vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Masks and tattoos ‡третий дубль - свет, камера, мотор...


Masks and tattoos ‡третий дубль - свет, камера, мотор...

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Участники: Alan Barnes, Guido Montanelli
Место: Тату-салон, принадлежащий Алану Барнзу -> Заброшенное здание на окраинах города
Время: 26 января 2013
Время суток: Вечер-ночь
Погодные условия: Обычные для калифорнийской зимы.
О флештайме: Сюжетное ответвление квеста с Джованни и Медеей. Временной промежуток между этими и этими событиями.

Отредактировано Guido Montanelli (2013-10-01 09:54:53)

0

2

Внешний вид: костюм + кожаная маска

Для того, чтобы хорошо разыграть чью-то смерть, нужно главное действующее лицо - подходящий актёр, способный сыграть своего живого "двойника". Надо сказать, что не такая уж это и сложная роль - ни слов, ни танцевальных номеров учить не приходится; самая главная проблема - это что роль всегда исполняет мертвец, а потому кастинг в этот пугающий театр всегда довольно жёсткий. Впрочем, это проблемы скорее продюссера шоу - коим и вызвался Гвидо, и на подготовку у него было крайне мало времени, так что на ошибки не было ни права, ни времени, нужно было сделать всё максимально быстро и чётко, пусть даже это будет затратно; на кону стояло спокойствие Семьи и, вероятно, огромной части Сакраменто - если не всего города вообще, бандитская война - последняя вещь, которая нужна любому городу, а если она примет и международные масштабы - они напишут одну из самых живописных и кровавых страниц в истории Штатов, которая, возможно, пойдёт в некоторое сравнение с периодом Сухого Закона. К счастью, в подготовке подобных демонстраций у Монтанелли был, вероятно, самый большой опыт из всех преступников если и не всей Калифорнии, то Сакраменто и округов - уж точно.
И потому он решил привнести в сценарий небольшое, но довольно значительное изменение, убрав пункт "мёртв" из обязанностей главного актёра. Нет, конечно, он не останется в живых; но расстанется с жизнью только на момент начала шоу - а до этого будет мирно дремать в ожидании своей смерти, накаченный снотворным. Взрыв, который произойдёт в машине, где он будет находиться, едва ли оставит в его организме следы наркотического опьянение - но вот следы физического устранения, вроде шрама от удавки на шее, вполне могут и остаться - кто знает, как огню взбредёт обглодать его тело до того, как оно будет извлечено из автомобиля Джованни? К тому же, покойники, в отличие от  живых людей, портятся и гниют в прямом смысле, а не в переносном - они не могут стать жадными, не ударят в спину и не пустят слуха, но могут начать гнить, вонять и разлагаться. Хороший эксперт вполне может почувствовать липу и на этом.
Хотя настоящая сложность предстоящего шоу состояла совсем в другом - в гриме. Джованни набил на своё тело настолько заметные татуировки, что кажется, полностью уничтожить рисунки на его теле не сможет даже атомная бомба, не то, что взрыв бензобака машины и относительно небольшой пожар; а их отсутствие на обгоревшем теле будет слишком явным признаком, пусть в остальном "двойник" будет совпадать полностью, включая одежду, украшения, наличие правильных родинок в правильных местах и размер члена. Полицейским вполне может быть и плевать, если тело опознают друзья погибшего - они активнее будут искать убийцу, чем исследовать обгоревший труп; но чтобы тело опознали - всё должно было выглядеть как следует. Чтобы даже родная мать Дилинджера могла бы поклясться, что это её сын.
Гвидо при всём желании не смог бы воспроизвести татуировки на его теле - при отсутствии навыков обращения что с кистью, что с тату-машинкой, он мог бы только испортить "заготовку", а этого делать было нельзя - он был ограничен не только временем, но и количеством в Сакраменто людей, достаточно похожих на капореджиме восточной стороны города. А один из таких уже лежал в его багажнике - кем он был на самом деле и как он попал туда это отдельная история. Монтанелли нужен был помощник - кто-то, кто способен по эскизам воссоздать рисунок на теле несчастного и притом не будет задавать слишком много вопросов. А вопросов не задаёт либо тот, кто хорошо проплачен, либо тот, кто поставлен в не те условия, чтобы задавать вопросы. Что ж... тот, кто будет выступать "гримёром" на их шоу, получит и то, и другое. Кто-то мог бы посчитать, что просто оставить татуировщика в живых - уже было бы достаточной наградой за его труд... Гвидо считал иначе. Он слишком дорожил своей репутацией и репутацией Семьи, чтобы давать полицейским наводку - через пару дней, когда спектакль начнётся, работы у них и так будет навалом, и кто знает, как скоро им придёт в голову связать фиктивную смерть капо - который потом окажется жив, что вызовет другой вопрос: кто, в таком случае, был мертвец и почему он был столь похож на капо, и неожиданную пропажу одного из татуировщиков города. Работать нужно было чисто. Как ни парадоксально, чистота иногда говорит о том, что потенциального свидетеля нужно оставить, а не убрать - показания свидетелей в нужную сторону куда полезней для преступников, чем отсутствие показаний вообще. В том, что мистер Кельехон - а именно так звали нового соучастника их операции - не побежит в полицию давать показания, увидев в газете фотографию обезображенного тела с татуировками, которые сам же делал, Гвидо был уверен не на сто процентов, но процентов на семьдесят - таким парням, как этот, всегда не помешают деньги, да и с полицией связываться они не очень-то любят. Как было сказано, деньги - практически универсальный клей для рта. Впрочем, если молодой человек не оправдает надежд - найдётся способ добраться до него вновь... как нашлась сегодня.
Нарыв информацию на многих тату-мастеров Сакраменто, Гвидо постепенно отсеивал их, выбирая того, кто больше всего подходит. Методом исключения остался один Алан - экстравагантный парень из салона с немногим менее экстравагантным названием "Sorry mom tattoo", местная знаменитость, если так можно выразиться, и сам себе ходячая реклама, в прямом смысле, если принять во внимание количество рисунков на квадратный сантиметр кожи. Довольно жутко, на взгляд Монтанелли. И не только на его взгляд, но... современная молодёжь - два слова, к которым уже и не надо ничего добавлять. Вряд ли кто-то сильно расстроится из-за того, что подобный клоун куда-то пропадёт на несколько часов; к тому же, паренёк был бизнесменом - и несколько лишней сверхурочной работы, за которую неплохо заплатят, его маленькому полулегальному тату-салону точно не помешало бы.
Чёрный Тахо припарковался у дверей заведения, выпустив из салона человека в деловом костюме. Лицо его было скрыто причудливой маской, подобные которой так часто использовались в самых извращённых сексуальных играх; впрочем, для тату-салона, похоже, аксессуар был тоже вполне годен, как и для любого места, где молодёжные субкультуры являются главной культурой. На человеке, мирно спавшем в багажнике его автомобиля, тоже была подобная маска. Автомобиль Патологоанатома станет сегодняшней ночью каким-то странным собранием людей искусства - "двойник" Риккарди был непризнанным поэтом, подобранным Гвидо благодаря его подруге... Иронично, что его потенциал раскроется совершенно в другой деятельности; но на этом его творческой, как и мирской жизни, к сожалению, придёт конец. Оскар, так его звали, был ни в чём не виноват, быть может, кроме чрезмерной любви к выпивке и сексуальным утехам, и невозможностью платить по счетам... но в среде, которой он ненароком коснулся, последнего было уже вполне достаточно для смерти. А вот Фернандо повезло гораздо больше...
Входная дверь открылась, пропуская гостя внутрь. Чёрный металл пистолета слегка блеснул в его руке, появляясь из-под полы пиджака, и оружие взглянуло на парня своим одиноким глазом.
- Алан Барнз? - как будто был смысл спрашивать - на весь штат, если на всю страну, немного наберётся столько же приметных ребят. - Ты идёшь со мной.

+1

3

Солнышко светит,
Птички поют,
Где-то, кого-то
Сегодня убьют.
(с) народное форумное творчество

Не знаю где, как и у кого, но у меня был довольно таки не плохой день. Касса наполнилась за сегодня наличкой, портфолио ещё одной чудесной работой-рукавом. Мое самодовольство пропорционально возросло, а вслед за ним и настроение. Рабочий день уже перевалил за финишную отметку, а значит все, что мне оставалось сделать – это привести салон в состояние полной чистоты и постараться не опоздать на встречу к друзьям в бар.
В целом январь – мерзкое для пребывания на улице время. По этому в течение месяца меня можно было встретить либо в салоне, либо в коком-то из заведений, где подают горячительные напитки. Даже дома я появлялся крайне редко. Вместе с заниженной температурой понизилось, даже, желание соблазнить какую-нибудь фигуристую барышню. Так что мое «ложе» грустило не только без эротических сцен, но, даже без привычного завала мольбертами и маркерами. Все материалы для творчества плавно переехали в тату салон. Здесь я и ожидал тепла климатического и душевного, с раннего утра работая над эскизами, а поздно вечером уезжая в какие-то людные места.
Так вот, лениво елозя шваброй по полу коридора, я уже думал об том, что сегодня вместе с весёлой компанией напьюсь в драбадан. Как вдруг тишину и гармонию одиночества рассеял звон колокольчика, который крепился на входной двери. Я, оборачиваясь к нежеланному гостю, уже собрался возмутиться на тему того, что все нормальные татуировщики уже хотят кутить, и ничего не будут делать, как «вдруг» понял, что этому «клиенту», как бы мне не хотелось, я отказать не смогу ни в чем. Его увесистый выставленный вперёд «аргумент» не уговорит разве, что уже мёртвого.
- Добрый вечер, - поперхнулся я и ошарашенно, сипло выпалил, внимательно уставившись на ствол пистолета, - Может быть, у меня есть какие-то другие варианты?
Пожалуй, я даже не мог определить, как мне лучше реагировать на происходящее. В дурной голове крутились шуточки про Тёмного Властелина, который заскучал без грешных телесных утех (маска наводила на меня скорее веселье, чем страх). Логика превратилась в какую-то женскую и требовала просто что-то предпринять, а банальный расчет намекал на то, что вряд-ли мне удастся смыться под искусственно созданный шумок или нажать кнопку охраны и благополучно дождаться полиции. Поэтому я просто начал что-то говорить и спрашивать.
Если мою лысую голову просто хотят украсить сквозной дырой, то те минуты жизни, которые я выторгую, болтая бессмыслицу, будут моей основной наградой. Если же меня ждёт что-то большее, то болтовня поможет разобраться в ситуации.
Хотя, если честно, мне было сложно представить что можно от меня хотеть. Денег я никому не должен (по крайней мере, более или менее крупных сумм), чьим-то крупным конкурентом я не являюсь, дорогу бандитами не переходил. Разве что какому-то маньяку стало интересно похожи ли мои мозги на те, что набиты на черепушке. То-то же он разочаруется, когда окажется, что совпадение не стопроцентное. Червей и жуков первое время не будет, а если мой труп обнаружат быстро, то не будет совсем. Разве, что мухи слетятся на красную жижу. Где-то возле мусорных баков поверх разрисованной стены разместится мой последний эскиз. Это, даже, будет коллаж. Подпорченное чернильное тело возле вонючих посеревших баков, в какой-то не очень правдоподобной позе и без тридцати процентов черепушки. Тёмно-красная лужица крови, которая окажется самым ярким пятном на местности. А ещё эта лужа будет очень гармонично сочетаться цветом с кирпичными, покрытыми граффити стенами. Бездарные, пожухлых цветов рисунки дополнятся брызгами и налипшими кусочками мозга. Криминалистам и патологоанатомам будет уже все-равно, о чем обычно думал этот мозг и какие рефлексы были для него последними. Впрочем, всё не так страшно. Мне всегда нравилась фраз: «Живи быстро, умри молодым». Да и когда в голову лезет всякий бред, восприятие реальности кардинально меняется.

+1

4

Если бы Гвидо пришёл сюда убрать Алана - он уже спустил бы курок, не став обращать на себя лишнего внимания, и сейчас бы уже приступил к тому, что избавлялся бы от его тела; но татуированный труп ему был не нужен - вернее, не нужен был ещё один татуированный труп... да и тот, что ему был нужен, не соответствовал двум критическим условиям: он был ещё жив и не был татуирован. И умереть должен был гораздо позже, когда его приведут в соответственный вид - как раз за этим ему и понадобился Алан: ему нужны были его исключительные способности, как тату-мастера, а не его мозги, разбрызганные по стене, или какой-нибудь иной орган.
- Есть - ты пытаешься бежать и получаешь пулю, или получаешь рукояткой по голове и отрубаешься, не успев послушать, что от тебя требуется. - Гвидо даже усмехнулся. Парень не спасовал перед ситуацией - он оказался смелее, чем Монтанелли предполагал; это скорее плюс - потому что работать ему предстоит в обстановке, приближенной к экстремальной, и, хотя делом придётся заниматься как раз по его части, приятного в этом будет крайне мало. Конечно, Патологоанатом рисковал, давая ему право на такой выбор - но если бы Барнз и впрямь попытался бы бежать, отказавшись от сотрудничества, то он не сильно бы пожалел о его смерти, хотя и не желал ему этой участи; сильнее он пожалел бы о своих проблемах - возни с его телом, необходимости поиска нового татуировщика, благо, что Алан не был единственным и не был последним, кто годился для этой работы - тату-мастеров в городе полно. То, что Гвидо пришёл именно к Барнзу, означает лишь эффективность работы его самого и салона, которым он управлял - и заставив его работать сверхурочно, Монтанелли не собирался оставлять его с пустыми руками после того, как он работу закончит; это было бы невежливо и несправедливо по отношению к нему - в том случае, если он сделает всё как надо. 
- Ну что, как тебе варианты? - Гвидо не спешил, хотя их время не было бесконечным - спешка только сделает хуже, причём, как с его стороны, так и со стороны того, кого он собирался похитить. Напротив, нужно было свести испуг Алана к минимуму - и похоже, это удавалось, хотя это было больше заслугой самого Алана. Пользуясь тем, что его появление в салоне стало причиной вполне себе мирной беседы, Гвидо подошёл ближе, ещё сильнее уменьшая шансы парня добраться до тревожной кнопки или телефона - что, впрочем, немногое ему даст, кроме дырки в голове, поскольку с дырками в других частях организма он работать вряд ли сможет, так что станет бесполезен. - Если тебя это успокоит - если согласишься, то тебе щедро заплатят, оставят в живых и даже отвезут обратно сюда. Это я тебе обещаю. - он говорил спокойно, не собираясь угрожать ему, и не чувствуя никакой злобы к пареньку - даже напротив, сочувствовал ему в какой-то степени: Барнз не ожидал того, что ему так испортят вечер и ночь, да и не заслуживал такого поворота судьбы, и это - ещё одна из причин, по которой стоит заплатить за его работу по достоинству. Выигрышный билет или незаслуженное несчастье - ситуацию можно рассматривать по-разному, в зависимости от точки зрения.
- Тогда надевай.
- Гвидо вытащил из кармана маску, по форме, структуре и содержанию примерно такую же, какая была на нём самом, с одной лишь разницей - отверстия для глаз и рта были закрыты специальными накладками, не дававшими ни видеть, ни разговаривать толком. Да, пожалуй, можно было найти в этом что-то забавное или сумасшедшее, но Монтанелли смотрел на это с практической точки зрения - это надёжнее, чем классический мешок на голову, да и спорить с ним в такой маске парню будет труднее. К тому же, весь этот маскарад отлично вписывался в легенду, которую он придумал. Как и наручники, застегнувшиеся на запястьях Барнза, когда тот надел маску - с предельной аккуратностью, чтобы не защемить кожу или не навредить другим способом; руки парня сейчас были буквально на вес золота, причём совместно с телом, а не отдельно. Закончив приготовления, Гвидо вывел его из салона, быстро, но аккуратно усадив на сидение своего автомобиля, пригнув голову, чтобы он не стукнулся, и сев за руль.
- Дело в том, что я представляю интересы одного влиятельного человека, который хочет заказать работу, но желает при этом остаться инкогнито. Поскольку его пристрастия могут, так скажем, навредить его карьере. - частично это ложь; но какое это имеет значение? Пусть думает, что на него обратил внимание какой-нибудь политик с навязчивой прихотью, или что-то в этом духе - довольно модная во все времена чушь. У Алана будет шанс узнать правду позже, из выпуска новостей, местной газеты или Интернета, но на тот момент это будет уже неважно, да и правда эта ему не нужна будет - ни тогда, ни сейчас. Гвидо завёл мотор, трогаясь с места. - Он любитель бдсм-развлечений, а это немногие понимают. Но есть ещё один ньюанс - сам он при этом боится боли до чёртиков, так что попросил накачать себя транквилизаторами во время твоей работы. - и это враньё; парень, который расположился на заднем сидении, ни о чём его не просил, боль переносил так же, как все люди, да и вообще являлся такой же жертвой обстоятельств, как Барнз, только повезло ему гораздо меньше.
- Нужно будет сделать несколько татуировок по фотографиям, но сделать их в точности. Инструменты есть на месте. Закончишь - я хорошо заплачу тебе и отвезу обратно в салон, или домой, или куда захочешь. Кивни, если понял.

+1

5

          - Пуля, рукоятка... Сколько оптимизма в этих словах. Нет, мне больше нравится первый вариант, - я сам себя удивлял спокойствием. Я, конечно, бывал в разных передрягах, но дулом пистолета мне не угрожали даже полицейские, с которыми я не особо то «дружил». Правда, когда мужчина подошел ещё ближе, мышцы моего тела невольно напряглись. Но на этом все. Больше эмоций у меня вызвал тот факт, что мне ещё за что-то собираются заплатить.
          - С чего это такая щедрость? – спросил я, непроизвольно подняв брови, и от ощущения полного дискомфорта потирая рукой затылок.
          Хотя какой бы ни был ответ, следующая фраза, которую сказал незнакомец, в любом случае все портила. Даже не столько фраза, сколько приложение к ней. «Надевай» и кожаная маска с прорезями. И то открыты были только прорези для носа. От вида гейской сексуальной игрушки меня передернуло. Самостоятельно одеть на себя такую вещь было также сложно, как закоренелому натуралу подставить собственный оголенный зад парочке «голубят». Особенно когда ты и являешься закоренелым натуралом. Но. Идея с пулей меня всё также не радовала. И я – сраный оптимист – убеждая себя в том, что моя задница не волнует никакого «темного властелина», таки натянул «чудесное» кожаное изделие. Когда на мне следом сомкнулись браслеты наручников, захотелось смачно выругаться, но маска остановила мои душевные порывы. Все что в ней удавалось выговорить походило приблизительно на «умуму».
          Куда меня вели потом, понятия не имею. С «замотанной» головой было сложно ориентироваться в пространстве. Не имею представления, где именно стояла машина моего похитителя. Радовало только то, что пока со мной обращались относительно дружелюбно. Предельно аккуратно одели наручники, осторожно усадили на заднее сидение. Да, более сильного диссонанса я в жизни не испытывал. Такие ситуации сами по себе обезоруживают. Начинаешь просто плыть по течению событий в надежде на лучшее. Ведь каждый дурак знает, что преодолеть напор горного течения обстоятельств ни сможет, ни одна человеческая единица.
          В салоне авто закон обстоятельства продолжил подтверждать сам себя. Похититель не громким голосом принялся посвящать меня в происходящее. Из-за жужжания мотора и обтянутых прессованной кожей ушей в его слова приходилось вслушиваться, но я был старателен как никогда. Именно поэтому я разобрал почти каждое слово, а уж смысл точно уловил полностью. Значит, меня везли к какому-то БДСМ-щику со связями. Мне то, что? Пусть человек увлекается, чем хочет. Я, вот, тоже, никогда не был противником такого вида интима. Только пару себе всегда выбирал сам. И среди девушек. В общем, всем было бы легче жить, если бы влиятельный извращенец не слишком разыгрывался и не просил похищать людей. Хотя, когда мне донесли следующую долю информации жить, таки, стало легче. Так легко как никогда не было. Хвала всем Богам человечества! Все, что ему было нужно от меня – это несколько тату. Мне аж дышать стало легче, по голове пробежали нервные воображаемые иголочки. Приблизительно такие же, как от тату машинки. С этой секунды я был готов максимально выложить весь профессионализм лишь бы поскорее оказаться освобожденным.
          Профессионализм даже не стал молчать и сразу же вслух выдал: «А Ваш «человек» не боится, что из-за транквилизаторов пигменты впоследствии нормально не возьмутся на кожу?» Вот только жаль, что водитель снова услышал только «умуму».
          Затем мне дали команду кивнуть. И я кивнул. Не просто так. Я действительно все понял. Яснее просто быть не могло.
          После этого воцарилась тишина. Мы ехали куда-то около сорока минут. По крайней мере, мне так казалось. Я сидел, не шевелясь и практически ни о чем не думая. В основном мысли были посвящены тому, что у меня затекли руки, и запасться надавило наручниками. Ни о чем другом раздумывать не хотелось. Я и так уже нафантазировал и надумал за последний час достаточно. Кроме того, монотонное вздрагивание машины (из-за неровностей на дороге) начало потихоньку убаюкивать. Темнота и тишина располагали. На их же сторону стала вчерашняя бессонная ночь. В общем, то, что мы остановились, стало понятно не сразу. Меня разбудил уже хлопок машинной двери. Спросонок я вздрогнул, попытался открыть глаза и сменить позу более удобной, но остался ни с чем, ведь наручники и маска все были на мне. Ну, хотя бы мы приехали. Наверное.

+1

6

Задница Барнза никого в этой машине уж точно не волновала - Гвидо и сам был из тех, кого Алану было удобно называть "закоренелыми натуралами", проще говоря - банальным гомофобом, что, впрочем, было вполне нормально, с учётом того, что он воспитывался в соответствии с католическими традициями в детстве и состоял в обществе, где эти традиции тоже занимали немаловажную роль - том обществе, что было более широко известно, как Мафия, хотя его члены называли его по-другому. А среди кого выбирал себе пару второй пассажир было уже не так важно, потому что Алану придётся познакомиться только с его кожей, не более того - к слову, по данным Гвидо, он не был гомосексуалистом, но вёл довольно-таки активную сексуальную жизнь, посещая бордель - а тот, кто увлекался нетрадиционными видами интима, и вовсе был воображаемым персонажем, так что за его честь беспокоится и вовсе было бессмысленно, как и за то, что он попытается войти с татуировщиком в контакт.
- С того, что ты будешь держать рот на замке. - охотно ответил Монтанелли на его вопрос. Естественно, Алану не стоит трепаться о том, что он увидит и сделает, на каждом углу, поскольку, во-первых, Гвидо уже знает, где находится его салон, во-вторых, его свидетельские показания не будут достаточно убедительными, так как он не увидит лиц, не говоря о том, что они вообще похожи на бред сивой кобылы, особенно вкупе с его внешностью, ну и в третьих - он сам станет соучастником преступления, хотя и невольным. Лучше уж быть преступником, чем мёртвым, разве нет? Да и сам он не убьёт никого. Так что выбор первого варианта был довольно логичным ходом... Да и спокойствие было скорее положительным фактором. Куда хуже, если бы у него начали дрожать руки и он не смог бы работать, или чего хуже, испортил бы ему "заготовку" - и подписал бы этим себе смертный приговор. Нет, Алан может и выглядел тем ещё оторвой, но человеком был деловым, деньги ему уж точно лишними не будут - вложит в дело, купит чернил, или новую машинку, или квартиру себе снимет... или девушку снимет. Да мало ли что может придумать человек с деньгами?
- Хорошо. - ответил Гвидо на его кивок и замолчал на некоторое время, сосредоточившись на дороге. Перспектива разгуливать в этой маске всю ночь и его особенно не радовала - лицо в ней прело довольно ощутимо, так что было даже чем позавидовать Алану - ему-то не придётся носить эту маску долго, не ему ведь нужно прятать своё лицо. Да и вообще, он сделает свою часть работы и пойдёт заниматься своими делами дальше - а Монтанелли придётся ещё многое закончить после этого. Так что Барнзу всё-таки повезло больше всех - начиная от парня, который занял заднее сидение, и с которым они даже не подозревали друг о друге, находясь в одной машине, и заканчивая Джованни, который полетит в Венецию, чтобы исполнить свою вендетту. Кажется, счастливчик тоже начинал засыпать, как и первый обезличенный. Тоже неплохо, пусть подремлет перед работой.
Что касается его вопроса, немого поневоле, то здесь Алан мог не волноваться - он был не единственным профессионалом своего дела в автомобиле, Гвидо предварительно внимательно изучил лекарства, которые собирался ввести фиктивному Джованни, и провёл анализ совместимости с чернилами для тату - пусть он и зарабатывал себе на жизнь руками, но мог работать и головой, и всегда анализировал все данные, которые были необходимы, стараясь применить результаты впоследствии максимально успешно. Всё, что требовалось Барнзу - скопировать рисунок максимально точно; набор инструментов, место работы, эскизы, всё уже было подготовлено для него.
- Посиди немного. - было слышно, как открылась, а затем закрылась задняя дверь автомобиля - Гвидо вытащил сначала первого "пассажира" и отнёс его в подготовленное помещение, где устроил на столе, а затем - наконец вернулся за Аланом, помогая ему выбраться из машины и провожая куда-то, где, наконец, снял с его лица маску и расстегнул наручники. Помещение представляло собой небольшую комнату - явно давно уже не жилую, и для жизни малопригодную: на стенах, особенно под потолком, были жёлтые разводы, штукатурка сыпалась, плитка на полу была в трещинах и покрыта слоем пыли, окно было закрыто куском фанеры - хотя ночью из него всё равно не представлялось возможным много увидеть; единственным источником света была лампочка, патрон которой висел прямо на проводе - и света было как раз достаточно, чтобы увидеть стол, на котором находилось тело невысокого худощавого мужчины, лицо которого было скрыто ещё одной такой же маской, и снимки татуировок, увеличенных и распечатанных на принтере - качество было не идеальным, но цвет и контуры вполне угадывались. Сказать, что снимков было "несколько" - это приуменьшить объём работ, как минимум, втрое - вся стена превратилась в калейдоскоп, причём Гвидо постарался расположить их в соответствии с тем, как они будут выглядеть в конечном итоге. Тату-машинка и набор чернил находились рядом, на этом же столе, всё было уже готово к работе - дело было за самим Аланом.
- Работать придётся всю ночь, так что не торопись - делай аккуратно.
- давая достаточно света, чтобы увидеть человека, над которым Алану придётся работать, лампочка оставляла большую часть комнаты в темноте, и Гвидо превращался в едва уловимую для глаза тень в своём костюме и маске - а из полумрака наблюдать за происходящим было ещё удобнее...

0

7

          «Посиди немного», - мне это не послышалось? Наверное, у незнакомца было особое чувство юмора. Конечно, я бы сидел! В наручниках, а главное с плотно закрытыми маской глазами, невозможно было делать что-то другое. Если бы я решился куда-то бежать, убился бы самостоятельно быстрее, чем меня решили остановить. Ведь сверх способностей и умения ориентироваться на незнакомой местности в слепую у меня не было. Так что я, пожалуй, просто посижу.
          Второй раз хлопнула дверь автомобиля. И воцарилась тишина. Я сидел и напряженно вслушивался в неё. В приоткрытое окно не было слышно ничего кроме шуршания веток. Ни шороха проезжающих мимо машин, ни человеческих голосов, никаких животных. Я был готов услышать любой, даже самый странный звук. Но нет. Ничего. Только всё тоже скрежет. И то он доносился очень слабо. Откуда-то слева. Несколько минут я пытался понять, что именно находилось там. Лесополоса? Кустарники? Пригородные сады? Но звуки были настолько ненасыщенными, что создавалось впечатление, будто там растет одно единственное дерево, которое появилось тут также случайно, как и я. Как только меня посетили эти мысли стих последний шепот пространства. Не знаю, сколько именно времени со всех сторон на меня давила глухота. Сначала это казалось забавным. Жителю шумного города непривычно оказаться в такой обстановке. Но с каждой минутой я ощущал себя все более и более паршиво. Казалось, что я оглох и ослеп раз и навсегда. Усилилась боль в затекших руках, а со всех уголков моего сознания снова начали слетаться идиотские предположения по поводу того, что сейчас происходит. Мне начало казаться, что рассказ о неком заказчике-бдсмщике – это полная ложь. И на самом деле здесь происходит что-то менее безобидное. Но, мое временное помешательство развеяло порывом ветра, который принес на себе звуки шагов. И я им даже обрадовался.
          Похититель все также аккуратно помог мне выбраться из машины (что это именно тот человек я понял по сильным и немного шершавим прикосновениям, таким же, как при посадке) и повел куда-то. Под ногами хрустел какой-то мусор и через каждые десять метров попадались довольно крупные камни, я безперестанно спотыкался и выворачивал ноги. Казалось, что дальше все будет только хуже, но мы внезапно остановились. Незнакомец отпустил меня, а спустя несколько секунд я почувствовал, как освобождаются мои руки от наручников. Следом с меня стянули жаркую маску.
          Я конвульсивно схватил ртом воздух и обхватил холодными ладонями запястья, как бы смыкая руки в круг. Выворачивая и разминая их, принялся осматриваться.
          Комната была не больше семнадцати квадратных метров и пребывала в запустении. Штукатурка обсыпалась со стен, а пол покрывала битая плитка. Одна стена была обклеена какими-то листами бумаги. Возможно, в прошлом тут был какой-то склад или другое подсобное помещение. Чем-то комната даже напоминала заброшенный врачебный кабинет. Эту ассоциацию на меня упорно наводил стол, на котором как на кушетке лежал без чувств мой потенциальный клиент. К нему я и подошел. Судя по телу, он был вполне молодым мужчиной, но точно определить возраст было не возможно – его лицо скрывала такая же гейская маска, как у похитителя. Я подошел ближе. Теперь стало ясно, чем именно обклеена стена за столом. Это были снимки тех тату, которые мне требовалось сделать. Количество некачественных фотографий превзошло ожидания. Если до сегодняшнего дня экстремально длинный отрезок времени, в который мне приходилось работать, было шесть часов, то сейчас я осознавал, что побью личный рекорд. Тут были и татуировки на спину, и рукав, и какие-то надписи на ногах и животе. Радовало одно – все фото-эскизы были в одном цвете. Максимум мне придется менять густоту черной заливки, а если бы пришлось комбинировать разные оттенки пигмента, я бы точно сошел сегодня с ума. Кроме того радовало и то, что разные татуировки должны были размещаться на разных участках тела, ведь если долго работать в одной и той же зоне, кожа воспаляется и становится невозможно наносить рисунок дальше.
          Я сорвал один лист со стены и стал рассматривать рисунок. Да, спина и рука будут самым тяжелым. Остальное я смогу сделать часа за два. Но, вот над большей частью татуировок придется попотеть до самого утра. И это дерьмово. Мои глаза и без того устали за сегодня от кропотливой работы. А тут придется работать при очень плохом освещении. Слабая лампочка, вкрученная в голый патрон, едва освещала тело клиента, остальную комнату она, вообще, не затрагивала. Я повернулся спиной к столу и окончательно убедился в этом: в полумраке даже похититель превратился в серый силуэт. Блеск. К антисанитарии, которая творилась тут, прибавился ещё и полумрак. Работа обещает быть веселой.
          Как будто реагируя на то, что я обернулся, незнакомец снова заговорил со мной. В этот раз он решил предупредить меня об том, что работа будет долгая, а результат должен быть качественным. Опять он шутит? Как буду-то, я не понимал этого. Аргумент-пистолет давно мне назвал все критерии качества и времени.
          - Спасибо, Кэп. Все будет сделано по высшему разряду, - со смешком в голосе ответил я. Это было не слишком вежливо, но моему профессиональному возмущению не было придела. Если какой-то мажорный мужик захотел себе татуировки как у дядек на фотках, то можно было бы хотя бы приготовить стерильный кабинет. Этот чувак, если он не вымысел, то точно псих. Такое ощущение, что татуировки делались на один день. Не учитывалась возможность заразить кровь в таких условиях; не считались и с тем, что какую бы анастезию не выбирали, это всё равно навредит пигменту. Слегка обезболить можно только определенными мазями местного действия, и то они не слишком эффективны.
          Разглядывая дальше снимок и пытаясь разобрать мелкие, еле заметные детали, я залез в карман джинс и достал оттуда автогенуку больше похожую на фонарик чем на зажигалку. Теперь её фонарик пригодится мне не только чтобы подсвечивать замочную скважину. Я включил его и направил на бумагу. Эскиз сразу стал понятнее. Теперь осталось разобраться предоставили ли мне все необходимые инструменты для нанесения татуировки. Разглядывая алюминиевый столик на колесиках, такой же, как ставят возле операционного стала, я закурил. Прежде чем начать работу стоило успокоиться. Сейчас бы не повредила и рюмка коньяка, не только сигарета.
          На удивление на столике лежало все необходимое. Тату машинка подключалась к раздолбанной розетке и была собрана до меня. Это снова не порадовало меня, но говорить я ничего не стал. Хотя бы иглы лежали рядом в запакованном виде. На столе был даже хирургический маркер. Вот это не могло не радовать. Рисовать все эскизы на теле (а иначе работать в таких условиях возможности не представлялось) шариковой ручкой было бы совсем смешно.
          Убедившись, что с инструментами все в порядке я сделал две последние затяжки и приступил к дезинфекции рабочего участка тела и моих рук. Через пять минут начал переносить рисунок маркером на кожу. Перед этим прикусив фонарик зубами. Так становилось виднее место, на котором нужно рисовать. Сегодняшний день я запомню надолго. С каждым движением руки у меня поднимался уровень адреналина. Меньше всего хотелось запороть эскиз и начать переделывать все заново, а мелкие детали то и дело возникали на фотографии, будто сами собой Интересно, что чувствует сейчас похититель. Чтобы не скучать я решил у него это спросить.
          Перехватив фонарик рукой и не прекращая работы, я заговорил:
          - А каково оно?.. выполнять вот такие прихоти начальства…
          Эта фраза была единственным звуком за последнее время, кроме щёлканья колпачка и шуршания отколотых кусков плитки под ногами.

Отредактировано Alan Barnes (2013-10-22 15:37:39)

+1

8

Алан был весьма прав в своём ощущении - татуировки и правда предназначались для ношения только на один день; хотя едва ли он мог подумать, что человек, которому он их набьёт, умрёт по прошествии этого дня, придя в сознание только на минуту, может быть - две. Барнз работал над кандидатом в покойники. Впрочем, даже если он и догадается о том, что происходит, даже если и поймает Гвидо на лжи, то правды он всё равно не знает, и вряд ли узнает, всё, что у него есть - всего лишь легенда, выдуманная Монтанелли и приправленная более изящным маскарадом, чем тот, который обычно бывает у мобстеров, решившихся на откровенное преступление ради достижения очередной цели. Хотя, возможно, он и поймёт истинные причины происходящего этой ночью, увидев статью в газете, Интернете или выпуск криминальных новостей, увидев то, что останется после взрыва в машине от его сегодняшней работы. Но даже и в этом случае он едва ли докажет что-то, да и попытка доказать это будет, пожалуй, самым глупым поступком в его жизни. Не считая его решения превратить себя в человека-наколку, может быть, ну да не Гвидо судить его за это - если родители Алана не сумели его научить тому, как должен выглядеть нормальный человек, куда уж это сделать ему, бандиту, похитителю и убийце? Да и зачем... в этом виде он ему даже полезнее. Потому что нельзя застраховаться от глупости - и если Барнз всё-таки решит прийти в полицию, зомбибою будет меньше шансов поверить, чем обычному запуганному парню, пришедшему дать показания по делу о смерти Джованни Риккарди. Тем более, что дело будет и без того достаточно запутанным, поскольку Джованни и не будет мёртв, и должен будет объявиться через пару недель, как ни в чём не бывало, а вот связать это с делом о пропаже без вести бесталанного и безвестного поэта, полиция, вероятно, сможет. Возможно, что после своей смерти он даже уже не будет настолько безвестен, а кому-то его стихи могут даже и понравиться... но это уже не настолько важно - сейчас важно, чтобы этот парень продолжал спать, пока на его теле появляются рисунки, принадлежащие другому человеку, и чтобы они появлялись как можно боле точными по сравнению с оригиналом - хотя стопроцентного совпадения требовать и глупо. Это через день или два Оскар будет взорван в чужой машине, одетым в чужой костюм...
А пока что Гвидо имел возможность понаблюдать за тем, как будет работать над телом Алан, что и впрямь было небезынтересно - такой опыт в жизни Монтанелли тоже был впервые. Едва ли это ставило их с Барнзом в равные условия, впрочем. Тату-машинку не сравнить с пистолетом, да и наблюдать за чьей-то работой всегда легче, чем работать. Хотя в одном они были схожи - Гвидо тоже не спал уже достаточно долгое количество времени, и ему эта ночь тоже давалась весьма непросто, так что он даже был рад возможность побеседовать с похищенным - чтобы исключить возможность попросту заснуть на рабочем месте, дав ему возможность к побегу, которой было бы просто глупо не воспользоваться. С другой стороны - бежать было и некуда. Даже если этот случай его напугает до такой степени, что он решит переехать в другой город, с такой внешностью незамеченным не останешься, так ведь? А пока что Алана пугало совсем немногое. В общем, это не так важно... сейчас надо было придумать для него ответ, который был бы похож на правду. В голосе Барнза чувствовалось неподдельное участие к замотанному служащему на побегушках у сумасшедшего босса, так что отвечать грубостью было бы даже невежливо.
- Муторно. - совершенно честно отозвался Гвидо, усаживаясь на единственный в комнате стул, скрываясь в полумраке почти полностью. Это и впрямь утомляло, хотя он имел другое начальство и другие прихоти; тем более, что если бы всё было, как он рассказывал - ему сейчас осталось бы просто перевезти своего босса домой, убедившись, что никто их не увидит, и дождаться, пока он проспится и проснётся, чтобы оценить полученные рисунки - но нет, приключение с Аланом было лишь очередной ступенью, а его похищение - вторым похищением Гвидо за день; первым, как нетрудно догадаться, и был как раз тот, над кем он работал сейчас. И это был не просто первый попавшийся прохожий - его тоже пришлось поискать для начала, убедиться, что он внешне соответствует званию двойника Риккарди. А после этого ещё придётся завершить работу, переодев его и доставив в нужное место, посадив в нужную машину, и нажать на детонатор... всё - за двое суток, как Монтанелли и обещал Джованни. Полтора из них он уже был на ногах. Неудивительно, что его начинало клонить в сон... - Это не первая его прихоть, как ты понимаешь... - в голосе послышалась усталая и безысходная усмешка, но это уже было абсолютной ложью, рассчитанной на воображение Барнза - Джованни никогда не впутывал Гвидо в подобные махинации ранее, прекрасно обходясь и без чистильщика, да и не был он ему начальником, хотя и стоял выше него по семейной иерархии - Гвидо подчинялся только дону Семьи, но у него, естественно, было полно других дел, чем его контролировать. Можно сказать, что Монтанелли был во многом самостоятельной фигурой. Впрочем, об этом разговаривать с Аланом уж точно не имело никакого смысла; для него хватало и легенды, тем более, что ложь в этом случае оплачивалась... вот если бы Гвидо платили каждый раз, когда ему врали.

+1

9

          Мы с похитителем разговаривали не долго. Я что-то сказал на его ответ и полностью увлекся эскизами. Долгое время меня ничто не отвлекало. Все внимание было в рисунках, только иногда проходилось перекладывать фонарик из руки в зубы и наоборот. Когда, рабочая часть тела была готова, к тому чтобы её начали забивать, я распрямился, разминая спину, и в очередной раз осмотрелся по сторонам.
          Во-первых, - пытался хоть как-то определить время. Наручных часов на мне не было, мобильный остался в салоне и, даже, заколоченное фанерой окно не давало возможности понять который час. Это слегка угнетало. Мне нужно было ориентироваться в длительности работы. Но, решение, все-таки нашлось. Довольно быстро. Пришлось снова обратиться к незнакомцу:
          - Можете периодически говорить сколько времени?
          У него, то должны быть часы. У него, вообще все должно быть распланировано поминутно.
          Пока я определял время, успел решить вторую свою проблему – нашел, куда примостить фонарик, чтобы дальше не держать его в зубах. Тем более что для последующей работы мне понадобятся обе руки. Закрепив зажигалку на торчащем из потолка, как раз над столом, куске арматуры, задумался об третьей проблеме: неудобно работать стоя. Сгибаясь в три погибели и присаживаясь на корточки, долго не порисуешь. Но, вот, найти что-то, на что можно примостить зад, не удалось. Поэтому я огорченно ещё раз размялся, полностью собрал тату машинку, разлил пигменты по рабочей палитре, надел одноразовые перчатки и начал работать иглами.
          Время шло, успокаивающе жужжала тату машинка. Хоть что-то родное было рядом со мной. Этот звук украшает любые обстоятельство. Из-за привычного потрескивания перестало раздражать и то, что на меня смотрят во время роботы со спины. Ещё в этой чертовой гейской маске!
          После того, как я начал забивать клиента пигментами, принялось скакать электричество. Видимо, старая проводка не тянула необходимой мощности. На работе машинки это не отражалось, зато постоянно менялась яркость света. Как же все ни кстати. Как ни кстати все-все происходящее. Сразу после того, как меня отпустят, заберу из салона вещи и вернусь домой. Вообще, не буду выходить оттуда дня три. Перенесу все заказы и разберусь в себе, попытаюсь понять, что произошло и почему вообще это случилось. Пока происходящее воспринималось, как данность, но после сна сознание наверняка примет более адекватную форму и начнет воспринимать все более рационально. Тогда уж сложно будет  объяснить себе, что это просто была игра судьбы, и нужно было придерживаться банальных продиктованных правил. Которые, кстати, пока так легко было соблюдать. Вот, только приведет ли их соблюдение к, так называемой победе, и обещанному призовому фонду?
          Я оторвался от работы, не выключая машинку, и немного повышая голос, чтобы ее перекричать, спросил:
          - А где гарантия, что все не будет, как в старых Американских триллерах, где меня пообещают отпустить по выполнению работы, а потом просто, мирно пристрелят?
          Хотя, какое мне до этого дело? Зачем я, вообще, спрашиваю? Я уже здесь. Что будет, то будет.
          Ожидая ответ на бессмысленный вопрос, я покосился на истеричную лампочку: свет моргал, как будто мы находились в клубе. В патроне послышался треск. Прищурившись, всмотрелся в него, чтобы понять, что не так, но вместо «озарения» снова ослеп. Спустя несколько секунд стихла тату машина, но вернулось зрение. Теперь комнату освещал только фонарик. Все-таки проводка не выдержала. Возможно, где-то выбило пробки. Если, конечно, в этом здании есть нормальные электрощиты.
          Я горестно выдавил из себя одно единственное слово:
          - Дерьмо.
          Нет, только не работа с фонариком! Все мое естество паниковало. Это ещё хуже, чем рисовать со зрением «- 7» и без очков. Тупым карандашом. С завязанными руками.

+1

10

Парень явно осваивался в ситуации, разговаривая со своим похитителем, даже интересуясь его работой на этого фиктивного "важного человека" - можно сказать, что они с Аланом общались, как новые знакомые, чьё приятельство только начало завязываться, и хотя продолжение для него едва ли было возможным, это было всё-таки неплохо, уж куда лучше, чем если бы пришлось заставлять Барнза работать силой, тем более, ничего бы и не вышло в этом случае - скорее всего, пришлось бы искать нового исполнителя, и думать, как бы избавиться от тела старого побыстрее, потому что времени на всю эту канитель и действительно не было - Гвидо и так потратил его уже много. Так что просьба Алана сообщать о прошедшем времени была словно отражением ситуации, в которую попал не сколько он, сколько сам Монтанелли - вот, теперь они уже и понимали друг друга, словно давнишние приятели; хотя лучше сказать - подельники. Гвидо и не собирался делать его заложником. Они с ним просто делали одно дело, хоть Барнз делал его и не добровольно, но оно оплачивалось... Время - деньги. Формула, старая, как сами деньги - прошедшая через то же время.
- Хорошо. Буду сообщать каждый час. - кивнул Гвидо. Каждый час, который бы свидетельствовал о том, что у него самого ещё на час меньше от двух суток, которые он себе поставил на выполнение всей работы - бессонных двух суток, если понадобится; так что, когда всё подготовленное им будет происходить, Патологоанатом, скорее всего, будет мирно спать, отдыхая от своих приключений. Дальше уже придёт черёд для Джованни и Медеи действовать, а его выход будет не так уж скоро... Впрочем, и торопиться пока некуда. Времени до рассвета ещё достаточно, хотя можно будет поработать немного и после него, если за ночь они не уложатся - Гвидо едва ли мог в точности рассчитать, сколько понадобится времени для этой работы, её объём профессиональный татуировщик лучше оценит, нежели профессиональный чистильщик; признанный "коронер" мафии куда лучше скажет, сколько времени ещё проспит человек на его столе, или сколько он вообще ещё сможет прожить в таком состоянии, в какое поместили несчастного - а это тоже немаловажный факт, Оскар был не вечным, как любой человек, и без еды не смог бы протянуть очень долго даже в состоянии сна. А его смерть - вот что уж точно было прочно зафиксировано стрелками часов.
Алан, тем временем, задал следующий вопрос, видимо, окончательно оценивая ситуацию, свою роль в ней и свою собственную важность; похоже, ещё немного - и он сам начнёт шантажировать своего похитителя... Хотя, что он может потребовать в этой ситуации? Больше денег? Так он ещё не знает, сколько ему предстоит получить, и может не угадать, если раскроет рот. Потребовать жизнь? Это как раз то, чем он рискует, чем они играют в данный момент. Времени на поспать? Ему самому придётся компенсировать его позже, да и сон здесь явно будет плохой. А ничего большего он и не сможет выторговать...
- Не задавай глупых вопросов. Мы не в старом триллере... - Гвидо лишь усмехнулся. Немного он мог предоставить гарантий, так что Алан мог просто бросить машинку и уйти, если бы хотел - прямо в мир иной, пугать святого Петра своей неадекватной внешностью, потому что до двери он дойдёт едва ли. - Вот. Теперь ты видел деньги и не можешь сказать, что у меня их нет. Всё честно. - Монтанелли достал из внутреннего кармана пиджака туго перетянутую пачку долларов и положил её на подоконник. Гарантия того, что клиент платёжеспособен - но совсем не гарантия того, что он не пожадничает; хотя стимулом для продолжения работы он вполне может считаться... и не более того - Гвидо не станет распинаться по поводу того, как честно он поступает всю свою жизнь, и уж тем более не будет разговаривать на тему того, как Джованни Риккарди и вся остальная Семья умеет быть благодарной тем, кто им помогает; имена вообще не должны звучать в этих стенах, будем считать, что Алан помогает ему лично, причём помогает в условиях, которые тяжело назвать рабочими. Свет начал моргать, накаляя обстановку ещё сильнее, хотя Монтанелли к этому был уже готов - нормальных щитов, естественно, в здании не было; не было вообще никаких щитов - оно давно уже было обесточено, что и не удивительно, учитывая, что им никто уже не пользовался, кроме криминальных элементов и бездомных, за деятельность которых не будет платить ни одна электрическая компания. Так что приходилось выкручиваться самим.
- Отдохни пока... - Монтанелли подошёл к столу и вытащил из-под него обычный автомобильный аккумулятор, заряженный накануне - свет в здании держался только на нём, и на ещё одном, почти таком же, который и сдох сейчас, издав последний треск; странно, что так быстро, но скорее всего, в этом виновата гнилая проводка. Впрочем, он стоял подключенным весь вечер - может быть, и в этом тоже было дело. Подойдя к дверному проёму, Гвидо открыл коробку, где раньше находились пробки, и выбросил оттуда старый аккумулятор, заменив его на новый, и щёлкнул рубильником - моргнув пару раз, свет восстановился. - Это последний. Если сдохнет и он - придётся снять с машины. - звучало почти как жалоба, а не как сообщение и необходимости делать работу, пока есть возможность - Алан был не заложником, а Гвидо - жертвой обстоятельств, как и он, и тоже желал выбраться из этого дерьма поскорее. Только Барнз был искренним, а Патологоанатом - врал. - С его деньгами, и не мог купить батарейку побольше... - у Оскара деньги есть только на проституток. Хотя, он и похороны свои едва ли оплатит, не говоря уже о аккумуляторах, да и бесчестно заставлять парня оплачивать собственное убийство.

0

11

          Не задавать глупых вопросов? Нет проблем. Я уже говорил, что сегодня согласен играть по любым продиктованным правилам. Даже если исход будет летальный. И как уже не раз подумал, - зря задавал последний вопрос. Сегодняшняя ночь закончится тем, чем должна и, даже, стопка денег, которую похититель выложил на подоконник, не даст никаких гарантий. Почему-то не было сомнений, что доллары у него при себе. Но они не пообещают, что не обернутся пулей.
          А дальше я уселся на холодный пол, закурил и лениво стал наблюдать за тем, как незнакомец передвигается по комнате, возвращая электричество. И слушать его жалобы на аккумуляторы. Вот как. Видимо, этот дом ещё старее и гнилее чем мог показаться. Надеюсь, справлюсь с работой быстрее, чем не станет второго источника энергии.
          - Большим деньгам большая экономия, - сам себе пробормотал я и, отряхиваясь, встал. Вернулся к работе.
          Снова все зажужжало. Полетели секунды, минуты и часы. Как раз после четвертого объявления похитителем времени была закончена первая часть работы. Я отошел немного от тихо посапывающего клиента и, прищурив усталые глаза, стал сравнивать работу с фотографией.
          - А ничего так получается. Вроде как все точно. Вот только тут и тут я не смог разобрать узор, но мой похож по структуре. Думаю, что это не столь важно…- зевнув, обвожу пальцем два пятна на спине мужчины.
          Теперь дорисовать эскиз на предплечье, добить это все дело пигментом и дело за малым – оставшимися надписями. Хотя, повторить нужные шрифты без печати на компьютере будет не просто. Но это дело решаемое.
          Прежде чем в очередной раз кинуть себя в работу достал ещё одну сигарету. Компенсировать сон табаком – это уже традиция.
          Выдыхая последнее облачко дыма, я взялся за маркер.
          Находясь в этих развалинах, я ни чувствую себя не в своей тарелке. Да, тут неудобно, нет некоторых важных вещей. Но все равно все как всегда. Мне не привыкать рисовать всю ночь, треск машинки, вообще, за последние годы стал родным. Клиент, хоть и не в себе, но вел себя как большинство клиентов. Да и наблюдение со стороны - дело привычное. Люди часто тянут за собой группу поддержки ко мне на прием. Особенно если их тату первое. Такое ощущение, что я не рисунок на тело наношу, а скальп с них снимать собираюсь, а друг обязательно спасет. Вот только сегодня наблюдатель совсем другой. Это немного напрягает, особенно его дурацкая маска. Да, у кого-то свои фетиши и предпочтения для маскировки в работе, а у кого-то начинают развиваться свои фобии.
          Закончив хлопотать над рукавом хирургическим маркером, а после и иглами, возникла необходимость перевернуть мирно спящую тушку на спину, чтобы перейти к работе на животе, ногах и той части руки, которую неудобно было делать, когда клиент лежит на животе. Попробовав изменить положение тела в одиночку, я понял, что это будет не так просто. Хоть мужчина и был худым, но если его переворачивать самому, то это получится как-то слишком грубо. Приблизительно как с мешком картошки или трупом. Поэтому мое внимание снова обратилось к похитителю:
          - Не поможешь его перевернуть?
          Как же хорошо, что обычно клиенты сами ворочаются с бока на бок.

+1

12

Деньги не дают никаких гарантий - потому что гарантий не дают люди, а деньги - это их изобретение, одна из многих мирских вещей, которые создал не Господь, и именно поэтому ему так тяжело контролировать денежные отношения. В этом и кроется тайна мировой нищеты и голода, войн, революций, мировых кризисов, наконец, не исключая последнего - деньги придумали люди, и они же регулируют их; и уже не смогут отказаться от них, даже если Бог всё-таки вмешается - финансовые отношения существуют слишком давно и развиваются вместе с обществом. Пожалуй, Гвидо грешно жаловаться на это, потому что если бы не деньги и не денежные отношения, скорее всего, не было бы и организованной преступности - в ней просто не было бы особого смысла; и значит, он не смог бы пользоваться плодами деятельности, зарабатывать, и делать свою жизнь лучше. С другой стороны... таких ночей, как эта, было бы в разы меньше в его жизни. Впрочем... дело не всегда в деньгах - и сегодняшняя ночь тому подтверждение, несмотря на то, что Алану всё-таки заплатят, не придавая его фразе об экономии никаких иных смыслов; сегодняшняя ночь о другой системе взаимоотношений и о другом изобретении человечества - о мести. В которой сам Гвидо, как и Барнз, лишь инструмент, и не испытывает ничего личного; ему, как и Алану, выплатят издержки, если всё будет устроено. Но обо всём об этом татуировщику знать не стоит, и потому Монтанелли просто ему врёт. И ложь - она не была изобретена людьми...
- Ну да, ну да... - только и усмехнулся Гвидо, возвращаясь на исходную позицию. Если бы он грохнул Алана по завершению работы - сэкономил бы и впрямь немало. А если бы не отчитался перед Риком о этой смерти - получил бы ещё сверху. Но это всё равно, что экономить на вывозе мусора на производстве - Монтанелли не настолько нужны были деньги, и он не был настолько непрофессионален, чтобы оставлять такие следы. Крайне редкий случай, когда живой свидетель был важнее, чем мёртвый. Пропажу татуировщика могут связать с телом "фальшивого" Джованни, когда выяснится, что настоящий Джованни вполне жив - и расследование обязательно начнётся; запутать его - это ещё одна цель, которой Гвидо собирался добиться. К Алану с расспросами придут едва ли - попросту не доберутся. Если он будет жив, и молчать. Если он будет мёртв или пропадёт без вести - это уже будет если не словом, то определённым намёком.
- Сойдёт и так... будет скандалить - пусть идёт и делает всё сам. - Монтанелли усмехнулся, взглянув на результат, продолжая играть роль усталого бодигарда на прокорме у правительственной суки - и остался доволен, даже более доволен, чем был готов показывать - едва ли детективы в точности знали узоры Джованни, и если татуировки, что останутся на трупе, будут отличаться от тех, что на теле Рика, в мелочах - это будет ещё одной уликой, говорящей о его непричастности - татуировки разные, хоть и совсем немного. Гвидо был уверен, что вопрос о расследовании Риккарди сможет утрясти и сам, раз уж вообще начал эту авантюру, но не против был и помочь немного старому другу в заметании следов; в конце концов, заметать следы - и было его профессией.
Интересно, Алану не покажется подозрительным, что слова на теле его "клиента" преимущественно на итальянском? Или он и не сможет распознать язык, приняв его, может быть, за латынь... При всём уважении, он не был похож на образованного парня, и вряд ли изучал итальянский в университете, если вообще учился там. Своё же произношение Гвидо старался скрыть, как мог - да и маска в этом немного помогала; он родился в Штатах, и его акцент уже не мог считаться итальянским, но определённая манера выговаривать слова присутствовала - в зависимости от его желания. Не стоило давать Барнзу повода думать о том, что всё это дело связано с Мафией - Коза Ностра давно уже не такие невидимки, как у себя на родине, если вообще были такими в Штатах когда-нибудь; и упоминание о ней мало у кого вызывает благоприятные ощущения. Ему вряд ли понравится работать на мафию. На деньги от безликого политика или бизнесмена, пожалуй, работать приятнее. Хотя - капореджиме мафиозной Семьи имеет общие черты и с первым, и со вторым...
- Да, конечно. - Гвидо подошёл к столу, переворачивая Оскара, аккуратно и осторожно, чтобы не свернуть машинку со стола ии не оставить на его худосочном теле лишних следов - они тоже будут совершенно ни к чему, не говоря уже о том, что ему, ко всему прочему, нужно играть роль; которая ему не очень-то нравится, несмотря на то, что он сам придумал её - Монтанелли привык говорить от лица существующих людей, а не вымышленных персонажей. Впрочем... имидж Барнза, пожалуй, помогал ему - парень и сам казался персонажем вымышленным, для себя же самого, наверное. Хотя Монтанелли не собирался его судить за то, что он сделал с собой - он то же самое делал сейчас с его "заготовкой", и Джованни тоже набивал на себя те же самые татуировки, хотя в тюрьме не сидел. Так ли Гвидо важны вкусы современной молодёжи?.. На самом деле, в любом поколении есть бунтари. И в любом человеке есть что-то бунтарское.
- Четыре утра... - сообщает Монтанелли, чувствуя, что его самого опять начинает клонить в сон. Не так уж долго осталось, большая часть работы уже сделана; скоро можно будет отвезти Алана домой и приступить к следующей части, менее напряжённой, поскольку она уже не будет связана с заложниками.

0

13

          А сквозь забитое фанерой окно уже пробивались нити солнечного света. Похититель недавно сообщил, что уже восемь часов утра. Черт, как я хочу спать в эти восемь утра. Настолько долго мне рисовать толком то и не приходилось. А загонять пигмент машиной столько часов подряд ещё сложнее. Конечно, все силы были мобилизованы. Но колени уже не сгибались, а голова казалась наспех пришитой дыней. Сахарной. Как ощущение сна. Правда, главным было то, что скоро это все закончится.
          Я слишком медленно и бережно положил тату машинку на хирургический столик, чтобы случайно не утерять контроль над ноющими руками и не швырнуть её куда подальше. Неужели вся работа выполнена? Шаг, второй, третий назад. Я тер глаза и переводил взгляд с кучи испачканных чернилами салфеток, которые валялись на полу, на все также спящего клиента. Поздравляю, он приобрел все необходимые узоры на теле. И даже те самые надписи. Один в один. Да, действительно, мне не понятно на каком они языке. И мне абсолютно плевать. Мне бы было плевать, даже, если бы я знал этот язык. Я банально хотел спать и не жалел ни о чем. Не знаю, что будет, когда я отосплюсь. Возможно, только тогда я пойму, что меня (как такое могло случиться со мной – простым американцем?) похитили. Черт, я чувствовал дуло на своем затылке и это не сон. Возможно, мое сознание так и не примет эту реальность, как стоило бы. Но уж точно я буду собой доволен. Выдержать столько часов работы, повторить почти в точности рисунки. А если все это будет, значит, я остался жив. Возможно, в этой реальности мне даже заплатили за работу. Да-да, плевать, кто даст мне деньги. Раз уж принудили работать, а за результат решили вознаградить, то доллары можно взять как у капризного бизнесмена, так и у самого обезумившего маньяка, который на самом деле просто на просто пачкает своих жертв пигментом, а потом… хоть съедает. Знаете?.. Все настолько непринципиально. Есть понятие чести и достоинства, но их грани очень тонкие. И достоинство в каждой ситуации варьируется как у купюр в кошельке. Вот, например, я никогда не переживал из-за того, что не учился в университете. Всему, что мне в жизни пригодилось, не учат там. Где вы видели факультеты тату-мастерства? Или группы по выживанию в реальной жизни? Пособники «кому дать взятку, чтобы ваш абсолютно легальный бизнес не прикрыли»? А может вы встречали сертифицированных преподавателей по самоспасению из жизненного дерьма? Всему, чему учат в университетах можно научиться самостоятельно. (Так я учился рисовать.) А тому, что не научат в государственных учреждениях, всем придется черпать из набитых шишек и чужих кулаков.
          В общем, то и с теми не слишком понятными надписями на фотографиях, а теперь уже и теле клиента, справиться было не сложнее чем с любыми другими буквами. Важны: размер, шрифт, наклон. А смысл... Хрен с ним. Это не японские иероглифы, рисуя которые без знания языка, можно оставить напоминание об свеж-фаршированном лососе или мисо супе, а не вечной любви.
          - Осталось только обработать ноги и замотать в пленку.
          И можете забирать своего цыплёнка табака вместе с кровавой корочкой на рисунках и с ног до головы, обмотанного в целлофан. Только, пожалуйста! Очень вас прошу. Доставите меня домой. Иначе заночую где-то по пути. Нам пора меняться местами с клиентом. Пусть теперь он бодрствует. А я впервые за долгое время переступлю порог квартиры. И почему я там не появлялся? Зимняя апатия? Кажется, этой проблемы больше не будет.
          Дорогой мой похититель, я не знаю, кто ты на самом деле, но ты мне симпатизируешь. Я хотел бы пожать тебе руку. За ночь ты рассказал мне об том, что и тебе не сладко живется. Тебе одетому в дорогой костюм, зарабатывающему большие деньги на не совсем законных делах. Даже, если все, что ты говорил не правда, ты, все-равно, приятен мне. Если у меня будет возможность, я обязательно скажу спасибо. Это будет странно. Но странно все происходящее. Будь мой «заказчик» кем-то из правительства, он наверняка бы просто приплатил за молчание, а не приказал устраивать маски-шоу. Наверняка, у вас есть другие причины скрывать лица. И в это нет необходимости вникать мне. Зато сегодняшний случай, кажется, расставил трупных червей в моей голове по местам. Я рад, что остался жив. А все остальное похоже на удачу.

+2

14

Один из первых лучи раннего калифорнийского солнца сумел заглянуть в комнату сквозь небольшую щель в фанерной "занавеске", коснувшись бледной кожи Оскара, покрытой свежими татуировками и свежей кровью; но, похоже, ночи им как раз хватило для работы - вернее, Алану её хватило, а Гвидо всю ночь бездельничал, созерцая за ней - и значит, Монтанелли вполне укладывается в те двое суток, которые обещал Джованни. К тому, что в течение этих двух суток, спать совсем не придётся, Гвидо тоже был готов, время выспаться у него ещё будет потом, во время другого спектакля, где будет играть тот самый актёр, которого "гриммирует" сейчас экстравагантный татуировщик - и пусть ту пьесу он и проспит, Патологоанатом об этом совсем не жалеет: несмотря на то, что ему тоже приходится бороться со сном прямо сейчас, да ещё постараться делать это так, чтобы Алан этого не заметил, ему гораздо интереснее наблюдать за большой работой татуировщика, нежели за тем, как полицейские эксперты будут обследовать место взрыва и тело человека, при этом взрыве погибшего - за работой полиции Гвидо приходилось наблюдать уже не раз, подобное же "знакомство" могло научить его чему-то действительно новому, с этой стороны жизнь чистильщик видел нечасто. Другой интересный для него момент будет позже, возможно, намного позже, если у Риккарди вообще всё пройдёт в Венеции нормально - Гвидо хотелось бы увидеть, каким образом он собирается объяснить то, что мёртвое тело, покрытое его татуировками, обладающее его приметами и одетое в его одежду на самом деле - не его тело. Законы, впрочем, не обязывают одеваться отлично от всех, или наоборот, одинаково со всеми, и уж тем более носить или не носить какой-то определённый тип татуировок на коже, так ведь? Ясное дело, что это не совпадение, но... кто это докажет? Только свидетель, а он сейчас как раз и работает над этим телом. Так что если проблемы возникнут - будет сразу ясно, с какой стороны они идут... Но вряд ли это случится. Что-то подсказывало, что собственное спокойствие Алану важнее, чем справедливость по отношению к единственной жертве системы Мафии. Да и Оскар был не таким уж святым, учитывая, каким образом Гвидо вообще подобрал его кандидатуру. Пожалуй, стоило бы найти где-нибудь стихи этого так называемого поэта, просто чтобы ознакомиться с его творчеством посмертно.
- Могу я помочь с этим? - спросил Монтанелли, подходя ближе, чувствуя, что его начинает уже вырубать от усталости, смешанной с вынужденным бездельем и созерцанием одного и того же вида на протяжении двух часов. Самый лучший способ не отключиться - заняться чем-нибудь полезным. Обработать несколько ранок - это для него не проблема; даже хорошо, что Оскар потерял немного крови - она, хотя бы, продолжает циркулировать в организме, пусть даже таким образом, и значит, меньше риска, что тело потеряет годный вид. Проснуться ему предстоит не так скоро, как, возможно, полагает Барнз - Оскару, вернее, вовсе не предстоит проснуться. Если точно сказать - по плану он успеет проснуться, но едва ли успеет что-то понять, потому что взрыв произойдёт уже через несколько секунд - Монтанелли вводил снотворное с точным расчётом, чтобы подопытный оказался в бодрствующем состоянии на момент своей смерти. Деталь, которая не так уж важна, впрочем, и расчёт может не сработать, но Гвидо привык действовать максимально точно и аккуратно, насколько это возможно. Поспособствовав парню с обработкой и "упаковкой" клиента, Гвидо выдохнул, размяв с хрустом шею. Работа готова, задерживать здесь Барнза больше нет никакого смысла, да и самому лучше убираться отсюда поскорее - вот-вот дороги окажутся забиты, не хватало ещё двоим людям с кожаными масками на лицах встать в пробку всем соседним водителям на обозрение...
- Держи. - Гвидо протянул Алану уже знакомую ему маску, и, когда тот надел её, вручил сумку с обещанным гонораром, хотя вслепую парень едва ли мог быть уверенным в её содержимом. Позже, уже дома, он сумеет убедиться, что здесь слишком много за ночь работы, даже с учётом того, в каких условиях проходила эта работа и запрета о её разглашении; сумма больше была сопоставима с делом, которое на жаргоне называют "мокрым" - причём на уровне профессионального заказа. Монтанелли довёл Алана до машины, и снова усадил на переднее сидение, оставив в одиночестве и пообещал вернуться в скором времени. Через пару минут хлопнул багажник - Гвидо "упаковал" остатки их пребывания в этом доме, в виде двух аккумуляторов, тату-машинки, и мумии в фольге и с третьей кожаной маской на лице. Затем он сел на место водителя и завёл мотор. 
- Спасибо, Алан. - пожалуй, можно было бы сказать больше, чем сухое "спасибо", но слова имеют две стороны - с одной они являются пустым трёпом, а с другой - несут в себе информацию, которую можно использовать; и обе стороны под ситуацию не подходили, потому что-то большее лежало теперь в сумке татуировщика, а не витало в воздухе колебаниями звуковых волн. Дорога домой заняла не так уж много времени, Гвидо припарковал машину прямо у подъезда его дома.
- Открывай дверь. Маску снимешь, только когда войдёшь в подъезд.
- это вместо "до свидания" - Гвидо не прощается, прекрасно понимая, что вряд ли увидится с парнем ещё раз; уж точно не в том образе, в каком предстал сегодня. Алан выходит, и слышит позади себя рёв мотора. Шевроле скрывается с Пятой Стрит...

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Masks and tattoos ‡третий дубль - свет, камера, мотор...