Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Родственные узы


Родственные узы

Сообщений 21 страница 33 из 33

21

Ну вот, еще и спалился. Мысленно ухмыляюсь и заставляю себя расслабиться, чтобы не настолько открыто выражать свои горизонтальные желания взглядом. Малыш прав, что спрашивает, иначе бы я прошил его взглядом насквозь.
- Ничего, все в порядке, задумался. - Это не звучит как оправдание, скорее как признание мелких слабостей, но это явно гораздо лучше, чем чувствовать себя тварью желая трахнуть собственного племянника, пусть не родного по крови и не виденного много лет. Расслабится сложно - тело само словно выбирает вектор действия, и от взгляда его наивных голубых глаз, возбуждение становится еще сильнее. Знал бы ты, куда попал дурачок... - мысль глупая, но дельная. Нужно завершать этот разговор иначе еще немного, и меня можно будет сажать за изнасилование с отягчающими. Это явно какое-то новое ощущение, понимание, от которого, впрочем не легче.  Беру в руки линейку, которая непонятно как оказалась на столе, и неосознанно гну ее,, глядя на Вале.
- Ты давно увлекаешься фотографией?  Что снимаешь?

+1

22

"Интересно, о чем?" - но выспрашивать Валентин не стал, только во все глаза смотрел на родственника. От него и так все поджилки возбужденно дрожат, хочется искусать губы или как-то по другому унять себя, лишь бы не думать, а думки в полудетских мозгах Тина водились...
  Он заставляет себя переключиться на новый вопрос, но внимание приковано к напряженным рукам дяди, сгибающим линейку.
- С тех пор как учился в университете.. курса со второго, может, - говорит, а сам дышит, как загнанный зверек и боится шелохнуться, почти слыша треск несчастной канцелярской вещицы, - Снимаю в основном природу, городские пейзажи, животных. Иногда людей, случайных людей. Никогда не пробовал с натурщиками, но вас бы хотел снять, - "Или, чтобы ты меня снял. О чем я только думаю?!" - так и хотелось зажать рот себе рукой, но пальцы впились в подлокотник кресла. Во рту стало настолько сухо, что даже вздохи стали резать слизистую, а те граммы алкоголя, что минутами ранее попали в кровь, теперь нагоняли краску к щекам, придавая и глазам юноши нездоровый блеск, словно он успел изрядно выпить.
  Он снова тянется к бокалу, но подрагивающие пальцы его с устойчивой поверхности, расплескивая содержимое по всему столу и за его пределы.
- Простите, - Тин вскакивает с места, суматошно пытаясь восстановить посудину на столе, но следом сбивает чашку, с ужасом наблюдая, как разбавленный вином чай живенько стекает на колени мужчине.
  Досадно, обидно. Мало того, он мог еще и навредит Дэвиду. Юноша спешно вытягивает из кармана носовой платок, перегибается через стол, да так и замирает почти коснувшись рукой обрызганного живота, охнув. Сползший ниже допустимого взгляд успевает зацепиться за проступающие через влажную ткань контуры стояка.
  - Вот черт, - Тин сглатывает слюну, поднимая глаза и встречая взгляд дяди, только ноздри мальчишки взволновано втягивают воздух, да стремительно алеющие щеки пока отвлекают внимание от его собственного взведенного состояния. "Это заразно," - мысленно нервно усмехается он, ощущая, что ее секунда этих гляделок, то и сам попалится.

Отредактировано Valentine Ross (2013-09-19 18:36:04)

+1

23

- Я не люблю быть нежным. - Поднимаю на парня бесноватые глаза, светящиеся сейчас безумным темным светом. - У тебя тридцать секунд, чтобы покинуть кабинет, дальше я за себя не отвечаю. - дальше мне будет все равно, для чего он разлил вино и чай, зачем потянулся вытереть платком облитую кожу моего тела, слишком напряженного  и без его прикосновений. И что бы увидеть слишком хорошо видный под мокрой тканью член - напряженный и слишком заметный, когда ткань становится тяжелой. Словно срывается маска с лица доброго родственника, и появляется жестокий Верхний. Хладнокровный, страстный и безумный одновременно. Встаю, словно хищник глядя на запуганного племянника - он не этого ожидал, и его загнанный взгляд - лучший афродизиак сейчас. 
Время капает, словно вода в кране, медленно подхожу к двери. У него есть всего десять секунд до того как я закрою дверь и первый удар, все еще остающейся в моих руках линейки настигнет его, оставив на красивом теле не слишком красивый след. Это жестоко, но он сам сделал все, что бы простое знакомство превратилось  в подобное действо. И видит Бог, я сам не стремился к этому.

+1

24

Раз и два.
  Как хлесткие пощечины, слова разбиваются об него, выкидывая из головы всякую связную мысль и наполняя страхом. Теперь можно рассмотреть в глазах сидящего напротив истинную суть - суть Дьявола, с которым тягаться пожалуй опаснее, чем просто подчиниться.
  - Я... - Валентин замялся, отупело глядя в стену за спиной Дэвида.
  Впервые на его памяти он производит подобную реакцию, впервые не знает что делать, но все нутро подсказывает бежать из этого дома без оглядки, пока может, пока разум цел, пока....
  Время неумолимо тикает, отсчитывая тридцать секунд до казни без права на обжалование. Но что такого он сделал? Чересчур неуклюжий тощий мальчишка с загнанными глазами смог пробудить в родном дяде все самые темные стороны его характера? Как давно тот вообще сдерживается?
  Валентин сжал в пальцах платок, опуская ладонь в холодную лужу на столе. Кто-нибудь, ущипните его, чтобы он проснулся и понял, что у него осталось меньше десяти секунд.
  Шесть.
"Пиджак," - вспоминает, вместо того, чтобы бросить глупую тряпку тут, но нет, возвращается к креслу, теряя драгоценные три секунды, а затем стремительно направляется к двери, всеми силами стараясь не жмуриться. Время на исходе.
  Три.
  Две.
  Одна...

+1

25

Глупый ребенок, разве мог он понять, каких на самом деле демонов пробудил  в своем дяде, пусть не родном, но все же части семьи, к которой этот ребенок принадлежал. Это было одновременно и страшно и совершенно возбуждающе - видеть страх взрослого мужчины в теле хрупкого неуклюжего подростка. Видеть расширенные глаза, неуверенные движения, скорее тормозящие его передвижение по кабинету, нежели ускоряющие их. Он сомневается - и это слишком хорошо видно, теряет драгоценное время, то ли воспринимая все как шутку, а то ли действительно не понимая всей опасности происходящего.
Дверь захлопывается всего в паре шагов от нее, и мне не хочется огорчать его, но он остался наедине с Хлыстом - жестоким, жадным до удовольствий, и совершенно чуждым нормальному отношению. С существом, существование которого и было основной причиной, по которой я ограничил все свои родственные связи.
Желание накатывает резкой волной, только от одного его запаха, смешанного с запахом чая, вина и отчаяния. В одно движение выдергиваю у него из рук пиджак, и резко дергаю его к себе, жадно запечатывая губы поцелуем лишенным нежности: жадным, жестоким, похотливым, но никак не сладким. Скорее со вкусом перца с корицей - именно этим сочетанием отдают его нервные губы, дрожащие, и пытающие сопротивляться, но не долго. Особенно когда в процессе поцелуя я вытряхиваю его из его футболки и по хозяйски сжимаю одной рукой волосы.  И почти сразу резко и сильно бью по ягодицам, чувствуя как вздрагивает хрупкое тело, сильнее вжимаяс  в мое, в попытке защититься от боли. Внезапно понимаю, что эрекция взаимное, и резко открываясь от губ парня, которые опухли и покраснели, смотрю ему в глаза, что бы в следующее мгновение отдать приказ.
- Раздевайся и лицом в стол.

+1

26

В один момент все пути к отступлению оказываются отрезанными. Дверь захлопнулась, превращая страну чудес в нечто гротескное и пугающее. Заячье сердце юноши дрогнуло при взгляде на последнее отобранное спасение. Но не сам ли подспудно хотел остаться., чтобы понять, что же он видел ранее - абсолютно другого человека, или хорошо прилаженную маску, скрывающую истинное лицо.
  Пошатнувшись от рывка, Тин сжал пустые пальцы, а в следующий миг ощутил, как волоски на загривке встают дыбом. Поцелуй Дэвида был сравним с электрошоком, прошившим тело насквозь: от макушки до пят разлилась слабость, сравнимая только с предобморочным состоянием, когда конечности наливаются свинцовой тяжестью, а в голове стоит белый шум. Оказавшись будто в тисках, Валентин задергался, поздно опомнившись, уперся в широкие плечи руками в попытке отстраниться, но чем дальше, тем больше ощущения завладевали телом. Жесткие губы дядюшки действовали быстро, подчиняя и вселяя в тело полнейшее безволие.  Валентин послушно разомкнул губы, робко целуя в ответ, поднял руки, выскальзывая из футболки. Резкий рывок за волосы превратил нервный вздох во всхлип от удара по ягодицам. Тин напрягся, вжался в Дэвида, отчетливо прочувствовав степень его возбуждения, вцепился пальцами за его плечи, заскреб ногтями, ожидая очередного шлепка, но вместо него - отрывистый приказ. Взгляд младшего Росса на секунду проясняется, смысл слов доходит почти сразу, но все равно не верится в происходящее.
"Все это слишком неправильно," - панически стучит в мозгу, но Валентино послушно отстраняется, делает шаг назад, расстегивая бриджи, попутно выбирается из надетой на босу ногу обуви. Секунду медлит, но спускает штаны вместе с бельем, смотрит на Дэвида и возвращается к столу. Нужно бы чем-нибудь промокнуть эту лужу, но лишние действия могут только раздражать мужчину. Юноша подкладывает руки под грудь, склоняется и все же ложится, чувствуя, как по спине бежит холодок. Он все больше напрягается и старается не оборачиваться через плечо, вслушиваясь в шаги за спиной.

0

27

Возбуждение накатывает мгновенно, и с дикой силой. Хрупкий, дрожащий мальчик, со странным взглядом, переполненным чем-то необъяснимым, раздевается передо мной. У него нежная кожа, изящное тело, вызывающее острое желание, а выставленная напоказ эрекция лишний раз убеждает меня в том, что я не ошибс в своих действиях – ему это нравится. Закусываю губу, когда он покорно ложится на стол, демонстрируя светящуюся в свете ярких ламп белоснежную кожу ягодиц. На них нет и следа от каких-либо игрищ, и даже зверь сомневается, стоит ли вводить парня в Тему.
Но сомневается недолго – стоит только Вале чуть сменить позу, и зверь рычит, перевозбуждаясь. Линейка, которую я терзал во время разговора, снова оказывается в моих руках. Она из тонкого пластика, гибкая не слишком удобная для подобных экзекуций, но применять те, что остались кроме этой на столе, в первый раз – сумасшествие. Они металлические, с тяжелой окантовкой – хотя раньше в своиих играх, я их применял.
- Считай!
Провожу углом линейки вдоль его позвоночника, ощущая, как он дрожит, и резко с замахом бью по открытому телу, оставляя на ягодицах едва заметный алый след, делаю еще одну паузу, а затем уже бью без остановки, окрашивая белую кожу в ярко-алый цвет.
Когда счет доходит до двадцати, вижу что Вале уже «танцует» и пытается поддрочить уже стоящий колом член, который так хорошо заметен между его ног на фоне темной столешницы. За волосы сдергиваю его за стола, и несколько секунд смотрю в глаза – его придется воспитывать, он совершенно ничего не понимает и не знает, но в глазах такое безумное вожделение, что вместо того, чтобы ударить по лицу, как хотел, резко ставлю на колени, подбивая ногой под коленку, буквально утыкая лицом в натянутую мокрую ткань своих шорт.Стягиваю их свободной рукой, ровно настолько чтобы вырвался напряженный, почти каменный орган, и заставляю его взять ртом,. У него мягкие нежные губы, но расслабляться я ему не дам, резко делая несколько мощных движений, насаживая рот своего племянникак на свой член.

+1

28

- Сэр.. - он все еще в сомнениях, все еще думает, что это лишь показательное запугивание, но странное дело - все это выглядит слишком возбуждающе, взрывая неокрепший, еще не развращенный разум бурями фантазии. Ему любопытно. Неразумному котенку страсть как хочется узнать, что же будет дальше, не это ли качество, если верить пословице, губит представителей кошачьего рода.
  Стоит почувствовать на своей спине уголок линейки, ведуший прямую вдоль позвонков ниже к напряженным ягодицам и сомнения рассеиваются, как дым над водой.
- Да, сэр, - выдыхает прикусывая губу и со всхлипом вздрагивает, напрягаясь каждым мускулом, - Один.
  Он считал. Он честно считал, охрипшим голосом стараясь произносить цифры, не вскрикивать от боли, которой горели ягодицы после каждого удара. Но после первого десятка Тин дрожал уже беспрерывно и виной тому чувство, пришедшее сначала вперемежку с болью, а потом и полностью заменившее ее.
  Он считает, не смея перечить и нарушить приказ; считает, сбиваясь на тихие стоны болезненного удовольствия; считает, скользнув рукой к своему члену в попытке приласкать себя... "Дьявол..." - закусывает губу до боли, вздрагивая и сползая со стола, по мановению сильно руки, еще пару секунд назад расписывавшей его задницу. Падает, словно подкошенный, на колени, цепляется за мокрую ткань шорт, смотря с низу вверх со смесью страха, вожделения и восторга, как смотрят, пожалуй, на небожителей. Перед ним не человек. Кто-то или что-то обличенный в человеческую плоть, с горящим звериным взором, слишком идеальный, великолепный в своей порочной страсти, что даже дыхание перехватывает. А он - мальчишка совсем еще, не понимающий и не знающий, толком еще не понявший прелести обычного секса, а уже влипший в нечто из ряда вон выходящее. Вот только, кажется, именно это трогает внутри какие-то особые струны, заставляя нетерпеливо ерзать на пятках, огромными глазами смотря на появление эрегированного члена дяди.
  Неопытное чудо толком не знает, что нужно делать, но стоит лишь приоткрыть рот, как твердый, будто каменный орган, заполняет все свободное пространство, не дает дышать, врезаясь почти до глотки, вызывая естественный рефлекс. Тин рванулся назад, закашлявшись, почти оставив в кулаке Дэвида приличный клок волос, зажмурился, поняв, что слезть ему просто не дадут и скорее свернут шею. Нужно успокоиться и перестать паниковать. Вдох-другой.. Расслабить горло и не пускать в ход зубы, крепче обнять губами толстый ствол, и, наконец, подключить к процессу язык, прощупывающий взбухшие вены. Он дышит ровнее, смотря вверх на дядю, будто ожидая похвалы, и сам старается насаживаться ртом, принимать глубоко в том темпе, который задает ему чужая рука.

Отредактировано Valentine Ross (2013-09-20 15:41:31)

+1

29

Валентин совершенно неопытен, и это хорошо чувствуется, не только в не умелых движениях губ по члену, но еще и в том, как он ведет себя, явно не зная, что место Нижнего - у ног хозяина, и посмотреть прямо  в глаза - это прямое оскорбление, за которым следует наказание. И похоже, придется учить его всему, чтобы он понял наконец, что это не игра, а реальная жизнь, где он если хочет быть тем, кем его делает Росс должен многое понять и принять. А пока - просто получаю наслаждение от сладостной пытки ртом неопытного юнца, который отбросил наконец свою стеснительность и жадно сосет, принимая мой член почти на всю длину, и совершенно неумело, а от того, возбуждающе невинно работает губами и языком.
- Хорошая соска... - Треплю его по волосам, понимая, что пока он не в Теме, его придется хорошо поднатаскать. Чувствую что мне не хватает многих инструментов для подобного секса, и даже сосание малого не слишком заводит, нужны более радикальные методы. Делаю несколько сильных, резких движений, вводя свой член в его рот по самые яйца. И также резко вынимаю.
Валентин хрупкий и легкий, не составляет труда уложить его на спину на стол, место линейки в руке, занимает нож для разрезания бумаг с рукояткой, обмотанной кожей. Заставляю его облизать рукоять. Нож жалко, но хрен с ним... Главное добить племянника. сломить его... Я понимаю, что Хлыста уже не остановить - игра перестала быть игрой, а мальчишка, пожелавший стать жертвой, просто не понимает, что его ждет. Влажная рукоятка касается его живота, нож едва заметно меняет положение, и на белой коже вспухают два алых следа от обоюдоострой стали, спускаю нож ниже, оставляя мелкие порезы на лобке перепуганного и возбужденного парня, опускаю ниже, и резко вставляю рукоять до самого клинка в сжавшийся анус и прижимаю рукой грудную клетку Валентина, слышу стон боли с его губ и чувствую что накатывает первая оргазмическая волна. Нож с трудом ходит в его теле, но я прекрасно чувствую как он постепенно начинает елозить вслед за движением кожанной рукояти, получая уже наслаждение от этой пытки.  На кончике стоящего колом члена скользит полупрозрачная капля. Похоже малому уже многого не надо, но я еще хочу насладиться гибким телом. Поэтому пощечина вырывает Валентина из транса, нож вынимается из его тела, и я снова переворачиваю его на живот, что бы резко и без смазки войти в него почти на всю длину.
- Нравится, шлюха? - Почти рычу от наслаждения.

+1

30

Естественно, он ничего не понимает. Все происходящее для него настолько ново, что он даже не может определиться со своим отношением ко всему, в чем приходится участвовать. Негатив? Возможно, первые несколько минут. Любопытство? Да, будь оно проклято.
  С ним обращаются как с щенком - треплют по волосам и явно сдерживают куда менее теплые порывы. Тин почти задыхается, но старательно работает ртом, разрывает зрительный контакт, потому что нет сил смотреть в глаза Дьяволу.
  Валентин послушен и тих, не пытается дергаться, даже когда его подхватывают и укладывают обратно на стол. Лишь когда в свете ламп росчерком  мелькает лезвие ножа, становится нереально страшно, отчего мальчишка вжимается спиной в столешницу, загнано дыша, следит глазами за перемещением ножа, мысленно умоляя, чтобы это было просто шуткой. Очередным запугиванием... но нет. Он покорно облизывает шершавую рукоять, тщательно смачивая слюной, пока нервные пальцы ищут за что бы ухватиться. Лишькогда на животе, набрякнув алыми каплями, расцвели первые порезы, мозги будто встали на место. Отползти не давал лишь поздно сработавший инстинкт самосохранения - стоит ему чуть дернуться и лезвие может серьезно ранить. Когда чужая рука постепенно уходит из поля зрения, внутри поднимается настоящая паника.
- Что вы... - лепечет бессвязно, следом вскрикивает, пытаясь вскочить на столе, но дядя держит крепко. Давит на грудь, и если приложит немного большее усилие, то вполне проломит ее. Он почти чувствует острые кромки касающиеся ануса, сжимается и  затихает на столе, пытаясь унять бешено стучащее сердце, а через минуту и сам уже ерзает, когда утихают болезненные, не слишком приятные ощущения. а порезы на теле начинают равномерно саднить вызывая лишь тихий скулеж. Возбуждение накатывает новой волной, член болезненно дергается, требуя разрядки. Ему плохо, ему хорошо, ему страшно и хочется узнать больше, понимая, что то лишь малая часть из всего, что может показать его искушенный дядя.
  Ему стоило бы быть аккуратнее в своей глупости и желании забраться за завесу шокирующей тайны, то чем дальше, тем больше хочется узнать, как быстро поглотит его огонь дьявольских глаз. Размеренный Валентин вскрикивает от пощечины, выгибается на столе, моментально трезвея. Его, словно, куклу снова укладывают на живот, и приходится упереться руками в стол, задыхаясь собственным криком, и кажется слышит, как хрустят от напряжения позвонки Чертовски больно, так резко и без подготовки, что слезы наворачиваются.
- Да, сэр, нравится, - тихо со всхлипом выдавливает из себя, на дрожащих руках склоняясь над столом, - Спасибо.

+1

31

Напряженно ухмыляюсь - мальчик интуитивно ведет себя правильно - благодарность за насилие,  желание угодить, послушание, и гибкость от которой я просто схожу с ума. Его тело, словно гутаперчивое, гнется под моими руками, доставляя несказанное удовольствие. Он тесный, горячий, идеально подходящий под размеры моего органа, и это заводит зверски. Снова перехватываю его за волосы, и трахаю уже не переставая, резкими, сильными движениями, словно хочу вдолбить его в стол, заставить кричать от боли, и просить пощады.
Хотя слабые люди меня не интересуют - нижний должен понимать на что идет, и чем рискует. Ответственность лежит на обоих, но риск больше именно у того, кто является подчиненным в этом тандеме.
Резко бью его по ягодицам, оставляя на и без того истерзанной коже следы своих рук, с силой вхожу насколько могу, вынимаю почти полностью, и снова вхожу, кончая. Запрокидываю голову и ловлю то безумие которое накрывает вместе с оргазмом, прижимая мое мгновенно ослабевшее тело к Валентину, вжимая его  в стол. Опираюсь на обе руки с двух сторон от него, что бы не раздавить его своим весом, и закрывая глаза, тяжело дышу... я совсем забыл как это бывает с парнями...

+1

32

Он и сам будет потом удивляться, откуда в нем берется такая выносливость, чтобы молча вынести все что с ним происходит в этих стенах, не проронив излишне окрашенного эмоционально звука, не подняв головы. 
  Все это болезненно, даже слишком, но приходится стиснуть зубы, терпеть, не прося ни пощады, ни снисхождения, которые наверняка, повлекут за собой новое наказание, лишь изредка стоны на особо резкие движения вырываются из груди, а юноша хватает ртом воздух, дугой выгибаясь на столе. Поверхность неприятно липнет к телу, влага саднит раны, а край стола, время от времени проходящийся по ним, лишь больше растравливает запекшиеся корочкой порезы. Боль в скальпе - ничто в сравнении с той, что расходится от копчика, от насильно растягиваемых мышц сфинктера, от чего вздрагивают лопатки и сводит бедра. И все же, какой-то особый кайф в этой всем есть - сквозь боль вспыхивают искры удовольствия, почти выбивая откровенный стон, вместе с прилетевшим на истерзанный зад шлепком, от чего Тин сжимается вокруг члена. Отпечаток ладони горит огнем, вдоль позвоночника пробегает дрожь, фактически реанимируя угасшую было эрекцию.
  Странно, но он сейчас хочет понравится Дэвиду именно в этом качестве - в качестве нижнего. Пусть неопытного и неотесанного, но очень старательного, желающего угодить. С последними двумя рывками Валентин сдавленно всхлипывает, тянется рукой и сжимает собственный член, не зная, дозволено ли ему больше - наверное, даже рта открывать пока не стоит. Он чувствует как внутри пульсирует чужой орган и затихает под весом дяди, слыша его дыхание, всей кожей ощущая его, и все же не выдерживает, легко ерзает под чужим телом, незаметно чуть болезненно улыбаясь...

0

33

Флештайм завершен.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Родственные узы