Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Ray
[603-336-296]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » The Pros and Cons Of Hitchhiking


The Pros and Cons Of Hitchhiking

Сообщений 41 страница 60 из 80

41

Так и есть - он чуть было не лишается языка, когда она вдруг решила резко прервать их поцелуй, выгнувшись и подставляя под его губы свою шею, и Патрик с удовольствием принимает этот призыв, впиваясь в её шею жадно, почти до боли, словно желая вытянуть весь воздух, которым она дышит, напрямую через трахею, раз уж не получилось украсть его из лёгких поцелуем - жёсткая и сильная ласка, идущая в слабое сравнение со вчерашним приключением на диване, но Амадее, похоже, так нравится даже больше, и стоны, исходящие из её груди, ещё сильнее распаляют его огонь, и язычки его пламени словно вселяются в его ладони, скользящие по её коже, с силой и лаской одновременно, зарываясь в локоны Амадеи и на секунды сжимая их, не давая опустить голову вниз, чтобы он мог насладиться вкусом её тонкой шеи ещё немного, и одновременно ощущением того напряжения, которым её мышцы отвечают на его следующее движение, тем выдохом, несущим с собой ещё один стон, которыми он упивается, словно последний из садистов, и желает лишь одного - превратить эти стоны в неконтролируемые крики наслаждения, способные разбить окна в его трейлере, а ещё лучше - и во всех соседних, чтобы он мог похвастать своим ночным трофеем перед каждым... но обладать им в одиночестве, ни с кем не делясь, чтобы единолично ощущать эту отдачу, и этот пожар, в котором Амадея его сжигает, впиваясь в его плечи ногтями, словно желая содрать кожу заживо, освобождая бешенный огонь внутри него, будто желая своими глазами посмотреть, как будет работать его сердце, лишив его оболочек, скрывающих его от взгляда, потому огонь страсти становится так силён, что уже недостаточно просто чувствовать его биение; и Пэт, опустившись, касается её груди губами с такой силой, что кажется, будто он хочет догрызться до её сердца зубами, делая "клеймо", оставшееся от прошлой игры, ещё заметнее, и испуская почти звериный рык при этом, и повторяя его, когда приходится прервать прикосновение ради очередного сильного движения ей навстречу, касаясь её скулы и шеи жаром, который даёт огонь, что она выпускает из него наружу... И словно часть его возвращается, застывая на коже в её жадном и немного неожиданном, но дико приятном прикосновении губ к его плечу, странному оттенку нежности в этой бешенной пляске - и Пэт прижимает её плотнее к себе в ответ.
Чуть было не выронив её из рук и не навернувшись следом от неожиданности следующего её хода, в последний момент сумев собраться и устроять ровно, хоть и слегка приложив Амадею спиной о стенку, и впился пальцами в её бедро и ягодицу, не то просто усиливая хватку, не то желая подавить... сопротивление? Пусть даже и игривое, но похоже, что это было именно оно, и Патрик пристановился на долгие мгновения, чтобы взглянуть в её лицо, блеснуть почти совсем безумным взглядом, продемонстрировать Амадее напряжённую ухмылку, говорящую о его желаниях лучше любых слов, чтобы затем с претензией опытного насильника надавить на её бёдра, буквально заставляя ей раскрыться ему навстречу и дать завершить движение, попутно приближая своё лицо к её, чтобы коснуться его языком, проведя по её пересохшим губкам, ощущая привкус вчерашнего виски, дразнясь, но не давая поцеловать себя, позволяя лишь почувствовать его силу, и так же резко сменившую её ласку, когда ладонь соскользнула с бедра, мягко, словно прогулявшись, прошла по всему её телу, замерев на щеке, касаясь кожи с осторожностью, остро контрастирующей с тем, как он касался её тела ещё секунду назад, не похожей и на его движения, остающимися столь же сильными и властными - Патрик словно дразнил её лицо этой нежностью... но недолго - ладонь опустилась, взяв в плен её левую грудь, а её лица коснулись уже губы, когда Пэт всё-таки решил даровать ей ещё один поцелуй, ощутить, а не только услышать стон, который станет ответом на следующее движение, и подпитать тот жестокий огонёк, который пригасила немного своим сопротивлением... и обжигается о её тело и губы, поняв, что она пыталась его украсть, а не притушить, но вместе с ожогами приобретая и свою власть над ней снова, лаская грудь на грани пытки, ласково касаясь бедра, не давая и возможности напрячься, и продолжая движение внутри неё, прижимаясь, будто пытаясь стать одним целым, хоть, кажется, куда уж целее, если их пламени уже сами пожирают друг друга не хуже, чем они сами это делают, оставляя следы и отметины друг на друге, перенапрягая все мышцы в своём безумном марафоне на двоих, чтобы показать себя - и одновременно отдаться другому полностью... и ощущая, что огонь вот-вот достигнет максимальной силы, одновременно спалив их тела окончательно, Патрик отпускает её грудь и обвивает рукой талию, прижимая к своему телу и заставляя быть максимально близко к себе, оказаться лицом к лицу, и в разы ускоряет их темп, глядя ей прямо в глаза - и разорвать его почти сразу же единственным, мощным и максимально сильным движением, вплавляясь в неё и помогая себе её же бедром, так и оставшимся в плену, и кажется, надолго сохранившим на себе память о нём.Шумно выдохнув, Патрик повторяет движение ещё раз, стараясь выжать из перенапряжённых мышц ещё больше, хотя с большим трудом удерживает их обоих в вертикальном положении...

0

42

Вздрагиваю, на мгновение упираясь  взглядом в его глаза - понимая, что мое сопротивление для него совершенно не проблема, вспыхивает удивление, от того как легко он преодолевает его, о в следующую секунду меня накрывает таким цунами ощущений, что уже совершенно наплевать, откуда у него такие навыки. Я в его руках - по своей воле, и чем дальше все происходит, тем больше сама хочу его. Жадно прижимаюсь, чувствуя расплетающиеся по коже токи, острое желание, смешанное с болью от силы его проникновений -  кажется в сопротивление мы слегка заигрались, но после киллера мои травмы вряд ли будут сильнее, а боль добавляет нотку безумия в сжигающие душу и тело ощущения.
Дрожь острым клинком пронзает все тело от кончиков пальцев до корней волос, настолько острые ощущения его силы в теле, его жадности, жестокости, оставляющей следы на моем теле - к черту условности, хочу чтобы все было так, как нравится мне. Словно в ответ на его жестокие ласки по кошачьи остро провожу тонкими ногтями по его плечу, и с силой подаюсь  вперед, насаживаясь на его тело. И снова замираю - чувствуя как безумно бьется одно сердце на двоих - торопливое, захлебывающееся безумным ритмом, бьющееся и отдающееся во  всех частях дорожащего, разгоряченного тела, он внезапно нежен, не смотря на то, что сильные толчки его бедер заставляют меня запрокинуть голову, тая от внезапной нежности, и позволяя хриплым стонам сорваться с губ непослушными чайками.
- mon seigneur... - Провокация должна быть провокационной, особенно в постели, особенно, когда на месте постели - стенка трейлера, на месте подушек - потолок трейлера, а сильный мужчина, с удовольствием трахающий твое тело, доставляет несказанное наслаждение своей нарочитой грубостью и брутальностью.
Снова вспыхиваю не рожденным фениксом. Кричу не сдерживаясь, потому что понимаю, что уже бесполезно даже пытаться сдержаться, потому что огромная волна жара накрывает с головой, заставляя вжиматься одновременно  и в стену и в Патрика, пытаться втянуть его  тело  в себя, не дать ему освободиться, не дать ему прервать этот безудержный, сжигающий кожу в пепел, полет, который никак не прервется, перерастая в бесконечную судорогой настолько откровенного и чистого наслаждения, что кажется - вот вот два тела осыпятся на пол струящимся водопадом пепла, оставляя лишь короткую память о том, что только что наполняло этот трейлер с самого начала.
Хрипло дышу, чувствуя как сползаю по телу любовника,  в тщетной попытке удержать в себе его обмякшую плоть, и не сорваться с высоты его роста. Кажется орала так, что сорвала голос, ну и черт  с ним, и домой уже не хочу...

+1

43

Его навыки были не тем, чем можно было бы гордиться, и о чём Патрик хотел бы рассказывать ей, не желая напугать её или создать то впечатление, которое создать было нежелательно, чтобы сохранить сказку сказкой как можно дольше, хоть и не похоже, что Амадею было так легко напугать историями тюремных отношений и даже ещё менее лицеприятными вещами; ему было проще продемонстрировать эти навыки, пусть они не принесли ему так уж много удовольствия раньше, но адреналина в те моменты его сердце выделяло тройную норму - уже оттого вспомнить об этом было приятно, и он был даже благодарен ей за такую возможность, ощущая, как и сейчас адреналин вспыхивает бензиновыми парами, но не делая горение неконтролируемым, чтобы они сами могли ощутить силу собственного соития, ощущая сладость, бывшую острой, а не приторной, с привкусом напряжения, на грани разрывов мышц, сжигаемых этим жестоким и желанным огнём вместе с кожей и телом, и одновременно понимать, что этот огонь сейчас и является их жизненной силой, дававшей возможность продолжать движение, пожирая саму себя, их страсть была их же горючим... и неудивительно, что она оставляла следы на их телах, потому что любой огонь оставляет ожоги, если он не так милостив, чтобы убить тебя. То, что не убивает, делает сильнее... Хотя Пэт уже не чувствовал своих сил, но чувствовал напряжение своих мышц, и тела Амадеи - в своих руках. Их гонка набирала свою максимальную мощь, вот-вот собираясь выйти из-под контроля, хотя он и всё ещё пытался удерживать руль, не желая разбиться, сгорев в собственном пламене... раньше времени. Он хочет послушать её стоны ещё немного, потому что в данный момент это единственное, что он сейчас слышит и хочет слышать, эта музыка, заданная их ритмом и силой, и Пэту хочется найти ту катушку, что может сделать погромче, во что бы то ни стало; он даже рад подставиться под её ноготки ещё раз для этого... Его было незачем удерживать, находясь на пике наслаждения он не хотел и не смог бы уйти, отдавая Амадее все свои последние силы, отвечая её желанию, и чувствуя, как стремительно сгорают они оба; шум огня превращается в её крик, сметающий пепел, которым стала кожа, и заставляя огонь жгущий плоть и выжигающий мышцы, разгораться ещё сильнее, превращаясь в абсолютно безумный пожар, отнимающий силы, забирающий души, проникающий, кажется, даже в разум вместе с тем, как разгорячённая до кипения кровь так шумит в голове, что похоже на то, что его кудряшки сейчас вспыхнут от корней настоящими языками пламени. Пэт срывается, и попытки удержать её в руках даются слишком тяжело для онемевших конечностей, которых он не чувствует, тем не менее, всё ещё хорошо ощущая прикосновение Амадеи к своему телу, и начиная ощущать и её вес на себе тоже, понимая, что не может положиться на себя больше, как и на эту стену; и начинает медленно оседать вниз, всё ещё удерживая девушку в своих руках и отчётливо слыша эхо её крика, и сквозь него - тихий шёпот, на который он не успел обратить внимания в процессе, но догнав его разумом после, когда пепел мягко осыпался на месте их дикого танца, покрывая ещё не потухшие, но заметно уменьшившиеся язычки пламени; шёпот, впивающийся в сваренный в крови мозг, как только что он сам впивался губами в её кожу... Патрик окончательно осел на пол, сев на корточки, и затем просто лёг на голый пол трейлера, увлекая и Амадею с собой - ему сейчас было всё равно, где лежать, и даже на холодный пол лучше лечь, чем упасть; хоть для неё он не был таким холодным - Пэт постарался устроить её на себе с максимально возможным комфортом.
- Монсиньор? Серьёзно?..
- только и смог он произнести, с трудом озвучив вопрос, который мучил голову наравне с глухотой после её крика - кажется, они перебудили всю округу, но плевать на это; даже если сейчас все соседи сбегутся сюда посмотреть, кого это "Пропащий" решил убить у себя в трейлере. Пэт хмыкнул - слово, значение которого он и понимал-то с трудом, ему казалось забавным по отношению к самому себе, но не было сил объяснять, почему, да и смеяться сил не оставалось тоже. Даже просто обнять Амадею было непросто затёкшей рукой, не говоря даже о том, чтобы разжать совсем онемевшие пальцы, ещё продолжающие касаться её бедра слишком сильно для данной ситуации некоторое время, и затем соскользнув на пол безжизненной культяпкой. - Да Вы, поди, весь парк подняли, Миледи... - ухмылка стала более уверенной - тёплое дыхание Амадеи, которое он ощущал кожей, явно придавало ему сил помаленьку, хотя для того, чтобы даже попытаться встать, этого было всё ещё ничтожно мало. Хотелось подольше ощущать её тепло, тем более - в контрасте с холодным и грубым полом, так что вряд ли он даже попытался бы встать, даже найдя силы. Впрочем... его дом - он имеет валяться где хочет... и с кем хочет. И заставлять кричать того, кого захочет, с той силой, с которой посчитает нужным... - Хотя ты способна очень легко поднять не только соседей... - усмешка мягко коснулась её губ, чтобы и она могла насладиться тем ощущением, когда губы медленно отходят от онемения; ладонь снова вернулась на её тело, ласково проводя вдоль спины Амадеи, когда пальцы стали понемногу возвращать себе возможность двигаться, но уже несли с собой частичку холода, приобретённого на полу. Пальцы зарылись в спутавшиеся волосы, касаясь затылка Амадеи и пытаясь не дать разорвать поцелуй и восстановить дыхание так быстро.

+1

44

- Ну а почему нет? - С трудом ухмыляюсь, открывая глаза, перед которыми все плывет и пенится. Слабость такая, что даже губы размыкать тяжело, не говоря уже о движении в принципе. Двигаться нет сил абсолютно.  Закрываю глаза, и позволяю слабости растечься медленным ядом по коже, и своему телу расслабленно расплыться по сильному телу байкера. Ему удалось то, что мало кому удается из моих любовников - ему удалось зажечь пламя в крови настолько, что даже после яростного секса, оставившего следы и на моем, и на его теле - я все еще ощущаю это пламя в своей крови.  И оно становится снова горячее, заставляя медленно испарятся капельки испарины с моего тела, и сладостно ныть мышцам внизу живота.  - Или ты хочешь быть его преосвященством? - Ухмыляюсь снова, но теперь лишь одним уголком губ, вот уж кого нельзя заподозрить  в святости или близости к церкви на уровне цалибата - так это Пэта. Вообще сложно представить себе его с Библией на коленях в церкви, или с ризе, с тонзурой в рыжих кудряшках, читающего проповеди с аналоя.  Даже само предположение о подобном, вызывает у меня улыбку.
- Думаю, им полезно проснуться с утра по раньше... Больше успеют сделать, возможно, даже и детей. - Вспоминаю про то, что мы снова спали без контрацептива, и мысленно ругаюсь - беременность  не входит  в мои планы, как впрочем, и в его тоже, я так подозреваю. В конце-концов, не ему если что рожать - а я в последние годы вообще стала противницей абортов, с какого-то перепуга. Может потому, что никогда его не делала - семейное воспитание, как то выдрессировало меня так, что случайных залетов у меня просто не могло быть. Правда теперь вероятность увеличилась еще процентов на двадцать - все же было повторение пройденного и снова без контрацепции.
- Да? - Открываю глаза, глядя в его, и округляю их нарочито удивленно. Не трудно догадаться о чем он, да и не почувствовать вновь постепенно крепчающую плоть бедрами, практически невозможно. Ты смотри, какой быстрый! - И что же еще я могу поднять...? Опускаю руку, проводя ею по его бедру, и одновременно оказываюсь  в ловушке вновь распаляющего огонь поцелуя. Дышу носом, чувствуя как каплями просачивается огонь в бензиновое озеро ощущений, вспыхивая и заставляя меня ерзать по его телу и тяжело дышать.  Это безумие, похожее на странный яд, лишенный вкуса и запаха и одновременно до боли желанный, горячий, закипающий в венах, словно напалм.
Вцепляюсь  в его волосы пальцами и тяну к себе его голову. Под бедрами ощущается движение и уже солидная крепость восстанавливающего силу органа. Вот только даже сквозь пелену снова накатившего желания понимаю, что на полу холодно и неудобно.  И с силой отстраняю его от себя.
- Пойдем... - Если он не отпустит - придется терпеть пол - отказываться от очередного пожара только из-за неудобства  я не буду, но и того удовольствия которое могло бы быть, он не доставит.

+1

45

Амадея и сама не догадывалась, насколько в своих догадках была близка к истине, и насколько далеко от неё одновременно; не на коленях, но с высоко поднятой головой, не с Библией, но сжав руку в кулак, или сжимая в этом кулаке знамя, ручку высокого руля, бейсбольную биту или рукоятку пистолета, без ризы, но в грубой кожаной жилетке с клубными цветами, он ещё так недавно читал проповеди - не с аналоя, но с центрального места в клубном доме или сидя в седле своего мотоцикла. Пэт уже более двадцати лет принадлежал к церкви, где не поклонялись ни Богу, ни Чёрту, но совсем недавно был одним из нескольких её патриархов, патриархом братства Пропащих, как она могла прочитать на той же самой, но немного обновленной, жилетке, занимающей в его трейлере самое почётное место. Был одним из "священников" в их церкви, и даже сумел построить ещё один "храм", но больше не хотел им быть... по причинам, которые слишком мало понимал сам, чтобы рассказывать о них Амадее.
- Нет уж, спасибо... - усмехнулся Патрик, прикрывая глаза, но как-то неопределённо, словно недоговаривал чего-то или хотел добавить к фразе что-нибудь вроде "больше нет" или "хватит". Не хотел он быть преосвященством - и вовсе не потому, что верил в дело своей церкви, своего клуба; он перестал быть кардиналом, превратившись в одного из простых братьев... и в шкуре монсиньёра ему было вполне вольготно, хоть шкура преосвященства не вызывает у него такой же улыбки. Пэт уже видел её на самом себе...
- Дети у них и так хорошо получаются... точнее, как раз наоборот - плохо получаются. И потом становятся такими же хреновыми взрослыми, как и их родители.
- жизнь у черты американской бедности - для многих из людей, которым Патрик являлся в последнее время соседом, делать детей было единственным развлечением - неудивительно, что рэднеки так хорошо плодятся, но едва ли их дети гордятся своим прошлым... Спайк им не гордился. Оттого и сбежал в Нью-Йорк - ясно, что это и было истинной причиной, а не желание посмотреть мир. До того момента, как стал рок-звездой - тогда факт трейлерного детства стал ещё одной его фишкой. Пэт ухмыльнулся, заставляя себя перестать думать о том, кто лежит под одной из ближайших к ним могильных плит - так себе мыслишки для того, кто только что получил настолько хороший секс, насколько вообще может получить человек. Даже более неудачные, чем мысль о том, что сейчас его собственные семена могут исследовать почву для будущей жизни... В чём-то Патрик хорошо понимал своих соседей - он не был против многочисленных семей, и сам вырос, окружённый многочисленной роднёй; хотя жили они и не в трейлерах, но много ли это меняет, в конечном итоге? Если уж Амадея всё-таки нарушит его запрет и всё-таки воспроизведёт на этот свет нечто маленькое и рыжее, похожее на него - едва ли этот О'Перри получится менее "хреновым", чем остальные представители его рода, если познакомится сними... Лучше уж, если Амадею его воспитает - он мог бы это сказать, даже почти не зная её.
Впрочем, лучше пусть поднимает кое-что другое...
- Хрустальную туфельку, блин... - Пэт проводит рукой по её спине, ощущая, как "байкерёнок" снова заводится от близости, не успев даже отдохнуть от предыдущей как следует - и кажется, опережал немного всё остальное тело, потому что двигаться Патрик всё ещё не хотел, пусть даже на полу было холодно и существовал риск подхватить какую-нибудь заразу царапинами на спине и плечах. А вот Амадея явно оценила идею, которую подала самая важная часть этого тела, ещё и потащила его куда-то... ничего себе прыть. Может быть, она ему лапшу на уши вешает - с такой жаждой секса женщины, кажется, даже из тюрьмы не бегут. И тот факт, что на ней было платье, а не роба, ещё не алиби.
- Куда ты собралась?.. - кажется, его черёд был поиграть в непонимание. Отказываться он ни от чего не собирался - встретить женщину с такими формами и желанием одновременно удача покруче четырёхлистных клеверов; просто не собирался обналичить выигрышный билет ещё раз прямо сейчас, потому что тираж ещё продолжался, да и пол в самом деле был не очень удачным местом... Впрочем - и не самым неудачным местом в его жизни. - Я, кажется, не могу встать... - даже в отличие от собственного члена. В этой ситуации недоставало ещё кое-чего... покурить - было бы неплохо. Было бы даже очень хорошо. Патрик резко дёрнул левой ногой, пнув тумбочку, и затем ещё раз, заставляя упасть с неё пачку сигарет, которая шлёпнулась прямёхонько Амадее на ягодицу. А Пэт протянул руку, отыскав сигареты на ощупь, совершенно бесцеремонно облапав её ягодицы, и, закусив зубами фильтр одной из сигарет, вытащил её из пачки, взглянув на Амадею и довольно ухмыльнувшись. - Надеюсь, ты не возражаешь... - потому что это вряд ли что-то изменит - он всё равно закурит, а она не устроит ему истерики даже в том случае, если является ярой противницей курения в любом его проявлении... Хотя что-то подсказывало, что едва ли Золушка из таких. Так что вытащив зажигалку из пачки, Патрик чиркнул, аккуратно прикуривая, чтобы пламя не задело его или её кожи или волос - только что они сгорали от страсти, но вспыхивать всерьёз не было необходимостью, хотя немного никотинового дыма его остывающему постепенно телу сейчас не повредит. Пэт запоздало огляделся в поисках того, что могло бы послужить пепельницей, и не найдя ничего похожего, втянул воздух, затягиваясь... плевать - тогда прямо в пачку будет стряхивать.

+1

46

Вздыхаю, этот гаденыш не дает мне перехватить инициативу, и оставляет нас лежать на полу, к тому же еще и закуривая. Нагло ерзаю по его телу, дразнясь сильнее, и перехватываю сигарету из его пачки. Никто не говорил никому о том, что я не курю - просто потому что курю я достаточно давно, просто не часто. Затягиваюсь, глядя ему в глаза, чувствуя как постепенно закипает тело, которое итак переполнено жаром, который не удалось погасить даже полноценным соитием. Стараюсь погасить все никотиновым угаром, но этого явно мало. Знала бы, что он обо мне думает .точнее о моей жажде к сексу, стукнула бы кулаком в глаз - мне совершенно не обязательно сидеть  в тюрьме, что бы быть страстной и жадной до интима.  Мне сложно объяснить порой даже самой себе, почему я веду себя так, словно у меня давно  и прочно не было секса. Просто мне это нравится, я люблю когда моему телу и душе хорошо, и если для этого надо поднять стокилограммового байкера с пола и трахнуть его - ну и хрен с ним.
- Что, все так плохо? - Ухмыляюсь, и выгибаясь, выпускаю струйку дыма в пол, лениво, по кошачьи  потираясь бедрами о его бедра. Если он думает отвертеться, раз уж сам начал, то он очень самонадеянный козел. - Наклоняюсь  и касаюсь губами его щеки, заставляя ее слегка пропахнуть табаком. Гаденыш, вредный... - Неужели все отнялось? - Он забывает только об одном - его член реагирует совершенно по другому на мое тело, а потому стоит мне слегка выпрямится и пустить его между своих бедер, проникновение становится неизбежным. Не спеша подаюсь вперед, продолжая сдержанно курить, чувствуя как от твердеющей плоти в моем теле, начинает расплескиваться пожар, который трудно будет скрыть уже через мгновение.

+1

47

Орган ещё сильнее твердеет от ощущения того, как Амадея елозит по телу, да ещё и закуривает, вдобавок ко всему, откровенно смешивая пост-сексуальный кайф с никотиновым привкусом с прелюдией к следующему соитию, казалось бы, таким простым ингредиентам, и таким неожиданным одновременно, но Патрик продолжает изображать из себя бревно, с сучком, наслаждаясь тем, как она танцует этот танец верхом на нём, с гибкостью и желанием стриптизёрши, и оттого её хотелось наблюдать, ощущать, но не трогать - как при любом приличном приватном танце... который недолго будет приличным, но почему не поддразнить её ещё больше, раз она так старается? Хотя сдерживать себя становится трудно, как и не подавиться собственной сигаретой или её дымом - в тело постепенно возвращаются силы крепнущим возбуждением, и тем не менее - не стоит их расходовать сразу же, можно просто представить себе будущее прикосновение, чтобы, наоборот, увеличить количество этих сил...
- Нет... уже лучше.
- он ответил на её дразнящее движение бёдрами, не сумев сдержать лёгкую судорогу, но не более того; и выдохнул дым в сторону, наслаждаясь мягким прикосновением её губ к своей щеке и вдыхая аромат волос Амадеи - ещё одно нетактильное, но прикосновение, призванное раздразнить её, потому что ему интересно, что она предпримет, чтобы раздуть не только никотиновое пламя - а оно уже начинает потихоньку разгораться из ещё не потухших искр предыдущего пожара и жечь спину и грудь, несмотря даже на холод пола. Пусть Амадея будет сверху, и даже подумает на какую-то минуту, что контролирует положение, но всё-таки здесь не стрип-клуб и кухня не вип-кабинка... - Кое-что не отнялось, как видишь. - губы растянулись в кривой усмешке, продолжая придерживать сигарету своим краешком; и Патрик уже откровенно по хамски заложил руку за голову с претензией богатого, ленивого и жирного арабского шейха, перед которым вертится танцовщица. Было несказанно интересно наблюдать за тем, как Амадея заводит одновременно и его, и себя - особенно учитывая, что и пяти минут не прошло... Прямо вот так - с сигаретой в зубах.
И Патрик едва не проглотил свою сигарету, когда ей надоело играть и она подвела свой танец к апогею, просто насаживаясь на его член и тем самым исключив возможность избежать контакта прямо на полу - да и плевать на это хочется, потому что внутри что-то дало вспышку совсем не никотинового пламени, и огонь распространился по телу со странно бешенной скоростью для столь неторопливого и неконтролируемого прониковения...
- Ах ты засранка... Даже докурить не дала... - Пэт затушил свою сигарету прямо в пол, предварительно затянувшись, и резко подался вперёд, отнимая сигарету и у неё, чтобы впиться ей в губы горячим и слегка горчившим поцелуем, наслаждаясь одним дымом на двоих, и одним проникновением на двоих, вцепившись пальцами в её ягодицу и помогая ей сделать движение ему навстречу сильнее и чувственнее - кажется, она этого и хотела? Вывернувшись из-под его затылка, вторая рука зарылась ей в волосы, не давая ей разорвать этот поцелуй на протяжении слишком уж медленного движения, но и мешая Амадее увеличить его скорость самостоятельно; Патрик хотел распробовать вкус этого огня в полной мере, раз уж она так старалась для него на холодом полу, сев на него верхом для этого... Выдыхая дым через нос, Пэт неспешно двигался ей навстречу, ощущая, как огонь разгорается - медленно, но сильно и неотвратимо, начиная новый танец на старой золе, пожирая несожжённое топливо и его испарения, зажигая кожу и тело и вдыхая в мышцы жизнь, чтобы они вновь стали сильными... чтобы ладонь резко соскольнула с задницы на бедро, а вторая - с затылка на плечо, и Патрик, резко порвав никотиновый поцелуй, чуть только не оттолкнул её от себя, и двинувшись ей навстречу внизу их тел сильно и жёстко, слишком быстро меняя силу их движений и одновременно - давая ей глоток свободы в той позе, которую она сама избрала, чувствуя, как огонь внутри вспыхнул, опалив, охватив всё тело разом, расстилаясь по коже, но не сжигая всё полностью, лишь заставляя сердце биться сильнее. Ладонь соскальзывает с плеча на грудь в ласке, граничащей с грубостью, словно желая заставить Амадею двигаться на нём; пальцы жадно проводят по бедру, почти царапая кожу, будто прося о движении, которое он не мог совершить полностью самостоятельно - и требуя его одновременно, настойчиво и нетерпеливо, будто это не Патрик только что делал безразличный вид, разлегшись на полу в удобной позе. Да уж, Амадея действительно поднять могла не только соседей... и хотя собственный член выступил в роли чуть ли не предателя, он, похоже, хорошо знал, что делал, так что желание пнуть самого себя по яйцам отпало тут же, как он почувствовал, что находится уже внутри. Пальцы вдруг отпустили бедро, чтобы Пэт мог слегка отвести ладонь и звонко приложить Амадею по ягодице, как будто желая напоминая о том, что не такая уж она и "наездница" здесь, в его "замке" - и подстегнуть к движению одновременно, словно ленивую лошадь... Похоже, что теперь уже его очередь царапаться, и на самом деле - её тело снизу достать даже проще, чем сверху, и в своей воле задавать темп, Амадея остаётся открытой его рукам почти до беззащитности...

+1

48

Всхлипываю от резкого хлопка по ягодице, с силой выгибаясь и ощущая слишком крепкую плоть между нежных складок. Это сейчас больше напоминает пытку, нежели наслаждение, смешанное с болью, с желанием властвовать, владеть и принижать, в борьбе за власть, которая кажется превратилась в издевательство над самой собой. Хочу его, хочу даже будучи в совсем не выгодном положении сверху, где ему легко и ласкать и пытать мое тело, царапая, направляя и играя, словно я его игрушка, покорная марионетка на-единственной ниточке, что так жадно и  сильно  проникает в дродащее покорное тело, привязывая к нему еще сильнее и еще надежнее.
Вздрагиваю, когда он отнимает сигарету и впивается  в губы горчащим никотиновым поцелуем, от которого сердце заходится в безумном ритме, за которым хочется следовать, как крысе за Гамельнским крысоловом. Постанываю в его губы, хрипло, тоскливо и одновременно жадно, его внезапно проснувшаяся жадность. заводит меня безумно. Боюсь, в этот раз кончу быстро - слишком уж заведена, слишком уж оба заигрались в странную игру, доведенную  до абсурда.
- Тебе не нравится? - Когда поцелуй заканчивается, двигают бедрами, извиваясь словно змея, и не давая ему контролировать ритм. Запрокидываю голову и откровенно наслаждаюсь своими ощущениями, острыми и совершенно фантастическими. И резко замираю, с трудом заставляя тело не шевелиться.
- Могу уйти. - Не все же только ему надо мной издеваться.

+1

49

Его доводят до исступления движения Амадеи, её немного своеобразная пластика, и её тело, сильное и гибкое одновременно, словно специально тренированное для секса долгими годами, и впору задаться вопросом о том, как ему вообще удалось посадить на свой байк такое чудо, ночью, в холод и дождь, на мокрой трассе за городом, но он уже, похоже, не может задавать никаких вопросов, двигаясь ей навстречу и позволяя жару страсти захватывать себя в плен, слишком быстро и слишком сильно, прожигая под собой пол, который уже совершенно не казался холодным, напротив, словно готов был вспыхнуть под ним, охватив весь трейлер пожаром - не остывший организм завёлся слишком быстро и резко, ещё и подпитанный недокуренной сигаретой, превращая само тело в странный и обжигающий огонь, который Амадея разожгла практически без его помощи и в котором сама же и сгорала теперь, словно ведьма на костре, всё же не сумев его проконтролировать и подчинить своей власти, но и сама не подчинилась ему полностью, извиваясь в его языках, будто стараясь не обжечься, дрожа в его руках и тихо постанывая в его губы, впитывая дым их последней затяжки на двоих, заменивший им горячий пепел, которым можно было сделать гораздо больнее, нежели руками, хватило бы одного неосторожного движения...
- Напротив. Я в восторге! - Пэт уже не сколько пытается перехватить контроль над ритмом, сколько успеть за её ритмом, удерживая женщину в своих руках, что уже само по себе даётся очень непросто, ему достаточно расстояния, чтобы касаться её кожи и ласкать её, но слишком мало - чтобы удерживать Амадею в объятиях, не говоря уже о поцелуе; всё, что остаётся - любоваться её стройным телом, когда она запрокидывает голову, наслаждаясь ритмом, который сама и задавала верхом на нём, обжигая его этими движениями, и наращивая темп... и вдруг резко останавливаясь, хотя до конечной точки их маршрута ещё слишком далеко, похоже, решив попытаться начать ставить ему условия... плохая ошибка.
- Не можешь... - Пэт напряжённо ухмыляется, хватая её за бедро и за поясницу, жёстко, властно, на грани жестокой боли, заставляя всё-таки совершить движение, менее ритмичное, но куда более сильное и глубокое, отчего огонь внутри него вспыхнул до такой степени, что его самого заставил содрогнуться, перенапрягая и без того не отдохнувшие как следует с прошлой гонки мышцы, но совершенно не желая уступать ей, в своём доме, и уж тем более - на собственном члене; Амадея вновь заставляла его проявить сторону насильника, хоть и тяжело таковым быть, если находишься снизу... Патрик настойчиво притянул её ближе к себе, вновь впиваясь губами в её губы, на этот раз - куда более крепко, чем в первый раз, увлекая в жадный и страстный поцелуй и двигая одновременно торсом, не давая ей прервать или тем более вовсе разорвать движение, особенно теперь, когда желание отплясывало на костре из их тел свой бешенный танец, входя в раж и становясь совершенно диким и нестерпимым, и жадным, даже получая желаемое, казалось бы. Скользнув по спине и подхватив её под бедро, Пэт перевернулся, подминая Амадею под себя и заставляя теперь её уже коснуться спиной холодного пола плохо отапливаемого трейлера, в ритм следующему движению на грани жестокости, и одновременно лаская её губы до странного нежно, хоть не давая ни вздохнуть, ни разорвать поцелуя, пока в лёгкие не начал проникать тот же огонь в тщетных поисках того кислорода, без которого сам не мог существовать долго, и грудную клетку не стало разрывать от угарного газ - только тогда он выпустил её губы и смягчил следующее движение, чтобы она не задохнулась и восстановила дыхание, начавшее воровать ритм у сердца, которому он словно желал помочь в работе, лаская её грудь, нежно, уже и без тени былой жёсткости, словно кто-то подменил его за долю секунды; ладонь отпустила сведённое бедро, чтобы Амадея могла сама двигаться ему навстречу, и прошла по талии и животику, по груди, наверх, к её скуле, виску, затылку, зарывшись в её мягких светлых волосах, облегая затылок, вновь увлекая её ближе к себе, чтобы обласкать губами кожу её шеи и подбородка, не желая больше воровать у неё воздух... и сменив их на язык, поняв, что он продолжает лишать кислорода себя самого, а он так необходим, когда пламя начинает напоминать неконтролируемый пожар, от жара которого и так с трудом удаётся дышать, особенно когда ритм движений вновь начинает догонять ритм сердец, и кровь закипает, испаряясь и появляясь на коже тонким слоем испарины. Очень похоже на то, что они ещё не задохнулись только потому, что остались на полу, потому что атмосфера в трейлере накалена до предела, и в воздухе словно ртуть оседает, собираясь из крови, которая, вскипая, прорвала едва затянувшиеся ранки на его плечах и спине. Патрик прижимает Амадею к своему телу, снова делая движение сильнее и вновь захватывая в плен её высокую грудь, ощущая бешенное биение сердца под ней, почти перехватывая её стоны руками, лаская разгорячённую кожу и раздразнивая соски, выдыхая горячий воздух, один на двоих, слишком горячий, чтобы удерживать его в себе, и достачно жаркий, чтобы их обоих обжечь, оставляя новые следы на коже, приближаясь к наивысшей температуре, забирающей силы обратно...

+1

50

С екс с ним напоминает гонки на мотоцикле, безумная скорость, безумный жар, сумасшествие движения в такт с его мощным двигателем, ритм которого разжигает кровь, превращая кровь в кипящий бензин, который вот-вот выплеснется из «баков», выжигая все вокруг. Хотя вокруг все итак уже горит, плавясь в знойной плеве страсти. Кажется, превращая два сплетенных тела, извивающихся на холодном полу в одну жадную лавовую скульптуру, воплощение адского творения человеческой похоти. Хрипло дышу, чувствуя, как стремительно Патрик перехватывает инициативу – сама я уже настолько заведена, что сопротивляться ему нету сил, остается только острое, жалящее все тело желание отдаваться ему, оставаться с ним, быть частью его тела, его сознания. Это безумие – так легко в одно мгновение, на холодной и мокрой дороге найти почти идеального любовника, подходящего мне и по темпераменту и по неудержимости и по желанию быть откровенным в сексе, несмотря на условности.Вздрагиваю, оказываясь под ним в жестких, почти стальных объятиях, когда его движение начинают напоминать изнасилование, хотя о принуждении по- прежнему речи нет. Он внезапно теряет жестокость, и затапливает меня необычайно сладкой нежностью, от которой щемит в душе, а тело снова наливается безумной безудержной сладостью, и бедра раскрываются сильнее ему навстречу, навстречу накатывающейся волне безумного наслаждения.
- Ты лучший… - Тихо шепчут слабые от наслаждения губы, когда она расплывается амебой по нагретому их телами полу. Сил нет даже пошевелиться, и легкая тяжесть Патрика ей сейчас лишь в наслаждение.

+1

51

Какое принуждение, какая может быть жестокость, если их огонь страсти, начавшийся слишком сумбурно, слишком внезапно и неожиданно даже для них самих, не дав докурить свои сигареты, уже сам по себе достаточно жесток и силён, и удивительно, как весь трейлер не оказался им охвачен, превратившись в головешку с ржавыми колёсами; кажется, под Амадеей на полу должен был бы остаться остаться её силуэт из пепла, куда большего объёма, нежели пепел с сигарет, об этот пол затушенных. Огонь охватил его целиком, мгновенно забирая абсолютно все силы, перенапрягая перед этим абсолютно все мышцы в организме и раскаляя кости, и даже кровь, кажется, побелела от температуры, сжигая вены. Утренняя "зарядка" получилась явно сильнее, чем они оба предполагали, и оттого слабость в теле кажется даже усталостью, хотя Солнцу ещё далеко даже до полуденного центра на небе, но на это как-то наплевать, как и на то, что они всё ещё остаются на полу, куда упали после первого раза, и на то, что соития начинают превращаться в какой-то безостановочный марафон...
- Я знаю... - самодовольно ухмыляется Патрик, пытаясь восстановить сбитое дыхание, хотя кажется, что из них самих сейчас пойдёт дым, словно от перегретого мотора - и на их кожах уже сейчас прямо можно было жарить яичницу, если бы те два последних яйца не ушли на завтрак; наверное, в их желудках они уже превратились в уголь, жарясь уже по десятому кругу. - Ты тоже, золушка. - "отпустил" он комплимент, упираясь на руку и отползая немного в сторону, чтобы не задавить её своим телом - пусть никто из них пошевелиться толком не мог, Амадея на роль матраца годилась куда хуже, чем он. Вновь хорошо ощутив холод пола, Патрик обнял её покрепче, прижав ближе к себе, греясь их совместным теплом и мягко лаская разгорячённую после секса кожу, уже и без тени намёка на ещё одно повторное соитие, но с намёком на властность и напоминанием о том, что уйти она всё ещё никуда от него не может, потому что он её не отпустит. С трудом дотянувшись до пачки, Пэт вытащил две сигареты, на этот раз просто сунув одну из них ей в губы, обласкав попутно щёку, и закусил вторую, глядя в глаза Амадеи, начав рыскать ладонью по полу в поисках зажигалки, но тщетно, и оттого возвращает ладонь на её талию, обжигая прохладой, которую успел собрать на кожу с пола - вместе с грязью, но наплевать - всё равно им обоим давно уже пора посетить душ, но вода там не успела нагреться как следует - так что трейлер просто заполнится туманом из-за пара, который пойдёт с их раскалённых тел, и здесь станет сыро, как и снаружи после ночного ливня. Зажигалки так не нашлось, и потому Патрик заложил сигарету за ухо и приник к Амадее, зарывшись носом в её волосы и вдыхая их аромат, частично вобравший в себя и никотиновый запах тоже, а заодно и дразня её ушко своим дыханием, тихо усмехаясь. Она всё больше напоминала какой-то подарок с небес, только он не понимал, за какие заслуги он ему достался - даже по собственным меркам, он такого классного секса в последнее время не заслуживал... Может быть, и впрямь, это к нему пришла "белочка" в таком обличьи? Чёрт, оставалась бы она тогда подольше; он бы закрыл её в своём трейлере, кормил бы и трахался, пока не умер бы от переутомления - замечательная получилась бы смерть. И словно желая убедиться в том, что Амадея - не собственный алкогольный глюк, Патрик слегка ущипнул... её.
- Где зажигалка?.. - были основания поторопиться с тем, чтобы закурить - кто знает, не заведутся ли они вновь, и тогда точно прожгут пол под собой отнюдь не сигаретами. Забавно, им ведь даже и поговорить, похоже, было особенно не о чем... но вместо одного раза в благодарность за спасения здоровья и, может быть, жизни, он получил ещё два - один за завтрак, и один - просто так... Нет, он точно приютил у себя беглянку. Но ему это нравилось, чёрт возьми! Настолько, что он и впрямь был в шаге от того, чтобы привязать её к кровати своей спальне и не выдавать закону ни за что...
Зажигалка, наконец-то, обнаружилась, и Патрик сумел зажечь её, хотя пальцы с трудом слушались, и даже не обжёг ни себя, ни её, хотя держал руку прямёхонько над грудью Амадеи и перед своим лицом, давая возможность закурить сразу им обоим. Вставать не хотелось, да и сил особенно не было - на этот раз даже член, кажется, переутомился и неожиданностей больше не делал; хотя Пэт и пытался, лениво лаская кожу Амадеи, поддразнивая и её, и себя. Зажигалка вновь потерялась, отброшенная куда-то, завершив никотиновый "поцелуй" двух крепких сигарет, и Патрик откинулся на пол, устроившись, прямо как на кровати, подставляя девушке свою руку вместо подушки. Пол снова становился всё холоднее, но по сравнению со вчерашней погодой, кажется, это совсем ерунда...
- В каком банке ты работаешь?.. - спросил Пэт, выдыхая едкий дым, только чтобы заполнить странную паузу, возникшую между ними. Хотя бы до тех пор, пока они не смогут встать, привести себя в порядок и придумать себе приключение, для которого придётся всё-таки покинуть пределы трейлера, нужно было хоть о чём-то побеседовать; но о чём-то, что менее касается того, кто выбросил её из своей машины - не хочется ощущать присутствие другого мужчины рядом в такой момент...

+1

52

Дышу слегка расслабленно, чувствуя как он возиться возле, освобождая меня от своего веса. Открываю глаза, глядя на него, и мягко улыбаюсь, прихватывая губами предложенную сигарету, и покорно дожидаясь огня из его рук. Патрик забавный - мне нравится смотреть на то, как двигаются мышцы на его лице, как вспрыгивают рыжие кудряшки, когда он поворачивает голову или наклоняется ко мне совсем близко. Я не подарок для него, но скорее он подарен мне за что-то чего я не совершала еще или мне еще предстоит это совершить? Странно, даже не догадываюсь, что наши мысли сходны, что он тоже не может понять за что  ему такой сюрприз  в виде меня. Он даже не представляет на сколько мерзкий судьба подкинула ему сюрприз в моем лице. Даже сложно сказать, что хуже в этом ракурсе - мой характер, или наличие на моих счетах пары миллиардов долларов... Забавно то, что он даже не подозревает, кого именно подкинула ему судьба в моем лице. А я предпочитаю умолчать свое положение, чтобы не подкидывать ему не нужных идей.
- Не знаю.. - Чувствую как он  утыкается в мои волосы, и едва не мурчу, как кошка. Мне с ним тепло. Мне с ним легко и совершенно не о чем говорить, но разве это так важно? Разве это важно, когда даже на холодному полу мне тепло  и хорошо с ним, тело ломит от перенапряжения вкусного секса, перспектива повторения которого вполне реально, а мужчина лежащий рядом - идеально подошел тебе даже в первую ночь. Это ж надо - встретить такого же маньяка, как и я сама, страстно любящего сладко потрахаться.
- ***** Банк - Спокойно называю свой собственный банк. Ведь то, что  я им вполне успешно владею, не мешает мне в нем работать. Тем более, что так и есть - основной офис моей корпорации находится в главном отделении Банка в Нью-Йорке,  а в Сакраменто - малая штаб-квартира. В общем устроилась я с комфортом.  - Менеджер по работе с предприятиями... ничего особенного, но в принципе достаточно доходно... - С интересом глажу его плечо, переберираясь пальчиками на ключицу, на грудь, затем на живот, обводя контур его мышц. Меня поражает то, что  Патрик выглядит полноватым в одежде, грузным, но без нее становится понятно, что это не жир на его теле - а мышечная масса. Изучаю шрамы, наклоняюсь, и касаюсь губами его бока.
- Работа у меня сейчас - не бей лежачего. Не сезон. Сократили рабочее время, вот и выбралась на прогулку. Вчера вечером думала, что лучше бы осталась дома, но теперь уже не жалею, что так получилось... - На губах остается привкус табака, соли и кожи, а еще немного - бензина. - Ты вкусный... - Ухмыляюсь и демонстративно облизываю губу.

+1

53

Патрик сам едва не мурлыкает, ощущая её мягкие прикосновения к своему телу, в которых выражалось и её лёгкое любопытство к грубым шрамам на его коже, попутно наслаждаясь едким дымом сигареты; он может лишь прижать её ближе к себе, позволяя ей и дальше мягко ласкаться к нему, дразня остывающий пепел, вороша медленно ослабевающее тепло, среди которых уже снова чувствуется, как начинают саднить следы от её ноготков, и холод пола, встать с которого нету совершенно никаких сил, так что придётся наслаждаться и этим холодом, так контрастирующим с теплом тела Амадеи; и пока он ощущал его - ему было плевать, насколько на самом деле дрянной у неё характер, или кем она там работает, или от кого она пыталась отбиться, когда её выкинули из машины под дождь - здесь был его, какой-никакой, а дом, и его правила, и эта босоногая Золушка была его добычей, которой он желал распоряжаться сам, и спать с ней, наслаждаясь её телом, раз уж она дала ему такую возможность - хоть, признаться, идея сделать её своей сексуальной рабыней начинала казаться всё более соблазнительной, нечасто ведь встречаешь на дороге такие "сюрпризы", обладающие таким желанием и жадностью, и такие, казалось бы, беззащитные под дождём и холодом, и острые, сильные одновременно...
- Никогда не слышал... - честно признался Патрик, хотя это было и не удивительно, учитывая, сколько разномастных частных банков развелось в наши дни; особенно учитывая, что сам он заходил в банк едва ли не чаще для того, чтобы его ограбить, нежели для того, чтобы совершить какую-то иную финансовую операцию - для Пэта, далёкого от банковского дела так же, как африканец от китайской лапши, банковская система сводилась к большому сейфу, внутри которого лежат аккуратные пачки денег. Для Патрика деньги всё ещё существовали преимущественно только в виде наличных.
- ммм... - только и может ответить он на её описание собственной должности, окончательно уподобившись мурлыкающему коту, который уже натрахался, но начать вылизываться ещё лень, а есть пока не хочется - пожалуй, этого короткого "ммм" и было достаточно для того, что Пэт, для которого место механика в автомастерской было пределом сложности легальной работы, о её должности думает. Проще было сделать вид, что он вообще ничего не понял из сказанного, хотя это было и не совсем так - основывая новый чаптер клуба, выстраивая клубный дом с нуля, ему неизменно приходилось столкнуться и с банком, и с офисами, и представителями земельных комиссий, и менеджерами по работе с предприятиями тоже - Амадея тоже не знала о нём кое-чего важного, но сама того не ведая, создала себе неплохое алиби для своего вранья, в эту систему Патрик соваться снова желанием уж точно больше не горел. Ему было комфортно в своём собственном предприятии, состоящем из трейлера, байка и бутылки. - Хватает, значит, на жизнь?.. - Пэт докурил и потушил окурок, бросив его к предыдущему, продолжая неожиданную традицию свинячить прямо на полу в своём доме, и мягко коснулся пальцами её скулы и  шеи, дразнясь и ласкаясь в ответ на её ласку, и затем провёл вниз, по изящному плечу и спине, словно нарисовав какой-то абстрактный узор, несколько напоминавший "волну" на её предплечье. Её впору спросить бы его самого, чем он сам себе зарабатывает на жизнь - откуда берутся деньги, чтобы заправлять его мотоцикл, чтобы покупать еду, хотя бы скудную, и уж тем более - алкоголь; и это было бы вопросом, на который Патрик смог бы ответить с трудом - он не зарабатывал преступлениями в привычном понимании этого слова, но если деньги заканчивались, и были при этом срочно нужны, он мог бы и ограбить кого-то, или поучаствовать в какой-нибудь заморочки в роли наёмных мускулов, решить чью-то проблему - впрочем, деньги не всегда были краеугольным камнем, он иногда мог кому-то помочь буквально за еду, потому что в дороге нужно было что-то есть... И клуб, естественно, зарабатывал большую часть своих денег вовсе не легальным путём, но его, кочевника, теперь это не слишком-то касалось...
- Рад, что ты довольна, Золушка. - ладонь провела по ягодице, той самой, по которой шлёпнула недавно, заставляя Амадею придвинуться к нему ещё плотнее, потому что Пэт начал уже понемногу терять её тепло, но не хотел его терять, потому что оно ему нравилось... Он с самого начала не жалел, что так получилось, что ему удалось согреть её, накормить, дать ей выспаться, и услышать несколько раз из её уст, что он лучший, всё за какую-то там ночь и часть утра. И кажется, это было ещё далеко не всем, что он мог от неё получить... - Нет, не слизывай всё... дай я тоже себя попробую. - было немного щекотно из-за её странного поцелуя, но к Патрику вернулось игривое настроение, и он резко подался вперёд, коснувшись её губ, почти жадно, прикусив её высунутый язычок зубами, но постаравшись не сделать этим жестом больно, увлекая её в мягкий и горячий поцелуй, не то, чтобы стараясь возбудить её на третий заход, но словно стараясь удержать этим то тепло, что они хранили в своих телах, и прижимал Амадею плотнее к себе, не желая упускать этого тепла, лаская ладонью её кожу... и всё-таки заставляя почувствовать собственную эрекцию, тут же вновь подоспевшую на маленький праздник. - Ты тоже вкусная. - вчерашний дождь, вчерашний виски, привкус размытых духов и омлет...

+1

54

Мне совершенно все равно как именно он зарабатывает на жизнь. Разве что если бы он продавал случайно найденных на дороге девушек в рабство, это меня бы обеспокоило. Но никаких признаков грядущей опасности не было, и я продолжала расслабляться на холодном полу трейлера, наслаждаясь послевкусием отличного секса, и теплом жадного байкера. Греюсь об него, наслаждаясь каждой секундой этого странного и откровенно пошлого наслаждения теплом и покоем. Как-то странно, когда никуда не надо спешить, когда ничего не нужно срочно делать, никуда лететь или ехать, из-за чего приходиться бросить теплую постель  и нежного любовника, и срываться вперед. Хотя... назвать пол трейлера теплым, а байкера - нежным, удается с трудом. Пол мы подогреваем своими телами, Патрик, хоть и не насилует, но все равно достаточно своеволен в сексе, что мне все-таки нравится. Чувствую как он млеет под моей рукой, и чуть ухмыляюсь, на его ничего не значащую реакцию на мои слова. Я прекрасно осознаю, что ему в принципе все равно, кто  я там у себя в банке, когда он может снова прижать меня к себе сильнее, и мягко  и как-то очень нежно приласкать постепенно остывающую кожу. Черт, кажется он снова меня заводить начинает! Чуть ухмыляюсь  подаваясь  к нему ближе, и мягко прижимаясь. Еще в юности, когда отец заметил, что  я неравнодушна и к мужчинам и к женщинам, он пытался выбить из меня эту дурь, отправив в школу при монастыре - глупо. Меня выгнали оттуда через месяц, и он нашел мне другое развлечение - бизнес. Вот это то, что поглощало меня все это время, но все же не смогло подавить темперамент, непонятно как проявившийся у потомка спокойных как удавы швейцарцев.
- Расскажи насколько... - Жадно шепчу в губы, отдаваясь  сладкому и жадному поцелую, и почти одновременно захватывая всю его эрекцию в свои шаловливые руки.  Чуть  сжимаю, и не спеша принимаюсь  водить пальчиками по пока вялому органу, чуть пощипывая кожу, и лаская ее.

+1

55

...они, наверное, уже целую неделю ещё никуда не поедут; но какая разница? На протяжении этой недели, возможно, они и питаться смогут только друг другом, так что не придётся покидать трейлер даже за едой... Патрик и не против того, чтобы уйти в сексуальный загул, в разнообразие алкогольному запою, из которого он и не выходил уже давным давно, в собственном трейлере, с одной и той же женщиной - затрахать друг друга до тех пор, пока их воротить не начнёт - почему бы и нет? Впрочем, нет, едва ли ему сможет надоесть её это гибкое и красивое тело, чувственные губы и её жадность; скорее от него самого через неделю такого "запоя" попросту не останется ничего - Амадея его первым поглотит... Патрик шевельнулся, почувствовав, что она захватила его член, и эрекция моментально стала ещё крепче в её игривых руках, а её губ коснулся поток горячего воздуха - она нашла путь к тем углям, которые менее всего остыли, и потому давали больше всего возможного тепла, и позволяли разжечь огонь быстрее всего...
- Он лучше меня тебе расскажет, насколько... - усмехнулся Пэт, вновь коснувшись её губ поцелуем, молчаливо позволяя ей дальше дразнить его, играя с его органом, и даже делая движение навстречу её пальчикам, превращая пошлую ласку в совсем уж странное онанистическое удовольствие, впрочем, он сам был в сексе далеко не паинькой, и извращения разного рода, далеко не только в плане разнополости партнёров, тоже имели место быть в его послужном списке.
- Кажется, он врёт... намного вкуснее. - член явно подустал от такого марафона, и ему требуется больше времени на то, чтобы показать Амадее, насколько Пэт её оценивает, но он уже не хотел давать ему передышки, слишком увлечённый этой странной игрой, к тому же, прекрасно зная, какие нагрузки его штука способна выдерживать на самом деле, словно компенсируя годы молодости, когда в армии или в тюрьме секс был редким, и даже на четверть не таким прекрасным, как с ней сегодня - встреча с Амадеей была ходом его ирландского везения, не иначе... Ладонь коснулась её груди, мягко лаская начинавшую снова разгорячаться кожу, впрочем, даже и не остывающую уже, наверно; Патрик снова прильнул к ней губами, будто дразнясь, и желая распробовать её лучше, словно чтобы ему было как можно больше о чём рассказать ей... но он предпочитал показывать, а не рассказывать, если дело касалось секса. 
- Отпусти... - словам вообще нельзя доверять - прося о том, чтобы она его выпустила, Пэт лишь прижимается к ней ближе, заставляя почувствовать крепнущую эрекцию ещё сильнее, но снаружи, а не внутри себя; ладонь проходит вдоль её тела, касаясь бедра, намеренно задев внутреннюю его сторону большим пальцем, совсем рядом с её промежностью, дразня её, и затем уверенно следует к ягодице, уже не только чтобы обласкать, а чтобы поднять её с пола - во второй раз подряд будет уже не настолько интересно; но чтобы это оказалось возможным, ей нужно его отпустить - иначе велика вероятность, что его орган ей достанется только в качестве совершенно бесполезного трофея, оставшись в её руке. - Ну раз не хочешь отпускать, то сама напросилась... - ладонь соскользнула с ягодицы, на этот раз целенаправленно сунувшись в нехитрое сплетение из рук Амадеи и члена Пэта, пробравшись сквозь него, и пройдя мимо её ножек, сделав мягкое, но властное движение, превращая их игру во что-то совершенно странное, и даже дурацкое, быть может, но до жути приятное. Патрик почувствовал её реакцию на своё действие, и эрекция тут же стала ещё крепче в её руках, а он, тем временем, сжал её грудь чуть сильнее, как будто хотел украсть из неё дыхание, или сразу сердце, потому что собственное вновь начинало стучать слишком бешено, превращая землю под трейлером в сейсмологически опасную зону...
- Теперь понимаешь, насколько?.. - он усиливает свои движения рукой, будто желая только ручной лаской довести её до оргазма, заставляя её бёдра извиваться под своей рукой, и одновременно ощущая их силу на своём торсе, заставляя Амадею танцевать под ним, повинуясь его единственному движению - издеваясь над ней в сладостной пытке, и одновременно мучая этой пыткой себя самого, но заставляя силы возвращаться в тело, а орган - твердеть под её пальцами... Потвердеть настолько, чтобы выдержать следующий трюк, когда Пэт, резко остановив руку, подхватывает Амадею под бёдра и встаёт на ноги, резко перекладывая её на кухонный стол, едва не посносив посуду - и чуть-чуть не задев её телом о ближайшую стенку тесной кухни, с риском превратить секс в трагедию. Замирает на несколько секунд, глядя в её лицо снизу вверх, и в глазах пляшут бешенные языки пламени, которые словно пытаются опалить её тело прямо так, без прикосновения; затем рука резко тянется к ней - но перехватывает край столешницы, и Патрик снова касается её бедра, почти с силой. Нагибается, лаская её животик сильным и жадным поцелуем, одновременно слегка раздвинув её длинные ноги, и затем касается кожи языком, ведя вниз, пригибаясь и медленно вставая на колени на холодный пол... - Настолько, что я готов тебя съесть... - раздразненную промежность обжигает ставшее раскалённым дыхание, а затем - и влажный и горячий язык, с поддержкой губ...

Отредактировано Patrick O'Perry (2013-10-17 12:03:27)

+1

56

Его поцелуй — огненный, страстный, властный, нетерпеливый — был настолько возбуждающим, что я потеряла всякое соображение и со всхлипом притянула его за плечи ближе. Было такое ощущение, что вся моя воля полностью подчиняется ему, нервы растеклись жидкой медью по телу, а вся кровь сбежалась к губам и тугому узлу, образовавшемуся в животе. Напрягаюсь и хрипло выдыхаю не оставляя в покое пульсирующий в моих руках орган - это наслаждение, отдаваться власти и одновременно властвовать над мужчиной, который жадно исследует твое тело, сводит  с ума, играя и превращая каждое движение в искусное насилие, от которого просто сносит крышу.
- А он - упертый. - и ни лгу ни на мгновение, его плоть  твердеет в руке с какой-то не мыслимой скорость, кажется уже не помещаясь  в ладони, жадно исследую раскаленную кожу, скольжу пальцами по вздувшимся венам, и с наслаждением, слегка щекочу, чуть сжимая, слегка царапаясь, не оставляя следов на его коже, но раздражая чувствительный орган насколько это возможно.  Выгибаюсь ему навстречу, когда он решает перехватить инициативу, чувствую как его ладонь становится невыносимо мучительной пыткой для моего тела. Всхлипываю, но пальцы не разжимаю, продолжая активно дразнить доверенное мне тело лаской с привкусом перца.
- Нет... - Выдох-стон на его короткое требование отпустить. То ли уже не хватает самоконтроля, то ли действительно боится, что оторву в порыве страсти самое ценное. И едва не оторвала, когда он мягко поднялся вместе со мной на ноги, усаживая меня на стол и вынуждая разжать пальцы, что бы и впрямь не стать для него палачом.И вскрикиваю от обжигающего прикосновения его губ  к и без того разгоряченному и влажному лону, вцепляюсь  в стол, пытаясь совладать  с обжигающим фейерверком ощущений, второй рукой пытаюсь  в его кудряшках, сильнее пытаясь прижать его голову к разведенным бедрам, всхлипывая и чуть вскрикивая, когда по дрожащему и предательски напряженному телу, начинают  разбегаться первые волны наслаждения, еще слабые, но уже совершенно непреодолимые.
- Пээт... - Байкер, стоящий на коленях у стола, заводит не меньше, чем его жадные прикосновения, заставляющие терять контроль не только над телом, но и над разумом. Изгибаюсь, подаваясь бедрами ему навстречу, и выпускаю на волю хриплый стон.

+1

57

Её сладостный вскрик словно подстёгивает его к действию, заставляя слегка вздрогнуть в судороге собственного возбуждения - где-то внизу свело от мучительного напряжения, но Патрик только начал испытания своей эрекции на прочность, жадно касаясь Амадеи губами, используя язык, словно желая проникнуть как можно глубже в неё, став единым целым с ней лишь с его помощью, и кажется, даже ощущал её сильный пульс ртом, или это просто сознание улавливало её судорожное дыхание, ставшее невидимыми языками пламени возбуждения и собственного желания, которое он пока мог лишь передать ей, но не торопился удовлетворить, наслаждаясь этим жаром, собственным напряжением и сокращением её мышц, сладостным напряжением её голосовых связок и лёгких, будто желая снова довести её до хрипоты и исступления, продолжая оральную ласку и помогая ей, лаская её ставшие влажными бёдра ладонями, то властно разводя их шире, то сводя до такой степени, что их тыльную сторону начинали щекотать его кудряшки и он чувствовал тепло её кожи своими ушами. Собственное имя, произнесённое Амадеей, заставило податься его вперёд, едва только не задыхаясь, даря ей эту ласку, и ощущая её вкус полноценно, словно и действительно вознамерившись съесть её целиком, изжарив предварительно на огне страсти и желания, раздразнив её до предела, подавая на собственный стол - кажется, посуда брякнула, или просто клацнули его зубы, добавив ласке чуть-чуть остроты, но без тени травматизма, хоть, кажется, собственные вены готовы были просто вот-вот лопнуть, а член тянулся к столешнице - будто бы вознамерился её пробить снизу, чтобы получить желаемое, но нет... он слишком долго врал им обоим, чтобы так быстро удовлетвориться, пусть теперь терпит. И когда Пэт чувствует, что мышцы Амадеи начинает слишком часто сокращаться под его ладонями, и дыхание становится слишком сильным и прерывистым, он вдруг в последние моменты отнимает губы от её промежности, и вместо этого впивается в её бедро, уже наплевав, что это может быть болезненно, почти не способный рассчитывать собственную силу, и что там надолго останется уродливый засос, который всё равно не будет видно под платьем; руки скользнули вверх по её телу, заключая в контрастирующе мягкий плен грудь Амадеи, несколько секунд её промежности касалось лишь горячее дыхание Патрика, когда он прерывисто выдыхал через нос, нещадно целуя бедро и медленно поднимаясь с пола, опираясь только на собственные ноги, стараясь только не задеть органом о стол, хотя и был риск, что перенапряжённое тело попросту откажется слушаться, но слушаться-то было некого - потому что крышу окончательно снесло несколько минут назад...
Патрик наконец-то оторвался от её кожи, плотоядно облизнувшись, глядя Амадее в глаза, нависая над ней, словно удав над кроликом, которого приготовился сожрать; и коснулся её губ солёным поцелуем, заставляя и её почувствовать вкус самой себя - потому что он не любил наслаждаться ничем в одиночку; ухватив за бёдра, он резко притянул их к себе навстречу, войдя в неё, наконец-то давая себе то, чего так желал, и всё ещё двигаясь слишком медленно, заставляя Амадею прочувствовать себя, миллиметр за миллиметр, сантиметр за сантиметром, вжимая её в стол и не давая стонать, заткнув поцелуем, даже дышать почти не давая, и впрямь уподобившись огромному рыжему удаву, от собственной жадности сходящему с ума, но ничему не способному с ней поделать... впрочем, у удава нету рук, которые могли бы обжигать тело, вольготно гуляя по нему, дразня её то тут, то там - а у Патрика были аж две, и он удерживал её в ладонях, казалось, даже её судорогу стараясь удержать в своей власти, когда он наконец-то разорвал поцелуй, почувствовав, что губы совсем свело, и тут же жестоко усилил следующее движение, вжимая её в столешницу до такой степени, что посуда начала дрожать, играя с её телом и её дыханием, и её сердцем, раздразнивая её кожу прикосновениями... руки играли с её грудью, как два жадных жарких огонька, распаляя её, и обжигая о неё ладони, огонь вовсю танцевал на их телах, и Пэт вновь решил подпитать его, жадно и жёстко касаясь поцелуями её шеи и плечей, словно пытаясь откусывать от девушки по куску в такт своим движениями, оставляя на коже влажные следы, которые затем принимали на себя его дыхание, холодя кожу - и поднимая этот холод паром в разреженный до взрывоопасности воздух, даже странно, что при столько количестве огня они оба ещё не взлетели на воздух вместе с трейлером, хотя этого будет мало - взлетит всё шоссе до Сакраменто, по которому она пыталась дойти домой вчера... одна из ладоней, сокользнув с груди, путешествует по телу вниз, касаясь ягодицы, и рука прижимает бедро плотнее к торсу, захватив его под мышку, почти не давая двигать им. Обе тарелки со стуком летят на пол, когда стол качается, усыпав пол, на котором они только что лежали, осколками, стаканы падают, обливая их недопитым чаем - он остыл, но даже если бы и был горячим, похоже, они этого просто не заметили бы, будучи слишком разгорячёнными и сами по себе - и стол обязательно вспыхнет... если не сломается раньше, потому что Патрик явно старается оставить свой дом не только без посуды, но и без мебели.

+1

58

Выгибаюсь, чувствуя что плавлюсь  в его руках так, словно все тело стало гибким пластиком и растекается по разгоряченному столу, который, кажется, вот-вот развалится под нашими телами. Его губы оставляют жадный засос на коже, но мне плевать - слишком уж хорошо, слишком уж сладко в руках  у байкера, чьи губы клеймом скользят по моей коже, и я перестаю чувствовать себя единым целым, превращаясь  в сгусток свивающейся в клубок огненной энергии, силы, чистой и глубокой, наполненной безумным наслаждением.  Всхлипываю и поддаюсь волне наслаждения. которая прокатывает от кончиков пальцев бесстыдно расставленных ног, до корней волос. Боюсь вцепляться в его волосы, чтобы не оставить без скальпа, боюсь орать слишком громко, чтобы не привлечь лишнего внимания, и боюсь потерять это безумное, неземное ощущение полета, сладости, и силы его рук, удерживающих меня на земле.
- Diosa...
Выдыхаю, что бы в следующую секунду ощутить собственный солоноватый привкус на его губах, вкус его победы, его власти над моим телом, и нашим совместным наслаждением. Вкус, который остается на губах, постепенно становясь тем безумным топливом, которое прогревает и заводит вновь наши тела, заставляя совокупляться безудержно и беспорядочно, сотрясая стол, засыпая осколками пол вокруг нас - словно ураган прошел по маленькой кухне, где мы - два совершенно разных существа, сейчас становились единым целым, лишенным предрассудков, половых признаков и морали. Клубок энергии, клубок жадной, похотливой плоти, наполняющий маленький трейлер невыносимым жаром. Амок.
Кажется что-то еще пытается вырваться словами из глотки. Но запечатанные поцелуем губы пусты и совершенно невозможны в качестве подобного использования. И все вырывается судорожным дыханием через нос, когда все тело дрожит и прижатое к телу мужчины просто перестает быть только женским телом. Выгибаюсь под немыслимым углом, чувствуя каждое его проникновение, каждое движение, особенно остро, словно вспыхивая с каждым разом все сильнее и сильнее, становясь бесконечным источником темного пламени, больше похожего на живую нефть.

+1

59

Пэт нещадно вжимает её тело в стол, касаясь разогрячённого тела сильными и ощутимыми ласками, обжигаясь и словно утопая в нём, как в расплавленном металле, чувствуя, как Амадея сжигает его душу и поглощает тело, жадно открываясь навстречу, стеная и вскрикивая в ответ на его движения и действия, заставляя его самого чувствовать себя лёгким, но обжигающим безумным огнём, который касается её кожи языками пламени, сжигая её снаружи и изнутри одновременно, становясь всё сильнее, и медленно умирая в этой силе, которой не будет без её тела - но пока она не сгорела в его руках, Амадея наполняет его перенапряжённые усталые мышцы новой энергией, поощряет его за старания, касаясь его, подаваясь навстречу, и, ей пожалуй, глупо уже сдерживать себя - вся округа наверняка уже в курсе, что "Пропащий" устроил секс-вечеринку в своём трейлере с утра пораньше, и она стремительно выходит из-под контроля, рискуя закончится беспорядками и пожаром, если не взрывом, парамедиками и копами, несмотря на то, что в гостях у него сегодня только один человек, их с Амадеей здесь только двое - и делиться своим праздником жизни Патрик не хочет ни с кем, впрочем... он может похвастаться, заставив её кричать от наслаждения так, чтобы не то, что тарелки полетели на пол, но и стёкла в окнах осыпались наружу, и плевать ему, что скоро зима - сейчас ни ему, ни ей явно не холодно. Ладонь всё ласкает ягодицу и бедро, в опасной близости от эпицентра их страстного огненного водоворота, прижимая длинную ногу Амадеи вплотную к себе и одновременно заставляя согнуть её в почти немыслимом положении, напрягаясь, и выгибаясь ему навстречу ещё сильнее, на грани боли и вывиха - собственные ногти, похоже, начинают плавиться, и кожа перестаёт быть плотной структурой, вскипая на раскалённых костях, почти обнажая горячие нервы и вены, в которых кипит кровь, оседая испариной в воздухе, из-за чего в трейлере и пахнет этой кровью, и огнём, и злосчастные окна запотевают изнутри, как и грани разлитых стаканов - волосы Амадеи мокрые из-за разлитого по столу холодного чая, со стола капает, из лужи брызгает во все стороны при каждом движении, и стол, похоже, выдерживает из последних сил - и силы Патрика тоже на пределе, но этот предел, кажется, увеличивается с каждым новым движением вглубь, заставляя стремиться навстречу Амадее с яростью открытого огня, голодного и без особой причины жесткого, подпитывающегося засчёт всего, что находит на своём пути, и возносящего их обоих ввысь с раскалённым воздухом, наполняя тесное пространство кухни. И никакого бойлера не требуется - вода в бочке, кажется, и та уже вскипела. Он выпустил её грудь, подключая к игре с раздразненными бёдрами и вторую руку, задев поставленный засос, схватив за влажные ягодицы, отстраняясь от неё на какое-то время, лишая Амадею поцелуев, но делая несколько движений сильными до абсолюта, вплавляясь в неё, вжимаясь в раздразненное лоно, касаясь кожи так, что пальцы чувствовали каждую мышцу на её бёдрах, запрокидывая голову, сам едва не завывая от удовольствия, которое она дарила ему, но решив сообщить о нём другим образом, отпустив её ноги и снова прильнув к ней, нежно касаясь её губ губами, и вновь лаская дрожащее тело контрастирующе мягкими прикосновениями, и казалось, что ладони, идущие по её коже, оставляют на ней частичку своей, двигаясь слишком медленно, но в их случае это было уже небольшой потерей - с такими ожогами, какие были у них, люди обычно уже не выживают, и оттого всё ещё чувствовать её привкус на своих губах, впиваясь в её губы, оставлять влажный, немного липкий след на шее и плечах, было ещё более приятно; разум давно уже сгорел в огне удовольствия - остались только два напряжённых и разгорячённых тела, двигавшихся друг в друга с бешенным желанием соединиться, словно бы навсегда стать одним целым, продлить эту эйфорию навечно, и вознести её до небес в бешенной скорости - потому что порхать, как бабочка, Пэт не согласен, но может войти в штопор, ощущая, как собственный мотор вспыхивает огнём, но продолжает работать, хотя горит уже бак, и пары их горючего, и обшивка начинает медленно слезать, обнажая пожар во внутренностях... им не выйти из этого штопора, даже если удастся доломать чёртов стол, даже если раскалённая кожа соберёт каждый осколок от разбитой тарелки или чай, зашипев, поднимется в воздух белым паром, оставляя после себя горстку пепла от использованных пакетиков и ставший коричневым запёкшийся сахар, как символ приторной и горячей и пьянящей одновременно сладости, но это всё равно будет полётом, а не падением... словно в подтверждение этой своей мысли, Патрик сделал движение вновь сильным, обхватив её тело руками и приподняв в воздух на секунду, заставляя ощутить себя и свою силу, выдыхая и шумно втягивая воздух снова, но он снаружи почти такой же горячий, как в перегретых лёгких, скованных и разрушаемых огнём, и сердца бьются среди пламени, пытаясь выбить рёбра изнутри, чтобы сбежать из их грудей, соединясь в одной целое восьмикамерное сердце - только оно справится с потоком бурлящей пузырями крови, но этого не понадобится - потому что она последует за сердцами в их безумном штопоре навстречу земле...

+1

60

Схожу с ума, разлетаюсь каплями лавы по горячей, раскалившейся от нашего желания столешнице. Тело дрожит и выгибается навстречу его языку, с руками уже просто не знаю, что делать, страшно вспороть ему череп ногтями, или выдрать клок волос, сжав слишком сильно в порыве всесжигающей страсти. Впрочем, какой страх, когда все тело горит огнем, а агония наслаждения длиться столько, что кажется не прекратиться никогда, заставляя кусать высушенные жаром губы, и едва ли не молить о пощаде.  Превращаюсь  в пену, чувствуя как слабеет собственное тело, и почти мгновенно вновь наливается силой, заставляя все сильнее подаваться вперед, буквально вплавляясь  в сильное мужское тело, направляющее и заставляющее меня подчиняться его безумному желанию, словно это был не секс, а гонки по раскаленному треку, под проливным дождем, в буран, и пекучим солнцем, пробивающимся сквозь ядерные тучи.
Дыхание, кажется, тоже стало ядом и вот-вот разорвет непокорные легкие, превращаясь  в отвратительное месиво из кожи и тканей плевры. Дышать  все тяжелее, от каждого прикосновения, от каждой жадной, короткой ласки, от движения ходящего ходуном стола под нашими телами, совершенно неуправляемыми в данную секунду, словно извержение, ядерный взрыв в одном конкретно взятом помещении,  которое только удивительным образом еще не превратилось  в мешанину из осколков, щепок и останков окровавленной плоти.  Хочу чувствовать его еще сильнее, чувствовать себя его частью, плотью от плоти его, безумием, закипающим в жилах.
Поцелуй заглушает оглушительный стон, словно вплавляя его  в кожу, превращая в клеймо, остающееся на губах адским пламенем. Хрустальной каплей, упавшей и разбившейся просто от желания жить  и чувствовать.  Дичайший контраст между жестокостью его движений и нежностью сладкого поцелуя, словно мед с ядом в одном бокале, растекающийся по венам, и запаивающий их.
Резкая судорога остро пронзает все тело с головы до ног, заставляя сильно стиснуть зубы, и вцепиться невидяще и в его тело, и в деревянную столешницу, кажется лопающуюся под моими руками от напряжения. Хрипло кричу, не слыша собственного крика, кажется что я оглохла и ослепла от яркой вспышки и безумного грохота сорвавшихся в галоп сердец. Не хватает силы даже на взлет... только на горизонтальное падение...

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » The Pros and Cons Of Hitchhiking