Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » 'Cause even when I dream of you, the sweetest dream will never do


'Cause even when I dream of you, the sweetest dream will never do

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Участники: Tybalt Boleyn, Eams Fitzgerald.

Место: New York - Sacramento - other places

Время: 7 y. ago

Время суток: around the clock

Погодные условия: different

О флештайме: Эта история, хранимая на бумаге, рассказывает о связи двух людей в разное время, пребывающих в разных местах наедине с разными чувствами.

0

2

[mymp3]http://zvukoff.ru/song/1120063|Aerosmith - I don't want to miss a thing[/mymp3]

Это было утро шестнадцатого августа. Страдающий от бессонницы Нью-Йорк широко распахивал двери и окна офисов, редакций, магазинов и чайных забегалок. В воздухе запах горячего хот-дога мешался с автомобильной вонью, а совместный городской гвал поднимал с потели всех спящих.

Тибальт спешил, город бежал вместе с ним, толпа несла его по скверам, улицам и тротуарам. Кто терялся в ней - погибал, он опаздывал на работу, получал выговор или подлежал увольнению, он терял заработок, возможность платить за квартиру, машину жены и школу сына. И тогда Нью-Йорк переваривал его, вынося вместе с отходами через городскую клоаку. Это была одна из многих причин, по которой Болейн так недолюбливал мегаполисы. Для всех этих городов, размерами в целое государство, существовали безжалостные и бесчеловечные законы. Они всем казались ужасными, их все ненавидели, но подчинялись им. Жизнь обернулась системой и гнала людей по заданным схемам. Такие схемы порой пересекались, как станции метро разных линий. Точка встречи, в которую сейчас стремился Тибальт, была одной из таких станций.

Решение навестить друга пришло к Болейну так же спонтанно, как метеорологи прогнозируют погоду. Близкие товарищи со школы, они не виделись вот уже пару лет, а звонок, который разбудил Тибальта пару дней назад, заставил его забыть не только о сне, но и всех планируемых делах. Звонила девушка Стефана, этого самого друга, которая, внезапно оказавшись бывшей, заявляла со слезами в голосе: "Он бросил меня! Теперь вокруг него крутиться какой-то слащавый гей! Этот пидор даже на мои звонки с его телефона отвечает! Не могу поверить, что Ривьера связался с гомосеком.. Боже мой, боже мой.. *рыдания и сопливое хныканье в трубку* Съезди к нему, узнай, что случилось.. Я ничего не понимаю, он просто сказал, что так будет лучше!"

И чтобы Саре стало лучше (хотя Болейн был уверен наперед, что решения Ривьеры ему не изменить), а, в действительности, просто узнать, что происходит Тибальт прилетел из другой части света. Дружба она такая. Звонок в дверь, минутное ожидание, и вместо добродушного лица крепыша-блондина перед Тибальтом возникает какой-то хлыщ с темными кудрями, мягким и, в тоже время, ледяным взглядом. Гей, - с порога решил для тебя Болейн. Сара не врала, и в мгновение его захлестнула волна отвращения к человеку, что посмел так близко оказаться с его другом рядом. Этот худой и незнакомый человек приобрел сходство с двуличной склизкой змеей, которая греется у человеке на шею и мгновение убивает ударом в сердце ядом собственных зубов.

+1

3

Завязывать отношения со своим партнером по бизнесу было крайне чревато. Это Имс понял сразу после того, как первый раз проснулся в постели Итана. Он еще тогда подумал, что все хорошо не кончится, но прекращать что-либо было уже поздно, поэтому Фитц просто поддался течению. В итоге, как он и думал, все закончилось жутким скандалом, который наблюдали работники галереи. Имс тогда хлопнул дверью кабинета своего совладельца и вылетел на улицу, натягивая на себя куртку. Он дал городу поглотить себя и долго бродил по центру Нью-Йорка не отдавая себе отчета куда идет. В такие моменты он остро чувствовал желание оказаться в своем родном Лондоне, чтобы отправиться в такие укромные уголки города, которые смогут успокоить его.  Но увы, он уже почти семь лет живет в Америке, в огромном городе всех возможностей и казалось, что здесь нет таких людей, которые смогли бы просто пройдя мимо почувствовать переживания человека и, ничего не боясь, заговорить с ним. В Лондоне не так. Ты можешь стоять на Вестминстерском мосту, смотреть на Темзу, а какой-то незнакомец встанет рядом, так же посмотрит на реку и скажет, что все будет хорошо.
-Все наладится, - кто-то дотронулся до плеча Имса, от чего молодой человек отпрянул, поднимая голубые глаза. Перед ним стоял парень, возможно, чуть старше него самого, кареглазый, что было удивительно для его светлых волос, которые забавно торчали, придавая незнакомцу непосредственность. Фитц слабо улыбнулся и только в ответ смог кивнуть. Он абсолютно не подозревал, что его ждет в будущем. Не было бы счастья, да несчастье помогло: расставшись, наконец, с Мюллером Фитцжеральд встречает человека, в которого влюбиться. Так легко, как это делают подростки.
Этот незнакомец носил красивое, необычное имя - Ривьера, которое сразу погружало галериста во что-то теплое и солнечное, казалось, что это море, с горячим песком пляжа. Имс почти сразу же понял, что хочет завоевать сердце этого молодого человека, а он мог. Фитц обладал достаточным обаянием и умением располагать, влюблять в себя людей, что наличие девушки у Ривьеры его абсолютно не смущало. В такие моменты англичанин включал того еще эгоистичного мудака: он же любит получать, то что желает. Таким образом, чуть больше чем через месяц они уже встречались. Экс-подруга настойчиво названивала на телефон Ривьеры, который через некоторое время уже настолько устал отвечать ей, что это был вынужден делать Имс. Галерист прекрасно понимал, что хотела Сара. Он был согласен, что больно, когда парень от тебя уходит к другой девушке, но больнее, когда он уходит к парню. Да и не только больно, но и еще обидно. Как это так? Променял на какого-то педика. Очень даже хорошего. В свойственной себе манере, ухмылялся Имс. Умного, красивого, богатого англичанина. Да любой мы позавидовал, а девушки, до тех пор, пока не знают, что я гей, просто готовы слюни утирать себе. О, а может, Сара не злиться на Ривьеру, а просто так же хотела бы встречаться со мной? В этот момент Фитц расхохотался и был бы абсолютно согласен, что выглядел со стороны чуть более чем странно. Ладно, в любом случае, когда-нибудь, бывшая его нынешнего парня от них отстанет.

Сегодня было воскресение и Имс, ясное дело, провел ночь у Ривьеры. Кстати, очень даже хорошо провел ночь. Правда, взял с собой папку с документами, чтобы поработать и сейчас именно этим занимался, но нет, кому-то приспичило позвонить в дверь.
-Если пришли предлагать очередной пылесос, то просто шлю нахуй, - критично предупредил своего возлюбленного Фитц, направляясь к двери.
-Дай себе по губам, - мило улыбнулся в ответ Ривьера в след Фитцу, на что получил только непристойный жест рукой.
Галерист открыл дверь и перед ним стоял незнакомый ему молодой человек, которого он оглядел с головы до ног.
-Добрый день, чем могу быть полезен? - холодным, поставленным голосом поинтересовался Фитцжеральд, опираясь плечом о дверной косяк и складывая руки на груди. Он смотрел прямо в глаза, просто пронзая своими голубыми, сейчас абсолютно холодным, даже ледяным взглядом. Все-таки Имс умел замечательно меняться перед людьми. Просто нужно было знать, какую энергетику нужно излучать.

Отредактировано Eams Fitzgerald (2013-08-19 14:45:44)

+1

4

Как отговорить человека быть счастливым? Как заставить его память вернуться в прошлое посредством воспоминаний и поверить, что те забытые чувства и были истинными? Невозможно. Болейн был обделен критичным очарованием, да и сейчас больше подошел бы удар по голове тяжелым тупым предметом.
- Мне нужен Стефан Ривьера, - заявил Тибальт с порога и тут же перешагнул его, как только за спиной незнакомца замаячило лицо друга. Удивление, смущение и радость - эти эмоции в мгновение ока отразились на лице Стефана и пронеслись по нему с быстротой и осторожностью асфальтоукладочного катка. Весьма недоброжелательно отпихнув в сторону шатена, Болейн протолкнулся к Стефану и сжал его в крепких объятиях, приподняв над полом прежде, чем тот сообразил, что произошло.
-Тибальт.. ох , - только и смог выдохнуть он, когда Болейн разжал руки.
- И я рад видеть тебя дружище, - объявил в ответ неприглашенный, вопреки тому, что хозяин дома совсем не выглядел гостеприимно. Скорее на его голову только что приземлилась куча снега помешанная с дерьмом. Если бы сейчас у Стефана была хоть одна минута над обдумыванием происходящего, он непременно сообразил, чьих рук это дело. Но минуты у него не было, и тяжелая дружеская рука легла на его правое плечо:
-Должно быть рад меня видеть? Что же, даже на рюмку водки не пригласишь? В прошлые времена ты был куда веселее. Неужели тебя жизнь "разведенки" так подкосила? - не в бровь, а в глаз пошутил Болейн. Он не был из тех, кто долго бродят вокруг да около. Конечно, Тибальт не рвался с нравоучениями вперед, словно на баррикады. Тем более, что на баррикадах не было Блэк Джека, и шлюхи его там не ждали. Тем не менее, в отличии от Стефана, его новый приятель очевидно мыслил куда хладнокровнее и чуть быстрее.
Его изящные манеры удивляли Болейна не меньше, чем голос, который казался бледным, почти потусторонним. Но тот непередаваемый шарм, который дается людям от рождения и затем наслаивается в течении всей жизни, как один слой кожи на другой, этот шарм заставил спину Болейна покрыться мурашками. Словно холод, который этот, абсолютно незнакомый ему, человек напустил на него, и он источался ледяными волнами из его черствого сердца. Он казался страшным и притягательным одновременно, и Тибальт посчитал крайне важным для себя отметить это. Не смотря на то, что у этого потса не было никаких вызывающих женских ориентиров, рука сама тянулась к нему. Потрогать - непреодолимое желание. И Болейн с трудом удержался, чтобы не врезать ему за это.

Когда первая неловкость миновала, он все ж таки был приглашен Ривьерой за стол на большой просторной кухне в его доме. Все, как сам он, Ривьера, любил - много солнца и воздуха, достаточно места даже для того, чтобы устроить гонки на спорт-карах от столовой до туалета, а оттуда прямиком в бассейн, возвышающийся над скалистым склоном, поросшим изумрудным мхом.
- Не плохо ты, как я посмотрю, устроился, - без преувеличения изумленный высказался Болейн, обойдя чужие владения и проглотив пол кружки чая. - Не представишь меня своему холодному другу? - Тибальт улыбнулся как можно изысканнее, а знаете, что такое изысканность в его понимании в отношении геев? Это почти как: "эй пидарок, не сгоняешь за пивом? тогда я, может быть, вставлю тебе в анальное отверстие винчестерское дуло и нажму на курок, потому что таким уродам как ты на этой земле не место!". Все просто, Болейн был заядлым любителем темных щелок, и кто же виноват в том, что этот гей подвернулся ему под руку? Разве что он сам, раз сам умудрился подлезть к его другу. Узнав имя незнакомого, он тут же обратился к нему:
- Ну что ж, мистер Имс Фитцжеральд, у вас слишком короткое имя для такой фамилии. Знаете, как у нас в Англии говорят? Человек с простым именем может иметь много друзей, а человека со сложной фамилией могут отыметь в жопу, - и Тибальт заржал дико, словно только что отмочил чудеснейшую шутку. Он и помыслить не мог, что в его мыслях может быть столько грубой пошлости, но она как-то не могла остановиться и все рвалась и рвалась наружу. - Шучу, шучу, - добавил Тибальт, хотя, как минимум двум присутствующим, было ясно, что сказанное шуткой не было. - Так вы теперь, что же, живете здесь? А, Стеф, живете вместе? Словно какой-нибудь там Рики Мартин и его испанский хлыщ?
- Он аргентинец, кажется.. - осторожно перебил Тибальта Ривьера.
- Да хоть гималаец с задницей макаки и лицом Меган Фокс! У этого чувака нет сисек! - в конец взвинченный Болейн бросился указывать на Имса. - Черт побери, вот уж не подумал бы, что ты, Стефан, скатишься до такого.. Я, конечно, не против.. Да нет, блять, что ж я говорю! Я категоричен в этом. И абсолютно не понимаю того, что твориться вокруг! Мужики трутся пиписьками, бабы носят оружие и ратуют за феминизм. Словно он действительно им нужен! Их место здесь, - Болейн указал на место под стопой, - И здесь, - на ширинку брюк. - К чему все эти крайности?

+1

5

Имс был человеком властным и сильным, ничего не видел в том, чтобы разделять людей по социальным классам и без тени скромности себя считал довольно возвышенным. Поэтому когда этот наглый незнакомец, который ему, к слову, не понравился с первого взгляда с порога заявил, что ему нужен Ривьера и даже не поздоровался, Фитц прищурился и саркастично ответил:
-Поздравляю, но это не мои проблемы, - тем не менее, наглец просто пихнул галериста и прошел внутрь, где уже появился Стефан. Судя по реакции партнера, он знал этого заявившегося. Уж лучше бы пылесосы, честное слово. Оказалось, что он носил шекспировское имя и теперь, Фитц, точно не забудет этого, хотя, он обладал насколько хорошей памятью на лица, настолько же плохой на имена и фамилии. Тем не менее, Стеф был не особо рад видеть этого Тибальта, а уж Имс и подавно. Молодой человек производил не лучшее впечатление, поэтому галерист стоял сзади и сверлил взглядом черноволосую макушку, только ногой прикрыв дверь: Фитц был многофункциональным. Таких выскочек я ставлю на место. И тебя поставлю, будь уверен. Мысленно пригрозил мужчина и почти тенью проследовал за приятелями на кухню, все так же продолжая быть зрителем немного подальше от общего действа.
Фитцжеральд стал прокручивать в голове всякие воспоминания и рассказы Ривьеры, ну не мог он пропустить мимо ушей имя Тибальта. Такое имя цепляется, с первого раза кажется угловатым и не очень благозвучным. Что-то я такое припоминаю. Давний приятель, с которым они довольно давно не виделись. Кажется так.
Не представишь меня своему холодному другу? Фраза пропитанная ироничностью и едкостью сразу хлестнула по слуху мужчины. Он прекрасно слышал вложенный смысл в эти слова, он видел это презрение, которое просто стекало ядом. Его не обмануть, видали мы таких людей. Да-да, сталкивались с гомофобами, не страшно. Помнится, в один прекрасный вечер, Александра, сестра Имса, подралась с каким-то выскочкой из-за того, что тот обзывал и кидал в спину Фитц нелицеприятные фразочки. Будучи открытым представителем нетрадиционной ориентации начинаешь к такому привыкать и просто пропускаешь мимо ушей. Это как умные дети, которых дразнят в школе.
-Имс. Имс Фитцжеральд, - тихо представил любовника другу Стефан. - Тибальт Болейн, - тут Имса просто пробрало, он резко поднял голову и еще более внимательно посмотрел на Тибальта. Он прекрасно знал эту фамилию. Однофамилец? Фитц помнил девочку с такой фамилией и именем, как у принцессы - Аврора. Она брала уроки скрипки у отца галериста. Было ли это таким совпадением?
Выслушав очередной едкий выпад про короткое имя и длинную фамилию, Имс сделал шаг вперед к Болейну, смеряя взглядом и смотря немного сверху вниз, будучи чуть выше.
-Я не знаю, как у вас в Англии, а у меня такого не было. Может, это где-то вне Лондона, - Фитцжеральда даже такое высказывание не могло заставить изменить тона: все такой же холодный, излишне вежливый. Он англичанин, он умеет соблюдать манеры и проявлять свою воспитанность. Высказывание Болейна сопроводилось диким гоготом, от которого галерист поморщился. Англичанин, ага. А где же наша национальная интеллигентность? Так и не скажешь. Вот такие представители британцев вызывали у Фитца презрение. Нужно держать лицо перед всем миром, не зря же у них в стране Королева, которую любит вся страна и традиции, которые чтутся в каждой семье.
-Это дом Стефана, - тихо заметил Имс. - У меня свой лофт в центре города, - по какой причине галерист оказался в доме Ривьеры в этот день и в это время абсолютно не должно волновать Тибальта.
У этого чувака нет сисек! На такое заявление Фитцжеральд только тихо рассмеялся, прикрывая ладонью глаза и покачивая головой. Давай, я внимательно послушаю.
После прекрасно тирады Болейна, Имс наконец поднял голову и серьезно, в очередной раз, окинул его взглядом.
-А не кажется ли вам, молодой человек, что каждый в праве любить того, кого хочет? В том числе и Стефан. Все эти предрассудки, которые выставили гетеросексуальные мужчины по больше степени, - руки галериста начинали сжиматься в кулаки, это заметил Ривьера и аккуратно дотронулся рукой до плеча любовника, но тот только нервно дернулся. - Некоторые женщины, носят оружие куда лучше чем мужики, которые даже не могут спустить курок. Уверяю, моя сестра могла бы устроить тебе такую взбучку, что никогда бы не забыл, как девушка надрала тебе задницу, - вот теперь Фитцжеральд начинал выходить из себя. Его голос злобно дрогнул, но так и не повысился. - О, и не стоит думать, что какой-то пидор не сможет так же этого сделать, - еще один шаг вперед, Имс занес кулак и Тибальт получил довольно хороший хук справа. Некоторые зря опасаются, что галерист может сломать свои тонкие пальцы и не может никого ударить. Вполне может, вот так вот неожиданно, чем поразит других.
-И запомни, тебя абсолютно не должно ебать, кого трахает Стефан, - рука Фитц легла на загривок Болейна, сжала рубашку и чуть приподняла, остальное мужчина прошипел на ухо. -Если ты только ради этого пришел сюда, то можешь валить нахуй, - и в следующий момент Имс грубо отпихнул Тибальта от себя. Его желваки злобно ходили, и вроде бы довольно спокойный внешне он источал такую агрессию, что это, скорее всего, чувствовалось.
-Проваливай, я сказал, - сухо повторил Фитц и кивнул головой в сторону выхода.

+1

6

Вытирая с нижней губы рукавом прежде белой рубашки кровь, оставляя алые пятна на манжетах, Тибальт думал о том, какие все-таки чувственные эти геи, и удивительно сильные. Этот щуплый оказался куда крепче на кулак, и куда тоньше на нервы. Они то и сдали в первую очередь, когда гримасу Фитцжеральда исказила судорога отвращения и гнева, и его правая рука влетела точно Болейну в скулу, тогда-то Тибальт и подумал, что а) вещи не всегда такие, какими кажутся; б) никогда не ввязывайся в драку с геем, если ты гомофоб и из принципа не бьешь девушек, женоподобных и природопоколеченных; в) он ненавидит этого парня, вырвет ему кадык, скормит его шалудивым дворнягам, а затем из кровавых кишков выложит на асфальте свое имя.. Много мыслей за пару секунд, и вот он уже лежит на полу. Ноги задраны, как у колорадского жучка, руки безвольно повисли, спина болит, задница болит, губа тоже болит.
- Сукин сын, - только и прорычал в ответ Болейн. Пятна крови впитались основательно, скорее, чем Стефан подбежал к нему и помог подняться. Почему? Во-первых участие. Этого гуманного дерьма с Стефане было хоть отбавляй. Добряк, не в пример своему другу. Во-вторых, каким бы хреновым не было чувство юмора твоего друга, какую бы бурду он не нес, если ты Стефан Ривьера - ты всегда поймешь и простишь его. Ах ты ж мерзяцкая мягкая натура! Подкупает любую злобную скотину.
-Вставай, - с тяжким вздохом произнес Ривьера, помогая Тибальту подняться. - Ты вывел его из себя, - чуть ли не с нежностью в голосе сказал он, пустив в сторону своего английского хлыща взгляд полный обожания. - Не стоило тебе этого говорить..
- Нет, Стефан, стоило, - Болейн сплюнул в раковину и уселся на высокий барный стул, в голове шумело, на затылке вспухла набитая шишка. - Это не ты.. Или мы так долго жили в этих чертовых разных странах и континентах, что я успел забыть тебя? Или ты себя забыл? Дело же не в том какой он, - Тибальт зыркнул на Имса, - Дело в том - кто он такой. Природа сделала его мужиком, му-жииии-ком, Стеф, каким бы он ни был "заинькой". И раз не понимает он, а он точно нихрена не понимает, то пойми ты - это противно природе. От этого геморой, спид, бездетная жизнь. Семья, и ты знаешь это, не поймет тебя. Как и большинство твоих друзей.
Тут Болейн замолчал.
- И ты? - тихо спросил Ривьера. Глаза у него были грустные, но эта добрая мразина уже знала ответ. Не смотри в глаза, не смотри в глаза! - зря напоминал себе Тибальт.
- Н..нет, - еле-еле выдавил он. - Но будь твоим чудо-избранником хоть Папа Римский, я буду ненавидеть его. И пусть сам свалит отсюда, - зло дернулся Болейн на Фитцжеральда. - Или он узнает, что значит "жить вне Лондона". Если столичных хлыщей как он учили охмурять таких ребят как ты, то такие парни как я бьют таким как он за это по почкам и отрезаю ..
- Все, хватит, - обеспокоенно остановил Болейна Ривьера. Теперь он показался Тибальту невероятно усталым. Эта перемена произошла с ним словно в одно мгновение, единый миг. Бац, и вот лицо его посерело, глаза потухли, улыбка завяла. - Нам нужно поговорить. Имс, - обратился он к англичанину, - Я скоро вернусь. Прошу тебя, не волнуйся, - предупредительно Стефан поднял руки вверх, словно пытался загородить путь к себе. - Все будет в порядке, я обещаю.
И Ривьера повел Болейна наверх.

Сначала Тибальт решил, что они идут в кабинет, но вышли друзья на балкон. Отсюда открывался восхитительный вид на округу, которая состояла сплошь из корней, мха, камней и хвойных деревьев вроде молодых и крепких сосен. Воздух был  великолепно свеж. И как только Ривьера заполучил это место? Надеюсь, он не торговал собой. Словно в ответ на его немой вопрос, Стефан остановился, оперся на перекладину балкона, посмотрел вниз, глубоко вздохнул и произнес:
- Хорошее место. Мне от отца досталось. Знаешь, он рано умер от рака, - Тибальт утвердительно мотнул головой. Он знал, когда старшего Ривьера хоронили, Болейн был рядом со Стефаном. В черном, ему четырнадцать, плечом к плечу с другом, которого пришибло горем и тоской. - И мама умерла, знаешь, да, - снова Тибальт замотал головой. Ему казалось, он знает, что сейчас скажет Стефан. Знает, но не хочет этого слышать. Поэтому стоит скорее зажать уши и делать ла-ла-ла.. Но сквозь этот мифический шум прозвучало с силой громового раската: - И я умру, ты знаешь. Очень, очень скоро.
Он знал, но больше Тибальт не мотал головой. Он знал, что все люди умирают. Рано или поздно и всегда не во время, всегда что-то не успевают и жалеют об этом. В старости это кажется простительным, в зрелом возрасте вызывает тонны сожаления направленные к себе, а в юном, когда тебе еще нет и тридцати, ты просто поражен, потерян, испуган, как мальчишка.

Около получала они говорили о том, что это за болезнь и почему врачи и ученые такие идиоты, что до сих пор не поняли, как это вылечить. Оставалось загадкой, как и многое в болезнях, откуда и почему она пришла сейчас. Но факт оставался фактом, ее нашли, обнаружили, диагностировали и больше ничего не могли сделать. На этом вмешательство врачей завершилось, дальше начиналось "разведение руками". Было грустно, было тяжело, но все, наконец, сказано. Все пояснено, расставлены все точки над "и".
- Ты только не забудь о том, что обещал мне, - напомнил Тибальту Ривьера. - И ни слова..
- Я помню. И что, этому твоему "заиньке" тоже? - недоверчиво спросил Тибальт.
- Ему тем более. Не уверен, что он готов это знать. Да и зачем усугублять и без того несладкую жизнь большей горечью? Ты же знаешь, я из лучшим побуждений. Мне не нужны проводы, я хочу покинуть этот мир тише, чем вошел сюда. Без криков, без возгласов, - Стефан улыбнулся. Улыбка вышла кривая, как система координат. - Идем..
И они сошли вниз, где их продолжал ждать загадочный приятель Ривьеры.

- Что ж, - пожав плечами сказал Тибальт, - надеюсь, в скором времени нам не придется увидеться.
Обращение могло показаться странным, но относилось не к Имсу, а к Стефану. Тот понимающе кивнул и снова скривил губы, как от пересладкой микстуры. - Приятно было познакомиться, мистер Имс, - Тибальт поймал себя на то, что ему нравится произносить имя англичанина именно так. - Хотя о чем я? Ах да, элементарные нормы вежливости. Что ж, во имя вежливости обещаю, что когда-нибудь расквашу вашу пидорскую мордашку, а пока будьте счастливы! И просто ждите меня на пороге своего дома, - Болейн усмехнулся, засучил рукава рубахи и запустил руки в карман. - Удачи, и оставляю вас наедине. Надеюсь, вы предохраняетесь. Провожать не нужно, где выход, я знаю, - и ушел. Тише, чем появился.

+1

7

Кто бы видел лицо Фитца в тот момент, когда он смотрел на то, как манжет белой рубашки Тибальта окрашивается кровью, тот подумал бы, что он очень жестокий и злобный человек. Потому что спектр эмоций был широк: от агрессии до зловещего торжества. Еще бы, педики тоже умеют бить, да еще и вот так, чтобы гетерасты сплевывали кровь. Казалось бы, Имса вывели себя - он среагировал. Но это только казалось. На деле, сам для себя, он ощущал внутренней спокойствие. Как маятник качался из стороны в сторону, так его никто и никуда не сбил, просто таким образом Фитцжеральд попытался поставить на место мерзкого, не толерантного друга Ривьеры. Словом не получилось, значит, нужно силой, чтобы знал с кем он имеет дело, а то, судя по всему, у Болейна сложилось ооочень превратное впечатление и об Имсе и о геях в общем. Не все же они такие манерные, не могущие постоять за себя, женственные мужчины. Да таких сам Фитц не мог мужчинами назвать. Он искренне считал, что эти представители и складывают негативное впечатление у обычных людей о нетрадиционной ориентации. Да вот просто посмотрите на Имса: успешный мужчина, так ведь и не скажешь, что гей, да и девушки за ним толпами ходят, пока не узнают об ориентации. А то что он такой худощавый, так это природа таким его сделала. Гетеросексуальные мужчины тоже бывают крайне костлявыми.
Стефан, конечно же, не оставил "друга" валяться на полу, вполне было предсказуемо, с его мягким и добросердечным характером. Даже тихие слова Ривьеры и его полный обожания и любви взгляд не смог смягчить Имса. Он все с таким же каменным выражением лица смотрел на Тибальта, все так же с ненавистью прожигал взглядом. В этот момент ненавистный парень вновь стал что-то так говорить. Все это было больше на поток слов для Фитца, которые он не особо фильтровал, потому что было не интересно.
-Кто я такой? О, я могу рассказать. Я один из лучших галеристов Нью-Йорка, как минимум. У меня, пожалуй, самая известная галерея и всего этого я добился сам. А кто ты такой? - вновь прошипел Имс, подходя к Стефу и Тибальту, глядя на последнего снизу вверх. - Я признан огромным городом, а ты никто, не находишь? - о да, Фитц разделял по социальному статусу людей и иногда это доводило его до некоторой брезгливости, особенно, в моменты злости, конечно. Так, он вел себя достаточно лояльно и дружелюбно и никогда бы ничего злобного не отпустил, какой-нибудь официанточке в след. А тут, если есть возможность сорваться, то почему бы и нет? Он же слушает в свою сторону всякую грязь про геев.
-Заинькой? - в этот момент Фитцжеральд брезгливо поморщился. Он ненавидел все эти умилительные прозвища, его просто воротило от этого. У него есть благозвучное, короткое имя, которое ласкает его слух - очень удобно, когда у тебя большое ЧСВ. - Оставь это девочкам, которым лет шестнадцать, это они любят, - все это время Имс никак не мог понять, почему Тибальт все еще на его территории (пускай это дом Стефана), а потом стал думать, почему Ривьера никак не отпустить этого мудака, ведь он проявил себя совершенно не как друг. Таких нужно гнать прочь и больше не пускать ни на порог своего дома, ни в свою жизнь. Просто забыть.
-Открою страшную тайну: таких столичных хлыщей учили еще бить таких ублюдков как ты, так как нужно таких ставить на место и не давать себя поливать, - и Фитц сказал бы больше, да он бы и снова мог ударить, но Стефан очень во время решил увести Тибальта.
Прошу тебя, не волнуйся. Мужчина вопросительно изогнул бровь, выразительно смотря на любовника.
-Я спокоен же. Абсолютно, - удивительным образом, за все это время у Имс голос был все одинаково холодным. Только время от времени добавлялись нотки злости, агрессии, брезгливости, но все это оставалось холодным.
За то время, что Ривьера разговаривал где-то в другой комнате с Болейном, Фитцжеральд налил себе виски и первый стакан выпил просто залпом. Второй ушел тоже быстро и только после того, как Имс почувствовал приятное тепло в горле, только тогда, третий стакан выпил более медленно. К его возрасту, по сути, не такому уж и большому, организм был настолько привычен к алкоголю, что чтобы даже почувствовать опьянение, нужно было выпить не меньше пол бутылки чистого виски. В данный момент времени, напиться было бы крайне неправильно, но вот почувствовать расслабление - самое то. Он повернулся на шум шагов и встретил Тибальта неизменным взглядом полным отвращения. Хотелось вновь ударить его, даже нет. Избить. В кровь, разбить его морду в кашу, чтобы тот плевался кровью, а потом просто сбежал из этого дома, осознавая, что его избил гей. Вот тогда-то, может, у него встанут мозги на место и он поймет, что геи тоже мужчины. Хоть не такие, как принято считать правильными.
-Проваливай, мне твои элементарные нормы вежливости абсолютно по барабану. И за мою пидорскую мордашку, - тут Имс расплылся в какой-то устрашающей, мерзкой улыбочке, протянул последние два слова на распев, будто ему даже понравилось. - Тебе придется заплатить очень много. А теперь да, вали.
Когда дверь захлопнулась за Болейном, Имс развернулся и со всего маху ударил по стене кулаком и только резкая боль более менее смогла привести его к себе. Абсолютно плевать, что костяшки теперь разбиты, что может опухнут запястье и там, скорее всего, появиться синяк.
-Если я его еще хоть раз увижу хоть вблизи твоего дома, а уж тем более моего, предупреждаю - я не отвечаю за себя. Бить буду прямо на улице, да еще и чем-нибудь, - почти сквозь зубы проговорил Фитц и после развернулся и направился в другую комнату, чтобы более не срываться на Ривьеру.

+1

8

В начале декабря выпал первый снег. Необычайно удивительно для Англии, которая до последнего любит окутывать себя мокрыми туманами и мантией проливного дождя. Она, как прежде царственная, покрылась благородной сединой от крохотного шотландского Терсо до Плимута в Девонском южном графстве. И медленнее побежала Темза, прежде несущая свои воды с такой головокружительной скоростью, что у приезжих захватывало дух, как только они видели реку. И в воздухе застывали, как праздничные горящие фонари, мелодии песен уличных музыкантов.
Еще неделю назад Стефан и Тибальт прогуливались по улицам Лондона, разглядывая витрины магазинов и кондитерских, которые загодя принялись встречать грядущее Рождество. Еще и мостовая не успела заледенеть, а воздух узких улочек города уже пропах ароматом сладкого ванильного и мятного печенья. С цукатами, орехами, шоколадом и сливками. Дети, томившиеся в школах в ожидании каникул, улучали минуты для того, чтобы провести их у ярких стекол, украшенных в ало-изумрудный цвет нового года.

- Давай остановимся здесь, я немного замерз, - Стефан потер руки, спрятанные в теплые перчатки. Щеки его, хоть и замерзшие, были бледны, а под глазами залегли тени бессонных ночей. Ноги, скрюченные на колясочной подставке, были худы и слабы, а грудь с шумом вздымалась все медленнее и тяжелее. Тибальт согласно кивнул головой и протолкнул коляску в приоткрытую дверь теплого кафетерия.
Тибальт помог устроиться другу за столиком, приподняв его с кресла и усадив на мягкий диванчик у окна. Они попросили по кружке горячего кофе и шоколада, пару круасанов с маслом. Но как только Стефан прикоснулся к своему напитку, его стало тошнить. Болейн живо вывел его на свежий воздух, где мороз немного успокаивал головные боли, мучившие его друга. Отдышавшись, Ривьера попросил прощения (в который раз), заявил, что Тибальт совсем не обязан все это терпеть (снова сказал это), а затем, как это с ним часто бывало последнее время, в порыве гнева послал Болейна к черту. Но тот только пожал плечами, снова усадил Ривьера в коляску, вместе они направились к дому.
В тот вечер все было как всегда, но ночью у Стефана случился сильнейший приступ. Даже слово не давалось ему безболезненно. Тибальт вызвал врача, а Ривьера уже разговаривал со своими покойными родителями. Галлюцинации преследовали его последний месяц повсюду, даже днем наяву.

Дорогой Имс,
помню, обещал писать тебе каждую неделю и по приезде. Но делаю это только сейчас, по прошествии почти трех месяцев. Чувствую себя неплохо, держусь молодцом. И, знаешь, часто вспоминаю, как это было быть здоровым. В болезни есть свои преимущества. Остается множество времени для подумать. Да и Тибальт все время рядом, мне есть с кем поговорить, есть кому помочь мне. Спасибо ему. Знаю, ты недолюбливаешь Тибальта. С первой вашей встречи (я отлично помню тот его приезд) вы почти возненавидели друг друга. Но, пожалуйста, поверь мне. Он - хороший друг и еще лучший друг. Если бы не он, даже не знаю, куда бы я подался. Знаю, ты скажешь, что я мог бы остаться в Нью-Йорке и ты бы всегда был рядом. Я знаю, ты бы был. Ты - человек слова. Прекрасный, воспитанный, и что говорить, тот еще добряк. Не думай, что я не забыл о том, откуда у тебя в доме две кошки, собака и воробей со сломанным крылом. Только скажу тебе тоже, что сказал тогда: моя болезнь слишком тяжелое испытанием бы стала для нас. Ты знаешь, я хочу только лучшего для тебя. Удачи, счастья и, конечно, любви. Мы мало было вместе, но время, что провели рядом, я не забуду никогда. Честно говоря, я и не думаю, что мне придется долго это помнить. имхо: Не слушай этого болвана, он мучается головными болями, вот и несет всякую охинею. Т.
Тибальт, к слову, вызвался писать письмо. Вот сидит рядом, хмыкает. Его, конечно, пришлось уговаривать. Но не долго. Мы только и живем, что по правилу - все для больного. . Так не хочется произносить это слово. Смерть. Воля смертельно больного.
Для смертельно больного у него слишком много желаний. Т.
Я не могу взять карандаш в руку, да и ноги уже не слушаются. А вот память упорно не оставляет. Бывает, мне чудится, что ты рядом. Я вижу тебя, как тогда, в Нью-Йорке, твоей галерее. Красивый, снисходительный и удивительно разговорчивый для англичанина. Я, помню, еще тогда вспомнил о Тибальте, еще одном англичанине в моей жизни, и решил, что вы наверняка подружитесь. Как же я ошибался. Но я говорю это с улыбкой, Тибальт подтвердит.
Подтверждаю. Т.
Я во многом, честно говоря, ошибался. Как и в том, что болезнь - это испытание воли. В моем случае, это возможность побыть дома, с друзьями, которых я не видел много лет. Они -  та семья, что у меня осталась. Заботятся обо мне, чудаки. Вчера приходили в гости одноклассники, привезли в подарок настоящий зимний шерстяной набор - носки, свитер, штаны  гольфы, шарф, пару шапок, перчатки и варежки.. В общем, настоящий дом, в котором вечно что-то случается. Но всегда что-то хорошее. И спасибо тебе за тот последний подарок. Шарик чудесный, просто сказочный. Стоит у изголовья кровати, рядом с фотографией, что ты прислал с выставки и зеленым кенгуру, который подарил на хануку. Честно говоря, никогда бы не подумал, что смогу так просто радоваться подаркам и вниманию. Но сейчас это как неотъемлемая часть моей жизни, с которой мне проще переносить все, что переносить приходится.
Тут, пожалуй, и все. Еще хотел сказать, что приезжать тебе не стоит. Помню, ты говорил, что это будет не сложно. Но знаю, что это не так. Тебе не на кого оставить свою работу, а мне известно, как она важна для тебя. Да и я не в той форме, чтобы принимать гостей из далекой Америки. Я буду рад, если ты просто напишешь мне. Буду сильно ждать этого письма. Будь здоров.
С любовь, Стефан.

Пс: Он очень плох. Если можешь, то вырывайся и приезжай сейчас. Не думаю, что твой приезд подбодрит его, скорее вгонит в депрессию. Но ты, во всяком случае, получишь последнюю возможность увидеть его. Потому, как сказал врач, опухоль уже заняла больше шести сантиметров в его голове. Адская шишка. Ему не долго.. *зачеркнуто и перечеркнуто*. В общем, решай сам, я все сказал. Тибальт.


Это было первое письмо, которое Стефан заставил написать Болейна. Под нажимом "ну, а как же твое обещание помогать мне во всем? Ты же знаешь, мне и руки с места не сдвинуть", Ривьера добился своего. Письмо было отправлено следующим утром, пока Тибальт спешил с работы домой, где его днем замещала нанятая сиделка, миссис Буфе и полетело в далекий Запад.

Отредактировано Tybalt Boleyn (2013-08-25 23:41:41)

0

9

В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » 'Cause even when I dream of you, the sweetest dream will never do