Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Ray
[603-336-296]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » And nothing seems in life, in dreams like what was meant to be...


And nothing seems in life, in dreams like what was meant to be...

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Участники: Патриция как Элизабет  Голдман, Куинтон как Мартин Блэкберн
Место: Лондон, Англия
Время: октябрь 1957
Время суток: после полудня
Погодные условия: пасмурно, временами идет дождь
О флештайме:
Она не видит этот мир, Она его слышит.
Он слышит и видит, но краски утратили для Него былую прелесть.
Он чувствует только музыку... Она лишь мечтает научиться этому...

http://s5.uploads.ru/Q34Wk.gif

Отредактировано Patrizia Moretti (2013-10-03 17:40:52)

+1

2

Опять дождь. Дождь, который не обещает после себя чего-то хорошего, светлого, яркого. Смотришь в окно своей квартиры, порывисто выдыхая сигаретный дым. Затягиваешься сигарой и ухмыляешься. Вчерашним днем звонил некий мистер Голдман, пообещавший тебе хорошую запрплату за которую ты должен был, кхм, научить его дочь тому, чем она бредила и что называла своей мечтой - играть на пианино. Один минус, самый значимый и жирный - малышка Элизабет была слепа. Ты не веришь, что она вообще может научиться чему-нибудь да и ты никогда не брался обучать учеников с дефектами, от чего ощущал безнадежность ситуации. Тушишь сигарету, оставляя ее в пепельнице. Ты согласился с этой бредовой, как ты считаешь, идеей. Не потому что тебе пообещали хороших денег, а все из-за того, что ты решил поспорить с самим собой. Деньги для тебя - ничто. Ты вполне довольствуешься однокомнатной квартиркой, захолустным районом и ворчливыми соседями, гавкающими с друг другом. Ты - сумасшедший. Так считают многие с кем тебе пришлось столкнуться и завести диалог в несколько пресловутых фраз. Немногословен, груб, замкнут в своем мире. Мир музыки - такой волшебный, что ты, как только почувствовал значимость этого самого мира в своей жизни, полностью погряз в нем с головой. 
Массируешь виски. Встаешь с кресла качалки чтобы пойти на кухню и заварить черного чая. Ты мучаешься кошмарами, боишься сна и стараешься любыми методами держать себя в руках, как бы не встретиться с тем, чего ты больше всего не можешь терпеть - воспоминания детства. Отец вновь замахивается на мать и та, не удержавшись на ногах, летит вниз, по лестнице, в ее глазах ужас, рот приоткрыт, из глаз текут слезы. Ты выкрикиваешь, бежишь к родному человеку, но тебя отталкивает горе-папаша. Вновь ты прикусываешь до боли нижнюю губу, стискивая в руках кружку. 
Ты еще долго будешь слоняться из угла в угол, разозленный на весь мир за то, что ты - это ты, оставшийся без мамы в раннем возрасте, непризнанный людьми за свой талант, ненавидящий всех и вся. Капельки дождя барабанят по окну, словно подыгрывают твоему настроению. Ты же сидишь за столом, старательно выводя каждую букву, обуреваемый эмоциями и не замечаешь, как поздняя ночь сменяется ранним утром. 


Днем за спешкой не замечаешь ни того, как скучно и серо на Лондонских улицах, не видишь печальных глаз прохожих и не слышишь веселый смех детей. Все кажется отдаленным, когда человек по-настоящему занят. Тяжело вздохнув, Мартин приближался к дому, где жила чета Голдман. Богатых, уважаемых людей. 
- Мистер Блэкберн, здравствуйте. - приятная женщина лет тридцати открывает дверь перед мужчиной в сером клетчатом пальто, пропуская его вовнутрь. Она обеспокоена, пытается быть как можно гостеприимней. Чуть погодя, к Блэкберну и хозяйке дома присоединяется мистер Голдман. 
- Элизабет в той комнате и она ждет вас. 
Мартин кивает головой и, нахмурившись, направляется в гостиную, в которой сидела девушка лет семнадцати, бережно касаясь пальцами клавиш пианино, за ним она сидела с гордо поднятой головой и королевской осанкой. Волосы девушки отливали красным цветом на свету, а ее голубые глаза, смотрящие куда-то в даль, были прикованы к книге с нотами. Мартин кашлянул. Делает шаг вперед и еще один и еще, пока и вовсе вплотную не подошел к Элизабет. Услышав чьи-то шаги, она поднялась с места, улыбнувшись искренней, красивой улыбкой, протянув свою ладонь вперед. Подхватив ее, мужчина коснулся губами ее руки, задержав на несколько секунд в своей теплой ладони. Ничего такого, о чем бы подумали некоторые люди. 
- Мартин Блэкберн. - представляется брюнет, прищурив карие глаза. Не хотелось этих дежурных фраз, единственное что он сейчас желал больше всего - приняться за обучение. 

+1

3

Yiruma – River flows in you

Он скоро должен прийти. Именно так и сказала примерно полчаса назад миссис Крейвен, старая экономка семейства, бывшая тут в этой должности еще при первой миссис Голдман – матери Элизабет.  Лаура Крейвен, или как называл ее часто глава семейства -  миссис Лора, милая и  воспитанная женщина уже преклонных  лет, никогда не забывавшая своих обязанностей и негласно считавшаяся для всех членом семьи, наверное, без промедления могла бы по памяти пересказать всю историю этой семьи, начиная с рождения матери Элизабет. Миссис Крейвен нянчила сначала светловолосую малышку Анджелу, а через много лет и Элизабет, но уже в другой доме и в новой колыбели.  Из детской комнаты к старшинству над вышколенной обслугой, пережив тяжелую утрату в ее жизни – трагическую гибель своей воспитанницы - Анджелы.  Сейчас она была домоправительницей, или как сама любила называть – экономкой семейства.

Он скоро придет, эти слова, сказанные с такой нежностью и заботой, эхом отдавались в голове Элизабет. Когда миссис Лора сказала эй это? Вроде бы не так давно, но по ощущениям прошла уже не одна вечность. Она изрядно волновалась, водя пальцем странные узоры по стеклу. Дурацкий причудливый орнамент, известный лишь только одному ее чудному воображению, невидимый для остальных и ничего не значащий для нее самой.  Нервничала. И на это были причины…но что поделать со своим желанием, которое сильнее чем самая страстная мечта, лишь только потому что об этом они мечтали вместе с  мамой? Это было уже давно, временами ей начинало казаться, что это было вообще в той другой, не в этой жизни. Элизабет снова дотронулась тонким слегка подрагивающим пальцем до холодного окна  между малой гостиной и  террасой, вот теперь мамы больше нет, осталась только она, Элизабет, она и ее давняя мечта. За спиной послышался скрип закрываемой двери. Миссис Крейвен, видимо поспешив оставить ее одну,  отправилась по своим делам, а Лиззи продолжала стоять у высокого от пола до самого потолка окна, бесцельно водя пальцем по прохладному стеклу и вслушиваясь в мерную дробь  дождевых капель, доносящуюся  с улицы. Она столько раз слышала его, но ни разу не представляла какой он,  этот дождь? Но нет, точнее будет не так, она его не помнила, забыла, в отчаянной попытке со временем пытаясь сохранить гораздо более важные моменты. Да уже и этих смутных воспоминаний из ее детства едва ли хватало, чтобы наполнить ее мир очертаниями. Гораздо чаще она придумывала все сама, иногда в деталях, иногда просто в общих чертах.  И часто воображала, какой бы могла быть ее жизнь сейчас, не случись тогда, тем давним дождливым вечером та страшная авария, унесшая с собой ее маму. Они возвращались домой с юбилея папиного друга, имевший в кругу своих друзей репутацию стойкого трезвенника, отец в тот вечер поддался на уговоры приятелей и пропустил пару рюмок коньяка, напрочь позабыв тот факт, что он уже отпустил водителя домой и вознамерился сам увести свое семейство с ужина домой. Было темно, дождь был не то чтобы сильный, так, приличный, асфальт полотна дороги был мокрым, следовало придерживаться ограничений, сбавить скорость. На очередном повороте машину понесло в сторону, Маркус Голдман, не справившись с управлением, не смог предотвратить аварии, на полном ходу автомобиль слетел с трассы, несколько раз перевернувшись вокруг оси и рухнув на крышу в десятках метров от дороги.  Анджела погибла на месте. А семилетняя Элизабет, много месяцев еще проведшая в больницах с сильной травмой головы, так и не увидела больше этот мир во всех его красках. Пугающая темнота ночи и крик матери – вот последнее яркое воспоминание из ее прежней жизни. Теперь все краски она придумывала сама, додумывая их из звуков, скрипов, шорохов. Потребность слышать стала для нее неотделимой от ее сущности, слушать и представлять, чувствовать…пропускать эмоции через себя, наслаждаясь их ощущением внутри, слышать сердцем, видеть душой.

Она поспешно вздохнула и, выбравшись из-за белоснежной тюли, с вытянутой вперед рукой пошла к длинной кушетке, придвинутой к фортепьяно. В этой гостиной с входом на террасу, отданной в пользование Элизабет, не было лишних вещей и мебели, об которые можно было бы запнуться или просто ненароком налететь. Все вещи стояли вдоль стен, оставляя середину комнаты, именуемой в доме гостиная Лиззи, свободной. Она просила, чтобы тут было много света и тепла. Только белый и желтый. Аккуратно опустившись на край кушетки, со смущенной улыбкой девушка дотронулась ладонью до левого виска, а оттуда ладонью до жемчужной заколки, удерживающей волосы высоко на макушке. Интересно, как выглядит комната на самом деле? Она слышала, как в дверь позвонили и ее мачеха, Хелен, поспешила в коридор, бросая миссис Крейвен, что сама откроет гостю. Элизабет поспешно выдохнула.

Достаточно ли света? Пальцы сами собой нашли клавиши – инструмент издал протяжный звук. Дверь в гостиную отворилась. Впустив посетителя внутрь. Лиззи подняла голову, вслушиваясь в стук шагов. Собственное сердце вторило их глухому стуку по паркету. Рука безвольно соскользнула на колени. Она собиралась сказать «здравствуйте», но слова застыли на губах. Гость остановился прямо рядом с ней, девушка медленно поднялась с места, стараясь не выдать своего волнения ни неловким жестом, ни дрожью в голосе, когда, наконец, сказала:
- Элизабет. Я рада, что вы пришли, -  и протянула вперед хрупкую ладонь. О да, она прекрасно знала, как звучит его имя, ведь именно его пластинку она затерла до дыр, слушая виртуозно исполненные молодым музыкантом нетленные шедевры. Он чувствует музыку так, каким она хотела видеть мир вокруг себя. Поэтому так отчаянно хотела, чтобы она согласился. – Хотите чаю, или может быть что –то другое, может, сок? – Ее лоб нахмурился. К ней редко приходили гости, по большей части, потому что она сама не хотела, чтобы было иначе. Элизабет изрядно волновалась – ей хотелось быть гостеприимной и оставить о себе хорошее впечатление. Она и так смутно понимала, как отцу удалось уговорить Мартина прийти сюда и попытаться научить ее хотя бы чему-нибудь. Девушка опустилась на место, обратно на кушетку, с которой встала несколько мгновений назад. Ее пальцы вернулись к инструменту, с нарочитой нежностью погладив клавиши. – Его купила моя мама, когда я была еще совсем ребенком, почти пятнадцать лет назад. Тогда ко мне тоже приходил учитель, но потом, – она прерывисто вздохнула, - потом это стало невозможно… - Едва ли кто-то в здравом уме станет обучать потерявшую зрение девочку, даже если ее желание учится сильнее в стократ, чем у прочих детей. Она не видела, но не утратила способности слышать, чувствовать и ощущать. Не видела, но прекрасно помнила и усваивала новое - звуки, слова. Элизабет была неплохим собеседником на многие темы, ее гувернантка, от которой отказаться было невозможно, постоянно читала ей книги, газеты. Лиз нравился ее голос и интонации с которой она начитывала ей классические произведения. Мисс Голдман любила викторианскую Англию и романы Остин, ей нравился мистер Дарси и вся эта таинственность вокруг его фигуры. Глупая мечтательница! Она влюбилась в вальс, Моцарта, немного говорила по-французски и не представляла свою жизнь в тишине.  Пальцы снова легли на клавиши - фортепьяно издало низкий протяжный стон...

Отредактировано Patrizia Moretti (2013-11-04 19:21:41)

+1

4

В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » And nothing seems in life, in dreams like what was meant to be...