Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Ray
[603-336-296]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Давайте делать паузы в словах


Давайте делать паузы в словах

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Участники: Tom Flatcher и Agata Tarantino
Место: боксерский клуб Тома
Погодные условия: тепло +20, малооблачно
О флештайме: Том знает, что его подруга, которая числилась пропавшей 4 месяца, вернулась. Но он не мог предположить, что Агата теперь глухая.

Давайте делать просто тишину,
Мы слишком любим собственные речи,
И из-за них не слышно никому
Своих друзей на самой близкой встрече,
Давайте делать просто тишину.

+1

2

Rammstein-Mein Herz Brennt(с).
Тугие струи воды приятно массировали уставшие от практически изнурительной работы мышцы, напряженные практически до максимума своих возможностей. Сначала он просто стоял, позволяя воде вольно течь по своему телу, затем принялся яростно работать мочалкой, разгоняя кровь по венам, регулируя температуру воды, чтобы не получилось контрастного душа.
Время было позднее, он остался в здании своей школы практически совсем один, если не считать одинокой женщины, убирающей спортивный зал. День выдался что-то на интересность тяжелым, а выглядел, как обычный будний день перед единственным в неделю выходным. Может, дело в погоде? Нет, ему приходилось и большую жару переживать, а тут еще и ветерок приятный, который не дает солнцу слишком уж парить. Парни в зале? Да нет, все сегодня работали на все сто, нет, тысячу процентов, выкладываясь по полной, как и он сам. Может, в этом-то и дело? Что выложился по полной? Ведь сегодня был в полных пяти спаррингах, к тому же, все личное время потратил на Джея, в очередной раз прогуливающего пары в зале. Да, сегодня они побились особенно славно, что разошлись все взмыленные и с глубокой одышкой, и Том чуть не забыл про время, назначенное на тренировку группы солдат. Пропускать это было совершенно нельзя, даже ради Джея, а ведь ради этого паренька Том шел достаточно на многое.
Смыв с себя пену, просто стоял под струями воды, найдя, что они хоть немного, но успокаивают. От воды шел пар, душевая кабинка покрылась испариной, а мужчине было все равно. Он лишь понемногу убавлял напор горячей воды. Растертые мышцы не ныли, а будто снова налились силой и готовностью хорошенько помутузить грушу или чье-то тело. Но мозг уже понимал, что максимум, что можно себе позволить сейчас – пойти в свой кабинет и посмаковать бокал коньяка для полнейшего успокоения. Это раньше он влегкую мог после практически суточной нагрузки отправиться горы сворачивать дальше, проспал лишь час и выпив кофе. Хоть сейчас он и был в превосходной форме для своего возраста и статуса, был одним из немногих тренеров, еще практикующих не просто объяснение, но и показ ударов, блоков и проведение спаррингов. Но не признавать того, что молодость осталась далеко, значит завесить все зеркала и вышагивать попугаем. Том не был таким, поэтому сейчас тщательно следил за своим здоровьем и состоянием.
Постояв буквально минуту под ледяной водой, передергивая плечами и тряся руками и ногами, начал вытираться, яростно орудуя махровым полотенцем, как недавно мочалкой. И тут понял, чего же было не так. Тут была не просто физическая усталость, но и моральная. Даже правильнее будет сказать, скука. Скука по человеку.
У него давно не было новых групп солдат, и те, кто был сейчас, уже давно сами организовывались, кооперировались и приходили на тренировку, так же организованно и коллективно с нее уходили, подобно теням, бесшумно и быстро. И не было с ними одного важного человека, который практически всегда присутствовал на обучении своих подопечных той стороне боя, в которой был не особо компетентен сам, так же не забывая о собственных тренировках. Само собой, в отдельное время, словно подчеркивая свою значимость, важность в глазах Тома. А он и сам был совершенно не против, ведь это все, что сейчас было перечислено, была Агата. Просто Агата, которая просто не может не заинтересовать собой, не запасть в душу, не заставить понимать, во что ты ввязался и с чем имеешь дело. К тому же, первый, практически, человек, с которым Том начал вести постоянное общение здесь, в Сакраменто. Приехав на пустое место, сразу ухнувшись в работу, которая была тесно связана с ней, точней, непосредственно, он слишком привык к ней. Привык видеть ее, разговаривать, смеяться, даже прикалываться немного, совсем чуточку флиртовать. А тут словно отрезали – она больше не приходила. Сказали, пропала и никто о ней ничего не знает. Но Том не мог поверить, что практически всесильная структура, мафия, не в состоянии выяснить что случилось с одним из ценнейших людей всего антизаконного коллектива, где он находится и почему до сих пор не в расположении синдиката. Но время шло, ее все не было, группы так и ходили, Том хорошо справлялся сам, но и по ним сначала было видно, что без Агаты как-то не по себе. Флетчер уже даже немного устал ждать, что когда откроется дверь, через которую группы заходят в зал, перед этой толпой сначала войдет она, элегантная, аристократичная, пройдет к нему, чтобы поприветствовать. Он, как обычно. Подмигнет ей, укажет на кресло. Где она проводила все время тренировки, а он пойдет работать.
Да, устал, но жутко скучал по этому.
Высушивая другим полотенцем волосы, вышел из душевой и шел к своему кабинету, тряпкой немного закрывая себе обзор. Идти было недалеко и сюрпризов быть недолжно. Но, реальность всегда вносит свои коррективы…
-Агата… - мокрая тряпка оказалась на полу, когда взлохмаченный мужчина увидел тонкую женскую фигурку, облокотившуюся на дверной косяк и явно ожидающую его.

Отредактировано Tom Flatcher (2013-09-26 23:06:12)

+2

3

Осень хорошее время, чтобы скучать и ломиться от депрессии. Правда, в Сакраменто всей тоски не ощущается, да и Агата не была подвержена «сезонной апатией». А сейчас, когда в личной жизни наметился роман с мужчиной, то и скучать не приходилось – все время как на иголках. Она держала себя в тонусе. Себя и свою нервную систему: ска6ндалы, нервы, потасовки, драки, волнение за сына и разлуку с ним. Черт, Тарантино все медлит с судебным процессом. Ей сначала надо увидеть Аарона, а уже потом пытаться отнять его у отца. У бестолкового, мерзкого и эгоистичного отца. Жаль, что с ним нельзя решить вопрос пулей в лоб, как обычно поступала испанка в спорных ситуациях. Как любила повторять школьная учительница Агаты по правоведению: нет тела – нет дела. Может благодаря ей террористка решила, что любое преступление сойдет с рук? Не сказать, что Тарантино была влиятельной девушкой в криминальном мире, она была молода для этого. Но тем не менее, учитывая ее взрывной нрав и пиротехнические навыки, Агата была нужным человеком. Чтож, осталось только восстановить доверие в Семье после ее пропажи. Не каждый верил или хотел принимать испанку обратно. Кто-то по личным причинам ее недолюбливал, кто-то из-за ее неитальянских кровей. Но ясно одно: ее либо любили, либо ненавидели. Испанка, которая позволяла себе многое, порой, слишком многое.
Вернувшись в Сакраменто в июле, Агате пришлось быстро втягиваться и возвращаться в дело. Заниматься складами и разгребать вставшую поставку оружия. Затрудняло это все то, что Тарантино лишилась слуха. Она была глуха, да, но не глупа. Хотя иногда жалела, что ввязалась в эту всю канитель, и что на ее плечи свалилось слишком много ответственности. Но у нее был помощник, который согласился быть ее «ушами». И все-таки, даже названного друга не всегда хотелось видеть. Та-Та все чаще приходила к выводу, что ей нужно куда-то устроиться, на подработки, просто для души, чтобы все ее общение не сводилось к людям из криминала. Ну, а пока она возвращается снова к людям из прошлого, чтоб сказать, что она снова в строю. В конце-концов невежественно скрываться от друзей.
Тома испанка знала уже 1,5 года, с тех пор как оказалась втянута в мафию Сакраменто. Агата с самого начала была боевой единицей, поэтому не знать человека, который тренирует солдат, не могла. Другой факт, что террористка напрочь отказывалась тренироваться самой, считая, что ее навыки стрельбы и умение собрать бомбу дома, достаточно. Она же не машина убийств? Хотя иногда сомневалась в этом…
В 2013 году, когда Витторе был убит, Тарантино продвигают по службе и с Томом приходится контактировать чаще. А в конце марта, как только в распоряжение испанки попадает пара складов и охранники, она отправляет их на обучение.
- Привет – произносит тихо, в явно выраженным испанским акцентом, которого, до глухоты, не было. Да, мужчина явно удивлен видеть ее. А она была смущена застать его в таком виде. Хотя что она там не видела? Видела как мужику вставляют в зад ствол и нажимают на курок, так что от голого торса друга в обморок, аки светской девице, ей не падать.
Единственной проблемой для нее было, это начать разговор, сказать, что она больше не слышит. Но, так как, Агата всегда страдала откровенной прямотой, то без промедлений заявила:
- Я потеряла слух. Ничего не слышу уже несколько месяцев. Но я буду читать тебя по губам. – она всегда испытывала трудность в общении с людьми, а теперь мир и понимание его отдалились от террористки еще на шаг.

одета:

http://cs4323.vk.me/u76227236/143737386/x_9d6d92aa.jpg

+1

4

Ее приветствие показалось ему каким-то чужим, новым, интересным. Непонятным. Вроде и Агата, но и говорит по-другому. Но и даже это не было таким уж необычным. И даже не то, что она стоит перед его кабинетом. А то, что, черт подери!, она, Агата, собственной испанской персоной, которая порой волновала мысли Тома, причем волновала неслабо, но это было не особо важно, ведь если бы и он предпринял какие-то поползновения, то сошел бы с ума, учитывая натуру и профессию Агаты, волнуясь за нее, причем, сам вкладывая в нее эти самые знания, которые, скорее всего, станут залогом ее гибели, как важного и ненужного противникам солдата. Важно было то, что она стояла сейчас здесь, практически рядом, до нее оставалось сделать пару шагом. Подумать только, сейчас их разделяло всего меньше метра и практически полгода неизвестности. Не сказать, что Том похоронил ее, но и надежда на то, что она когда-нибудь еще вот так будет стоять, опираться на косяк и мерить его взглядом своих карих глаз, что она когда-нибудь придет и сядет напротив него и будет говорить с ним о делах. Что она вообще когда-либо еще раз появится здесь через эту потайную дверь… не равна нулю, но все же, если бы это игралось на тотализаторе, то мозгами Том бы поставил на «не вернется», а душой на «жду», ведь такого друга, как Агата, еще поискать.
А следующая ее фраза просто выбила его из колеи. Он и так практически ничего не понимал, как она оказалась здесь, почему, от чего или что вообще происходит здесь, как она огорошила его неисправимым фактом. Его глаза расширились еще больше, руки безвольными плетьми упали вдоль тела, спина чуть согнулась. Дефект невидимый, и, если бы она сразу не сказала об этом, Том бы и не понял, что он есть. Но как же самой Агате было тяжело жить… Пусть и можно подумать, что с ее-то образом жизни разговаривать не особо надо, но если ты живешь в мафии, у тебя в любом случае должен быть идеальный слух, чтобы даже при гулком шорохе ты мог различить звук вынимаемого из ножен ножа, спуска курка пистолета, шорох занавески или малейшее движение сзади. Не знаешь ведь, где твое сотрудничество с этой организацией прервется, по твоей ли вине или желанию… но своя шкура любому человеку всегда дороже.
Как другу, и как мужчине, Тому хотелось сейчас подойти к ней, стиснуть в своих крепких мужских объятиях, чтобы она спряталась там, хоть на мгновение помочь ей забыться от жуткой реальности под его защитой. Но они были не в таких отношениях, чтобы он вольно мог распускать руки, даже для таких важных и нужных объятий. Это, наверное, был первый за несколько лет момент, когда Флетчер не знал, что ему делать сейчас. Полотенце было забыто напрочь, мужчина стоял, вытянувшись струной, глядя на женщину, возможный свой идеал, раскрытыми от удивления глазами, даже с ноткой страха. Он-то знал, что пока замену на ее должность в Семье не нашли, но ведь и когда ее «карьера» была в зените, у нее было достаточно недоброжелателей, готовых только найти малюсенький повод, чтобы испанки среди итальянцев-руководителей не было. А теперь… Том искренне надеялся, что Агата уже нашла временное решении своей проблемы. Сам боксер был готов в любом случае помочь ей, во что бы это не вылилось для него и чего бы не стоило. Ни в каком смысле стоимости.
Все же решился подойти к ней, не отрывая своего взгляда. Ее глаза всегда притягивали его, он был готов смотреть в них довольно долго и каждый раз бы находил там новое чувство. Но этот мужлан и не был никогда таким уж романтиком, поэтому сейчас он просто не рвал их зрительного контакта, смотря на нее с интересом исследователя, головой понимая, что она-то это она, но в ней что-то изменилось. Рука его легла на ее плечо, а другая открыла дверь в кабинет.
- Пойдем… выпьем… и поговорим, - немного прижимая ее к себе, провел в комнату, усадив на диван, пинком ноги придвигая журнальный столик с кучей буклетов о спорте. Смахнув весь этот бумажный ворох, на чуть заляпанную стеклянную поверхность опустились два низких круглых стакана, бутылка виски, нарезанный дольками сыр, появившиеся из недр сейфа тренера.
Молча разлив порядочное количество горячительной жидкости по стаканам, уже надев футболку, сел напротив на стул, оперевшись руками на колени.
-Пью за твое возвращение, Агата. Мне нехватало тебя, бомбочка, - разом осушил емкость, чуть откинувшись назад, с гримасой от ощущения алкоголя в горле и пищеводе, не закусил. Надеялся, что в голове зашумит нескоро.
-ну, рассказывай, Красная Шапочка, где была, что видела, каким волкам зады драла? – снова опустил руки, согнутые в локтях, на свои колени, смотря на нее. – А вообще серьезно. Что с тобой произошло? И, если что… у мня достаточно связей в медицине, ты только скажи… Понимаешь? Мне говорить медленнее? – в конце спохватился, опять заволновавшись, уже готовясь повторить все, что сказал. Пальцы были в замке под подбородком, взгляд озадачен, брови сдвинуты к переносице. В разговоре не будет и нотки юмора, как бы ему не хотелось сгладить ситуацию. Было даже немного страшно, ведь почему-то всегда думаешь, что все может случиться с кем угодно, с тем, другим или десятым человеком в толпе, а самого большого зла желая своим врагам. Но никогда не думаешь о том, что страшное может случиться и с тобой, и с твоими близкими. В его голове уже на самом деле носились мысли, кому надо звонить и идти, чтобы вернуть Агате ее утерянное чувство.

+2

5

Встреча была непривычной, необычной. Общение с другом, которое раньше складывалось гуда легче, теперь будет затруднительным. Поэтому террористка не хотела появляться раньше. Может она просила слишком много времени? Но ей надо был ни один месяц, чтоб привыкнуть к молчаливому миру. Агата и сама не знала как относится к новой себе. Раньше она, в периоды отчаяния, рьяно желала, чтобы мир затих, заткнулся, умер, исчез. У вас ведь тоже были такие моменты, когда мечтаешь остаться один во всем мире? Бродить по пустым улицам, чувствовать ветер на своих плечах, слушать тишину и спокойствие. И никого нет. Безмятежность. Увидеть улицу, что всегда, и днем и ночью, переполнена, пустой. Увидеть все в другом свете.
Чтож, теперь у нее появился такой шанс. Но иногда ее пугало открытие, которое она приобрела. Мир был молчаливым, но он еще больше озлобился. Еще труднее было достигнуть понимания, а та интуиция, в которой нуждалась Тарантино, продолжала ее подводить.
Наверно, она просто еще не привыкла. Всем нужно время перестроиться. Ведь люди не сразу стали прямо ходить, потребовались сотни лет для адаптации. У Агаты, конечно, столько времени не было, но пяти месяцев ей явно не хватало, хотя девушка очень старалась. Держалась за свою работу, за свое место в Семье, зная, что теперь к ней будут относится по-другому. А ей не нужно особое отношение. Не нужна жалость, сочувствие, внимание. Ведь все, что просит человек с трагедией, так это относится к нему, как и ко всем. Ну, по крайней мере, такой была испанка. Сильная?
Нет, у нее случались срывы и желание послать все к чертям, в тартар. Она тоже хотела кому-нибудь пожаловаться и поплакаться, только в такие моменты поблизости не находилось людей, которым можно доверить свою боль. Или Тарантино сама, преднамеренно, убегала прочь, чтоб выстрадать в одиночестве.
Но сегодня был другой день. Был день, когда нашлись силы прийти к Тому и просто поболтать с ним. Потеряв слух, Агата начала стесняться и избегать общения с людьми. Хотя, и в прошлом, у нее было не много друзей, а те, что имелись, были уже либо мертвы, либо отбывали срок. Агата считала, что к дружбе она не предрасположена. Впрочем, как и к любви. Смешно. Словно она могла судить себя: любить ей или нет, дружить или быть одинокой.
Томаса от остальных людей, что входили в окружение испанки, выделяло что он:
а) был жив
б) не сидел в тюрьме
в) с ним было комфортно.
А степень комфортность определялась очень просто: если с человеком можно было молчать, не испытывая стеснения, чувства скованности, недосказанности, то значит это тот человек. Ее человек.
С Флетчером можно было молчать, просто смотреть как он набивает грушу или делает глоток виски. А в это время в голове играет скрипка…
- Пью за твое возвращение, Агата. Мне не хватало тебя, бомбочка – вместо тоста говорит мужчина и делает глоток. Тарантино поняла не все, но улыбнулась просто потому что рада видеть его. И, кажется, Том переживал больше, чем она. Или просто Тарантино уже привыкла? Да, первая мысль всегда шокирует, а потом смиряешься.
– А вообще серьезно. Что с тобой произошло? И, если что… у мня достаточно связей в медицине, ты только скажи… Понимаешь? Мне говорить медленнее? – он говорит и говорит, заваливает вопросами. Не понять где он шутит, а где серьезен.
Девушка мотает головой, не зная что ответить.
- Еще раз – просит, улыбнувшись кончиками губ. И Том терпеливо повторяет.
Нет, ей не хотелось рассказывать про войну. Про то, что слух она потеряла во время операции по освобождению пленников, коим и сама была. Это была не та история ее жизни, которую хотелось рассказывать, как сказку. И все же…
Берет в руки бокал виски, крутит его, ощущая крепкий запах алкоголя. Да, пожалуй, обоняние у нее стало лучше. Или это самовнушение? Пить не хотелось, да и виски она не любила. Для него нужно особое настроение. Хотя Тому не хотелось отказывать. Делает маленький глоток, но этого хватает, чтоб по телу пробежало тепло, как небольшой разряд тока. Согревает.
- Я на войне оглохла. В Сирии. – и как ей не хотелось, чтоб спрашивали что она делала в Сирии, что забыла на войне. Уж явно испанка не числилась в Сирийской армии. Это все случайность. Так не должно было случиться.
- Я не должна была там оказаться… - брюнетка с тоской смотрит в бокал.
Если бы я не связалась с Фоксом, то не узнала, что он агент ФБР. Если бы не узнала, то не пришли бы его люди, чтоб сослать меня в Сирию и стереть мое имя. Если бы я не попала туда, то Дезмонд не полетел бы на мои поиски. Если бы он не полетел, то… мы бы никогда не увиделись, наверно, но он остался жив. Жив…
- Я лечилась в клинике в Саудовской Аравии, но там не помогли. Не хочу больше врачей. – да, в Штатах медицина будет выше по уровню по сравнению с СА, но с поставленным диагнозом террористки поможет только пересадка, а кто сейчас захочет жертвовать своим слухом ради кого-то другого?
- Я читаю по губам. Быстро учусь – она много жестикулирует, показывает на губы, начиная переходить от простого общения к языку жестов. Это странно. Но это привлекало. Не в той степени, как привлекает закат или рассвет, скорее как привлекает что-то непонятное, типа черной сумки, брошенной в транспорте.
Поднимает свою рюмку и касается рюмки Томаса. Без повода. Без тоста. Просто выпить за новую жизнь. Может она окажется лучше прежней, хотя, конечно, начало не радовало.

+1

6

Все его внимание было сосредоточено на ней. Только сейчас, когда она была рядом, осязаема, видима, была здесь, с ним, он понял, что очень-очень-очень к ней привязался. Хоть это и было полной неудобоваримой ситуацией для их образа жизни, вообще к какому-то человеку сильно привязываться, а особенно к тому, кто тоже повязан с мафией… Моральное самоубийство. Обычно ведь трясешься только за свою пришибленную задницу (ведь человек в здравом уме, не имея на это веских причин, или родственных связей в мафию не сунется), не заботясь, хоть и не всегда, что, о чем и как говоришь или делаешь, спасая только свою жизнь. А тут появляется еще кто-то, о котором начинаешь думать, о ком волнуешься, переживаешь, тратишь нервы. Но тебе это нравится, хоть ты порой и орешь о том, что и нахрен оно тебе не сдалось думать о том человеке, но когда ты узнаешь, что с ним все хорошо, самому на душе становится так отрадно, что в пору заказывать себе дизайнера для создания мира в розовом цвете.
И дело здесь не особо во влюбленности, симпатии и прочем… дело в привязанности, необходимости быть рядом с этим человеком. Когда видишь его (её, епрст!) стабильно больше года, а потом все внезапно обрывается, а ты не знаешь почему… на самом деле гложет, хотя и забывается порой в суете повседневных проблем, всяческих дел, разговоров, скандалов и прочего, но когда наступает время «икс», в которое тайный зал заполняется определенными людьми, с которыми всегда была Агата, а сейчас ее не было… было тяжело. Морально. Ведь на самом деле, в конце концов, начинаешь считать, что потерял этого человека навсегда. Думаешь себе что-то, винишь себя не пойми в чем, придумываешь себе несуществующие причины, считая пропажу предательством, побегом, вообще соображаешь в воспаленном и обиженном мозгу невесть себе что. Причем, не отдавая себе отчета в том, что это ровно на пятьдесят, а то и на все семьдесят - восемьдесят процентов настоящий бред, выдумка и настоящий кошмар, но разве думаешь о таких здравых вещах, когда пребываешь в полной уверенности в том, что друга больше нет рядом?..
То, что ее ему на самом деле недоставало за все это время, когда ее не было, даже в городе, Том сообразил лишь сейчас, смотря прямо на нее, вглядываясь в тусклом свете настольной лампы в эти вроде и знакомые черты лица, но и одновременно незнакомые. Всегда видя ее в сдержанного стиля одежде, сейчас наблюдать ее такую красивую, интересную, заманчивую, было настолько в новинку, что Том уже выпив свой первый стакан, начал было рассматривать ее с положенной мужчине стороны, но его осекла мысль, важная, весомая, что Агата это друг, дорогой и любимый друг, отношения с кем нельзя портить такими отношениями, ведь, опять же. Начнется постоянное беспокойство, выносящее мозг, дурящее его, лишающее здравого смысла. Особенно учитывая специалитет ее работы. Нет, это не для Тома, однозначно. Ему бы такую… такую… которая бы рядом была всегда, привыкла бы к дуратсткому графику работы и распорядку жизни тренера, да и просто любила бы его, а он любил ее. Чтобы, на самом деле, хотелось вместе просыпаться.
Она попросила повторить, что он сказал, а у Тома как что-то шевелиться внутри начало. Волнение? Возможно… Ведь в его голове, мозгу, воспоминаниях, Агата Тарантино не может и не умеет быть в чем-то несовершенной, она всегда сильная, смелая, стихийная немного, но в этом ее испанский шарм, грациозная, «с перчинкой». Агата никогда не повторяла и не просила повторить ей. Даже того, чего не понимала, как приемы профессиональные на тренировках, их названия и последовательность с типажом. А сейчас… взрыв в голове. Внимательно смотрит на нее, повторяя каждое слово, стараясь выговаривать очень четко и уделять внимание губам, чтобы по ним можно было все достаточно четко прочитать. Ох, Агата, Агата… на самом деле, нужно помогать тебе…
Налил себе еще алкоголя, прикусив кусочек сыра. Купил уже нарезанный, ведь во время тренировок иногда очень сильно накатывает голод, а бутылка была ни чем иным, как подарком, который Том не унес домой. Все ученики знают, что тренер в основном не пьет, ничего и никогда, кроме виски и только по особым случаям. Но дома уже собралась порядочная такая батарея из бутылок. Опять смотрит на нее, непроизвольно, на ее губы, как и она на его. Зачем? В голове от выпитых залпом двух стаканов начало немного шуметь, но Том вполне сохранял ясность ума. Пока решив, что хватит, поставил стакан на стол, взяв еще один кусок, который почти мгновенно исчез у него во рту. Опять оперся локтями на руки, смотря прямо на нее. Возможно, ей было под этим взглядом не особо комфортно, но сейчас он словно не мог наглядеться на нее.
-Война? Что? Зачем? Что-то я не припомню, чтобы ты подалась в наемники… - уже говорил медленнее, с явной помощью алкоголя, но мозги шевелились хорошо, пытаясь все же сообразить, что к чему и куда.
-Но все же ты там оказалась… Интересно мне знать, что же потянуло тебя туда, если тебе там места не заказывали… - потер руками лицо, немного приводя себя в чувство от наплыва новостей. Характер не особо приятный, от чего вдвойне гаже.
-Где? В Аравии? Смеешься надо мной? Какая Аравия и лечение там? Мы тебе найдем лучшего в Америке, да блин, в мире врача и все будет как и прежде в норме! – немного сорвался, вскочив со своего места, заметавшись туда-сюда перед ней. – О чем ты говоришь?! Нам тебя спасать надо, пока не слишком поздно!
-Учится она… ты себя-то слышишь? Или тебе так уже нравится? – вдруг почувствовав дикую усталость, сел  рядом с женщиной, закинув свою правую руку на ее правое плечо, чтобы она могла, если захочет, положить голову на его руку. Без всякого умысла, просто соскучился.
-Не хочет она врачей… ты не подумай, я не какой-то там садист в плане человеческих несовершенств, но, Агата, ты же понимаешь, что тебе без слуха нельзя… как ты на задание выйдешь?... – его тираду прервала она, коснувшись его бокала своим. И показалось сейчас, что все так спокойно, дружественно, как будто так и надо, будто они уже не раз сидели с ней так, разговаривая о всяких новостях и прочем.
-А все же… бомба рядом разорвалась или что? – повернул лицо к ней, чтобы она видела его губы.

+2

7

Томас изучал ее глазами, но от этого взгляда не было не комфортно. Все ее внимание было сконцентрировано на словах, которые мужчина пытался произносить как можно медленнее. Это походило на игру «крокодил», где по жестам ты пытаешься отгадать какое слово задал ведущий.
- Война? Что? Зачем? Что-то я не припомню, чтобы ты подалась в наемники… - а она и не подавалась. Но когда ей сообщили: либо ты едешь с нами, либо мы знаем где живет твой сын… Ответ приходит сам собой, вам не кажется? Может тогда Тарантино поспешила, но агенты знали, если дать преступнице время на «подумать», она опять увильнет. Как говорится, взяли «горяченькую».
- Я просто перешла дорогу не тому человеку… - или правильнее сказать, сблизилась не с тем? Конечно, ее ломало от осознания того сколько людей пользовалось ей, сколько людей предавали. Доверие к окружающему миру это не прибавляло, только список врагов рос. Но если приводить в исполнение смертный приговор для каждого недруга, прольется много крови. Да и вряд ли бы Тарантино смогла расквитаться с теми, кто был когда-то ей дорог. Она же так и не смогла положить конец ее истории с Биллом. Вернее, конец истории положен, только Кэррадайн был до сих пор жив. Он три года прятал от испанки ее ребенка, а она оставила его в живых. Потому что очень привязалась. Потому что ей тоже нужен был кто-то и когда твоя опора, надежда, твой мир сужается до одного человека, тебе невозможно больно расставаться с ним. Даже после предательства. Ты словно выброшенная на берег рыба, лежишь и тихо хлопаешь ртом, не в силах что-либо произнести. Мало кто знал, что есть моменты, в которых Агата была безвольной. Для всех она – убийца, яростная, беспощадная, страстная, у которой не дрогнет рука расквитаться. Кажется, что ей даже сны плохие не сняться. И никто не видел, чтоб девушка была к кому-то или чему-то привязана: всегда на чемоданах, в бегах, с разными людьми или, скорее, сама по себе. Ищет свой дом и себя. Но не находит. И так ей легче жить, да, подает отличный пример сильного одиночества. Она и была сильной. Только до тех пор, пока не поверит, пока не привяжется. И знали бы вы сколько труда стоит ей отталкивать от себя друзей, мужчин, подруг, коллег. Чтобы не было тесно. Чтобы никто не проникал в ее мир, заполняя его.
- … Агата, ты же понимаешь, что тебе без слуха нельзя… как ты на задание выйдешь?
- У меня уже были задания – признается. Вы думали, что террористка выйдет из строя? Нет, ее несовершенство только помогает туже завязать пояс и ровнее держать спину. Возможно теперь ее проще словить, у нее открыта спина, чтобы всадить нож меж лопаток. Но, по крайней мере, для своих, Агата старается такой повод не давать.
- Прости, что не пришла раньше – девушка опускает глаза и кладет голову на плечо Томасу, который столь тепло и заботливо обнял испанку.
Сейчас ей было приятно находится с тренером. Да, она задавал много вопросов, и Агата не все слова понимала, но он интересовался о ней. И это не тот интерес, который проявлял Гвидо, когда прижимал острое лезвие к ее горлу. Не то любопытство, что было у Марго, когда она душила ее в больничной палате. Нет, слова Флетчера пахли заботой. Он не желал взять контроль над ней, изучив наизусть всю ее жизнь, как стремился Куинтон: завладеть телом, душой. И если над первым два раза Гуидони преуспел, то по поводу второго, террористка была для него плотно запечатанной книгой. Кусачей такой книгой.
Том располагал к себе. И против его заботы было сложно поставить барьер. Куда проще возвести стену от нападок, агрессии, людской злобы, чем от доброты.
И Тарантино сдавалась. Может от его теплых рук и тем как он располагал к себе, может от того, что скучала по простому, человеческому любопытству к себе. Может потому что была пьяна… Но ей вдруг стало легко отвечать на его вопросы.
- А все же… бомба рядом разорвалась или что?
- Здание. Бомба была в здании, и оно подлетело, как карточный домик. Погиб человек, который вытащил меня из этого ада… - испанка не хотела рассказывать, что была в плену, это было очень личным и в тоже время кошмарным. Ей плохо далась та темнота, голод и вопросы на арабском языке. Агата знала, что со временем все неприятно растает, останутся только картинки, похожие на старый неинтересный фильм с дешевыми спецэффектами.
И все-таки нельзя забывать ошибки. Ошибки нас стимулируют, это как разряд тока: не дают забыть ту боль и то разочарование. Не дают вновь расслабиться и пустить все на самотек. Ей нужны были ошибки. Может, она и сама была не более чем ошибкой…
- У тебя коморка какая-то тесная. Давай выйдем? – и можно взять с собой бутылку виски, и сесть пьяным за руль. Хотелось чего-то живого, что останется в воспоминаниях легкостью, а не тяжелой пылью на висках.
Тарантино поднимается с дивана, поправляет туфли и смотрит на Флетчера. Манит его пальцем и кивает на дверь.
Мне не хватает воздуха. Мне малы эти стены. Давай сбежим туда, где солнцем согреты камни и вода нервно плещет о гранит.

ЗЫ

поехали на набережную, к реке))

+1

8

Стало сложно. Очень сложно. Все же когда создается такая преграда, казалось бы, и не могла возникнуть вообще здесь, с ними, сейчас, лично Тома немного напрягала. Не в плане того, что ему стало с Агатой неуютно, как было раньше, ни в коем случае, мужчина был только рад, что снова видит рядом с собой эту знойную женщину, на которую и посмотреть глаз радуется, и друг она отменный, и неприступна, хоть шальные мыслишки и проскальзывали у него, хотя, у кого они, при даже коротком взгляде на эту испанку не возникают? Надежную, крепкую, твердую, но, когда они сошлись, то она оказалась простой в общении, привязала австралийца к себе, расположила, да так, что ему уже становилось скучно, если ее на тренировке солдат не было, но, к счастью, она мало давала ему такой возможности. Сама не особо смыслящая в боях, она помалкивала, просто наблюдая, за что стоит сказать ей отдельное «спасибо». Другой бы, типа шишка и начальник, поставленный наблюдать и организовывать, давно бы полез со своими нравоучениями типа «я все знаю лучше тебя, недоносок, вообще что ты тут делаешь так, как не надо мне самому, любимому, важному, ненаглядному». А Агата нет. Она первое время стояла, присматривалась, явно фотографировала себе что-то в своей голове, запоминала объяснения Тома ученикам, а потом сама подошла к нему и сказала, что хочет тоже заниматься с ним. Хотя и на лицах у обоих было выражение явного непонимания ситуации, особенно у Тома, ведь он знал, что уж кто-кто, а Тарантино явно не особо нуждается в навыках правильной работы кулаками, ведь ее умениям работать с оружием любого калибра и мастерством из пыли собрать любую бомбу это было практически не нужно. Но, судьба распорядилась иначе, а, может, и не судьба, а само хотение этих двоих, ведь Том вполне мог отказать, но Агата начала ходить к Тому и потихоньку совершенствоваться в этом явно мужском деле, по уровню вполне догоняя его Кристину, что не могло не радовать. После занятий они немножко задерживались, остывая, отдыхая от упражнений и боевых контактов, довольно часто разговаривали, так и получилось, что сошлись два практически разных человека. Но сошлись, хоть и не забираясь в души друг друга так глубоко, чтобы стать лучшими друзьями, но друг без друга уже стало плоховато, и появилось доверие друг к другу. И симпатия. По крайней мере, со стороны Тома. Ну не может эта женщина не вызывать желания! Не может! Но, даже не предпринимая никаких поползновений в эту сторону, они остались друзьями с отношениями, не запятнанными постелью, ревностью и ссорами. А так же постоянным беспокойством, что же происходит с моей женщиной/ моим мужчиной. Крепкой дружбой жить было легче, но беспокойство прочно поселилось в голове и сердце.
Его рука на ее плече, подобие уюта.
- Не тому… что это значит? Ты нюх теряешь или что? Агата, я не узнаю тебя… где твоя осторожность, спокойствие и хладнокровность в плане выполнения своей работы? Или это не касалось работы?.. – она была так близко, рядом, он на самом деле чувствовал тепло ее тела, но оно не возбуждало его, как мужчину. А была лишь все та же потребность взять ее, закрыть в своим объятиях, скрыть от всего мира, проблем и прочего, чтобы ее голова не была забита серьезными вещами. Вообще, когда просто смотришь на Агату на улице, никогда не догадаешься, кто она на самом деле. Первое, что приходит на ум – модель. Актриса. Кто угодно, но не та, кто она на самом деле. Насторожить может только тяжелый взгляд, который она не скрывает в этот момент,  и небольшие мешочки под глазами, которые порой появляются во время подготовки и выполнения ею  какого-либо сложного задания. Всегда стильная, она легко может слиться с толпой, но все же выделяясь в ней своей одеждой, настолько качественно и органично умеет она одеваться. А про постоянно ухоженные волосы вообще стоит промолчать. Это поучается взгляд мужской со стороны, то есть, не заинтересованный в том, чтобы обладать ею. «Забота» - слово, которое очень настойчиво пульсировало сейчас в голове тренера. – Куда же ты вляпалась, бомбочка моя…
Она наконец-то прижалась к нему сама, Том сразу же положил свою голову на ее, рукой больше обнимая. Сейчас ощущение комфорта и уюта полностью заполнило его.
- Как я могу не простить тебя? Ты же моя бомбочка, без которой я уже не я, настолько ты мня к себе привязала… Дернут твой детонатор, и я взлечу и разобьюсь вместе с тобой… - немного подзабыл, что она должна видеть его губы, просто сильнее прижимал ее к себе, додавая ей то, что они упустили. – Задание… Боже, как?? Ты в самоубийцы записалась?? Агата, неужели ты настолько изменилась там??  Я не верю… нет, я конечно, могу предположить, что твоя упертая душонка все же потащится приключений искать, но в таком положении, как ты сейчас!! Ты нормальная вообще? Я мозги имею ввиду, - теперь повернулся, но, опять же, она видела только половину тирады Флетчера, просто брызжущей гневом и яростью. Даже не на Тарантино, на все обстоятельства, давшие как результат ее глухоту, то, что она, явно рискуя собой, направилась выполнять поручение семьи, чтобы не потерять своего места. Даже на себя, что узнал обо всем слишком поздно.
-Печально это… светлая ему память… но главное, что ты жива и ты здесь. И мы решим все, ты снова сможешь слышать. Я ручаюсь… - обнял ее, прижимая к себе, приложив ее голову к своему плечу. Можно сказать, что Тому будто не было о ком заботиться. Вообще-то не было, но Агата это особый случай.
Ничего ей не ответил, лишь прихватив со стола бутылку, пошел следом, не забыв выключить свет и закрыть кабинет.
Ночная прохлада приятно освежала, дарила бодрость и желание еще что-то натворить. Причем, вкупе с явным уверением, что за это что-то ничего не будет.
-Пойдем, - открыл для нее дверцу своей машины, вручая бутылку, сам сел за руль, завел мотор и машина тронулась, вроде и без определенной цели конечной точки, но и по конкретному направлению.
Ближе к концу пути сухой городской воздух стал разбавляться влажностью воды, ее запахом и притягательно блестящей гладью с легкой рябью от ветра, в свете луны.

+2

9

Томас был таким заботливым и обходительным, что становилось стыдно за свою природную холодность. Агата не привыкла к откровенным разговорам, к нежным объятиям и доброте. Нет, девушка не была монстром или Снежной королевой (хотя смотря к кому), просто не находилось людей, которым можно было подарить себя. Просто ее научили не верить и не просить. Да каждый в Семье был словно камень, он обязан был быть камнем!
Какой там внегласный девиз Торелли? Никогда не смей отворачиваться от семьи, даже если семья отвернулась от тебя.
Иногда Тарантино ловила себя на мысли, что не понимает зачем все это делает. Что ей приносит «членство» в семье? Деньги? Нет, миллионы лопатой она не гребла. Защищенность? Ой, я вас умоляю! Статус и власть? Агата не была той, кто гонится за всемирным контролем. И все-таки она здесь. Привязана обязательствами и кровью. Наверно, испанка осознавала, что, покинь она Торелли, ей все равно не зажить спокойно – вечная преступница. Покой нам только снится, да?
Флетчер что-то говорил, а она не слышала. Только чувствовала как шевелится его подбородок на ее голове.
- Я не поняла что ты сказал – брюнетка извиняющиеся дернула плечами. И раз Том не решился повторить свой монолог, значит, можно было полагать, что ему просто хотелось высказаться.
Закрыв клуб, они выходят на улицу и Том предлагает прокатиться на своей машине. Автомобиль мчится по улицам города, пустым и темным. Из окна машины они кажутся холодными и одинокими, словно город покинули люди. Хотя где-то в центре жизнь продолжает кипеть, но им туда путь не держать.
Они едут вдоль по набережной, и через полуоткрытое окно задувает осенний теплый калифорнийский ветер. На воде сказочно отражается свет горящих фонарей и зеленые отблески светофоров. Хочется жить. Хочется дышать. Хочется ощущать во рту запах алкоголя, чтоб быть еще более пьяной.
Томас находит место для парковки, и останавливается возле воды, остается только спуститься по песку вниз, где плавно накатывает вода.
Агата снимает туфли, чтоб каблуки не проваливались, и подходит к реке. Ощущает легкий озноб, идущий от босых ног. По рукам пробежали мурашки. Надо скорей подкрепиться виски. Та-Та вручает бутылку Томасу, чтоб открыл ее и сделал первый, торжественный глоток. Дальше эстафету перенимает испанка.
- Смотри, лохнесское чудовище! – запнувшись на слове «лохнесское», Агата все-таки быстро произнесла фразу и пока Томас в удивлении соображал, ища смысл, коварная террористка подтолкнула мужчину в спину, сталкивая в воду.
- Ну что ты, Том! Ты же закаленный! – кричит она, хохоча в голос. Да, вода не походила на парное молоко, и купальный сезон уже закрылся, но им ведь море по колено! А такому как Флетчер так тем более. Он был эдаким стержнем, стабильным и надежным. О таком обычно мечтают девушки – понимающий и располагающий. Таким обычно доверяют тайны и секреты. В таких влюбляются и не жалеют об этом. Только во ту Агаты уже был горький опыт, когда дружба переросла в роман. Может трагичность отношений омрачило то, что этот мужчина оказался агентом ФБР, а может их роман изначально был обречен. Поэтому Тарантино не желала повторять те события, а значит, ее и Флетчера не может связывать что-то большее, чем дружба. Хотя не правильно, что некоторые ценят дружбу меньше, чем любовь. Настоящая дружба столь же крепка и высока, как и другие человеческие чувства. Главное знать с кем ее водить.
- Даже не думай! – взгляд Тома настораживал, так обычно смотрят, когда задумывают что-то вредное. Так обычно смотрит Тарантино.
- Нет! Нет! Лучше выпей. – протягивает мужчине бутылку, пока тот выходит весь промокший на берег.

+1

10

Шины практически бесшумно двигались по ровной дороге, пока машина не замерла на месте – водитель остановился на парковке, ведь они уже приехали на набережную. Явно вербально об этом месте не договариваясь, но словно оно было необходимо обоим, непонятно почему. И можно было очень интересно для себя заметить, что внезапно между этими двумя людьми, явно лучившимися радиацией дружбы на километры вперед, возникла непонятная, неведомая даже им связь, а ведь как еще по-другому объяснить легкую улыбку на лице Агаты, тогда в открытое окно (кондиционер мужчина не включил намеренно, чтобы почувствовать разницу между смогом и чистым запахом воды, пропитавшем свежий воздух. Хотя… о какой чистоте воздуха мы говорим в черте города? Да и даже на его ближайших окраинах, где парочка и оказалась) ворвался порыв свежего ветра, казалось бы, принесший прямо капельки холодной, чуть солоноватой воды. Ощущение было из ряда непередаваемых словами, поэтому друзья лишь молча выбрались их машины, направляясь к песочку, контрастно желтевшему по сравнению с темной, синей или уже практически черной гладью воды, слегка теребимой порывами ветерка, гонявшего на ней маленькие волны.
Агата убежала вперед, Том и не особо стремился догнать ее, закрыв и проверив, что закрыл, машину, вдруг вспомнил, что у него там, в багажнике, лежит еще пакет с горячительным напитком – один ученик выловил его поздно ночью и вручил сие подношение в благодарность за все заслуги, доброту, заботу, тумаки и бла-бла-бла на двадцать минут, поэтому жутко уставшему Тому пришлось таки взять бумажную упаковку с ее содержимым и скорее отправиться домой, спать. Только потом, на следующий день, он сидел себе  и соображал, почему так поздно, почему впопыхах и так далее. Но напрочь забыл об этом пакете, как сейчас выяснилось, дня на три. Щелкнув брелоком, открыл багажник и без труда нашел темно-коричневую матовую поверхность. Оказывается, он даже не открыл его еще. Резко рванув бумагу, чуть не уронил бутылку хорошего дорогого виски и к ней там еще оказалась упаковка нарезанной пластинками копченой рыбки, запаянная, так что за е сохранность можно было, в принципе, не волноваться. Решив стать хулиганом на сегодня, выкинул обертку мимо урны, прихватив свою драгоценную ношу, пошлее следом за испанкой.
Решив сразу не снимать обуви, прошел половину пути по ее следам, но потом, набрав полные мокасины песка, стащил их вместе с носками и понес в руках, боясь, что придется своей ношей жонглировать в случае чего непредвиденного. Выпил для себя он мало, поэтому не чувствовал себя пьяным совершенно, но шаги его были немного неровные, его, можно сказать, немного шатало, но вполне он чувствовал себя уверенно и спокойно. Увидев, куда девушка поместила свои туфли, промостил всю свою ношу туда, с облегчением вздохнув и передернув плечами. Ветерок ласкал тело, одежда приятно прикасалась к нему, кожа словно оживала пож этими живительными порывами. И ведь только сейчас он понял, принимая бутылку из рук Агата, делая большой глоток, стоя, морщась, вернув бутыль, настолько же давно он не был на отдыхе. Как давно не навещал мать, свой родной дом, где ему всегда было хорошо, уютно, тепло. Просто не выбирался с друзьями покататься, съездить куда-нибудь загород на уик-енд, где можно устроить себе полный расслабон со всеми для этого средствами и способами. Хоть порой и даже просто хотелось банально запереться дома, забаррикадировать двери, выкинуть мобильный телефон в окно, понакачать разных фильмов, от любимой классики до новинок проката, закупиться пивом, чипсами, всякой дрянью типа фаст-фуда, к которой в нормальное время и подойти не захочет, закрыться от всего мира денька на три и только есть, смотреть и спать, как обычный нормальный мужик, у которого нет своей бокс-школы, которого не ждут практически ежедневно на обучение люди, приносящие другим людям вред… Том не думал об этом настолько философски, просто привык подходить ко всему с практической стороны и на работе включать голову только в случае разработки стратегии ведения боя или отработки нового удара. Все же работа слишком сильно поглотила его, что сейчас он просто неподвижно стоял, расслабившись, у самой кромки воды, немного дергаясь от температуры воды, но наслаждаясь ощущением касания пальцев маленькими волнами.
Поэтому он никак не мог ожидать такого поворота событий, сообразив, что произошло, лишь тогда, когда полностью погрузился в далеко не горячую и даже не теплую воду, как оказалось, с легкой подачи Агаты. Чтож, сам хорош… - нервно думал, выбираясь из текучей жидкости, ведь насквозь мокрый, что хоть выжимай, а эта испанская дьяволисочка ускакала на берег подальше, продолжая дразнить его.
-Агата! Чертова ты хулиганка! Не май месяц же на дворе! Бессовестная! – уже меся ногами песок, прилипающий к мокрым ногам, чуть щелкая зубами от холода, хотя даже не пытался как-то сгруппироваться, чтобы согреться хоть как-то, потирая руки друг о друга или еще как-то, нет, наоборот, шел, размахивая ими, помогая телу двигаться вперед. Мокрая одежда немного отягощала, но австралиец все же умудрился поймать хохочущую Тарантино, хотя убегала она весьма резво и сдалась только в очередном припадке смеха. Молча, сцепив зубы, ведь ранее ласкающий ветерок сейчас выступал в роли неисправного кондиционера, который охлаждал слишком сильно, безмолвно потопал к водной глади, крепко держа женщину у себя на плече за ноги и ягодицы, чтобы не упала и не брыкалась слишком сильно.
Лишь резко выдохнув, снова погружаясь в прохладную влагу, больше не издав ни звука, пошел до глубины себе по грудь, сгружая свою ношу в воду, окуная, но все же следя, чтобы уши не пострадали.
-Вот теперь мы оба выпьем… с открытие купального сезона, дорогая! – держал ее за плечи в воде, пока она извергала в его адрес полушуточные проклятия, опять поднял на руки и понес из воды на берег.

+2

11

О, да, Тарантино знала, что Томас выкинет что-то коварное. Хотя, спрашивается, у кого научился? Испанка сама столкнула мужчину в воду, и тот спешил расквитаться с ней. Температура днем в Калифорнии стояла еще тепла – выше 20 градусов, а вот ночью заметно падала, и хотелось накинуть куртку. Вода в реке Сакраменто всегда была прохладной из-за быстрого течения, а сейчас, в осеннюю пору и вовсе казалась ледяной.
- Не трогай меня, у меня тушь! – кричала во все горло террористка, но для мужчины этот аргумент был малодейственным. Вот другая бы женщина поняла прекрасно ситуацию! Но Флетчер был непреклонен.
Закидывает Тарантино себе на плечо, но та еще не поняла всей безнадежности ситуации, и продолжала сопротивляться, кусая мужчину в спину. Кажется, он даже пару раз ее ущипнул за пятку, от чего испанка взвизгнула и была наказана по всей строгости – погружена в воду.
От такой морозной бодрости, террористка сразу протрезвела, хотя не сказать, что бы очень пьяной. Тело покрылось мурашками и свело пальцы ног. А когда подул ветер, так вообще захотелось сжаться в комок.
- Такие как ты горят в Аду! – прошипела девушка, едва размыкая рот – Горят в синем пламени – продолжала она – И их стегают плеткой, а в рот вставляют кляп – ай, нет, это уже из другой оперы, называется БДСМ.
Когда Та-Та закончила, или просто, чтобы она прекратила, Том подхватил ее тело на руки, вынося на берег. На суше захотелось обратно в воду – та казалась теплее гораздо по сравнению с безжалостным ветром, что обдувал мокрое тело и трепал непослушные волосы. Агата сейчас вообще была одним большим бардаком: пряди волос лезли в рот, она их старательно выплевывала, одежда липа к телу, и это выглядело даже откровенно. Из сухого только туфли, кои не хотелось втягивать в эту мокрую канитель.
Они стоят напротив друг друга, замерзшие и мокрые. И так приятно дрожать вместе с другом, стуча зубами, когда понимаешь, что у вас появилось что-то общее. Именно такие моменты связывают: не отягощающие тайны, а минутки слабости и радости.
А выпить действительно надо. Не для того, чтоб почувствовать себя пьяным и, потеряв контроль, дать волю эмоциям. А чтобы согреться.
Агата поднимает с земли початую бутылку виски и, как заправский рабочий, делает глоток. Горло обижает, испанка не ожидала такой реакции. Кашляет и вручает вискарь Томасу. Сама вытирает губы тыльной стороной ладони, смахивая размазанные капли алкоголя на устах.
- Если мы еще простоим тут минуту, то превратимся в ледышки – говорит Тарантино, дрожа. Даже прикусила язык и жалобно взглянула на Флетчера своими темными глазами.

Завтра я буду другая. Завтра я стану новой. Возможно, влюбленной в этот маленький красивый мир. Я буду наивно требовать взаимности у рассвета за то, что нетерпеливо встречаю его, ловя первые лучи зеркалом глаз. Или сама стану этим тонким тревожащим душу рассветом. А, может быть, я буду грустной. Больной светлой печалью тёплой, ранней осени. А, может быть, я буду с долей сарказма и цинизма срезать налёт благочестия с людских пороков. В любом случае, потом я усну, чтобы проснуться на следующее утро и снова быть другой. Снова стать новой. И опять почувствовать острым покалыванием в кончиках пальцев восторг бытия, в котором я для себя открыла простое счастье: каждую секунду жизни не быть, но становиться самой собой, бесконечно меняясь изнутри.

Агата смотрела на Тома и улыбалась. Не столько ему, сколько этой ночи. Благодаря за то, что один человек помог открыться, переступить порог молчания, стеснения и предрассудков. Улыбаться его доброте и тому, что позволяет быть собой. Позволяет сейчас, в этот миг быть честной. Как же давно Агата не знала себя такую светлую и открытую. Легкую. Не гонящуюся за тем, что называют независимостью, а быть самим воплощением свободы и легкости.
- Пойдем в машину. Я хочу выкрутить одежду и погреться. Виски уже не спасает. – включить в автомобиле печку, ощущая на лице теплый душный воздух, стянуть мокрую и давящую одежду, выкрутить ее так, что на любимой кофте останутся мятые следы и ждать утра, когда будет не так противно влезать во влажные штаны, что жадными щупальцами обхватят ноги.
Ей было не стыдно обнажиться перед ним. Гораздо большее стеснение испанка испытывала, показывая душу.

Душа моя, душа… В ком найти мне тебя, если в собственной груди я чувствую лишь пустоту, чёрно-алую, болезненную тишину. Выжженную степь, отсветы далёких пожаров, кровь, страсть поцелуя и долгий ветер в волосах на краю мира, за шаг до пропасти. Или это и есть ты, душа моя?

+1

12

Так забавно выглядели все ее попытки выбраться из его захвата, так веселили все ее угрозы, что Том на самом деле не смог сдержать смеха. Она находила какие-то типично женские оправдания и причины отпустить ее сейчас, немедленно восвояси, что у мужчины только смешки могли вылетать изо рта на все эти глупости типа туши и прочего. Так и хотелось ответить: «а у меня фокстрот! Какие еще виды музыки знаем?». Вот если бы она заговорила про свои уши – другое дело.
Вообще, казалось, на мгновение, то, в котором они, как дети, барахтались в воде, пусть уже и холодной, дало ему забыть о том, что Агату сейчас нужно беречь пуще прежнего. Нельзя допустить того, чтобы ситуация с ее слухом ухудшилась. Ну не может боксер просто спустить эту ситуацию на тормозах. Лечилась она что-то там в жопе мира… Они там, небось, нефть эту и пьют, и моются, и ею же лечатся! Лечилась! Не смешите мои перчатки!
Он найдет врача. Найдет деньги. Затащит ее на лечение. Она не может просто так взять и остаться такой навсегда. Том этого не допустит, нет-нет-нет. Не в его это стиле. Если он может организовать помощь, то ему будет до большого все равно, что, как, куда и зачем. Будет так, как он задумал. Но в данной ситуации все, что может дать Флетчер – врач, больница, лечение, оплата. А вот донорство… это один большой и жирный вопрос в этом деле. Разве что не пойти и не укокошить кого-то, чтобы добровольно принудительно поделился ушками. Но не это суть, отойдем от лирики. То, что донорство есть самая важная часть, из виду упускать нельзя никак, но и то, что Флетчер здесь совершенно бессилен, тоже. Ну, может, и не совершенно, но все же… над этим предстояло серьезно подумать.
Когда мужчина уже начал коченеть сам, то, бережно беря на руки подругу, вышел на берег, похожий на сломанный фонтан: струи воды руками текли с него вниз, вместо того, чтобы радостно и быстро бить вверх, не забывая о музыкальном сопровождении феерии. Агата выглядела не особо лучше, особенно ее волосы. Том, обладатель практически гиперкороткой шевелюры, мог вздохнуть спокойно, если бы не пронизывающий ветер.
-Тебе нужно закрыть уши, а то еще воспаление схватишь ко всему прочему, - напутствовал девушку, что стояла практически рядом с ним, трясясь и прыгая от холода, но все же уверенно выпивая алкоголь из бутылки. Сам он, совершенно забыв о том, что ему за руль нужно садиться и скорее доставить Агату в тепло, сделал несколько мощных глотков примерно в четверть бутылки. Стало немного теплее, кожа начала нагреваться, но все впечатление портила мокрая одежда.
-Да, пойдем к машине, - кивнул девушке, снова удобно устраивая ее у себя на руках, совершенно позабыв о бутылках на песке, прихватив с собой только обувь.
Вновь оказавшись на парковке, рывком раскрыл дверь, усаживая ее на заднее сидение, включая печку. Сам же так же быстро обошел автомобиль сзади, открывая багажник. Ага, я так и знал…
На дне багажника была сумка с грязной спортивной одеждой, но сейчас это было совершенно не важно. Достав еще приличного вида полотенце, перекинул его в салон Агате, следом просунул большой плед, который держал на случай поломки машины на дороге, чтобы было на чем прилечь. Сам тоже начал вытираться, сбросив мокрые тряпки на асфальт и практически сразу забывая о них. Натянул грязные штаны и футболку, более «свежую» олимпийку приготовил для Тарантино. Обулся и протиснулся к ней на сидение, плотно закрыв дверь. Так и сидя вместе под теплой тканью, начал немного «оттаивать».
-Сейчас, дай мне еще пару секунд, и мы поедем за кофе. Потом я отвезу тебя домой, - проговорил четко, пусть и чуть не слушавшимися губами, глядя прямо на нее. По ее глазам понял, что она поняла его. – Спасибо, что пришла ко мне. Мне было так важно не потерять тебя.
Поцеловал ее в щечку, заткнув край пледа, пересел на водительское сидении и замел мотор, выполняя свой мини-план на ближайшие полчаса.

Оказавшись дома, под душем горячей воды, окончательно осознал, что все возвращается на свои места, осталось лишь сделать маленький, но большой шаг к большому решению большой проблемы.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Давайте делать паузы в словах