внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 11°C
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Пара слов о женском терпении...


Пара слов о женском терпении...

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

- Marguerita di Verdi, Guido Montanelli
- больница, квартира Марго
- конец июля 2013 г., +34, знойно
- как спокойно забрать из больницы любимого человека, если прошло уже больше обещанной недели, и пару дней тебе было не до него? А если он мафиози, а ты консильери крупной Семьи?

+1

2

Машину едва веду. Устала, как собака подзаборная. Мне бы сейчас не за руль, а в постель на десяток часов, и просто выспаться. Два дня уже не была у мужа. Только и хватает, что писать ему смс. С ним Марион – так что хотя бы тут я могу быть хотя бы отчасти спокойна. Она, пожалуй, единственная, кому я могу доверить его не ревнуя, и не беспокоясь. Даже Агата, которой он сам доверяет, вызывает у меня нездоровые подозрения, хотя тут основную роль играет не ревность. Она до сих пор не оправдана передо мной за свое исчезновение, хотя, Джованни, похоже съел сказочку о Сирии не подавившись – что ж, его дело. В конце-концов – он босс, и ему решать, кого наказывать, а кого награждать. Подъезжаю к медицинскому центру – для мужа подготовлена машина. В его состоянии пока не желательно перемещаться в обычном транспорте. Швы еще очень свежие  переутомления.очень свежие – и если бы не приличная взятка, и содействие Марион – хрен бы кто его выпустил из больницы так рано. Я сама была против этого, но если Гвидо что-то решил – то и камнем изд головы это не выбьешь,  а мне уже не хватает сил с ним спорить - тут бы от переутомления не сдохнуть.
- Здравчту, милый, ты готов? - Похоже шутка ге достигает своей цели. Ну и правильно, что ему мне улыбаться, я его тут бросила одного на два дня, и еще внимания хочу.

+1

3

"Не уходи никуда..."  - Гвидо кажется, или его жена издевается над ним? Не только сегодня, а вообще в последнее время, печатая ему сообщения вместо того, чтобы позвонить - притом, что с двумя оставшимися здоровыми пальцами он и прочесть их не может без посторонней помощи, и приходится хвать кого-то только для того, чтобы нажать на клавишу и держать мобильник перед его лицом, листать экран, а затем диктовать ответ. Он и так унижен дальше некуда, но это ещё более унизительно - пускать кого-то постороннего в их личные переписки с женой. Даже Марион или Санчес. Одно дело - использовать кого-то, чтобы передать деловое сообщение, и совсем другое - если даже твоя личная жизнь проходит через третьи руки. Такая жизнь сравнима с тем же судном, которое под ним меняют периодически... чем строчить эти смски, лучше бы уж вообще ничего не писала, поступив так, как поступила с Дольфо - просто закрыв ему последний доступ к общению. К счастью, его пребывание в этой больнице, судя по последней из них, подходит к концу, он наконец-то сможет вернуться домой. Сейчас это почти сравнимо с тем, что он чувствовал, когда выходил из тюрьмы, правда, на этот раз он стеснён бинтами, а не наручниками, а встречи с адвокатами проведены по большей части и без него... что ж, хотя бы за это стоит Маргариту стоит поблагодарить.
За эти девять дней картина больничной стены въелась в память так хорошо, что, скорее всего, останется там на весь жизнь, а скудные развлечения вроде игры с Крис и кем-нибудь из других ребят в "очко", где кому-то приходилось брать за него карты, сами по себе напоминали о своей скудности. Впрочем, Монтанелли и здесь не сидел без дела - и телевизор внезапно оказался из безмозглой коробки с безмозглым содержимым в весьма интересного собеседника, стоило только настроить его на медицинский канал. Знания не бывают лишними. Даже если ты уже не занимаешься тем, чем прежде, и кажется, что они тебе уже не нужны - любые знания могут пригодиться в самый неожиданный момент. Кто знает, как повернётся жизнь в следующий момент - отправиться на больничную койку это далеко не самый неожиданный и кардинальный поворот. А человеческие внутренности на экране - детские сказки по сравнению с тем же самым, но по-настоящему... уж ему это было известно. Во всяком случае, он сам не был разложен на составные части, хотя и мог бы... Он должник Агаты. Да и Маргарита тоже, даже если не хочет признавать этого. В её истории про Сирию много пробелов, но на них легче смотреть с его нынешней позиции, нежели с позиции Джованни - он за них больше не отвечает, и если с Тарантино всё-таки выйдет что-то боком, они с Маргаритой за это не будут в ответе. А насколько и с кем сблизиться, они могут решать и за себя самих...
- Здравствуй. - ему не до дурацких шуток. Гвидо хочет поцеловать жену в знак приветствия, и хочет обнять её, но всё ещё почти не может шевелить руками; за эти два дня он соскучился - но не по её остроумию. - Я был готов уже давно... - только и бросает он ворчливо, глядя на неё. Глядеть и говорить - вот и всё, что он может делать в последнее время. И ходить под себя. Хотя и говорить всё ещё получается с трудом, но уже легче, чем в самом начале. А если уж по делу, то да, он готов к переезду - в свежих перевязках, подмытый, принявший лекарства, даже выбритый; он готов сейчас выдержать перелёт в Европу, не то, что несколько километров до её дома. Вернее, до их дома. Только его сына там не будет... И от этого пейнтхаус Маргариты покажется очередной его пирамидой. Гробницей, куда его положат, забинтованного, и так напоминающего мумию, перед этим прокатив на каталке по всей больнице, а затем - провезя в машине скорой помощи по городу, словно в колеснице, да ещё и сопровождением. Может быть, это кому-то могло бы быть даже приятно. Возможно, это и ему самому приятно в какой-то степени, но он слишком недоволен своим нынешним положением и отношением собственной жены к себе, чтобы признаться в этом даже самому себе. И одновременно - слишком соскучился по ней. Может быть, Монтанелли и капризничает, словно маленький ребёнок; но, чёрт подери, не у него ли, спелёнутого и едящего с ложки, есть на это право сейчас? Осталось только запихнуть соску ему в рот. Вот только если кто-то попробует это сделать, или хотя бы пошутит об этом вслух, Гвидо готов поклясться, он сделает так, чтобы ему переломали обе ноги в трёх местах, и ему даже с места вставать не придётся для этого...
- Ты плохо выглядишь, Мэг. - вместо того, чтобы возмущаться; его жена - деловой человек, все они люди деловые, и пожалуй, ему стоит просто простить ей эти два дня. Неважно, что ди Верди привыкла вертеться, словно белка в колесе - так или иначе, она продолжает это делать во благо Семьи и его самого. Монтанелли не хочет её задеть своими словами, просто пытается проявить заботу, хотя и сам выглядит ничуть не лучше, но у него на это есть другие причины. Марго же уже слишком давно выглядит не очень хорошо - с тех пор, как прилетела. Кажется, он начинает даже привыкать к этому, а это значит - всё совсем плохо. И либо его состояние вкупе с попыткой обеспечивать Дольфо внимание и безопасность так сильно изматывает её, либо она от него просто что-то скрывает... и надо что-то делать с этим, пока они оба не оказались на больничной койке. - Ты спишь вообще? - он не может приглядывать за ним, когда за ним самим нужен уход. Впрочем... доктора на всех хватит, если ему не нужно ходить - естественно, Гвидо не будет у неё дома лечить себя сам.

+1

4

- Знаю. - Не вижу смысла это скрывать. Я и, правда выгляжу совершенно отвратительно, несмотря на тщательно наложенный макияж и прияческу. Щекки ввалились, кожа бледная и с сероватым оттенком, появились подглазники – вообщем хуже меня выглядит только сам мой муж, который, впрочем, умудрился слегка набрать румянца за время лежания в койке.- За последние сорок восемь часов, спала часа два, и то в дороге. – Искренне улыбаюсь. Не хочу ему врать. Итак, заставаила его ждать, неостроумно шучу, и вообще выгляжу потрепанной и замызганной. В пору плюнуть и выбросить на свалку, чтобы не портила портила картину. Подхожу к нему ближе, и наклнившись целую – от него пахнет лекарствами и лосьон для бритья.- А ты прихорошился к отъезду… - Усталая улыбка, вряд ли скроет истинную усталость в глазах. Ну и плевать! Он должен понимать, что я пытаюсь сейчас совместить слишком многое, и потому вполне могу напоминать загнанную лошадь, которую стоило бы, пожалуй пристрелить. – Может тебе пару медсестричек с собой взять, милый? – Касаюсь поцелуем его уха, и тихо, без нотки иронии шепчу. – Я соскучилась, любимый. – Совсем не обязательно кого-то посвещать в подробности нашей интимной жизни.
- Тебя отвезут в мою квартиру. Там уже все готово. Мне ехать с тобой в машине?

+1

5

Гвидо выглядел не очень хорошо; но у него этому хорошее оправдание - он пережил нападение и боролся за свою жизнь в течение трёх дней, находясь в коме. Маргарита же снова доводила себя тем, что брала на себя слишком много всего и сразу, и тот факт, что он был как раз тем самым "слишком много", не давал ему покоя все эти два дня, пока общение с ней было очень ограничено. То, что его жена стала похожей на смерть, которая потеряла свою косу, стоило винить его самого, не сумевшего уберечь собственную задницу, и тем не менее, он-то действительно никак не исправлял то положение, которое сам и создал, не только восстановившись за неделю на больничной койке, но даже и набрав вес на больничной еде, какой бы жалкой пародией на их привычную домашнюю еду она не была; но в ней было даже больше калорий - впрочем, тяжело игнорировать такую заботу, если едва ли не треть персонала в той больнице, где он лежал, куплена Семьёй... Гвидо старался, как мог, чтобы его положение не выглядело так, словно он собрался просто отлежаться здесь. Так что выход из этой палаты, пусть и не своими ногами, можно было бы даже считать небольшой победой, если бы она давалась его стараниями больше, нежели стараниями его жены.
- Когда приедем домой, пойдёшь спать... - тон, который можно было бы считать приказным. По правде, Маргарита и без него отлично справлялась с тем, чтобы всячески гробить себя, и тот способ, который она использовала, чтобы обезопасить их сына, был ещё одним шагом в этом направлении - шагом, который она сделала сознательно, игнорировав желание Гвидо, не выполнив даже его просьбу, обрекая себя преодолевать ещё большее расстояние, когда ей хотелось увидеть Дольфо. Нет уж. Раз ему не позволено видеть своего ребёнка, то и ей нечего показываться ему в таком состоянии. Достаточно того, что его отец лёг на больничную койку с ранениями - не хватало ещё, чтобы мать легла рядом с ним, получив приступ от переутомления. - И пока не выспишься, никуда больше не поедешь. - а он... он просто будет лежать рядом и смотреть за ней, раз уж она сама не может построить свои дни так, чтобы и для сна нашлось время. И сам спать не будет, если понадобится... он-то и так целыми днями ничего не делал, лёжа в палате. Казалось, это вообще всё, что ему надо - просто смотреть на то, как спит его жена, в их доме; и ничего больше не хотелось - возвращение домой для него было нормой жизни, а не праздником, и устраивать по этому поводу что-то особенное Гвидо не собирался. И пусть только попробует хоть шаг на кухню сделать, чтобы его накормить, пока не отоспится... Он целует её в ответ, с жадностью, на которую только способен человек, не ощущающей постоянной ноющей боли только из-за лекарств, но вместе с её вкусом чувствует и вкус усталости, давно уже неизменно следующей вместе с ней. Они оба слишком устали за эти дни. Стресс и боль, пережитые совсем недавно, сложно победить достаточно быстро... запах от лекарств выветрится быстрее. Хочется в это верить, по крайней мере; он один способен нагнать тоску.
- Потому что мне есть, для кого прихорошиться... - Гвидо усмехнулся в ответ. Ей не стоило совмещать слишком многое... им всем достаточно уметь делать одновременно просто - многого, и не обязательно разбиваться в лепёшку, стараться сделать всё сразу, в этом ведь и состоит прелесть их образа жизни, то, ради чего многие идут в их среду - получать, почти не работая. В данном случае, даже самый бедному из солдат было лучше, чем им - он не отвечал почти ни за что... - Что значит, "может"? Кто-то ведь должен меня лечить. Я уже договорился обо всём. - он отозвался со всей серьёзностью. При всех тех связях и долях, что Торелли имели в сфере медобслуживания, найти для себя временного домашнего врача не составляло особенного труда, особенно тогда, когда временно Гвидо сам стал частью этой сферы. Впрочем, он и раньше был ей, в какой-то степени. Маргарите не придётся ухаживать за ним больше, чем нужно; он уже отыскал себе и медсестру, и доктора, как бы сильно она не собиралась ревновать своего мужа к ним. Ревность сейчас не так важна, как необходимость поправиться и встать на ноги. А её уход, каким бы качественным он не был, не заменит профессионального...
- Я тоже... - Гвидо слегка приподнял руку, слабо коснувшись её талии, когда она коснулась губами его уха, хотя и собственных прикосновений почти не чувствовал. Да, он соскучился по ней, и переживал за неё и её состояние не меньше, чем она - за него, где бы не находилась и чем бы не занималась за эти дни. Поскольку знал, хоть и не в деталях, чем ей приходится заниматься... все они занимались одним и тем же, и все ходили по краю пропасти. Он сорвался, но выжил, и пока карабкался назад - как ни странно, шансов сорваться снова было меньше. Чего нельзя было сказать об Омбре - она шла наверх достаточно уверенно, но слишком долго не отдыхала.
- Конечно... почему ты спрашиваешь? - где ещё ей находиться, как не в его машине? Вопрос его даже смутил - как будто Гвидо мог её просто выгнать из машины, которая его повезёт домой; вернее, он вполне мог это сделать - но, естественно, не хотел, не потому, что её присутствие было жизненно важной необходимостью, а потому, что не было причин, по которой её не должно было быть в этой машине. Просто потому, что он любил её, жил с ней в одном доме... просто был с ней.

+1

6

Улыбаюсь ему. Он еще и командовать пытается, знал бы он как смешно смотрится со стороны - замотанный, с блестящими глазами и странным, лихорадочным румянцем, не способный, даже руки нормально поднять, а ту да же - командовать. Смешной и такой любимый, свой, родной. Вздыхаю, чувствуя как хочется, чтобы он поднялся и крепко обнял меня - этой малой радости мы будем лишены еще достаточно долго, но хотя бы целоваться, чтобы чувствовать друг друга мы можем и это радует. Вкус его поцелуя горьковатый, но такой желанный - организм отзывается протяжной болью - здравствуйте гормоны и ваши побочные эффекты.  Мягко отстраняюсь, чтобы Гвидо ничего не заподозрил - ему явно не нужно сейчас очередного повода для нервов.
- Хорошо, команданте. Сделаю так, как вы прикажете. Даже оставить вас голодным? - Ухмыляюсь одними глазами, губы чуть сжаты, а в теле - словно желание срочно выполнить приказ. На самом деле спать хочу - просто зверски. И я бы отправилась спать сразу после переезда, даже если бы Гвидо не"приказал".  Я сама прекрасно понимала, что мне нужен сон. Впрочем, мне еще предстояло обрадовать Гвидо тем, что спать мы будем в разных комнатах. Для его удобства была приготовлена одна из самых больших комнат моей квартиры, переоборудована, и подготовлена для того, чтобы раненный не скучал ни минуты. Даже тогда, когда я сама будузанята делами. Я банально боялась спать рядом - что бы во сне не отдавить ему что-либо, да и не провоцировать на негативные ощущения.
- Вот так всегда. - Притворно надуваю губы, отмечая, что все уже собрано и готово к транспортировке. Киваю появившейся в дверях медсестре - сейчас его будут переносить на каталку, и перемещать к машине. По всему пути следования уже расставлена охрана, которая не маячит, но вполне способна нанести упреждающий удар  в случае чего. Уж одеть людей в белые халаты мне мозгов хватает. - Может вам отдельный домик, что ты там с медсестрами отдыхал? - Это мало похоже на ревность, скорее, не слишком удачный юмор. Мы оба понимаем, что от медсестер он может получить сейчас разве что лекарства и судно, а потом.... а потом ему не останется времени для отвлечения. Вот уж это  я ему гарантирую. Зарядка для размятия шрамов ему будет очень жесткая.  Почти акробатика. Ехидно ухмыляюсь, и отхожу, когда заходят два дюжих медбрата.
- Ну мало ли, вдруг захочешь побыть наедине с медсестрой какой... - Продолжаю дурачится, контролируя перемещение Гвидо на каталку. - Ну что, поехали к машине,  милый?

+1

7

Сложно сказать, что она видела смешного в общении двоих больных людей - а в её состоянии здоровой Маргариту назвать как-то не поворачивался язык - но шутка была в том, что Гвидо было плевать, насколько он выглядит смешно, насколько вообще смешно всё выглядит вокруг него - связь с консильери, общий с ней ребёнок и тот способ, которым мать спрятала их друг от друга, его новая должность в Семье, вся его жизнь в последнее время напоминала театральное представление в жанре трагикомедии; но, несмотря ни на что, она продолжалась, давая шанс оплатить по всем счетам, вот что было на самом деле важно. Впрочем, Гвидо был готов даже к тому, что его история завершится слишком внезапно, и потому позаботился о том, чтобы как можно больше счетов было оплачено и после его смерти. Если китайцы всё-таки захотят доделать дело, и у них это получится, ответственность за планы на казино "Piramiza" полностью перейдут к Маргарите и Агате... он же всё равно не нужен им там в таком состоянии, хотя и рад был бы подорвать состояние Хонга лично.
- Я не голоден. - его уже и здесь накормили, и хотя аппетит у Монтанелли был не особенно хорошим в больнице, он старался есть нормально, прекрасно понимая, что организму нужна пища, чтобы он мог восстановиться быстрее, а потому запихивал еду в себя, даже не чувствуя её вкуса. Дома, конечно, будет по-другому, но он не хотел наслаждаться обедом засчёт того, что Маргарита будет мучиться от недосыпа; в таком случае её домашняя еда будет ещё более невкусной, чем больничные пайки. Впрочем, даже и кроме Омбры будет, кому приготовить обед или ужин, было бы только желание, раз уж в их доме вообще будут какое-то время находиться посторонние.
- Даже не говори при мне об отдельных домиках... - проворчал Гвидо, нахмурившись. Он знал, что у Маргариты есть неиссякаемый запас таких домиков - хватит, чтобы всем Монтанелли раздать по одному, отделив друг от друга; он всё ещё не простил ей такого поступка с сыном, и одних только телефонных разговоров ему было мало. Никакие медсёстры ему не заменят жену и сына, даже если бы у него возникло желание что-либо поменять... даже если бы он был похож на большинство своих старых друзей - никому из них любовницы тоже никогда не смогли бы заменить семей. Семьи - жёны, дети, родители, вот что было для них священно; любовницы были всего лишь вещами, такими же, как автомобили, мебель, украшения, и далее по списку - ими мерился только престиж. Гвидо давно уже видел достаточно далеко, чтобы обойтись без этой мишуры, он был слишком прагматичен и хотел видеть только то, что действительно существует - благодаря тому, чем занимался тридцать предыдущих лет.
- Я и так был с ними наедине два дня. А с моей женой мне наедине можно побыть, хотя бы полчаса, пока до дома не доедем? - у него не было такого настроения дурачиться, хотя и сам её вопрос казался дурацким - зачем она вообще приезжала, если не хочет ехать с ним в одной машине? Проконтролировать его переноску смогли бы как-нибудь и без неё. Ему нужен был не контроль, а внимание - и раз уж он оказался здесь в положении богатого ребёнка, то и желания его были соответственными - он бы видеть своих родных чаще, нежели нянь, охранников и учителей, только и всего. Не то, чтобы компания Санчесов и остальных ребят ему была неприятна, как раз наоборот - без них он чокнулся бы здесь окончательно, но... что тут объяснять - семьи и друзья это просто разные вещи. Гвидо замолчал, давая санитарам сделать своё дело, занимая своё положенное место на медицинской каталке.
- Могла бы и не спрашивать... - не для того же он перелез сюда с кровати, чтобы просто теперь лежать на ней - Гвидо потому и мечтал это сделать, что хотел смыться отсюда как можно быстрее, дав и себе, и больнице работать в более-менее нормальном режиме. Глухой звук колёс, катящихся по полу клиники, был сейчас музыкой для его ушей - он указывал путь к началу его свободы, хоть до неё было ещё довольно далеко - пройдёт немало времени, пока он не сможет ходить, и ещё больше - пока самостоятельное передвижение будет действительно самостоятельным... одной ногой он вполне может шевелить и сейчас, она чудом осталась здоровой, но вот второй досталось. Кажется, теперь уже ему придётся подружиться с тростью в будущем.
Скорая помощь... снова. Только теперь они поменялись ролями - он был больным, а она за ним приехала. Ещё одна идиотская традиция, связанная с больницами. Почему-то почти половина важных вещей в их жизни происходит именно здесь, и в этом совершенно никакой логики.
- Как там Дольфо? Ты была у него? - спросил он, оказавшись за закрытыми дверями, где их немногие могли бы слышать. Разумеется, Марго была у него... себе-то она могла это позволить, в отличие от своего мужа - её поступок привёл к тому, что Гвидо начал ревновать ребёнка к его матери, и ни к чему больше. И это было настолько глупо, что злило его ещё больше, и эту тихую злобу он почти не мог подавить в себе. Только собственные бинты, наверное, его и удерживали от более активных действий, чем вопросы.

+1

8

- Вот так всегда. - Снова ухмыляюсь, при чем достаточно зло. Странно, вот когда внезапно хочется о нем заботиться, он все делает так, что бы это желание моментально отошло на второй план, да еще и с неприязнью, которой вообще не должно быть по отношению к Гвидо. Забавно, внезапно вспомнила, как медсестра не хотела меня пускать к нему, когда я вернулась из Лиссабона - никого не волнует как долго и часто мы спим вместе, все хотят официальный штамп увидеть в наших паспортах. И не стоит сомневаться, что медсестра видела что штампа у него нет, и вполне могла заинтересоваться столь явно не бедным мужчиной. А может, у нее просто у самой брак неудачный, и она желает испортить жизнь всем остальным, чтобы мало не показалось. Глупые мысли. - А я между прочим, приготовила паэлью... - Не спрашивай только когда, я уже и сама не помню как ее делала, слишком была занята голова мыслями, а глаза слипались, и готовить я взялась, что бы не уснуть на ходу. На редкость странное состояние, если честно. Пожалуй, муж прав - мне стоит просто выспаться, и немного отдохнуть. - С розмарином, и шалфеем... - А это я уже дразнюсь. Есть самой не хочется давно, как-то вообще умудрялась эти два дня есть более-менее нормально. А вот со сном так не получается, увы...
- Ну почему нет, милый? - у меня какой-то редкий под длительности приступ язвительности и сарказма. Иду рядом с каталкой, не мешая санитарам, но и не уходя из поля зрения мужа. В чем-то он прав, количество всяческих мест для пряток у меня просто зашкаливающее. Но это осталось еще с момента работы киллером - порой нужно иметь не один десяток "лежбищ", а продавать их как-то руки не доходят, вот  и выходит, что в мои домики можно расселить не только всех Монтанелли, но еще и большую часть Семьи Торелли.
- Все можно, дорогой. - Сажусь  в машину, и беру его за руку, ну точнее за два здоровых пальца, надо стараться не нажать на другие - совершенно не желаю причинять мужу боль, во всяком случае - физическую. Моральную, похоже, уже причина, запретив ему видеть Дольфо хотя бы до частичного выздоровления. Но я свое мнение не поменяла - шокировать сына видом немощного отца - не самая лучшая идея. И буду стоять на своем вопреки всему.
- Да, вчера была. Хорошо, но скучает. Гоняет по двору на электроцикле. - Не уточняю, что это подарок Освальдо - лучше лишний раз не привлекать к этому внимание. Не хочу чтобы муж ревновал и беспокоился. Все-таки такие вещи обычно дарят родители.

+1

9

Мест, где можно спрятать кого-нибудь или что-нибудь, вовсе не только у киллера может быть навалом - пожалуй, что элементу организованной преступности, как вида, такие убежища даже нужнее, поскольку убийства - только одна из частей её деятельности, чаще всего - вообще вынужденная часть работы. У Гвидо тоже были такие укрытия, тем более их стало больше сейчас, когда он в возрасте, в котором пора бы уже близиться к закату карьеры, внезапно пошёл на повышение. Разница была в другом - он, как и большинство мафиози, не держал эти большую часть укрытий в своей собственности, чтобы они не могли всплыть в тот момент, когда он сам всплывёт; он не мог их продать, поскольку не имел на них юридических прав - лишь права фактические, и потому не мог бы их лишиться юридическим способом. Квартира Маргариты время от времени тоже была некогда подобным укрытием для Торелли или тех, кто с ними сотрудничал, до тех пор, пока она не вернулась из Рима. Использование имеющихся ресурсов для получения как можно большей выгоды и минимум информации об этих ресурсах для тех, кто не имеет к ним отношения - вот ключевая особенность успеха Мафии, как явления, и зарок её пресловутого бессмертия. А большое количество собственности привлекает ещё большее внимание, вот почему Гвидо не стал бы расселять своих гангстеров по её домикам - это было слишком просто, и сразу стало бы видно если не того, кто за это "расселение" в ответе, но коменданта этого криминального "общежития" - уж точно. Ему самому было комфортнее в шкуре представителя крепкого среднего класса, который поддерживается государством - которое он сам же и обворовывал; под бараньей шкурой скрывался волк, но прицелиться для пастухов в этом случае всё равно труднее, поскольку даже смертельный залп дроби для волка может зацепить нескольких овец вокруг. На этом примере как раз и можно выстроить работу любой спецслужбы - "фальшивую" овцу стараются вывести из стада и увести от него как можно дальше прежде, чем спустить курок. Но у волка всегда остаются зубы и когти; овечья шкура - тоже далеко не всё, что у него есть.
- Уверен, паэлья нас дождётся... - без них двоих её никто не съест; а есть её в одиночку, пока Маргарита не проснётся, Гвидо всё равно не будет, даже если проголодается за время её сна. И не потому, что не сможет, а потому что не хочет есть её в одиночестве... Для них двоих это слишком важное блюдо; и то, что Маргарита приготовила его именно сейчас, и как тот факт, что она дразнилась - весьма немаловажный элемент в их взаимоотношениях. Ещё одна хорошая традиция...
- Потому что я сейчас Санто попрошу воткнуть тебе иголку в вену и устроить рядом со мной... - Гвидо указал взглядом на одного из stopalieri, которых Маргарита собрала сюда, одев в костюмы больничного персонала - может быть, кого-то эта маскировка и проведёт, но Монтанелли знал в лицо и по имени слишком многих. Впрочем, сам маскарад, когда среди медбратьев, санитаров и врачей вдруг появилось много итало-американцев с откровенно бандитскими рожами, не казался ему убедительным; хотя это было лучше тех же бандитских рож в кожанках и костюмах, пожалуй - так они кажутся менее страшными.
Монтанелли согнул здоровые пальцы, образовав своеобразную сцепку с пальцами Маргариты, и весьма сильную - насколько вообще это возможно при том, что гнутся только мизинец и указательный; боль была не причём, Гвидо принимал обезболивающие вовремя, да и напряжение в здоровой части тела не вызывала боль в повреждённой; Омбра могла бы не бояться навредить ему  случайно, и он не был так уж немощен, как ей казалось, несмотря на то, что передвигаться действительно не мог. Впрочем, он смог бы, если бы сильно захотел - настолько сильно, что не побоялся бы разорвать швы, которые непременно разошлись бы в этом случае, и расшевелить трещину в кости. То есть - если бы это стало вопросом жизни и смерти, Монтанелли, разумеется, смог бы попытаться избежать смерти ещё раз таким образом... или спасти чью-то жизнь, особенно если это будет жизнь кого-то из близких.
- Купила ему подарок? - Гвидо улыбнулся. Хорошее решение - пусть хоть что-нибудь его отвелчёт, хоть на какой-то промежуток времени... не в деньгах дело - им уж точно незачем экономить и считать копейки. Оставлять большие суммы как раз нежелательно для них... счёт должен быть почти пустым - финансы нужно отправлять в оборот или превращать во что-то, что труднее унести или же означает что-нибудь большее, чем деньги. Монтанелли не раз говорил себе, что делает слишком мало подарков своей жене и сыну; но Маргарите было трудно что-то дарить - она была частью общего дела, а не просто женщиной, и могла сама заработать на то, что ей нужно. Впрочем, он мог бы попытаться удивить её... прямо сейчас. - А у меня есть кое-что для тебя... Нагрудный карман пижамы. - там был лист, сложенный вчетверо - документ со множеством граф и большим количеством текста, несколькими печатями и подписями, одной из которых была подпись самого Гвидо - едва узнаваемая; было заметно, что ручку он держал в основном всё теми же двумя пальцами... - Осталось заполнить две графы - название и имя владельца. - документы о собственности. Яхта ждала своих хозяев в порту Сан-Франциско уже несколько дней, хотя могла бы прождать и ещё; доставить её в Сакраменто не так уж просто, учитывая, что моря здесь нет. Он делал Маргарите подарок - кое-что большее, чем колье; кое-что, что могло одинаково обрадовать и женщину, и гангстера; кое-что, что она могла бы оставить себе или отдать кому-то - просто вписав не своё имя.

+1

10

Ухмыляюсь, ну что я могу сказать моему мужу - никто не знает лучше него всех тех, кто окружает его в его власти. Улыбаюсь мужу, касаясь его лица на мгновение, чтобы он чувствовал мою близость, даже сейчас, когда меня отделяют от него километры бинтов, и швы, а еще каталка, и ощущение глухой усталости и безысходности. Ему бы действительно пару медсестер - а мне еще десяток часов в сутках, что бы дышалось легче, и оставалось время на поспать. Хотя, кому я вру?
Я ведь  и тогда буду заниматься делами, возьму еще заказы, а потом просто свалюсь у ног мужа кулем, и сдохну от переутомления. 
- Вот только неопознанных капельниц не надо, милый. Я честно лягу спать. Тебя устрою и лягу... - УЛыбаюсь, думая,  как бы ему сказать, что спать мы будем в разных комнатах. Что для него оборудовали нашу спальню, а я перебралась  в гостевую - неудобно, конечно, спать  в собственном доме в гостевой, но это лучше, чем на раскладушке мешать больному мужу лечиться и отдыхать. В конце-концов я работаю столько, что он просто не будет видеть меня спящей.  Работа - хороший метод отвлечься от проблем и возникающих постепенно вопросов. Тем более, что к тому что  уже есть, намечается огромное добавление - месть Гвидо за покушение на него, а значит - придется многое отложить или перенести на потом.
- Да, купила. Он пару раз  уже пытался залезть на мой, пришлось во избежание, сделать ему полезный подарок. И что там? - Забираюсь  в карман его пижамы, на мгновение оставляя пальцы в нем, что бы почувствовать биение такого знакомого сердца. Беру бумагу, разворачиваю, начиная читать и, кажется, теряю улыбку. Это, конечно, роскошный подарок - с ним мало что сравнится, хоть  я никогда и не задумывалась о  покупке плавсредства, но ...
- Гвидо, ты с ума сошел?! Это шикарный подарок, но стоило ли это делать? - Я смотрю на него и даже не знаю что сказать, чувствуя себя какой-то наложницей или нищенкой вытащенной из грязи в князи - такую вещь просто так не дарят. И у меня руки слегка дрожат, и чуть сжимаются пальцы от странного ощущения. Наклоняюсь и повинуясь порыву, целую мужа, долго и с наслаждением, что бы этим поцелуем сказать все то, что я не могу сформулировать словами.

+1

11

Его власть - сейчас уже почти ничто, кроме воспоминания, однако - память может жить вечно. Помнить как можно больше людей, имён, фактов, даже незначительных на первый взгляд - это никогда не бывает лишним; информация - вот ключ к мировому господству, только не все умеют ей пользоваться, и ещё меньшие - использовать её вовремя и правильно. Как сейчас, например, вспомнив имя человека, лицо которого промелькнуло перед ним на пару секунд и исчезло где-то позади... власть кончилась с выходом из тюрьмы Джованни - память осталась; и не только Гвидо ещё помнил себя самого, как босса Семьи, устанавливающей правила в Сакраменто. Вполне возможно, кто-то и хотел бы, чтобы всё осталось так, как было при его руководстве, а возможно, и нет; но здесь Монтанелли вполне готов был уступить молодым - он сам не должен был быть лидером. Но боссом или не боссом, он отомстит за своё состояние, за слёзы Маргариты, выплаканные или нет, за каждую нервную клетку, потраченную похищенным ими сыном - и предстоящее ограбление казино Вэя только первый шаг его вендетты. Его личной вендетты.
Он улыбнулся на её обещание... пусть и звучало наивно, но смысл был в этом вполне объективный. Ей вполне серьёзно нужно было выспаться, а его, взрослого мужика, отца троих детей, какое-то время действительно на полном серьёзе придётся укладывать в постель, пеленая как ребёнка, и меня под ним судно - спасибо, хоть не подгузники.
- Он быстро растёт... - он снова вернулся к нерадостным мыслям. Дольфо растёт слишком быстро, Гвидо не поспевает за ним - не говоря о том, что уже пропустил слишком много; и он всё ещё пропускает слишком много, прямо сейчас, когда Маргарита намеренно прервала их общение. Потерю общения с близкими - это невозможно ничем восполнить или заменить... это слишком тяжело было простить Маргарите раньше, и совсем невозможно - сейчас. Снова та же самая информация... сын теряет важную часть сведений об отце, отец - о сыне, и это ещё даст свои горькие плоды в будущем... Монтанелли не хотел этого. И как мог старался доказать Маргарите, что она поступает неправильно, что не так страшно увидеть отца бессильным, чем уличить его в трусости или слабости... Гвидо не был слабым - слабым было только его здоровье, но и оно медленно, но верно шло на поправку.
- А ты посмотри...
- он улыбнулся, чувствуя, как замерли её пальцы на миг, и зажмурился, почти сродни довольному коту. Но это ничто с предвкушением её удивления, когда он смотрит на её лицо, открыв глаза... Гвидо знал, что однажды сможет её удивить чем-нибудь, найти что-то, что будет достойным - а не шикарным или просто дорогим - подарком для неё. Для просто дорогих вещей у них обоих достаточно денег - и они могут сами купить себе всё, что захотят. В их случае, чтобы сделать хороший подарок, нужно проявить больше фантазии - вот что Монтанелли понял однажды... не так уж давно.
- Стои... - Гвидо не ожидал от неё столь бурной реакции, и даже опешил слегка, когда она вдруг столь жадно коснулась его губ, увлекая в долгий и сладостный поцелуй, на который он даже не сразу ответил, не успев отреагировать как следует, не договорив фразу; и едва не задохнулся в этом поцелуе - Омбра в прямом смысле чуть не задушила его от радости... - Дыфать дай... - пробубнил он ей в губы, понимая, что лёгкие начинает уже сводить - наполовину от недостатка кислорода, наполовину - от распирающего их смеха, который, конечно, ничуть не был насмешкой над восторженной женщиной, просто перспектива выжить в подобном нападении и умереть от благодарного поцелуя своей жены была и впрямь... несколько забавной.
- Я не сошёл с ума. Я знаю, что я делаю... - прошептал Гвидо, едва успев отдышаться. Он достаточно заработал за четыре месяца управления всей Семьёй, чтобы иметь возможность достаточно потратиться, не показав своих счетов никому, кто не должен был их видеть - пусть копы, политики и журналисты считают, что мафия обнищала, ничто не препятствует дать им возможность покоиться в собственных заблуждениях... у Торелли хватит денег, чтобы позаботиться о себе, как бы сильно их не потрепало. Просто потому что деньги - это далеко не всё. Яхту можно считать авансом - взяв это казино, они заработают ещё на четыре таких же, если не больше, но для Гвидо главное, что это выбьет почву из-под ног Вэя, позволив нанести следующий удар. Хонг ошибся, не сделав с ним то же самое; и повторять ошибок своих врагов Патологоанатом не собирался.
- Эти желтомордые суки её ещё дважды окупят... - Монтанелли умыльнулся, блеснув глазами. Кажется, у них наконец-то появилась хоть какая-то общая тема, не вызывающая споров и разногласий... они оба были частью Семьи, оба приносили деньги для Семьи - и относились к этим деньгам одинаково. Предстоящее ограбление словно бы говорило о том, что они вместе заработали на эту яхту; и новенькое плавсредство вдруг заочно становилось символом их благополучия. Они ещё отправятся в путешествие на ней в будущем, и там уж точно единственной работой для них будет ловля рыбы - и спать им можно будет сколько захочется...
Гвидо отдышался и потянулся к Марго за новым поцелуем.

+1

12

- Ты просто сумасшедший... -  Отстраняюсь и даю ему отдышаться - кажется я и правда слегка увлеклась этим поцелуем - ему-то хорошо бы еще и дышать периодически, тем более, что он все еще довольно слаб, а я вот забываю об этом иногда. Глажу его руку, глядя на него кажется совсем заблестевшими глазами, и даже кажется забыла про свою усталость ненадолго. На самом деле я сама могу купить себе яхту - и не одну, но мне никогда не  приходила в голову подобная идея. Может потому что совсем не оставалось места для романтики в моей жизни? У нас и с Гвидо не было особой романтики... даже банальной свадьбы не было, просто  в определенный момент, мы стали называть друг друга мужем и женой. Грустно.
Возвращаюсь  мыслями к яхте, потому что иные мысли моментально загоняют меня в состояние апатичной усталости. А мне нужно еще продержаться до дома, и до кровати.
- Да, растет он очень быстро. Он умненький мальчик, и думаю, очень быстро выбьет из меня машину. Ну или из тебя... - Фыркаю, и устраиваюсь по удобнее - все же сама сижу на небольшой не слишком удобной скамейке, а водитель машины - кажется родственник самого Шумахера. У Гвидо-то каталка с амортизацией, а вот с амортизировать удары попкой об деревянную скамью вряд ли получится.
- Ты все-таки хочешь осуществить свою месть сейчас? - Мне не нравится, что он собирается перенапрягать свое и без того измотанное тело, и заниматься  планами мести, вместо того, что бы выздоравливать. - Ты не слишком торопишься, милый? - Касаюсь  его руки, и замираю на мгновение - здравствуй спазм - мне явно нужно срочно показаться врачу, слишком участились побочные эффекты моего лекарства, и скрывать их от мужа будет слишком сложно, учитывая то, что теперь он будет совсем рядом. Считаю ритм сердца и медленно расслабляюсь, чувствуя как деревенеют мышцы, и становится совершенно не до ласк и игр. Заставляю себя совсем расслабиться, и снова улыбаюсь мужу.
- Торопливы ты, мой.. - Наклоняюсь и снова жадно целую, хоть  и чувствую что запал почти прошел от неприятной ломоты во всем организме.

+1

13

Забавно, но романтика - как раз последнее, о чём думал Гвидо, занимаясь покупкой этой яхты, как и свадьбы, и свадебные путешествия. Он пытался найти идеальный подарок - способный порадовать Маргариту, как женщину и как его жену, и одновременно поощрить её, как одного из своих ближайших подручных, выразить благодарность за всё, что она сделала для него за последнее время; найти что-то, что могло бы быть практичным и полезным, а не просто дорогим и красивым, и одновременно - дать ей что-то, чего у неё не было ранее. Неважно, по каким причинам - потому, что она никогда не думала об этом, потому что не доходили руки, или просто обходилась без плавсредств ранее, выполняя свою работу... Похоже, ему действительно удалось её впечатлить, так или иначе; и сейчас безымянная яхта, стоящая на якоре в Сан-Франциско, была маленьким кусочком их территории, где существовали только их правила, пусть даже это было довольно далеко от них в данный момент, и пусть потерять эту территорию можно просто вписав другое имя в бланк - вот что лишало этот подарок семейного акцента: Гвидо давал ей выбор, оставлять ли плавсредство в их собственности или пустить в оборот любым способом. Он не был сумасшедшим - он был гангстером со стажем в большую половину своей жизни.
- Лучше уж из меня или из тебя, чем из какого-нибудь случайного автовладельца... - усмехнулся Гвидо в ответ. Старший брат Дольфо просто сам взял то, что хотел, не прося об автомобиле, и Монтанелли совсем не отметал тот факт, что и второй "умненький мальчик" однажды потянется за первым... он не удивился бы. Вся чета Монтанелли были уголовниками на протяжении многих лет, если не сказать - веков; хотелось бы, чтобы у Дольфо действительно было, с кого брать пример - хотя едва ли и Маргариту или Освальдо можно было бы считать таковыми. Не нужно быть социологом, чтобы предсказать самый вероятный из вариантов его будущего. Впрочем, Гвидо не сказал бы, что в этом есть только плохие стороны - это всё же лучше, чем вкалывать на государство за те жалкие гроши, что оно предлагает. Впрочем, Дольфо пока играет только с игрушечными машинками, и стоит запомнить это так, как есть - дети действительно растут очень быстро. Это несколько тяжело, учитывая, что Маргариты не даёт ему насладиться этим моментом...
- Нет, не сейчас... ещё не всё готово. - он и не собирается напрягать тело - ему вполне достаточно напрячь и голову, чтобы всё спланировать. Оказавшись в их квартире, Гвидо лишь продолжит следующий этап подготовки к ограблению; с предыдущим он управился и находясь в больнице - встретившись с Лин, как и планировал, и дав ей сценарий её роли в этом ограблении; который она уже успела выполнить, уйдя со сцены - теперь Монтанелли знал, куда пойдёт удар дополнительной группы. - Но уже скоро. - основная и дополнительная группы были уже сформированы, оставалось только скоординировать людей и подготовить всё к удару - начиная от оборудования и оружия, которым они воспользуются, и заканчивая способом, которым команда прибудет в Лос-Анджелес и в само казино. Это и есть самый сложный этап, и спешка здесь - плохой друг; одной ошибки достаточно, чтобы Монтанелли потерял всех сразу - и Маргариту, и сына, и Агату, и обоих Санчесов. Гвидо нечасто приходилось планировать налёты, уж тем более - такого масштаба, и к делу он подходил со всей ответственностью, тем более, что он в больнице он имел достаточно времени, чтобы всё обдумать и просчитать. Он охотно ответил на её поцелуй, стараясь удержать её ладонь в своей, но при помощи только двух здоровых пальцев это удавалось с трудом.
Гвидо почувствовал, что автомобиль остановился, ещё раньше, чем они завершили поцелуй - как он и предполагал, дорога много времени не заняла. Взглянув на Маргариту, он выпустил её руку и расслабился, приняв спокойную позу, чтобы его могли на каталку и ввезти в подъезд; сощурился, когда солнечные лучи упали на его лицо, и улыбнулся - казалось, что он так давно не видел солнца... и ещё какое-то время не увидит, пока будет лежать в комнате - оно скрылось, когда он миновал дверной проход, сменившись на лампу в лифте.
- Что это ты сделала с гостиной? - Гвидо повернул голову, заметив изменения, когда его провозили в комнату. Было очень похоже на то, что в зале кто-то поселился, пока его не было - если это так, странно, что Маргарита ничего не сказала; он пока не собирался подозревать её в чём-то - вполне возможно, что она просто наняла охрану для себя - это довольно мудро, учитывая, что вообще происходит вокруг. И если бы Омбра и завела любовника, она бы уж точно скрыла все улики, зная, что её мужа привезут сегодня - и более того, привезут в её сопровождении и по её команде; выдать себя так легко мог кто угодно, но только не она. О том, что она решила спать отдельно от него, Гвидо даже и подумать не мог.
Он задержал дыхание на пару секунд, когда его вновь переместили, и улыбнулся, почувствовав под спиной мягкое... мягкое не по-больничному, а по-домашнему - прошло всего пару недель, а казалось, он отмотал ещё один небольшой срок в тюрьме.

+1

14

- Тебя смущает то, что наш сын со временем может уподобиться своему старшему брату, или мне? - В моем голосе явно звучит удивление. Еще  до рождения Дольфо я решила, что ничего не буду от него скрывать, и уж тем более - не позволять ему самому выбирать на какой путь ступать, и самостоятельно наступать на свои собственные грабли.  Не дожидаюсь ответа, получая более приятный ответ от мужа в виде поцелуя,  и жадно отвечая на него, мягко сжимая его руку, и просто заставляя себя отвлечься от любых мыслей, кроме тех, что связаны с Гвидо. Возможно,  в нашем вынужденном воздержании есть толика смысла - все же муж не молод, а моя активность порой слишком шкалит, я хорошо это понимаю, но не позволяю себе расслабиться и завести любовника, а потому мысли Гвидо о том, что  в своей гостиной я могла поселить любовника, я бы точно высмеяла, рискни он высказать их вслух. Во первых, с конспирацией у меня все прекрасно, раз за двадцать лет ни разу не попалась на своей работе, во вторых, я банально не могу позволить своей совести заткнуться и молчать, если тело вдруг потребует мужчину иного, нежели тот, что так трогательно сейчас изображает мумию на каталке, и делает героический взгляд, словно собирается вот-вот вскочить с постели, и растолкав всех медсестер и медбратьев, самостоятельно внести свою каталку в комнату.
- Ее переделали для меня. Я пока буду там спать. - Устало провожу рукой по лицу, убирая спутанные волосы. Я дома... хочется в ванную, теплого вина и спать. Так долго, как позволят в этот раз дела. Впрочем, весь сегодняшний и большую часть завтрашнего дня я освободила для мужа. Так что можно спать со спокойной совестью.
- Это Алиса, она будет тебе помогать, следить за твоим состоянием. - И да, сиделку я наняла в годах, но зато умелую и рекомендованную. - Я ведь не всегда смогу быть рядом...
Касаюсь  его лица, и склоняюсь совсем близко. - Тебе удобно, милый?

+1

15

Странное решение - если Маргарита не хотела ничего скрывать от Дольфо, то почему она скрывала от него раненого отца, хотя по сравнению со всем остальным, что происходило в мире его родителей и их друзей, несколько забинтованных конечностей и запах медикаментов были зрелищем абсолютно невинным и обычным. Странный получается выбор, если Дольфо абсолютно не видит даже края обратной стороны их деятельности, не почувствует даже запаха той опасности, той тайны, который даже Гвидо помнил ещё с тех пор, как сам был в его возрасте - одно из немногих, но самых сильных детских воспоминаний, альтернативы которому не было никогда за всю жизнь. Монтанелли не был уверен, сможет ли Дольфо уловить его в будущем, став постарше; не был даже уверен, что его старшие дети ощущали его в этом возрасте, и не мог сделать выбор за него - на своём опыте он мог усвоить только то, что как бы он не скрывал свою деятельность от Сабрины и Лео, они всё равно выбрали именно её - так, может быть, потому, что он скрывал её слишком хорошо? И как может повлиять на него тот факт, что с Освальдо он видится чаще, чем с отцом и матерью? Пожалуй, последний вопрос интересовал его даже больше. Лео и Рина жили с матерью, не вовлечённой в криминальную жизнь никак более, чем посредством супружества с бандитом-чистильщиком, а Гарридо был таким же, как они оба, только разговаривал с другим акцентом.
- Нет, не смущает. - но он не хотел бы этого, хотя если Дольфо, став постарше, потянется за остальными Монтанелли, ему останется только поддержать его - он не чувствовал за собой морального права препятствовать. Гвидо боялся только того, что грабли, на которые он обязательно наступит, окажутся слишком крепкими - того же самого он боялся, когда Лео и Сабрина втянулись в ту же деятельность; в итоге Лео отсидел два месяца в подростковой колонии, а Рину чуть не изнасиловали в туалете её колледжа - не самая большая цена, но кто знает, что будет в следующий раз? Монтанелли сам наступил на эти "грабли" недавно - да так, что до сих пор не может ни ходить, ни держать что-нибудь тяжелее долларовой монеты, но её он не может как следует банально удержать в руке.
- Ты будешь там ЧТО?!
- Гвидо явно опешил от таких новостей - не удивление, натуральный шок читался на его лице, как преддверие очередного семейного мини-скандала, без которых они вполне могли бы обойтись, но от которых никак не могли избавиться - и даже присутствие в доме посторонних людей в доме его не слишком-то смущала. Его жена не только отлучила его от сына, но и сама отказывается ложиться с ним рядом! И чем он заслужил этого отношения? Внезапно раны и бинты перестали казаться чем-то сдерживающим его движения - захотелось разбить что-нибудь, ударить кулаком в стену, чтобы ликвидировать желание дать оплеуху самой Маргарите. - Почему? Чем я тебя так обидел? - самое интересное - то будничное спокойствие, с которым она это говорила; как будто это совершенно нормально, что муж и жена спят в разных комнатах - и совесть у неё действительно была абсолютно спокойна. Вернее, похоже было на то, что она окончательно потеряла её где-то в своём Лиссабоне или по пути домой. - Зачем я тебе здесь вообще тогда нужен? Выкини меня жить в лифт или на лестницу! Сoglionaggine... - Гвидо это было обидно. И какой смысл ему вообще было переезжать сюда из больницы? Он и там вполне мог спать один. С Маргаритой явно творилось что-то не то...
Поток отличных новостей, оказалось, на этом ещё не заканчивался - следующим ходом она представила ему... его сиделку. Замечательно. И об этом позаботилась, хотя в больнице он уже говорил о том, что этот вопрос решил сам. Ему не нужна была рекомендованная и умелая, даже лучшая сиделка, не нужна была даже просто хорошая - у его постели ему нужен был кто-то из их организации, кому он мог бы доверить не просто замену бинтов, судна и постели под собой, но и часть дел - Гвидо уже нашёл себе и медсестру, и доктора, которые могли бы гарантированно не только держать язык за зубами, но и помогать ему следить за оборотами - чего Алиса, разумеется, не могла бы. Монтанелли откинулся на подушку, закатив глаза к потолку, словно взмолившись Богу - прекрасно понимая, что он ему уж точно не поможет, придётся решать всё самому.
- Приятно познакомиться. Вы бы не могли принести мне воды, Алиса? - он собирался поговорить с женой, но так, чтобы чужие уши слышали как можно меньше; в идеале - ничего абсолютно, но за тональность голосов их обоих Гвидо сейчас не ручался. Иными словами, семейка Монтанелли собиралась поорать друг на друга - в собственном доме это тоже традиция.
- Удобно? Удобно ли мне? - переспросил Гвидо. Сам вопрос казался издевательством -  его вершиной, крышкой, вишенкой на сраном торте, последним штрихом - и слава небесам, что последним, он не знал, сколько ещё сможет это выдержать. - Я буду два или три месяца лежать в холодной постели, один, потому что оттуда сбежала даже моя жена, мой шестилетний сын не будет меня навещать всё это время, да ещё и вопрос с сиделкой, который я решил заранее, решили за меня ещё раз. Madonn'!.. - Гвидо откинулся на подушку, обратив взор к окну на несколько секунд, давая время уставшей Маргарите собраться с мыслями и шанс понять то, что она сделала не так. А сам пытался понять, что вообще происходит с его женщиной в последнее время. Пытался сделать невозможное - понять женщину... - Да что с тобой такое, Маргарита? Ты сама не своя, как приехала из Европы... сначала я думал, что это из-за меня, но тут явно не просто тревога. Что случилось? - она вела себя странно. И определённо что-то скрывала от него.

+1

16

Усталость странная штука - вроде бы еще недавно ты просто умирал от нее, а теперь организм, кажется адаптировался, и уже комфортно чувствует себя в этом сером мареве бессилия. Закрываю на миг глаза, что бы не видеть выражение лица и взгляд Гвидо. Похоже, я все сделала не так. Выдыхаю, что бы не сделать что-то еще. Жду пока Алиса покинет комнату. Она - умная женщина, и это подтверждается тем, что закрывается дверь кухни - она вряд ли что-то услышит. Встаю, и под градом вопросов и обвинений мужа, подхожу к двери комнаты, и закрываю ее, так надежнее. Теперь надо заставить себя передвинуть ноги, и повернуться к мужу, сказать ему что-то чтобы он перестал подозревать, и наконец спрятаться в своей ванной - да, даже ванну оборудовала для себя. В большой - специальные приспособления, что бы Гвидо не чувствовал себя совершенно слабым. У меня руки опускаются, когда я слышу его недовольство - но тут уже даже не личная обида, просто усталость - я потратила не один день, отыскивая все, что бы ему было комфортно в доме, даже с его травмами, а теперь оказывалась кругом виновата. Слепо ищу в карманах сигареты и зажигалку, но нахожу лишь последнюю - мне даже курить нельзя, и не потому что Гвидо в комнате, а потому что лекарство несовместимо с никотином, и вообще моему организму стоит воздержаться от стрессов. Вопрос только в том, настолько ли табак стресс для моего организма, на фоне всего того, что сейчас происходит  в этом доме?
Нужно говорить, потому что муже ждет ответов на свои вопросы. Нервно сжимаю зажигалку, и снова кладу ее в карман куртки - уж играться с огненесущими предметами мне никто не запрещал. Сажусь  в кресло, специально поставленное для меня напротив кровати мужа. Даже не знаю, с чего начать. Единственное, что знаю точно - говорить Гвидо о том, что случилось в Португалии - нельзя. Он итак переволновался, превратив все из мухи в слона, не хватало его еще до инфаркта довести.
- Ничего не произошло, я и правда переволновалась за тебя... - Подбираю слова. Усталость хорошая ширма для того, что бы скрыть правду. Мне нельзя говорить ничего лишнего, да и сил  уже практически нет. Устала. Поднимаю на Гвидо глаза, и не отвожу взгляда - нельзя позволить ему думать, что я не хочу смотреть ему в глаза. Я уже солгала. Так что можно позволить себе прямой взгляд. - И немного устала. - Теперь нужно отвести его от мыслей о том, что  что-то могло произойти. - Ты ни чем меня не обидел, но ты же врач, и сам должен понимать, всю опасность того, что я буду спать рядом - тем более кому как не тебе знать, как сумбурно  я сплю. - В голосе звучит удивление. И правда, неужели он думает, что я сбежала из его постели, и что меня смущают шрамы и его швы. Даже имея в своем организме минимально активные гормоны, я все равно чувствую себя малолетней влюбленной рядом с мужем.  - Ты подумал, что будет если я во сне зацеплю тебя? И не три месяца, а пару недель хотя бы, что бы твои швы сошлись, и их сняли! Зачем ты так сильно утрируешь? - Резко подаюсь вперед и ловлю себя на мысли, что сейчас просто загремлю в бок. Удерживаюсь и касаюсь пальцев Гвидо. - Я не убегаю, я рядом, но ты неделя, как из комы вышел, тебя с трудом отпустили из больницы... А я как белка в колесе - и спать прихожу хорошо если под утро - а у тебя режим. - Устало выдыхаю, чувствуя его напряженный взгляд, и отсутствие реакции на прикосновение - обиделся. Но это не значит, что я сразу потащу свою постель к нему, и буду нарушать все предписания врачей. Они итак на меня как на врага народа смотрели, когда я его буквально "выкупала" из их рук. - Не нравится тебе Алиса, я ее уволю. Но  и делать штаб  в нашем доме, я не позволю - мне хватает его на работе.  - Провожу рукой по лицу, и пытаюсь контролировать свое сознание. Все, достал. Сколько я уже терплю все это?  - И ты мне нужен... вне зависимости в одной постели мы спим, или по предписанию врачей и моему в том числе... у меня теперь другая спальня. Это ничуть не меняет того, что  я люблю тебя, и делаю все, что бы тебе было хорошо... пусть  не всегда правильно... - Встаю  из кресла, наклоняюсь и касаюсь его губ своими, не чувствуя ответной реакции. Сердце сжимается, но не могу задерживаться, не хочу.  - А теперь, если позволишь, я пойду выполнять свое обещание. - Иду к двери, чувствуя что сейчас просто расплачусь. Вывел все-таки...

+1

17

Маргарита врала ему - она переволновалась, верно, но это не всё, что произошло; было ещё что-то помимо усталости, он чувствовал это в её взгляде, который она пыталась ему продемонстрировать, в её нетвёрдых, якобы от переутомления, движениях, слишком тяжёлых шагах, что-то, что Гвидо считал причиной подобного её поведения, желание оградиться самой и оградить от него Дольфо... отговорка о его ранах не казалась ему правдоподобной. Было что-то ещё, что-то важное и сильное, что могло заставить её так переменить своё поведение - и хуже всего было то, что Гвидо этого не замечал, как бы близко оно не находилось, а она не хотела ему показывать. Ещё одна причина разозлиться на неё, как будто мало было всех остальных...
- Ты врёшь мне, и я не знаю, почему.
- слишком уж сильно Марго пытается заставить его поверить в собственную усталость - тот фактор, который ранее она готова была от него скрывать всеми оставшимися силами... Он не верил ей уже по этой причине, и заявлял об этом открыто, давая ей шанс признаться, чтобы уберечь его от самого низкого поступка - необходимости следить за ней, во что обязательно придётся втянуть других людей, которых их личная жизнь изначально не должна волновать вовсе. И Гвидо этого делать не хотел совершенно.
- Вот именно - я понимаю всю опасность, хоть я далеко и не врач.
- если уж быть честным с собой, то он раз в десять больше мясник, нежели доктор, хотя ему, безусловно, приятно сравнение с представителями столь интеллигентной профессии. - И понимаю её ничтожность. Я что, успел стать хрустальным? - это как надо его пинать, чтобы тщательно наложенные швы, скрытые под толстым слоем бинтов, начали расходиться? Ему ещё троих таких Маргарит нужно подселить себе в постель, чтобы возникла опасность того, что что-то разойдётся - да и то, всем четверым придётся какой-то ритуальный танец исполнить для этого, наверное, иного способа растащить его обратно на кусочки спустя неделю после того, как кожу стянули, Гвидо просто не представлял. - Зацепишь - разбужу. - хотя она и сама быстрее него проснётся, если почувствует, что задела что-то на нём; уж Гвидо не знать об особенностях её сна - она может не почувствовать, что он поднял её на руки, но моментально вскочит, почувствовав опасность. Рефлексы киллера - им ли о них не знать?
Монтанелли сморщился, услышав следующую её фразу, зажмурившись, словно попробовав что-то неожиданно кислое или горькое. Не слишком приятно было слышать уже слово "отпустили" - никто его не отпускал, он сам ушёл, он не в тюрьме находился, а в больнице, где силой его не держали, и одно только сравнение с тем, кого "отпустили", словно псину с поводка, было для него оскорбительным. Гвидо вышел из больницы так же, как и из комы, которой она его попрекает - силой собственной воли. При её помощи; но мог бы сделать это и самостоятельно - у него есть язык, и есть деньги, большего и не надо было.
- Какой ещё режим? Господи Иисусе, да что за ерунду ты несёшь? - но в самый большой шок его привело высказывание о каком-то там режиме. Марго всерьёз хочет заставить его соблюдать какие-то мистические предписания, о которых, к тому же, и разговора не было с врачами. - Лежать на спине и в потолок смотреть - вот и весь мой режим! - ну и двигаться иногда, предотвращая гиподинамию, хотя не больно-то подвигаешься в таком состоянии. Напряжение собственных мышц гораздо опаснее ему сейчас, нежели присутствие Маргариты рядом, если только она не начнёт целенапралвенно ковырять его швы ногтями. - Да? Ну попробуй... - ему нужен "штаб", как Марго выразилась, а сама она, как и подтвердила, дома находится не постоянно - у него полно свободного времени, чтобы организоваться здесь, и ту же Алису заставить работать на всех них, если понадобится - уж он, мафиозо с тридцатилетним стажем, сумеет увидеть перспективу даже в присутствии в доме посторонней сиделки. - Поздно - ты её уже привела сюда. - Гвидо её может выгнать и сам, если захочет - но назло ей этого не сделает, заставив Маргариту видеть, что её труды не пропадают даром. Но всё равно сделает по-своему. И спать она будет с ним рядом, даже если придётся сжечь диван в гостиной, или даже всю гостиную...
- Не позволю. Стой. - Гвидо сжал её запястье неожиданно крепко, использовав все пять пальцев руки, и здоровые, и повреждённые, несмотря на то, что ему самому было больно - он мог это сделать, если было необходимо; и необходимость сейчас была - Маргарита попрекнула его тем, что он не ценит того, что она пытается сделать для него, что было совершенно не так, что и требовалось доказать ей. И сделать так, чтобы её старания действительно достигли цели, а не улетели в пустоту, куда так стремились последние минут пять - или последние три дня, в зависимости от того, как смотреть на вещи. Марго старалась ради него, и он ценил её труды, но они не шли на пользу в данный момент - и терпеть это Гвидо не собирался, хотя бы и потому, что это не способствовало его выздоровлению, а значит, и её старания сводило на нет. - На хрен врачей и к чертям их предписания - мне хорошо без тебя не будет. Так что брось эту ерунду, раздевайся и ложись рядом со мной... - Гвидо соскучился по ней. По тому ощущению, когда она лежит рядом с ним в постели, по её объятиям, по её ровному дыханию, по её запаху... и не собирался лишаться всего этого в метре от того, как этого достиг - раздельные спальни, в собственном доме... да это просто смешно.

+1

18

- Ты делаешь мне больно... - Замираю, чувствуя как впились его пальцы в мою руку. Понимаю, что  ему сейчас больно тоже - он схватил меня всей пятерней, хотя я и не собиралась вырываться.  Просто стою полубоком, не убирая руки и пытаюсь сообразить, что же мне делать дальше. Соображалка работает плохо - состояние из рук вон отвратительное - к тому же на глазах застыли слезы, которые не слишком торопятся скатываться по щекам, но и не сохнут - словно желая еще больше разозлить мужа, если он их увидит.  Все-таки он уже неоднократно говорил мне, что  я "выпадаю из образа" наедине - теряю стальные нотки профессионального киллера и становлюсь просто женщиной. Но словно забывал, что сына родила ему не Тень, а Маргарита, которая и была женщиной, пусть не совсем обычной, но все же  из плоти и крови, со своими эмоциями, страхами и болью. Боль, кстати, та еще тварь - тело снова ломит - нужно принять лекарство, душ и срочно лечь спать, иначе переутомление и лекарство сыграют свою не слишком приятную роль, и тогда уж точно придется организовывать себе место рядом с мужем.
- Я не лгу... Я просто не договариваю. Чувствую что мне не избежать серьезного разговора, но не сейчас, только не сейчас. Не хочу ему врать, но и правды сказать не могу, слишком уж я устала, и не хочу больше делить  с ним ничего. Люблю его, дурака старого, и сделать  с этим ничего не могу. Оборачиваюсь, и чуть пошатываясь, возвращаюсь  к постели - а я ведь все еще на каблуках, да и пиджак на плечи давит. - Прекрати, пожалуйста... - Слышу в его голосе незнакомые нотки - в семейной жизни он еще ни разу не "делал босса" и теперь это звучит странно.  И непривычно. Хочется усмехнуться - напоминает почти гарем - хан приказал заканчивать валять дурака, и ложиться в постель к нему, естественно. Тяжело повожу плечами, но его руки не отпускаю - когда-то не так вроде и давно, а словно в прошлой жизни - я обозвала его евнухом, после чего уже неоднократно убеждалась, как была неправа, особенно в физиологическом плане, но все же ...
- Алису с другой стороны положишь?
Вот понимаю, что любимая женщина должна быть для мужчины и подпоркой, и громоотводом, и таблеткой от головной боли… и все равно обидно. Как с предметом. Понадобилась табуретка — подвинул — сел.

Отредактировано Marguerita di Verdi (2013-09-12 03:04:58)

+1

19

Он по определению не смог бы своей ослабевшей хваткой сделать Маргарите больнее, чем себе самому; но это и в половину не было так больно, как она ему делала, своим враньём, своими недоговорками, своим поступком касательно Дольфо, своим желанием отгородиться от него - она вдруг стала очень напоминать ему Барбару сейчас, пытавшейся сделать то же самое время от времени, словно Омбра вдруг стала обычной женщиной, вернее, не совсем обычной - но уж точно не уникальной: обыкновенной женой гангстера, и любившей мужа, и боявшейся его одновременно, возносившей то, что он делает ради семьи, потому что это позволяло им жить, и жить неплохо, и параллельно ненавидевшей образ жизни, которым ей приходится жить благодаря супругу... Но Маргарита была не такой, и оттого её поведение расценивалось совсем уж странно. На грани предательства, если даже не за гранью. Гвидо немногого хотел, прибыв домой - быть рядом с женой, видеть сына, желать им обоим спокойной ночи перед сном и доброго утра - когда они проснутся, обнимать их и чувствовать, что его обнимают в ответ - Омбра всё это уничтожила с лёгкой руки, всего лишь двумя движениями, оставив его в одиночестве в собственной постели, со своими ранами, и с её враньём, которой она приправила эту сволочность... Чем он её обидел? Чем он заслужил такого отношения к себе с её стороны?..
- Нет, это ты прекрати... - Марго и его самого утомила, умудрилась, как бы сильно он не скучал без неё эти два дня - целых два дня они друг друга не видели, но успели утомить менее, чем за час общения. А ведь Гвидо не хотел строить из себя в собственном доме ни босса, ни тем более хана, не собирался ей приказывать, и уж точно не хотел обращаться, как со своей вещью, даже в собственных мыслях; желал лишь уложить свою усталую жену рядом с собой, обнять, и уснуть с ней вместе - поддержать её, не о себе Монтанелли думал; но она прямо-таки провоцировала его, делая буквально всё, чтобы ему захотелось либо ударить её, либо разругаться с ней окончательно, выгнав из комнаты самостоятельно и насильно, и долго ещё не пускать к себе - гарантированно доведя до слёз, которые она уже сдерживала, отчего ему было ещё больнее. Боль и озлобленность так и соседствовали в нём благодаря Маргарите, и благодаря ей же он не мог выгнать их обоих изнутри, как ни старался, и оставалось лишь пытаться сделать так, чтобы одно хотя бы не превозобладало над другим. Это было настолько тяжело сделать, когда она имела неосторожность ляпнуть про Алису и другую сторону кровати, что Гвидо пришлось стиснуть челюсть, едва не обязав Маргариту собирать ещё и его зубы с пола в довесок. Это было даже хуже прямого оскорбления, которое она бы могла ему бросить, поскольку оно было бы именно прямым, а не попыткой укорить его за то, чего он не совершал, и совершать не собирался, хотя от этого более заслуженными такие слова не становились - казалось, Омбра уже просто не знает, как его поддеть, чтобы сделать больнее. Или просто бесится от своего переутомления, как усталый ребёнок, который говорит и делает ерунду, хватаясь за последние обрывки здравого смысла.
- Я не понимаю, ты чего добиваешься - хочешь, чтобы я тебе треснул?..
- этот вопрос лучше всего мог бы передать настроение, создаваемое её словами про ни в чём не повинную Алису, которую он и видел-то впервые в своей жизни. Был бы на месте Гвидо кто-то другой, будь на её месте другая - вопрос стал бы утверждением, а не вопросом, действием, а не словами - Марго вела себя уже недостойно ни жены, ни друга; обнаглевший стервозной любовницы - может быть, но в этой роли ему было её видеть настолько противно, что аж в дрожь бросало, да и не стал бы подобный элемент увиваться ради него так сильно. Но Монтанелли сдерживался, не желая проявлять грубость к ней, даже если она её и заслуживала. Готов был забыть даже про её враньё на время - тем более, что по-другому её причины нельзя было узнать, она никогда не скажет ему, что не так, если он будет на неё давить, или чего хуже, попытается сломать... Гвидо потянул её к себе - настойчиво и достаточно сильно для человека, прикованного к койке и носящего тонны бинтов на себе. Никаких душев, никаких лекарств, она ляжет спать, всё остальное - подождёт... но не в гостиной. Не в этой крепости, в которой она пытается окопаться против него. Пересохшие губы коснулись её ладони с неожиданной для всех этих разговоров мягкостью - Гвидо настаивал, но не видел нужным применять грубость; он ласкал губами её ладонь, вдыхая запах её кожи, и уже это было сродни близости... ему хотелось банальной ласки - её ласки. А они даже не обнялись, когда увиделись.
- Ложись рядом со мной. Ты не сможешь навредить мне... вот увидишь. - он как будто обещал ей то, что она сделает сама - вернее, не сделает... Но и не говорил бы, не будучи уверенным. Маргарита не навредит ему... хотя, даже если её опасения подтвердятся, и им и впрямь окажется опасно спать в одной постели - то в одной постели, а не в комнате; зачем она от него переехала?.. Вторая забинтованная культяпка легла на её бедро, в попытке объятия - Гвидо почти не чувствовал этого прикосновения, но от этого ничуть не становилась менее значимой... скорее даже наоборот. Он не хотел её отпускать, и готов был потратить последние силы и последнее здоровье, удерживая Марго рядом - как потратил бы их, защищая её; он любил её...

+1

20

Я металась по своей комнате. Сделать я больше ничего не могла, оставалось ждать и молиться. Вот зачем нужны боги — чтобы было кого попросить о помощи тогда, когда от тебя уже ничего не зависит. От еды отказалась — кусок в горло не лез. Попыталась прилечь отдохнуть — не вышло, перед мысленным взором стояло лицо Гвидо, его прощальный, чуть обиженный взгляд. Любовь — самая страшная вещь на земле: никакие пытки не могут причинить боли, которую несет она. Съежилась на кровати, прижав подушку к груди: Лишь бы он остался жив… С остальным справлюсь…
Продолжаю смотреть  в глаза мужа и вижу в них отражение происходившего  в Лиссабоне. Всю свою нервозность, стоившую мне нашего дитя, и отчасти- уверенности в себе. Вот и сейчас, стою как дура возле его кровати, чувствую как он сжимает мою руку, и никак не могу заставить себя снять, наконец, эту чертову одежду и лечь рядом. Не понимаю, что мне мешает - на моем теле нет шрамов, и только редкие спазмы боли могут выдать состояние тела - но Гвидо вряд ли почувствует - у него  у самого хватает швов и шрамов. Да и состояние уже настолько слабое, что мне кажется - если я улизну сейчас в душ - я там и засну.
- Ты даже руку поднять не сможешь... - У меня уже нет сил на серьезность, вздрагиваю, когда его пересохшие губы касаются моей ладони. Такой разительный контраст слов и действий - завораживающе и безумно нежно, настолько что в этот раз слезы не удержались - внезапно  я почувствовала как на щеках появляются влажные дорожки. - Прости меня... - Все. Тень ушла в спячку - осталась лишь потерянная девочка, не до конца осознавшая ,что с ней происходит  и совершенно потерявшая ориентиры в жизни.  Тридцать секунд на смену маски. Черт, не знала что так неудобно снимать одежду одной рукой, но отпускать его ладонь даже не пытаюсь. Остаюсь  в белье.
- Подвинься... - Кровать широкая как поле - я постаралась найти самое широкое медицинское ложе, чтобы мужу было удобно. Устраиваюсь на самом краю, и осторожно прижимаюсь лбом к его плечу.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Пара слов о женском терпении...