Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Может показаться, что работать в пабе - скучно, и каждый предыдущий день похож на следующий, как две капли воды... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Just cuz we're on holiday


Just cuz we're on holiday

Сообщений 21 страница 23 из 23

21

Многие думают, что сон — это хорошо. Ну да, в какой-то мере они правы. Сон — это хорошо. Но только в том случае, когда сон не ведёт с собой сновидения. Иногда они могут резать не хуже, чем предательство близкого человека. На самом деле. И пусть хоть все начнут сейчас кричать, мол неправда всё это. Иди проспись. И так далее... ну, каждому своё. Кит сон воспринимал как спасение, только когда не видел «цветных картинок».
Часто вам приходилось высыпаться в самолёте? Вряд ли. Холланд был таким же. Он потерял надежду восстановить силы ещё в самом начале полёта. Летняя уснула, он сам закрыл глаза и погрузился в сон. Но об этом говорилось выше.
Страшно смотреть в пропасть. И не менее страшно делать шаг в неё. Он пытался проснуться, но это не получалось. Пытался представить себя с крыльями — та же история — не вышло. И что теперь делать? Как спасать рассудок? Этот полёт будет бесконечным. И дай удача, если он проснётся сам, когда самолёт коснётся шасси холодного бетона взлётной полосы. Это будет час пробуждения, счастливый час сегодня. Надеемся.

Полёт вниз. Ты не чувствуешь своего тела, тебе становится как-то не по себе, но в то же время приятно. Просто приятно от этой невесомости. Будто получилось воспарить на крыльях, оторваться от этой проклятой земли и зависнуть. Или не зависнуть в воздухе? Сколько будет длиться это падение? Наверное долго. Или бесконечно. Или закончится прямо сейчас, резким пробуждением. Пересохнет во рту, на лице выступит пот, руки сожмут ближайшие предметы, в тщетных надежда удержаться. В тщетных надеждах не упасть. И только через несколько секунд дойдёт до сознания мысль: всё это был сон. Расслабься. Но что будет ощущать человек за эти несколько секунд?
А вот хрен его знает. Панический страх? Счастье? Что-то нейтральное? Всё может быть. Всё в равной степени достойно права на жизнь. Все теории, в смысле. Летать хочется всем. Кто-то для этого использует наркотики, кто-то связывает свою жизнь с самолётами. Кто-то предпочитает летать на крыльях эйфории, поэтому пишет картины, стихи, музыку... выставляет это на всеобщее обозрение и взлетает от ощущения собственной нужности. От ощущения своей значимости, услышав слова признания. А кто-то падает, путь даже его славят и превозносят. Просто потому, что сам мечтает совсем не о том. Это жизнь. Странная, больная, страшная, человеческая. Жизнь.
Во рту привкус метала. Даль внизу манит к себе. Светлая, бурная как горная речка, мягкая как облако, лёгкая как перышко. Оно так и говорит: иди ко мне. Иди сюда. Здесь тебе будет хорошо. Здесь ты почувствуешь свободу. Ощутишь то, о чём мечтал всю сознательную жизнь. Она не спросит, о чём ты мечтаешь — ты не скажешь ей правды — она выполнит самое сокровенное желание. То желание, о котором ты боялся признаться даже себе. Просто потому, что так надо. Потому, что она создана именно для такого.

Сложно жить во сне. А наяву ещё сложнее. Наверное так и должно быть. Сны о полётах, в тот момент когда ты находишься в воздухе. Сны о покое, когда ты спишь дома, а в шею тебе дышит твоя вторая половинка — или ты дышишь в шею второй половинке, как пойдёт — согласитесь? Или сны о чём-то плохом, когда на душе гадко и скребут кошки. Хотя... лучше бы снова не было вообще. Кто гарантирует, что всё то, что ты видишь вокруг, на деле реальность? Ведь это может быть просто сон. Счастливый или грустный, страшный или спокойный, милый или отвратительный.
Никто.
И все это прекрасно знают, но боятся думать о таком. Потому что все люди одинаковы — они боятся чего-то одного. Все фобии, страхи, ужас.. это просто проявление одного и того же. Все одинаково боятся смерти. Потому что сделали слишком мало, чтобы умереть. Все. Поголовно. У всех есть куда стремиться, куда расти. Просто потому что это жизнь. Страшная, странная, больная, человеческая. Жизнь. И кто бы как ни упирался, все знают — это правда.

Самолёт начинал заход на посадку. Веки музыканта дрогнули и разошлись. Покрасневшие от бессонницы, серые глаза коротко обвели салон взглядом.
Сон? Или нет? Сколько мне лет? Что было вчера? Зачем я здесь?
Ответы на вопросы всплывают из глубин сознания яркими картинками. Это хорошо. Значит жив. Значит не умер во сне. Хочется курить. Хочется выпить. Хочется расправить плечи и пройтись по салону. Но нельзя. Заботливые ручки летней застегнули пояс... значит идём на посадку. Толчок... и самолёт начинает сбавлять темп. Здравствуй Буэнос-Айрес. Чёрт побери, а ведь это была мечта юношества. Какая теперь будет мечта? Ради чего жить?

- Всё? - голос хриплый ото сна, ещё не совсем проснувшийся. - Нам на выход?

В принципе да. На выход. С вещами. По трапу вниз, солнце светит в лицо. Оно заходит. Или восходит. Наступили — или наступают — сумерки. Лучи бьют в глаза. Автобус везёт до аэровокзала. Там уже проход через таможню. И наконец-то на улицы города. К отелю.
Такси. Хмурый таксист. Задумчивый Кит. Летняя. Какие у неё эмоции — сложно разобраться. Музыканту не до того. Он думает. О странных вещах.

Номер в отеле был хорошим. Комфортным, большим, светлым... и уютным. Вещи сбросили на пол. Музыкант с удовольствием скинул высокие ботинки и прошёлся по полу ногами в носках. Чёрт... как же хорошо идти по полу. Просто по прохладному полу.
Всё-таки наступает ночь. Сквозь закрытые шторы бьют последние лучики нежного, ярко-красного, заходящего солнца. Шаг к окну, движение рук и шторы разлетаются к разным концам по гардине. Теперь можно увидеть солнце. Начавшийся было дождик закончился так же быстро, как и появился. За окном — отменный вид на океан и пляж. А сколько времени, чтобы насладиться городом и отдыхом? Столько, сколько они захотят. Они вдвоём.
Парень повернулся к Летней и поманил к себе. Пальцы рук сплелись между собой, когда они вместе встали перед окном. Чарующий был сегодня закат. Солнце никак не хотело покидать небосвод. Тихо, медленно, оно закатывалось куда-то туда... и ласкало последними лучами лица. Слышался шум волн. Город как будто затих, чтобы показать красоту сегодняшнего дня.

- Вот... - и слов больше нет. Губы касаются губ, руки обвивают тело девушки. - Вместе.

0

22

.
          Страх никогда не уходил, не исчезал. Он забрался под мое сидение и вцепился в мои ноги. Смотрела я в иллюминатор или нет – это было не важно. Меня окутывал густой страх, с которым я не могла никак справиться. Вдох-выдох. Я собираюсь с силами и пытаюсь отвлечь себя. Совсем рядом, под боком, спит Кит. Самолет опускается вниз и я тянусь руками застегнуть его ремень безопасности. Мои руки дрожат и я справляюсь только с пятой попытки. Пока я пытаюсь что-то сделать – Кит просыпается, но не до конца. Он еще не понимает, что вокруг происходит, значит я могу умело, ну, или не совсем, скрыть неловкое чувство, чтобы не доставлять нам обоим неудобства. Я ощущала себя маленькой девчонкой, которая оказалась на мероприятии и не знала, как себя вести. Резкой, вперемешку со ступором. Я погружаюсь в кресло и закрываю глаза. Слышу, как звучат винты. Слышу, как проходят по рядом стюардессы, бредущие к своим местам. А я все зажмуриваюсь и зажмуриваюсь. Если бы мы начали падать, то я бы поверила в Б-га. Да в кого угодно, лишь бы не умирать вот так. Я спокойно отнесусь к тому, что меня собьет машина или пристрелят по собственной глупости. Я готова к сердечным приступам и серьезным заболеваниям. Но я не могу себе позволить умереть там, где меня и так сжирает страх, заставляя почувствовать себя маленькой девчонкой.
У меня было образование психолога, прекрасный диплом, который я отлично защитила. Я могла видеть людей, читать их по привычкам и оказать помощь в любой ситуации (ой, вру – если захочу), начиная от глупого развода и заканчивая чрезвычайными происшествиями, но, черт подери, я не могла помочь сама себе справиться со страхом полета на самолете. И это всегда добивало меня. Я редко летала к родителям, да и вообще на родину в Англию, а если путешествовать и ездить на отдых, то проще всего на автомобиле или поезде. А сейчас вот решила сыграть в героя и позабыла обо всем на свете, вспомнив в самый последний момент, когда уже было поздно.
          Саммер, успокойся и постарайся полностью расслабиться.
          Я делаю глубокий вдох, глубокий выдох, повторяя все то, что делала минутой ранее и меня начинает потихоньку отпускать. Я начинаю считать. Uno, dos, tres. Нет, я не думаю о том, что нахожусь в огромной птице-самоубийце. Cuatro, cinco, seis. Мной овладевает душевное спокойствие и равнодушие к происходящему. Siete, ocho, nueve. Еще немного и я смогу оказаться на земле. Diez. Шасси касаются асфальтированной дороги и я спокойно выдыхаю. Вот так. Мы не разбились. Открывая глаза, немного сжимаю ладонь Кита и улыбаюсь.
          - Да, мы прилетели. И даже без происшествий.
          Это до конца успокаивает меня, можно даже сказать, что это и было адресовано мне от меня, для стопроцентной уверенности. Я слышу, я вижу, я могу говорить, дышать и воспринимать происходящий мир – я жива.
          К тому моменту, как мы сошли с самолета, я была уже полностью расслаблена, как будто ничего и не было там, в салоне. Наверное, оно и к лучшему. Свежий воздух хорошо отрезвлял, как будто бы я отошла ото сна. Незнакомый город, незнакомая страна. Я была тут первый раз, поэтому, еще сидя в такси с интересом осматривала то, что было за окном, будь то пейзажи за городом или здания в самом. Все вызывало во мне дикий восторг и некую неусидчивость. Сидеть в машине было крайне сложно и я курила, курила и думала о чем-то своем, в то время как Кит так же пребывал в своем мире.
          Регистрация в отеле так же не заняла много времени, поэтому совсем скоро мы уже были в номере и могли наблюдать за тем, как сквозь шторы пробиваются последние лучи солнца. Пока я осматривала номер, Холланд ушел в сторону окна, отодвинул ткань в сторону и поманил меня к себе. Я подошла к парню и взяла его за руку, разглядывая кромку океана. Легкий шум волн, вид того, как тонет солнце вдалеке – все это давало такое ощущение расслабленности и спокойствия, что была невозможно не стоять вот так и не улыбаться. И на мгновенье казалось, что все мечты уже исполнились – сейчас нахожусь на самой вершине всего мира. По крайней мере мне так кажется.
          Я обнимаю Кита руками, подушечками пальцев воду по кожу и губами касаюсь губ, затем щек и слушаю его равномерное дыхание, стук сердца в тишине, как будто нас изолировали от окружающего мира. И мне так хорошо, будто мне лет тринадцать и я все еще верю в чудеса, верю в то, что все всегда будет хорошо. Иногда это незабываемое ощущение. Даже если это не правда, даже если это не так – с детским оптимизмом навряд ли что-то сможет сравниться. Я хочу оставить это ощущение подольше подле себя, как бы глупо это не выглядело.
          - Спасибо тебе за все. – Шепотом, на самое ухо, касаясь губами мочки уха и прижимая к себе поближе это тепло, идущее откуда-то изнутри. Я бы могла так долго стоять под светом уходящего солнца и звуки океана. Главное, чтобы он не выпорхнул из рук словно птица, когда распахну их. Главное, чтобы еще раз был шанс провести губами и кончиками пальцев по коже, заглянуть ему в глаза и увидеть в них свое отражение. Лишь бы был еще шанс.

0

23

В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Just cuz we're on holiday