Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » The Pros and Cons Of Hitchhiking


The Pros and Cons Of Hitchhiking

Сообщений 21 страница 40 из 80

21

Она дрожала; но не от холода, а от возбуждения - и это тоже могло бы быть поводом для гордости, но настолько ничтожным, что Патрик почувствовал лишь небольшой плюс к своему самолюбию, тут же излившийся в прилив сил и желания обрести то, что он честно отбил у того, кто не смог ничего получить даже силой, что делало победу до безобразия сладкой и терпкой, такой же, какой была и сама Амадея - ещё одна его небольшая победа, которой он будет гордиться до самой смерти, о которой будет хвастать братьям, наплевав на лживое "джентльменское" правило - он хотя бы не стеснялся того, что иногда ведёт себя, как скотина, а представители так называемого "приличного общества" с его точки зрения и были лицемерными и лживыми скотами, что, в общем-то, и доказал "приличный" друг Амадеи сегодня вечером в очередной раз. Его гостья была его трофеем, его добычей, его Золушкой, возможно, и перепутавшей сказки, попав в замок не к принцу, а к рыжему чудовищу - но он и лелеять её был готов, словно аленький цветочек, единственный на всей планете, пока она находится у него в гостях, во всяком случае - пока она является не его женщиной, но его любимой собственностью, пусть это не совсем корректное и лестное определение. Он ведь для неё сейчас тоже не более, чем вещь, которой она от него хочет, и подгоняет, желая получить это скорее - и Пэт только рад предоставить ей это, в полном объёме, заставить трейлер ходить ходуном, и Амадею - кричать от удовольствия и биться в его руках; ягодицы напрягаются под её ноготками на секунду, давая ей почувствовать их твёрдость, одна из них до странного шершавая, словно в каких-то ямочках, достаточных, чтобы её тонкие пальчики даже застревали там, что его даже забавляет - следы от дробинок... ещё одна давняя победа, но давшаяся тяжелее; он расскажет о ней поутру, если она вообще вспомнит, поскольку он собирается наполнить её память другим сегодня... Байкеры любят не только есть, бухать и убивать, секс - тоже важная часть этой культуры; и уж если кто-то где-то видел, как бухают маленькие дети, то едва ли байкеры и этот пункт позаимствовали у них.
- Придётся дать тебе всё... - "для чего" - это не вопрос, вопрос - "почему", но ответ очень простой - потому, что он так хочет, а хочет он её - не меньше, чем она его, что даже странно немного - он сам не ожидал настолько бурной искренности от незнакомки, для которой этот секс мог бы быть почти вынужденным решением; однако, Амадея первой начала движение к этому, и если она сейчас и играла страсть - то заслуживала чего-то даже большего, чем "Оскар". Впрочем, он не думал, что она играет, зная, что по его правилам играть уж очень непросто. Но он готов ей отдать и свой член, и себя самого прямо сейчас, как она хочет и как он обещает... В крови словно взрывается что-то, резко вскипев, когда они срываются вместе в огненно-алкогольный трип, и вокруг пахнет алкоголем, напряжением, потом, и диким желанием силы и скорости, растущим по мере того, как растут и сила, и скорость - это то, что он получает верхом на своём байке, но ещё более остро и сладко, и байк не всхлипывает и не стонет от удовольствия - он послушен, но слишком послушен, всего лишь бездушная железная марионетка, твоё повторение, твоё оружие, но не твоя добыча. Патрик сжимает её груди почти до боли, вскользь касаясь её шеи и плеча губами, всё ещё слизывая алкоголь с её кожи, и охотно принимает ритм движения, который она хочет задать, начиная двигаться ему навстречу с такой жадностью, что у него самого сносит крышу, и заставляет её пылать, превращая почти ещё немного влажные кудряшки в язычки пламени, от которых, словно фитиль, загорается и всё остальное тело, извилины в мозгу, нервная система, капилляры и вены, заставляя кровь кипеть и испаряться, делая его двигателем внутреннего сгорания, сильным, ласковым и жестоким. Напряжённое бедро Амадеи попадает в его плен, оказавшись под мышкой, утяжеляя ей возможность дотянуться до Патрика, но не запрещая предпринимать таких попыток, тем более, что другая рука продолжает ласкать её грудь; он двигается, поддаваясь её ритму, но пожелав самостоятельно задавать силу движений, и делая её максимальной, вынуждая Амадею почувствовать проникновения как можно сильнее...
- Не согрелась ещё?.. - не давая ей вырваться, не давая поменять позу, дотянуться до его губ, лишая их обоих возможности поцеловаться, он вместо этого щедро прикладывается губами к её колену, даже попытавшись оставить там засос, но оставил затею, едва не получив по носу при движении.

+1

22

- А ты хочешь сдаться? - Ухмыляюсь напряженно. Как у меня еще сил хватает, чтобы говорить, если все тело  сведено мучительной судорогой наслаждения, от которого дрожит каждая клеточка моей кожи и каждое мгновение дыхания. Вздрагиваю, когда он перехватывает инициативу, и жадно пытаюсь  прижаться, дотянуться, чтобы поцеловать, приласкать, ощутить его всем телом, но он словно стремиться все сделать сам, не давая мне даже просто повторять его движения. Запрокидываю голову, тяжело дышу и всхлипываю, подмахивая бедрами, вдыхая и выдыхая в такт его движениям, сводя с ума от наполняющего душу дикого жара. Это безумие, тихое и жестокое, сводящее с ума, заставляющее чувствовать  себя плавким металлом в его руках, жестких, но умелых, заставляющих быть лишь частью воздуха, частью его тела, частью  собственного сладкого и терпкого одновременно состояния. Золушкой, потерявшей свою хрустальную туфельку, но обретшую свое удовольствие и босой. Жадная, словно голодная, пытаюсь касаться его тела, ощущать  его руки, его тепло, но заставляет меня чувствовать свое пламя, которое сводит нас обоих с ума.
Прикрываю глаза, запрокидываясь на спинку дивана, выгибаясь сильнее ему навстречу, ощущая силу его хватки на своей щиколотке, рассыпаю волосы по влажным от пота плечам, и жадно подаюсь  к нему сильнее -  у меня просто нет сил перехватывать инициативу - хочется просто ощущать этот темп, этот жадный ритм, это безумие, которым, кажется был объят весь трейлер, сгорая в нем дотла.

+1

23

Собственные движения, её реакция на них, её нежная, но окончательно разгорячённая алкоголем и страстью кожа, напряжённое, но гибкое тело, шумное дыхание, обжигающее не только его слух, но и тело, весь этот калейдоскоп ощущений срывает его сознание в безудержную гонку, даже с собственным удовольствием наперегонки, но не ставя цели обогнать его, скорее - догнать в этой гонке Амадею, не сумевшая отобрать у него право задавать ритм, но распалявшаяся в его руках, открывающаяся ему навстречу с таким искреннем желанием и доверием, что не быть для неё "лучшим", по её же словам, было даже просто невежливо - и поддаваясь прикосновением её ногтей, уже совсем переставших быть болезненными, наблюдая, как вздымается её высокая грудь при каждом вдохе, при каждом совместном движении, Патрик старался быть таковым для неё, направляя их сумасшедшую и долгую гонку на полной скорости и пределе сил; в которой он чувствовал её лучше, чем собственный байк под задницей, но контролировал её тело при этом ничуть не хуже, чем мотоцикл, который сам собирал.
- Нет, Золушка... я хочу, чтобы сдалась ты...
- честно отозвался он, глядя ей в глаза, и почти что вдавливая в старый диван следующим сильным и властным движением. Пэт и правда не против был поработить её, объездить, как дикую лошадь - хотя, если уж на то пошло, на самом деле сам имел намного больше общего с бешенным мустангом, отбившимся от стада - добиться от неё стонов наслаждения, или даже криков, вот что было бы для него подобно звукам победного гонга - и одновременно он не хотел, чтобы Амадея сдавалась ему легко, чтобы это безумие продолжалось как можно дольше, поглощая из ещё сильнее, даже если и казалось, что уже некуда сильнее - старый трейлер мелко дрожал, но он, похоже, не смог бы не то, что сдаться, а и вообще остановиться даже в том случае, если он вдруг сорвётся с ржавого тормоза и покатится, или они воспламенят его своим огнём, или в нём не будет, чем дышать, из-за их совместного жара, и его дом превратится в подобие газовой камеры; и он пытал её своими ласками, не давая ни ответить на них, ни уйти от них, наслаждаясь и силой её тела, и силой своей собственной в ненамного меньшей степени - его самодовольство ведь можно было разделить на двоих, раз уж они были сейчас одним целым.
- Сдавайся... - шёпот больше напоминал отголосок дыхания, коснувшегося её груди; ему нравилось тешить себя мыслью, что она не сможет его подчинить себе, несмотря на то, что первой проявила инициативу в их соитии, но вместо того, чтобы продолжать её удерживать, он, напротив, дал ей возможность сопротивляться, выпустив ногу и вновь позволив действовать в полную силу, помогая ему в движениях, чтобы от их силы кружило голову и сводило мышцы, и прижал её к себе, страстно и жадно целуя в губы, не давая дышать и ей, и себе, и скользя ладонями по телу одновременно со движением вглубь, помогая себе, и вслушиваясь в бешенный стук их сердец, ставший слишком хорошо слышен, когда дыхание затихло - перестав её сдерживать, Пэт словно вознамерился вместо этого задушить их обоих этим хищным и диким поцелуем, лишая и огня кислородный подпитки, открыв доступ назад к воздуху только тогда, когда вероятность разбиться, сойдя с дистанции сумасшедшей гонки, уже замаячила впереди, и им обоим нужно было обойти её - выпустив её губы, он дал Амадее отдышаться, но себя ещё подразнил немного, впиваясь в её шею губами и немного - зубами, обжигаясь, ощущая, как женщина жадно вдыхает - и пламя вновь вспыхивает, давая силы им обоим, будто Патрик смог похитить часть её воздуха прямо на её вдохе. И, сам вдыхая полной грудью, едва ли не приподнял её в своих руках, замедлив ритм, но усилив движение и прикосновение, вскользь коснувшись её губ, но не став повторять такой попытки покорить её вновь, из нелюбви к повторениям. Язык прошёлся по её подбородку, ещё хранившему привкус алкоголя, и собственная слюна едва не зашипела, словно масло на раскалённой сковороде - она не просто согрелась, но, кажется, перегревалась уже, да и он чувствовал себя так же, и готов был вспыхнуть без внешних причин, прямо изнутри, спалив Амадею, спалив трейлер, подняв на воздух мотоцикл, стоявший снаружи, и перепугав всю округу - но предпочёл бы, чтобы соседи услышали сквозь шум дождя стоны наслаждения, а не взрывы, в том числе и чтобы похвастать перед ними, неудачниками. Он опускается чуть ниже, касаясь её груди губами, и похоже, оставляет собственные губы где-то в районе сосков, расплавленными от запредельной температуры... это куда большего стоит, чем яичница на радиаторе, куда вкуснее, куда приятнее и полезнее - тот, кто портит технику ради прикола, просто имеет слишком много свободного времени, которое можно потратить на секс, доведя до такого же состояния женщину. Тот, кто на это не способен... что ж - пусть тогда жарит яичницу.

+1

24

Пару лет назад я попала в автокатастрофу – тогда загорелась машина и на долгие мгновения мне казалось, что я сгорю заживо, и этот жар оставался в крови, и сейчас, словно также горело все тело, тяжело было дышать, но ужас был заменен на дикое желание сгорать в этом огне, пылать им, сходить с ума от всевозрастающей температуры. Как ему это удается? Как он вообще может настолько искренне и откровенно сводить меня с ума? Что происходит?Тело содрогается от резких движений, дыхание перехватывает, и я все сильнее вцепляюсь в плечи байкера, судорожно боясь потерять его, лишиться этого безумного пожара по собственной глупости. Патрик открыт и искренен, что заводит просто до дикого, взвинченного состояния, когда невозможно адекватно воспринимать даже собственное «я». Чувствую как он отпускает мою ногу, давая мне больше свободы и одновременно буквально впечатывая мое тело в диван, а себя – в меня, заставляя кричать дурниной, и ерзать под ним, наслаждаясь сладостью его прикосновений. Это тихое безумие.Ему совершенно ни к чему просить меня сдаться, я уже сдалась, я уже отдалась ему вся, искренне, до кончика ногтя, с острым желанием сходить с ума в его объятиях.- Разве это так важно? – Тяжело дышу, хрипло задыхаясь, постанывая и пытаясь не сойти с ума раньше,  раньше, чем он догонит меня в этой безумной, сладкой гонке, где не будет побежденного, только победители. Изгибаюсь и прижимаюсь  губами к его уху, слегка покусывая, и тяжело дыша. Фрикции ускоряются, подмахиваю бедрами, едва сдерживая мучительные стоны, а мгновения спустя, уже совершенно не сдерживая их, сжимаю ладони не его груди, притягивая его сильнее к себе, словно желая склеиться с ним в единое нерушимое целое.
Оргазм накатывает внезапно и моментально, словно волной накрывает с ног до головы. Серое пламя обжигает кожу, заставляя выгибаться выгибаться и не сдерживая эмоций кричать от наслаждения, сильнее прижимаясь и вжимаясь в него. Кажется – пламя окутало меня с ног до головы, превращая мое сознание в пепел. Осыпаюсь ярким пеплом на диван, соскальзывая руками с его тела, и прикрывая глаза, тяжело дыша. Он и правда лучший, только сейчас я не в состоянии ему это сказать...

+1

25

Она держится за него, так крепко, словно пытается вплавиться в его тело навсегда, и под её ноготками уже потекла струйка кипящей, взрывоопасной, словно бензин, крови, и достаточно было коснуться этой стуйки одной искры их страсти, и она превратилась бы в горящую дорожку, фитиль, который вёл к взрывателю, которым были их собственные тела, и он уже горел на полном ходу - бешенная гонка превращалась в игру с катастрофой на перегонки, и даже не боясь аварии, Патрику хотелось увеличивать скорость всё сильнее, пытаясь избежать взрыва как можно дольше, он увеличивал ритм, словно именно это могло бы им выиграть время на полном ходу, а кровь продолжала сочиться и гореть, зажжённая пламенем их желания, когда внутри них не осталось и следа того холода, на котором они встретились, а единственной влагой оставался небольшой слой пот на их коже - остальное давно уже выкипело и выгорело... Её крик просто разрывает его барабанные перепонки новым взрывом этого пламени, и он отвечает новым движением вглубь, ещё более сильными ласками, прикосновениями губ, и дыханием, наполненным тем жаром, что она пробуждала внутри него своей мнимой беззащитностью, а теперь пробуждает своей силой и жадностью...
- Не особенно... - она уже открылась ему, неважно, подчинившись ли алкогольным градусам, собственным смешанным чувствам из-за испорченного вечера, или действительно поддавшись его хамоватому флирту - но они слились воедино на этом старом диване, испепеляя друг друга желанием; и это было его победой - довольно лёгкой, но от этого не менее сладкой. - Но я так хочу... - Пэт заключает её в объятия, позволяя ей изогнуться, чтобы коснуться его уха странной и жестковатой, но невероятно приятной лаской, будто бы леча его слух, повреждённый её сладостным криком только что; и это ей удавалось, учитывая, что он снова услышал её стоны прямо над ухом, и подхватил её под ягодицу, удерживая в этом положении ещё немного, помогая своим движениям и выдыхая горячий воздух на её всё ещё влажные, но уже горячие, волосы, шею, плечо и скулу, не то пытаясь остудить её температуру, не то - поднять её ещё выше, чтобы они действительно смогли бы вплавиться друг в друга, пережив взрыв, который неизбежен, но его можно всё ещё можно немного оттянуть... и одновременно - не хочется оттягивать, поскольку именно он будет наивысшим наслаждением телом, страстью и жадностью Амадеи. Пэт тяжело дышит в такт её стонам, и позволяет расцарапать себе грудь прежде, чем снова склоняется к ней, коснувшись её губ, дразнясь, но не целуя, и затем, опустившись ниже, вдруг с неожиданной силой впивается губами в кожу над её грудью, с явным желанием оставить там след, и чем он будет ярче и заметнее, тем лучше, пометить, заклеймить свою добычу, словно это могло бы стать оберегом от тех, кто её недостоин - и в первую очередь от её коллеги, попытавшегося обрести её силой, и чем болезненнее будет этот кровоподтёк, тем дольше будет в памяти эта ночь - это ведь не более, чем ожог от огня страсти, у него теперь вся спина и плечи, да и задница тоже, в подобных ожогах от её ногтей... Отпустив её кожу, Пэт прижимает Амадею к себе, кажется, едва не ломая её - и она действительно ослабевает в его руках, словно сломанная игрушка, да и собственное тело начинает содрогаться и всё хуже слушается, полностью и окончательно объятое пламенем, и кажется, разрываемое на мелкие кусочки тем бензиновым взрывом, который всё-таки догнал их обоих, сведя на нет гонку, и действительно, оставив её без лидеров и победителей...
Осторожно устраиваясь на тесном диване, и ощущая её дыхание где-то в районе своих кудряшек, Патрик продолжает мягко, почти лениво ласкать кожу её груди и шеи губами - вкусовые ощущения притупились, но оттого ещё сильнее вернуть их себе, вернуться назад, проделать то, на что уже совершенно не было сил сейчас - Амадея опустошила его почти полностью, но и сама отдалась по максимуму, а не просто раздвинула для него ноги в знак благодарности, как могли бы сделать многие не слишком-то озадаченные моральными ценностями наглые шалашовки, которых было полно по всей Америке - возможно, в какой-то момент он даже принял босоногую незнакомку за одну из них, но сейчас понимал, что ошибся в своём суждении... Оргазм от имитации он вполне мог бы отличить, проходя и через то, и через другое, и свои настоящие силы тоже оценивая довольно трезво. Хоть и приукрашивая их иногда...
- Всё ещё мёрзнешь?.. - голос звучит немного приглушенно - Патрик со свойственной ему одному наглостью зарывается лицом прямо в её груди, вдыхая запах мокрой кожи и виски, который на неё вылил. Вообще-то, и неудивительно, если скоро им снова станет холодно - отопление работает, как может, но они сумели разогреться сами сильнее него, и когда остынут - в голом виде им труднее будет противостоять ночной прохладе, проникающей в кухню трейлера. - Или уже терпимо? - он поднимает голову и пододвигается, устраиваясь с Амадеей рядом на краешке дивана и зарываясь рукой в её волосы, с некоторой властностью, которую можно было бы счесть даже неприятной, но Пэт привык смотреть фактам в лицо - он ведь действительно ей обладал этой ночью, и значит, имел право обращаться с ней, как со своей подругой; впрочем, ей определённо повезло в этом ей повезло гораздо больше, чем фрейлинам пару веков назад - потому что в условиях того времени этот рыжий дурак без гроша за душой обязан был бы жениться на ней после такой ночи.

+1

26

Тихо мурлыкаю, когда он утыкается мне в грудь. Ощущения уже другие, более мягкие, сладкие, что ли. Его теплые губы касаются поврежденной им же кожи. Это доставляет странное, мучительное удовольствие, совсем иного толка, от которого сердце бьется сильнее, но не меняет ритма, просто пытаясь вырваться из груди. На новый заход сил пока нет, но это не мешает мне довольно нагло запутываться пальцами в его волосах. Вот только чувствую, что меня просто накрывает сном, как ватным одеялом. Неудивительно – за весь день я не отдохнула и пары минут, вечер был просто безумным, потом была дорога и холод, проникающий до костей, алкоголь, и страстный, выматывающий секс с отличным любовником. Естественно, что организм уже исчерпал все свои силы  Тихо мурлыкаю, когда он утыкается мне в грудь. Ощущения уже другие, более мягкие, сладкие, что ли. Его теплые губы касаются поврежденной им же кожи. Это доставляет странное, мучительное удовольствие, совсем иного толка, от которого сердце бьется сильнее, но не меняет ритма, просто пытаясь вырваться из груди. На новый заход сил пока нет, но это не мешает мне довольно нагло запутываться пальцами в его волосах. Вот только чувствую, что меня просто накрывает сном, как ватным одеялом. Неудивительно – за весь день я не отдохнула и пары минут, вечер был просто безумным, потом была дорога и холод, проникающий до костей, алкоголь, и страстный, выматывающий секс с отличным любовником. Естественно, что организм уже исчерпал все свои силы, и теперь просто работал на износ.- Согрелась… - Довольно жмурюсь и прижимаюсь своими бедрами к его – удивительно странно ощущать вялую сейчас плоть, и понимать, что именно твое тело приняло эту плоть, ее силу, мощь. Наверное, у меня полный заскок на сексе и любовниках – мне безумно нравятся эти ощущения, а Патрик – редкость, не вписывающаяся в мои обычные рамки, один из ряда тех, кто, побыв рядом со мной, сбегает, то ли не выдержав, то ли не сумев принять меня такой, какая я есть. С ухмылкой думаю о том, что о контрацепции никто и не подумал. А  после того, как от меня сбежал студент, я и таблетки не пила… засада. Радует, что современная медицина позволяет предотвратить зачатие в течение суток после соития, и подобные средства имеются в моей аптечке. Хотя, стоило бы напугать байкера,- И, кажется, сейчас усну… - Зеваю во весь рот, пытаясь на автомате, устроится удобнее, кажется, слегка пнув его под коленку, когда моя нога не поместилась между нашими телами. Утыкаюсь ему в плечо, чувствуя себя маленьким ребенком. Если бы еще не саднило его «клеймо», было бы просто замечательно. Лениво царапаю его краем ноготка и целую царапину. 
- Не выгоняй меня. – Вздыхаю, и закрываю глаза. Почти сразу выпадая из реального мира в мир сна.Сон сумбурный, какой-то путанный, затянутый, снится что-то странное, или страшное. Бесконечная дорога, мотоцикл непонятной марки, но спортивногой конструкции, с высоким сидением над ведущим. Человек впереди в черной куртке и черном шлеме, лица не видно, но я точно знаю, что это Айзек. И мы куда-то едем, куда непонятно, пейзаж вокруг смазанный, лишь бесконечность бетонной дороги, серая и тоскливая…

+1

27

Пусть лезет пальцами в его кудряшки, сколько захочет - у неё теперь на это есть вполне законное право, такое же, как и у него - ласкать её, когда и где он захочет, подтверждённое ей почти буквально, они же переспали друг с другом только что, в конце концов - и сделать это снова просто самая логичная из всех полученных ими друг у друга привилегий, хотя и далеко не единственная из всех. Едва ли она запутается в его волосах так, что не сможет вытащить руку, да и ему это только приятно, словно своенравному коту, получившему ласку как раз в тот момент, когда хотелось ласки. Впрочем, им обоим сегодня привелось крайне удачно поймать момент; ему - проехать по шоссе, а ей - пройти там босиком, в сыром платье, смотревшим на них от противоположной стены сейчас...
- Тогда я очень рад за тебя... - ухмыляется и млеет от прикосновения её бёдер, и отвечает, мягко потеревшись о её промежность, немного дразнясь, но скорее смакуя предыдущий момент, чем собираясь на новый заход - сил действительно нет, и из-за Амадеи, которая его вымотала, и из-за долгой поездки, да и вообще из-за долгого дня, может быть, и куда менее продуктивного, чем у неё, но немногим менее сумасшедшего, чем тот сумасшедший, что проживает такие дни в кожаном седле; Пэт тоже устал, тоже замёрз, и тоже отогрелся в её объятиях позже... в общем, сегодняшний день можно считать прожитым не зря - хотя он ни о чём в своей жизни не жалел - и отличное его завершение говорило как раз о том, что и ему тоже пора спать. Он зевает, когда она зевает, поддаваясь заразительной привычке, но на какой-то момент начавший было сгущаться туман дрёмы в голове отступает, когда она пытается устроиться на невероятно тесном сидении диванчика, и задевает его при этом. Это даже как-то... забавно. И умилительно, даже почему-то странно немного, когда она вот так открыто устраивается на его плече - словно они не познакомились вчера, или даже уже сегодня, на тёмной, холодной, грязной и мокрой дороге, а знали друг друга уже давно, достаточно давно, чтобы вот так доверять, засыпая в объятиях другого, а не отворачиваясь к стенке и отгораживаясь одеялом. Слегка колет в едва затянувшейся и вновь развороченной ей сейчас царапине, но это совсем ерунда... Пэт двигается слегка, помогая ей устроиться. - Ну что ж, засыпай, Золушка... - казалось, он и сам спит; и, проснувшись, рискует не найти её рядом, поняв, что она была всего лишь сном, плодом его больного от алкоголя воображения, или галлюцинацией, слишком уж всё это происходящее... странно. Но если оно окажется нереальным - это будет весьма больно и обидно... как-то он привязался уже к этой приснившейся ему Золушке. Ладно уж... если этот сон пройдёт, то пусть хоть возвращается иногда - секс с Амадеей и вправду был потрясающим...
- Не выгоню... обещаю... - куда, под дождь, в грязь, прямо в таком виде?.. Ладонь неспешно чертит странный узор на её талии, но она, похоже, уже не слышит, окончательно заснув в его руках, не дав ему шанса даже покурить после соития, хотя... у него, кажется, это просто не получится, не спалив весь трейлер - сил нет, да и желание курить, откровенно говоря, довольно-таки слабое. И с Амадеей было так хорошо, что не охота портить послевкусие никотиновым дымом.
Мягко высвободившись из её объятия, Патрик осторожно поднял Амадею на руки, стараясь не потревожить сон и тем более не уронить или не задеть обо что-то в тесном трейлере на пути к спальне, где их ждала нормальная кровать, не слишком широкая, но на ней действительно бы места хватило с размахом, да и под толстым одеялом было куда теплее, нежели на диванной подушке напротив входной двери. Уж насколько не было мало его жилище - он умудрился сделать ещё меньше, показав гостье лишь кухню, и завалил её почти сразу... что тут сказать. Он - лучший. Устроив Амадею на постели, Пэт забрался под одеяло рядом с ней, тоже засыпая почти мгновенно, вдыхая аромат её кожи - глупо было бы ложиться по разным местам после того, как они уже переспали... Ему не снилось ничего. Самый интересный сон он уже увидел сегодня наяву...

Хоть и не сразу его вспомнил, открыв глаза поутру; но, убедившись в реальности вчерашнего, только порадовался этому, встав с кровати и потягиваясь, и затем следуя на кухню, чтобы окончательно истратить нехитрый запас еды в холодильнике на приготовление завтрака для себя и гостьи - и если сам он обошёлся бы и без него, то не приготовить что-нибудь для Амадеи было бы как-то неправильно. Два яйца и молоко вскоре превратились в омлет при помощи сковородки, чайник щёлкнул, нагрев воду, пока Пэт одевал свои трусы, найденные на диване; бельё Амадеи тоже было найдено и подвешено к бельевой верёвке под потолком за прищепку - почти как флаг на взятом укреплении, особенно на фоне собственных цветов или её  платья, всё ещё висевшего там, где его оставили ночью. Разложив омлет на две тарелки и разлив чай по чашкам, Патрик сел за стол и нажал на кнопку пульта, включая телевизор. Дождь кончился после того, как они уснули - за окном светило и стремительно набирало силу солнце, и хотя трейлер был окружён лужами со всех сторон, никакого холода уже не ощущалось. Только руль его байка снаружи блестел на утренних лучах, да бутылка виски портила здоровый аппетит поутру своим видом, так что Патрик убрал её в холодильник с глаз долой, и вернулся за стол, ожидая, когда Амадея появится. Кажется, он обещал вчера, что посвятит ей этот день - и вообще-то, не собирался отступать, потому что заняться ему всё равно было нечем.

+1

28

Сон обрывается также легко, как и начался. Открываю глаза и чувствую легкое недоумение – мне сложно понять, где я нахожусь. Место совершенно не похожее на мою спальню, но точно также ничуть не похожее на тот диван, на котором я вчера заснула в объятиях байкера, случайного знакомого, ставшего любовником за меньшее количество времени, чем я обычно затаскивала в свою постель мужчин. И, похоже, он был совершенно не против. Впрочем, он то думает, что я просто работник банка, а не его владелица, и вряд ли подозревает, кто спит сейчас в его постели. Потягиваюсь, чувствуя подсохшие потеки его семени на бедрах – стоит принять душ, и озаботиться принять лекарство, блокирующее активность живчиков в женском организме. Рыжие дети мне точно не нужны. Да и ему, я подозреваю, бастарды ни к чему.
Оглядываюсь, ища взглядом того, кто спас меня вчера от переохлаждения, при чем очень мудреным способом. Ухмыляюсь? слыша на кухне звук приготовления еды и вкусный запах банального, но такого желанного омлета. Встаю с постели и думаю о том, что стоило бы пожалуй что-то одеть - с другой стороны, одежды у меня нет, кроме той что на кухне, а обнаженной он меня уже видел, более того, занимался сексом, так что ничего нового он не увидит.К тому же не смотря на возраст, я все же стараюсь держать себя в форме, и мне есть чем похвастать.
- Доброе утро! - Мне хочется подурачится, и подойдя к нему, взъерошиваю волосы, и целую в висок, словно не обнаженная вышла на кухню, а в домашнем халате, и знакомы мы не один десяток лет, и давно уже притерлись к друг другу. - Это мне? - Беру вилку, и откусываю кусочек омлета, прищуриваясь  и довольно жмурясь от удовольствия. Какая разница, насколько круто приготовлено блюдо, если просто хочется есть?

+1

29

Интересно, где Амадея собиралась здесь найти противозачаточное - сама она прибыла сюда в одном платье, без обуви, не то, что без сумочки, а у Пэта дома такого добра не водилось и подавно, впрочем, он и не был слишком озабочен этой проблемой, слишком беспечный, чтобы заглядывать вперёд, и думать рационально в момент, когда телом начинала управлять страсть, а не разум - авось пронесёт, а если нет - тогда и будем думать; стиль мышления был примитивным, но работал исправно... во всяком случае, если за время своих путешествий Патрик и оставил где-то потомство, то оно его до сих пор не побеспокоило. Даже странно, как это представитель такой плодовитой ирландской четы не никак желал плодиться, прожив более половины своей жизни. Впрочем, если Пэт и задумывался об этом всерьёз когда-нибудь, то ненадолго - ну какой из него, бродяги, отец и муж? Он и любовником-то был не для большинства своих женщин - этот статус подразумевал какое-то постоянство; так что не был он и для Амадеи таковым - лишь переспал с ней раз. Хотя и не мог сказать, что точно не сделает этого снова - не отрицал и того, что быбл бы и не против это сделать... Но это ещё не означало отношений; хотя Амадея действительно весьма забавно сейчас изобразила из себя молодую супругу.
- О, так мы что, женаты теперь? - Патрик усмехнулся, принимая эту игру, и приобнял её за спину, нарочно подставляясь под её поцелуй. От вчерашнего её смущения, похоже, и след простыл - выспавшись, она уже дразнила его своим обнажённым телом, не стесняясь и не пытаясь прикрыться - что, и впрямь, глупо, раз уж они уже спали вместе, и Пэт не знал, каким там образом она держит себя в форме, но ей это действительно удаётся, и ему даже нравилось эта её открытость и беззастенчивость. Он и не пытался попрекнуть Амадею её поведением, это лишь старая привычка - тыкать всех носом во всё...  - Доброе, Золушка. - он коснулся её пятой точки, нагло, и в то же время - обыденно, словно это было уже каким-то многолетним ритуалом, который они оба соблюдали каждое утро, которое проводили вместе. На самом деле это было первым таким утром... Патрик оглядывает её тело, и его не заботит, что она это прекрасно видит - кажется, она сама дала ему такое право, и даже гораздо раньше, чем вышла в кухню в голом виде, так что он и не собирался отказывать себе в удовольствии - тем более, что и аппетит такое зрелище поднимало моментально.
- Тебе. - утвердительно кивает Патрик, доедая свою половину завтрака. Брошенные бутерброды и пиццу пришлось выкинуть - забытые двумя сонными людьми на кухне, они просто зачерствели, так что даже хлеба в трейлере не было, и омлет был пределом кулинарных возможностей Пэта на данный момент. Хотя не похоже, что Амадею это сильно заботит - она так и уселась за стол в обнажённом виде, вкушая блюдо, и заставляя Патрика наблюдать за собой, на этот раз - из-под тишка, поскольку наблюдение за людьми, которые едят, задевало его моральные принципы даже больше, чем наблюдение за людьми голыми. Её ведь не заставляли щеголять пятой точкой, но едва ли кому-то понравится, что за ними наблюдают во время еды - тем более, что Пэт не голодал, и почти уже прикончил свою половину общего завтрака.
- Ну раз уж мы теперь такие близкие друзья, скажи, что означает твоя татуировка? - просто нельзя настолько внимательно изучать её тело, и не заметить татуировку на руке, как бы сильно не отвлекали от незатейливого узора остальные прелести Амадеи. И чтобы хоть как-то поддержать разговор, Пэт удовлетворяет своё любопытство вопросом - им, как ни странно, не о чем поговорить, а сидеть и завтракать вместе в полном молчании - это было даже как-то дико. Нет, и вправду было интересно, откуда у Амадеи татуировка, зачем она и почему она - если на байкере наколки смотрелись оправданно, то на банковском клерке - не очень, хотя он слышал миллионы разных историй об офисном планктоне, которые сходят с ума, как может, на работе и вне работы, и вообще живёт двойной жизнью - да что там, и видел их неоднократно. Правда, сейчас он скорее ожидал услышать какую-нибудь наивную историю про колледж и жизнь внутри него; период, которого не было у него, дурака, но который он не против был бы пережить, потому что именно в этот период адреналин изо всех щелей и бьёт сильнее всего. Пэт и в сорок вполне вписался бы в такую компанию, исключая необходимость корпеть над книгой, конечно - силой не заставить; он это знал даже по опыту - приходилось однажды зимовать у знакомого в студенческом общежитии, когда он не успел уехать из Чикаго вовремя, застигнутый холодами и снегом, в надежде, что у него есть ещё пара недель, чтобы перебраться на юг страны. Затянул, в общем.
- Выдержку? - совершенно хамское изречение или тонкий намёк, одно из двух - но в обоих случаях в виду имелся возраст Амадеи, о котором он открыто спрашивать всё-таки не хотел, хотя и понимая, что перед ни не юная дурочка, а взрослая женщина; но насколько взрослая - он не брался предположить. Хотя, это немногое изменит в любом случае, будь ей хоть пятьдесят... - Или количество побед в постели? - по аналогии с боевыми самолётами, имевших звёздочки по бортам по количеству сбитых врагов. Четыре... не так уж много, но для банковского клерка - вполне пойдёт. Если только она работает не секретаршей, которые, как известно, отличаются похотливым поведением... Наверное, стоит Пэту отметить и свои сексуальные победы на себе - и он станет похожим на американский флаг...

Отредактировано Patrick O'Perry (2013-09-29 10:48:25)

0

30

Фыркаю на его комментарий – если бы все, кто спит вместе, априори считались женатыми, то некоторые становились бы многоженцами и многомужицами неоднократно, и более чем часто. Ухмыляюсь  и с удовольствием продолжаю наворачивать омлет – его взгляд совершенно не сбивает мне аппетит, к тому же если бы хотела от него закрыться, или страдала бы комплексами – накинула бы, например, простынь с его постели, или взяла бы свое платье, которое судя по всему, уже высохло.
- У тебя, наверное, таких жен в каждом городе по десятку… - Ну не могу я остаться в долгу после такой шутки, тем более, что действительно, молчать за завтраком – не самый лучший вариант.  – И детишек по парочке, таких же рыжих и наглых как их отец. – Снова ухмыляюсь, и перевожу взгляд  в тарелку. 
Вопрос о татуировке ставит меня слегка в тупик. Невозможно объяснить байкеру ее происхождение, не рассказав, о том, кто я на самом деле. Это  и, правда боевые звездочки – но они обозначают каждое головное отделение моего банка, открытые на том или ином континенте. Самая свежая – Австралия, самая старая – Северная Америка. Впрочем, в какой-то степени это можно считать и выдержкой, если в плане возраста – мне подкатывает к сорока, но это не было бы поводом добавлять четвертую до празднования сорокалетия. А любовников и любовниц у меня было столько, что вряд ли бы я отстала от Патрика, приди мне в голову идея поставить по звездочке за каждую «победу». Сказать сразу каким по счету был Пэт я и не смогу, разве что вести счет помесячно, хотя чаще он велся понедельно, иногда и по дням, но после исчезновения киллера и ухода студента, я как-то пригасила свою личную жизнь. И Патрик фактически был третьим за месяц. Но нужно было что-то рассказать ему о татуировке. Вопрос в том, что?
- Мы еще не настолько близкие друзья… - Загадочно ухмыляюсь, решив поинтриговать. В конце-концов мне это не запрещено, может он даже придумает что-то чтобы выяснить все же происхождение тату, а может просто забьет, решив, что оно ему в принципе не надо. Под столом цепляю ножкой его ногу, слегка поглаживая, но продолжая спокойно есть.

+1

31

Если бы все, кто спит вместе, считались женатыми - многие становились бы супругами разным людям по нескольку раз на дню, а регистраторы, священники, девочки с розовыми лепестками и прочая публика задолбались бы бегать за всеми, а вот встречали его поцелуем в висок с утра далеко не все, с кем он спал - это его немного выбило из колеи, но, чёрт возьми, это было приятно, особенно учитывая, что Амадея добавила в этом жесте от себя самой - хотя у неё, пожалуй, выбор был невелик - либо набросить одеяло на себя, став похожей на привидение, либо стать похожей на воровку, попытавшись залезть в шкаф - и всё равно не найдя там ничего, что подошло бы ей лучше, чем то, в чём её мать родила, потому что, кроме вещей Патрика, там были вещи, которые были велики даже ему, даром, что они были женскими... да и устарели они, пожалуй, на пару-тройку лет. Сотен лет. Пэт не был уверен, насколько платье Амадеи вписывается в нынешнее течение вечно непостоянной моды, но то, что принадлежало предыдущим владельцам, уж точно были не для таких принцесс.
- Ага, именно так. - довольно заулыбался Пэт, обрадовавшись её шутке, и внезапно осознав, что ни про свои десятки жён и детей, как и про свои путешествия, ей ничего не рассказывал, а значит, она до этого дошла сама - скорее всего, верно расшифровав надпись на его жилетке, висевшей сейчас прямёхонько над ними, на которую он перевёл взгляд на несколько секунд. Номады не сидят на месте подолгу. Амадея разбиралась в цветах? Любопытно. - От всех них я и сбежал, спрятавшись в этом грязном трейлере... - может быть, и были у него где-то дети - ему и самому с трудом верилось в то, что поимев столько сексуальных связей, он совершенно не получил результата. Возможно, кто-то из его бывших "жён" просто не хотела связываться, считая, что одного рыжего чуда в её семье достаточно; а может, кто-то его искал и прямо сейчас, и давно уже - но тяжело найти того, кто сам не знает о своих будущих передвижениях, двигаясь спонтанно, игнорируя любые орбиты и даже само их понятие. - И могу спрятаться ещё дальше, если ты к ним присоединишься. Так что не вздумай залететь, слышишь? - пусть сама решает, придуривается ли он или всерьёз - так интереснее. Он не меньше её любит интриги. Впрочем, едва ли Патрик на самом деле такая свинья, что оставит факт существования подобного маленького рыжего наглого чуда где-то без внимания - не будет он ему хорошим отцом, это факт, и вряд ли будет стремиться держать семью ради него, но что-то он всё равно оставит своему продолжению... будь то хоть открытки на каждый день рождения и Рождество, редкие визиты или разбитый байк, который будет значиться в завещании, и останется только отделить его от мёртвого тела, которое на нём находилось, или даже этот самый трейлер... не так уж важно.
- Вполне справедливо... - улыбается. Действительно, если она залезла к нему в постель, а он проник в её тело, это ещё не повод лезть друг другу в души, да и считать любовников друг друга было не обязательно, как и хвастать своими победами; достаточно того, что и её, и его татуировки неплохо смотрятся - даже и в совместном комплекте. Кому какая разница? Скоро она вообще вернётся в свой банк, а он - на свой байк. Возможно, даже и не встретятся больше никогда - хотя такая перспектива его, откровенно говоря, не устраивала; он хотел бы её телефон в книжку - это как минимум. Возможно, он и сможет выяснить значение её татуировки однажды, наткнувшись на эскиз в альбоме, или спросив своего племянника-татуировщика, внезапно вспомнив, но не более, чем из праздного интереса, запоздалого, пожалуй - просто проясняя что-то в прошлом, поскольку Амадея, как бы хороша она ни была в постели и сама по себе, его будущим станет вряд ли. Разве что интересным периодом в жизни. Грустно, но правда... И Пэт слишком рад жить минутой, чтобы переживать о том, что прошло, уж тем более о том, что пройдёт - тот, кто задумывается над этим, или сумасшедший, или одинокий неудачник, не умеющий ни наладить свою жизнь, ни растратить толком. Вот, например, она трогает его ножкой под столом - разве это не несёт в себе огромной ценности на данный момент? Не говоря о том, что она при этом кушает омлет, который он приготовил для неё, сидя за его столом обнажённой. Патрик охотно ответил на прикосновение, подключив затем и вторую свою ногу, мягко оплетя её щиколотку стопами, с невозмутимым лицом откладывая пустую тарелку и взяв свою чашку с чаем, отхлёбывая. С таким общением - можно было даже и помолчать за столом; чем не разговор-то?
- Когда поедем? - и второй вопрос, который не был озвучен - куда, раз на работу ей не нужно. Хотя было достаточно того, что она просто сказала бы, где тот, вчерашний, паркует свою машину - он обещал, что поможет ей вернуть туфли - безвозмездно, просто потому, что ему нечего делать, ну и потому, что Амадея ему нравилась. И ещё - руки чесались совершить что-нибудь дикое, и он не видел причин не обратить это в пользу. Впрочем, он её не торопил никуда; у неё был выходной, ему - и подавно некуда было спешить, и против её присутствия в своём трейлере он пока не возражал, так что времени у них было навалом, на что бы они не вздумали его потратить. Патрик выпустил её ножку, давая возможность ей самой придумать продолжение или завершение маршрута их ласки под столом, не став даже вставать ради этого - хотя, помимо прочего, хотелось открыть окно и выкурить утреннюю сигарету, но сигареты и окно у него были каждый день...

0

32

- А может я всегда мечтала о маленьком рыжем байкеренке? - Обиженно надуваю губы, когда он говорит о залете. А пусть попробует сам определить, серьезно ли я говорю или поддерживаю его юморной настрой. В принципе, даже если я не успею принять противозачаточное, и таки залечу, что все еще маловероятно, вырастить ребенка самостоятельно мне вполне вхватит сил и времени, и денег. Вопрос в том, что может вырасти из ребенка гулящего байкера и не менее гулящей банкирши. Хотя не факт, что  в нем не проявятся наклонности лишь кого-то одного.  Впрочем, не факт что Патрику вообще будет известно о сыне, а в том, что это может быть только сын, я вообще не сомневаюсь – в моем роду я была всего лишь второй девочкой за последние сто лет, Отгоняю мысли, когда чувствую как, он принимает мою игру под столом. Не хватало еще загадывать неизвестно что, как маленькая романтичная дурочка, осталось еще свадьбу с огромным платьем-тортом запланировать, и все – диагноз поставлен.
- Чуть позже, думаю, машина стоит у его дома.  – Вот интересно, с каких пор  я понимаю его вопросы, которые еще не заданы? И чем мне это грозит. Я – женщина адекватная, и прекрасно понимаю, что этот эпизод, если вдруг и перерастет в более длительные отношения, закончится все-таки быстро. Такие, как Патрик, не остаются на одном месте долго, не бывают, верны одной женщины, да и в принципе у них ветер в голове, о чем говорят его цвета, по которым по инерции, так же скольжу взглядом. Ну, умею я их читать, ну и что? Все же  он далеко не первый байкер в моей постели – просто те двое, что побывали в ней до него, были, более гламурными, что ли.…  А здесь – полный комплект байкерской романтики. Осталось его на секс на мотоцикле развести, чтобы поставить галочку напротив очередной фантазии. Вытягиваю ножку под столом, достаточно коротким, что бы не сильно напрягаясь  и не сильно съезжая на стуле, дотянутся пальчиками ступни до его паха, при этом оставаясь совершенно равнодушной взглядом.  Это игра, и если он примет ее – мы задержимся еще на недолго в его трейлере, если нет – то в принципе можно уже ехать.

+1

33

Вопрос о том, кем станет такой ребёнок, зависит прежде всего от того, кем станут его родители, узнав о ребёнке - Патрик видел это сплошь и рядом, когда принимал участие в жизни чаптеров, семья неизбежно меняет людей - кого-то в лучшую сторону, кого-то в худшую. Многие братья остепенялись, женились, далеко не все из них размножались исключительно посредством порванных презервативов или не выпитых вовремя таблеток, многие много лет сочетали клубную жизнь с семейной, и весьма успешно, иные пары и вовсе были родом из MC, и многие подруги прежде, чем стать жёнами, были их "старухами", и успешно сочетали оба статуса и в дальнейшем, делая их синонимами, но так или иначе, связав себя браком и достаточно серьёзными отношениями, и уж тем более - детьми, братья становились ответственнее - каждый по-своему; кто-то видел в братстве возможность для жизни, другие постепенно прокисали, серьёзнели, поглощённые своим бытом, и в один прекрасный день снимали свои цвета - но менялся каждый... и Патрик меняться не хотел. Это не значило, что он не знал, что такое ответственность, и не умел её проявлять - но проявлял её, когда сам хотел, а не потому, что был скован женой и детишками.
- Мой маленький рыжий байкерёнок в тебе уже побывал этой ночью. Так что мечты сбываются!
- Патрик задорно развёл руками, словно ведущий лотереи, объявивший джек-пот - он и не собирался быть серьёзным, что бы она там не имела в виду. Надо же, уже и пол ребёнка предсказала, и цвет его волос - кто ей вообще сказал, что у них получится именно рыжий? Впрочем, какие могут быть сомнения, не она одна была родовитой - и хотя клан О'Перри не был ни богат, ни особенно знаменит, но он был достаточно широким, и среди них все дети действительно были рыжими, за очень редким исключением. И мальчиков тоже рождалось в разы больше, но до свадеб своих сестёр доживали не все - статистика и судьба это две безжалостные силы... На какой-то момент ему и впрямь показалось забавным это планирование семьи, и даже немного было жаль, что это всего лишь глупость его воображения.
- А дом где стоит? - Патрик чуть склонил голову, удивлённый, что Амадея поняла вопрос, словно прочитав его мысли, но и намекнув на то, что ответ она дала при этом неполный - он и имени этого туфлекрада не знал, не то, что места жительства, хотя заочно уже приготовился совершить месть за то, что его не задело совершенно, и даже наоборот, помогло наладить отношения - именно сунуть нос в чужие дела, верно. И неважно, чем закончится этот эпизод и как скоро... Амадея не права, думая, что такие, как Патрик, не способны на верность - вопрос стоит в том, как долго такая верность продлится; она ведь и сама не имела несколько любовников одновременно - так что их ситуация была схожей. Такой вот тип верности, и он тоже имеет право на существование. Впрочем, ей не из чего было вообще сравнивать его с байкером, кроме цветов, которые висели на стене, и самого факта владения мотоциклом - она и романтики-то ещё никакой не видела, и от трейлерного алкоголика, который в жизни ничего не добился, Пэт показал ей гораздо больше, чем от "Пропащего", хотя, можно ещё поспорить, что было бы лицеприятнее - гламура там и впрямь немного... А секс на мотоцикле - это ей можно устроить... она не хуже остальных. Впрочем, её фантазия сидением мотоцикла точно не ограничится, учитывая, куда она полезла своей стопой, играясь... а Пэт всегда был за любые игры. Тем более, как говорилось ранее, у них обоих полно было времени, которое надо было так или иначе девать куда-то. Патрик осторожно подался ей навстречу, пытаясь сохранить такое же серьёзное выражение лица - если по отношению к его хитрой рыжей роже вообще можно было употреблять понятие серьёзности. 
- Смотрю, не влезает под стол твой сорок первый. Не великовата ли ножка для принцессы? - могло даже показаться, что его это прикосновение не устраивает, если бы не - хвать! - щиколотка не оказалась в его ладони, не давая ей прервать игру, которую она сама же затеяла, ни поменять позу, ни даже раздавить ему яйца - Пэт держал достаточно крепко, хотя и ласково, и прикосновение к нежной коже под столом, даже такое невинное, моментально вызвало эрекцию, которую Амадея не могла не почувствовать своими пальчиками и стопой. Хотя Патрик даже не изменил выражения лица, взяв свободной рукой свою кружку, отхлебнув из неё, и тоже спрятав под стол, наградив ножку Амадеи прикосновением нагревшейся ладони, и затем пощекотал пятку, дразнясь уже совершенно бесстыдно, но она-то начала первой...
- Собираешься поехать прямо в таком виде? - кажется, первое правило новой игры было - стараться не замечать этой игры. И соблюдать его было всё труднее по мере того, как она продолжалась - наверное, тот, кто сдастся первым, и будет объявлен проигравшим... И чтобы не проигрывать так легко, Пэт завёл разговор о серьёзных вещах - погода, в принципе, позволяла ей кататься на его байке и в голом виде, и хрена с два он был бы очень уж против, но на ноги, пожалуй, в любом случае стоило бы надеть что-нибудь, и самостоятельно Амадея эту проблему не решит, а у него нету решения, которое было бы идеальным - его обувь была ей велика, а то, что он смог бы найти здесь - слишком мало. - Уверен, этот отморозок просто удавится от зависти... мне. - Патрик осторожно подтянул её ножку ближе к себе, прижимаясь напряжённым органом к её стопе, заставляя его почувствовать ещё сильнее...

+1

34

-

Отредактировано Marguerita di Verdi (2013-09-30 20:03:25)

0

35

Фыркаю, ощутив его эрекцию. Типа – «ну здравствуй, рыжий байкеренок». Сколько лет веду интимную жизнь, и никак не привыкну к тому, что мужчины дают свои половым органам ласковые прозвища. А ведь это забавно – посреди секса услышать хриплую просьбу, погладить его малыша, или приласкать «спортсменчика», или «кисточку», как называл себя мой любовник, занимавшийся написание картин. Такое напрочь выбивает все настроение на дальнейший интим. Приходится срочно выкручиваться из ситуации. Хорошо, хоть Пэт таким не грешил, впрочем, ему хватало грехов и без таких мелочей.- Дом находится в Сакраменто. Либерти-драйв двадцать один. – Ухмыляюсь, чуть шевеля пальчиками и забавляясь тем, как быстро он крепнет под моей ступней. Такими темпами мы снова закончим завтрак в постели, хотя, это даже забавно. С Пэтом мне достаточно легко чувствовать себя темпераментной женщиной. – Зовут его Айзек Пэйлис…. - Вздрагиваю, когда его рука перехватывает мою лодыжку и сильнее прижимает к уже сильно ощутимой эрекции. Выдыхаю через силу– надо же, меня накрыло возбуждением от одного только ощущения его тела под ступней. По телу, словно миллион мелких искорок разбежался, превращаясь в яркие солнечные потоки, мгновенно согревающие кожу, делающие ее влажной и горячей, зажигающие румянец на щеках, и огонь в глазах. Но поддерживать игру надо, и нужно оставаться серьезной – не хочу проиграть ему в этой забаве.- Одену платье. – Пожимаю плечами. Рядом с его трейлером нет магазина, да и денег  у меня-нет сейчас. Могу, конечно влезть в его ботинки, но смотреться это будет безумно, и тогда Айзек не только не будет ему завидовать, но еще и посмеется надо мной, как будто мало мне попытки изнасилования. – Если хочешь, я могу позвонить другу… он все привезет. –И меня с собой заберет, потому что под личиной друга может приехать только начальник СБ – а он у меня товарищ суровый, и отчасти даже жестокий, особенно если дело касается объекта охраны, в роли которого сейчас, естественно выступала я. - Лучше бы он просто удавился

+1

36

Патрик давал своему члену много прозвищ, каждое из которых зависело от конкретной ситуации; впрочем, он вообще никогда не скупился на прозвища и обороты, по отношению к чему или кому бы они не были - Амадее просто повезло ещё быть Золушкой. Впрочем, она зря валила всё на мужчин - как будто женщины не были склонны давать прозвища своим прелестям, некоторые даже имена собственные им давали - хотя что здесь удивительного, терминологию для того и придумали, чтобы она звучала в кабинете венеролога, а не в постели. Впрочем, и находясь в постели с Дженни, Пэт не хотел бы слышать ни про каких Тиффани или Мисти - ну зачем создавать ощущение того, что ты одновременно с тремя, если на самом деле - только с одной? А "рыжий байкерёнок", тем временем, поздороваться был явно только рад, крепчая под её пальчиками, напрягаясь всё сильнее, и начиная всё сильнее мешать разговору, потому что в таком положении о каких-то там Айзеках разговаривать совершенно не хотелось - тем более, что Пэт как раз и не рвался узнавать его имя, было вполне достаточно места, где он паркует свою машину. Имя - оно для друзей, либо для врагов, а он не был ему ни тем, ни другим - был заведомо неприятен, это да, но и знакомиться с ним близко Патрик тоже не планировал ни под каким видом. Перелом носа можно за близкое знакомство не считать, но это только в том случае, если он увидит его рядом с автомобилем... В общем, Пэт не стал отвечать, запомнив адрес, но закрыв тему, пока от ощущения третьего и лишнего в их разговоре у него член не упал - вот уж неловко бы сейчас получилось...
- А на ноги?.. - невинный и очевидный вопрос до идиотизма. Патрик делает движение, подаваясь вперёд под столом, лаская её ножку и вжимаясь в стопу ещё плотнее, словно подтверждая заданный вопрос - на улице уже не так холодно, но всё ещё грязно, да и ходить в городе босиком для здоровья не особенно полезно. - Достать тебе кроссовки? - лучше уж в платье и кроссовках не по размеру, чем с голыми ногами по асфальту. Хотя бы до тех пор, пока он не вернёт ей её туфли и она не сможет переобуться, вернув ему обувь... и если уж они начали говорить так уж серьёзно - его ботинки уж точно будут ей тяжёлыми и неудобными, как колодки, выцветшие, но лёгкие кеды подойдут гораздо лучше... да и смотреться в сочетании с её платьем будут куда выгоднее. Есть в этом что-то хипстерское...
- Ещё один друг? - Пэт удивлённо вскинул брови, начав массировать икры Амадеи под столом, всё ещё не желая расставаться с нежностью её кожи и заканчивать дразнить их обоих, прекратив игру или переведя её, наконец, во что-то большее, чем просто игра. - Интересно, с чего ты собралась звонить... У тебя телефона нет... свой я тебе не дам... - он протянул руку под столом, попытавшись добраться до её коленки, но длины собственной руки не хватило. Вот это уже было интересно - что это за друзья, номер которых она помнит наизусть, что готова звонить на них с чужих аппаратов - а они готовы ей возить всё, что она попросит? Патрик даже начинал ревновать. И то, что Амадея ему не принадлежала, это не отговорка - он подобрал её на дороге, отогрел, накормил, она теперь разгуливала голой по его дому, они были вместе этой ночью - он имел право на долю ревности. Хотя даже не был уверен, не взял ли он под свою крышу чью-то гулящую жёнушку? Может быть, эта Золушка давно уж не принцесса, а королева, и есть у неё уже и король, и инфантов парочка. - Не хватало ещё, чтобы здесь твои друзья появились. Нет уж, хочу быть единственным добрым персонажем в этой сказке... - потому что не хочет, чтобы она заканчивалась - больно уж складно получалось. Палец вычертил странный узорчик на её щиколотке и пятке. Ну не справедливо же, он ведь не показывает ей своих друзей - а его трейлер тоже далеко не единственный в округе, и звонить никуда не потребуется - достаточно будет открыть дверь и крикнуть, соседи сами повылазят. Если проснутся, конечно.
- Ну-ну-ну, тссс... - Патрик всё-таки добился своей цели, достав её колено - подцепив её стул своей ногой и подвинув его ближе к столу, вместе с Амадеей; это едва не стоило ему того, что она чуть не раздавила ему орган, но испуг быстро прошёл - а игре только добавилось остроты. Так он ещё вдруг и заговорил с ней, словно с маленькой обиженной девочкой, а не с обнажённой женщиной, откровенно дразнящей его своей красотой. - Нельзя такого желать людям... не бывает ничего просто так. - Пэт вытащил одну руку из-под стола и коснулся пальцами татуировки Амадеи,  повторил узор волны, провёл по звёздочкам, будто считая их по одной, и остановился на её плече, мягко потянув к себе через стол - вторая ладонь под столом отпустила её ножку на свободу, подключаясь к следующему этапу игры, коснувшись её скулы. - Но иногда так бывает, что байкеры линчуют разных насильников, прямо на цепочках со своих джинсов... - он нагло врал ей, потому что не собирался никого и никуда вешать, но чего не скажешь женщине, чтобы её завести - а немногое так заводит, как фантазия на тему того, что делают с обидчиком, если обида у женщины ещё слишком свежа. - Слышала про такие случаи? - Пэт не дал ей ответить, жадно коснувшись её губ поцелуем, нежно проведя тыльной стороной пальцев по шее и зарывшись в волосы. Доигрались, похоже - хотя, ну а почему бы и нет, раз обоим этого хотелось? Тем более, что их здесь двое - никто и не осудит.

+1

37

Amadei Leoni

Замираю, когда он резко дергает меня ближе к себе. Ощущаю как твердеет его член под моей ступней, и удовлетворенно ухмыляюсь. Мне нравится это безумное ощущение, от которого по жилам начинает течь не кровь, а медленный яд, вязкий и сладкий, словно патока. Тело слегка дрожит, но сдерживаюсь, не торопясь сразу приступать к тому, что несомненно должно последовать за этой сладкой и приятной игрой. Забавляясь, щекочу пальчиками его орган, чувствуя его практически каменную твердость и готовность оказаться уже не у ножки, а гораздо выше. Чуть ухмыляюсь - это все забавно, эта игра, эта легкая ревность в голосе байкера, когда я упоминаю о своем друге, ну не говорить же ему и в самом деле, что этот "друг" в принципе не должен был выпускать меня из-под своего наблюдения и обеспечивать мне комфорт, и безопасность.- Не надо никого линчевать, мой маленький принц... Ты будешь единственным героем в моей сказке. - Глажу его по волосам, улыбаюсь, и касаюсь его скулы, когда он запускает руку в мои волосы - кажется за эту ночь они стали длиннее и мягче от его прикосновений, которые переходили от нежности к страстной грубости, больше похожей на сдерживаемую ярость.Жадно отвечаю на его поцелуй - он дает мне ощущение жадного тепла, защищенности, уверенности в том, что я не одна, не оставлена по ту сторону жизни, с разбитой от предательства душой. Отвечаю на поцелуй, прижимаясь к нему сильнее, ловя ускользающий из легких воздух.Похоже, мы доигрались, и теперь нескоро доберемся куда либо, но я согласна и вовсе никуда не ехать, слишком уж хорошо мне в этом трейлере с его хозяином, пусть все это лишь короткий, но сладкий эпизод.

Patrick O'Perry

Патрик тихо и довольно урчит, когда она касается его кудряшек ладонью, чувствуя, как они пружинят под её пальцами, в отличие от вчерашнего вечера, когда ими почти можно было порезаться – такими они стали жёсткими из-за дождевой воды – и с удовольствием зарывается в её пышную копну глубже, едва удерживаясь от желания зажмуриться, получая странное удовольствие от ощущения её стопы на своём максимально окрепшем члене, чтобы окончательно не уподобиться драному рыжему коту, который наконец позволил себя приласкать, и сам разомлел от такой ласки. В крови не просто яд, там словно появляется бензин, вливается Амадеей, делая организм способным к очередной гонке…
- Так-то лучше… – здесь только он обеспечивает её комфорт и безопасность, и готов даже побороться за это право – Пэт назвал трейлер своим замком, когда она только переступила его порог, едва передвигая ноги от холода, и не собирался отказываться от своих слов - старый и начавший понемногу гнить то тут, то там, дом на колёсах был таковым - и его дворцом, и его крепостью; он был принцем и хозяином здесь - на стене висела его броня, на которой был изображен герб его рода, в конюшне неподалёку стоял его верный конь, здесь был центр его королевства - он сам решает, кого пускать внутрь, но никто не может выбить его отсюда или что-то забрать без его разрешения... Зато он берёт всё, что захочет. И в данный момент - он хотел её, наплевав на кроссовки, которые предлагал ей только что, на платье, и даже на бельё, которое висело на бельевой верёвке - всё это было лишь помехой, и если бы он точно знал перед сном, что утром их заезд повторится - и сам не стал бы одевать трусы, всё равно, похоже, "байкерёнок" их прорвёт сейчас насквозь, потому что поцелуй создал ту искру зажигания, что заставляла дрожать весь мотор... И какая разница, насколько будет коротким эпизод, если они могут использовать его на всю катушку. Просто наслаждаться жизнью - не об этом ли каждый мечтает?
Не разрывая поцелуя, но прервав ласки всего на несколько мгновений, Пэт резко вскочил с места, обходя стол, только что бывший главным атрибутом их игры, но теперь ставший не более, чем помехой для того, чтобы почувствовать друг друга сильнее - трусы, которые о успел снять всего за секунду, изгибаясь почти как цирковой гимнаст, чтобы не оторвать своих губ от её, перед тем, как в два шага преодолеть расстояние до Амадеи, легли на стол рядом с их опустевшими тарелками и чашками, последним козырем в завершённой игре, потому что пришло время для новой...
Подхваченная под бёдра, Амадея невероятно легко взмыла в воздух со стула, оказавшись в его руках, едва не оставив в зубах часть его губы и не коснувшись низкого потолка трейлера головой; Патрик почти по-змеиному провёл языком по её груди, которая оказалась как раз на уровне его лица, и взглянул на неё снизу вверх, сверкнув голубыми глазами, в которых бушевали отблески пламени, и сделал несколько шагов, прижав её к стене - единственной свободной стене трейлера в прихожей, снова зарывшись лицом в её грудь, одарив её горячим дыханием и лёгким прикосновением зубов попеременно с губами, одновременно прижимая бёдра сильнее к своему торсу. Если бы не низкий потолок, ей можно было бы забраться чуть выше, опираясь на его плечи, чтобы он мог обласкать не только её грудь; или наоборот, опуститься ниже, сев на его член - удержание Амадеи в таком положении требовало большего напряжения, но Патрик, похоже, не торопился прерывать эту странную прелюдию, слегка царапая кожу её бёдер и ягодиц ногтями и продолжая жадно касаясь её груди губами, зубами и языком, будто он вознамерился съесть её, чтобы подпитать то адское пламя, что разбушевалось в организме, разбуженное, казалось бы, совершенно невинной лаской ножкой под столом, но быстро набираемое силу, питаясь кровью, которая бешено циркулировала по организму, воспламеняясь то тут, то там, и испаряясь в его дыхании бензиновым выхлопом, касаясь её нежной кожи. Вдоволь наигравшись, ощущая на губах привкус её кожи и почти не чувствуя собственных рук, Патрик оторвался от её груди, облизнувшись, и шагнул чуть назад, позволяя женщине мягко осесть в свои объятия, обхватив ногами его талию и ощутить эрекцию - пока ещё не внутри, чтобы Амадея могла лучше почувствовать новый поцелуй, который он давал ей, параллельно возвращая ей вкус её собственной груди, словно хотел им поделиться, прежде, чем они сольются воедино; сейчас он только потёрся органом о её животик, подогревая момент ожидания, заставляя пожелать его по-настоящему, как сейчас желал её хозяин замка, взявший её в плен, спрятавший от всех, и, похоже, не собиравшийся никуда отпускать, одинаково вольготно себя ощущая и в шкуре прекрасного рыцаря, и в шкуре страшного дракона. Если уж дыхание у них и становится огненным, так это благодаря принцессам, которых они охраняют... да и крылья у него тоже были - набитый орёл расправлял их, повинуясь движению напряжённых плеч, когда он снова поддразнил её фальшивым движением, едва не раздавив собственное тело бёдрами Амадеи, приложив чуть больше силы, выпуская из плена поцелуя её губы и вдыхая, наслаждаясь воздухом в трейлере, ставшим горячим из-за них, но всё равно не идущим в сравнение с тем жаром, которым наполнялось тело его жителя, и он был только рад поделиться им с гостьей. Пэт напрягает руки, снова чуть-чуть приподнимая девушку - и опуская затем, входя внутрь, закрепляя движение голодным касанием её шеи увлажнившимся губами, не то желая унять возбуждённую дрожь Амадеи, не то - усилить её...

Amadei Leoni

Вздрагиваю, когда его прикосновение становится сильнее и одновременно мягче, заставляя дрожать от накатывающегося наслаждения. Чуть выгибаю пальчики ступни слегка обхватывая напряженный ствол ими, хотя их явно не хватает, чтобы обхватить полностью, и слегка сжимаю, дразня и играя. Тяжело вздыхаю, ему в губы и выгибаюсь ему навстречу, слегка съезжая на стуле, и незаметно для себя сильнее подаваясь бедрами вперед. Хочу его как кошка домашняя, впервые выпущенная на улицу в марте. Ошалевшая, слегка напуганная, и в тоже время одуревшая от собственного желания, и готовая трахнуть первого рыжего ободранного и потрепанного бродягу-кота с оторванным ухом и безумным блеском ярких глаз с вертикальным зрачком. В этом замке, в этом королевстве, я сейчас принцесса. И мой принц-бродяга ласкает губами влажную от жара кожу, забирая последние силы, забирая все мысли, которые бродили в голове до этого момента, отвлекая от напряженной плоти в слабой хватке пальчиков стройной ножки. Слегка шевелюсь пальчиками, и прикусываю нижнюю губу Патрика, облизнув свои губки, и вылавливая его свободную руку, чтобы устроить ее удобно на своей уже напряженной груди, мучительно потираясь о жесткую кожу.

Отредактировано Patrick O'Perry (2013-10-03 10:46:28)

+1

38

А через мгновение оказываюсь в его цепких объятиях, когда он преодолевает преграду в виде стола буквально за секунду, каким-то неимоверно гибким движением избавляясь от собственного белья. Одуреваю от его торопливости – похоже, разжечь его удалось почти ирреально быстро, я даже не ожидала, что так получится. Выдыхаю, когда он отстраняется, наконец, от поцелуя, и тяжело дыша едва удерживаю вскрик, когда он поднимает меня на бедра, вынуждая почти упереться головой в потолок его трейлера. Желание разлетается по телу, как безумные искры от полыхающего костра. Он словно сжигал мсеня в этом черном пламени, заставляя извиваться от острых прикосновений его тела, его языка, оставляющего изящные следы на воспаленной от перевозбуждения кожи. Впервые на моей памяти мы так быстро и так ярко заводились с партнером, становясь единым еще не совокупившись, и это было совершеннейшее безумие.
Страсть и должна быть такой – гремучей, жгучей, лишенной каких-либо положительных эмоций, потому что они делают отношения более бытовыми, скучными, лишенными остроты и жара, который с таким безумным удовольствием я сейчас принимала в себя от его губ, рук, языка и прочих, слишком выдающихся и окрепнувших уже частей тела. Тяжело дышу, пытаясь справиться с собственными приступами наслаждения, которые быстро погружают меня в слишком горячую и сладостную пучину, не желая лишить себя основного десерта.
- Патрик… - Шепчу на ухо, и последние слоги превращаются в полустон – он наконец наигрался с моим телом и теперь завершает этот «забег», начиная новый, более мучительный круг, заставляя меня стонать и выгибаться в его руках, жадлно требовать пересохшими губами живительного поцелуя, и держаться за его плечи, снова бередя вчерашние следы от моей страсти.

+1

39

Огонь моментально опаляет всё тело с головы до пят, поджигает кровеносную систему, всю, до последнего самого тонкого капилляра, весь организм заставляя пылать в её объятиях, и даже краска от татуировок, что его, что её звёздочек, словно запекаться начинает, превращаясь из наколок в ожоги, а кровь бурлит, и потому так легко выходит на поверхность из царапин под её ногтями, застывая, превращаясь в огромные крылья - он сказал бы, что они похожи на ангельские, если бы Ангелы не были заклятыми его врагами, по причине, о которой Амадее не стоило знать, особенно в этот момент, когда они только слились воедино, начиная напряжённую и сильную гонку с собственной страстью. Собственное имя над его ухом заставляет появиться на губах ухмылку, страстную, наглую и жадную, отпечатывающуюся на коже её шеи почти визуально, и награждающую этот отпечаток воздухом, который очень похож на огонь по своей температуре, но так же неуловим для глаза. Пэт отстраняется, чтобы взглянуть в её глаза, почти вжимая её в стенку, вжимаясь в неё сам в следующем движении почти до болевых ощущений, и ловит бешенные огоньки в её глазах, отчего снова хочется услышать собственное имя из её полных губок... или не имя, а просто стон - не так уж важно...
- ...Золушка. - отвечает он, упорно отказываясь называть её как-то по-другому, даже находясь в самом центре огня желания, и запечатлевает это прозвище, впившись в её губы совершенно по-волчьи, едва только не прикусывая их, чтобы насладиться вкусом и температурой её крови, как наслаждался плотью прямо сейчас, обладая телом и пользуясь правом им обладать, как собственностью, как своим замком, покачнувшимся от очередного движения, задрожавшим, когда Патрик ударил кулаком по стене, как будто пытаясь удержать их совместный жар и желание в руке... куда там. Кулак разжимается, зарываясь в её волосы, а он отпускает её губы, припадая к её телу, впиваясь в шею, слегка щекоча кудряшками её скулу. Они сами как язык пламени сейчас, с оранжевым основанием, с ярко-жёлтой верхушкой, и Амадея дрожит и извивается в его руках, подобно такому пламени, но ему ещё удаётся это пламя контролировать, двигаясь самому, и обжигаясь, лаская её тело, даже как будто оставляя кусочки своей кожи на её теле то там, то тут, но ещё сильнее прижимаясь к ней, как будто желая вплавиться в неё, да так и застыть единственной скульптурой в своём "замке"... которая будет заодно и колонной, если потолок осядет однажды. Хотя, пока что стоит больше переживать за стенку, которая их вес, похоже, едва удерживает; но плевать он на это хотел, он один способен удержать её, если только захочет... её огонь даёт его мышцам столько сил, что он удивляется, как они вообще ещё не взмыли в воздух, пробив этот несчастный потолок своими головами. Ладонь Пэта ложится на её бедро, направляя его, помогая при движении, и скользит по нему под правую ягодицу, впиваясь в неё, в то время, как другая рука почти такой же трюк проделывает с левой грудью, сжав её до такой степени, что бешенный стук сердца Амадеи стал чувствоваться на ощупь... Сегодня у них было одно сердце на двоих, судя по его ритму, и вместо крови оно разгоняло по общему организму горящий бензин, что, как ни странно, не мешало работать мотору и двигаться им самим, и они двигались при всей опасности взрыва, на невозможной скорости, едва контролируя себя, но и не разбиваясь каким-то чудом, сжигая за собой трассу до основания, хоть в этом и не было причин, за ними никто не гнался, и в королевстве своих дорог они были совершенно одни; что способствовало тому, чтобы они продолжали наслаждаться друг другом, награждая друг друга прикосновениями, обнимая до боли в костях, целуя, едва не снимая раскалённую кожу с тела или оставляя на ней свои губы, сходя с ума от совместных движений и пьянея от вкуса друг друга, наэлектризовав воздух в трейлере с такой силой, что если один из них вспыхнет, то жилище попросту на воздух взлетит, а если окно треснет - всех жителей парка шибанёт током, а трансформаторная будка в центре превратится в дымящуюся головешку. Патрик покрывает поцелуями её плечо с жадностью, с которой голодный цепной пёс ест брошенную ему кость; Амадея и впрямь напоминает такой подарок судьбы при условиях, в которых они познакомились друг с другом, и он желает насладиться таким подарком по максимуму, поскольку знает, что следующий, скорее всего, будет не скоро, если и будет вообще; так что ничего, если их сексуальный "завтрак" окажется таким тяжёлым, что оба не смогут ходить до вечера и не поедут никому мстить - у него будет повод задержать эту Золушку в замке, да ещё и "поужинать" вечером, быть может; хрен с ней, со стенкой, если она рухнет, и со всем трейлером, если он сложится пополам или взлетит на воздух, в этой жизни глупо жалеть о чём-то, если обладал этим... Впрочем, жалеть о том, чем никогда не обладал, ещё глупее, так что жалость вообще бессмысленна, если только не приносит плоды вроде этих... но вот только он не остановится сейчас, даже если Амадея взмолится. Впрочем... Пэт ей и не даст - поцелуй вновь залепляет ей губы, словно клей, и язык лезет в рот, словно такой сорт кляпа, несмотря на то, что откусить его сейчас - раз плюнуть.

+1

40

Разгораюсь как яркий костер, разведенный под ногами приговоренной ведьмы. Сама себя пожираю диким пламенем, которое кажется вот-вот заставит мое тело подняться над полом, не только ведомое сильными руками рыжего байкера, но и непонятной, неотвратимой силой страсти, которая становится вторым воздухом, второй силой, которая заставляет меня выгибаться и совершенно откровенно стонать под ласкающими, жадными руками, бездумно исследующими тело, оставляющими свои клейма на нежной влажной коже. На мгновение осознаю, что  в последнее время пложу в своей постели жестоких и властных мужчин и получаю от этого просто несказанный кайф.
- Золушка... 
От этого прозвища мурашки диким табуном устремляются куда-то вверх, заставляя меня выгнуться и пролепетать что-то совершенно неадекватное, отчего сердце кажется устремляется куда-то  в тот потолок, который мы кажется вот-вот пробьем. Но плеВАТЬ, ощущение его прикосновений, его жадного, сводящего  с ума движения, зажигающего огонь  в каждой клеточке, в каждой молекуле кожи заставляет вздрагивать и протяжно стонать, впиваясь ногтями в его спину, грея руки у крыльев его орла, зажигая звезды на предплечье.
Я не хочу ему сопротивляться, я не хочу гасить этот чертов безудержный пожар, который пожирает нас своим пламенем, давно ставшим синим в алых всполохах, обжигающих влажные от испарины тела и лица, превращающие их в гротескные маски пороков, сплетающихся в единого змея острого, скользящего наслаждения на грани коллапса. Задыхаюсь, всхлипывая и постанывая в его жадные, жестокие губы, от которых все тело словно сковывает тяжелыми, но такими острыми и сладкими кандалами наслаждения.
Хрипло вздыхаю, буквально вырывая из его поцелуя свои губы и подставляя под обжигающее клеймо его рта свою шею, уже и без того заклейменную его прикосновениями и жадными засосами. Патрик не церемонится, но от этого я завожусь  еще сильнее, жадной кошкой подаваясь на его резкие и мощные движения, словно желая ощутить его настолько, насколько позволяет гибкое и сильное тело.
Не возникает уже и мысли о том чтобы уехать, сбежать или вернуться в свою прежнюю скучную и не пылающую подобным жаром жизнь. Мысли только одни, желания только одни, и возможность наслаждаться всем этим безграничная. Жадно впиваюсь губами в его плечо, добавляя перьев его орлу, и выгибаясь всем телом навстречу, резко сжимая интимные мышцы, не давая ему полностью завершить движение. Кто сказал, что все будет просто?

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » The Pros and Cons Of Hitchhiking