Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Вы не можете стереть прошлое не важно, насколько вы этого хотите.


Вы не можете стереть прошлое не важно, насколько вы этого хотите.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://gifok.net/images/2013/08/18/bUuX0.gif

Участники: Felix Hesse,  Friedrich Hesse
Место: машина, старый дом Гессе
Дата, погодные условия: 23 августа, ветрено.
О флештайме: не стоит бередить старые раны, ведь они могут загноиться. Но что, если в старой ране можно найти осколок, который поможет собрать разбитую когда-то вещь? Фридрих и Феликс не случайно оказались здесь. Каждый преследовал свои цели, однако результат этой поездки, возможно, не понравится не одному.

+1

2

Проходит всё и остаётся лишь вопрос-
А что же всё-таки такое с нами было?
Всего лишь детство: радость иль боль?
И слышится лишь эхо - "Былооо… Былооо…»
И пусть останется вопрос, чем ничего.


     Целое утро в одной машине с братом, который с утра мрачнее тучи – это великое наказание небес. За что? Феликс еще сам с утра не помнил, заспанный садясь на пассажирское сидение. Да, именно на пассажирское, ибо Фридрих по-другому не умел, Хоть брат давно и вырос, но все таки младшие всегда остаются младшими, и Гессе-старший не упускал возможности напомнить об этом Феликсу. Каждый раз одно и то же, по наезженному сценарию. Феликс на столько к этому привык, что сегодня утром даже слово не сказал ему, отправившись на пассажирское сидение и удобно в нем устраиваясь. Ехать предстояло далеко, даже очень далеко для сегодняшнего дня. Хотя сам Феликс не знал что хуже: длинная дорога, или практически весь день наедине со своим старшим братом, с которым столько времени он не проводи еще со времен школы. Тогда им было не о чем разговаривать в силу большой разницы в возрасте. А будет ли сейчас, ведь разница никуда не ушла. Хотя как сказать, оба они прожили довольно красочные жизни, и о подробностях иной раз даже друг другу не рассказывали. Уж Феликс точно умалчивал о половине того, что произошло за время проживания в Нью-Йорке, что уж говорить про Афганистан. Расскажи хоть немного о последнем, Феликс отчетливо представлял, как у брата будут волосы на голове шевелиться. Какой был скандал тогда, когда он вернулся, соврав что работал в медсанчасти помощником, таскал раненных. Хотя, закрадывалась мысль о том, что Фридрих все равно обо всем догадывается, слишком много тот год оставил на теле Феликса шрамов для простого помощника. Но то ли старший свои нервы берег, то ли откладывал разговор в долгий ящик, но с этой темой пока не лез к брату, за что тот был ему благодарен. Хотя, Гессе понимал, что когда-нибудь эта тема всплывет, и им придется поговорить о причинах вранья Феликса и о том, что побудило его встрять в пучину военных действий, рискуя собственной жизнью.
     По радио играло что-то унылое, от чего Феликс пожалел, что вообще сел в машину к брату, а не настоял на собственном автотранспорте, где уже была заряжена флешка с более активной музыкой. Поэтому не удивительно, что спустя двадцать минут парень засопел, как новорожденный ребенок, позволяя своей дремоте окутать его и утащить в царство Морфея. Оно приветствовало его солнцем. Палящим солнцем, поэтому Гессе сразу догадался... «Афганистан… Жарко, очень жарко. Ноги ватные, господи. Воды, хочу воды…». Он захрипел, оглядывая пустыню, в поисках источника воды, но вокруг был лишь песок. Золотистый песок просачивался через одежду, было жутко неудобно. Головная повязка сдавливала шею, а ремень от автомата грудную клетку. Он вновь огляделся. Очертания. Да, он наконец-то в вибрирующем воздухе, смешанном с пылью увидел какие-то очертания. «Туда, нужно идти туда….». Двинулся вперед. Медленно, ибо было тяжело переставлять ноги. Очень пекло, становилось все душнее. Воздуха категорически не хватало, но он уже привык к такому. Хрипя, он продолжал двигаться, а пустыня все росла, далекие очертания ни как не придвигались. Он ускорялся, да толку не было никакого. В какой-то момент показалось, что его связали, ноги были слишком тяжелые, они не слушались, он вообще их  практически не чувствовал. Мгновение, а может и вечность. Провал в памяти и опять пустыня, но на это раз он не один. Рядом есть кто-то. Слишком знакомое лицо, однако, парень не мог его узнать. «Кто ты?». Хрипит, кажется громко, однако изо рта не звука не вылетает. «Кто ты?». А парень, почему то так похожий на него самого, только младше и немного другой улыбается довольно, будто так и должно быть. «Кто ты?». Но он его не слышит, лишь сталь поблескивает в его руках. С ужасом Феликс осознает, что это топор. Его смертью. Взмах…
     Он проснулся так же неожиданно, как и уснул. Открыв глаза, резко подскочил на сидении, однако тут же был прижат обратно ремнем безопасности. «Вот что меня душило… Твою мать....». Ремень слишком туго действовал на грудную клетку, поэтому Феликс быстро отстегнулся, хватая бутылку воды и заливая ей горло. Живительная влага быстро привела парня в чувство. Пульсирующая кровь в голове не помогала сосредоточиться, все тело горело. В машине и правда было очень душно, поэтому Феликс открыл окно, впуская препятствующие потоки ветра в машину. Подставив лицо струям воздуха, Феликс попытался успокоиться. «Опять, очередной сон. Я его уже видел… неделю назад, или около того. А еще в прошлом месяце.  Полгода назад. Надо было поговорить со своим психотерапевтом. Моя смерть снится мне слишком часто. Или может это нормально для людей? Или может это нормально для людей, прошедших войну?». Он тихо вдохнул воздух, слушая, как сердце успокаивается, отбивая боле привычный такт. «Странно видеть смерть от собственных рук, хотя… Что-то есть в том парне, что не похоже на меня. Не такой, он. Другой немного. Будто мой младший брат. Но это бред Полный бред. Родители давно умерли, или нет? Скорее да, чем нет. С их то жизнью… Такие долго не живут. И врятли они смогли еще родить. Не дай бог….». Феликс поежился от этой мысли, понимая. Что уже пару минут они с Фридрихом едут в гробовой тишине. Подозрительная молчаливость брата привела в ступор. Обычно, Гессе – старший приступал к допросу с пристрастиями, а сейчас… Феликс глянул на лицо брата с опаской, но так, что бы он даже и не подумал, что брат смотрит на него. Великие думы заволокли его, поэтому парень, поерзав на сидении, включил музыку, что бы хоть как-то вывести брата из его ступора, или из псевдо ступора, потому, что как только салон машины наполнился музыкой, Фридрих обеспокоенно покосился на брата.
     - Не надо так на меня коситься, я начинаю чувствовать себя в чем-то виноватым. – Буркнул он, крутя радиопередатчик, что бы найти волну поинтереснее. – И вообще, столько ездишь в этой калымаге, мог бы уже не только радио настроить, но и закупить нормальную музыкальную панель. А то слушать эти завывания, мне как-то не по кайфу. – Он вновь повернул рычажок, и в салоне заиграло что-то нормальное. Феликс попытался вспомнить, где он слышал эту песню, однако так и не смог. Откинувшись на сидение, он пристегнул ремень. – Сколько мы уже тащимся? Мог бы скорости то и прибавить, а то на месте мы будем только завтра. – Язвить он любил. Особенно когда дело касалось Фридрихи. Подкалывать его было весело, ведь брат за частую велся на эти мелкие провокации, а потом не лез с вопросами, которые в принципе могли всплыть сейчас. Феликс меньше всего хотел обсуждать с братом свой сон, ибо рассказав о нем, тем самым, парень пробудит новые вопросы относительно своей службы. «Фридрих не дурак, поймет, что такие сны просто так мирным гражданам, работающим помощником в медсанчасти такие сны не снятся, тем более настолько ужасные. Нет, я могу ему сказать, что мне снилось что-то из прошлого, но что-то мне подсказывает, что вот так его прокатить не получится. Этот мудак знает меня как облупленного, сколько бы лет мы не прожили врозь… И все таки хорошо иметь такую связь с братом, хотя самому брату об этом лучше не знать… Зазнается, ну или подкалывать начнет. Это в его теме…». Феликс хмыкнул в ответ своим мыслям, загадочно улыбаясь и смотря на пролетающие мимо здания. Они были в каком-то городе. Но в каком? Только сейчас Феликс понял, что ничего не знает о своем прошлом. Ничего конкретного. И на предложение брата «хочешь увидеть то место, где мы росли?» - Феликс подписался на неизвестно что.
В_Н_Е_Ш_Н_И_Й_В_И_Д

+1

3

Мы были мечтателями.
Кто станет отрицать,
Что лучше всего жить
Между истиной и ложью?

Ботанические сады, которые уже около пяти лет назад перестали пользоваться каким-то огромным спросом. Зоопарки и парки, которые чаще всего посещали ребятишки, желающие прокатиться на лошадке или же посмотреть на ту задорную обезьянку. Музей искусств от университета, который, казалось бы, вот-вот прекратит свое существование, судя по тому, какими «толпами» ходят сюда студенты; все это, отнюдь, не было достопримечательностями Тусона, в штате Аризона, но туристы все равно чаще всего посещали эти места. Забавы ради, конечно. Ну, быть может, ради красивых фото, которые оно распечатают по приезду домой, и повесят на стены, запихнув в какие-нибудь деревянные рамочки. Последний раз Фридрих видел что-то из этого в далеком прошлом. Которое, кстати, зачастую не давало себя забыть. Хотя нет, в свои детские годы он мог лицезреть ботанический сад, находящийся в каком-то заброшенном районе городка. А остальное? Об остальном он мог лишь слышать от соседок, лет этак в пять-шесть, в то время, как в голове кусочками складывалась картина того или иного места.   
А что могло напоминать о прошлом? Лишь книги, хранящиеся в маленькой библиотеке, а также  несколько бумаг, небрежно разбросанных в сейфе, банально расположенном за огромной любимой картиной Фридриха. Те выходные, которые он тратил на прочтение той или иной книги, проходили не так желанно, как хотелось бы. Дело совсем не в жанре, не в объеме, не в авторе, а в строках, в словах, в запахе той книги. Многие люди раскрывали свою старую литературу, до приятнейшей боли вдыхая запах страниц, а он лишь болезненно жмурился, почувствовав или прочитав то, что напоминало о «радостном» детстве. Лишь одно успокаивало мужчину: его брат, все еще такой маленький, не помнил того, что с ними происходило в те годы. Хотя, психологи утверждают, что маленькие дети все-таки что-то запоминают. Но, видимо, Феликс этим не отличился, чем безумно обрадовал старшего Гессе.
Фридрих чего-то опасался, держа путь в этот город «детства». Однако сегодня был совершенно другой страх, которого мужчина никогда в жизни не чувствовал. Сегодня он не мог четко знать, что перед ним встанет, придется ли ему вставать на защиту себя и брата, или же он просто отделается легким испугом, который никогда не покажет ни Феликсу, ни своему отражению. От этого страха не помогала даже ледяная вода (если ее таковой можно назвать). Приходилось с жадностью поглощать воздух, набирая полные легкие, а потом тихо выдыхать, наблюдая за дорогой. Транс? Нет, вряд ли так можно было назвать его нынешнее состояние. Мысли каждую секунду забирали мужчину, заставляя погружаться в них.
Более того, состояние безразличия и вялости умело поджидало Фридриха с самого раннего утра. Казалось бы, душа и тело уже который час замерзали, превращая мужчину в холодную молчаливую глыбу.  Как раз сидишь за рулем и начинаешь думать: то ли к психиатру сходить, то ли к гробовщику направится, не теряя времени. Вокруг сплошные здания, дороги, развилки и угнетающая музыка, которую он никогда в жизни не слушал. Все люди ходят, сидят и спят с вечной претензией на лице, другие же ходят с пустыми грустными глазами. И так все жители города. Каждой подворотни. Всего мира. Вот и он с возрастом превращается в такого же недовольного зануду, забивающего на действительно радости жизни, становящегося офисным планктоном, который вечерами надрывает зад, усаживаясь на диване и глядя в коробку, именуемую «телевизором».
А ведь у него совсем не было времени. Столько запланировано, столько не сделано, а Фридрих уже начинает превращаться в старика, по сей день не имея ни детей, ни жены. Местами могло казаться, что он живет двойной жизнью. А ведь, в конце концов, человек живущий на две жизни расплачивается в конце по завышенному тарифу. Мыслям мужчины пришлось временно задержаться на представленной остановке в тот момент, когда музыка в салоне резко сменилась, а знакомый до боли взгляд немного изучил Фридриха. Какая-то сюрпризная улыбка скользнула по его лицу. Именно сейчас, задумываясь о своей жизни, он вспомнил свою бывшую возлюбленную. Как ни странно, все мысли о той женщине прервались, когда он вспомнил о том, кто едет с ним в одной машине. Уже несколько минут он сидел молча, прислушиваясь к каждому движению, к каждому вздоху брата. И, видимо, Феликс первый не выдержал звенящей тишины, сопровождающийся нудной старой музыкой. Глупый, до сих пор не понимал, что  некоторые мелодии и песни на этой радиоволне были ностальгичны. Несли с собой воспоминания молодости, которая, собственно говоря, прошла бурно и незабываемо, учитывая характер Гессе-старшего.
Действительно, почему бы любознательному ребенку Феликсу не почувствовать себя виноватым? А я скажу, почему не почувствовать бы. Например  потому, что человек не чувствует себя виноватым только тогда, когда он действительно ничем не провинился. Из этого сделаю вывод: что недоговорено или недоделано?
Тяжело вздохнув, Фридрих театрально закатил глаза, выслушивая все, что говорит брат. И все же Гессе с какой-то едва заметной улыбкой отметил, что он буквально через несколько минут покажет то место, откуда все начиналось. Фридрих считал это долгом перед братом, который лег на его плечо тяжелым грузом, так и пролежал около тридцати лет.   А теперь он сможет рассказать обо всем. Разложить по полочкам, заставить понять то, что им обоим пришлось пережить. На какую-то жалкую секунду он почувствовал себя чудовищем, которое само роется в старом, пытаясь найти боль. Слова брата резко прервали все раздумья, заставляя Фридриха повернуться к младшему. Сидел и что-то говорил о музыкальных вкусах, о машине. Слишком странные и короткие выводы, которые, порой, ставили мужчину в тупик.
-Прибавлять я ничего не буду, это первый пункт, который тебе стоило бы запомнить. Плюс ко всему через две минуты мы уже будем на месте. На обратом пути послушаем ту музыку, которая тебя устроит - томно вздохнул Фридрих, вновь отвернувшись к дороге. Метр, еще и еще. И еще несколько десятков. Немного противный звук колес. Всю эту минуту они ехали молча. И, казалось бы, эти секунды длились как минимум два часа. Напряженная обстановка, которая была немного разбавлена едкими словечками Феликса, перестала так сильно угнетать. Звук тормозов, а позже на горизонте этих двух дом, который даже изменился, на удивление Фридриха. Тяжелый вздох, а позже закрытые глаза на несколько мгновений. Быть может стоит развернуться и уехать? Я зря проделал этот путь. Или нет?
-Приехали, - твердо произнес Фридрих, открывая дверь машины, но все еще оставаясь в салоне. Уже пытался обдумать свои действия, но тщетно. Мозг предательски делиться надвое. Элементы триллера и драмы пылали в голове мужчины, подпинывая его выйти из машины.

Отредактировано Friedrich Hesse (2013-08-19 14:57:02)

+1

4

Прошлое, оно должно оставаться прошлым.
Я знаю, это сложно, но эти карты биты…

      Он любил ездить в машине. Любил смотреть на дорогу, бегло изучать окружающую местность. Когда дороги проходили через лес или пустыри, он вспоминал о войне и это его радовало. Феликсу жутко не хватало тех времен, когда каждый день был в напряжении, когда каждую минуту он думал о сохранности своей жизни, а не о бытовых проблемах и глупых вопросах о местонахождении второго носка. Там на войне он был безликим и свободным. Он мог идти, а мог бежать, но при этом он отвечал за людей, за их жизни и успешное выполнения операций. Там он был нужным, он был незаменимым. Ему не хватало именно этих чувств, остроты ощущений и жары, которая подбирается к тебе, дыша смертельным ядом прямо в лицо. Он это еще не осознавал, но именно те соприкосновения со смертью заставили его по-другому взглянуть на жизнь. Более внимательно, более трепетно, более аккуратно. Теперь он знал, что одно его движение изменяет не только его судьбу, но судьбы находящихся с ним рядом. Сейчас рядом был брат, тот, кто своим решение мог когда-то вынести смертельный приговор Феликсу, но взамен подарил ему счастливую жизнь и надежду на прекрасное будущее. Был ли он благодарен тогда? Нет. Феликс никогда не говорил ему «спасибо». Они вообще не разговаривали на эту тему. Феликс не желал посвящать брата о бытности прошлого, о своих успехов в области добывания еды, воровства одежды и попыток согреть брата холодными вечерами. Фридрих вообще практически не вспоминал о тех временах, лишая брата возможности восхититься свои мужеством. Правда старший Гессе так и не узнал, что Феликс обладал этой драгоценной информацией. И именно добытая тяжелыми муками эта информация сподвигла парня пойти и спасать чьи-то жизни, давая, как когда-то его собственный брат, кому-то право на будущее.
    - Знаешь, я не представляю. Как тебя терпят твои бабы. – Неожиданно выпалил Феликс, раздраженно смотря за окно. – Ты стал таким нудилой за это время. – Он хмыкнул, вспоминая время в Нью-Йорке, когда Фридрих и Майя приезжали погостить к Феликсу. Те вечеринки, на которые младшая сестра тащила их силой заканчивались великим «мамаевым попоищем», после которого Гессе было просто не узнать. Счастливые, но в зюзю пьяные, они в обнимку шли по улице и распевали английские гимны победе над французами. Откуда они их знали? Эта информация была только богу известна, однако такой братской любви Нью-Йорк еще не видело. – Вернемся в Сакраменто, наведаемся в клуб, а то у меня ощущение, что я теряю своего брата и приобретаю Спока (*ссылка на фильм Стартрек). Как Майя тебя еще на месте не прибила? – Он вздохнул, тяжело закрывая глаза и пытаясь сосредоточиться на чем-то отвлеченном. На музыке, которой не было, которая играла в голове. Феликс не мог вспомнить, что за произведение сейчас проигрывалось воображением, но оно было очень знакомое, скорее всего военное. Хотя, в последнее время он слушал так много музыки, и она так перемешивалась в его голове, что утверждать что-то определенное он уже не брался. – Отлично. – Он более или менее весело глянул на улицу, ожидая момента, когда машина Фридриха остановится  на парковочном месте. – Еще минуты с тобой в замкнутом пространстве я бы больше не вытерпел. Нудила, как я жил с тобой раньше? – Он театрально закатил глаза, открывая дверь машины и вылезая из нее.
     Ноги не слушались, поэтому парень быстро присел на корточки и распрямился, что бы облегчить муки. Такой прием он запомнил еще со времен войны, и он неплохо помогал размять затекшие мышцы. И пока проходила эта мимолетная зарядка, он успевал черпать информацию. «Господи. Куда он меня привез!?». Одного взгляда на здание хватило Феликсу, что бы понять как тяжело приходится здешним жителям. Разваливающиеся дома, стоящие только благодаря мнимы подпоркам. Продавленные крыши. Обшарпанный кирпич, стены с дырами, где стройматериал уже превратился в оранжевую пыль и облупленная краска. Поморщившись, он неодобрительно посмотрел на брата, который похоже не замечал ничего. Погруженный в свои мысли, он печально разглядывал единственное «живое» место в этом кошмаре – старую деревянную дверь с изрядно облупившейся синей краской. Гессе младший сделал пару шагов вперед, вновь приседая на корточки и беря в руки горсть земли с газона. Он всегда так делал, что бы понять. Понять, на сколько пустая это земля. Один вдох от земли, и было понятно, что она гнила. Несло непонятно чем: кошачьей мочой, смешанной с протухшей едой, сыростью и затхлостью. Старостью и плесенью. Феликс бы не хотел быть на такой земле, тем более расти. Не было не единого чувства жалости. Почему-то ничего не дрогнуло. Это показалось очень странным, ведь когда Гессе в своем воображении представлял этот момент, ему казалось, что сердце изойдется рыданиями и детским плачем. Но, к своей собственной исступленности, он был пуст. Эмоционально пуст.
    - Гиблое местечко. – Заключил он, оглядывая улицу ниже. Такая же пустынная, она не подавала признаков жизни. Даже птицы сторонились ее, пролетая густыми тучами по небу куда-то дальше, где было чем поживиться. – Мертвечиной пахнет. – Он потянул носом воздух, желая хотя бы в нем найти признаки жизни, но было напрасно. Пахло не лучше, чем от земли, которую Феликс уже выкинул. Неожиданно посетила мысль о том, что парню придется провести не один день в ванной, что бы вымыть это место из своей кожи, и не один месяц, что бы стереть из памяти. – Неожиданно, однако,… Я ничего не чувствую. Вообще… - Он нахмурился, громко чихая. Даже тело отторгало это место, этот воздух. – Если это и правда то место, где мы росли… - Его голос дрогнул. Даже для него было это неожиданным, и парень закусил губу, отворачиваясь от брата. – Я бы предпочел не видеть это место. – Он отошел обратно к машине, смотря в другой конец улицы. Там было не так мерзко, но все же. Феликс не понимал, что ему противно не потому что район находился в полном упадке. Он видел дома и по хуже. Во время войны. Над теми домами смерть висела покрывалом, ее даже можно было пощупать, настолько все там было отвратно. Но здесь. Здесь все было по-другому. Не внешнее, а нутро отталкивало все, что здесь было. Феликс еще не догадывался, что это его детские воспоминания бьются сквозь завесу подсознательного, и что подсознание качественно отражает атаки теми чувствами, что возникают у него сейчас. – Не знаю, как ты, а у меня нет желания здесь оставаться. Тем более знать, что я рос в этом доме. – Его передернуло. Впервые какая-то реальная эмоция о происходящем. – Брат, это ужас, тихий ужас. Поехали отсюда, а? – Он вопросительно посмотрел на Фридриха, но, то ли он не слушал, то ли намеренно делал вид, что не слушает, но реакции на вопрос Феликса не было долго.

+1

5

В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Вы не можете стереть прошлое не важно, насколько вы этого хотите.