Вверх Вниз
+14°C дождь
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Io sono qui.


Io sono qui.

Сообщений 1 страница 20 из 21

1

Участники: Marguerita di Verdi,Guido Montanelli
Место: Госпиталь Святого Патрика
Погодные условия: Больничные
О флештайме: Действие происходит сразу после Let me out

+1

2

Гвидо, как раз наоборот, не заботило собственное состояние - важно было то, что он на данный момент был в ясном сознании и мог делать решения. Это может измениться, причём в любую секунду, он может снова превратиться в овощ, которому требуется аппарат, впав назад в кому - но ни он сам, ни Маргарита с этим ничего уже не могут сделать, эта опасность просто существовала. И пока она была - нужно было завершить так много дел, как получится. Или хотя бы дать им следующий шаг, поскольку в будущем, вероятно, возможности уже не представится. Монтанелли терпеть не мог оставлять дела незавершёнными. Он и так опоздал... выпав из жизни на целых трое суток. Проблема Агаты - была лишь одной из того списка проблем, которые требовалось решить, или просто поучаствовать в их решении... И Гвидо надеялся, что Маргарита всё-таки поразмыслит над рассказом Тарантино, сделав свой вывод - ему он тоже был важен. Она была его консильери эти четыре месяца, в конце концов...
Он коснулся одним из двух здоровых пальцев её щеки, почувствовав, что на свободный участок кожу капнуло что-то. Странно, но угроза из её уст звучала почти как признание в любви. Это было нечто личное. Отголосок обиды, которую Гвидо нанёс ей, когда пришёл в себя... но на самом деле, личная обида здесь была как часть решения общей ситуации. Лидеру приходится порой принимать решения, которые будут тяжёлыми для всех; включая и его самого - ему было стыдно перед Маргаритой, которую он несправедливо обидел после перелёта и стольких нервов, но - это было нужно сделать сейчас. И Агата, и Марго должны были думать, что он на самом деле их стороне, и приказ о том, чтобы они пообщались, просто необходимо было отдать, чтобы сгладить конфликт между ними. Не время сейчас для ссор между своими... похоже, есть враги посерьёзнее. Ди Верди должна была это принять. Она тоже была лидером, в своей системе, и знала, чего стоит такое лидерство и такие решения. Традиции - это ещё не всё, от чего нужно отталкиваться. Они не решат всех вопросов и всех споров. И всё же...
- Перестань... Нам обоим сейчас нужно, чтобы Агата чувствовала мою поддержку. - при любом исходе, её доверие будет много стоить. Она важный член команды и Семьи, даже с учётом своей приобретённой глухоты - даже инвалидность не обязательно означает бездействие и бесполезность. Она не скажется на решениях, которые она примет, если возглавит оружейный оборот организации - главное, что у неё будет право принимать решения. У Тарантино ва-банк - она либо всё проигрывает, либо выигрывает больше, чем имела до своего отъезда. Но это не лотерея - это будет решение, которое примет босс... и если Джованни, разобравшись в её истории, простит её - Гвидо порекомендует отдать ей оружие, даже если Марго будет протестовать. Дилинджер Агату знает ближе и лучше, чем оба они вместе взятые - а она его человек, и будет держаться за него. - Интересная легенда... - слишком уж невероятная, чтобы быть неправдой. Он не наблюдал у Агаты настолько живого воображения. Оно ей и не требовалось, пожалуй, жизнь у неё и без этого была достаточно яркой... Но какого крота она могла бы сдать? Фокса? Она интересовалась его судьбой в кафе до нападения, но не назвала его стукачом... Хотя многие совпадения указывают как раз на то, что Бернард Фокс и Тата общались довольно близко. Это могло быть как-то связано с её исчезновением? Но почему тогда оно не произошло сразу же после перестрелки в "Плазе" - к чему было его начальству ждать ещё три месяца? И... причём здесь вообще Сирия? - Ты в неё веришь? - Гвидо не знал, верит в неё сам или нет. Слишком сложно, чтобы быть легендой, составленной кем-то из ФБР или других структур, да и Агата не ведёт себя соответственно осведомителю. До сих пор не вела, во всяком случае. Не очень похоже, что её хотят внедрить в организацию, спустя четыре месяца после вывода - это было бы и слишком рискованно... Монтанелли, или любой другой на его месте, мог бы просто убрать её, встретив в городе - просто абсолютно случайно. - Это там она потеряла слух? - в Сирии сейчас идёт война, и вернуться оттуда инвалидом - проще простого. И опять же - федералы едва ли оглушили Агату специально, чтобы вызвать его жалость... если только Тарантино не притворяется - но это, по определённым параметрам, Гвидо мог отмести. Агата действительно ничего не слышит - в этом он уверен. - Как звали того крота, которого она могла сдать? - он не мог встать, почти не мог двигаться, и с трудом говорил; но вопросы задавать вполне был в состоянии - и слышать ответы на них тоже мог; а значит, и анализ ситуации был ему под силу. И знание нужной информации даёт им с Маргаритой некоторое преимущество перед Джованни - пусть он и не враг для них, но даже для друзей информацию важно правильно дозировать, если хочешь сохранить дружбу и добиться целей. Таковы уж условия их жизни... даже Омбра, жившая с ним под одной крышей, стоявшая на коленях перед ним сейчас, являвшаяся матерью его сына, не позволяла ему знать всё о своих делах - даже когда он возглавлял организацию. И независимо от того, как она решит этот вопрос с Риком - Гвидо об этом не станет ему говорить, просто даже из банальной вежливости.
Сирия... отсутствие слуха... А между прочим, это уже может облегчить задачу с получением паспорта для Тарантино. И параллельно разговору с Маргаритой - Гвидо обрабатывал в голове и другую схему.

+1

3

Забавно, она говорила вовсе не о том, что он оскорбил ее из-за Агаты, хотя все это еще оставалось где-то в груди острой занозой, которой она не оставила места на сейчас. Ее больше волновало то, что она так легко его может потерять, и именно это было частью этого обещания, но это было совершенно не важно. Она чувствовала его тепло, неизбывную нежность, которая накрывала ее всякий раз, когда он смотрел на нее. Ей было наплевать на то что его кожу уродовали свежие швы, что он  вряд ли сможет нормально жить пару месяцев, и она будет рядом, несмотря ни на что. Прикрывая глаза, она несколько секунд молчит. Ей давно уже пора привыкнуть, что после того, как они стали открыто проявлять свои эмоции, они все время путают личное с делами, и не могут никак снова разделить личное и деловое. Но теперь у них не будет выбора вовсе - она никогда не сможет отстранить его от дел, даже теперь, когда на достаточно долгое время он будет прикован  к постели.
Омбра поднимается, наклоняясь и касаясь виска Гвидо легким поцелуем, придвигает кресло, чуть неуклюже садясь в кресло вплотную  к его постели, и снова беря его ладонь, гладя ее своими пальцами. Но  на лице у нее оставалось лишь спокойное равнодушное выражение, только непривычно было видеть дорожку от ее слезы на бледной щеке.
- Я не склонна ей верить. Она либо приврала, либо недоговаривает... Хотя мне все равно кажется, что отчасти она сказала правду. Меня смущает пара моментов - например то, почему ее оставили в живых? Кому было выгодно то, что ей дали вернуться? Я не вижу смысла в том, что бы оставлять такую знающую, как иголку, которая может уколоть внезапно. - Она смотрит на Гвидо, но глаза пустые и холодные. В тщетном желании справится со своими эмоциями, Маргарита просто закрыла им доступ к мыслям, и сейчас была спокойна внешне, прижигая в себе бурю бушующих эмоций, которые слишком ярко горели, но мешали холоду души. - Я ей не верю. Но это не значит, что она не может быть нам полезна... - Маргарита убрала прядь волос за ухо, и провела ладонью по лицу, словно стирая уже высохшую дорожку на щеке. - Ее глухота вызывает сомнения, но у меня не было возможности проверить истинность ее травмы... впрочем, я имею возможность кое-что проверить, но понадобиться определенное количество времени. Это - Бернард Фокс... был, точнее. - Она прикрывает глаза, чуть прикусывая губу. У нее свои мысли относительно того, что происходит, и то, что она чувствуя к мужу доверие, не открывала свои карты, было лишь одной из частей их совместной жизни, которая была превращена в карусель и коктейль одним движением рук кого-то, кто был выше...

+1

4

Прикованный к постели, он не мог нормально жить ни личной жизнью, не семейной... и не сможет ещё долгое время - Гвидо хорошо понимал это. Правда в том, что в их случае жизнь уже вообще почти невозможно разделить на личную и бизнес - они оба были в Мафии, оба придерживались одних традиций, оба были ближе к верху иерархии, и им не было смысла скрывать что-то друг от друга, как обычно происходит в обычных семьях мафиозо. Они не были обычным семейством, где муж не рассказывает о работе своей жене, и вообще не разговаривает о ней дома, а жена делает вид, что это нормально, втайне переживая за то, что однажды муж не вернётся домой вовсе... Маргарита и Гвидо с самого возвращения первой в Сакраменто работали в одной команде. И уже едва ли подлежали устранению по одиночке - их могли убрать только вдвоём. Те, кто напал на него, не учли этого... Вей Ши Хонг, скорее всего, попросту не был в курсе его личной жизни. А между тем, каждый его шаг в ней теперь отзывался и на всей Семье гораздо сильнее. Он поворачивает голову к ней, чувствуя поцелуй на своём виске, и вглядывается в её глаза... понимая, что он уже очень устал за этот день, несмотря на то, что всё это время просто лежал. Вымотался морально, разнимая их с Агатой, думая о тех делах, что не доделал, размышляя о Триаде и всей этой ситуации в городе... Он не мог ничего сделать, находясь на больничной койке, но теперь у него была возможность просто подумать.
- А кто именно дал ей вернуться? И главное, кто именно отправил её в Сирию?
- Монтанелли старается не замечать слезу на её щеке, но она упрямо блестит, отвлекая внимание. Он слишком устал, чтобы проявлять какие-то эмоции сейчас, но всё ещё может это сделать, сорвавшись - и отдав этому свои последние силы, которые желательно бы потратить с умом. Им обоим нужно притушить свои бури. Отдохнуть можно будет чуть позже, когда придёт время... кажется, и день только начинается. Не время спать. - Ты права, она может быть нам полезна... - согласился Гвидо. Он не знал истории. Он заставил Маргариту её выслушать, чтобы остаться от Агаты на некотором расстоянии, и обезопасить себя тем самым. Он больше никто - а ди Верди всё ещё консильери; как-то повлиять на решение Джованни может только она. А задача Гвидо - просто помочь ей немного... теперь его очередь советовать. - Лучше проверь её легенду. По крайней мере, ту её часть, которую можешь. И держи её в поле зрения какое-то время. - у Маргариты более широкий доступ к источникам информации; а истинность её глухоты Монтанелли способен проверить и сам - подпольная медицина и ориентация внутри неё это уже больше его сфера. - Фокс... он был внедрённым агентом. - тихо согласился Гвидо. И был вместе с Агатой, Крис, Медеей и Гвидо в тот момент, когда они столкнулись с Триадами на той сделке, за которой последовал окончательный обвал их нарококанала. А значит, и про вражду Гвидо с Триадами в Бюро знают. Хотя и не факт, что обратят на неё внимание. Фокса не удалось найти и устранить, но в этом уже и не было особого смысла... пожалуй, он причинил максимум вреда, который мог причинить; он уже не опасен. Довольно о нём... и об Агате пока тоже.
- Где мои дети? - Тарантино ничего не угрожает, во всяком случае. Или почти ничего. А Лео и Сабрина, возможно, в опасности - Триады уже показали свою готовность добраться до него через его сына, и значит, вполне могут сделать это ещё раз... - И где сейчас Дольфо? - самый младший из них, и самый беззащитный. Если Триады узнают, что он тоже его сын, то им будет проще диктовать ему условия, захватив в плен его, а не Лео или Сабрину... старшие Монтанелли, к тому же, ещё могут за себя постоять. И всё-таки, просто разгуливать по улицам - не самый лучший вариант для них в такой момент. Где они сейчас?.. им даже безопаснее находиться в этой больнице. Под охраной госпиталя и под охраной бойцов Семьи. Не говоря о том, что ему, естественно, просто было бы приятно внимание своих детей сейчас. - Можешь приглядеть за ними, пока я буду здесь? Не хочу, чтобы история с Лео опять повторилась... - это путешествие было кошмарным. А закончилось прямо в зале суда, откуда он отправился прямиком в исправительное учреждение с браслетами на руках, и жил там ещё два месяца - сомнительное удовольствие. Конечно, сейчас ему, по крайней мере, не грозит заключение - хотя бы его условный срок уже истёк. Но он переживал больше за безопасность своих отпрысков, чем за свою собственную, даже если казалось, что он был беззащитен в этой кровати. Это было не так. Он был как раз под защитой.
- И есть ещё кое-что, о чём я хочу тебя попросить... - надо было доделывать те дела, которые он начал. Гвидо и так задержался с ними слишком надолго... за три дня может многое измениться. Хотелось бы надеяться, что не в случае Лин Вонг; но как раз она всегда действовала довольно динамично, потому что имела такую возможность, и потому что эта возможность была необходимостью. Залогом существования фрилансера... - Я услышал, что в город недавно прибыла Лин Вонг. Это моя старая подруга. Раньше она тесно работала с Семьёй из Лос-Анжелеса, но разорвала контакты, когда там произошёл передел власти. - китаянка отвечала за наркотики, но была верна тамошнему дону, которого сейчас уже нет в живых, а тамошним Триадам... она могла бы быть даже полезна в сложившейся ситуации, хотя изначально он не планировал ничего конкретного, желая просто встретиться со старым другом. - Можешь организовать нам двоим встречу?

+1

5

Она смотрит на него чуть устало, и вроде бы слушает. Но мысли далеко - она пытается понять, как суметь от него скрыть то, что произошло  в Лиссабоне. Как удержать  в себе эту боль, которую она не имела права хранить от него  в тайне? Омбра слишком хорошо понимала, что  к тому существу, которого она лишилась в столице Португалии, получив сообщение о том, что Гвидо при смерти, за что отдельное спасибо Агате, имели отношения они оба, и она не имела никакого морального права молчать. Но  с другой стороны, она боялась что эта новость может стать роковой для его здоровья, и утешала себя тем, что сможет еще понести после полноценного лечения.
Это было вполне в стиле семьи, зарожденной в лоне Семьи мафиозной, когда оба близких друг другу человека хранили тайны друг от друга, хоть и доверяли друг другу гораздо больше, чем кому либо. Омбра провела ладонью по лицу, и открыла глаза, встречаясь взглядом с Гвидо - выглядел он, надо сказать, паршиво, и сердце сжималось от боли, когда она на него смотрела. Мимолетом скользнула мысль, что надо будет забрать его домой, когда позволят врачи, чтобы ухаживать за ним самостоятельно. Для Омбры это означало бы полное отсутствие сна и времени, но любимый человек стоил этого. К тому же погружение в заботу и в работу, могло отвлечь ее от ненужных мыслей и собственной боли, которая слабо пульсировала там, где еще несколько дней назад порхали бабочки.
- Я проверю обязательно. Уже отдала все нужные указания. Чезаре подключает нужных людей... - Ей зверски хочется курить, но нельзя - не потому что она в палате, а потому что лекарства не совместимы с никотином, и она вторые сутки на никотиновой диете - это еще одна причина для плохого самочувствия. Но ей явно гораздо лучше, чем ее мужу. - Думаю, что ни к ее забросу в Сирию, ни к ее освобождению ФБР не имеет никакого отношения, не в их привычке оставлять мешающих людей на свободе. Тюрем в США предостаточно. Предполагаю, что это кто-то кому она перешла дорогу ранее... Кстати, насколько я помню  у нее были проблемы с сыном? - Мать, она и в Африке мать, и первое что вспоминает, то что связано  с ребенком, пусть  и чужим.
- Я их еще не видела. Но Луиджи сообщил, что они под присмотром... - Она никогда и не оставляла его детей без присмотра. Эта парочка могла создать Семье определенные проблемы, а потому наблюдение было постоянным. И главное - негласным. Омбра хорошо представляла, какой скандал может закатить отцу Сабрина, если узнает, что люди ее мачехи ее контролируют. Как и Лео впрочем, а терять  в его лице союзника, она не желала. - Дольфо в моем доме в пригороде, вместе с Осо. Я разговаривала с братом меньше часа назад, когда прилетела. Поеду к ним чуть позже, я еще после перелета не чувствую себя настолько уверенно, чтобы ехать так далеко. Да и с тобой побыть хочу... Не прогонишь? - Омбра улыбается, но в голосе чувствуется тоска. Она соскучилась по сыну, она зверски устала, и просто чувствует себя виноватой в том, что  пока она моталась по заказам, ее мужа едва не лишили жизни.
При упоминании китаянки она поморщилась. Четко отслеживая через братьев Вицци все что происходило  с Гвидо  в последние шесть лет, она хорошо знала, какую роль играла в жизни ее мужа эта мистическая Лин Вонг, и ревность, которая была вечным спутником Омбры, подсказывала ей очередные гадости. И ей понадобилось несколько секунд, чтобы справится с волной неприязни.
- Я постараюсь ее найти, но ничего не буду обещать... - В короткой, сухой фразе можно было при желании увидеть все ее нежелание устраивать эту встречу.

+1

6

Было мало хорошего в его состоянии, но - тем лучше повод от него попросту не отталкиваться. Хорошо бы просто забыть о нём, не ставить его во главу угла, не обращать внимания на то, что Гвидо не может ни передвигаться, ни вообще двигаться как следует, и говорит с трудом. Он мыслит, и он готов к делам - сделать что-то можно и не своими руками... и от того, сколько на нём живого места, вовсе не зависит, насколько сильно он соскучился по Маргарите за время её отсутствия в городе. Так почему бы им просто не поговорить о делах и друг о друге, выбросив в окно и её жалость к нему, и его боль, и их общий страх? Всё можно перетерпеть, если это надо; он жив... и самое главное - мыслит и может чётко формулировать свои мысли. А значит, и бездействовать ему не придётся. Патологоанатом тридцать лет выживал в этом городе, а все Монтанелли вместе взятые - делали это, наверное, веками; он найдёт способ и отомстить, и даже заработать для Семьи, и ему не придётся даже вставать для этого с койки. Как минимум - у него есть Маргарита, его старшие дети, брат и сестра Санчес, теперь и Агата тоже; этого даже более, чем достаточно для него в этой ситуации.
- Мне тоже так кажется. Это просто не их методы работы. - Бюро было не настолько частым гостем у местных организаций, как в том же Нью-Йорке, не имея того же влияния на западном побережье, но иногда и с ним приходится взаимодействовать... не в их привычках не только оставлять на свободе столь опасные элементы, но и засылать их в горячие точки - интересный способ наказания, конечно, но на его памяти Тарантино была первой, с кем ФБР поступило подобным образом. Да и вообще, разве такие финты разрешены агентам Бюро по инструкции?.. Может быть, всё дело вообще в связях Агаты не с Мафией, а с её террористической организацией? Странно, что она вообще не оказалась в тюрьме вместе с остальными - с такой биографией, как у неё, Тарантино была самой лёгкой мишенью. Настолько лёгкой, что, пожалуй, не будь она столь близким другом для Гвидо, для Джованни, для Альваро и Анны - её бы устранили и без всяких проверок. Просто потому, что нужно было решить проблему. Из её более-менее близкого круга поступить так мог только Монтанелли, так что для Таты было скорее выгодным отсутствие его полномочий.
- Да... Я слышал, суд решил, что он будет жить с отцом, но это всё, что я узнал. Агата никогда не любила распространятся насчёт своего сына. - сложно её винить в этом, Гвидо, как ни странно, тоже предпочитал не смешивать работу и личную жизнь. В его случае это получалось плохо в последнее время, но Тата поступала правильно, не втягивая Аарона в то, что происходит. Монтанелли его и видел-то всего несколько раз за те годы, которые он рос в Сакраменто. Впрочем, ему так же не обязательно его видеть самому, чтобы попробовать что-то сделать для Тарантино в этом плане. Он ей обязан жизнью - и возможно, что обязан даже не однажды. Там, на набережной, для неё тоже была не первая стычка с представителями Триад.
- Хорошо... - значит, Лео и Сабрина в относительной безопасности. Во всяком случае, он первым узнает, если Триады что-то предпримут по отношению к его детям. У него не было абсолютной уверенности в том, что китайцы уже вовсе не забыли о существовании Лео, и что Вей вообще захочет продолжить мстить, но угроза существовала... и существовали сами Триады, поднявшие голову в Сакраменто слишком высоко за последнее время. Гвидо пострадал на этом "подъёме" - и для тех троих молодых людей, что напали на него, был шансом отличиться, показать свою готовность и способность к действию перед старшими; что Лео, что Сабрина, могут стать такими же "шансами" для других, особенно в том случае, если будет тот, кто их опекает, не способен ничего сделать - вот был хороший стимул жить. Маргарита не будет тратить на них время и силы. Не в таком количестве, какое готов был потратить их родной отец. - Я скучаю по Дольфо... - Гвидо не сказал, как ему было обидно, когда Омбра, сорвавшись в свой Лиссабон, доверила сына не ему, а Гарридо, потому что прекрасно видел, что получилось бы, поступи она так, как он хотел. Обида ещё таилась где-то в груди, не задетая сталью тесака, но уж лучше там сидела бы она, чем его порубили бы на глазах его ребёнка, или сделали бы что-то и с ним тоже. Для Дольфо сейчас, пожалуй, лучше всего продолжать оставаться там же. Освальдо Триадам труднее вычислить или отследить... вот только что думает сам ребёнок по поводу того, что вокруг него происходит? Сердце сжималось при мысли о том, как он может воспринять тот факт, что он не видит отца так долго. Монтанелли знал, как его сын боялся быть брошенным... - Хочу увидеть его. Но не настолько, чтобы прогонять тебя... - ему было слишком комфортно рядом с ней. Казалось, одно её присутствие может отогнать боль. Как бы это не было парадоксально по отношению к той, кто настолько хорошо умеет причинять боль другим... Иногда казалось, Омбра сможет выдержать всё; но сейчас Монтанелли видел, насколько это утверждение несправедливо. Он знал её лучше всех остальных вместе взятых. Кроме покойного Антонио, наверное - так хорошо, как знал её он, её больше никто не узнает.
- Её не надо искать, я знаю адрес, по которому она остановилась.
- Гвидо не был ни слепым, ни глухим, и тоже ориентировался в информации, ходящей по городу - но не в тех её границах, где царствовала ди Верди. Он не смог бы проверить легенду Агаты так же хорошо, но о том, что в городе появилась знаменитая наркоторговка, его хорошая подруга, пусть и под чужим именем - он узнал достаточно рано. И вполне мог бы послать за ней любого другого, но хотел сделать это именно через жену, чтобы она была в курсе - пусть лучше Марго будет ревновать его к той, кого он представил старой подругой, чем к женщине из его прошлого, внезапно появившейся на его пороге.

+1

7

- Думаю информация скоро будет  и в достаточном объеме. - Омбра не любит слишком долго загружаться тем, что решается здесь  и сейчас с полпинка.  И ждать результата придется достаточное количество времени. А время слишком дорого - и Маргарита это хорошо понимает. Она не строит иллюзий - слишком хорошо понимает, что они оба висят на волоске, и сейчас крайне важно не оступится и не ошибиться, выстраивая новую стратегию поведения , при которой у власти осталась только она. Но только думать об этом совсем не хочется, как и об Агате или Лео и Сабрине. Она хочет думать только о них - о том, что происходит между ними, о том, как им быть дальше, прежде всего как суметь не сделать рокового шага в сторону от их и без того достаточно шатких отношений.
Омбра умолкает, и смотрит на него странным чуть расширенным взглядом бесконечно глубоких глаз. Она порой умеет так смотреть, словно заставляя человека тонуть  в темной бесконечной глубине. Сейчас это только способ почувствовать любимого человека, вопреки всему - вопреки запрету на касание, вопреки его боли и ее страху потерять его. Она просто смотрит, чувствуя тишину. Ненадолго. Вздыхает, и снова берет его руку, наклоняясь и касаясь ее щекой. Он никогда не мог спокойно говорить о личном - всегда дела вмешиваются в их разговоры наедине, и она привыкла играть  в эту странную игру, где нет правил. Выдох, и она снова выравнивается, лишь продолжает держать его руку в своих, слишком холодных пальцах.
- Он тоже по тебе скучает... - Омбра улыбается, зная, что  сын  действительно жутко скучает по отцу, ведь  у Гарридо была четкая установка, привезти сына к отцу если тот позвонит ему сам - но тот не позвонил, впрочем причина была действительно важной.  И связавшись  с Осо, еще когда возвращалась из Лиссабона, она запретила ему вывозить Адольфо куда либо, во избежание.
- Ты даже когда едва живой, умудряешься собрать вокруг себя уйму женщин... - Теперь  в ее голосе звучит неприкрытая ревность. Она порой превращается в обычную женщину, когда речь заходит об их отношениях. Это непривычно и не "смотрится" на Омбре, но все же есть возможность хотя бы как-то раскрыть ее ему еще больше, пусть  и с негативной стороны. - И знаешь, где ее искать... едва выйдя из комы. - Поджатая нижняя губа, мгновенно изменившийся взгляд - она словно маленькая девочка, которая поняла, что каруселька не ее, и рано или поздно, придется с нее встать и уступить другой девочке. Которая уже на ней каталась.

+1

8

Ситуация с Агатой была слишком щепетильной и сложной, чтобы решать её в спешке, и Гвидо готов был потратить на это столько времени, сколько понадобится - это было не только вопросом совести, которой в их среде и впрямь отводится не так уж много места, но и вопросом дальнейшей жизни Семьи - Тарантино была полезной, и найти кого-то, кто смог бы заменить её во всех аспектах, было бы попросту невозможно. Чтобы убрать кого-то - нужно лишь нажать на курок. Принять последствия - вот что по-настоящему сложно; нужно не только предусмотреть их, но и подготовится к ним... и Монтанелли, по правде сказать, просто не был готов как босс к тому, что Тата окажется вне игры. Испанка - первая, кого он увидел за стенами тюрьмы; и должна была стать одной из первых опор его обретённой власти над Семьёй. Теперь же - либо она станет такой же опорой для другого своего старого друга, Джованни, либо отправится в расход. Готов ли к такому сам Дилинджер?.. Монтанелли так не думал - скорее всего, и Риккарди не хочет этих последствий. Что делать с самой Агатой, пока семейный совет решает её ситуацию - это уже другой вопрос... естественно, к делам и планированию её не допустят на какое-то время. Да и наблюдение за ней требуется не менее, чем за Лео и Сабриной; только это уже будет не просто вопросом безопасности... впрочем - с этим Маргарита наверняка справится и без его советов и указаний.
- Нарой всё, что сумеешь нарыть, и передай это Рику. - не столь важно даже, чтобы Гвидо узнал эту историю - возможно, даже чем меньше он сейчас о ней знает, тем лучше будет для всех; он слишком лёгкая мишень сейчас, и слишком беспомощная фигура, чтобы заниматься подобными делами... уж лучше он будет готовиться к последствиям выбора, который должен сделать настоящий босс, какими бы они ни были. Новый, настоящий паспорт и американское гражданство для Агаты - это часть этих приготовлений. Многие дела можно совершать параллельно, особенно - добрые дела.
Его сердце начинает биться быстрее, когда Маргарита касается его забинтованной ладони щекой... и он хочет как-то ответить на это прикосновение, чтобы поддержать её, прогнать её тревогу, в которой уже не было особого смысла, но не может даже пошевелиться как следует... и способен ответить, по хорошему счёту, лишь взглядом. Словами невозможно передать, насколько важна ему её поддержка. О личном говорить вообще бессмысленно; они могут понять друг друга и без слов... а слова в их личном пространстве очень часто начинают срываться на повышенный тон слишком быстро. Итальянский темперамент неплохо сочетается в них с немногословием...
- Привезёшь его ко мне?.. - самому младшему из его детей важнее всего дать понять то, насколько его отцу важно его внимание; мальчик вполне может счесть, что это новообретённый отец не обращает внимания на него, снова исчезая из его жизни, не успев даже обосноваться там толком... это было бы слишком большим ударом для Дольфо, который всю свою жизнь провёл в ожидании того, пока его папа, наконец-то, покажется на горизонте. - Хотя бы когда заберёшь меня отсюда... - в каком бы он ни находился состоянии... поговорить с сыном, увидеть его - просто бесценно. Гвидо не хотел торчать в этой больнице, пусть даже у Маргариты смежная комната - он просто хотел домой. Вернуть всё, как было, до её отъезда в Лиссабон. Чтобы они жили втроём в одной квартире... не прошло и недели; для него - и того меньше, а ему уже казалось, будто прошла целая вечность с тех пор, как Дольфо уехал погостить к дяде Осо. Вечность ледяная, как её пальцы, но вовсе не такая приятная...
- Что поделать... бизнес есть бизнес. - приходилось много работать с женщинами... так уж сложилось, что Гвидо и впрямь окружил себя женщинами ранее, чем успел прийти к власти; и сделал бы много больше, если бы это одобрила Семья - дал бы Маргарите западную сторону, о которой она просила, а Медее - отдал бы восточную, которой заправлял раньше Джованни... если уж стало допустимым то, что женщин стали допускать в Мафию, то почему их так не хотят видеть и на руководящих должностях? Шовинизм не делает Семью сильнее, если уж вообще имеет место для проявления - Гвидо считал так. Но очень немногие его поддерживали в этом... в любом случае - он видел в Ливии, в Агате, в Медее, в Санчес, не говоря уже об Омбре, тот потенциал, которого не видел в большинстве мужчин, готовых последовать за ним. В этом и была главная причина... он доверял женщинам. И мог доверять им, потому что не спал ни с одной женщиной из своего окружения... кроме ди Верди.
- Я знал это и до того, как вошёл в неё. - легче ли Маргарите от этого? Едва ли. Не будет легче и в том случае, если он объяснит - вернее, попытается объяснить - что Лин просто его старая знакомая, и что это знакомство будет выгодно Семье в первую очередь. Ну... да, он спал с ней. Много лет назад, когда и не думал о том, что с Маргаритой у него может быть что-то серьёзное... настолько серьёзное. С Вонг тоже не было ничего серьёзного в этом плане... просто ночь, за которую он заплатил, только и всего. Их с пластичной и опытной китаянкой связывало много воспоминаний, и большинство из них были приятными, но Гвидо не хотел быть никакой "каруселькой". Да и глупо ворошить старое, ещё и ревнуя к нему. Их с Лин связь её не касалась, даже в том случае, если она знала о ней... - Она - китаянка по национальности, и может быть полезна нам. - Гвидо не просто знал что-то, выйдя из комы... у него уже был план. Которого не было, ещё даже когда он лежал на набережной, истекая кровью и ожидая того, какой из ударов будет смертельным...

+1

9

Ревность - странная штука, и очень вредная. Практически невозможно с ней справится, даже если ты умом понимаешь, что она беспочвенна и глупа. И гораздо сложнее бороться с ревностью, если ты силен во всем, кроме борьбы с ней, а когда-то понял, что за чужую любовь нужно бороться, и выбарывать ее, выдирая у других. Омбра была именно такой - жестокая и хладнокровная убийца, в душе оставалась ребенком, однажды понявшим, что его любят не как других, а лишь как творение, хорошее оружие, и стоит ей хоть раз дать осечку - и ее перестанут любить. И она не может заслуживать такой же любви, как те, кто получает ее просто так - без каких либо условий. Если бы Гвидо мог это понять, их отношения развивались бы куда легче, без ее малообоснованных сцен ревности и обид, но видимо, так обоим было лучше и одновременно сложнее.
- Может стоит немного подождать с приходом Дольфо? - Осторожно начала она. Напрямую говорить мужу, что не хочет пугать сына его внешним видом, она не хотела. Все таки ребенку, сильно идеализировавшему своего отца, слишком сильно его любившему, могло не пойти на пользу подобное зрелище. А Марго не хотела травмировать ни сына, ни его отца, которого могла расстроить подобная реакция сына. Вообщем все было крайне непросто и кроме дел Семьи. Гораздо сложнее было и с делами собственной семьи. - Адольфо пока останется с Осо в Ливинг-Лэйк. - Ей совершенно не хотелось расстраивать мужа, но решение было принято еще до того момента, когда он очнулся, и обговаривать это она не собиралась .
- Боюсь, тебя не скоро позволят забрать отсюда... - Ей не хочется думать о том, что ей еще возвращаться в пустую квартиру, переодеваться в строгий костюм и заниматься делами, мысленно мучаясь тем, как тут себя чувствует муж. Она не государственный служащий и никто не даст ей времени позаниматься любимым - ее дела не станут ждать, пока Гвидо  сможет вставать и звонить ей. И забрать его домой она пока не может - банально не позволят врачи.

+1

10

Гвидо не мог любить её, как оружие. Став боссом, он доказал себе и остальным, что тоже способен создавать подобные творения и принимать стратегические решения, но он не был и вполовину так гениален, как Фьёрделиси - Монтанелли не умел создавать людей, он лишь умел ставить их на правильные места, успев за многим понаблюдать, тридцать лет соприкасаясь с каждым и бизнесов Семьи понемногу. Санчес - и ты не была его "творением", он воспитывал её в какой-то степени - да, но только потому, что всё, что она умела, было в ней с самого начала. И ещё - желание мстить и ненависть. Очень много ненависти. Но не Гвидо её создал - как патологоанатому, Крис не была ему необходима постоянно. Маргарита и подавно не была его творением... он не мог её любить, как своё оружие или как инструмент для работы, пусть даже она была для него и таковым тоже, за это он мог её лишь ценить. Любить Гвидо умел только по-настоящему... делало ли это его слабым, как главу Семьи? Возможно. Но теперь это уже не имело значения. Теперь он уже мог себе позволить немного больше слабостей. Впрочем, ревность никогда не спрашивает разрешения... В случае Маргариты - приходилось это просто терпеть. Залог счастливой семейной жизни - умение идти на уступки...
- Да... пусть останется там, пока ситуация не будет более ясной. - Гвидо говорил не о собственном здоровье, а ситуации в городе, думая о безопасности Дольфо, а не о собственном выздоровлении - было и так понятно, что он поправится ещё очень нескоро. И не считал, что сын увидит что-то, чего не должен увидеть, уж тем более не собираясь обижаться на его реакцию - естественно, любой ребёнок испугался бы, увидев своего отца в таком состоянии, но куда сильнее его напугало бы увидеть его в луже крови, чем обмотанным бинтами. Неважно, как он выглядел - главное, что он был его отцом. И то, что Дольфо увидит, по крайней мере, будет честно по отношению к нему... честность - самое дорогое в их мире. Гвидо не стал бы говорить ему, почему так получилось, но и о том, что всё в порядке, говорить не хотел - всё было не в порядке... Мальчик и сам это наверняка понимал, оказавшись ни с отцом и ни с матерью, а с Освальдо. - Не хотелось бы, чтобы что-то случилось, когда он приедет. - естественно, ему вообще не хотелось, чтобы что-то ещё случилось - всё и так было довольно гадко для него. Китайцы могли прийти сюда, чтобы добить его, но хуже будет, если киллеры придут в тот момент, когда он будет проводить время со своими детьми - со старшими или младшим, это не имеет особого значения... - Ускорь этот процесс, насколько можешь. Я не хочу здесь находится слишком долго... - возможно, это напоминает каприз заболевшего ребёнка, но Монтанелли не хотел здесь оставаться; слишком много внимания, как со стороны города, так и со стороны Семьи - больницу солдаты организации могли оккупировать, но свою квартиру Маргарита им сделать это точно не позволит. Гвидо никогда не хотел внимания к себе, сейчас же - просто сбывался один из худших его кошмаров. Она не соцработник и не доктор, но она его жена - в крайнем случае, пусть доктор приходит на дом раз или два в сутки, хотя, казалось бы, что там лечить - раны должны затягиваться сами собой, и для жизни они уже не опасны; сменить повязку ему может и сама Омбра... - Дай им денег, если упрутся. И попроси Винса о помощи... - впрочем, и доктор не обязательно должен быть со стороны; Торелли давно удалось развить свой "филиал" в системе медобслуживания города, такие вещи можно и нужно проворачивать через докторов, что связаны с Семьёй так или иначе. Тем более, часть из них уже им занимаются. И естественно, это не совпадение. Большинство вопросов можно решить деньгами или связями, там, где это не помогает - силой; впрочем, здесь точно провернуть не получится, да и не стоит...
- Пусть Марион зайдёт попозже... я слышал, что она меня принимала. Нужно её поблагодарить.
- Гвидо усмехнулся. Ещё одна женщина. Наверное, единственна, к кому у Маргариты действительно есть смысл ревновать - доктор Бернард была в его вкусе - умная, взрослая, интеллигентная, смелая; представительница одной из немногих профессий, которую Монтанелли действительно уважал... Впрочем, у них не могло бы что-то получиться в любом случае, даже до отношений с Маргаритой, которые были самыми крепкими с времени его развода. Марион работала на Семью, и скорее воспринимала всех их исключительно как пациентов... впрочем, правильно делала - отношения с гангстером могли бы оказаться для неё губительными, как для врача. - Ты ведь помнишь Марион, да? - тяжело забыть. Кстати, о том, что случилось - Гвидо был бы рад увидеть и Санчес здесь вместе с её братом... нужен был кто-то, кто наведёт порядок - раз уж Крис и Миг были его силовиками, пока он был боссом, почему бы им и сейчас не возглавить его "охрану", пока он в больнице? Им двоим он мог бы доверять больше, чем любому из членов Семьи в округе; настолько, что даже мог позволить ими командовать сейчас, следя за тем, чтобы Торелли не мешали врачам работать, а пациентам - выздоравливать. Хорошо, что Монтанелли не видел, что творится за пределами палаты и отделения - но представить это он мог; ему ни раз и самому приходилось в этом принимать участие. Вот уж не думал, что окажусь однажды на месте Анны Донато... - ему, впрочем, не нужно было думать о плоде; хотя повреждения были куда сильнее...

+1

11

О плоде приходилось думать ей, точнее о том, что его больше нет. Скрывать правду от любимого мужа, и делать вид, что вопреки всему с ней все в порядке. Это слишком тяжело. Она легко меняет маски, но врать  в глаза мужу и видеть  в них тепло, любовь ... и боль - это требует высокой концентрации и отключения практически всех мыслей.  Это сложно, но все же возможно. И она пока с этим справляется, а когда не справляется - помогают фенобарбитураты, и успокаивающие - и порой она едва сдерживается, что бы не начать жрать их горстями.  Тень не должна быть слабой, и Омбра слишком хорошо понимает это, и взгляд должен оставаться кристально чистым, не смотря ни на что. И сейчас, ее глаза кристально чисты, совершенно холодные и спокойные, хотя этого просто не должно быть - она любит человека, с которым находится рядом, бросила ради него все и пролетела полмира, чтобы успеть к нему в больницу. Но она ему лжет.
- Пусть побудет. Он будет рад увидеть тебя позже... - Она не говорит насколько позже. Потому что, для себя уже все решила - он не будет видеть сына до тех пор, пока его внешний вид не будет его пугать. Маргарита не хочет, чтобы ее сын видел своего отца слабым и незащищенным, зная, что это может плохо отразиться на психике ребенка.
- Тебе нужно довести себя хотя бы до стабильного состояния, иначе никакие деньги не помогут. Ты же понимаешь - я не врач, и не смогу ничего сделать, если тебе станет плохо дома.... прошу тебя, понаблюдайся еще недолго, подлечись, и я заберу тебя к нам домой... - Это время нужно не только ему, но и самой Маргарите. Последствия выкидыша требуют не только определенного лечения, но еще и определенного питания, которое может вызвать вопросы, и упражнений, и режима, которого она не придерживается уже сейчас. Все это напоминает плохо продуманную драму. - Марион? Конечно помню... - Ей следовало бы додумать - "и ревную", но Марион была одной из немногих, кому Омбра доверяла своего мужа, может быть потому что для врача, они все были лишь подопытным мясом, и вряд ли представляли интерес как лица противоположного или своего пола.

+1

12

Гвидо и не надеялся, что увидит его скоро: "когда ситуация станет более ясной" - вопрос довольно неоднозначный; та напряжённость, что происходит сейчас, может затянуться на месяцы, если не на годы. Это не значит, конечно, что он не будет видеть сына на протяжении всего этого времени - но вполне возможно, что просто придётся научиться жить в состоянии войны, и общаться с родными так, словно тебя в любой момент может и не стать. То есть - точно так же, как раньше, делая вид, что всё нормально. Иначе этого просто не выдержать... Для Монтанелли всё упиралось не в его собственное состояние, а в то, что сейчас происходит в городе - Дольфо не увидит при встрече ничего такого, что не должен видеть, его отец не превратился в монстра из-за того, что получил несколько швов, да и они прикрыты бинтами... Это лучше, чем вовсе не видеть его, не понимая, где он находится и почему не рядом - вот, что на самом деле отразится на его психике.
- Дай мне позвонить ему... - попросил Гвидо. К счастью, Дольфо сможет хотя бы слышать его голос периодически, а Гвидо сможет слышать его - в отличие от Агаты, он может общаться со своим ребёнком посредством телефона. Забавно, что он вспомнил об испанке в данный момент... жаль, что у Маргариты отношения с ней складываются немногим лучше, чем с Анжело - Аарон мог бы стать неплохим другом для Дольфо. Как и ребёнок Данте - но он вне досягаемости... Всем нужны друзья, особенно детям, вынужденным расти в окружении одних только взрослых, постоянно становясь центром взрослых проблем. Стоило бы поднять тему детей Семьи однажды... но как-нибудь в другой раз, когда у них на это ещё появится время. Не хотелось бы начинать сначала сказку о том, как Маргарита не может ужиться с нынешним поколением Торелли из-за своей личной неприязни.
- Я стабилен. Стабильно лежу, как бревно, стабильно ем и стабильно гажу в судно. Всё это я могу делать и дома, мне не нужен особый уход. И плохо мне уже вряд ли станет...
- просто причин никаких нет - ему достаточно плохо от собственного бездействия и необходимости находиться в стенах больницы, где он представляет собой такую же лёгкую мишень, как именно бревно, находящееся на лесопилке и ожидающей своей очереди - разве что его уже обработали неплохо, но ранам не нужен особый уход, чтобы затягиваться, а менять перевязки ему возможно и дома - Маргарита это может делать сама, ничего в этом сложного нет... Он не знал о том, что и ей требуется время на восстановление. И, пожалуй, когда узнает - их ждёт очередной скандал на тему неправильных скелетов в нужных шкафах - ди Верди снова наступала на грабли, пряча от него слишком важные интимные подробности, и ей снова это выйдет боком однажды, это уж точно. Гвидо не понравится, что с ним обращаются, как с душевнобольным или инфарктником, которому смертельно вредно волноваться - у него физические раны, а не психические, и не сердечные, и помогать ди Верди с восстановительным режимом он мог бы даже и из своего положения... Морально, хотя бы. Но в данный момент Монтанелли и не думал, что она вновь переживает в одиночку то, что они, по всем правилам, должны бы разделить на двоих.
- Чтобы дать обезболивающее, тебе не обязательно быть врачом. - в некоторой степени, он сам доктор, то есть - худший пациент; но, с другой стороны, дозу себе волне сможет рассчитать и самостоятельно. Всё, что ему надо, это пара рук - в принципе, ничего не поменялось, всё было как и тогда, когда он временно занял место босса; пусть даже не настолько буквально, но он тоже бездействовал, и ему нужны были другие руки, чтобы исполнять его решения - а он оставался головой. Маргарита тоже была его такими "руками" в тот момент. Впрочем, сейчас ситуация была несколько иная, чем раньше - ему нужен был не просто распорядитель в той или иной области. Областью было его искалеченное тело, но его он доверял Омбре уже не раз, так что не переживал... У неё будет возможность и отдать ему услугу за вправленное ранее бедро. Хотя, конечно, он пострадал посерьёзнее...
- Пусть кто-нибудь спустится за ней... ведь есть кому? Сколько наших ребят в больнице? - Гвидо не мог даже в окно посмотреть, чтобы оценить степень собственной важности; хотя внимания Семьи ему как раз не хотелось в данной ситуации - чем меньше народу знает о том, что он находится здесь, тем лучше. Да и постоянное и единовременное присутствие других членов верхушки здесь - не самое лучшее решение - это даёт Триаде неплохой шанс уничтожить их всех разовым ударом... или не Триаде, а кому-то ещё - если кто-то вообще решится пойти на это. Если та информационная путаница, что он пытался поддерживать, будучи действующим боссом, всё-таки не обрела достаточно туманных очертаний, и кто-то сумел правильно всё сложить. Хотя у него будет такой шанс, если он увидит столько бандитских итальянских лиц одновременно в районе больницы - сразу станет ясно, что важная шишка Мафии проходит лечение в данный момент... Гвидо не был похож на Данте или Джованни - он поддерживал свой статус кардинально другим путём, ему не хотелось и не требовалось много внимания к своей персоне. И эта непопулярность помогала ему, даже теперь, когда развернулась на сто восемьдесят градусов - он привлекал к себе столько внимания, что мог бы затмить остальных, пока они действуют. Иногда пожертвовать всем - это последнее, что остаётся, даже в ситуации, когда все стоят за одного.

+1

13

- Не больше шести человек. Я запретила ломится всем и сразу. - Словно они по прежнему были Семьей, и он был ее главой, и на время его болезни "отца" сменила "мать", которая не только командует, но еще и стойко оберегает человека, который пострадал за Семью. - Они попытались тут устроить филиал Семьи, стоило мне только появиться в городе. Или это ты так решил передислоцироваться? - Омбра улыбается, едва ощутимо касаясь его волос ладонью - это скорее не ласка, а способ проверить нет ли у него жара, впрочем, толку от ее проверок никакого - она-то как раз не врач, и хоть  и может оказать первую помощь, но это весь предел ее возможностей.
Человек животное, управляемое случайными сочетаниями электрических импульсов. Все эти бредни всего лишь безусловный рефлекс как причина и следствие естественного отбора. Полюбить весь мир противоречит выживаемости индивидума, только определенный вид глистов способен вырабатывать эндорфины своему носителю, носитель тащится и не помышляет о борьбе с паразитами. Еще не борятся с паразитами особи больные, раненые, ущербные... Это как игра, где правила создаешь не ты, и лишь принимаешь их, становясь порой лишь пушечным мясом, чем они все и были для огромной системы Семьи. Она работала как гигантский паразит и Омбре лишь оставалось управлять и направлять, понимая, что  если она пойдет против системы - ее просто сжуют и забудут о  ее существовании.
- Прекрати. Или хочешь сказать, что было бы лучше, если бы тебя все же добили? - У нее сузились глаза и появилось странное выражение, холодное и жестокое, словно она уже видела себя вдовой в черном платье (ах да, вдова есть официальная, так что вдовой она даже не будет...) и с тоской в пустых глазах, на его похоронах. - Тебе надо отлежаться, и это не признак слабости, а необходимость. Ты только из комы вышел! - Омбра наклонилась и коснулась губами губ мужа, словно успокаивая его. И почти сразу выпрямилась, почувствовав резкую боль внизу живота - теперь нужно было только ее перетерпеть, и снова отвлечься.
- Осо, как дела?
- Гаучо скучает по родителям... - Голос Освальдо на громкой связи был слегка хриплым, но вполне слышимым двоим, кто был в палате. - Хочет поговорить с папой.
Омбра улыбнулась, и положила телефон на подушку рядом с головой Гвидо.

+1

14

К счастью, "отца" сменила не "мать", а другой "отец" - и очень вовремя; Гвидо не знал, ставили ли целью китайцы своим ударом нанести ущерб всей Семье или он был направлен только лишь против него самого, но если бы они это сделали чуть раньше - удар пришёлся бы по боссу, а не по его громоотводу. Впрочем, и это было не так важно - даже если бы на него напали раньше, Джованни всё равно вскоре вышел бы из тюрьмы и занял место руководителя. Пожалуй, ему это было бы даже проще сделать в тот момент, когда Гвидо не мог стоять у руля. Хотя Монтанелли не думал, что своим ходом китайцы объявили войну - тогда они целенаправленно воевали бы с ними и дальше, а не занимались ерундой... ударом тесака, напротив, должна была закончится война - другая, между ним и Хонгом; то, что случилось на набережной, было местью, а не стратегией. Вэй, возможно, даже посмеялся над тем, что Гвидо стал похож на разделочную доску, но остался жив... ничего, ему не так уж долго осталось смеяться. Торелли плохо умеют прощать, а Гвидо ещё не полностью рассчитался с ним даже за своего друга.
- Отлично... Санчесы среди них? Хотя бы один из них?
- фамилия Санчес давно была нарицательной, а теперь её нужно было ещё и всегда умножать на два. Да и связка этого имени с именем Монтанелли стала куда более тесной... прямо как в старые добрые времена, которых, впрочем, Марго уже не застала. Брат и сестра стоили бы всех шестерых, если бы находились в больнице, и привлекли бы куда меньше внимания, нежели итальянцы - всё же, в Калифорнии испанский акцент звучит не в пример чаще. Здесь не филиал Семьи нужен, а просто пара двигателей, которым можно было доверять... впрочем - почти всегда это всё, что требуется. И помощь обоих Санчесов тоже потребуется, уже скоро...
- Возможно. - если бы его успели добить, проблему между ним и Триадой можно было бы считать исчерпанной. Никаких улик, никаких проблем, Семья получила бы только мёртвое тело, распотрошённое в тысячу кусочков, слишком анонимно, чтобы иметь чёткие приичны для мести кому-либо; у Джованни не было бы проблемы, что делать с тем, куда девать бывшего чистильщика, Линда избавилась бы от его внимания, полиция избавилась бы от известного на всю округу гангстера с тридцатилетнем стажем, а пресса имела бы возможность ещё и выпустить грандиозную статью по этому поводу - как ни крути, от его смерти были бы одни плюсы. Но он был жив. И были живы те, кто был рядом с ним во время обоих этих чёртовых сделок - Вэй несправедливо обделил их вниманием, и совершил ошибку, решив отомстить одному только Гвидо. - Слабость здесь не причём... в этом просто как раз нет необходимости. Я где угодно могу отлежаться. - но сделать это хочется с пользой, а не потеряв кучу времени просто так в этой больнице. Работать будет проще у неё дома, или хоть у кого-нибудь дома, за исключением его собственного, где микрофоны услышат его признаки жизни. Ему повредили шею, но, к счастью, не тронули гортань... и говорить теперь придётся много, чтобы компенсировать возможность двигаться, выстраивая план того, как можно отомстить своим врагам. И месть эта как раз и начнётся с речи - как ни парадоксально, о том, что этой мести быть не должно. Жадно коснувшись её губ своими, Монтанелли снова заговорил...
- Передай Джованни, когда его увидишь - я не хочу, чтобы он мстил за меня от имени Семьи. - глаза холодно блеснули. Маргарите было известно, как он ценил правила. Нападение на члена Семьи было прямым поводом для начала войны, не говоря о других делах активизировавшейся Триады, но Гвидо на этот раз не хотел, чтобы Торелли этот повод использовали - сейчас собственные разборки не стоило переносить на семейный уровень; это было его делом - его и Вэя. Впрочем, для дуэли Гвидо сейчас сгодится только в качестве мишени, да и у Хонга есть свои помощники. - То, что случилось, это моё дело. - ему самому не хотелось становиться причиной для войны в городе, или даже за пределами города. Нужно уничтожить Вэя, но не организацию, в которой он работает - Триады слишком сильны, чтобы устранить их всех, да и могут однажды пригодится, как деловые партнёры; ни Семьи, ни Тонги не должны быть помехой в их личной конфронтации... - Каждый сам должен решить, помогать ли мне в моей мести или остаться в стороне. - у него уже был план... и Лин тоже была хорошей частью этого плана - к тому же, она не имела другого отношения к Торелли, кроме как знакомство с Гвидо. Пока не имела, во всяком случае. Но одной лишь Лин было недостаточно. - Ты со мной? - нужна была команда, готовая к драке - и Марго была первой в списке людей, которых он позвал бы. Второй была Кристина, имевшая к этой отношение с самого начала, третьим - Мигель, как её родной брат и своего рода "предшественник" в делах, которые вёл Гвидо. Но даже если ди Верди откажется - он будет её осуждать; как раз наоборот, скорее это будет правильно с её стороны - выйти из боёв, чтобы сосредоточится на легальных заработках Семьи.
- Дольфо? Ты слышишь меня?
- голос Гвидо тоже был далёк от своего нормального состояния, хотя и не настолько страшен, как его внешний вид сейчас, и вполне узнаваем даже для ребёнка. Тем более уж для сына. Но говорить было трудно ещё и по другой причине - Монтанелли приходилось сдерживать внутри слёзы, стремившиеся на глаза, словно сын мог их увидеть. - Привет, сынок...

+2

15

- Нет, сейчас нет, но Крис была тут недавно. - Дела, дела, дела... как порой ее это раздражает. Особенно сейчас, когда ему нужно думать о  собственном здоровье, которое было далеко не так прекрасно как он хотел это представить. Ей не хватало еще, что бы его добили дела, которые он так страстно задумывал судя по его блестящему взгляду. Она оставит его спать, а сама, превзнемогая усталость  и боль поедет в Сантану, а оттуда - еще в туеву хучу мест, что бы проверить, что ничего не изменилось и не ухудшилось за время ее отсутствия в городе, потом к Джованни - отчитываться и слушать, советовать и молчать, потом к сыну, если хватит сил, и пересядет в машину с шофером, что бы урвать хотя бы пару часов сна, ведь она не спала с момента попадания в клинику в Лиссабоне, да и не ела толком, только этот горячи суп в столовой больницы, который словно просто провалился в черную дыру, в которую, кажется превратился ее желудок за эти дни. А потом снова сюда -  к мужу, поддерживать  и выслушивать, ругаться с врачами, и пытаться выписать его раньше времени, если не деньгами, так шантажом, и удерживать тех, кто захочет поживиться его болью, его слабостью, и самой бы не сгореть раньше времени... Омбра устало проводит рукой по лицу, пока муж не видит ее расфокусированного взгляда.
- Но где угодно нет врачей и техники... - Она отговаривает его уже скорее по привычке делать все по своему, кажется, тихо мечтая прилечь хотя бы на полу у его кровати, и поспать пару часов, и понимает, что не сделает этого, и еще будет собирать себя в кулак, чтобы сесть на мотоцикл и доехать хотя бы до их дома без приключений. - Побудь еще неделю, понаблюдайся у Марион, я постараюсь оборудовать все дома, и заберу тебя, обещаю... - Сухие губы мягко касаются его лба, она сжимает его здоровые пальцы со всей осторожностью - словно это ручка недавно родившегося младенца, а не рука ее мужа.
- Ты думаешь, что спрашиваешь? Я всегда и везде с тобой, неважно в радости или в мести... - Звучит почти как свадебная клятва, но Омбра совершенна искренняя в своих словах. Она сама так захотела, и никогда не отступит, даже понимая, что  что-то может быть не правильно.
- Папа... я скучаю. Папа! у меня машинка новая, а мамы нету... пап а вы приедете с мамой... папа... а ты когда приедешь? А где мама? - Сын торопится, боится что его прервут и  не дадут сказать главного, не дадут выговорится. - Пап а я вас люблю...

+1

16

Хорошим решением было дать Крис "повышение" - не в виде доступа в Семью, но возможности приблизиться к тем, на ком держалась эта Семья, что было, вероятно, даже важнее; гораздо важнее, впрочем, была именно дружба с обоими Санчесами... Им можно было доверять так, как никому другому - у них нет и не может быть причины убрать его однажды из-за власти, которую они могли бы получить - это не исключает возможности того, что они найдут более выгодный союз, чем сотрудничество с Монтанелли, но эту возможность исключать вообще никогда не следует. Они оба сделали много для Семьи и для него лично, когда он не представлял абсолютно никакой власти, Мигель даже пострадал от этих действий, и дать им хороший кусок от общего пирога - это меньшее из того, что Гвидо должен был бы сделать. Санчесы были его силовой опорой, по надёжности с которой не сравнится ни один из членов Семьи. Китайцы должны были устранить их сначала, чтобы добраться до него. Они совершили свою первую ошибку уже в тот момент. Впрочем, пересечь дорогу Торелли с любой стороны было их ошибкой, неважно, в масштабе мясного магазина или всей организации... Вернее, не их ошибкой, а ошибкой Вэя. Гвидо не слишком жаловал этих желтомазых, но не имел против их существования ничего, пока они играли по установленным Торелли правилам в этом городе.
- Врача мы куда угодно можем отправить. - да и технику тоже, если понадобится, но зачем ему сейчас нужна техника, если она не поможет ранам зарасти? Правильной диеты он может придерживаться и вне больничных стен, делать упражнения для того, чтобы конечности не ослабли, тоже; ему нет смысла лежать здесь ни секунды дольше, чем это может быть нужно... или может быть полезно Семье - как бы сильно ему не хотелось покинуть эту палату, она была хорошим местом для таких совещаний, которое происходило между ним и Маргаритой сейчас... Практически, это был офис, которого Гвидо никогда не имел, будучи боссом; разница лишь в том, что раньше он всё держал в голове, а теперь - ещё и не имел возможности действовать другими частями дела. Палата не прослушивалась, и здесь было довольно спокойно, план предстоящих операций можно было бы обсудить и здесь. И назначить несколько встреч тоже вполне можно было в больнице... недели наверняка хватит. - Ну хорошо... неделю. - Марион, или кто-то другой... в этой больнице у них достаточно связей. Более прочных, чем просто деньги. Даже Бруклин когда-то здесь действовала, когда ещё работала медсестрой. И этот её опыт мог бы пригодится, если бы она не готовилась стать матерью в настоящий момент. Впрочем, Джордан - не единственная медсестра, имевшая связи с Торелли... и их наркобизнесом. Неделя... жёсткий, но достаточный срок - к тому же, времени у него здесь будет достаточно, и ездить, как Маргарите, никуда не придётся. Главное действовать быстро и чётко, и тогда даже полиция за его действиями не поспеет. Они могут знать многое, но предугадать - гораздо сложнее, чем просто знать... а вот Монтанелли вполне мог предугадать, что будет - очень скоро в его палате и служители закона тоже появятся. И на этот раз лучше бы, чтобы Омбра не присутствовала при разговоре... ей вообще надо отдохнуть - она, в отличие от него, явно эти три дня не на спине лежала.
- Я знал это... и знал, что могу на тебя рассчитывать. - сам факт был важнее самых возвышенных слов. Друзья познаются в беде, а не в радости - так и любовь крепчает, если невзгоды преодолевать их вместе; а отсутствие забот ведёт только к тому, что совместная жизнь становится настолько приторной, что сахар начинает её разъедать изнутри, и конец в итоге всегда один. Маргариту вообще не стоило впутывать в эту месть, как одну из самых важных частей Семьи сейчас; но в этом-то было и дело - она будет действовать не от имени Семьи в данный момент, а исключительно от его имени. Ему придётся взять ответственность на себя, но в этом уже не было проблемы - он уже не один раз брал на себя ответственность. Маргарита готова отдать ему эту ответственность - вот что было важно. Она всегда с ним... несмотря даже на их бесконечные споры. Их прошлое, далёкое от идеального, только делает их отношения прочнее, как бы ни было оно противоречиво.
- Новая машинка? Тебе её Осо купил?.. - трудно было поспевать за сыном, но Гвидо старался. Впрочем, у него сколько угодно времени, чтобы поговорить с сыном - здесь уж точно торопиться некуда. Сердце сжималось, когда он слышал его слова, но Монтанелли готов был бы чувствовать это вечно... в этом не было ничего нездорового. Желал он лишь увидеть сына своими глазами, а не только услышать; но даже слышать его голос сейчас было уже очень много. - Мама здесь... она рядом со мной. Она не звонила тебе? - в голосе звучит доля укора, предназначенного для Маргариты; Дольфо скучал по ним обоим, а не только по нему - он и маму давно уже не видел. Казавшееся сейчас совершенно неуместным решение отправить её к крёстному на время её отсутствия оказалось пророческим - кто знает, что было бы с ребёнком, пока Гвидо находился в коме... - Мы скоро приедем, скоро. И заберём тебя домой... - он мог это обещать, потому что не стеснялся своего состояния перед сыном - это лучше, чем обманывать его постоянно по телефону. Гвидо полагал, что они с Дольфо переедут назад в её квартиру одновременно. Через неделю, когда всё успокоится, во всех смыслах. - Мы тоже очень любим тебя, сыночек... - голос дрогнул, он перевёл взгляд в потолок. Марго, смахни мне слезу, пожалуйста...

+1

17

Она бы крупно обиделась, если бы он не предложил бы ей участие в его мести. Настолько крупно, что ему бы предстояло оставаться в больнице не один месяц,а судно ему бы приносили Санчесы, пока Марго отдыхала бы в Сантане, и вела бы праздную жизнь дамы полусвета в роли консильери Семьи Торелли. На самом деле все это было лишь глупыми мыслями, и даже обидь он  ее настолько, все было  бы совершенно по другому. И никому не стоило бы знать, как именно. Хотя бы потому, что Гвидо все же предложил ей участие в его мести Триадам, хотя Омбра предпочла бы сама отомстить за покушение на ее мужа.
У нее не было своей семьи, но будучи частью Семьи мафиозной, она прекрасно знала правило око за око, когда за любого члена Семьи мстили всем кланом, вне зависимости от того, насколько он был важен для рода. Вот только Гвидо был явно слишком большой шишкой во всей той истории, и то. что на него  и вовсе кто-то осмелился покусится, выходило из ряда вон, и могло стать причиной большой и затяжной резни, которая обескровила бы и без того ослабевшую после ареста верхушки Семью.
- Твое право, решать, как мстить, любимый... я пойду за тобой в любом случае... - Омбра давно уже приняла для себя решение, и теперь могла подтвердить его лишь не нужным пафосом слов, чтобы после доказать свою любовь  и на деле, не задавая лишних вопросов, и не делая лишних движений.
Она не стала оправдываться - она действительно еще не звонила сыну, после приезда, когда она летела - он спал, а после прилета - не было времени ему звонить - только короткий звонок Осо, чтобы убедиться, что  все в порядке.
- Я люблю тебя, милый... - Влился ее голос, перекрывая дрожащие интонации Гвидо. - Мы скоро приедем. - Трубка разразилась короткими гудками, и Маргарита внезапно наклонилась, касаясь губами влажной капли на его лице и забирая ее коротким поцелуем. - Для него нужно придумать правдоподобную историю твоего отсутствия...

+1

18

Гвидо не был такой уж крупной фигурой; но их с Вэем противостояние давно уже вышло за пределы делового и стало личным. И если бы ему просто позволили разобраться с ним, один на один, отбросив криминальные понятия и клановые этикеты, он бы предпочёл сделать это, не втягивая в их разборку ни своих детей, ни Маргариту, ни Санчесов, ни кого бы то ни было ещё из своей команды - пусть это было бы даже простой и действенной, хоть и старомодной, дуэлью, в которой остался бы только один, лишь бы смерть одного из них не затронула бы отношения между целыми организации. Впрочем, Хонг явно не думал об этом, когда заказывал его - дважды за тот период, пока он сидел в тюрьме, и ещё раз - совсем недавно. А значит, он действовал либо с разрешения своих боссов, либо просто игнорировав их... И он был не настолько глуп, чтобы просто прыгнуть через Голову Дракона - если он и сделал это, то будучи точно уверенным, что цель оправдает средства.
- Я очень ценю это...
- ему захотелось поцеловать её в ответ, и он обязательно сделал бы это, если бы мог сейчас подняться на постели. Сказанное Маргаритой было лучше всяких свадебных клятв - верность супругов заканчивается там же, где заканчивается их супружество, это Гвидо знал на собственной шкуре. А верность Семье не заканчивается никогда - просто каждый это принимает по-своему. Отбрасывая тех, кто не захотел удержать язык за зубами, естественно... но это уже явно не о них двоих. Да и предательство в их случае будет означать не стукачество, а нечто большее... они были большим, чем просто Семья или просто семья. То, что связывало то и другое, делало их обоих сильнее. Они всегда последуют друг за другом, что бы не случилось... - И я очень люблю тебя. - идиотская манера признаваться ей в любви в больницах, кажется, становится уже традицией... как и для неё - ухаживать за своими мужчинами, когда они болеют, причём почему-то всегда как раз в тот момент, когда она сама едва держится. Как ни странно, именно в этот момент в ней говорит в первую очередь женщина, а не гангстер; но это уже детали - здесь Гвидо было важен вопрос "как", а не "почему". Стоило её отчитать за то, что она не звонила сыну из Лиссабона, пожалуй... но у них обоих уже не осталось сил для ссор. Похоже, Агата забрала с собой последние из них, да и слава богу... Ему едва хватило сил сдержать жалкое "спасибо", когда она поймала губами его слезу.
- Ничего не надо придумывать... Просто скажи ему, что я заболел. - это будет правдой, хоть и только отчасти; Гвидо не хотел врать своему сыну. Деталей ему знать совершенно необязательно, а отсутствие не будет настолько долгим, чтобы Маргарите вновь пришлось придумывать для него какие-то легенды о его отце... и мобильник не в последний раз работает. Ему плевать даже на прослушку - единственное, что там услышат, так это его желание быть хорошим отцом; этого Гвидо даже перед копами не стыдился - они и сами одни из лучших семьянинов... пытаются изо всех сил, во всяком случае, как и гангстеры.
- Впрочем, я ведь и сам скоро смогу сказать ему об этом...
- он посмотрел на неё, начиная догадываться о том, к чему она клонит... Маргарита хочет оградить Дольфо от него, пока он будет в таком состоянии? Страшнее всего - то, что она в данный момент действительно имеет для этого все возможности, если не права - Монтанелли прекрасно понимал, чем мать собирается руководствоваться в такой момент, да и кому захочется пугать своего ребёнка ужасными шрамами на теле его отца? Только вот Гвидо не пугать его собирался. - Не прячь меня от него. Не делай этого... пожалуйста. - Омбра была одной из немногих, если не единственной, кто мог заставить его просить... и Монтанелли просил в данный момент, потому что это всё, что ему оставалось; это было оскорбительно, но другого выхода просто не было. Он оказался практически связан собственными бинтами. - Дай мне возможность увидеть его... - и то, что Гвидо просит, ещё не значит, что он простит её за то, что ему пришлось. Не настолько легко, во всяком случае... но драться за сына он с ней не будет, пока это касается только лишь желания видеть его, пока он лежит на больничной койке. Хотя мог бы отправить за ним тех же Санчесов, но чем он в таком случае будет лучше того же Вэя? И во что может тогда вылиться этот конфликт между ними, начавшийся с простого спора за право больного отца, который желает увидеть своего ребёнка? Разве это вообще справедливо - спорить об этом? Они ведь, кажется, только успокоились, забыв о своих других конфликтах по поводу их общего сына и правды, которую они друг от друга прячут... Вернее, она от него - Гвидо не хотел ничего скрывать, даже если бы мог, неважно, сколько ревности это у неё вызовет. И сейчас он чувствовал себя так, словно Омбра попросту отбирает у него ребёнка: на время - это почти то же самое, что и навсегда. А он - беззащитен, как никогда, и не может ни воспрепятствовать этому, ни сделать всё по-своему, доказав сыну, что он не бука, от которого Маргарита его так тщательно прячет. Вот кем он боялся стать для Дольфо, пока лежал здесь - монстром, которым он не являлся, предателем, бросившем его, пока он скучал по нему, и не желавшим возвращаться... Уж лучше мальчик своими глазами увидит, почему Гвидо не может навестить его, чем придумает причину самостоятельно. - Не поступай так с нами... - он просит её, как мать их семейства; за них обоих - мужчин, живущих с ней. Большого и маленького, умевшего просить, но ещё не понимавшего, почему...

Отредактировано Guido Montanelli (2013-08-23 11:13:41)

+1

19

Эта странная традиция признаний в больницах начинала раздражать  и саму Маргариту, но ради сказанных Гвидо слов, она была даже смириться с ней, хотя совершенно не хотела, что бы снова кто-то из ее мужчин попадал в больницу. Она сама была готова все же лечь на лечение, но сейчас было просто не до ее собственных проблем, хотя болевые импульсы скользили по ее коже все чаще, Омбра прикрыла на мгновение глаза, справляясь с ними, но боль внутри была сильнее боли физической. Она понимала, что идет на жестокий и не совсем верный шаг, но по другому не видела возможности сохранить авторитет отца у своего слишком уж не по годам умного сына, просто потому что не была готова отвечать на вопросы сына, и сдерживаться, когда отец захочет его увидеть.
Маргарита не хотела, чтобы Гвидо просил ее, понимая, что на его просьбу сейчас может ответить только одним образом - отказом. Как жена и любовница, как мать, она не могла позволить своему сыну встречаться сейчас со слабым и слишком уязвимым отцом.  Как консильери, она понимала, что риск встречи отца с сыном может отразиться на безопасности Адольфо, чего она не могла допустить.
- Прости, я не могу выполнить твою просьбу. Пока ты не сможешь сам хотя бы встать... - Лучшая мотивация - это отрицательная мотивация, и Омбра слишком хорошо это понимала. Рисковать сразу тремя жизнями она не могла, а желание увидеть сына, могло стать лучшим лекарством для Гвидо. - Я не прячу его от тебя... скорее уж тебя от него... ты можешь ненавидеть меня, но все будет так как я сказала. - Она приподняла губу, сдерживая рвущийся наружу стон, и едва заметно опираясь на крепление кровати, чтобы сдержать очередную болевую судорогу. - Не заставляй меня чувствовать себя последней сволочью...  - Она коснулась ладонью его пальцев, глядя на него. Это казалось каким-то безумием - что они снова не могут найти общий язык из-за их сына. Омбра была не права и хорошо понимала это, но точно также понимала, что ее неправота была сейчас единственным выходом из ситуации.

+1

20

Вопросы Дольфо, которых боялся Маргарита, Гвидо не пугали - он был семьянином... он давно уже привык врать своей семье о том, что происходит вне его дома, куда он пропадает вечерами и почему от него по возвращении пахнет кровью или отчего на теле появляются те или иные шрамы. И почему он запрещает спускаться в самую дальнюю часть подвала... Естественно, Барбара понимала, что происходит - если не всё, то самую основную часть; но ребёнка он вполне отвлечь придуманной историей... пока тот ещё не вырос и не научился читать между строк. Даже такого, как Дольфо. А скрывать что-то от Маргариты не имело смысла, она была не любовницей и не просто женой, она находилась в той же системе и занималась тем же бизнесом, хоть и в другой его сфере. Он не боялся никаких вопросов, и слабым перед лицом своего сына показаться тоже не страшился - как бы не хотела Маргарита оградить его от того, что происходит в том мире, который для Дольфо должен быть пока закрыт, это не меняет того, что Гвидо - родной отец для него. Он не должен был думать о своём авторитете или статусе при сыне. При банде - может быть, но не при своих родных детях, для них он всегда будет отцом, кем бы он ни был.
- Дольфо - мужчина, Марго. Пусть маленький, но мужчина. И будущий глава семьи. - не Семьи криминальной, но семьи гражданской, собственной, неважно, будет ли она заключаться в его собственной жене и детях, или даже в его матери, в тот момент, когда ей придётся остаться одной - Гвидо довольно адекватно относился к своим шансам пережить Омбру, и прекрасно понимал, что заботиться о ней после его смерти придётся Адольфо; больше у неё никого не останется, не считая Осо, но и он будет старым к тому времени. - Не оберегай его от того, что он может увидеть... это неправильно. - он не собирается демонстрировать ему секреты анатомии, и никогда не собирался; не собирался закалять его тем жестоким способом, какой избирают многие отцы; хотел лишь научить его принимать несчастья тех людей, которые важны для него, не оставаясь от них в стороне - но Маргарите было его не понять, она никогда и никого не подпускала близко к собственным несчастьям, проблемам или сложным стуациям, у неё были свои соображения на этот счёт. Но почему-то Освальдо обо всём узнавал первым. Гвидо так не мог - получалось, что последняя собака знает о том, что он пережил кому в больнице, а его родной сын - совершенно не в курсе; он знает только то, что отца нет рядом, как и матери. Пока он растёт, взрослеет и постепенно учится понимать, кто кого прячет...
- Я не заставляю тебя чувствовать себя тем, чем ты не являешься. - Гвидо отвёл взгляд, переведя его на окно. Омбра сама подобрала себе определение, он же и слова не сказал ей в лицо... он слишком устал для прямых оскорблений, споров и выяснения отношений. Нет, он не ненавидел Маргариту за её решение, но оставлял за собой право это делать; это, пожалуй, было единственной его возможностью, пока он был буквально скован бинтами и разрезами на своей коже, раз уж увидеть сына у него возможности не было. Она ещё смеет называть отсутствие поддержки одного из немногих, на кого ему действительно не плевать в этом мире, лекарством и стимулом... и единственном выходом из ситуации, хотя она сама же и создала её своим идиотским запретом.
- Тебе нужно отдохнуть с дороги... - слова заботы звучали почти аналогично требованию выйти из его палаты, и Гвидо действительно не помешало бы побыть одному сейчас, впервые после выхода из коматозного состояния, но он мог уйти спать тогда, когда захотел, воспользовавшись правом больного, и проспал целых три дня в тишине и покое, а не летал в Европу, и отлично видел, что Маргарита действительно устала - не только от перелёта и тревоги за мужа и сына, но и от спора с Агатой, и того, что она увидела, перешагнув порог этой больницы. Гвидо не сообщал ей о том, что видит её жесты и мимику, но это не значило, что он вовсе не замечал того, что ей уже просто буквально физически тяжело стоять у его кровати, да и выглядела Омбра очень усталой, хотя, конечно, она не признается ему в своей слабости. О настоящей, куда более значимой для них обоих причине этой усталости, он пока даже не догадывался, но это не значило, что нужно изменять своё решение относительно её отдыха. К счастью, здесь он мог потребовать чего-то... - Поспи немного. Пусть хоть кто-то из нас будет на ногах. - они обсудили уже всё, что хотели, и даже то, что не хотели обсуждать; им обоим не помешало бы отдохнуть, пока разговор не перешёл в совсем уж дурацкое состояние, для которого утомление будет только ещё одной причиной выплеснуть друг на друга эмоции. Она была не права, но ссориться он не хотел. Проще было просто выгнать её из палаты. - И я тоже отдохну. - у них обоих будут дела, когда они проснутся. Для Семьи снова наступали большие времена, если они вообще проходили, конечно. И месть тоже станет частью этих времён, неважно, удастся ли её свершить... им потребуется много сил, но сейчас их не было ни у одного из них. Гвидо шевельнул пальцем, наконец пытаясь коснуться её ладони в ответ. Омбра вела себя, как сволочь, но преследовала добрые мотивы... хоть и в её собственном понимании. Освальдо же слишком выгодно её к нему отношение, чтобы он попытался её вразумить, это Гвидо было вполне ясно. - Иди... только дай поцеловать тебя перед сном. - он сдержанно улыбнулся, глядя на неё. Ей снова придётся наклониться к нему...

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Io sono qui.