В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » I will never let you go


I will never let you go

Сообщений 1 страница 20 из 35

1

http://s6.uploads.ru/0Atlp.jpg
Erik Bergmann
as Jonathan "John" Campbell

http://s6.uploads.ru/lr2iJ.jpg
Jace Valentine
as Alexandra "Alex" Campbell

Место:
сначала больница, потом Нью-Йорк и его пригород, США.
Время:
январь, 2013.
Погодные условия:
середина зимы, холодно, периодические снегопады.
Сюжет:
Даже если что-то нас разлучит - мы всегда найдём дорогу друг к другу...

Отредактировано Erik Bergmann (2013-12-17 01:51:21)

0

2

Тот момент пробуждения, когда ты уже слышишь окружающую обстановку, но ещё не открыл глаза. Мозг начинает, по крайней мере, пытается обрабатывать доносящиеся звуки, проводя ассоциации, а глаза только собираются открыться. Пик… пик… пик. С интервалами. Что это за звук? Он отдаётся пульсирующей болью в висках. Я ловлю себя на мысли, что не хочу открывать глаз, чтобы узнать источник этого пиканья. Я чувствую себя совершенно уставшим, разбитым, будто скрученным в жгут. Каждая мышца в моём теле нестерпимо болит. Мне не хочется даже шевелиться. Хочется снова провалиться в сон, но я не могу. Проходит, наверное, несколько минут, хотя я могу и ошибаться. У меня не получается снова забыться сном. Это всё голова… Она просто раскалывается. Мысли путаются, я всё никак не могу сосредоточиться. И это противное пиканье. Почему оно не прекращается? Во рту какой-то странный привкус. Как будто я выпил таблетку, горькую и противную, не запив водой. И сухость, ужасная сухость, от которой язык прилипает к нёбу. И это определённо не похмелье, я никогда столько не пью. Я начинаю понимать, что что-то не так. Так не должно быть. Что случилось? Почему мне так плохо?
Я с усилием открываю глаза и тут же щурюсь от непривычно яркого света. Но это быстро проходит. Это с непривычки. Всё сначала немного плывёт перед глазами, но постепенно обретает чёткие очертания. Осматриваюсь, пытаясь фокусировать взгляд на отдельных вещах. До меня не сразу доходит осознание, что я нахожусь в больничной палате. Всё вокруг в бело-серо-голубом оттенке. Запах лекарств. И какой-то аппарат размеренно пикает почти у самого уха. Он считывает мой пульс. Чёрт, я пытаюсь вспомнить, как он называется, и не могу. А ведь я знаю. Точно знаю. Господи, как же голова раскалывается. Дикая боль просто сотнями иголок пронзает. И ужасная тяжесть где-то в затылке. Как я здесь оказался? Правая рука ноет. Первая мысль – попробовать сжать руку в кулак, но почему-то я не решаюсь. Просто опускаю на неё взгляд и вижу несколько тонких трубочек, подсоединённых ко мне подкожными иголками. Теперь понятно, от чего она ноет. На несколько секунд прикрываю глаза и с усилием сглатываю. Иголки, надо их вынуть. Я всегда ненавидел иголки, сколько себя помню. Я их боялся, ещё когда был мальчишкой. Нет, сейчас я их не боюсь, я уже не в том возрасте.  Но при мысли, что они торчат во мне, мне сразу становится дурно и сводит руку. Зачем они?
Заставляю себя приподняться и перевестись в полу сидячее положение. Спина болит, будто ноет каждый позвонок. И если бы только со спиной так. У меня всё болит. Что со мной? Я не помню, абсолютно не помню, как я здесь оказался. И почему. Я пытаюсь ухватиться за мысли, образы, но у меня не получается. Последнее что я помню, это как готовил себе завтрак. Утро понедельника. Надо на работу. И вдруг просыпаюсь тут. Что произошло? Я должен это выяснить. Должен. Обвожу палату взглядом. Я здесь не один. Как я раньше не заметил? Неподалёку от меня в кресле спит девушка. Из-за света лампы я не сразу заметил её, для меня она была сокрыта в полутени. Растрёпанные длинные светлые волосы. Пряди их спадают на её лицо. Пытаюсь понять знаю ли я её. Нет, её черты мне не знакомы. Кто она? И почему она здесь? На подлокотнике её кресла лежит раскрытая книга. Она придерживает её рукой, но та уже угрожающе покачивается. Я хочу потянуться за книгой, чтобы удержать, или хотя бы окликнуть девушку, но не могу. Одно мгновение и книга, коротко прошелестев страницами, шумно падает на пол, нарушая тишину. Я почему-то вздрагиваю, хотя ожидал падения. Вздрагивает и хозяйка книжки. Девушка сонно потирает ладонями лицо и глаза, убирает волосы за уши. Очнувшись от дрёмы, сначала смотрит вниз, немного хмурясь, потом тянется рукой за книгой, но отчего-то останавливается. Потом поднимает на меня взгляд. У неё карие глаза. Единственное, на что я способен, это улыбнуться ей. Но выходит как-то не очень, я чувствую, что губы мои лишь слегка искривились в полуулыбке. А она несколько секунд смотрит на меня испуганно, как будто я призрак какой-то.

+1

3

Страшно, очень страшно, когда ты попадаешь в аварию… все случается так внезапно, так неожиданно и потом…потом ты не помнишь, как все происходило, что творилось на тот момент и что ты делал, чтобы все исправить. Сознание как в тумане, ты теряешься и начинаешь паниковать.  Я до мельчайших деталей помню все происходящее, хотя до сих пор мой разум ищет ответ на один вопрос: почему? Почему все так произошло? Каким образом вышло так, что именно наша машина оказалась именно в это время, именно на этой дороге, именно на этом месте? Зачем судьба послала нам такое страшное испытание? Что мы сделали не так?
Мы ехали с тобой из города, чтобы отдохнуть в нашем любимом домике в лесу, что стоял на берегу небольшого озера. Впервые за долгое время нам выпала такая возможность – побыть вдвоем, вместе. Чтобы не было больше работы, заказчиков, снова работы. Нью-Йорк, город больших возможностей, но так же он отбирал и много времени. Время бесценно, его нужно беречь, и, тем не менее, нельзя было что-либо изменить. Чтобы прокормить семью, нужно работать, много работать. То тебя, то меня вызывали на работу, в выходные, и мы привыкли. Не куда было деваться, это жизнь. Но, даже когда времени было совсем мало, ты умудрялся выводить меня на улицу, чтобы погулять по ночному городу, сходить в городской парк, что был неподалеку. И это было прекрасно, ведь мы были счастливы, даже от того малого, что у нас было. Эти воспоминания навсегда останутся в моем сердце, как островок счастья и любви в серой реальности. И тот факт, что мы можешь сбежать от серого города, заставлял поверить в некую сказку, которую творим мы сами.
В этот раз ты вел машину, ты всегда был аккуратен и следил за дорогой, что дарило чувство безопасности и уверенности. Только в этот раз что-то пошло не так…  Последнее, что промелькнуло перед моими глазами, это грузовик, что несся нам навстречу. Зима, скоро Рождество, может этот водитель спешил к своей семье? Ведь все спешат на праздники домой, у каждого есть дела, надо закупиться подарками на Рождество, и есть еще целая куча других хлопот, которые нужно сделать. На тот момент это было не важно, так как управляющий этой махиной не справился с управлением, и его стало заносить в нашу сторону. Раздался громкий хлопок, и пара покрышек превратились в тряпки, обнажая  металлические колеса грузовика, как плоть кости. Кабина стала накреняться, направляя машину на нас.
Хотя все это происходило в течение долей секунд, для меня это, кажется, длилось вечно. Твой испуганный взгляд и ты уверенно начинаешь поворачивать в противоположную сторону, чтобы уйти от удара. Руль с трудом поддается движениям, но направляет колеса туда, куда нужно. Маневр почти удался, если бы не гололед, который заставляет нашу машину развернуться боком к летящему грузовому транспорту. Даже зимняя шина не спасает нас от того ужасного, что перечеркнуло наши жизни раз и навсегда черной полосой.
Не помню, когда в последний раз я так боялась и громко кричала, пытаясь что-то спугнуть ненастье. Страшный лязг и грохот оглушили меня, отправляя в темное царство забытья.
   Ты старался, ты пытался уйти от аварии, сделал все возможное, но, значит не судьба. Дальше моя память мне изменяет, я помню только боль и крик, что раздался в салоне машины и потом все затихло. В следующий раз я открыла глаза в больничной палате и вскочила на ноги, осматриваясь по сторонам.  Перед глазами все замелькало, и я присела на кушетку, силясь вспомнить все. Вскоре пришли врачи, они то и смогли прояснить, что же было после столкновения.
Как мне после объяснили, основной удар пришелся на сторону водителя, на твою сторону. Мои руки затряслись тогда, по щекам ручьем потекли слезы. Я не могла поверить, что ты погиб. Почему я отделалась лишь парой ушибов, почему? Это не справедливо! Пусть Бог заберет мою жизнь, но не твою! Не оставляй меня, прошу! Я не смогу без тебя! Ты не можешь просто так уйти!
- Александра, ваш муж жив, он находится в реанимационной. За его жизнь врачи борются уже около двух часов, у него сильное кровоизлияние в мозг, но есть еще надежда.
Это был голос со стороны, я слушала и не верила своим ушам, есть еще надежда. Ты будешь жить, есть надежда, и я буду верить, до конца. Я снова увижу тебя, твою улыбку, услышу приятный голос, и никто не сможет этого у меня отнять, просто не позволю!
Меня врачи не стали долго держать и вскоре выписали, я отделалась пару синяков, царапин, сотрясение мозга и легким испугом. Что ж…неплохо, но слишком тяжко пришлось тебе и я виню себя в этом. Моя фигура, как привидение, бродила по белым коридорам, ожидая информации об операции, что шла в реанимационной палате.  Я нервничала, пила кофе в безмерном количестве, чтобы не пропустить врача и вот, он подходит ко мне.
- Мисс Кэмбэлл?,- слышится бархатистый тон врача, он волнуется и поэтому теребит края своего кармана. Это кажется немного забавным, такой взрослый джентльмен и так себя ведет, может недавно здесь? Возможно. Стажеров нынче много...все вдруг подались во врачи и стремятся поднять уровень медицинского обслуживания. Действительно, это просто бесценная помощь. На докторе нет лица, он бледный и немного испуганный.
Я испугалась, вдруг не спасли, вдруг ты не стал цепляться за жизнь, вдруг не успели. Я на грани истерики, мне страшно и я готова заплакать. Моя голова послушно кивает в знак согласия, да, я мисс Кэмбэлл. Хотя хочется в этот момент просто зарыться и не слышать плохой новости.
- Как он, скажите мне, доктор…,- эти слова я слышу издалека, будто не я произношу это вслух. Я до сих боюсь...
- С ним все хорошо, только он в тяжелом состоянии. Мы делали все возможное, Ваш муж родился в рубашке, он цепляется за жизнь как за соломинку, после такого редко выживают. Он в коме. Его привезут в восьмую палату через три часа, где вы и сможете его навещать. А теперь простите… Размеренные шаги начинают отдаляться, пока мужчина в белом халате и вовсе не исчезает за углом.
Эта была самая радостная новость, которую можно было вообще услышать. Ты жив…ты дышишь и хочешь жить…твое сердце бьется. Камень падает с души, и я свободно вздыхаю, ощущая, как волна облегчения прокатывается по моему телу. Вещи…тебе понадобятся вещи, когда проснешься. Мне нужно что-то взять из дома, есть три часа, чтобы я смогла вновь увидеть твое лицо. И сидеть рядом до тех пор, пока ты не откроешь глаза.
Прошла неделя, вторая…твое состояние замерло на одной точке: ни плохо, ни хорошо. Ты скользишь по грани бритвы, между жизнью и смертью. Пиканье приборов равномерно раздается по палате, доводя меня чуть ли не до умопомрачения. Никаких признаков жизни, ни одного движения, все стабильно. Я отказалось от услуг нянечки, взяла на работе отпуск по уходу за больным, и нахожусь рядом с тобой все это время, ожидая, когда же ты откроешь вновь глаза. Книга была моим помощником в борьбе со сном, но все-таки что-то заставило меня закрыть глаза. Наверное, сказалось полное отсутствие сна в течение нескольких дней. Я редко позволяла себе вздремнуть и то, не более чем на 10-15 минут. Я уставшая, измотанная и встревоженная.  Рука потеряла опору и книга упала на пол, я вскочила, чтобы поднять ее.  Нужно протереть глаза, это просто необходимо, это поможет согнать остатки сна и усталости. Рыжие пряди убраны за уши, нечего в глаза мне лезть. Мне нельзя спать, я не имею на это права. Том печатного издания ложиться обратно на тумбочку, что стоит рядом и тут мой взгляд проскользнул по твоему лицу, которое было спокойно как у спящего младенца. Нет, ты не лежишь с закрытыми глазами, ты смотришь на меня и даже слегка улыбнулся. Я встряхнула головой, чтобы отогнать галлюцинации, наверное, мне кажется, конечно, столько не спать. Но они не исчезают, ты, и, правда, улыбаешься. Ты жив… Ты вернулся. Одним резким движением я вскакиваю со стула и бегу к двери, чтобы позвать на весь коридор врачей, и мне наплевать, что кто-то может спать. Мой любимый, мой муж вышел из комы и это срочно. Возвращаюсь и нежно беру твое лицо в руки, поглаживая большими пальцами по щекам.
- Джон…
Я больше не могу ничего сказать, из глаз градом льются слезы. На этот раз они проливаются от радости и счастья. Главное, что ты очнулся, за остальным не встанет. Ты поправишься и сможешь снова ходить, разговаривать и смеяться. Смех, я просто обожаю твои чистый прекрасный смех, а твоя улыбка, она просто не может оставить равнодушной.
В палату врываются врачи, начинают что-то измерять по приборам и нажимать на кнопки. А моя персона до сих пор стоит рядом и смотрит в твои глаза, в которых есть отпечаток усталости, боли и пустоты. Две долгих недели я ждала и надеялась, что все обойдется, и я дождалась. Я могу видеть тебя живого, хотя и немного раненного, прикасаться к тебе и ощущать тепло, исходящее от кожи.
- Джон…
Снова повторяю столь дорогое имя, будто не произносила его тысячи лет, это имя, которое я никогда не забуду, ни при каких обстоятельствах. Джон.  Ты смотришь недоуменно на меня, будто не узнаешь…меня это пугает, но я принимаю это за растерянность. Просто ты еще не восстановил цепочку событий в своей голове, но, это пройдет, и ты узнаешь меня. Правда?
На моем лице наконец-то отражается улыбка, что невольно возникла прямо сейчас. Рукавом я утерла слезы и теперь  продолжаю свое занятие: улыбаюсь  и поглаживаю тебя по лицу. Дорогой, как я скучала, как боялась за тебя. Ты не представляешь, что я испытала за это время. Что значит жить в страхе, бояться, что не увидишь больше своего любимого, то, как он улыбается, не услышишь смеха и не ощутишь на себе ласковых прикосновений. Ты мое чудо, ты моя радость, ты моя жизнь.  Снова произношу это имя, чтобы попробовать на вкус произношение, как же давно я этого не делала, всего две недели.
- Джон…

Отредактировано Jace Valentine (2013-08-27 21:36:52)

+1

4

Мы всего на пару секунд встретились взглядами. Я подумал, что должно быть выгляжу странно, если вообще не глупо – улыбаюсь ей с больничной койки. Да, я, несомненно, выгляжу как дурак. Незнакомка вдруг вскакивает с кресла и в секунду подлетает к двери палаты, распахивая и что-то крича в коридор. У меня при одной мысли о стремительности её движений закружилась голова. Я поморщился, а когда снова открыл глаза, то увидел её совсем рядом, нас разделяли какие-то сантиметры. Она взяла моё лицо в свои ладони и позвала по имени. Она знает, как меня зовут. Я растерялся. Её имени я совершенно точно не знал. И видел её впервые в жизни. А потом девушка почему-то заплакала. Признаться, я никогда в жизни не был в таком смятении. Мне хотелось что-то сказать, чтобы она прекратила плакать, но не смог и рта раскрыть. В палату стремительно зашли врачи, и незнакомку как будто волной отнесло в сторону – она потерялась в скоплении людей в белых халатах. Меня буквально начали дёргать. Вокруг начался гомон из голосов. Мне начали светить в глаза, проверяя реакцию зрачка на прямой яркий свет. Я мотнул головой в сторону, поморщившись. Они издеваются? Потом водили пальцем перед моими глазами, спрашивая, сколько я вижу. Я не успевал и слова вставить, как они проверяли уже что-то другое. Я почему-то чувствовал себя подопытной обезьянкой в руках учёных. Иголки и трубки из меня наконец-то вынули. А я сам того не сознавая искал глазами ту незнакомую девушку. Меня беспокоили её слёзы. Почему она заплакала? Вскоре врачей в палате стало меньше. Остался лишь один и молоденькая медсестра, суетящаяся вокруг нас. И вот я снова увидел её. Кажется, она уже не плачет. Стоит поодаль, нерешительно обхватив себя руками. Наверное, как и я ждала, когда это всё закончится. Я даже вздохнул облегчённо. Она вытерла мокрые от слёз щёки рукавом кофты и снова подошла ко мне. Незнакомка присела на край койки и опять протянула ко мне руку, ласково поглаживая меня по щеке. Мне снова стало как-то не по себе. Её жесты слишком… интимны. Я чувствую странную неловкость. Она зовёт меня по имени, а я не знаю её. Я всё ещё молчу, как полный идиот, и разглядываю её.
- Извините… - язык и голос меня не слушаются, кажется, я совсем осип, но должен, обязан спросить у неё это. Поэтому делаю усилие и очередную попытку, – Мы знакомы? Я Вас знаю?
И тут я понимаю, что совершил ошибку. Незнакомка отдёрнула руку от моего лица, будто обожглась, и прикрыла ею рот. Глаза ещё более испуганные, чем раньше. Она теряет дар речи, кидая взгляд от меня в сторону врача и обратно. Потом подносит обе ладони к лицу, судорожно выдыхает, в глазах снова появляются слёзы. Болван! Какой же ты болван, Джон! Мысленно ругаю сам себя. Мне хочется протянуть к ней руку, дотронуться до плеча, что-то сказать, извиниться, хотя и не знаю за что. Но я не решаюсь. Вдруг от этого станет хуже. Да и что я могу сказать? Что должен сказать? Ничего не понимаю. Абсолютно. Это всё лишено смысла. Просто. Лишено. Смысла.
Молча перевожу вопросительный взгляд на врача. Мне нужны объяснения. Мне нужны его чёртовы объяснения! Что здесь происходит? Почему я здесь? И кто эта незнакомка? Я чувствую, как во мне растёт раздражение. Я ненавижу чувствовать себя глупо. А сейчас я себя чувствую просто конченным идиотом. Мне это надоело. Мне нужны ответы, сейчас же!
- Мистер Кэмпбелл, - кашлянув, врач как будто сам собирается с силами и продолжает. – Вам знакома эта женщина?
Негодование спадает, я снова перевожу взгляд на светловолосую незнакомку. Хмурюсь, отчаянно копаясь в памяти и образах, но не нахожу никаких соответствий. Голова всё ещё раскалывается, но я соображаю вполне хорошо. Нет, я абсолютно точно вижу её впервые. Поэтому снова перевожу растерянный взгляд на врача. И я вынужден отрицательно помотать головой на его вопрос.
- Это Александра Кэмпбелл, - почти осторожно произносит он, делая паузу и давая мне осознать его слова. – Ваша жена.
Тут уже настала моя очередь потерять дар речи...

+1

5

Истинную радость можно прочувствовать лишь тогда, когда это происходит, ожидаемо, и немного внезапно. Сразу не понимаешь, что же произошло, и зачем, но потом тело наполняет трепетом и неподдельной легкостью. Это я ощутила, когда увидела, как глаза любимого открылись, и на губах появилась улыбка, хотя неуверенная и немного растерянная. В помещении стало тесно, когда сюда вошла толпа медицинского персонала. Было немного шумно, когда они переговаривались между собой, составляя общую картину.
Меня спихнули в сторону, и я отошла, шокированная, позволяя врачам проверить состояние мужа, твое состояние. Я ждала, когда смогу присесть рядом и осведомиться о твоем самочувствии. Мне действительно было необходимо узнать все и не из уст врачей, а твоих собственных. Это успокоит меня больше, чем слова мирового известного политика, которому доверяют миллиарды людей.
Я до сих пор стараюсь разобраться в ситуации, понять, что же мне делать, так как я в растерянности. Не могу сосредоточиться и все. Мне нужно успокоиться, вздохнуть глубоко и подумать. Подумать на трезвую голову, без паники и расставить мысли по полочкам. Я слышу, как громко стучит мое сердце, отдавая в висках равномерным, но быстрым «тук-тук». Мне плохо, очень плохо, но вместе с тем, я безнадежно рада, так как ты жив. Это главное – твоя жизнь вне опасности и ей никто и ничто не угрожает.
Видя, как ты растеряно и чуть ли не раздраженно смотришь на своих спасителей,  я понимаю, что все еще впереди.  Все это время, что мне пришлось стоять возле стены, я не могла понять, отчего такая пустота внутри, будто все прожгло огнем дотла: все мысли и какие-либо эмоции, осталась лишь сплошная отстраненность. Осмотр окончен и, можно присесть, с тобой рядом, рассмотреть поближе до боли знакомое лицо, прикоснуться.  Утирая слезы, подошла и робко заняла место на краешке кушетки, боясь спугнуть и без того растерянного человека. Я и представить себе не могла, что в следующий момент все мои мысли вновь перемешаются лишь от одной фразы:
- Извините… - прозвучал слабоватый охрипший голос, – Извините... мы знакомы? Я Вас знаю? Я вначале испугалась, подумав, что и голосовые связки повредились во время аварии, но это была ложная тревога. Меня как холодной водой окатили из ведра, вдруг стало зябко и холодно. По коже побежали мурашки, а на этом месте…в общем хотелось провалиться под землю и забыть вообще, кем я являюсь. Это больно, я не знаю, как описать это словами… сердце разбилось на миллиарды кусочков, чтобы медленно сползти назад.
В голове крутились сто тысяч почему...почему ты меня не помнишь и смотришь, как на совершенно чужую женщину, которая вдруг пришла с улицы и решила назвать тебя по имени? Я не знаю, но мне от этого больно и внезапно становится одиноко. Отчего я обнимаю себя за плечи и смотрю за происходящим со стороны.
Я помогу тебе вспомнить все, но для начала мне необходимо успокоится. В голове панически пульсирует мысль, что ты можешь покинуть меня в любую минуту, лишь потому, что тебя пугает поведение женщины, которую ты любил, но которую ты не помнишь. Интересно, как ощущает себя человек, который ничего не помнит, совершенно. Новая жизнь, новая память и новые воспоминания…наверное так. Неужели настолько больно ранили твои слова, что сердце, в прямом смысле слова, испарилось и скрылось в неизвестном направлении? Пустота…я даже не замечаю уже, как рука сжимается в кулак и хочется разбить любое зеркало, которое находится поблизости. Даже, если ты сейчас такой отстраненный и чужой, я не отступлюсь от своего любимого мужа, поверь.
Я все еще надеюсь, жду, что ты отойдешь от двухнедельной комы и, наконец-то, промелькнет в твоих глазах огонек, что ты узнал меня. Каждый наш шаг, наше решение делает из нас индивидуальную личность, которая чем-то, но отличается от других. Взгляни в мои глаза еще раз, я хочу понять, о чем ты думаешь.  Твои мысли сейчас очень важны для меня, может через них я смогу найти выход? Хотя… не надо, я итак поняла все, когда присела, в надежде, что ты очнулся от продолжительного сна, и вновь любяще прикоснулась к твоей щеке, а в ответ услышала лишь вопрос, который разрушил все глупые иллюзии.
Глубокий вздох… Ну же, Алекс, вздохни глубоко…успокойся…
Такое вот обращение к самой себе, которое делает еще хуже. Я хочу что-то ответить, но слова комком застревают в горле и разрывают меня изнутри. Губы лишь бесшумно двигаются, все же пытаясь что-то произнести вслух, хотя бы один звук или что-то вроде этого. Хочется  как-то изменить ситуацию, но как? Я не знаю, я ничего не знаю. На душе просто ужасно, куда мне деваться? Что делать?
Врач, доктор, как его там…он ведь тут? Невольно поворачиваю голову в сторону двери, чтобы проверить наличие специалиста в палате и нахожу этого молчаливого наблюдателя, что все это время был здесь. Я не знаю его имени, может он представлялся, но этой информации в моей голове не сохранилось. Может из-за напряженности, что царила все это время, а может из-за того, что я не могла ни о ком думать, кроме мужа. Это на самом деле не важно, сейчас не важно. И, тем не менее, мой взгляд обращается к фигуре в белом халате, которая присутствовала возле нас, не обращая на себя внимания. Интересно, как часто врачи наблюдали такую картину в палатах, когда семьи наконец-то воссоединялись? Сколько из подобных случаев заканчивались грустно и семьи распадались? Какова статистика? Я не хочу думать об этом, но иначе не получается, в особенности, когда врач холодно смотрит на пациента, который не помнит своей любимой жены. Ситуация напряженная, в моих глазах столько боли и страдания, что сердце доктора наконец-то трогается и он начинает пояснять ситуацию. Вопросительный взгляд моего беспамятного мужа только подталкивает мужчину заговорить. Он с трудом подбирает слова, но задает самый главный вопрос. Мои глаза ищут отражение понимания в твоем взгляде. Ты стараешься найти ответ, очень стараешься, и я вижу это. Но не получается, в твоем сознании вырезаны все воспоминания и мне становится еще хуже, перед глазами мутнеет, но я держу себя в руках, сжимая твою ладонь. Это меня ободрит немного, возможно. Ты ведь вспомнишь меня, правда?
Этот немой вопрос был послан в нарастающую тишину и напряжение, что возрастало с каждой секундой. Я все еще надеюсь и жду, когда ты скажешь да или хотя бы кивнешь положительно головой, но нет…ты меня не помнишь.
Я все еще в здравом уме, стараюсь не говорить, лишь слушаю и попутно сжимая твою ладонь. Дай мне шанс помочь тебе…прошу.
- Это Александра Кэмпбелл, - почти осторожно произносит доктор, вновь оставляя паузу, чтобы смысл дошел до твоего сознания. – Ваша жена.
Ты растерялся, я же вижу это, я ощущаю, как в тебе нарастает недоумение, и ты не можешь ничего возразить. А что же я? Я молча смотрю на доктора, затем снова на тебя и также  молча киваю головой.
- Да, - тихо раздается мой голос по палате,- я твоя жена.
   Мы живем в век развивающихся технологий, ни больше и ни меньше. Зависимость – по-другому никак нельзя назвать то, что творится сейчас. Мы зависим от того, что скажет лечащий врач, что нужно выпить и когда, у нас нет другого выбора. Иначе диагноз один: ибо смерть, либо так и останешься не излеченным. А не лечится нельзя, болезнь может принять трагический оборот и пойти в более тяжелом и протяженном состоянии, что опять же приведет нас ко врачам.
Знаешь, я завтра принесу тебе фотоальбомы с фотографиями и покажу, что было хорошего в нашей жизни. Тебе, возможно, будет интересно, и ты, наверное, сделаешь первый шаг на пути к воспоминаниям. Я очень надеюсь, что доктор сейчас скажет, что твой случай не безнадежен и можно еще что-то изменить. Также проскальзывает догадка, что несколько дней ты еще проведешь в данном помещении, тоже неплохо – окна выходят к прекрасному внутреннему дворику, по которому даже сейчас прогуливаются местные пациенты. Ты скоро поправишься. Я отгоняю излишние мысли из головы и отрываю свой взгляд от тебя, обращаясь ко врачу нормальным голосом.
- Доктор, скажите, что с ним… он поправится?
Мой голос был наполнен надежды и ноткой легкого металла…я не отступлюсь от своего.
Как и всегда я пытаюсь найти решение проблемы, думаю о лазейках и возможностях, которые наверняка есть, стоит лишь подумать и попытаться ими воспользоваться. Мечтаешь, размышляешь, делаешь выводы - уже хорошо, значит можешь еще думать и твой мозг согласен с тобой - нужно что-то делать.
Я заставила себя улыбнуться, чтобы хоть как-то поднять тебе настроение и ободрить. Тебе не легче, я же вижу. За все годы, что мы были вместе, я узнала все твои привычки и таинственные знаки. Похоже, что мы снова начнем узнавать друг друга поближе. Начнется заново история...если начнется. Первое время будет тяжело, не спорю. Но со временем вся неловкость пропадет и мы сможем общаться, более комфортно и более открыто.

Отредактировано Jace Valentine (2013-08-29 19:46:45)

+1

6

Я уже было открыл рот, чтобы что-то сказать на это, но не смог издать ни звука, поэтому снова закрыл его, чувствую себя совершенно по-идиотски. Я был абсолютно сбит с толку. Она моя жена? Я женат? Ничего не понимаю. Точнее – не помню. Я смотрю на неё и совершенно, абсолютно не узнаю. Это всё похоже на какую-то злую шутку. И мне не смешно. Совершенно. Бред какой-то, честное слово. Всё происходящее похоже на ужасный дурной сон. Ночной кошмар. Но это не сон. Это на самом деле. Я пытаюсь хоть что-то понять, но у меня от этих попыток только начинает сильнее болеть голова. И она опять плачет. Господи, я не вынесу столько женских слёз. Что мне сделать, чтобы она успокоилась? Я не знаю, я просто не представляю что сказать. Да и кто бы представил? Тебе сообщают, что ты женат и твоя жена сидит перед тобой, для неё ты муж, любимый человек. А она? Она для тебя никто, просто незнакомка. Я её не знаю. Даже вижу-то её от силы минут десять, или сколько там прошло времени, с момента как я очнулся? Впервые в жизни я не знаю что сказать. У меня нет слов. Просто. Нет. Слов.
Я запоздало осознаю, что она сжимает мою ладонь. Её руки дрожат, хотя я и вижу, что она пытается с собой совладать. Во всяком случае, старается. Выходит паршиво, если быть честным. Я задумчиво смотрю на её руки, осмысляя. И невольно извлекаю свою руку из её ладоней. Кольцо… У меня на руке обручальное кольцо. Невозможно описать тут бурю эмоций, которая врывается в моё сознание в тот момент. Ужас и смятение  – это первое, что я испытываю. Потом они сменяются недоумением. Кажется, я в шоке. Впервые в жизни я в шоке. И я почти ошарашено разглядываю собственную руку, поворачивая её к себе, то ладонью, то тыльной стороной. Всё как во сне и в замедленной съёмке. Мой мозг пытается обработать эту информацию – я женат и у меня кольцо на пальце. Потом перевожу взгляд на её руку. Её кольцо тонкое и аккуратное, как будто специально создано для её изящных тонких пальцев. Его украшает маленький холодно-голубой камень. Кажется, это топаз. Я подарил своей жене обручальное кольцо с топазом. Что меня подтолкнуло к такому выбору? Я не помнил. И это мне не нравилось.
Я снова поднимаю на неё глаза. Она вытирает слёзы, пытается успокоиться. На душе у меня становится паршиво. А вы думаете, каково мне быть их причиной? Это худшая из перспектив – быть причиной чьих-то горьких слёз, скажу я вам. Особенно женских. И если бы я знал, как её успокоить – я бы успокоил. А мне остаётся только взять её за руку. Господи, мне впервые так неловко, до ужаса неудобно перед кем-то. Конечно, я не был в этом виноват, не в полной мере, но всё же – она плачет из-за меня. Я неуверенно положил ладонь поверх её кисти, слегка сжал, как бы говоря «эй, всё в порядке, успокойся». Она слегка встрепенулась, я это почувствовал, посмотрела на мою руку и снова подняла на меня глаза. Похоже, ей тоже не по себе от всего происходящего. И это совсем не удивительно. Мы оба растеряны. Она пытается улыбаться, но улыбка выходит какой-то вымученной.
- Доктор, скажите, что с ним… он поправится? – её голос дрожит, когда она задаёт вопрос, переместив взгляд с меня на врача.
Мы оба смотрим на него. Он единственный, кто сохраняет спокойствие и какое-то даже хладнокровие в этой комнате. Он засовывает руки в карманы белого халата и оглядывает нас. Да говори уже, чёрт тебя побери! Я снова начинаю сам того не осознавая раздражаться. И это бы меня насторожило, потому что, сколько себя помню, я всегда был сдержан, если бы получить ответ не было самым важным для меня в тот момент. Почему он так медлит с ответом? Мои нервы уже и без того натянуты как струна.
- Вы и ваша жена попали в автомобильную аварию, мистер Кэмпбелл. У Вас черепно-мозговая травма, - наконец произносит он официально-врачебным тоном. Наверное, этому где-то учат, говорить беспристрастно, - Это не похоже на обычный перелом. И последствия очень непредсказуемы. Иногда, из-за давления отёчных тканей на череп, происходят небольшие нарушения. Оттёк мог вызвать спутанность, потерю памяти, эмоциональную нестабильность. Но это нормально. Главное, что вы снова в сознании. Это хороший знак.
Я постепенно осмысливаю услышанное. Авария, автомобильная авария – вот причина моего здесь нахождения. Мы попали в аварию. Я устремляю взгляд на незнакомку и только сейчас замечаю, что на ней есть ссадины. На виске, на скуле, на руках. Видимо, ей досталось не так сильно как мне. Это хорошо. Это вызывает странное облегчение, немного спадает неприятная тяжесть в груди. Надо отдать должное, доктор не стал заваливать нас сложными медицинскими терминами. Всё было предельно понятно для обычного человека. Только непонятно было, вернётся ли ко мне память. Я хотел это спросить, но не смог. Поверьте, в таких ситуациях услышать «нет»… по истине страшно. Нет, я не хочу знать. Пусть всё будет, как будет.
- Я… Мне нужен отдых, - только и произношу я в ответ на всё. Голос меня по-прежнему  не совсем слушается, – Кажется, голова снова начинает раскалываться. Мне нужно поспать… немного. Извините…
- Ничего страшного, мистер Кэмпбелл, это вполне нормально, - врач ободряюще кивает, вежливо улыбаясь мне. – Я попрошу медсестру дать вам обезболивающее. Спите, сколько посчитаете нужным. За Вашим состоянием будут следить.
- Нет, не нужно обезболивающего. Я просто… посплю.
Моя… жена понимающе кивает. По всему видно, её не радует перспектива покинуть палату и меня. Но я просто не мог иначе. Мне нужно подумать. Много подумать. Они выходят. Она оглядывается, остановившись в дверях. Хочется улыбнуться ей, но что-то меня сдерживает. Она нерешительно машет мне рукой, говоря «пока», и исчезает за закрывшейся дверью. Я снова откидываюсь головой на подушку. В голове каша. И она болит. Понимаю, что не хочу пока ни о чём думать. Прикрываю глаза и почти сразу проваливаюсь в сон.
Проснулся я уже на следующий день. Прошли почти сутки. Забавно, в коме я пролежал пару недель, а спал, будто был в сознании всё это время. Врачи проверили моё состояние и сказали, что всё в норме. Сказали, что пойду на поправку, но мне нужно будет находиться здесь ещё пару-тройку дней. Чтобы они удостоверились, что моё состояние стабильно. Я не стал спорить. Мне и самому пока не хотелось возвращаться к обычной жизни. Она казалась мне пока чем-то диким, нереальным. Я понимал, что мне придётся с ней столкнуться, с повседневностью, но я хотел оттянуть этот момент как можно подольше. Не знаю, можно ли это было назвать трусостью. Мне всё равно. Я потерял вместе с памятью годы своей жизни. Я имел право не делать шага вперёд. Я имел право на отсрочку. Хотя бы небольшую.
Позже зашла Александра, принесла мне еду на подносе. Я отказался, она как-то сразу сникла. Кажется, это её расстроило. Меня неприятно кольнула совесть, но аппетита и правда не было. Было бы правильно заталкивать в себя еду силком? Я думаю, что нет. Но я попросил оставить только стакан воды – пить мне хотелось постоянно. Она неуверенно улыбнулась, поставила его на тумбочку рядом с моей кроватью и вышла. Больше она не заходила. Медсестра принесла какие-то лекарства. Я не спросил, что это, просто покорно выпил. Кажется, среди них было снотворное. Я снова уснул. Когда я открыл глаза, был уже вечер. Я обнаружил, что на тумбе вместо пустого стакана лежит альбом для фотографий. Наверное, пока я спал, в палату заходила Александра. Коричневый, немного строгий кожаный переплёт с золотым тиснением. Я неуверенно потянулся за ним и переложил к себе на колени, приняв сидячее положение. Но даже любопытство не смогло заставить меня открыть его. Я держал его в руках, он был достаточно увесистым. Наверное, там полно фотографий. Двадцати минут мне не хватило, чтобы решиться его открыть.
Я почувствовал, что ужасно проголодался. Это было ожидаемо, ведь я столько времени не ел. Ещё днём я обнаружил рядом с кроватью спортивную сумку с вещами. Я нашёл там штаны и футболку, в которые и переоделся, аккуратно сложив больничные вещи в кресло. Мне надоело лежать здесь, обстановка больничной палаты угнетала. Лежать постоянно в четырёх стенах – это было похоже тюремное на заключение. Поэтому я взял альбом и вышел из палаты. В коридоре я столкнулся с медсестрой, которая была у меня днём. Она пыталась уговорить меня вернуться, но я заверил, что могу дойти до больничной столовой и поесть там. Медсестра не сразу, но сдалась и объяснила мне, как туда пройти. Но прежде заставила меня надеть тёплый халат, ссылаясь на то, что в больнице холодно, ведь здесь принято всё проветривать, а на улице зима. Это был приемлемый компромисс, и я покорно повиновался, лишь бы мне дали возможность сменить обстановку и размять ноги.
В коридоре по дороге в столовую я увидел Александру. Она сидела  на диванчике и читала книгу, подперев голову рукой. Выглядела утомлённой – лицо просто светилось бледностью. Кажется, у неё были тёмные круги под глазами. Она вообще спала нормально эти дни? И спала ли вообще? Меня снова кольнула совесть, уже в который раз при встрече с ней. Я подошёл. Отчего-то любое общение с ней вызывало у меня дикую неловкость.
- Эй, - неуверенно позвал я, чуть склонившись к ней. – Привет.
Она вздрогнула от неожиданности, хотя я и не старался подкрасться к ней или что-то в этом роде, ойкнула и выронила книгу. Александра неловко улыбнулась, поспешно поднимая её с пола. Кажется, книги в её руках просто не способны мирно покоиться. Я невольно коротко рассмеялся.
- Я хочу поужинать… в столовой. Медсестра меня, конечно, отругала… за то, что я вышел из палаты, но в итоге отпустила, - в неловком жесте заведя руку за голову и почесав затылок, решил я нарушить повисшее молчание. – Ты… не составишь мне компанию?
Кажется, она слушала меня вполуха, так как её взгляд остановился на альбоме в моей руке. Наверное, её волновал вопрос, видел ли я его содержимое.
- Я не открывал его. Хотел, чтобы ты мне сама показала... наши фотографии, - ответил я на её немой вопрос и ещё раз повторил свой, – Ну так, что скажешь? Составишь мне компанию?
Я улыбнулся ей, пытаясь хоть как-то развеять неловкость между нами…

+1

7

Очень тяжело осознавать, что человек, которого ты любишь и, который любил тебя, не может вспомнить твоего имени. Он не помнит ничего, его память чиста как белый лист бумаги, на который можно записать что-то новое. А что это будет, зависит лишь от тебя и от него самого. Нельзя вынудить делать человека то, что он не хочет. Это крайне не гуманно и глупо. И ты ничего не можешь сделать, только смотреть в глаза, полные растерянности и непонимания. Как объяснить то, что происходит? С одной стороны и хочется, а с другой стороны, в таком состоянии человеку лучше не навязывать свое мнение.
На душе лежит камень, который ты не в состоянии сдвинуть и он висит на тебе, как груз, подобный грузику, что вешают на штору, которая только что после стирки. Стальные наконечники этих маленьких гирек цепляются за ткань и висят, пока их не снимут. Это продолжается до тех пор, пока самый крайний сантиметр ткани не станет сухим. Я ощущала то же самое, будто кто-то скребется на душе и тянет вниз, на дно моих собственных воспоминаний. Только вот это дно не представляло из себя ничего хорошего. Все хорошее прекращалось, когда перед глазами вновь и вновь мелькали события того дня, когда произошла авария. Может это глупо, но я провалилась в прошлое, стараясь вспомнить все до единой детали, освежить все то, что мы потеряли, ты потерял...В какой-то мере я наивно полагала, что, если я вспомню все, то какая-то частичка уйдет к тебе и ты вспомнишь, как компьютер, в который вставили флешку и скопировали файлы, что бы память была забита очередной папкой. Таким образом передают информацию по всемирной паутине, но к сожалению, такое невозможно сделать с человеком. Может, в далеком будущем, такое будет возможно, но не сейчас. Для человечества это слишком рано... В какой-то момент, когда я полу дремала, полу спала, мне показалось, лишь на секунду, что ты мне приснился, что был лишь частью моего вымышленного мира. А сейчас, я нашла человека и считаю, что ты мой муж. До абсурда смешно, но тем не менее, это так. Но, нет... нет...ты не плод моих воображения и тем более не пустое место, даже если ты чего-то не помнишь, это не значит, что тебя нет. Я вижу, как тяжело тебе слышать все, что говорят в палате, мне самой сложно осознавать слова врача, но он говорит правду и тут ничего не попишешь - он профессионал в своем деле и вправе говорить то, что он считает нужным, не утаивая при этом информации. Он не имеет права молчать, не имеет права врать, ведь он дал клятву, которую не может нарушить.
До сих пор я боялась любого слова, что произнесет мужчина в белом халате. Внутри, помимо груза, обитало волнение, переживания и страх. Это нормально, и тем не менее, мне с трудом удавалось держать себя в руках. Впервые со мной случается такое, и с тобой наверное тоже. Это один шанс на миллионы, чтобы вот так, в одно мгновение и мы стали чужими людьми. Точнее ты стал, для тебя я лишь красивая незнакомка, которая плачет, называет тебя своим мужем и сжимает ладонь, ах, да, и еще брала лицо в руки и гладила нежно по щекам. Дикость, да и только...ведь ты посмотрел на меня, как на сумасшедшую, которая вдруг решила, что ребенок другой женщины и есть тот, которого она сама родила, но которого у нее украли. Может отчасти это и так, ведь я также хочу о тебе заботиться и сидеть, не отходя ни на шаг. Мне кажется, что тебе нужна моя поддержка и присутствие рядом. Я могу и ошибаться, но и ничего не могу с собой поделать.  Лишь твое движение - лишь ладонь сверху привела меня в чувства, сжал слегка мои пальцы. 
- Вы и ваша жена попали в автомобильную аварию, мистер Кэмпбелл. У Вас черепно-мозговая травма. Это не похоже на обычный перелом. И последствия очень непредсказуемы. Иногда, из-за давления отёчных тканей на череп, происходят небольшие нарушения. Оттёк мог вызвать спутанность, потерю памяти, эмоциональную нестабильность. Но это нормально. Главное, что вы снова в сознании. Это хороший знак.
Это был ответ врача, на вопрос, который был мною задан. Он правда верит, что память вернется? Или же просто блефует, решив, что так будет лучше? Нет...вроде бы не отводит взгляд, он говорит правду. И все же, нет уверенности в его словах, что ж, я буду вселять во всех нас уверенность. Слегка легче стало на душе, но не ушло это ощущение незавершенности, пустоты внутри. Надеюсь, что постепенно оно уйдет, но сейчас оно есть и никуда не деться. А я радостью помогу тебе.
- Я… Мне нужен отдых, кажется, голова снова начинает раскалываться. Мне нужно поспать… немного. Извините…
В какой-то момент я просто киваю головой, чтобы показать, что понимаю.  Ему нужен отдых и мое присутствие может только раздражать и приводить в замешательство, что не даст возможности расслабиться и отдохнуть. Только сейчас пришла такая догадка...глупо с моей стороны. Видимо это из-за недосыпания. Кому понравится, когда за ним наблюдает женщина, не закрывая глаз и не отходит ни на минуту. Тут не только мысли не соберутся в кучку, они наоборот разбегутся и помашут рукой несчастному.
Выходя из помещения я остановилась и помахала рукой, желая всем своим видом приятного отдыха, который так необходим моему мужу. Странно, но мне показалось, хоть и на мгновение, что на лице промелькнула тень улыбки, хотя...нет, мне лишь показалось, он не улыбнулся, провожая мою фигурку взглядом. Интересно, о чем сейчас думает? Наверное...кто я? Да...а может, куда он попал и что произошло...почему я тут...
Он знает уже, что произошло - авария, которая вычеркнула часть жизни, если не всю её. Это страшно...потерять все и в один момент, очень страшно.
Меня не будет рядом всего лишь несколько дней. Я конечно же буду в больнице, просто не буду мелькать перед глазами Джона, время от времени предоставляя ему зацепки, которая может привести к возвращению памяти и хоть каких-то воспоминаний. Тяжело быть вот так вот далеко и одновременно близко, желая, но не имея возможности помочь. Как такое возможно? Да...это сложно представить, но я оказалась именно в такой ситуации и просто не знала, что же мне делать. Тяжело вздыхая, время от времени, пока никто не может меня видеть, я могла позволить себе минутную слабость. В моем случае эта самая слабость, может подорвать веру других сделать что-то полезное, что поспособствует лишь ухудшению ситуации. Сколько бы ни старался человек, он не может помочь, пока другие не поверят в него и не захотят что-либо сделать. Я могла лишь притащить семейный фотоальбом и понадеяться, что мой Джон вернется, посмотрев снимки. На фотографиях было все, начиная с того периода, когда мы только начали встречаться и заканчивая свадьбой и совместными поездками. В них столько было прекрасного и необычного, что вызывает лишь добрые воспоминания и улыбку на лице. Если бы он смог только вспомнить все это, хотя бы одно что-нибудь, самое яркое. Но нет... пару раз я заходила и заносила поднос с едой и водой, муж ничего не желал кроме воды, что не похоже на моего Джона. Авария изменила его очень сильно и я не могу, не знаю, как на это повлиять. Проводить больше времени в палате? Нет, это не выход, ему нужно адаптироваться. Не знаю...
После того, как он видел меня в последний раз, я не поднималась выше первого этажа. Не из-за того, что меня не впускали, а из-за того, что не хотела давить на сознание мужа своим присутствием. Даже когда он спал, я не могла позволить себе находиться там, в палате, боясь, что когда он проснется и увидит меня, то вновь ощутит дискомфорт и неловкость. Будет прятаться как улитка в раковину и пытаться уйти от разговора. Это произойдет случайно, подсознательно, так делают дети, когда ощущают себя уязвленными. Почему такое сравнение? Просто человека, у которого совсем нет памяти, скорее всего, мучают именно такие чувства.
Я снова взяла ту книгу в красной обложке, чтобы прочитать хотя бы главы. Как странно, я никогда не брала в руки этот переплет и только сейчас взяла ее, может пришло время?
Эта книга...в общем я не могла прочесть вторую главу уже неделю. Начиная читать текст, смотря на белоснежные страницы, я никак не могла понять, когда же приходит та грань, когда я просто засыпаю и ухожу в забытье. Даже сейчас, я не заметила, как глаза мои закрылись и я ушла в царство снов. Знаешь сколько я не спала? Очень много, затрудняюсь ответить, сколько это представляет часов, но более половины точно.
Мне приснилось наше первое свидание, когда ты пригласил меня на пикник и мы пошли в лесопарк, чтобы вместе провести время. Только внезапно пошел дождь и мы промокли до нитки, что вызвало смех у обоих. Ты еще пытался согреть меня, заключая в свои объятия, из-за чего мое сердце стало биться быстрее и чаще.
- Эй, привет,- послышался голос сквозь сон и я вздрогнула в очередной раз роняя книгу. Прости меня, не знаю, как это вышло, я не хотела, правда. Я неловко улыбнулась, поднимая книгу с пола. Было глупо, я не должна была уснуть и все-таки уснула.
- Прости, я... я пыталась читать книгу, но уснула...вздремнула не надолго...минут на десять...
Черт, я зевнула, усталость дает о себе знать, необходимо выпить кофе. Согласно кивнув, я поднялась на ноги. Конечно же, я не откажусь от твоей компании и с радостью расскажу, что есть в альбоме, если будут вопросы. В первые за все это время в моих потускневших глазах показался огонек.
- Да, я буду только рада, единственное, я пожалуй, выпью только чаю или кофе. Как твое самочувствие?
Мне просто необходимо было узнать, как он и как чувствует себя. Его состояние первое - что волновало меня каждый день и каждую минуту. Да и эта стандартная фраза лишь помогала поддержать разговор, правда?

+1

8

Александра отчего-то каждый раз неловко чувствовала себя за то, что я застаю её спящей. Будто я мог её за это осуждать или винить в чём-то. Я видел, что она очень устала и сон ей просто необходим. И уж кому и было совестно за что-то, так это мне и, причём, заслуженно.
- Ну, раз я здесь и довольно уверенно хожу сам, без чьей либо помощи, то, наверное, мне лучше, ты как считаешь? – я улыбнулся и мягко добавил. – Пойдём.
Приглашающе махнул рукой с зажатым в ней альбомом в ту сторону, где по объяснениям медсестры находилась столовая. Девушка поспешно затолкала книгу в сумку и последовала за мной, идя рядом. Коридор, поворот за угол, ещё один коридор и вот мы уже в столовой. Было не так людно – как выяснилось позже, день уже близился к вечеру. Я, признаться, давно потерял счёт времени и совсем не ориентировался. И хотя Александра и хотела отделаться одним лишь кофе, я настоял на более-менее нормальном ужине – картошка, немного мяса, салат и фрукты. Она сначала отказывалась и отпиралась, но быстро сдалась. Мне стало как-то даже совестно – я понял, что она просто не хочет со мной спорить, а не соглашается с вескими доводами.
Мы заняли самый дальний столик в углу. Мне пришлось настойчиво придвинуть к ней миску с салатом и вилку, так как она настаивала, что доест всё, что не съем я, что мне нужно поесть в первую очередь, я ведь столько раз отказывался от еды за последние сутки и пил одну лишь воду. Я действительно был ужасно голоден, но не желал уступать ей в упрямстве. Мне была приятна её забота, но я не хочу, чтобы она заботилась обо мне в ущерб себе. Я, может быть, и не помню её, но это не меняет того, что её здоровье должно цениться не меньше моего. Еда была вполне вкусной, для больничной, впрочем, судя по обстановке клиника была по меньшей мере из середняка. Мы ели молча. Она сначала ковырялась вилкой в салате, но, заметив, что я хмурюсь, глядя, как она издевается над нарезанными овощами, начала торопливо есть. Мне захотелось рассмеяться, но я сдержался, чтобы её не смутить. Вскоре с ужином было покончено.
Я отодвинул в сторону чашку зелёного чая, выпитого мною наполовину. И придвинул альбом. Кажется, Александра задержала дыхание, глядя, как я неуверенно взялся за край кожаной обложки. Но, возможно, мне показалось. Просто она так пристально смотрела за каждым моим движением. Я на секунду прикрыл глаза и выдохнул, потом, наконец, открыл его. И тут меня ждал сюрприз. Внешне строгий и скучный, альбом внутри был совершенно противоположным. Фотографии не были расположены строго в одной плоскости, они были разбросаны по листам альбома хаотично, иногда даже с поворотом на 45 градусов. Рядом с ними были пометки, даты, какие-то длинные комментарии. Кажется, я заметил там свой почерк. Нередко фотографии обрамляли нарисованные от руки «рамки» причудливых изгибов. Мне почему-то сразу подумалось, что это сделано рукой Александры. Я не сразу сосредоточился на содержании самих фотографий. И когда мой взгляд наконец-то стал внимательным, то меня пробрало какое-то странное чувства, даже холодок пробежал по спине. Так странно было видеть себя на фотографиях и не помнить, как я на них оказался. Будто снимали меня исподтишка. Но это исключено – на большинстве я смотрел прямо в объектив фотокамеры. Был я на них со своей женой. Где-то там в его начале я, кажется, мельком видел свадебное фото. Судя по всему, мы с ней были… любящей парой. Оба такие счастливые. У меня что-то неприятно сжалось внутри и я не могу точно сказать от какого чувства. Было ощущение, что эти фотографии знали обо мне и моей жизни больше меня самого, и от этого на душе у меня стало как-то паршиво, обидно и переполняло чувство несправедливости.
Я буквально физически чувствовал на себе взгляд, от чего поднял глаза и встретился ими с Александрой. Она выглядела растерянной, даже немного напуганной. Конечно, я, наверное, сидел с таким выражением лица, погружённый в своё отчаяние, что она, скорее всего, подумала, что мне не понравилось увиденное.
Я виновато улыбнулся:
- Расскажи, пожалуйста, что на этих фотографиях. Где мы и запечатлено ли на них какое-то особое событие, - я придвинул альбом и свой стул к ней поближе, благо столик был круглым и это не вызвало неудобства. – С самого начала.
Я заметил, что её рука чуть дрогнула, когда перевернула страницы и открыла первую…

Отредактировано Erik Bergmann (2013-09-02 08:23:04)

+1

9

Я понимаю, что не в моих силах повернуть время вспять и заставить часы тикать в другом направлении. Да и что тут говорить, я даже уснуть не могу спокойно, когда знаю, что у моего мужа пропала какая-либо память о прошлой жизни и он не помнит ничего. Да, прошлая жизнь - именно так я могу назвать то, что мы пережили вместе. Я злюсь, что не могу ничего сделать и растеряна из-за того, что не в силах заставить себя спать нормально. Бессонница мучает меня, а когда не надо глаза начинают слипаться и меня вырубает. Как можно еще на это реагировать? Скажите мне, как?
   К черту всякие заумные фразы, верните мне моего мужа и нормальное течение жизни! Я не прошу ничего, кроме памяти Джона... я без сил. Чувствую себя вечно бродящим вокруг зомби, которому надо что-то пожевать и кого-то убить. Мне даже начинает казаться, что мед.персонал просто избегает меня, считая, что я сошла с ума. По сути, так и есть... в моей голове постоянно мелькают странные нездоровые мысли, которые затрагивают все, что произошло до аварии. Нормальным людям не снятся сны об их светлом прошлом, им снится всякий бред, в том числе и розовые пони. Я даже им завидую немного...
- Я очень рада, что тебе лучше!

Дохлый номер с моей стороны, чтобы как-то замять неловкость от того, что я уснула читая книгу. На губах появилась неловкая улыбка и мне очень хотелось бы, чтобы в нее поверили. Для меня важно, чтобы мою персону не жалели и не делали вид, будто я нуждаюсь в поддержке. Нет, я конечно же, в ней нуждаюсь, но она мне нужна только от моего мужчины и то, когда он придет в себя. А пока, все это висит на мне и я не должна расклеиваться.
- Пойдем...,- я согласилась с тем, что нужно пройти в столовую...но есть я не буду, хотя и чувствуется легкий дискомфорт, который появился как только мы прошли к столикам и стали раздаваться ароматы от еды. Было как-то неуютно находится в этом белом помещении и понимать, что это больница и все люди вокруг попали сюда лишь по воли судьбы или глупой случайности. Становится не по себе от одной лишь мысли, что и в моей...нашей жизни появилась глупая случайность, которая чуть не отобрала наши жизни.
    От печальных размышлений меня отвлек Джон, который пододвинул ко мне тарелку с едой. Он что, издевается?! Я же просила только кофе или чай, ну почему он меня не слушает? Как всегда он не уступает мне в упрямстве и настаивает на том, чтобы я проглотила часть пищи. Единственный, кому сейчас это необходимо, так это ему и от этого мнения я не смогу просто так отказаться. Согласилась с доводами, но поставила жирное многоточие, всем своим видом показывая, что совершенно равнодушна к еде - ковыряю вилкой салат и делаю вид, будто это пластик. Он хмурится и в этом жесте я замечаю своего мужчину - своего мужа. Ну хорошо... у меня нет сил спорить и как-то вести беседу к тому, что мы начнем спорить о правильности питания и кому этой проблеме нужно уделять больше времени.
"Хорошо... я сделаю, как ты просишь, но и не надейся... что я сдалась..."
На секунду задержав свой взгляд на пациенте, начинаю медленно поедать салат и стараюсь не показывать голода, который стал пожирать меня изнутри, как только я почувствовала во рту лист зеленого салата. Еда оказалась слишком вкусной или же я просто была слишком голодной? Я не знаю...но меня точно подловили на лжи и чувстве самопожертвования. Но и это ощущение исчезло, как только я увидела, что мужчина начинает рассматривать НАШ фотоальбом. Моя рука застыла с вилкой в руке и мелко нарезанные овощи упали обратно в тарелку. Чувствую, как меня бьет мелкая дрожь и внутри поднимается волнение. Нет, я не могу сдержать нахлынувшие на меня чувства и поэтому я опускаю столовый прибор в тарелку и смотрю внимательно за выражением лица Джона.
   Не могу вспомнить, когда в последний раз так нервничала, наверное на государственных экзаменах последнего курса университета. Интересно, он вспомнит что-нибудь? Ладони невольно сжимаются в кулаки, хорошо, что он этого не видит.
- Да...конечно...
На встречу действиям мужа, я пододвинула свой стул ближе и присела рядом. Несколько секунд я не решалась открыть страницы альбома, так как руки дрожали. Я с трудом смогла собраться и открыть первый лист и то... рука моя дрогнула и мне стало не по себе. Ведь я так и не открывала страниц нашей истории и боялась, что это вызывет во мне ступор или же слезы растерянности.
- Мы с тобой познакомились в городе... я тогда гуляла по улице и фотографировала...
Не знаю почему, но я решила начать с первой нашей встречи. Кстати, именно фотография Джона и была самой первой в этом альбоме. Он стоял прислонившись к стене и о чем-то думал. В его взгляде я прочла множество эмоций и мыслей, которые и заставили меня сделать этот снимок, а затем подойти к этому интересному мужчине, чтобы спросить разрешения по фотографировать его еще. В тот момент я не думала о знакомстве как таковом, мне просто хотелось сделать снимки, которые никого не оставят равнодушными.

Отредактировано Jace Valentine (2013-09-05 17:26:53)

+1

10

Я видел её замешательство, стоило мне попросить её рассказать, что было в альбоме. Кажется, это заставило её довольно сильно нервничать. Я и сам до последнего пытался сохранять спокойствие. Хотя внутри меня всё переворачивалось. И в голове просто уже не оставалось места порядку – хаос, полный хаос из мыслей. И то же самое в груди - из эмоций. Я постоянно ловил себя на том, что мне не было неловко от самой близости Александры. Она поглядывает на меня с такой неподдельной надеждой с оттенком грусти, когда думает, что я не замечаю. А я замечаю. Я вижу краем зрения, как она наблюдает за моей реакцией, за каждым моим движением. Особенно, когда мы находимся совсем близко друг к другу. А я начинаю больше нервничать и думать, как должен или как лучше себя вести. Может быть, она чего-то ждёт от меня? Какого-то характерного движения или жеста? Я не знаю. Но мне так хочется сделать что-то…
Девушка склонилась над альбомом, скрывшись за занавесью собственных волос. Мой взгляд невольно остановился на их светло-русом цвете, плавно переходившем в более светлые оттенки на концах. На долю секунды я почувствовал острое желание убрать их в сторону, заправить за ухо или перекинуть через её плечо, чтобы они не скрывали её от меня. Рука дрогнула, но не последовала за этой мыслью. Слишком мимолётной она была. Я не видел лица Александры, но ощущал, как будто на подсознательном уровне, что она сильно нервничала, когда раскрывала альбом. Мне даже представить сложно, как она себя чувствовала в этот момент. Каково ей снова на них смотреть. Осознавать, что сейчас, из нас двоих, только она в них видит нечто большее, чем просто яркие изображения на глянцевой фотобумаге. И всё потому, что я не видел в них ничего. Точнее - не помнил. Не помнил, как они были сделаны, не помнил тех эмоций, что испытывал тогда, не помнил мыслей, что вертелись в моей голове. Ничего. Это всё равно, что смотреть, например, на хорошо сделанный фотомонтаж. Вроде ты там, на них, а окружение какое-то незнакомое, будто инородное. Но никакого фотомонтажа здесь, на этих фото, не было. Я это понимал. И снова мне становится не по себе. Я невольно поёжился. Это словно липкое холодное чувство, такое осязаемое, что его хотелось смыть с себя. Я бы сейчас не отказался от горячего душа. Кажется, что он бы помог смыть абсолютно всё…
Я пытался всмотреться в фото, о котором она говорила. Судя по всему, Александра любит фотографировать. И судя по этому снимку – умеет. Чувствуется рука профессионала. Да и фотокамера, судя по всему, не уступает ей в этом – качество фото очень хорошее. Я такие вещи подмечаю хорошо. Может, она фотограф? Или это её хобби? Может, своего рода, страсть? Надо бы спросить, но я не решаюсь. Поэтому отвлекаюсь и снова хмурюсь – я пытаюсь представить, о чём я мог думать, когда попал в кадр. Не представляю. Взгляд какой-то отстранённый. Или задумчивый. Никогда не видел себя со стороны в такие моменты, поэтому мне сложно сказать точно. Странно, что я вообще привлёк её внимание. Никогда не считал себя как-то особенно фотогеничным. Нет, конечно, фотографий я собой никогда не портил. Но всё же. Я пытаюсь представить, как я мог отреагировать. Забавно, должно быть, получилось. Вот так, днём, незнакомая девушка подошла ко мне и попросила позировать ей. Ведь на следующих фотографиях я уже смотрел в объектив фотокамеры. А значит - я согласился. Чёрт, я не представляю. Невольно усмехаюсь. На этот раз меня моё беспамятство не раздражает. В какой-то степени даже интересно задумываться над такими вещами. Наверное, это глупо – искать в потере памяти что-то положительное. Да и стоит об этом подумать, как снова возвращаюсь к одной и той же навязчивой мысли - вспомню ли я когда-нибудь всё это? Нет. Я не хочу думать об этом. Хватит. Вновь отгоняю эту мысль, уже в который раз за эти дни, и проглатываю неприятный ком в горле.
Перевожу взгляд на следующие фото, когда она переворачивает страницу альбома…

Отредактировано Erik Bergmann (2013-09-14 23:49:09)

+1

11

Странно так сидеть и рассказывать человеку, который тебя не помнит о том времени, что вы провели вместе. Мне тяжело дается каждое слово, но я справляюсь, даже лучше, чем это можно себе представить. А я боялась, что у меня не получится и ни единого слова не сорвется с моих губ. Ведь я не просто что-то рассказываю, а передаю свои воспоминания, хоть и словесные. Внутри что-то внезапно оживает и вновь просыпается...будто я только-только пережила то или иное событие. Каждая клеточка тела рвется наружу, чтобы напомнить, как это было.
   События, различные встречи и беседы, сколько их было у нас, прежде, чем ты сделал мне предложение? О, их было много и каждая из них было ярким и потрясающим, как и после женитьбы. Мои воспоминания, моя память, теперь они есть только у меня...
Я поднимаю взгляд и смотрю в любимые глаза, убирая выбившуюся прядь за левое ухо. Мой взгляд, наверное, загорелся огоньком и может напугать. Вспоминать каждое мгновение хоть и мучительно, но прекрасно. Ощущение, что ты снова живешь и готов взлететь, но больно падаешь вниз, вспоминая о трагедии в семье. Грустно...но как получилось.
- Ты, когда я отдавала тебе снимки, смотрел на меня таким же задумчивым взглядом и не решался что-либо сказать. Сначала я подумала, что тебе не нравятся снимки и даже немного расстроилась. И знаешь, что сказал ты?
Легкая пауза возникает между нами, но через несколько секунд я продолжаю предложение, при этом легкая улыбка появляется на моем лице.
- Это было самое необычное объяснение. Ты сказал, что и не знал, как выглядишь в состоянии задумчивости. Странно, но я думала, что ты мечтал...
Ну вот... я снова скрываю взгляд, боясь показать не то, что нужно. Сейчас Джон должен полагаться исключительно на свои чувства, а не пытаться подстроится под мои. У нас сейчас только начинается новая жизнь, а я уже смотрю на него, будто он смысл всей моей жизни. Нет, это безусловно так, просто неправильно демонстрировать данный факт, даже взглядом. И что же мы видим на следующем снимке? Там фотографии с нашей поездки на пикник...забавный случай.
- Первое наше свидание было на природе. Ты пригласил меня в парк, в котором мы устроили пикник. Столько смешного с нами произошло...
Невозможно сдержаться, вспоминая то, что с нами произошло. Легкий смех срывается с моих губ, подтверждая истинность сказанного. Да и что тут таить: мы как раз шли к выходу из парка, как над нами пролетела фрисби в направлении воды. Никто не ожидал, что за ней побежит свора собак, при чем не только та, которой была брошена тарелка. Мы были как раз возле кромки озера, когда нас, в буквальном смысле слова, вынесли в воду парочка бульдогов.
- Самое смешное, когда мы очутились в воде - собаки связанные одним поводком оказались и потянули нас за собой, ловя тарелку.
В принципе, на фотографии и показаны мы - все мокрые, но с хорошим настроением. Благо упали мы не больно и мой фотоаппарат не пострадал, только вот кепка слегка по портилась после водной ванны.
Снова мой взгляд обратился к мужчине, но на этот раз с искренней улыбкой. Мой рассказ продолжался дальше, объясняя каждое событие в нашей жизни, пока мы не подошли к последней нашей встрече, в которую мне и сделали предложение. На фотографии была я в мужском свитере с чашкой чая в руках. На заднем фоне был деревянный домик на берегу озера, вокруг которого был лес.
- Мы с тобой поехали туда в конце августа. Было немного прохладно, но это нас не остановило. Позже оказалось, что этот дом оставили тебе родители и там ты проводил каждое лето. Там очень красиво...
Я немного прервалась, так как было сложно говорить. Мой взгляд значительно посерьезнел и ком появился в горле. Нужно собраться и рассказать концовку нашей безбрачной жизни...
- Там ты сделал мне предложение, Джон...
Вышло немного с хрипотцой, но хоть как-то, не молчала по крайней мере, как рыба. На сердце лег тяжелый груз, который я смогу снять не скоро. Рука невольно потянулась к снимку и провела по фотографии...но уже другой - где были мы вместе.

Отредактировано Jace Valentine (2013-09-19 21:16:37)

+1

12

Когда она встречается со мной глазами у меня по спине пробегают мурашки. Что-то в её взгляде пугает и притягивает одновременно. Я поспешно отвожу взгляд. Мне… неловко? Не помню, чтобы мне когда-то удавалось в полной мере ощутить неловкость перед кем-то. Александра вызывает во мне странный спектр эмоций. Я старательно делаю вид, что разглядываю снимки, про которые она говорит. Это единственное, на что я способен. Мне нечего сказать. Нечего. Я лишь невольно на секунду поднимаю на неё глаза, когда она спрашивает меня – безусловный рефлекс человека, которому задали вопрос. Хмурюсь, сосредотачиваясь, будто пытаюсь ухватиться за какое-то воспоминание. Но его нет, пустота. Не получается.
- Ты сказал, что и не знал, как выглядишь в состоянии задумчивости.
Я невольно усмехнулся, но не потому, что это было забавно. Скорее удивительно. Она как будто угадала мои мысли. Хотя нет… это я угадал свои. Неужели я тогда подумал то же самое? Чертовски стопроцентное совпадение. Это так… странно.
А она тем временем переворачивает страницу, переводя моё внимание на яркие летние снимки. Пикник? Забавно. Никогда не понимал в них смысла. И это как-то… романтично? Никогда не был романтиком. Я вообще далёк от всего этого. Почему-то всё романтичное всегда казалось мне каким-то глупо-наивным. Что же меня сподвигло… устроить пикник, да ещё и в парке? Александра? Видимо, общение с ней как-то на меня влияло тогда. Не скажу, что странно влияло или как-то плохо. Но я вёл себя определённо не как обычно.
Я коротко рассмеялся, и мой смешок звучит в дуэте с её – на той фото, что она показала, я был весь мокрый, от бейсболки до кед. Стоял и отжимал футболку, на себе, не снимая, выворачивая жгутом нижнюю её часть. И смеялся в это момент. Фото было немного смазано, видимо Александра не слишком трудилась протереть объектив. То ли ради того, чтобы побыстрее проверить работает ли ещё фотокамера, то ли потому, что торопилась заснять меня в тот момент. На соседнем фото уже сама Александра. Фото немного накренено набок. Видимо, камеру в руках держал уже я. На фото Александра стояла, склонившись на бок, и отжимала свои длинные волосы, с которых струйкой стекала вода. Мокрая футболка прилипла к телу, джинсовые шорты были сырыми насквозь. Она улыбалась, так открыто и задорно, что я невольно улыбнулся этому снимку в ответ. Я поймал в кадр её взгляд – карие глаза в обрамлении пушистых длинных ресниц. У неё очень выразительные глаза. Наверное, поэтому она, судя по фото, не стремится их сильно красить, как это делает большинство современных девушек. Стоило мне об этом подумать, как наши с ней взгляды невольно встретились – она хотела оценить мою реакцию на её рассказ. Кажется, она осталась ей довольна - в её голосе и жестах появилось больше уверенности, чем раньше, я это почувствовал.
Она ловко переключила моё внимание на следующее фото. Оно сделано на фоне моего загородного дома, доставшегося мне от родителей. На фото была она, с большой красной кружкой чая… и в моём свитере. В моём любимом старом свитере. Немного растянутый от продолжительной носки и пары моих неудачных стирок в стиральной машине (помнится, я долго воевал с этим упрямым чудом техники, пока усвоил, как его настраивать на стирку, соответствующую составу вещи – инструкции я не читал принципиально, предпочитал разбираться во всём методом проб и ошибок), коричневый свитер. Горловина чуть спадала с её плеча. Я поймал себя на мысли, что мне нравится, как она в нём выглядит. Я негромко кашлянул в кулак, делая вид, что прочищаю отчего-то неожиданно осипшее горло. Как бы ни показать лицом, о чём я думал. Вроде ничего такого, а всё равно…
- Там ты сделал мне предложение, Джон... – неожиданно, после небольшой паузы сказала она севшим и дрогнувшим от волнения голосом.
Эти слова дались ей с трудом. В долю секунды я ощутил, что в меня плеснули ледяной водой. Я не ожидал этих слов. Я был не готов. В моей голове до сих пор пыталась уложиться мысль, что я женат. И Александра моя жена. Я невольно опустил глаза на свою руку, лежавшую на столе. На обручальное кольцо. Потом перевёл взгляд на её руку. Александра, как-то почти мечтательно задумавшись, проводила ею по фотографии, где мы вместе. А я не мог отвести взгляда от кольца на её руке. Во мне вдруг поднялось такое волнение, что я готов был сорваться с места. Это была почти… паника? Я не знаю, от чего именно она поднялась, это было абсолютно безотчётно. Сознание моё металось как зверёк, загнанный хищником в угол. Я поспешно извлёк альбом у неё из-под руки и захлопнул, настолько неожиданно, что она даже дёрнулось. Боже, что я делаю?!
- Я… Нам… Кхм… -  я не знал, что нормального сказать в своё оправдание, поэтому жутко заговаривался. – На сегодня хватит… Уже поздно… Тебе нужен отдых… Мне тоже… Пойдём отсюда…
Я встал из-за стола. Почти нормально, не сорвавшись с места. Сердце до сих пор бешено колотилось. Надеюсь, на моём лице не было выражения ужаса или паники. Надеюсь, я её не напугал своим поведением. Какой я идиот…

Отредактировано Erik Bergmann (2013-09-21 00:58:57)

+1

13

Я не знаю, почему я настолько задумалась, вспоминая наше совместное прошлое, что и не поняла сразу всего происходящего вокруг. Время застыло на какое-то время, заставляя вернуться назад и снова вспомнить все яркие и радостные моменты. Джон попросил меня рассказать, что и как изображено на фотографиях, и это и привело меня к тому состоянию, в котором я сейчас и нахожусь. Неловко как-то вышло...но и то, что происходило затем повергло меня в ужас. Это был даже не ужас, а непонимание. Я не знаю, почему он так сделал и зачем. Я только увидела альбом, что так внезапно забрали из под моих рук и затем захлопнули его, при чем так, будто это было что-то неприятное и ужасное.
   От этого хлопка я вздрогнула и испуганно заморгала, пытаясь осознать то, что происходит вокруг. Что он со мной делает? Я не знаю, я ничего не знаю и просто смотрю в глаза своего любимого, который так скоропостижно пытается скрыться из столовой. Может он испугался или я невольно испугала его? Вполне вероятно, ведь я снова указала на тот факт, что мы муж и жена... и снова я виновата в его настроении. Он не помнит, а я заставляю его очутиться в стрессовой ситуации. Ну почему же я не могу просто взять и не высказывать никаких чувств, как и сам Джон? Почему я тоже ничего не помню? Это было бы не столь мучительно, как сейчас. Я почти ощущаю, как мое сердце бешено стучит внутри, отдавая глухой болью и почти что готово выпрыгнуть из груди.
- Прости, мне не стоило говорить последней фразы...ты прав...
Как во сне я поднимаюсь на ноги и беру куртку со спинки стула, не забыв и про сумку, в которой лежат телефон, книга и ключи от дома. Внутри наступила пустота, которая не хочет никоим образом отступать назад. Мне и грустно и я ощущаю себя виноватой, никому не нужной и потерянной. В голове мелькают тысячи мыслей, которые не имеют радостного характера.
Может мне уйти и больше не возвращаться? Я просто уйду и все...он наверное будет рад...а может и нет. Но не будет того, кто станет напоминать ему о том, чего он не помнит. А может... нет!... я должна быть рядом, пока меня не попросят уйти...Да, так я и поступлю, просто буду менее надоедливой, просто буду рядом...
   Отстраненным взглядом смотрю в любимые серо-голубые глаза и натянуто улыбаюсь, будто бы это может помочь объяснить происходящее несколько минут назад. Мне и правда нужно уходить, хотя я и не пью, но сейчас ощущаю в этом потребность. Даже и не помню, когда я в последний раз пила спиртное... но сегодня я опрокину несколько стаканчиков. Мне невыносимо тяжело и хочется расслабиться, поговорить с кем-то, пусть даже и с бутылкой виски. Говорят, что те кто пытается утопить свое горе в алкоголе либо уходят в забытье, либо ощущают несчастье вдвойне. Как это ни странно, но мне все равно на результат...хоть в какой-то мере я узнаю, каково это - сидеть и вообще не ощущать реальности. Мне кажется, что я просто забудусь и пропаду из мира на несколько мгновений и затем усну крепким сном. Сон - он мне необходим и спиртное может помочь решить данную проблему. Я зайду по пути в магазин и куплю себе бутылку самого крепкого виски. А может и нет, посмотрим что будет со мной, когда я окажусь возле дома.
- Я наверное пойду...
Я хочу бежать или же просто скрыться отсюда, чтобы не видеть мучений Джона и самой не мучиться. Может я и эгоистка, особенно сейчас, но от этого никак нельзя скрыться. Это гложет изнутри и не дает покоя - смотреть в глаза человека и понимать, что он к тебе ничего не чувствует. Это ужасно и очень тяжело...но так распорядилась судьба. Судьба, я хочу что-нибудь сделать, но у меня не получается. Меня захватили все негативные эмоции, которые только можно ощутить в нашем мире и даже более того, я ощущаю себя мертвым бездушным человеком. Из меня выкачали всю жизнерадостность и позитив, которого всегда хватало на целую компанию рядом стоявших людей. Я погасла...потухла как свеча и не знаю, как ожить снова. Мысли мне не дают покоя - нужно прийти в себя и расслабиться. А сейчас... сейчас снова бросаю взгляд на мужчину и иду к выходу...
Прости меня, прости...

Отредактировано Jace Valentine (2013-09-29 10:25:32)

+1

14

Мне было бесконечно стыдно за своё поведение. Словами не передать просто. Я увидел ужас и непонимание в глазах Александры, и у меня неприятно защемило в груди. Вина встала отвратительным липким комом в горле, который было не проглотить с первого раза. Могу представить, что она подумала сейчас. Повёл себя как какой-то псих. Но сделанного не вернуть обратно, и сейчас мне нужно было как-то исправлять ситуацию. Честно, я не знал, что сказать ей в своё оправдание. Я и сам не понимаю, что творю эти дни. Это так на меня не похоже. Я, сколько себя помню, всегда был сдержан, предельно собран и не позволял себе опрометчивых поступков. Но, признаться, в такой ситуации я никогда не был, и представить бы её себе не мог. Это всё до сих пор казалось ужасным дурным сном и мне так отчаянно хотелось, чтобы это так и было, и в один прекрасный момент я пробудился от него, и моя жизнь снова стала прежней, обычной. Так было бы намного лучше. А сейчас… я вёл себя как последний эгоист. Я уже который день думаю, как мне теперь жить дальше, и совсем не задумывался каково Александре. А ей сейчас было намного, намного хуже чем мне. Она не понимала, что ей делать, она не знала как себя вести со мной. И кто бы мог её обвинить в том, что она так на меня смотрит и так реагирует на каждый мой жест или слово? Да любой бы мог позавидовать её стойкости в сложившейся ситуации. Даже я. Особенно я.
- Прости, мне не стоило говорить последней фразы... ты прав...
Нет, я не прав. Я конченный идиот, псих и эгоист. И вот сейчас, она смотрит на меня так, будто я ударил её по рукам, а не выдернул альбом из-под них. Да, Александра старается не показывать этого. Но я же вижу, чувствую это почти на подсознательном уровне. Это заметно даже по тому, как чуть дрожат её руки, когда она берёт свои вещи со спинки стула. Прости. Прости меня, пожалуйста. Мне не хватает смелости сказать эти слова вслух. Потому что я не знаю, что ещё добавить к ним и чем оправдать себя. Я не могу признаться, что просто испугался. Глупо, по-детски, но я не могу. Мне хочется швырнуть это злосчастный альбом об стену. Как будто он в чём-то виноват…
Мы с ней идём молча, каждый смотрит себе под ноги, пока не выходим в общий холл. Александра натянуто мне улыбается, но я вижу, как чуть подрагивают уголки её губ. Она расстроена, хоть и пытается это скрыть от меня. Что-то противное и мерзкое копошится у меня внутри при осознании того, что я причина этого. Мне так стыдно за себя.
- Я, наверное, пойду... – не совсем уверенно говорит она, поворачиваясь и направляясь от меня прочь.
Нет. Я не могу отпустить Александру домой в таком состоянии. Просто не могу. Ей нельзя никуда сейчас идти. Меня охватывает ужасная паника, я судорожно соображаю что делать, но в голову не лезет ни одной хорошей мысли, ни одной нормальной идеи. Мне нужно её остановить. Просто необходимо сделать это. Поэтому я лишь бросаюсь следом и хватаю её немного выше локтя, одёргивая и останавливая. Наверное, получилось немного грубовато, но я был в панике.
- Александра, постой…
Я не знаю, что еще сказать. Я просто должен был её остановить, не дать ей уйти из моего поля зрения. Не знаю почему, но это было единственной отчётливой мыслью в моём мозгу. Я не хочу, чтобы она уходила. Но что я могу ей предложить? Остаться ночевать в больнице? Снова провести очередную ночь на неудобном диване в зале ожидания? Она так устала, это по ней отчётливо видно. Александра просто вымотана. И вдобавок расстроена. А что я ей могу предложить взамен нормальному, человеческому отдыху в удобной мягкой постели и домашней обстановке? Ничего. Абсолютно ничего.
Девушка останавливается, немного удивлённо смотрит на мою руку, так неожиданно и бесцеремонно схватившую её, и поднимает на меня взгляд. В глазах непонимание и немой вопрос. Да я и сам не понимаю, что происходит. Всё выходит слишком спонтанно, на уровне эмоций, подсознания. Всё происходит слишком быстро. И слова сами собой срываются с моего языка:
- Не уходи, пожалуйста… останься… - голос готов вот-вот осипнуть от волнения.
Я не хочу, чтобы она уходила. Мне неловко и порой страшно от её присутствия, рассказов о том, чего я не помню. Но я чувствовал, что если отпущу Александру – будет только хуже. Она единственная, кто может дать мне ответы на все вопросы. Она - моя единственная связь с прошлым, которого я не помню. Я очень хочу вспомнить всё. Мне надоело чувствовать себя идиотом. Мне надоело, что врачи носятся вокруг меня, будто я какой-то тяжело больной пациент. И мне осточертело лежать в четырёх стенах больничной палаты. Я хочу, чтобы меня выписали. Я завтра же скажу им об этом. И буду требовать выписки, если понадобится. И плевал я на их осмотры и правила. Ещё немного и я точно сойду с ума здесь.
Я отпускаю её предплечье и почти осторожно беру её за руку. У неё такая холодная ладонь, что у меня мурашки по коже побежали. Я даже сжать её не могу, боюсь сделать снова больно или неприятно. И так уже столько натворил и испортил, что мне не хватит слов, чтобы вымолить у неё прощения, не говоря уже о том, чтобы всё исправить.

Отредактировано Erik Bergmann (2013-10-01 00:35:32)

0

15

Нельзя объяснить того, что я сейчас ощущаю. Это желание напиться, уйти и остаться одновременно, пустота внутри и печаль, что нахлынула после действий Джона. Я ощущаю себя потерянным человеком, который не знает, что ему нужно. Но что еще хуже того, мне хочется прыгнуть в омут с ледяной водой и там остаться. Скорее из-за того, что мои чувства сейчас состоят из одного комка негатива, что с каждым днем все больше и больше, плюс усталость и недосып сказывается. Ужас, я просто не знаю, что мне делать.
И все же, я поворачиваюсь и иду к выходу, ожидая, что мне отпустят. Я уже в своих мыслях, когда ощущаю, как меня держат за предплечье и просят не уходить.
«Остаться и не уходить?»
До меня только сейчас доходит смысл этих слов и я непонимающе смотрю в глаза того, кто это сказал. Даже не привычно как-то слышать подобное от того, кто меня не помнит. Я думала, что он уже все сказал тем своим движением и мне просто нужно уйти. В голове уже всплывали картинка бутылки виски и стакана рядом с ним, и тяжелая депрессия вдобавок.
Это ужасно знаю и может поэтому я поняла, что больше всего на свете хотела, чтобы меня остановили. Ведь мысленно я понимаю, что не должна этого делать, а физически меня тянет. Похоже очень на омут, в который все больше и больше затягивает с головой.
- Я…
Что-то пытаюсь сказать, объяснить, но не хватает ни сил, не эмоций, да еще и за руку меня взяли. А ведь я холодная, в холодильнике и то теплее. Даже и не знаю, что сейчас Джон подумает…мне неловко, так как я ощущаю его настроение и хочется сделать что-то, сказать. Но именно сейчас я не знаю, как это сделать и вообще правильно высказать свои мысли. Меня хватает на одно лишь действие, которому не помешает ком в горле, что так не вовремя появился.
Так легко и непринужденно, я беру и обнимаю своего забывчивого мужчину. Мои объятия хоть и робки, но уверенны и крепки, вот такой вот диссонанс, который присутствует на данный момент. Со стороны может показаться, что я держу в руках хрустальную вазу и боюсь, что она может в любой момент рассыпаться на мелкие кусочки.
Я не хочу уходить и останусь, ведь он меня попросил об этом, и я не буду отказывать ему в столь простой просьбе. Я не хочу отпускать его и готова стоять так всю ночь, если ему этого хочется и действительно приятно. Но я не знаю его мыслей и отпускаю, неловко улыбаясь. Эта улыбка искренняя и открытая, как и раньше, когда он все помнил. При этом киваю головой, высказывая согласие на просьбу. Я бы и сказала, но не могу – боюсь расплакаться, а я ведь не из «плакующих» девиц. Так зачем же раскисать раньше времени, если впереди нас ожидает еще много подобных встреч.
- Да…,- все же срывается с моих губ и я снова беру Джона за руку, сжимая его кисть, чтобы высказать свою поддержку и готовность идти на встречу.
«Спасибо тебе…ты не дал совершить мне ошибки…»
Кто знает, если бы не мой муж, я бы сейчас была в магазине и покупала яд, который разлагает не только разум, но и душу человека. Я не любитель спиртного, но таковы обстоятельства, что подталкивают к этому ужасному шагу.

0

16

Александра с недоверием пару секунд смотрит на меня, но потом что-то в её взгляде меняется, как будто она пришла к какому-то выводу, но не может озвучить его вслух. Она хочет что-то сказать, но вместо этого неожиданно обнимает, обхватывая меня руками и утыкаясь лицом мне в грудь. Я пошатнулся от неожиданности, совсем не ожидая такого порыва от неё. Её объятия сначала были осторожны, словно она ожидает, что я захочу её отстранить, но потом обнимает уже крепче и увереннее. Я растерян. Но обнимаю её в ответ. Правда в моих объятиях нет столько уверенности как в её. Я неловко, даже осторожно провожу рукой по её волосам. Мне впервые за эти дни кажется, что я наконец-то поступил правильно и сказал то, что, возможно, она хотела услышать от меня всё это время. Но я действительно желал того, что сказал. Тут не было стремления угодить её ожиданиям. И меня, признаться честно, радовало, что наши с ней желания впервые совпали. На каком-то неосязаемом уровне они совпали. Может быть, мы и вкладывали в это разные смыслы, но какая разница? Сейчас это не важно, совсем не важно.
Александра первая размыкает объятия, и я не сопротивляюсь, у нас получается почти синхронно. Она поднимает на меня глаза и улыбается. Я подмечаю про себя, что её лицо совсем иначе выглядит, улыбка как-то по-особенному меняет его. Мне нравится её улыбка, хотя эта мысль меня немного смущает и мне почему-то становится неловко. Я отвечаю ей улыбкой, но у меня выходит как-то совсем неуверенно, не знаю почему так. Она согласно кивает, и я понимаю, что это её ответ на мою просьбу остаться. Александра берёт меня за руку, я немного запоздало слегка сжимаю её ладонь. Меня переполняет от ощущения, что между нами наконец-то возник контакт. Настоящее понимание. Пусть ещё пока слегка ощутимое, но всему же нужно начало? Вот он, первый шаг.
- Пойдём, мне нужно уже вернуться в палату, - наконец прерываю я тишину, голос у меня ровный и спокойный, чему я очень рад. – А то медсестра придёт с лекарствами, а меня нет. Она и так против правил пошла навстречу моему капризу с ужином, не хочу её подставить перед главврачом.
Нужно завтра же просить о выписке. Они не откажут, по крайней мере, не должны. Я же имею на это право? Мне хочется уже выбраться из больничных стен. Тут меня всё угнетает. И я не могу собраться с мыслями. У меня начинают сдавать нервы, о каком выздоровлении вообще можно говорить в таких условиях?
Выпускаю её руку из своей и приобнимаю ей за плечи. Во второй руке по-прежнему находится фотоальбом. Моего негатива к нему стало меньше. Всё же, он ещё пригодится. Александра неуверенно поправляет на плече ремень сумки и идёт со мной по коридору к палате. К моему облегчению нас там никто не ждёт. И я надеюсь, что никто и не заходил в моё отсутствие. Я и правда не хочу быть виновником чьих-то неприятностей.
- Александра… я правда рад, что ты осталась, - положив альбом на прикроватную тумбу, неловко ерошу рукой волосы у себя на затылке и виновато смотрю на девушку. – Но я не подумал, где ты будешь спать эту ночь. Прости, я действительно очень плохо соображаю сейчас. Я знаю, что ты одно время спала в кресле, но… это не справедливо, просить тебя об этом только из-за того, что...
Я осекаюсь, не зная как закончить предложение. И чувствую себя ужасно по-идиотски – о чём я, чёрт возьми, думал, скажите мне?! Глупо сейчас будет уговаривать её всё же поехать домой. Мне от одной мысли, что она будет от меня настолько далеко, уже становится не по себе и внутри меня сразу начинает копошиться беспокойство, холодное и противное. Я чувствую себя затравленным и беспомощным. Такого раньше никогда не было.
- Ты не в курсе, можно ли попросить тебя разместить где-нибудь на эту ночь? Я, признаться, ничего не знаю о больничных правилах, я раньше никогда не был в больницах, сколько себя помню. Но может быть это возможно? Бывают же исключения?

+2

17

Я понимаю, что это мгновение, которое так внезапно объединило нас может продлиться не долго. И тем не менее, мне приятно ощущать себя так, будто мы снова те, кем были до аварии. Это странно, может даже похоже не безумие, но в этом «новом» человеке я вижу своего любимого, который любит меня и хочет быть со мной. Пусть это и самообман, но я вижу понимание в этих светлых глазах и готова отдать руку на отсечение, что это взаимно.
- Да, конечно, пойдем…
Так непривычно ощущать сильную руку на плече, которая так осторожно прижимает к себе, что невольно подтягиваю сумку на плече. Хочется сказать себе, что это временно и снова все станет отстраненно, но Джон этого не делает, направляясь как ни в чем не бывало в свою палату. Неужто что-то вспомнил, хотя бы на тактильном уровне? Я не знаю, но и спрашивать не буду, так как боюсь, что он снова отойдет от меня и испугается моих прикосновений. Ведь видно, как порой он вздрагивает, прикоснись я рукой к нему. Такое ощущение, что ко мне все плохое приходит…но я не готова этого признавать – бороться и еще раз бороться – никаких сдаваться.
Невольно улыбаюсь, опуская взгляд в пол, когда мы все-таки пришли. Спать мне тут негде и правда – нужно что-то придумать.
- Не стоит извиняться, Джон…все в порядке.
Всматриваюсь в глаза своего мужа и убираю прядь волос за ухо, чтобы спрятать ладони в задних карманах своих джинс. Надеюсь, что я не покраснела – будет странно. Мысли вереницей появляются в голове – я и сама не хочу уходить и поэтому внезапно появляется одна идея, которая вполне должна сработать.
- Подожди меня тут, я скоро вернусь…,- оставляю сумку на стуле и покидаю обитель своего мужа, чтобы найти врача. Если нельзя остаться – я заберу мужа собой. Вполне вероятно, что лечащий врач отпустит Джона домой под мою ответственность, да и лишние 100долларов медику не помешает. Пусть, если и не пустят, придется «выкупить» свободу своего мужа, я это сделаю. На многочисленные обследования супруг может приходиться, когда понадобиться. Дома больше вероятность что-то вспомнить, нежели лежа в белой палате и это самый весомый мой аргумент.
- Можно? - заглядываю в кабинет и вижу того самого человека, который вел карту Джона. Этот человек уже знает, что я спрошу – это видно в моем взгляде и жестах. Похоже, что мы договоримся с ним и уже сегодня наша квартира снова услышит голоса людей.
- Да, проходите…я знаю, что Вы хотите выписать мужа – ожидал этой просьбы. Я не против…документы могу подготовить уже сейчас.
Я ослышалась или он это и правда сказал? Не верится собственным ушам, но я держу себя в руках.
- Хорошо, я пойду сообщу Джонатану о том, что его выписывают…
- Да, конечно,- это были самые главные слова, которые я услышала за последнее время. Мы наконец-то сможем приехать домой, вместе. Выходя медленно из кабинета, я уже знаю, что через секунду побегу по белым коридорам. Тихие шаги раздаются среди больничных палат и останавливаются возле двери.
- Джон…тебя сейчас выпишут…
При этом на моем лице можно заметить явное воодушевление, как только дверь распахивается и есть возможность рассмотреть меня ближе. Глаза светятся счастьем и можно уже сказать одно – я не устала и полна сил.

+1

18

Я рад, что Александра не винит меня за то, что я сглупил. Но, кажется, она тоже немного смущена неловкостью ситуации. Я лишь могу надеяться, что и правда получится о чём-то договориться и мне не придётся расстаться с ней до утра. Не хочу её отпускать. Не хочу оставаться в больнице один. Александра внезапно подходит к стулу, оставляет на нём свою сумку и подождать её здесь, при этом исчезая в дверях палаты. Судя по всему, она что-то придумала. Я очень надеюсь, что это так. Хочется, чтобы наконец-то всё пошло так, как должно. Без ошибок.
Я снимаю халат – в палате душно или мне кажется? Машинально аккуратно сворачиваю его и оставляю в кресле. Что-то мне нехорошо. Голова снова начинает болеть. Массирую указательными пальцами виски и морщусь – мне бы пора уже привыкнуть к всё время возвращающимся между приёмами таблеток головным болям, но я не хочу. Сажусь на больничную кровать и прячу лицо в ладонях.
- Джон…тебя сейчас выпишут…
Вскидываю голову и вижу воодушевлённое лицо Александры, прислонившейся к дверному косяку. Даже глаза блестят, впервые за всё время. Кажется, она еле сдерживает улыбку. Мой мозг очень медленно обрабатывает информацию, до меня не сразу доходит смысл её слов.
- Выписывают? – рассеяно отзываюсь я. – Прямо сейчас?
Мне даже не верится в смысл этих слов. Неужели я, наконец, покину эти ненавистные стены? И не надо ждать завтрашнего утра? Нельзя передать словами как всё внутри меня возликовало от этой новости. Я готов был подскочить, броситься к ней и заключить в объятия. Но что-то меня удержало. Я лишь улыбнулся ей, показывая, как я рад этому.
- Я… Мне надо переодеться… Да… Это займёт пару минут… - встаю с кровати, рассеяно оглядываюсь, ища глазами сумку с моими вещами.
Вот она, у кресла. Там же и моя обувь, кажется. Надо переодеться, скорее переодеться. Мне так не терпится, словами не передать, даже дыхание перехватывает от нетерпения. Я даже забываю о том, что у меня болит голова. Александра понимающе кивает, наконец, позволив себе улыбку, берёт свою сумку со стула и говорит, что подождёт меня снаружи. Дверь за ней закрывается в тот момент, когда я поспешно выкладываю на кровать одежду из сумки. Джемпер, джинсы, шарф, тонкая зимняя куртка. Как Александре удалось всё это так компактно уложить? Я так не умею. Надо попросить у неё меня научить. У меня вечно что-то куда-то да не умещается. Мне это никогда не было дано. Пока я об этом думаю, уже застёгиваю молнию и пуговицу на джинсах и натягиваю сверху джемпер. Тороплюсь. От нетерпения даже пальцы не сразу справляются со шнурками на ботинках. Убираю футболку и штаны в сумку, подхватываю ею за ремень и беру в руки куртку. Оглядываюсь, последний раз окидывая палату взглядом, будто ища, не забыл ли что. На самом деле просто не сразу верится, что я отсюда ухожу. И больше не вернусь.
Выхожу в коридор, натягивая один рукав куртки. Александра ждёт меня там, как и обещала. В руках у неё какие-то бумаги. которые она убирает в сумку - наверное, документы о выписке. Она пытается скрыть радость, но глаза так и светятся при взгляде на меня. Я улыбаюсь в ответ, хотя улыбка моя выходит какой-то неловкой и даже губы как-то нервно дрогнули. Я рад и напуган одновременно. Мне не избавиться от этого чувства. Мы поедем домой. К нам домой. В наш с ней дом.
- Я готов. Пойдём, - на одном дыхании выпаливаю я.
Пальцы дрожат, когда я застёгиваю молнию на куртке и застегиваю пуговицы-кнопки. Чёрт, надеюсь, она не заметит моего волнения.

+1

19

Не знаю, как у вас это случается, но меня лично немного раздражает, когда люди смотрят на меня и спрашивают, правду ли я говорю. Но в этот раз было все иначе, я и сама не верила в том, что сейчас происходит и врач правда отпускает моего Джона со мной домой. Я даже позволила себе улыбнуться уголками губ и поспешно кивнуть на вопрос мужа. Почему-то в этот момент хотелось подпихнуть его руками по направлению к его вещам, как это делают тигрицы, подталкивая своих детенышей под попу, чтобы они пошли и поели. Но… но я просто показала жестом на дверь и вышла наружу, чтобы Джон смог переодеться и спокойно собрать вещи.
   Пока он меня не видит, я могу позволить себе легкую передышку и унять дрожь в руках, которая предательски захватывает каждую частичку моего тела. Нельзя так, я должна успокоиться и привести себя в нормальный вид, а то так и до паники не далеко. Ненавижу такие моменты, когда я не способна себя контролировать и выхожу за рамки самоконтроля. Глубокий вдох и тут я вижу врача, что идет по направлению ко мне. Хорошо все-таки, что он поторопился и не заставил нас ждать, я уже чувствую, как организм сдает позиции и требует человеческого сна. Даже я, не имея медицинского образования, понимаю, что сейчас я бодро выгляжу – из-за волнения, но через час это все исчезнет и начнется настоящая борьба меня и моего организма за сон.
- Миссис Кэмпбелл, распишитесь пожалуйста здесь и здесь. Это подтверждение о выписке мистера Кэмпбелла. Вам нужно будет периодически являться в нашу клинику и проходить определенные процедуры, и сдавать анализы. График мероприятий я вложил в файл, всего доброго.
Я расписалась, вглядываясь в ряды букв и проверила верность документы. В нем не содержалось никакой негативной информации или того, что могло вызвать подозрение. Поэтому я подписала бумаги и забрала все необходимое из рук мужчины.
- Спасибо…
Врач ушел, а мне оставалось убрать документы и ожидать своего мужа подле палаты. Правда он справился намного быстрее и вышел через минуту после ухода сотрудника клиники. На губах появилась снова еле заметная улыбка, которая отражалась и в глазах тоже. Что тут говорить, я была вне себя от радости, когда услышала то, что хотела услышать больше всего на свете. Да и на первом этаже, даже медсестры заулыбались в ответ.
- Мы скоро будем дома…
До нашего дома было недалеко, поэтому можно было прогуляться лишние тридцать минут пешком и подышать свежим воздухом. Без утайки скажу, что шла я сюда тоже пешком – позволило как-то освежить мысли и прийти в некоторое стабильное состояние.
Мы шли по полупустому тротуару, а я и не знаю, что сказать, дабы прервать тишину.
- Хорошая погода, правда?
Улыбнулась и посмотрела на мужа, что шел по правую руку от меня. Да, неловко вышло…
«Ничего умнее не придумала? Мда…надо же было спросить такую банальную глупость…»
Да и что тут оставалось сделать, только ударить себя мысленно по лбу и побиться затем головой об стенку, дабы более умные мысли явились мне.
- Мы часто совершали подобные прогулки…просто выходили из дома и шли, куда глаза глядят и ведут ноги…
Снова задумалась, прячу лицо в прядях волос. Я снова испугалась, что ляпнула что-то не то.

+1

20

Я шёл по коридору следом за Александрой, хотя и старался держаться рядом, но всё равно ориентировался по ней. Где выход из больницы я не знал. Пара медсестёр как-то странно проводила нас взглядом, о чём-то украдкой перешёптываясь и улыбаясь. Ох, кажется, мы с Александрой тут успели обрести «популярность». Мне стало сначала неловко, а потом я почувствовал лёгкое раздражение. Не знаю почему, но мне не нравилось такое отношение. Слова Александры о том, что скоро мы будем дома, отвлекли меня от этих мыслей. Я машинально улыбнулся в ответ. Главное не выдавать волнение, связанное с тем, что скоро я буду дома. Странно было осознавать слово «дом» как то, где я живу со своей женой. Мне и с мыслью о жене-то не свыкнуться никак, а тут ещё это. Чёрт, я чувствую себя параноиком. Надо, наконец, взять себя в руки.
Мы вышли на улицу, и я с удовольствием вдохнул морозный воздух. На улице стояла чудесная погода – безветренно, в меру прохладно, с вечернего неба медленно падают хлопьями снежинки. Время уже клонилось к ночи, уличные фонари мягким жёлтым светом освещали почти нелюдные улицы Нью-Йорка. Я засунул руки в карманы куртки и пристроился идти по правую руку от Александры в тот самый момент. Когда она спросила о погоде. Кажется, ей стало неловко за её вопрос. Да, он и вправду был забавен – один из тех вопросов, которые задаёшь, когда не знаешь что ещё сказать, но отчаянно хочется прервать тишину. Я невольно усмехнулся. Мне нравится её растерянная непосредственность.
- Да, погода просто чудесная, - сквозь смешок отзываюсь я.
Надеюсь, она не обидится. Ведь я не над ней смеюсь. Это больше нервное, мне надо как-то расслабиться. Она пытается взять инициативу разговора в свои руки, но снова смущённо осекается. Знала бы она как я теряюсь, может быть была бы и посмелее. Я не придумал ничего другого, как приобнять её, положив руку на плечо и притянув к себе. Мне казалось, что это должно как-то её приободрить и показать, что я, может, и не помню нашей с ней совместной жизни, но уж точно не кусаюсь и не буду её укорять за сказанное. Александра, кажется, не ожидала этого и сначала неловко ткнулась мне в бок, на короткое мгновение, потеряв равновесие. Я рассмеялся.
- Охотно в это верю, - как могу поддерживаю её попытки вести непринуждённый диалог. – Я никогда не был любителем общественного транспорта. А садиться за руль ради пары кварталов мне всегда было лениво. Да и пробки я терпеть не могу.
Хотелось что-то ещё добавить, но я не знал что. Да и что за ерунду я несу? Чёрт, никогда не замечал за собой неумения вести разговор. Наверное, сказывается ощущение неловкости, что меня не покидает, как бы я с ней не боролся. Перевожу взгляд с девушки на дорогу, не без удивления подмечаю, что узнаю маршрут. Мы идём к моей квартире. Ну да, конечно, мы живём у меня – этого стоило ожидать. Правда я немного растерян – мне моя квартира всегда казалась пристанищем для одного человека. А теперь нас там двое. Это теперь наша квартира. Странное ощущение от осознания этого. Приятное или нет - сложно сказать из-за волнения.
Пока я об этом думаю, мы с Александрой уже свернули на до боли знакомую мне улицу. Это одновременно успокаивает меня, но и в то же время волнует. И это волнение только нарастает по мере того, как мы поднимаемся на лифте на 7-ой этаж. Вот мы уже стоим у входной двери, Александра рассеяно копается в сумке, ища ключи. А я стою, переминаюсь с ноги на ногу. Надо унять волнение, а то даже кончики пальцев онемели. Как глупо, ведь ничего страшного меня за дверью не ожидает...

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » I will never let you go