Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Just cuz we're on holiday


Just cuz we're on holiday

Сообщений 1 страница 20 из 23

1

Участники:
Keith Holland, Summer Moore
Место:
Сакраменто - небо - Буэнос-Айрес
Время:
16 июня и далее
Время суток:
Начало вечером, далее ...
Погодные условия:
Сакраменто - свежо, временами легкие дожди.
Буэнос-Айрес - от 10°С до 23°С
О флештайме:
Когда просыпаешься ранним утром (Семь вечера - раннее утро. И не спорьте) и у тебя просто раскалывается голова от того, что произошло вчера, никак не ожидаешь продолжения. Думаешь, что это был всего лишь сон. А нет, вот оно. И все вчерашние слова не были забыты и имели большой вес. Поэтому, Саммер, до конца просыпайся и собирайся - Кит не шутил про полет в Аргентину перед сном.

0

2

Впервые за долгое время я нормально заснула. Погрузилась в сон, не задумываясь о хлопотах или проблемах, которые могут поджидать меня в будущем. Меня совершенно не волновало то, что было раньше, наверное, сейчас я вернулась к тому состоянию, когда надо жить настоящим, не оглядываясь назад, вычеркнуть все плохое и наслаждаться моментом. А ведь, оказалось, что для этого так мало надо – только чтобы рядом оказался человек, который мне небезразличен. И вот, закрывая глаза, я в последний раз взглянула на Кита, дотронулась губами до его щеки и заснула. И сегодня мне не снилось кошмаров. Не слилось всех тех ужасов, которые начались лет с четырнадцати и продолжались регулярно. Я просто уснула в его объятиях, чувствуя близкое тепло. Черт подери, как же это круто.

Просыпаться совершенно не хотелось. Не открывая глаз, села на кровати и приложила руки к лицу, пытаясь проснуться. Получалось плохо – я покачивалась из стороны в сторону, а глаза совершенно никак не хотели открываться. Голова не соображала. Я даже не знала, проснулась ли сама, или мне кто-то помог. Где-то совсем рядом разносились звуки музыки, но они мне казались слишком далекими. Почему то мне казалось, что я сейчас нахожусь дома, поэтому, встав с кровати, пошла на кухню. На свою, конечно же, вышла из комнаты и пошла по коридору. Каково же было мое удивление, когда вместо лестницы, я столкнулась со стеной.
Только тогда меня озарило и я поняла, что вообще вчера произошло. Авария, Кит, его квартира. Все эти воспоминания со стремительной скоростью возвращались в мою голову, пробуждая меня. Это было даже лучше, чем если бы, меня окатили ледяной водой.
Итак, я нахожусь у Кита. Где он, кстати, не знаю, наверное в комнате или на кухне. Я прижимаю руки к груди и иду в ванную комнату умыться для окончательного пробуждения. Разглядывая свое отражение в зеркале хмурюсь. Мне кажется, что я что-то пропустила. Ах да, Аргентина.
Неужели он совсем серьезно про нее говорит? Это было весьма заманчивое предложение, но вот так взять и просто улететь… Хотя, почему бы и нет? Стоит сделать один звонок и вопрос с работой улажен, а один из старших братьев заберет к себе на это время ее животных. Навряд ли это будет Тони – в очередной раз беременная Эмма навряд ли обрадуется бойцовской собаке в своем доме из-за уже имеющихся детей (да и вообще она мне казалась истеричкой, хотя я ее не видела ни разу и знакомиться с ней, пока она беременна, мне тоже не льстило -  фиг знает на что она способна), а вот Тоби только рад будет повозиться с Кётером.
Но для начала стоит все-таки удостовериться. На кухне я захватила свои сигареты и, прикурив, пошла на поиски Кита, хотя что его искать, квартира хоть и была большой, но углов в ней было не так много.
- Аргентина? – Спросила я немного хриплым голосом, выпуская дым из легких. – Нет, правда что-ли? – Стою в дверях, с приподнятой бровью. Аргентина мне сейчас кажется очень странным словом, таким необычным и непривычным. В нем есть что-то не правильное. Суховатое на вкус, но звонкое на слух.
Пыталась вспомнить, что у нас вообще твориться в Аргентине, но смогла только вспомнить то, что там разговаривают в основном на испанском, а его я знала всегда на отлично, правда после школы и университета он мне ни хрена не пригодился. Врали преподаватели.
Помявшись босиком около двери, я подхожу к Киту и усаживаюсь ему на коленки. Ммм, костлявые. Мне как раз мама все время твердила не сидеть на мягком. Вот что она имела тогда в виду.
- И на сколько? – Делаю последнюю глубокую затяжку и убираю бычок в пепельницу, а затем обнимаю Кита за шею, прижимаясь губами к его лбу.
- И во сколько? – Одни вопросы. Ни тебе «Доброго утра», ни «Как спалось?», умница.

+1

3

Кит, засранец, а тебе ведь повезло.

Парень сидел на полу в спальне, смотрел в окно, попивая виски прямо из горлышка. Саммер спокойно спала, а ему не спалось... он пролежал пару часов и только потом очень аккуратно выбрался с дивана. Почему не пришло в голову идти в спальню сразу — музыкант не мог понять. Наверное во всём виноват виски. Именно поэтому парень сейчас старательно уничтожал этого негодяя, вливая в себя всё новые и новые порции.
Дым наполнял комнату, но тут же уносился вдаль через окно. Парень не ощущал холода, ему было хорошо. Кинув взгляд на часы, закреплённые на левой руке, музыкант улыбнулся, взял в руки гитару и прикрыл глаза.
Пальцы прошлись по струнам, взяли первые аккорды. Медиатор был готов рвать струны, а самому Киту казалось, что даже если бы начали забивать гвозди в его пальцы, то он не почувствует боли. Вообще ничего не почувствует.

Спаси меня сейчас,
Рассветы подождут,
Нажми скорей на газ,
Слепцы нас не найдут.
Весна не сможет нам,
Вернуть картину звёзд,
Когда за жизнь отдам,
Секунды твоих слёз....

Он слышал, как в соседней комнате проснулась Мур, как отправилась в ванную и теперь шлялась на кухне. Хех. Интересно, скоро она его найдёт или нет. За это время Кит успел отложить гитару и снова закурить. Глоток из бутылки, потом ещё один. Всё, баста. Закончился мерзавец.
В этот же момент появилась Саммер. Распахнув дверь и прислонившись к проёму. Ну и что сие означает? Музыкант посмотрел на неё, улыбнулся и сделал новую затяжку, чтобы через секунду выкинуть окурок в открытое окно.
На девушке была футболка, прикрывающая ножки чуть ли не до колен. Вы знаете, это прекрасное зрелище. По крайней мере Кит считал, что это так. Что-то было в этой картине такое... что заставляло музыканта отбрасывать вечную маску пофигиста и раздолбая. Что-то, что заставляло его глядеть с нежностью в глазах. Или просто он слишком много выпил и начиналась «белочка».

Мур опустилась к нему на колени, коснулась губами его лба... и сразу же засыпала вопросами. Холланд молчал. Секунду, пару секунд. Ему самому нужно было всё обдумать и высказать.
Он точно знал: они полетят уже сегодня вечером. Он точно знал: в Буэнос-Айрос. Но Кит совсем не знал, что будет там делать. На самом деле, когда он сидел здесь, к нему пришло понимание всей глупости этой затеи. Кто знает, что вообще будет? Зачем вообще нужно лететь туда? Раньше да, раньше Кит Холланд точно мог сказать, почему хочет улететь — чтобы больше не трахать себе мозг по поводу отношений с Саммер, которая в упор не замечала его отношения к ней. А сейчас... сейчас всё устаканилось, слава удаче.
Парень поцеловал девушку, откинул голову назад и посмотрел в потолок. Сказать или нет.

- Доброе утро, для начала. Да, летим. На сколько — не знаю. Во сколько — вечером. - он посмотрел в глаза Мур. - Да, правда. Аргентина. Буэнос-Айрос. Тебе, скорее всего, пора начать собираться. Желательно никуда не уезжая.

Да... теперь точно без Саммер будет скучно. Кит сложил руки на талии девушки и снова поцеловал её. Наступившее утро окончательно разбило оковы одиночества, которые опутывали музыканта вот уже полгода. Сейчас всё было настолько хорошо, что Холланд всерьёз опасался, а не будет ли потом хреново.
Минута, пять минут. Они не отрывались друг от друга, но всё-таки были вынуждены оборвать приятное занятие. Кит набросил на девушку одеяло, аккуратно усадил её на кровать, а сам направился к открытому окну, чтобы закрыть его. Бывавшие у него девушки часто ужасались — как он мог даже зимой открывать окна? Холодно ведь! На что Кит отвечал стандартно: «идите нахер шлюхи». Шутка. На самом деле он просто улыбался и не давал ничего больше сказать.

- Не замёрзла, надеюсь? - поинтересовался Холланд, усаживаясь на подоконник. - Если ты ещё не настолько голодна, что готова меня съесть, то завтрак будет чуть позже... И вообще, ты разве не рада полёту?

+1

4

В голове уже сотый раз за это время, когда я не сплю, проносятся мысли о том, что я до сих пор до конца не верю, что все сложилось именно так, а не как то по другому. Ну, могло же быть много вариантов, по которым мы бы не провели эту ночь вместе. Кит мог получить травму серьезнее, а я могла отказаться, когда парень пригласил меня домой, вызвать такси и поехать домой к собаке, коту и роялю – вечному одиночеству с двумя маленькими бьющимися сердцами и молоточкам, отбивающим по струнам, внутри деревянной коробки.
И кому за это нужно говорить спасибо? Киту, себе или еще кому-нибудь? Я не являюсь верующим человеком, восхваляющим Господа, поэтому пришлось сказать спасибо себе. Молодец Саммер, ты такая умничка. Могла бы и пораньше додуматься.
Кит сидит и смотрит на потолок, а я смотрю на него из под полуопущенных ресниц и успокаиваюсь по поводу реальности происходящего. Вот он, передо мной. Я слышу его дыхание и чувствую, как поднимается его грудь, а если приложу ладонь, то почувствую стук сердца. Я могу дотронуться до него в любой момент и он не раствориться лондонским туманом. Наконец я это окончательно осознала.
- Да-а-а, утро. – Показываю на окно, за которым солнце уже потихоньку собиралось заканчивать свою ежедневную работу, а потом возвращаюсь к словам Кита, переваривая полученную информацию. Почему то его голос не примет отказов или возмущений, поэтому я молчу. В любой непонятной ситуации, лучше всего промолчать или идти спать. Жаль, только, я не всегда следую этим «самодельным» советам.
И даже, если бы я вздумала что-то сказать, то Кит бы мне просто бы не дал это сделать, мягко поцеловав. Притянувшись к нему поближе, я обвила его шею руками и запустила пальцы в темные волосы. Внутри что-то менялось, как то тормошилось что ли. И страхи, которые были у меня в прошлый раз медленно рассеивались. Вот оно – жить «сейчас». И оставалось надеяться на то, что так будет продолжаться и дальше – больше обжигаться от доверия не хотелось.
Кит прервал сей прекрасный момент и, накинув на меня одеяло, посадил на кровать, а сам пошел закрывать окно. Я и не замечала до этого момента, что оно было открыто. Устроившись поудобнее на кровати, я обернулась одеялом, оставив только голову и ноги и все таки задумалась о предстоящей поездке.
- Нет, не замерзла. – Я пожала плечами и улыбнулась, чуть склонив голову вбок и разглядывая Кита. Черт, мне надо переставать этим заниматься, я скоро стану похожей на маньячку, если буду продолжать в том же духе.
- Я тебя на десерт оставлю, будешь у меня вместо сладкого. – Из груди вырвался смешок и я начала покачивать ногой в воздухе и разглядывать спальню, в которой я до этого не была. Надо было вообще все тут осмотреть, побродить по квартире - постепенное прохождение казалось слишком унылым.
- С чего ты взял, что я не рада поездке, это просто слишком неожиданно.– Что я еще хотела там добавить? На чем я остановилась, пока мои размышления не прервали? Ах да, точно.
- А что мне тогда собирать, Кит, если не уезжать? – Интересный такой. У меня тут кроме моей одежды, в которой я приехала, ничего нет. Я надеюсь, что она вообще высохла за все это время, а то ехать и лететь куда-то в мокром мне не хотелось. Самой мне в одиночку ехать никуда не хотелось. Ну, без Кита. Даже если бы не его больная мысль посетить Аргентину, я бы навряд ли уехала сегодня домой, или же забрала парня к себе в квартиру под самым небом.
Ну да ладно, надо идти одеваться. Опустив ноги на холодный пол, я поднялась и скинула с себя одеяло обратно на кровать. Делать любые движения было лениво, но нужно было с этим бороться.
- И во сколько самолет? – Прикрывая рот ладошкой, зевнула и потянулась, разминая тело после сна. И сколько вообще сейчас времени? Часов в комнате не заметила, ну и хрен с ними, посмотрю потом на телефоне или на наручных часах, которые я вчера во время выхода закинула в сумку, пока спешила.
Ладно…
- Пойду собираться. – Иронично промурлыкав, я направилась обратно в ванную комнату, по дороге стягивая с себя футболку Кита. По коже пробежался приятный холодок и я вздрогнула, брр, откуда вообще берутся сквозняки? Везде есть эти невидимые щели.
Тщательно проверив свою одежду на сухость, оделась, а потом привела в порядок свои волосы, взяв расческу с края раковины. Ну и видок у меня, если честно – какая то помятая, с каким-то голодным блеском в глазах и, до сейчашнего момента, еще и лохматая.
Ведьма, ведьма  - закричали бы они.  Где моя метла?
После ванны я направилась на кухню, где уже был Кит и, налив себе в подвернувшуюся под руку чашку воды, села за стол, закуривая.

Отредактировано Summer Moore (2013-09-18 10:31:32)

+1

5

- С чего я это взял? - переспросил музыкант, переводя взгляд на Летнюю. - Наверное с того, что у тебя глаза печальные. Ну или это недосып сказывается.

Он улыбнулся и замолчал, выкидывая окурок в окно. На лице играла улыбка, он засунул руки в карманы штанов и смотрел на девушку, которая вытащила из-под одеяла ножку и мило покачивала ею в воздухе, спустив с кровати. Ни дать ни взять школьница, сама невинность. Хех. Музыкант пожал плечами, продолжая наблюдать за Мур. Ну любовался он ею, и что с того? Имел право.
Её слова вызвали улыбку. Кит постарался скрыть её, однако не получилось. Чёрт возьми, реально весёлое время начинается. И не важно, что вся квартира провоняла сигаретами и алкоголем, и не важно, что в ванной было разбито зеркало после особенно удачной попойки. Что самое интересное — Летнюю это не волновало, а Кит... а что Кит? Кит был доволен этим обстоятельством. Поднадоели девушки, которые ценили благосостояние выше, чем человека.

- Ну... если я на десерт, придётся поторопиться с завтраком. - улыбнулся он, подходя к девушке и усаживаясь рядом с ней на кровать. - А что собирать... да хрен его знает. У тебя же в дамской сумочке как всегда целая вселенная...

Он откинулся на кровать и теперь смотрел в потолок, перебирая рукой струны на гитаре, лежавшей слева от него. Тихий, мелодичный звон. Старая подруга, которая была расстроена после концерта. Что же это такое?
Атмосфера в квартира кардинально поменялась, казалось, что даже звук гитары был другим. Более мягким, более проникновенным. Кит испугался. Он испугался, что сходит с ума, что начинает брать верх МДП. Чёрт побери.
Но нет... всё объяснялось гораздо проще, но сам музыкант боялся признаться в этом себе. Хотелось щёлкнуть зажигалкой, запалить сигарету и просто лежать вот так, вперив взгляд в потолок. И это было бы лучшим... но не сейчас.

- Самолёт в одиннадцать тридцать вечера. - ответил музыкант, поворачивая голову и смотря на Саммер снизу вверх. - Беги давай.

Перед тем, как отпустить девушку, он притянул её к себе и поцеловал. Какое-то время они не отрывались друг от друга, но, к сожалению, пришлось прервать приятное занятие. Пока Мур ходила ванную и одевалась, Холланд отправился на кухню. Холостяки бывают нескольких видов: первые никогда не готовят сами. Вторые готовят сами и при этом заказывают еду на дом. Третьи вообще не признают магазинной еды. Кит относился ко второму разряду. У него был талант — по крайней мере друзья хвалили его стряпню так же, как фанаты хвалили музыку.
Поэтому вооружившись ножом и сковородкой.. нет, он не пошёл выбивать из Летней дух. У нас романтика, а не трэш от Уве Болла. Кит отправился готовить завтрак. Яичница с беконом, салат из свежих овощей, сосиски и маринованные огурчики. Чем не завтрак? Ко всему прочему, музыкант, вошедший в раж, умудрился приготовить сандвичи.
Да, если Кит во что-нибудь погружался с головой, то его было сложно остановить. Короче говоря, к приходу Саммер он уже практически разобрался с яичницей.
Стол был заставлен тарелками, в центре стояла бутыль виски — неизменный атрибут стола Холланда. Без неё не обходилась ни одна трапеза. Такие вот дела.

- Ещё минута и мы будем жраааать... - заявил Кит, стряхивая пепел в пепельницу, рискуя при этом засыпать яичницу. - Не есть, не кушать, а жрать, ибо я зверски голоден! - он поднял вверх указательный палец. - Разве я не няшка?

И сам чуть не подавился хохотом. На пару с Саммер они хохотали минут пять, не в состоянии что-либо сделать. Отсмеявшись, музыкант убрал сковородку с плиты и, водрузив её на стол, занял место на стуле. Минут двадцать слышался звон вилок и посуды, Кит и Саммер перебрасывались короткими фразами, полностью поглощённые трапезой.
Наконец Холланд откинулся на спинку стула, выпил два стакана виски и, закурив, с удовольствием зажмурил глаза как довольный кот, получивший сметаны.

- Вот так и живём. - улыбнулся он не открывая глаз. - До «часа Х» дохрена времени, у тебя есть идеи насчёт провождения этого времени? Или ты будешь спаааааать, после такой кормёжки? - на лице играла улыбка, в прикрытых глазах плясали огоньки. - И вообще... жизнь налаживается...

+1

6

На кухне витал приятный запах еды. Для меня это было не особо привычно. Нет, я умею готовить, но моей выносливости дома хватает лишь на какой-нибудь кривонарубленный салат с заправкой и на закидывание мяса в духовку. Так я и питалась, если не заказывала еду по доставке; у меня на шкафу висели всевозможные номера и меню по которым я обедала и ужинала.
К сожалению, на завтрак у меня не хватало сил. Я работала в утренней программе, а это означало, что мне нужно было выходить из дома чуть ли не в шесть часов для того, чтобы внести необходимые изменения и корректировки в новости, которые читали наши милые дикторы. Да и, честно говоря, дома я бывала не так часто.
Работая журналистом, привыкаешь к неожиданным звонкам и готовишься в любой момент сорваться с места для того, чтобы получить информацию для  программы или статей по подработке. Если бы я не установила себе четкие выходные, то, возможно, прямо сейчас бы мне позвонили и вызвали на какую-нибудь точку, где твориться очередной ахтунг.   
И хорошо, что я сейчас тут, в квартире Кита, сижу на кухне, сжимая в руках чашку с водой и внимательно наблюдаю за спиной парня, пока тот готовил около плиты. Сигарета, зажатая между губ, потихоньку тлела. За окном творилась жизнь, а тут был завтрак. Или ужин. Часы в голове перемешались, создавая путаницу во времени. Потянулась к телефону, заодно смахнув пепел в пепельницу, и уставилась на часы. Да, уже точно не утро, хотя какая к черту разница? Пара затяжек и сигарета лежит среди своих собратьев, а в это время Кит извещает меня о скоро готовности еды.
- Ты так голоден, как будто не ел пару дней, а на деле прошло всего-то после нашего недо-завтрака-недо-ужина... – Хотела была посчитать сколько часов прошло, но поленилась, вместо этого решив, наконец, выпить холодную воду из кружки.
- Ты что? – Я чуть не захлебываюсь жидкостью и быстро ставлю кружку опять на стол, заливаясь смехом. Чашка едва ли не падает с края стола, но я вовремя ее отодвигаю ближе к центру. Этот смех, просто из-за одной короткой фразы, никак не мог прекратиться. Вокруг явно происходит что-то странное. Через несколько минут, мы все же остановились и я, продолжая глупо улыбаться, пытаюсь отдышаться, прижимая ладони к щекам. Выдох, выдох, выдох. Я стреляю глазами в сторону Кита и мысленно проклинаю его за няшку.
Стол накрыт, парень сел напротив и мы приступили к завтраку. Хотя для меня это была целая трапеза. Как я уже говорила, на завтрак у меня времени просто не хватало. Выбирая между сном длительностью в четыре часа и завтраком, я выберу сон, поэтому приходилось довольствоваться горячим кофе и свежим воздухом  на улице.
Изредка меняясь фразами, орудовали вилками, отправляя пищу в желудки, согревались теплом. Честно говоря, я так давно не ела, ни дома, ни у друзей, ни в ресторанах. То, что приготовил Кит. Казалось настолько домашним, что мне невольно вспоминалась моя родина и становилось стыдно за то, что я давно не звонила родителям. Последний раз я разговаривала с отцом около трех месяцев назад, когда сообщила ему, что нашла второго, блять, старшего брата. Интересовалась у него, не успевал ли он вытащить еще пару раз, так, на всякий случай, потому что еще родственников мне не хотелось. Хватало Тони и Тоби. Один раньше был насильником, а второй торговал наркотиками и работал с мафией – хорошая же семейка собралась. Я же со своим прошлым была просто ангелом на их фоне.
Когда с едой было наконец покончено, я закурила и налила себе в пустой стакан виски, мгновенно пустив его к пище.
Сигарета во рту, дым поднимается к светлому потолку, глаза немного прикрыты от удовольствия.
Раздается голос Кита и я поглядываю на него, лениво открыв один глаз.
- Вообще я бы хотела все же зайти домой, потому что, хоть моя великая сумка не имеет днища, но в ней особо то ничего и нет. – Стряхиваю пепел на кладбище бычков и поднимаюсь со своего места. Обогнув стол, встаю рядом с Холландом и, проведя пальцами по его волосам, наклоняюсь к его лицу. – Пошли со мной, а оттуда уже и в аэропорт можно будет двинуть, ммм? – Я веду губами от переносицы до кончика носа, а затем провожу кончиком языка по губам, легко улыбаясь. – Как кстати твоя голова?

+1

7

The things we do to the people that we love
The way we brake is it something we can't take
Destroy the world that we took so long to make

- Можно и так сделать. - улыбнулся Кит, нежно касаясь губами губ девушки. - Только сначала найти одежду приличную для меня надо... - он расплющил окурок в пепельнице и усадил Мур к себе на колени. - А голова... что голова... - парень постучал по ней костяшками кулака. - Ничего ей не сделается, цельная кость, хе-хе.

Губы Летней так и манили его, поэтому парень не удержался и впился в них поцелуем, складывая руки на талии девушки. В данный момент ему было абсолютно наплевать на всё. И ехать никуда не хотелось. Всё ушло на задний план. Губы встречались с губами, никак не желая оторваться друг от друга. И точно уже не надо ничего. Хватало этого момента.
Вчерашняя ночь пролетела в его голове. Кит выдохнул, ощущая что в груди начинает разматываться тот противный комок, который как-то слишком уж внезапно образовался полгода назад. Кто сейчас помог ему? Неужели Летняя?
В такие моменты обычно следует начать восхвалять силу любви. Ха-ха-ха! Это слишком глупо. Музыкант верил только в привязанность. В химический процесс. В наркотик, чёрт побери, который для каждого свой.

- Пора завязывать с этим. - прошептал он в ухо Саммер, касаясь губами её шеи. - Иначе мы опоздаем на чёртов самолёт. Не сказать, что перспектива мне не нравится, но ведь можно продолжить приятные моменты уже в Аргентине.

Они оторвались друг от друга. Семь вечера. Бля! Кит отправился в комнату, чтобы наконец-то сменить одежду. Рваные джинсы, в свете заходящего солнца, выглядели очень печально. В очередной раз за бесконечные дни можно было понять, как удачно для него закончилась авария. Мог ведь и вообще коньки отбросить.
Новые чёрные джинсы, новая майка, неизменная куртка. Отлично. Из спальни Кит вышел полностью одетым.
Лицо было гладко выбрито, ссадина заклеена пластырем. Холланд умудрился за пять минут привести себя в относительный порядок, так что можно было без опасений идти с ним рядом, не боясь, что его примут за бездомного. Хотя... десять лет назад Кит и был бездомным, по сути. Мыкался по квартирам друзей. А сейчас... вот так в жизни бывает. Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь.

Ты готова? - поинтересовался он у Саммер, которая возилась со своей сумочкой. Не удержавшись, парень подошёл к ней сзади и приобнял, уткнувшись носом в её шею. - Можем отправляться?

Минут через двадцать они уже выходили из подъезда. Кит, повинуясь какому-то странному порыву, внезапно накинул на голову капюшон и постарался скрыть лицо. О! Не зря он это сделал. Как только дверь подъезда открылась и парочка выбралась наружу, к ним поспешила какая-то мадам с блокнотом. Бляяяяяха муха. По выражению лица Летней можно было догадаться, что она с этой «акулой пера» знакома.
Холланд постарался как можно незаметнее свалить в сторону, оставив девушку разбираться с коллегой. Ну он же говорил. Надо купить бульварную газету, посмотреть что про него интересного написали.
Закурив, музыкант остался дожидаться Мур, которая вернулась явно на взводе. Реакция Кита была мгновенной. По-хозяйски обняв девушку, парень направился в сторону её дома (он находился буквально в двух-трёх шагах). Видимо тактика была избрана верно — Саммер успокоилась и даже постаралась прижаться к нему. Таак, Кит, хватку не потерял, молодец, очко в твою пользу.

- Я предупреждал. - заметил он, когда они поднимались в лифте на этаж Мур. - Начнут писать всякую херню. А спалив тебя — это дело верное, всяко перед концертом осенью будет пресс-конференция и прочее — начнут писать гадости и твою сторону. - он остановился у двери, пока Саммер возилась с ключами. - Так что стараемся не палиться лишний раз....

Отредактировано Keith Holland (2013-09-20 16:58:27)

+1

8

Я села парню на колени, аккуратно обвив его шею руками и скрепив пальцы замком за спиной. Смех смехом, цельные кости, но я все равно беспокоилась. Надеялась на то, что ему неожиданно не станет плохо. Ему вообще нужен постельный режим, исключение алкоголя хотя бы на пару дней, а вместо этого мы с ним едем в Аргентину, где просто лежать никак не получиться. Я хотела уже заметить это, но промолчала и, покачав головой, дотронулась до его губ своими. От легкого сотрясения мозга еще никто не умирал, а заглянув в его карту, которую мне показал его лечащий врач, я поняла, что все совсем не плохо (иметь брата-врача – офигенно, начинаешь набираться всякими терминами и потихоньку разбираться в медицине).
Отрываться от Кита не хотелось. Ни сейчас, ни вчерашней ночью. Я как будто нагоняла то время, когда играла глупую девочку, отказываясь видеть те отношения и чувства, которые ко мне испытывает Холланд ко мне и я к нему. Сейчас это казалось безрассудным, хотя в то время я думала, что это единственное верное решение из всех возможных вариантов. Глупо с моей стороны, но думать об этом сейчас вредно. У меня есть Кит, а я есть у него и весь мир можно послать к черту, как бы банально и ванильно это не звучало.
- Действительно пора. – Чуть ли не шепотом говорю я, подставив парню шею и прикрыв глаза. Не хотелось все это прекращать, кто-нибудь, остановите время, чтобы нам некуда было спешить. Остановите время, чтобы мы остались в этом дне.
Дотронувшись до его лба своими губами, встаю с колен и отпускаю его в комнату. В отличие от Холланда я полностью собрана. Поэтому остаюсь на кухне и, отложив сигарету в пепельницу, собираю обратно со стола документы парня. И зачем я их вообще вытаскивала вчера, а?
Взяв сумку со стула, я поставила ее на край стола и открыла. Кит был прав – целая вселенная храниться там, а вернее просто всякий хлам. Нужно будет как-нибудь вытряхнуть из нее все, оставив только самое главное и необходимое. Около четырех блокнотов, бесконечное количество ручек  с покусанными крышками; некоторые из них уже давно не писали, поэтому, выцепив пару, я отправляю их туда, где им было самое место – в мусорное ведро. Блокноты исписаны бесконечными заметками, волнистыми линиями и черточками. Мой журналистский язык, понятный мне одной. Да я же так могу составлять планы по ограблению банка и продавать их, а легавые будут принимать это за каракули ребенка. Точно, вот что будет моей новой подработкой.
Пока я возилась с сумкой, пытаясь привести ее хоть в какой-то порядок, Кит уже успел собраться и вернуться на кухню. Улыбнувшись, я накрыла ладонью его пальцы и прервала свое занятие.
- Да, я почти все. – Промурлыкала я, и вытащила из сумки какие-то ненужные бумажки. Развернувшись, чтобы отправить их в мусорку, задержалась у Кита, прижавшись к нему всем телом и вдыхая его запах.
Вскоре со сборами было покончено и мы вышли из квартиры. Спустившись на первый этаж и выйдя из подъезда, Холланд моментально надвинул наголову капюшон. И не зря. Из машины перед подъездом, вылезла моя давняя знакомая, та, которая звонила мне вчера вечером с «новостями» о музыканте. Кит поспешил отойти в сторону, а я сделала пару шагов навстречу журналистке, которая прожигала меня своими глазами. Ну и что мне сейчас ей сказать?
- А я подозревала. – Требовательный стук ручки о блокнот и лживая улыбка на губах. Журналисты всегда такие. Мерзкие, лживые и надменные.
- О чем же? – Достаю из сумки сигарету и прикуриваю, стараясь расслабиться. Я не хочу, чтобы она начала задавать мне вопросы, но, по ходу, этого не избежать.
- Когда я тебе вчера позвонила, я как нутром чувствовала, что ты уже знаешь про Холланда, а вечером, когда ты не ответила на домашний… - Дальше можно было и не продолжать.
- Что тебя интересует? – Я постаралась изобразить на лице доброжелательность, но раздражение продолжало охватывать меня. – Музыкант в норме, не умирает. Состояние стабильное. Не справился с управлением. Где стая? – Быстро предугадав ее вопросы, начала задавать их сама.
- Около больницы, где же еще. – Смешок. – А что ты, собственно, тут делаешь?...
Еще пара минут разговора и мы с журналисткой распрощались. Конечно же, она пыталась копать и делала это не так аккуратно, а едва ли не в лоб. Строила догадки, делала предположения. До того, как мы с ней развернулись друг к другу спиной и пошли по своим делам, я хотела влепиться ей в лицо и выковырять глаза, поэтому объятия Кита пришлись очень даже к месту.
Дорога от дома Кита к моему не заняла много времени. Всего то перейти пару дорог и двигаться по дворам – так меньше шансов, что мы можем наткнуться на кого-нибудь еще. Зайдя в единственный подъезд, кивнула консьержке и мы зашли в лифт. Кнопка последнего этажа, двери закрываются и кабина медленно двигается вверх. В руках я уже кручу ключи от квартиры.
- Да пусть занимаются, чем хотят, главное, чтобы палку не перегибали. – Пожала плечами. – А если перегнут, то им только хуже будет.
Стоило мне подойти к двери, как я услышала собачий лай. Кётер словно чувствовал свою хозяйку, поэтому теперь радостно ждал ее возвращения.
- У меня это… Собака ебнутая. И кот-мазохист. – В последний момент предупреждаю я и открываю дверь, выпуская  собаку, которая чуть ли не валит нас с ног, в подъезд. Пробежавшись пару круг вокруг, подбегает к Киту и начинает с интересом обнюхивать гостя. Слегка ткнув пса в бок пальцем, я показываю ему на квартиру и мы втроем проходим внутрь.
- В холодильнике пиво, гостиная по коридору и налево, кухня справа. – Я скидываю туфли и прохожу по коридору до лестницы. – Я давно не убиралась, поэтому не обращай внимания. Если что-то начнет шевелиться, перед тем, как забивать первым, что попалось под руку, проверь, не кот ли это. – Псина бежит вместе со мной по лестнице, а потом, как я дошла до спальни, понеслась обратно к Киту, клацая ногтями по стеклянному полу в коридоре. Кто вообще придумал это извращение?
В спальне я быстро переоделась в свежую одежду и схватила со стула легкую куртку. В свою вторую сумку побросала вещи, которые посчитала необходимыми для поездки. Сумка от этого больше не становилась, может там действительно есть черные дыры, которые все поглощают?
Проверив все несколько раз, я спустилась на первый этаж, сбросила сумки около двери и пошла в гостиную. Там, достав из тумбочки новую пачку сигарет, закурила и достала из кармана телефон. Звонок старшему брату и вопрос с животными решен – он заберет их к себе ближе к ночи.

Кётер | Мистер Пигглз

для ознакомления Оо

http://funkyimg.com/u2/3119/878/2142161.png

http://funkyimg.com/u2/3119/877/702686______-__________-1.png

http://funkyimg.com/u2/3119/876/598614______-__________-2.png

http://funkyimg.com/u2/3119/875/606880______-__________-3.png

http://funkyimg.com/u2/3119/874/749320______-__________-5.png

http://funkyimg.com/u2/3119/873/407887______-__________-6.png

http://funkyimg.com/u2/3119/870/420590______-__________-9.png

http://funkyimg.com/u2/3119/872/770025______-__________-7.png

http://funkyimg.com/u2/3119/871/854383______-__________-8.png

Отредактировано Summer Moore (2013-09-20 19:58:32)

+1

9

Собаки... фу. Кит не очень любил всякую живность... ни собак, ни кошек, ни хомячков, ни кроликов, ни детей. Упс. Но... этот пёс ему понравился. Пока летняя убежала наверх, парень почесал пса, потрепал его по голове и отправился на кухню. Выпить? Хорошая идея. Он всё больше походил на алкоголика, а постоянный недосып только укреплял внешний вид музыканта. Синяки под глазами, внешняя худоба... он, кажется, даже осунулся за последнее время, хотя продолжал занимать любимыми единоборствами и посещать тренажёрный зал. Но... что поделать? Надо же выглядеть как настоящий панк.
Кухня, надо признать, у Саммер была огроменная. Кит невольно залюбовался внешним видом, да и видом из окна. Закурив, он первым делом открыл окно и высунулся наружу, чтобы посмотреть на этот вид. Чёёёёёрт, давно он не видел такой красоты. Глаза засияли блеском — первый признак того, что у музыканта начинается приступ восторженности.

Он не заметил, как подошла девушка. Холланд обернулся, оценивающе рассматривая Летнюю. В этот раз она выглядела ещё более привлекательной чем вчера. Кит невольно поймал себя на мысли, что вчерашний день всё-таки не был сном. И это было хорошим знаком. Иначе... иначе провал.
Музыкант подошёл к девушке, расплющил окурок в пепельнице и обнял Мур, сложив руки на её животике. Губы скользнули от ушка к шее, касаясь нежной кожи. Он почувствовал, как девушка чуть сильнее сжала кулачки, вцепившись в его футболку. Ну не мог Кит устоять... да и времени до самолёта было за глаза.
Она прижалась к нему и парень вновь ощутил то живительное тепло, которое спасло его. Да... вот что делают девушки с вполне адекватными молодыми людьми — превращают в романтиков. Или Кит сам по себе был романтиком? Какая разница, впрочем.

- Ммм... - голос был тихим, но отчётливо раздавался в тишине кухни. - Я уже представляю, каким приятным будет отдыха в Аргентине.

Их губы встретились, теперь руки парня лежали на талии Летней, а сама она как будто пыталась раствориться в нём. Она всё сильнее прижималась к нему, кусала его губы, срывала с них частички страсти. Даже сквозь одежду можно было ощутить то тепло, которое источали тела. И снова не было места словам.
Руки блуждали по спинке Мур, опускаясь ниже и проводя по её бедрам. Точно. У Сида была Нэнси, у Курта — а вы знали, что Джей Стюарт был очень похож на Курта?  — была Кортни. А у Кита не было наркотиков, но была Саммер.
Это звучит глупо, пафосно, ванильно — называйте как хотите — но Мур была реальным наркотиком для Холланда. Чёрт возьми. Он ловил её взгляды, старался сделать так, чтобы на лице её играла улыбка, когда ей было тяжело — поддерживал.
И, вопреки логике современной молодёжи, получил награду. Эта награда сейчас отчаянно целовалась с ним. Вот так вот... учитесь детки.

Рука проникла под футболочку девушки и ощутила тепло. Он почувствовал, как Мур вздрогнула и сильнее прильнула к нему. Киту казалось, что он слышит мурчание. Рука поднялась выше животика, коснулась её груди и поползла на спинку. Мызкант коснулся губами шеи Летней, и та вцепилась коготочками в его футболку, оставляя на спине новые отметины. Хе-хе.
Почему-то парню показалось, что сейчас всё закончится — он проснётся и очутится в своей квартире. Однако такой гадости не произошло. Они всё ещё были вместе, на кухне у Саммер, без всякой возможности оторваться друг от друга. И это было лучшим моментом за весь прошедший год, наверное.

- Если так будет начинаться каждое утро — пусть и в восемь вечера — то... - Кит не договорил, вновь поймав губами губы девушки. - То я окончательно обленюсь и пошлю к чертям всё музыкальную карьеру.

Ладонь легла на бедро Саммер и легонько сжала. Девушка подалась вперёд, буквально впечатывая музыканта в стенку. Хах. Что-то напоминает, нет?
Вот вам самый банальный, но и самый правдивый пример химии, которая находится между людьми. Им хорошо вдвоём, сердца бьются чаще, ритм начинает зашкаливать, а атмосфера накаляется. И нет пафосных фраз про любовь. Это что-то другое. Настоящее... то, о чём мечтают многие люди на Земле...


The chemicals between us
The walls that lie between us
Lying in this bed
The chemicals displaced
There is no lonelier place
Than lying in this bed

Отредактировано Keith Holland (2013-09-21 05:06:31)

+1

10

Со времени нашего знакомства с Китом прошло около полугода. Со времени его аварии прошло около двадцати четырех часов, а я уже собралась лететь с ним в Аргентину, да и вообще куда угодно, лишь бы оказаться рядом с ним. Я бы совершенно спокойно отправилась с ним на другой материк, отправилась с ним туда, где царит сорокоградусная жара, или туда, где кроме бескрайнего снежного покрывала не видно совершенно ничего. Я была сейчас в этом совершенно уверена, но не понимала, откуда она бралась, эта уверенность. Все происходящее кружилось в бешеном темпе и с каждым ударом настенных часов на кухне, я готовилась к новым поворотам развития событий. Я бы не удивилась ничему новому. Хотя не так – удивление, как оное чувство я бы испытывала, но в моей голове сигналила бы небольшая красная лампочка, подсвечивая слова «а, мы это ожидали, хэй-хэй».
Со времени его аварии прошло около двадцати четырех часов, а мне казалось, будто прошло гораздо больше времени. Интересно, что для других людей значит время и как оно у них измеряется? Крутятся ли часовые стрелки в бешеном ритме, как в моей голове, или же они спокойны, измеряясь приливами и отливами великих океанов и морей? Для детей сутки длятся нескончаемо медленно. Вы замечали, как они сидят в транспорте, ожидая, когда родитель возьмет их за руку и вытянет неусидчивое чадо наружу? Они смотрят в окно, думают чем заняться. Придумывают сказки, игры и прочее занятие, в то время как другие люди практически не замечают время между остановками? Оно пролетает. С железным звуком. Вжих. Следующая станция – третий десяток. Вжих. Следующая станция – полвека. Вжих. Следующая станция – смерть. И чем старше ты становишься, тем быстрее пролетает твой день. Ты просыпаешься, встаешь и тут же ложишься обратно, потому что уже наступает ночь.
Со времени его аварии прошло около двадцати четырех часов, а мне казалось, будто прошла целая вечность. С нашей первой общей ночи прошло не так много времени, но, при этом, казалось, что это было давно. Тогда, когда и должно быть, не так поздно. Я до сих пор вижу его приоткрытые глаза и пальцы рук, которые водят по моему разгоряченному телу. Такие вещи не забываются. Только не сейчас и не с ним. Я не хочу говорить, что-то банальное и глупое про особенность и отличие от других, но это действительно так. Почему то именно рядом с Китом, с тех самых пор, как мы познакомились, мои дни стали как у детей. Длинными и насыщенными. Наполненными чем то важным и приятным. Чем то необходимым и прекрасным. И тут даже не играло роли то, чем мы занимаемся. От прогулок и баров до хождения на их репетиции и наслаждения их музыкой, через мощные комбики, включенными едва ли не на полную громкость.
Со времени его аварии прошло около двадцати четырех часов, а мы уже успели сбежать из больницы, побывать у него и прийти ко мне. Сутки, наполненные событиями. Я успела собрать вещи, поужинать, позавтракать и сходить в душ, и мне до сих пор казалось мало Кита. Я не знаю, с чем это можно сравнить, но, кажется, я серьезно так влипла, раз так думаю. К чему это все приведет?
Мне не хотелось об этом думать, да и Кит неслышно подошел как раз вовремя и его руки обняли меня сзади, касаясь талии встретились на животе. Губы дотронулись уха и поползли ниже, а я вздрогнула, почувствовав его дыхание и прикрыла глаза. Телефон чуть не вылетел из моих рук, но я вовремя успела положить его на столешницу, после положив свои пальцы на его и прижавшись посильнее, откинув голову.
- Он будет еще лучше, чем ты представляешь. – Так же тихо чуть ли не шепчу я, разворачиваясь к нему и кладя руки ему на плечи. Тянусь к нему, желая получить очередную порцию его и получаю то, чего так хочу.
Со времени его аварии прошло около двадцати четырех часов, а я все никак не могу насладиться его губами, параллельно меняя образы, превращаясь то в дикого хищника, то в мягкого покладистого котенка. Я тянусь к нему всем своим существом, мечтая раствориться в нем. Это так странно, хотеть этого, но я, кажется, не могу по другому. Из моей головы исчезали все мысли, касаемые каких-то вещей и действий, которые не связаны с Китом. Они исчезали, давая мне наполнить место новыми и все они были только об одном человеке, который сейчас стоит, прижимая меня к себе, водит руками по моей спине и впиваясь в губы.
Кожа касается кожи, губы касаются шеи и я вцепляюсь сильнее в плечи, закрывая глаза и чуть заметно улыбаясь, прикусив нижнюю губу. Я зарываюсь пальцами в его волосы на затылке, а вторая уже под его футболкой на спине. Я чувствую подушечками пальцев гладкую кожу, позвоночник и ребра. Грудью чувствую, как бьется его сердце.
В голове стрелка двинулась с места, отразившись легким ударом и я слегка отстранилась от парня, внимательно слушая и заглядывая в его глаза.
- Если так и будет, то меня точно убьют ваши фанатки. – Я двигаюсь вперед и прижимаю его к стене, оперившись руками в ключицы. Бровь взметнулась вверх и я хитро улыбнулась. – Ты же не хочешь себе мертвую женщину. – От мертвой женщины есть плюсы, правда. У них, например, голова не болит. Хотя у Саммер и так голова не болит. Поэтому даже этот плюс в данном случае не засчитывается. А минусов много. Давайте не будем забывать про них.
Ручки залезают под футболку и слегка поцарапывают грудную клетку. Я опять потянулась к его губам, а потом сползла ниже, к шее, попутно разворачивая Холланда к себе и делая небольшой шаг вбок. Позади меня злосчастная столешница, которая упирается мне в пояс и, недолго думая, я, подтянувшись на руках, уселась на ее край и притянула парня обратно поближе к себе. Взгляд упал на часы и я нахмурилась. Времени осталось совсем нечего, черт бы его побрал.
Со времени его аварии прошло около двадцати четырех часов, а моя жизнь уже наладилась. В квартире стоит полная тишина и лишь из приоткрытого окна изредка доносятся звуки города, который находиться далеко внизу.

+1

11

Всё-таки одной ночи слишком мало для тех, кто валял дурака на протяжении месяца. Если не больше. И тут дело даже не в жажде удовлетворения животного инстинкта, а скорее в попытке удовлетворить душевные потребности. Мифическое слово «счастье» для каждого сводится к определённому — и каждый раз разному — набору чувств, ситуаций, ощущений. Тут даже спорить бесполезно.
Кому-то нужно побольше денег, кому-то нужно каждый день спать с новой женщиной, кому-то нужно каждый день пить, кому-то меньше работать. А для определённого типа людей счастье — возможность быть рядом с теми, кто спасают души, с теми, кто заставляет улыбаться даже в самые хреновые моменты жизни.

Кит не мог думать о таких вещах. У него банально не хватало места в сознании, которое сейчас было полностью занято Летней. Когда руки переплетались между собой, когда губы встречались друг с другом, а тела сближались, места для каких-либо мыслей уже не оставалось. Это было закономерностью, абсолютной и полной.
Когда шепот обжигал, дыхание было как прикосновение раскалённого металла, вокруг начинался пожар. И его уже не могли остановить ни стены, ни минуты, ни часы, ни какие-либо другие рамки.
Прервать поцелуй было сложно, однако Летней это удалось. Кит держал её в объятиях, слушая её тихий голос. Хах. Всё может быть, всё может быть. Он наклонился к ней, коснулся губами шее и прошептал в ушко.

- А кто отдаст им тебя на растерзание? - губы касаются мочки уха девушки. - Думаешь так просто тебя у меня отнять?

Секунды три и Летняя уже сидит на столешнице, притягивая к себе Кита. Музыкант лишь незаметно пожал плечами и отправился тонуть в океане вселенского пожара. Руки бродили по телу Му, оставляя после себя едва видимые отметинки, губы встречались с губами, то и дело впиваясь в нежную кожу на шее. Они становились всё ближе друг к другу, утопали — настолько плотно тела прижимались друг к другу.
Интересно, если сейчас повторится вчерашний марафон, об Аргентине можно забыть? Этот вопрос вызвал на лице Кита незаметную усмешку. Подавив её, он с ещё большим жаром прильнул к Летней, заставляя ту томно вздыхать и царапать коготками его тело.
Ещё несколько секунд, и, казалось, они просто не смогут выжить в такой жаре. Ручки Саммер уже старались стянуть с музыканта футболку, Кит же лишь безмолвно смеялся, прижимая девушку к себе и начиная ласкать её руками.

И снова между нами,
И стены между нами,
И этот мир.
И снова мы в отрыв,
Как будто нервный срыв...
Этот мир.

Есть ли какой-то смысл во всём существовании человека на Земле? Кит раньше не задумывался, он просто плыл по течению, стараясь не упустить ни одного мгновения. Пьянки, концерты, девушки... всё это смешивалось в одну структуру, делая жизнь однообразной. В какой-то момент и пришло понимание, что не видно уже смысла жизни, что он остался один в этом мире... по крайней мере на полгода.
С появлением Летней всё изменилось. Сначала это была... наверное да, дружба. Но в один момент, когда девушка рассталась с парнем... Кит понял, что теперь есть возможность хоть как-то обосновать своё существование. Сердце обливалось кровью, когда музыкант видел её в подавленном состоянии.

Наверное это было той точкой, с которой дружба начинает перерастать в другие чувства. Холланд из кожи вон лез, чтобы заставить Летнюю улыбаться. Пьянки, репетиции, студия... прогулки, концерты... да. С каждым днём музыкант осознавал, что начинает терпеть бедствие, как тот лайнер.
Диагноз был банален: Кит влюблялся. Всё сильнее и сильнее. Дни текли за днями, ему наконец-то удалось вытянуть Саммер из ямы, в которую она загнала себя.. или ей помогли это сделать. Но в то же время Кит сам начал падать. Ощущая неизменность одного: когда всё закончится, будет меньше поводов проводить с Летней. И когда он собирался уехать... сказать последние слова, раскрыть всю истину... случилась такая ситуация. Что было дальше, можно вспомнить.

- Я тебя люблю. - практически неслышно раздаются слова в тишине. Губы встречаются с губами, а одежда покидает тела владельцев, давая им возможность дышать свободнее. Сегодня не важно, что времени до выхода остаётся всего лишь час. Сегодня важно то, как это время будет проведено.
Дыхание учащается, становится более тяжёлым. Его руки касаются кожи Летней, губы впиваются в шею, заставляя вздрагивать. Нежная кожа, кажется, горит от его прикосновений. Её ручки оставляют на спине музыканта следы от коготочков. Ласки становятся всё более настойчивыми, пожар разгорается, грозя охватить всю кухню.
Её ножки сжали бёдра Кита, притягивая его ближе к себе. Она практически лежит на столешнице, позволяя губам музыканта путешествовать по её коже, заставляя вздрагивать и сильнее впиваться коготочками в тело парня.
Здравствуй, царство нежности и наслаждения. - Я... тебя... - голос прерывается, остаётся только тяжёлое дыхание. Только ритм двух сердце....

+1

12

Tides will bring me back to you
The waves will pull us under.

Ветер проникал сквозь открытое окно. Поначалу тихий и спокойный он медленно набирал скорость и окутывал комнату свежим воздухом, слегка проходясь по коже разгоряченных тел, находящихся внутри, там, возле холодильника, в окружении кухонной утвари, молча наблюдавшей со стороны. Иногда ветер приносил с собой далекие звуки машин издалека, но чаще всего нес с собой тишину, больше похожий на соленый бриз.
И создавалось легкое впечатление, будто мы сейчас находились не в моей квартире, а на берегу, и прямо перед нами расстилается лазурный океан, уходящий в бесконечную даль. Мягкие волны, аккуратно лижут кромку белоснежного берега и игриво, прикрываясь белой вспененной шалью, уносятся обратно под бок матушки. Ветер развивает длинные волосы, а где-то вдалеке пролетают птицы, тихо переговариваясь о пути, который им осталось преодолеть. Пара из них, словно отверженные воины, неожиданно бросаются вниз и на пару мгновений скрываются под толщей воды, превращаясь в невидимок. И на эти пару мгновений, никто и не скажет, что они когда-либо существовали. Закрывая глаза и открывая их вновь, все растворяется в серой дымке заходящего солнца, выливающей кровь в прозрачную воду. И в одно мгновенье я погружаюсь в эту воду и тону, тону, тону. И кровь оказывается огнем, облизывая мое тело своими многочисленными языками, а я все продолжаю погружаться на самую глубину, а мимо меня проплывает сотня рыб, медуз и огромных кракенов – убийц моряков, разрушителей кораблей – те, что позволяют создавать легенды, о которых пишут на хрупких страницах книг. И ноги, дотрагиваются до песчаного дна, покрытого слоем мха и мертвых водорослей. И огнем тем оказывается Кит, чьи руки блуждают по моему телу, без возможности остановиться, а губы целуют так страстно и пылко, что я забываюсь.
Я растворялась. В непроглядной темноте, я не видела уже ничего. Там не было света, не было дна, на котором оказалась. Я лишь ощущала жгучее тепло, которое мне было важно для поддержания жизни. Не смотря на иллюзии и погружение мыслей вдаль, понимала лишь одно – Холланд был нужен мне.
Жар, который мы испытывали, который выделяли наши тела, был необходим. Стоит кому-то сдаться, отодвинуться или отойти на шаг назад, как сразу ворвутся арктические ветра, замораживающие все вокруг. И непроглядная теплая тьма в момент превратиться в клетку, которая с каждым вздохом будет становиться все меньше, сжимая, обволакивая, а потом ломая кости, вырывая суставы и пуская лед_кровь, превращая в сгусток энергии и разноцветные оттенки воспоминаний в головах тех людей, кто когда-то нас знал – строчки, которые никогда не сложатся в тексты и стихи, разбросанные по полу, вперемешку с рваными гитарными струнами и обломками карандашей со стертыми грифелями.
Почему это все так отличается от того, что было раньше? Почему мне так нравится его кожу, по которой я, то вожу подушечками пальцев, то впиваюсь ногтями, царапая и разрывая чуть ли не в кровь. Я не могу оторваться и не могу прекратить. Какие –то остатки мыслей, быстрый бросок взгляда на часы и в голове тихо и совсем неслышно, голос говорит об Аргентине. А я уже и не знаю, что это такое, эта Аргентина. Она может для меня быть лайнером или редким видом темной чайки, а может и упаковкой плавленого сыра. Несуществующая, ненастоящая, имеющая лишь странное название, она уплыла далеко от моего понимания.
Губы везде. Горячие, с них срывается тяжелое дыхание. Они покрывают мое лицо поцелуями, впиваются в шею и грудь, срывая с меня остатки существующего и на мгновенье останавливаются около уха. Они двигаются в танце слов, шепчут, словно заклинание всего лишь три слова, а затем возвращаются обратно к моим губам. А я слышу их снова и снова в этой звонкой тишине, как будто кто-то поставил запись на повтор. Они ударяют, они разжигают, они наполняют. И я ему хочу ответить, правда, пока сама не знаю что. Я беспомощно пытаюсь открыть рот, но во время этих жалких попыток, воздух моментально исчезает из моих легких и мне приходиться делать вдох, для того, чтобы попытаться снова и снова. У меня ничего не выходит и я могу лишь задыхаться, сдирая с себя одежду, которая не дает мне свободы. Я притягиваю его ближе к себе, обхватив босыми ногами, а он валит меня на столешницу, не давая ничего сделать. Я лишь ловлю его, отдаю ему, с невыносимой нежностью ловя его взгляды. Я вздрагиваю от его прикосновений и моя кожа то и дело покрывается легким холодком. И он шепчет опять. Он шепчет одно слово, он выдыхает второе слово, он выдыхает тишину, а я поддаюсь наваждению и могу лишь шевелить губами, втягивая воздух. – ...Люблю. – То ли заканчиваю, то ли признаюсь я с хрипотцой в самом сокровенном чувстве на земле.
Слово раздается естественно, но немного рывком, как будто оно давно витало где-то рядом, преследуя по пятам и подталкивая в спину, ожидая, когда, наконец, обретет силу и пути назад больше не будет. Черт, а ведь это правда. Нельзя затолкнуть это слово обратно, превращая в тень несбывшихся надежд возле книжной полки. Хотя мне и стало на пару мгновений страшно - открывшись как книга, в случае чего захлопнусь и сотру чернила, которыми были исписаны тысячи страниц моего нелепого существования.
Приподнявшись на локтях, с опьяненной головой, выпрямляюсь и тянусь к Киту всей душой. Мои пальцы скользят по руками и торсу, губы плетутся вслед за ними, а затем возвращаются к плечам Холланда. Непослушные пальцы в глупых попытках справится с остатками ткани.

Тут та глубина, а там – далеко-далеко – и берег, и чайки, и непроглядная тьма.

+

http://funkyimg.com/i/DxPj.png

Отредактировано Summer Moore (2013-10-04 18:13:44)

+1

13

Тела сплетаются в танце,
Воздух как магма горяч,
Жизни нам дадут авансом,
Сдаст какой-то стукач...

Миллионы миль оставлены за плечами. Дорога привела к рассвету, или закаты, но это не так уж и важно. Сто лет одиночества канули в лету, сегодня всё было совсем по-другому. Как и вчера, как и позавчера.
И Буэнос-Айрос был отправлен куда подальше. Ну... на какое-то время точно. На время, пока они находились в плену жара. В плену бушующего моря пламени, которое начинало заливать всё квартиру. Шепот оставался не услышанным, вместо слов — язык тел и жестов. Касания, всё жарче и жарче становится в кухне.
Это плен, плен губ и тел, из которого не хочется сбегать, не хочется уходить. Её ручки путешествовали по его спине, плечам, предплечьям. Губы встречались с губами, касались шеи и спускались ниже. Хорошее продолжение вчерашнего вечера, чёрт возьми! Самое лучшее, наверное!

Мы с тобой,
За шальной игрой,
В четыре руки,
Да в четыре ноги.

Если после пожара останется пепел — это будет хотя бы ожидаемо. Больше нету ткани, остались только узкие полоски, последние препятствия для удовольствия. Руки подрагивают, столешница уже начинает жалобно поскрипывать, принимая на себя вес двух тел. Чёрт побери, вот уж действительно, не так важно место в доме, хе-хе.
Шепот сходит на нет. Он исчезает. Губы встречаются, танец набирает обороты. Руки сплетаются между собой, переплетают пальцы, тянут на себя. Опять нет ни на ком презренной ткани, снова начинается жар.
Дьявольский зной. И ничто не может уберечь от этого зноя, и никто не хочет беречься от него, вот в чём дело.
Её глаза прикрыты, губа закушена, пальчики впиваются в его спину. Лучшее зрелище на данный момент. Да и вообще. Движения размываются, как будто блюр-эффект начинает работать. Тихие вздохи разрывают тишину похлеще, чем удар машины. Визг тормозов как эпитафия прошлой жизни. Нет визга тормозов, их просто нету.

Между небом и землей,
Между миром и войной,
Между любовью и ненавистью,
Между любовью и ненавистью.

Только стены. Только стены разделяют их с внешним миром. Только презренные стены разделяли их между собой, ещё пару дней назад. Сейчас всё изменилось, и больше нет стен, они рухнули. Как Берлинская Стена. Ещё один кирпич... он был разбит первым же ударом. А там... там рухнула вся стена. Вот оно, счастье.
Первый акт закончен, но никто не смотрит на время, это не важно сейчас. Антракт, сигареты, глоток воды и вновь вперёд, на сцены, разыгрывать пьесу по имени «Жизнь». Вперёд, господа актёры.
Губы ползут по нежной коже, оставляют отметинки, играют с ней, спускаются всё ниже и ниже. Ручки её впиваются в плечи парня, изнутри рвётся на ружу тихий стон. Музыка для него. Так можно захмелеть легче чем от самого крепкого алкоголя.
Кто сейчас вспомнит о билетах? Кто сейчас вспомнит об аэропорте? Да никто. Никому это не нужно сейчас.

Второй акт. Вновь движения, уже более резкие, заставляющие их прижиматься друг к другу ещё сильнее. Жар. Открытое окно не спасает, можно так вот отдать душу в океан пламени. Поцелуй не хочется прерывать. Он так и остаётся на протяжении всего представления. На спине проступают красные полосы, из царапин начинает сочиться кровь. Разве это не лучшая награда?
Губы прерывают поцелуй, чтобы дать возможность исторгнуть сладкий стон. Без сил. В объятиях друг друга, без мыслей. Столешница выдержала, ей стоит выдать медаль. Или даже орден. За стойкость. Марафон закончен, по крайней мере сейчас.
Рука шарит по столешнице в поисках сигареты. Щелчок зажигалки, дым, вторая сигарета уходит ей.
Мда, надо иметь особо незамутнённое созанание, чтобы лежать на столешнице и смотреть в потолок. Он поднимается с неё и, поцеловав Летнюю, начинает собирать с пола одежду. Хех, достойное окончание вчерашнего вечера, это уж точно.

- И... у нас осталось около получаса на сборы. - тихо замечает Кит, натягивая боксеры и джинсы. - Или ты уже собралась?

+1

14

Безумие начинается с малого. Со слов, с движений, с действий. Безумие начинается с танца, медленного и мягкого, где движения настолько плавны, а рука на талии настолько невинна, что чистота поражает. Все крутиться, вертится и нарастает, превращается в вихрь, бурю, ураган. И вот, ты уже полностью в нее погружен. Краски сменяются, пейзажи посланы к черту размытым пятном, таким однородным, непонятного цвета. Воздух накаляется и замирает в движении. Так начинается безумие.
И, честно говоря, черт подери, я отдаюсь ему, окунаюсь в него с головой, исследую и наслаждаюсь. Я понимаю, что не могу по другому. Когда рядом человек, жар которого ты хочешь почувствовать, когда ты хочешь, почувствовать его внутри себя – все грани стираются и устоять совершенно невозможно.
          Былое спокойствие и уравновешенность – нить разрезается золотыми ножницами и все превращается в театр двух людей. Театр теней, театр тел, театр шепота и вздохов. Театр, несравнимый с театром масок или сценой Большого театра. Ну их к черту. Тут свое представление. Насыщенное, горячее и такое близкое, что дрожь проходит по всему телу от любого действия.
          Одежда слетает, пропадает вникуда. Я не удивлюсь, если не найду и половины. Какого черта я вообще одевалась, а? Видимо думала, что смогу устоять перед его губами, перед пальцами, которые водят по моей коже и перед голосом, таким приятным и ставшим своим. Что со мной происходит?
          Я пропадаю? Я теряюсь? Я… Черт, может я действительно не заканчивала его слова, а говорила свои? В любом случае, думать уже поздно, да и не хочется. К чему все это? Нужно отдаться этому моменту, наслаждаться им снова и снова, пока есть такая возможность.

          Я не могу остановиться, не могу прерваться даже для того, чтобы набрать в грудь воздуха. С каждым поцелуем я все больше отдаюсь. И это касается не только тела, но и чего-то внутри. Где там, говорят, находится душа? Грудь? Голова? Сердце? Черт, возьми меня всю и без остатка. Я хочу принадлежать только тебе. Я хочу, чтобы рядом был только ты, даже если все вокруг умрут, я буду счастливым человеком до тех пор, пока ты будешь способен улыбнуться мне или сказать пару слов. Будь только моим. Я хочу сделать так, чтобы ты был счастлив. Я хочу сделать так, чтобы каждый день был запоминаемым и был только хорошим для тебя. Черт, Кит, это невозможно описать. Вдох_выдох. Только не останавливайся. Не смей этого делать. Руки на спине, они вцепляются, потому что иначе я не сдержу свой крик. Мне нужны силы, ты придашь их мне?
          Движение, еще, еще, еще. Кит, я хочу показать тебе целый мир, хочу. Увидеть все чудеса света. И я хочу все. Хочу получить это все, понимаешь?
          Мне так хорошо-о-о-о.
          Тело изгибается, зрачки расширяются и с губ срывается стон. Я задыхаюсь, хватаю ртом воздух и улыбаюсь.
          Глоток воды, никотин в легкие, ну что же?
          Каждый новый раз несравним с предыдущим. Они наполнены своей… энергией?
          Это не-воз-мож-но объяснить. Это можно только почувствовать.
          Под моими пальцами твоя кровь со спины.
          Кажется, я закусила свою губу тоже до крови.
          Кажется, я скоро взорвусь.
          Кажется, ты тоже.
          Кажется, кажется, кажется.
          Твоя кожа такая горячая. Твое дыхание такое обжигающее.
          Я бы могла продолжать и продолжать, но тело требует свое.
          Отдаюсь этому чувству.
          Слышу ветер, слышу все. Мои чувства обострены. Горю, горю, горю.
          ВЗРЫВ!

          Легкая улыбка на губах, попытки отдышаться. Грудь вздымается, волосы растрепаны, щеки раскрасневшиеся, а глаза искрятся огнем. Я лежу и просто смотрю. У меня в пальцах появляется сигарета, я делаю затяжку и смотрю куда-то далеко-далеко, где нету смысла. Мне нужна перезагрузка.
          Кит встает со столешницы, ловит губами мои губы и начинает собираться, а у меня нет сил. Мои ноги предательски трясутся, тело тоже неподвластно мне. Я докуриваю сигарету, тушу ее в пепельнице и лишь потом облокачиваясь на руки, спускаю ноги на холодный пол. Они не держат меня, это немного нелепо, но я лишь отмахиваюсь рукой и начинаю медленно одеваться, поднимая по очереди вещи.
          - Я собрана. Вещи  коридоре. – Даже мой голос дрожит. Одевшись, я иду к крану, беру пустой стакан и наливаю туда воды. Жадными глотками выпиваю все до дна и опять пытаюсь отдышаться.
          - Я звонила брату? – Пытаюсь вспомнить, но не могу. Если не звонила, то хреново, хотя в любом случае можно будет ему набрать после, в аэропорту, если мы не опоздаем. Шанс того, что это случиться очень велик. На стол запрыгивает кот и начинает тереться о руку. Проведя пальцами по его мохнатой голове, беру его на руки и прижимаю к себе. Он меня успокаивает, помогает прийти в чувство. С котами всегда так.
          - Можно выйти сейчас. Хотя можно вызвать такси, что скажешь? – Честно говоря мне похрен, как мы будем добираться. И на многое другое мне тоже похрен.
          Я выпустила кота на пол и достала из холодильника две бутылки пива. Одну протянула Киту, вторую оставила себе. Покрутила ее в руках, словно в нерешительности, но все же открыла.
          А что же будет дальше? Буэнос – Айрос, или еще что? Не имеет смысла. Я до сих пор пытаюсь отойти от этого странного состояния, поэтому просто подхожу к Холланду и утыкаюсь лбом в его плечо.

+1

15

Музыкант курил, выпуская дым к потолку. Дыхание ещё не восстановилось, тело изредка подрагивало. Дуновение ветерка из плохо прикрытого окна охлаждал разгорячённую голову. Чёрт побери. Грудь тяжело вздымалась. Он бросил взгляд на Летнюю, которая пыталась что-то вспомнить. Что толку, милая? Кит сам нихрена не помнил, как-то не хотелось нарушать ощущение чего-то прекрасного, хорошего. Как в детстве, когда на День Рождения подарили ящик игрушек.
Как же пошло и цинично будет звучать фраза: «Вот чего ему не хватало». И хрен с ней. Не о том речь, в принципе. Парень застегнул ремень и отодвинулся от окна, стряхнув пепел в стоящую на столе пепельницу — интересно, как её не сбросили на пол? Голова немного шла кругом — надо больше спать.

- Не знаю. Не помню. - пожал плечами Холланд, затягиваясь крайний раз. - Правда не помню, вот хоть убей...

Мда. Не хило у вас память отбило, ребята. Эдак вообще скоро амнезия будет, проведите вы ещё пару ночей в уединении и так же бурно. Хе-хе.
Шутки шутками, но Кит реально начал опасаться, что сойдёт с ума, когда пройдут выходные, когда Летняя вернётся на работу. Всё равно из группы никто так и не вернулся пока. Так что... жизнь-боль, всё чл... простите тлен.
На лице появилась улыбка. Он встряхнул головой и начал застёгивать молнию ветровки. Впереди точно весёлые выходные... которые затянутся непонятно на сколько. Пока денег хватит — говорить глупо, ибо денег хватит надолго.
Парень притянул к себе Мур и обнял, прикрыв глаза. Хотя она и сама подошла, уткнувшись лицом в плечо. Чёрт, как же было приятно просто стоять вот так, ни о чём не думая. Наверное это и есть мифическое счастье? Нет, рано. Про гнать такие мысли прочь, в данный момент на самом деле. Всё потом, в одиночестве за бутылочкой — или тремя — виски можно будет подумать. Но не сейчас.

- Эй. - парень погладил Летнюю по волосам и коснулся губами её макушки. - Котёнок, тебя до такси придётся нести на руках?

С этими словами он легко подхватил девушку на руки. То ли просто ради прикола, то ли от избытка чувств. Кто этих музыкантов, тунеядцев, раздолбаев, алкоголиков поймёт? Наверное так и должно быть. Такие как Кит будут вечно купаться в лучах вдохновения, потом, в моменты его отсутствия будут предаваться невесёлым мыслям, и никогда не будут счастливы с теми, кто готов вешаться им на шею. Поклонники, фанатки, это всё слишком пошло, даже для панк-рока. Сид и Нэнси. Вспомните. Кто погубил Сида? Баба сидевшая на наркоте. Которая его подсадила.
Курт и Кортни. Ну тут вопрос спорный. Но Кит всегда считал, что виновата была она. И чёрта с два он отказался бы от своего убеждения. К чему всё это говорилось? Мур была не похожа на девушек, которых Холланд встречал — читай, ложил в постель. Она была другой. Наверное это и пленило музыканта. Сейчас всё это выглядит несколько... странно, что ли. Но Кит помнил своё состояние после того, как её впервые встретил. И после того как старался расшевелить девушку в период её плохого состояния.

Такие вот дела...

***

Аэропорт. Шум. Вечный гомон. И объявления. Кит вздохнул, слегка сжал ручку Летней и направился к стойке регистрации. Тягомотина с билетами закончилась на удивление быстро и вскоре они уже поднимались на борт. Жди нас, Буэнос-Айрес. Не знаем как Мур, но Холланду хватило перелётов — он много где побывал. Как в Америке, так и за границей. Но всё равно... только один город пленил его навсегда. И это не Буэнос-Айрес — где Кит ни разу не был — и не Сакраменто — который всегда был серым и нудным — и даже не Лас-Вегас. Наверное самым милым и приятным городом оставался Кливленд. Непонятно почему. Просто так захотелось парню...

- Иногда я боюсь... - тихо прошептал он на ушко Летней, когда они уже сидели в самолёте. - Боюсь что вчерашний день, что прошлый месяц... всё это окажется сном. Что этого не было

+1

16

Мне понравилось так стоять. Стоять, прижавшись к Киту и прикрыв глаза. А оказывается, что мне еще столько всего нужно будет открыть и изучить. Это же только начало. Начало чего-то хорошего, ведь точно? По другому не может быть. По крайней мере мне остается на это надеяться и верить. Мысли сегодня были похожи на горный ручей. Они текли с бешеной скоростью, сменяя друг друга одна за одной, не задерживаясь надолго так, что порой я не могла их уловить и мне казалось, что в голове абсолютная тишина и пустота. С другой стороны мне было достаточно одного – это чувство счастья и полного удовлетворения, которое появилось у меня за несколько месяцев и устоялось уже за эти два дня. А действительно, чего хорошего у меня было? Да ни черта. И вот, страдания, может накрученные и не стоящие того, а теперь я могу наконец успокоиться и наслаждаться происходящим. Правильно говорят, что после тяжелого рабочего дня можно найти что-то успокаивающее. Только мой день, почему-то задержался на несколько месяцев. И только сейчас солнце скрылось за горизонт, а я надеюсь на то, что ночь продлиться достаточно долго.
          Пока стою, перебираю в голове собранные вещи. Кота и собаку сейчас покормила, до ночи, до прихода Тоби, они точно не умрут, все будет хорошо. Сейчас все хорошо. И по другому не может быть, ведь так, Кит?
          Отстранившись от его плеча, заглядываю ему в глаза, даже не пытаясь скрыть улыбку. Я вижу в них огонь. Я вижу в них искры. Это… Это как открывать новую книгу. Шелест страниц, хорошопропечатанные строки черными чернилами, четкие, без разводов. Там буквы, предложения, сложения о жизни, рассказы и былины. Правда, настоящий мир, скрытый раньше за обложкой. И совсем немного я начинаю видеть его.
          Дотянувшись на мысочках, поцеловала его в уголок губ, а потом опять уткнулась в плечо, прикрывая глаза и вдыхая запах. Мы же решили отдаться безумию, ведь так? Поэтому нечего теперь удивляться происходящему, чувствам и эмоциям.
Еще больше приникла, когда он дотронулся до моих волос и окликнул меня. Пришлось опять поднимать голову, заглядывая в самую глубь глаз.
          - Что? – Переспрашиваю, изгибая бровь вверх. – На чем?
          Оторвавшись ногами от земли, обхватываю его руками за шею и из горла вырывается тихий смех.
          - Отлично, вперед! – Чуть громче говорю я, победоносно выставив кулак куда-то за спину парня. Скоро мы будем далеко отсюда. Черт, мне это нравилось. Я была готова отправится куда угодно, главное, чтобы он был рядом.

          Дорога до аэропорта прошла хорошо. По дороге из моего дома мы никого не встретили – разговор со знакомой журналисткой прошел удачно, раз она сюда не приперлась и не притащила с собой всех, кого только можно, мести ради. Я ни о чем не думала ни в машине, ни, когда мы зашли в огромную коробку_здание аэропорта. Вокруг ходили люди, занимались своими делами и, казалось, что никто не обращал на нас совершенно никакого внимания.
          Пока Кит разбирался с билетами – я же заяц-безбилетник, я быстро набрала брату, поинтересовавшись, звонила ли я ему, балда такая или нет. Оказывается звонила, а волновалась ведь. И, как он сказал, он уже по дороге ко мне. Пытался узнать, куда это я направляюсь. Услышал про какой-то рейс через телефон и рассмеялся. Сбегаю ли я? От чего? Нет, я не сбегаю, я просто отправляюсь… отдыхать? Что я вообще отправляюсь делать? Я в аэропорту, передо мной табло, я сжимаю руку Холланда, кажется сильнее. Чем оно нужно. Сразу же разжимаю.
          - Ладно, мне нужно идти, спасибо еще раз. – Прекратив разговор, я сразу же отключаю телефон. Навряд ли он понадобиться мне в ближайшее время.
          Еще немного времени и мы почти в самолете. Серая птица с синими полосками, такая огромная, с кучей иллюминаторов. Я смотрю на нее и понимаю, что забыла что-то важное, оказавшись в салоне на своем месте, смотрю сначала в иллюминатор, потом на парня. Что же я забыла? Меня начинает одолевать паника, прям поглощать и жрать изнутри. Кит начинает говорить и я, встряхнув головой, прислушиваюсь к его словам, чуть склонившись к нему. Становиться легче, но всего лишь на мгновенье.
          - Не бойся. – Положив руки на скулы, дотрагиваюсь губами до губ. – Даже если мы вдруг проснемся, то проснемся вместе, а не по отдельности. И… Все это было. – Я сама не ожидала от себя подобной нежности в голосе. Задумавшись, мою голову наконец пронзает то, о чем я забыла. Черт подери.
          - Кит. – Я резко сжимаю его руку, а мои глаза бегают по всему салону.
          - Кит… Я летать же боюсь. Самолеты. Воздух… - Не могу связать и двух слов.

+1

17

Отлично. Боязнь самолётов. Музыкант не на шутку встревожился, когда Летняя сказала про нехватку воздуха... но потом, когда всё сошлось в одну картинку... рука легла на её руку, сжала чуть сильнее чем надо. Вторая рука обвила девушку за талию и притянула к Киту. Тот коснулся губами лба Мур и позволил её скрыть личико у себя на груди. Он не знал, как можно помочь, как можно заставить девушку забыть о своём страхе.
Фобий у Холланда не было. Так что ему не понять это состояние. Хотя... нет, не понять. Зато у него вечно болит душа. За многих в этом мире. Чем не аналог фобии? Альтрузим, мать его. Бред полный. Летняя, что же ты раньше молчала? Чёрт.
Парень вытащил из-под полы куртки фляжку, огляделся по сторонам и, легонько погладив Саммер по спине, заставил оторвать лицо от него. К губам девушки тут же был прижат прохладный металл фляги. Живительно тепло потекло по горлышку.

- Полегчает и отпустит. - тихо произнёс он, не выпуская Мур из объятий. - Пей.

Боялся Кит в данный момент одного — проснуться. Проснуться, и понять, что всё это бред. Что нету вокруг него ничего. Что не встречаются они с Мур, что он вообще с ней не знаком. Страшно, когда в один момент всё может просто рухнуть. Сколько раз Кит просыпался с чувством отсутствия жаления просто жить. Потому что во сне всё было хорошо, всё было прекрасно, он был счастлив... а утро било ему в лицо суровой реальность. Отнимало последние крохи нервов. И он курил, курил до свистящего хрипа в груди.
А сейчас... рука ощущает тепло руки Мур, она рядом, физически и морально. Уткнулась ему в грудь, обнимает. И снова ощущения из сна. Пусть этот сон не заканчивается. Никогда, чёрт возьми. Или, хотябы, просто дольше.
Самолёт бежит по взлётной полосе. Толчок и они отрываются от земли. Тряски нет. Плавность движений. Музыкант с облегчением выдыхает, надеясь, что Летней станет легче. Он не отпускает её, одной рукой поглаживает её по волосам. Эйфория. Они будут вдвоём, никто не будет мешать. До встречи, Сакраменто, здравствуй, Буэнос-Айрос.

Отпускает. Девушка уже не так напряжена, поэтому Кит позволяет себе немного расслабиться. Губы вновь встречаются с губами. На короткий миг, а потом, будто устыдившись, они отворачиваются друг от друга. Мимо проходит стюардесса, предлагает напитки. Маленькая бутылочка виски. Фу, как же мало. Ладно. Холланд украдкой стаскивает сразу три емкости и так же незаметно кладёт на их место банкноту. Пусть не пиздят, что не заплатили. Так что вот.
Из кармана появляются блокнот и ручка. Глоток... и по бумаге начинает ложится косая ленточка слов и фраз. Красивый почерк? Не совсем. Но и не полная неразбериха, хе-хе. Просто ничем не примечательный почерк. Как ни старался музыкант сделать его красивым. Видимо не судьба. Хватит с Кита и просто возможности писать...

Стрелой под небеса,
И облака вокруг меня,
Я верю... верю в чудеса.
Но сложно... нет и дня,
Когда б не вспомнил о тебе,
Когда б поверил в серость дней..
Кто пропоёт уж обо мне?
Ведь вырвал нас из всех цепей...

Чего-то не хватает? Наверное. Кит постарался побыстрее спрятать блокнот, чтобы Летняя ненароком не увидела. Не любил он показывать своих недописанные стихи кому-либо. Как-то считал, что не стоят они того.
Плохо, что в самолёте нельзя курить. Парень с удовольствием выкурил бы сигаретку, допил бы виски, и просто улёгся бы головой на колени Мур. Хорошее настроение не отпускало. И в этом было что-то... необычное. Казалось, что весь мир стал более красочным, что люди в нём больше улыбаются. В таком расположении духа Холланд практически дремал. Голова утопала в спинке кресла, рука не отпускала ручку девушки. Сквозь сон он слышал её дыхание, и с каждым вдохом чуть сильнее сжимал ручку Летней, будто показывая: «Вот он я, я здесь, я рядом, не волнуйся ни о чём».
Начали показывать какой-то фильм, но Киту было не до него. Дайте человеку побыть в нирване? Он купался в облаках, как будто летел не в самолёте, а на крыльях. Видимо его угнетал Сакраменто. А впереди... впереди долгий отдых. Долгий отдых в Буэнос-Айросе. Отдых, которые может излечить душевные раны, восстановить силы, и просто скрасить жизнь...

- Антидепрессант. - шепчут губы практически в ушко Мур. - Мой антидепрессант..

+2

18

.
          Было стыдно и неловко. Стоило сказать Киту о том, что я боюсь до безумия самолетов заранее, но, черт возьми, с ним обо всем забудешь. И даже страхи, такие ужасающие, как полеты, хватают за пятую точку только тогда, когда уже пути назад то и нету, когда слишком поздно. Справлюсь ли я с ним сейчас, или опять буду сидеть с глазами на мокром месте, вцепившись в подлокотники, ломая ногти и кусая губы в кровь. Ко мне могла бы подойти стюардесса, спросить, как я себя чувствую, все ли в порядке, но мое побелевшее лицо, раны на губах и блеск в глазах, сразу бы дали ей понять всю суть проблемы и то, что со мной, блять, ни хрена ничего не в порядке. Обычно, перед полетами, я напиваюсь. По черному так, что, сил моих хватает только для того, чтобы сесть на свое место и пристегнуть ремень – после этого я сразу же отрубаюсь. А сейчас тут нет стюардессы, нет алкоголя, зато есть Кит. Он, может, даже лучше алкоголя. А если он сейчас начнет надо мной смеяться или, вообще, пошлет к черту, тогда… Тогда я не знаю, что будет.
          Сжав губы в тонкую линию, я пытаюсь побороть свой страх и унять дрожь в собственном теле. Сжимаю руку парня еще сильнее, затем отпускаю, понимая, что еще немного  и все, пиздец. Ему будет либо просто до чертиков больно, либо я сломаю ему кисть и переломаю пальцы. В голове я слышу их хруст и вздрагиваю. Вздрагиваю так же, когда он кладет на мою руку свою, накрывая ее, но, когда его вторая рука начинает ползти у меня по спине, немного выхожу из оцепенения и прижимаюсь к его груди, чуть ли не шмыгая носом от страха, который нарастает вместе с вращением винтов, злости на эту глупую фобию и нелепость ситуации в целом. Прикрываю глаза, но мне хочется закричать и заткнуть уши, лишь бы не слышать, пассажиров, стюардесс, проводников и, о б-же, этих глупых идиотских детей. Ненавижу их. Ненавижу их всех. Зажмуриваюсь, потом открываю глаза, стараясь глубоко дышать. Так, Саммер, ты так себя до добра не доведешь. Еще не хватало тут истерики закатывать. Вздох, вздох, вроде ярость немного отпускает, хотя сердце продолжает бешено отбивать ритм.
          Кит пихает мне что-то под нос и говорит. Я его почти не слышу – мне заложило уши, но терпкий запах алкоголя сразу же объясняет то, что от меня хочет молодой человек. Сталь касается моих губ, парень выливает в меня алкоголь. Маленьких котят кормят из пипетки. Грудных детей кормят из бутылочки. А меня, блин, из фляги алкоголем. Я даже не знаю, что там налито, вкуса не чувствую, просто пью, а оно медленно течет вниз, согревая тело. Выпила я все, половину, или сделала всего лишь пару глотков, не могу понять, но мне действительно немного полегчало, поэтому опять устроившись на его груди, мое сердце чуть сбавило свой темп, не наровясь больше выскочить из груди. Люди больше не такие гниды. Самолет не разваливается по частям.
          У Кита прекрасный запах. Я дышу глубоко, поэтому вдыхаю его в легкие. Он успокаивает так же, как и спиртное. Если я буду так продолжать лежать, то смогу уснуть. Мои веки наливаются свинцом, но движение самолета заставляет меня опять нервничать. Пальцы парня в моих волосах. Он успокаивает меня так, как может. Я пытаюсь представить нас в другом месте, ведь, если это выйдет, то станет легче. Я пытаюсь, пытаюсь, но выходит у меня это только тогда, когда железная птица смерти, набрав определенную скорость, выравнивает свой нос и начинает целенаправленный полет в небе, среди облаков. Отпустило.
Уже не так страшно, дальше я могу справится сама. Прислушиваясь к сердцебиению музыканта еще с минуту, отстраняюсь от груди и, с благодарностью поцеловав его губы, отворачиваюсь в сторону. Мне до сих пор стыдно и нелепо. Мне не было стыдно даже тогда, когда мы с друзьями поспорили и прошлись полностью голыми по улице. Мне не было стыдно, когда я разбивала машину одного мудака, который наехал на меня в баре. Мне не было стыдно почти никогда. А сейчас мне стыдно.
          Отвернувшись в сторону иллюминатора, достаю из сумки книгу, открываю ее и пытаюсь начать читать, хотя не вижу слов, которые составляют буквы. После неудачных попыток прочитать одну строчку на протяжении десяти минут, кинула книгу обратно и откинулась на сидении, прикрывая глаза. Алкоголь продолжал бестолково ударять в голову, в попытках пробиться через годы опыта, но скоро и сам сдался, притих. Пила, не пила, разницы ровным счетом никакой нет. Ладонь Кита дотронулась до моей и на губах возникла легкая улыбка. Большим пальцем рисую на коже никому не понятные символы.        Сидеть в кресле неудобно, поэтому поворачиваюсь и кладу голову ему на немного угловатое плечо. Слышу его теплый шепот в мое ухо и свободной рукой обнимаю его за плечо. Пальцы ползут выше к шее, проводят по коже. Медленно выдыхаю. Сейчас я чувствую такое спокойствие и умиротворенность, будто бы и не в самолете.
          - Это не превратится в сон. – Мягко целую его в щеку и возвращаю голову обратно на плечо. Глаза опять начинают наливаться свинцом. Я пытаюсь удержать это ощущение тепла и запомнить его. Так, на всякий случай. Шанс того, что все это неправда – слишком невелик. Не могу же я во сне так явно чувствовать эмоции. И… кто-нибудь, выключите этот чертов свет. Щелчок. Я плаваю где-то во сне.

Отредактировано Summer Moore (2013-11-23 18:01:46)

+1

19

Кто-то боится ездить на поездах, кто-то боится автомобилей, кто-то боится летать на самолётах... почему же? Фобия? Всё может быть. Какая разница, как закончится твой путь? Разобьёшься ты, попадёшь в катастрофу? Нет никакой разницы, просто будет конец. Тупик. Не будет света в конце тоннеля, наверное.
Кит был на операционном столе несколько раз. Два раза с ножевыми, один раз с пулевым, три раза после автокатастроф. Он привык к таким «подаркам» удачи. И знал, что в один прекрасный момент всё будет кончено. Это расплата... расплата за удачу, которая сопутствовала его карьере. Его группе. Его работе. И был готов к этому. Он сделал слишком много, чтобы жалеть о чём-то. Всё было как надо.

Парень не мог смеяться над этим страхом Саммер. Он не мог так поступать. Не только с ней, вообще ни с кем. Ну разве что кроме вегетарианцев... их музыкант никогда не понимал и не мог ничего с собой поделать. Над ними он смеялся открыто. Даже на некоторых концертах. Хе-хе. Но речь не о том сейчас.
Холланд не умел успокаивать. Никогда. Он был готов сбежать от женской истерики, от слёз и нервов. Просто взять и исчезнуть, чтобы появиться только тогда, когда успокоится эта буря. Сейчас деться было некуда, и он приложил все усилия, чтобы хоть как-то сгладить ситуацию. Попытки выглядели глупо, это даже отрицать не стоит. Но они были. Хоть какие-то. Что уже само по себе достаточно необычно.
Ей легче? Музыкант надеялся на это. Губы встретились, потом Мур положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Браво, Холланд, ты смог не накосячить. Это уже большой плюс, хе-хе.

Ей хорошо, спокойно. Это уже радует. Парень сам прикрыл глаза, пытаясь настроиться на нужную волну. Грудь разрывало на части от рвущегося наружу кашля. Он хотел подняться и хорошенько откашляться в туалете, но... не удалось. Дыхание щекотало ухо. Губы дотронулись до его щеки. Хех. А что будет, если это сон? Если наваждение? Ты-то не задумываешься об этом, а он... Киту не оставалось ничего, кроме как поверить в то, что окружающий мир реален.
Иногда так не хотелось это делать. Потому что он страшный. Странный и безобразный. Сложно найти что-то такое, что может заставить сердце сжаться в сладкой неге. Нет. Холланд давно не видел такого. Не чувствовал. Разве что прошлые два дня. Точнее полтора дня, да. Так будет вернее. Сразу, как только всё случилось, в голове пронеслась мысль: «Всё слишком хорошо, чтобы быть правдой». Но кто знает? Может и нету подлянки в этот раз? Может удача наигралась с ним? Закончилась показывать своё «второе лицо», в простонародье называемое жопой? Хрен её знает, чертовку. При случае Кит обязательно выпьет за неё. Один. В тёмной комнате. По традиции, которую сам и придумал ещё десять лет назад. Если не больше.

Надеюсь на это.

Но Летняя не слышит этих слов. Она уже посапывает на плече. Кит же не говорил, а скорее шептал. Везёт ей... уснула. Интересно, как Мур справляется со своей боязнью? Напивается? Скорее всего да. Напивается и так же засыпает. Ну что же... у каждого свои способы преодолеть страх. Парень вспомнил первый... самый первый свой концерт. Когда ещё ни разу не выступал. Дикий мандарж. Дрожь в коленках.
Алкоголь не спас бы. Не спали бы и наркотики, которые Кит так и не пробовал. Он представил, что всё это — одни из репетиций. И всё было нормально. Вот такие вот дела. Но в данном случае... сложно судить, короче говоря, не оказавшись на месте Летней. Слава удаче, что Холланд не оказался на её месте. Иначе бы всё было гораздо хуже, хе-хе.
Ему хотелось уснуть. Так же как уснула Мур. Тихо посапывая. Но... его сон всегда был странным. Тревожным. Как будто погоня. А ещё... сны были очень яркими, цветными. И это было тем более страшно.

Секунда. Минута. Десять минут. Музыкант прикрыл глаза и попытался расслабиться. Усталость наваливалась тяжёлым одеялом. Укутывала в себя. Заставляла забыть всё что было. Всё что есть. Не думать о том, что будет. Что может быть. Чего не было и не будет. Просто тупая усталость. Ломота по всему телу.
Сон. Яркий, живой, цветной. Полёт. В никуда. Вокруг чьи-то лица, картинки из фильмов, из жизни, из детства. Всё вокруг такое... светлое, но отталкивающее. Сколько прошло времени? Его заперли во сне? Он не может проснуться? Или надо просто проплыть эту реку до конца? Может там будет дверь в реальность?

Рука чуть сильнее сжимает ладошку Летней... Чёртов Мир Снов.

0

20

.
          Вокруг темная ночь, кусок луны на небе, как будто приклеенный кусок картонки и деревья, деревья, одни деревья окружают, подступают и давят со всех сторон. Я оказалась опять в своих снах, там, где люди обычно отдыхают. Многие любят спать, а я вот не особо. Четырех часов мне хватает для того, чтобы выспаться. За два часа я могу отдохнуть и, с утра, с помощью кофе, привести себя в полный порядок. Нормально соображать, действовать и даже вести машину, зная, что не попаду в аварию. Для меня всегда реальность была краше, чем сны, окрашенные кровью и тьмой. Когда это началось, я и сама уже не помню. Просто в один прекрасный момент все резко изменилось. Не знаю, что дало этому толчок – время переходного возраста или то с чем проходил этот самый переходный возраст. Я думаю, что объяснений не понадобиться. В любом случае, мне не остается ничего другого, кроме как жить с этим. И я привыкла. Если вначале я просыпалась по ночам в холодном поту и сидела на кровати до утра, прижимая колени к груди, то теперь я воспринимаю все это так же, как и все воспринимают завтрак или чистку зубов. Что-то необходимое в режиме дня. Иногда, когда становиться совсем невыносимо – я принимаю таблетки для того, чтобы не вырываться из объятий, пускай и кошмарного, но сна. Под обострением страха самолетов, сны так же усилились и теперь я бегу. Не знаю куда, не знаю зачем, просто чувствую, как меня настигает что-то опасное. Ветки больно бьют по лицу, под босыми ногами миллионы корней, которые вырастают прямо по пути, словно желая повалить меня на землю, но я уже привыкла, я перепрыгиваю их без оглядки назад. Рано или поздно я вырвусь из этого, мне нужно всего лишь немного времени. Шорох из кустов, вой дикого животного, но я не обращаю на него внимания. Если я не добегу до дома а опушке, то мне точно конец. Эта погоня продолжается уже много лет и каждый раз заканчивается одним и тем же. Погоня не только в лесу. Но и везде, где только можно. Помнится, один раз я была на позде. Где проходил карнавал в честь Хэллуина, вот только там не было костюмированных людей. Там были мертвецы, дикие животные, призраки и болотные чудища, каждый из которых делал впиться в мою глотку.
          Вдалеке появляется огонек и я рвусь к нему, хоть и земля крутиться подо мной. Север мешается с югом, запад с востоком. Хоть огонек до сих пор впереди, но я знаю, что это скоро будет не так, поэтому поворачиваю направо, чуть не врезавшись в дерево на полной скорости. Огонек появляется впереди через пару минут. Ближе, ближе, ближе до тех пор, пока не превращается в одиноко стоящий городской фонарь маленькой Италии. Небольшой домик, деревянный, больше похожий в темноте, стоит не освященный и я слышу, как поскрипывает дверь на ржавых петлях. Почему ее никто не смажет? Сколько уже можно? Выбегая на полоску света, слышу сзади грозный рык и свист разрезаемого воздуха. Прыжок, еще один, еще. Хватаюсь за ручку, тяну за себя и забегаю в дом, прижимаясь грудью к двери. Что-то большое рычит там и кидается на обратную сторону. Самое ужасное, что я знаю, что это не волк. Это кто-то, кто существует только в моих снах. Обрело тело и зубы, способное бегать и рвать. Зубы остры, как клинки. Я помню, как он с легкостью разорвал мой живот. И, к общей иронии и смехотворности ситуации, могу добавить, что тут никогда нет никакого оружия. Никогда. Пока я сдерживаю дверь, сзади разноситься чье-то шипение. Вот ведь, блять. Слишком поздно повернула в лесу. Проскрипев зубами,  отпускаю дверь и отскакиваю на шаг в сторону, дабы не пришибло. Дверь с грохотом открывается. Полоска света открывает мне лицо второго палача, затаившегося в темноте.
          - Ну же. –  Я жду, когда они накинуться на меня и моя кровь окрасит грязный пол, омывая его. Две пары глаз, сверлят меня. Они замирают в прыжке, готовые броситься на любой момент. И тут я чувствую тепло в своей руке. Тепло на руке, слегка сжимающее ладонь кольцом. В полумраке я вижу кисть, которая держит меня за руку. Комнату пробивает яркий свет.
          Я открываю глаза.
          Я осторожно приподнимаю голову, пытаясь понять, где я нахожусь.
          Синяя обивка сидений впереди.
          Мимо проходит женщина в юбке-карандаше, рубашке с платком, мило улыбается.
          Мои уши опять заложило.
          Я ничего не слышу.
          Мою руку все так же держит Кит, немного сжимая. Он спит. Провалился в небытие так же, как и я до этого. Только что ему сниться? Что-то хорошее, или его терзают кошмары так же, как и меня? Я разглядываю его профиль, закрытые глаза и уголки моих губ дрожат в легкой улыбке. Меня распирает то хорошее, что, казалось, я потеряла уже давным давно, как же я ошибалась, а. И насколько слепой я была, то гоняясь за иллюзией, то просто не желая просыпаться в то время, как рядом со мной был человек, способный подарить столько тепла, что был способен растопить все льды, превратить пики холодных гор в небольшие оазисы и далее по списку. Где я была, что я делала, зачем, почему – вопросы, на которые я уже не смогу найти ответов. И прошлое запорошило туманом, ибо теперь стоило открыть новую страницу и начать писать новую главу, начиная историю с того момента, как я приехала к нему в больницу. А насколько будет большая эта глава – зависит уже от нас. Короткая, длинная, с обрывками или без. Может ей понадобиться отдельная книга, трилогия или огромный том, как сборник произведений Бальзака. Мне это не известно. Ему это не известно. Собственно, никому это не известно. И оставалось надеяться на то, что все это продлиться как можно дольше.
          Сама не заметила, как опять задремала, очнувшись лишь тогда, когда голос объявлял о предстоящей посадке. Опять паника в глазах, но Кита будить не хочется. Вроде бы он взял пару склянок с виски, так? Стараясь его не разбудить, пытаюсь нащупать хоть одну во внутреннем кармане. Бинго! Руки дрожат не слушаются, но я все таки открываю ее и быстро заливаю в себя жидкость, моментально проваливающуюся внутрь. Еле сдерживаю кашель, кидаю склянку в сумку и осторожно открываю «штору» иллюминатора. Земля становиться все ближе и ближе.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Just cuz we're on holiday