В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » I`m serious.


I`m serious.

Сообщений 1 страница 20 из 41

1

Участники: Sebastian Underwood; Eams Fitzgerald
Место: начнем с галереи, а там, например, какой-нибудь ресторан;
Время: скажем, полмесяца назад;
Время суток: ближе к вечеру;
Погодные условия: ясно, тепло;
О флештайме: У Имса уже давно появилась идея предложить Себастьяну переехать к нему, вот только он никак не мог осуществить это. В итоге, решил не мудрить, а просто между делом сказать, поэтому сейчас просто предложил Андервуду заехать за ним на работу, а потом отправиться куда-нибудь поужинать. опять забыл позавтракатьпообедать, скотинаФитц.

http://savepic.org/4518705.gif
Лол. :з

+1

2

Это действительно плохая идея, Имс.
-Конечно, я заеду за тобой,-скрадываю усталые нотки за нарочито громким тембром и отключаюсь.
Не твоя вина, что ты не знаешь, просто я не говорю никогда - последний день перед выпуском самый сложный. В институте нам часто говорили что-то вроде:"Ни разу не было, чтобы газета не вышла." Но я сам себе сплетаю головную боль из тонких серебристых паутинок. Снять пять статей с полосы. Шутка ли. Убрать бы несколько капель дотошности и принципиальности из собственного характера, но, вероятно, не в этой жизни. Думаю, что опять поступил неправильно, но не видел тебя уже несколько мучительно долгих вечностей и вот так отказать себе в возможности оказаться рядом, увы, не могу.
Гоню педантичного немца, что напоминает о дедлайне, договоре с типографией и цейтноте, в самый дальний уголок сознания, позволяя ирландцу на краткий миг махнуть рукой на проблемы и затолкать мобильный поглубже в карман джинс. Я бы надел брюки, но если опять что-то пойдет не так. Какая-нибудь поломка или протечка... Лучше убью джинсы, заскочу домой и переоденусь в брюки, чем наоборот.
Нервы на взводе, я и сам уже на пределе. Половину статей знаю наизусть, другую половину разучу, пока будут длиться роды заголовка.  Всё остальное не так важно - добить полосу. Пролетаю мимо верстальщицы, бросая короткий взгляд на покрасневшие глаза - тонкая сеть лопнувших сосудиков разбегается в разные стороны от зрачка. Думаю, что тоже мог бы выглядеть так, если бы просиживал всё своё рабочее время за компьютером, в кабинете, ноя  почти всегда здесь, в гуще работы.
Откровенно говоря, общаться с кем бы то ни было сейчас хочется меньше всего, но выбора нет. Немец поправляет на мне пиджак, аккуратно засучивает рукава и бросается в мозговой штурм на предмет создания еще одного такого важного заголовка.
Свет. Камеры. Мотор.
***
Я умываюсь долго, достаточно долго, чтобы почувствовать - ещё несколько минут, и сорвусь. Это со мной бывает не так часто, но если уж происходит... Из зеркала на меня смотрит мужчина, вполне успешный и вроде бы достаточно знакомый, но все-таки неуловимо чужой. В уголках его рта смешинки уступили место пыльному налету усталости, а блеск в глазах стал более мягким, спокойным. Он больше не искрится, и дело не в воде. На моем языке налетом осела горечь невысказанных замечаний и неудовольствия. Иногда приходится сдерживаться, и я заканчиваю этот тяжелый, убийственно тяжелый день традиционным:"Спасибо. Мы все хорошо поработали сегодня." И я, быть может, впервые за несколько лет лгу. Но это вынужденная мера.
Снова умываюсь, стирая последние следы типографской краски с рук, вытирая с лица мутную пленку обреченности. Иногда из зеркала на меня смотрит тот худощавый парень, которому приходилось справляться со всем миром, чтобы выжить, и я с завистью думаю, что больше не смог бы так. Я слишком привык к комфорту, а вот к заботе меня так и не приучили. Я все ещё рассчитываю только на себя.
***
Хочется размяться, поэтому я приезжаю заранее и захожу в галерею. Торопиться некуда. Тебе наверняка нужно еще что-нибудь закончить или совершенно неожиданно образовалось какое-нибудь неотложное дело, уладить которое можно только сегодня. В этом плане ты неисправим, никакие дедлайны с тобой не работают, и я бы, откровенно говоря, тоже работать не стал бы. И до сих пор понять не могу, что нашёл в тебе, когда, казалось бы, шансов влюбиться уже не оставалось. Да я и не стремился.
Подхожу со спины, жду, пока ты договоришь, попутно изучая твоего собеседника. Взгляд у меня тяжелый и появится неожиданно не получается, потому что он, судя по кивку, что-то спрашивает у тебя обо мне. Ловлю взгляд, и отворачиваюсь в другую сторону. Я просто проходил мимо, да-да.

+1

3

Иногда мне кажется, что работа не закончится никогда. Каждое утро меня встречают папки и стопки с бумагами, с которыми мне нужно разобраться. Большое спасибо Флоренс, которая их раскладывает правильно и аккуратно мне подкладывает между делом на стол. По хорошему, я должен был бы нанять еще людей, чтобы они все это делали за меня. Теперь, в том статусе, который я теперь получил, моя единственная обязанность - проводить выставки и светить лицом и фамилией. Но нет, я никому не могу передать такое кропотливое занятие, как моя галерея. Моя, потому что все сделал я. Вы бы смогли отдать своего ребенка на воспитание кому-то чужому? Вот именно. И я не могу отдать "M&F". Не нужно считать, что владеть галереей, это проводить светские вечера, общаться с художниками и грести деньги. Все это далеко не так и сколько сил, здоровья и нервов я вложил в это дело. И что в итоге у меня есть? Теперь уже достаточно для того, чтобы к смерти сказать "Я прожил жизнь." Самое главное, что я прекратил жить на работе, потому что появился Себастьян. В свое время я так стал проводить больше времени дома с Алекс, которая только переехала в Сакраменто. Потом большая надобность во мне пропала, работа появилась. Теперь же снова появился смысл сварачиваться раньше.
-Привет. Слушай, я ужасно голоден и не имею сил что-либо приготовить самостоятельно. Давай ты за мной заедешь и мы куда-нибудь сходим? - я прекрасно знал, что он мне не сможет отказать. Хотя, голос звучал довольно уставшим и я понимал, что работа у него отнимает сил не меньше чем моя. В любом случае, мы уже не виделись около недели, что определенно печально и уже необычно. Я привык чувствовать его просто рядом.
Время все идет и идет, количество бумаг медленно уменьшается, Флор шныряет туда-сюда, уносит, приносит снова. Здравствуйте - да, да, конечно - всего хорошего, постоянные разговоры по телефону. Я уже забываю поглядывать на часы, да еще и не знаю, когда подъедет Себастьян, как-то мы не договорились. Но обычно, я заканчиваю к девяти - он знает. В этот момент заглядывает мужчина, тихо постучав по косяку двери.
-Добрый вечер, мистер Фитцжеральд. У меня было назначено на девять, - с добродушной улыбкой сказал он. Я вскинул удивленно голову и растерянно огляделся вокруг выискивая часы. Как девять? Я не могу в девять!
-Но я пришел чуть раньше, если что, я могу подождать.
-Нет, нет, все в порядке, сейчас, - я стал рыться в папках и бумажках на столе, чтобы найти свой ежедневник - подарок сестры, такой красивый, строгий, кожаный ежедневник - наконец он попадается мне на глаза, я листаю и нахожу запись. Действительно. Девять вечера, Джонатан Маршалл, пейзаж Катарины. Голландские тюльпаны и мельница. Хорошая картина.
-Прошу, пройдемте в зал, она сейчас выставлена, - жестом приглашаю его выйти и спускаю по лестнице за ним в зал внизу. Мужчина сам находит глазами эту картину и я вижу живую заинтересованность в глазах. Тот, к сожалению, редкий момент, когда покупатель заинтересован в самой картине, а не в возможности показать свое состояние через эту картину.
-Нарисована маслом. Девочка пользуется популярностью и довольно быстро продаю ее картины. Удивительно, но эта продержалась уже месяц с выставления. Возможно, ждала своего настоящего хозяина, - улыбнулся мистеру Маршаллу, тут одобрительно кивнул, поворачиваясь ко мне, затем он кивает неопределенно вперед.
-Надеюсь, этот мужчина не за этой картиной? - я разворачиваюсь и вижу Себастьяна, приветливо одариваю его улыбкой и вновь поворачиваюсь к Джонатану.
-Нет, нет, картина исключительно за Вами и если вы собираетесь ее покупать, то у меня уже готов договор. Его только осталось подписать.
-Прекрасно, я согласен.
-Проходите в кабинет, я сейчас поднимусь, - клиент бодрым шагом направился обратно, а я мягко поцеловал губы Андервуда и несколько виновато глядя на него. - Десять минут и я свободен.
Какие десять? Нельзя мне верить насчет времени, никогда. Через десять минут из кабинета вышел счастливый обладатель новой картины, а минут через пять уже вышел и я. Подозреваю, что Себастьян будет сейчас опять отчитывать.
-У меня нечего сказать в своей оправдание, только предложить ужин за мой счет и сон на отличной кровати, то есть у меня. Не представляю, как ты спишь на своей, - его кровать действительно казалась мне жутко неудобной. - Тут недалеко есть небольшой, нешумный ресторан, предлагаю отправить туда. И кухня там тоже хорошая. Я готов съесть что угодно, - Андервуд не стал как-то противиться, поэтому мы направились туда. Еще очень удачно он за мной заехал, так как машина моя оказалась в ремонте, а ездить общественным транспортом я не люблю. Все трогают, толкаются, это же отвратительно.

+1

4

Вина. Вина в каждой нашей встрече, в твоих глазах. Я так привык к этому, что уже едва ли смогу протянуть без. Знаешь, это хорошо, что ты неисправим, потому что иначе мне уже не понравится, потому что немец привык к этой твоей манере поведения, к взглядам, словам, необязательности и даже к этим легким, почти невесомым поцелуям при встрече. Конечно, я буду ждать. Буду, скольно нужно. Час? Два? Три? Десять минут? Мало слишком и потому, наверное, не верится. Но я становлюсь сбоку, еще раз обходя галерею. У каждого человека свои слабости, и мои, наверное, кажутся тебе странными и смешными, а я на твои закрываю глаза, потому что люблю.
Через восемь минут начинаю оборачиваться, через десять выходит клиент, и я тяжело вздыхаю. Не думал, что будет так сложно, а все дело в усталости и раздражении, которые я не успел высвободить на работе. Знаешь. Сегодня и завтра у меня будет пик злости и раздражения. Я буду метаться по квартире и бить хвостом, возможно, поеду побоксировать илиустрою себе самую изнурительную пропробежку за всю историю человечества. Я буду вне себя от злости, я буду метеором, ураганом, тайфуном... А может быть, начну прямо сейчас.
Ты так быстро тараторишь, что мне хочется поцеловать тебя или просто зажать ладонью твой рот. Но я конечно же молчу и жду окончания твоей речи. Хваленая выдержка, которой, впрочем, почти никогда не хватает, если ты рядом. Что-то в этом механизме неладно.
Где-то внутри раздается тихий стон. Ты же знаешь, что мне очень сложно отказать тебе, а вот отказаться от тебя просто невозможно, не в этой вселенной. Я пытаюсь нащупать крохи равновесия,крохи здравого смысла. Я же не хочу, чтоб ты увидел меня ТАКИМ.
-Обсудим твое предложение в ресторане,-вспоминаю, что ты уже некоторое время без машины, а я ведь ни разу даже не предложил тебя подбросить за все это время. Сжимаю руки в кулаки, направляясь на выход. Наверное, рядом с тобой во мне говорит что-то предельно мужское, потому что я не могу отказать себе в уловольствии открыть тебе дверь и придержать её, хотя любые подобные знаки внимания с твоей стороны вгооняют меня в ступор. Я постоянно борюсь с собой, не позволяя задавить тебя, но и непуская безоговорочного лилировать. В отнотношениях с женщиной нет этого азарта, они слишком мягкие, прогибаются, подставляются, а ты даже мягкий, домашний, рассыпчатый утаишь в себе скрытую угрозу. Ты даже расслабленный можешь укусить.
-Как прошел день?-я боюсь тишины, боюсь, что мысли затопят, и я не вырвусь. Твоя непринужденная болтливость отвлечет меня, не даст сбиться. Погладиваю руль, словно кота, большого домашнего любимца. Ещё бы не напиться. Хотя...ты же не будешь против, если я сегодня переборщу? Или будешь? Сотую головой, не сразу понимая, что говорю сам с собой. Вот чёрт.
***
Окидываю взглядом зал. Почти никого, но я прошу, чтобы нам выбрали столик где-нибудь в углу, бросая взгляд на тебя. Если будешь против, я уступлю. Мне не сложно. Мы раньше не были здесь, ч бы запомнил, но вроде бы неплохо. У них же есть алкоголь-а-больших-количествах, верно? Поправляю галстук, почти уверенный в том, что он все еще затянут идеально. В твои глаза, как в зеркало. Я бы заметил, что что-то не так. По одному взгляду заметил бы.

+1

5

О, забыл внешний вид. :3

http://savepic.org/4490897.jpg

Почему-то сегодня, Себастьян удивительным образом не отчитал меня за опоздание. Обычно, я слушаю, что я не собран, не могу делать все правильно и вообще, как я стал бизнесменом и успешным человеком, если не могу во время все сделать? Как-то стал. Я уже привык к тому, что он меня ругает. Как маленького, а я стою, слушаю и смотрю в пол, как ребенок расстраиваясь. Б-же, мне скоро тридцать три,  а во мне сохранились такие детские эмоции. Самому странно это ощущать и даже кажется неправильным. Но, возможно, эти эмоции можно просто причислить к самым искренним? Ведь я действительно расстраиваюсь, когда заставляю Андервуда ждать, но я просто не могу ничего с собой поделать. Самая ужасная для меня борьба - борьба со временем. Оно постоянно против меня, постоянно делает меня виноватым. Какие-то гребанные стрелки. А Себастьян не ругал сегодня, видимо, потому что утомился. И теперь мне даже было неудобно, что вместо того, чтобы он отправился домой отдыхать, едет со мной куда-то. Меня немного раздражает его манера открывать мне двери. Все-таки я мужчина и сам могу все это сделать, не нужно меня путать с девушкой. Да и не похож я на нее совсем. Благо, не из тех манерных педиков, которых я сам ненавижу и считаю, что они именно из-за них ко всем представителям сексуальных меньшинств отрицательное отношения. Но в любом случае, это легкое раздражение я давлю теплом от того, что Андервуд так обо мне заботится.
Как прошел день? О, он же прекрасно знает, что я могу очень долго болтать. В свое время, сестранка сказала, что я либо говорю, либо молчу. Состояния диалога практически нет. Только с возрастом стал появляться.
-В принципе, ничего особенного. Как всегда миллионы всяких документов, бегающая Флоренс, звонки и клиенты. Правда, я разговаривал сегодня с очень хорошим художником, который мне понравился. Завтра я должен буду встретиться с ним, глянуть на картины. Но то что я видел, мне понравилось безумно. Я думаю, что смогу сделать ему хорошее имя. Полагаю, продаваться будет прекрасно. О, противная Мередит, которая постоянно выкатывала мне какие-то претензии позвонила и сказала, что разрывает со мной контракт. Даже лично не пришла, - я недовольно фыркнул. Эмоции менялись так же быстро, как и шла моя речь. Сначала воодушевленно, с энтузиазмом, а как только пошла речь про эту отвратительную художницу, так сразу переменилось настроение. - Сказала, что нашла кого-то другого. Ну я посмотрю. Без меня она далеко не уплывет. Это я со своим мастерством мог продавать ее не блестящие картины. А теперь-то что? Абсолютные каракули. Скатится и еще приползет ко мне обратно, - со злобным выдохом закончил я. Почти никто из тех, кто уходил от меня, не имел последующего успеха. Особенно если писались дрянные картины. Эта дама не будет исключением.
В этот момент мы как раз подъехали к ресторану, Себастьян попросил столик в углу, как раз так же я хотел сам, но он меня опередил.
-Можешь так не оглядываться, ты тут не был. Мне это место подсказала Флор, я тут пару раз бывал с клиентами именно из-за того, что тут спокойно, - мы сели за стол, я краем глаза заметил, как Андервуд поправил галстук. Не в первый раз.
-Не беспокойся, все в порядке, - тихо успокоил его. С этим мужчиной было комфортно во всех планах. И моему эстетическому вкусу так же было комфортно и спокойно. Своим бывшим пассиям я делал какие-то замечания, а Себастьян в них не нуждался. Крайне редко. Такие случаи могу по пальцам одной руки пересчитать. Свой же пиджак я расстегнул и узел галстука немного ослабил. Милой официантке я сразу заказал бутылку вина.
-Что-то другое будешь? Если что, заказывай, - стал внимательно разглядывать меню. Безумно хотелось заказать быстрее, потому что не ел целый день, даже руки немного тряслись. Ну еще бы - реакция на сахар. Интересно, откуда я это знаю вообще? Удивительно разносторонняя личность вы, мистер Фитцжеральд. Усмехнулся своим же мыслям.
-Меня зовут Дженни, сегодня я буду обслуживать ваш столик.
-Какое приятно имя, - я улыбнулся девушке, от чего она предсказуемо смущенно отвела взгляд и пробормотала "спасибо" под нос.
-Будьте добры мне свиной стейк, побольше. И салат, да, - задумчиво еще раз пробежался глазами по меню. - Пока все.
После того, как она приняла заказа и у Андервуда, я наконец взглянул на него нормально, оценивая масштаб трагедии его плохого настроения и усталости. Бомба замедленного действия?
-Я внимательно слушаю.

+1

6

Глотаю твои слова жадно, набрасываясь на них как голодный зверь. Меня достаточно просто приручить. Или просто ты такой особенный. Нашла другого? А я смог бы? Нет, серьезно. Мы уже садимся за столик друг напртив друга, ты делаешь заказ, у тебя ладони дрожат. Мудак. Опять не ел весь день? Я думаю, что не буду есть. Иэнапиваться тоже не буду. Заказываю скучную кроличью, просто чтобы не сидеть все время, что ты будешь утолять свой голод, без дела. Мой организм отсекает всё лишнее в моменты наивысшего напряжения, я могу не спать, не хочу есть, не хочу вообще ничего. Есть только я и время, кто-то обязан закончится первым, поэтому нужно делать, делать, делать, больше, еще.
Так вот, смогу ли я заменить тебя? Стереть твою краску с холста своей жизни? Пожать плечами и уйти? Я давно уже вышел из того возраста, когда каждая крупная ссора вызывает упаднические настроения, зато вошёл в тот, когда отрывать от себя, резать по живому почти невыносимо больно. я смотрю на тебя и понимаю, что задумался, ушел слишком глубоко в себя. Тогда я понимаю, что хочу десерт. Что-нибудь сладкое, чтобы поднять себе настроение и не портить твое. Каким-то сто тридцать пятым нейроном ты прекрасно понимаешь мое состояние. Сначала это бесило, потому что слабости - непозволительная роскошь, теперь я расслабляюсь, когда вижу, что ты принимаешь, принимаешь это моё состояние. Ирландец машет рукой, а немец пожимает плечами - он думает только о работе и отчитывает тебя за опоздания. Какой же своей частью я так привязался к тебе?
Хочу протянуть руку и погладить твои пальцы. Какой-то слишком нежный жест. Вместо этого откидываюсь чуть-чуть назад, оставляю между нами ровную плоскость стола естественной преградой.
-У меня критические дни. Дни, когда выходит спецномер. Сегодня был особенно тяжелый,-пожимаю плечами - мол, это нормально, прости, что немного на себя не похож. Это пройдет. Всегда проходит. Не заостряй внимание, просто не заостряй.
Снова вожу взглядом вокруг, понимаю, что должен ещё что-то сказать в ответ на твою длинную, пронизанную оттенками разных эмоций речь, но у меня с этим всегда проблемы, приходится подбирать слова, искать тему, почти судорожно, хватая губами воздух, играя с самим собой в ассоциации и укладывая буквы в анаграммы.
-Как если бы у тебя на выставке внезапно несколько рам вискали без картин. Белые пятна. Дыры. Уродливые пустоты. И тебе бы пришлось срочно нарисовать несколько бездарных картин, чтобы закрыть их. Примерно так,-я не мастер красочных описаний, но сейчас это почему-то приходит в голову, и я думаю, что ты поймешь. Может быть, даже ужаснешься. Кстати, несмотря на твою необязательность и полное отсутствие пунктуальности, не припомню, чтобы к открытию галереи хоть что-то было не так. Видимо, подобного рода проблемы выпадают только на долю щепетильных немцев и их несчастных потомков. Ирландец наставляет мне рога, в какой-то мере я с ним согласен. Но жаловаться и правда не на что:всё закончилось, я сижу в хорошем ресторане, слава богу, в удобной одежде, рубашка выглажена идеально, и на белой ткани ни пятнышка. Напротив меня сидит мужчина, однозначно вызывающий больше положительных эмоций, его номер и домашний адрес выуарапаны на внутренней стороне моего черепа, его запах поселился даже в моей квартире.
-Кстати, не знаю, чем тебе не нравится моя постель,-приносят бутылку, и я жду, пока ты понюхаешь пробку, довольно кивнув головой, либо отправишь за другой.-Она конечно жестковато для твоего изнеженного тела, но, по крайней мере, я не проваливаюсь в неё по подбородок.
Мне было несколько сложно привыкнуть к твоим вещам, мебели в твоей квартире, к твоим привычкам. Чёрт возьми, я иэне собирался. Это была встреча на несколько месяцев. Что-то в тебе зацепило меня, и я поддался, не планируя ничего серьезного. Ничего надолго. А ты протащил меня через несколько серьезных испытаний, выволок мою ревность наружу и как-то очень плотно забился куда-то под рёбра, как будто встал на своё место. И всё. Теперь я иногда ночую у тебя и готов сорваться в любой момент. А ещё готов убить каждого, чей интерес к тебе превосходит нормы приличия.

+1

7

Я смотрю краем глаза. Аккуратно, так, чтобы этого не было заметно. Я наблюдаю за ним, за каждым движением, каждым взглядом, хоть их и не так много. За столько лет своей работы, хоть она и связана с картинами, но я научился читать людей. Может, мне это просто дано было, а я развил в себе умения - черт знает. Но близких мне людей, любимых я учился читать аккуратно. Тут нужно действовать крайне осторожно, чтобы не вызывать раздражение. Все должно выглядеть, как можно более натурально. Я умею. Надеюсь.
-Любые тяжелые периоды заканчиваются - главное, что ты должен помнить. А так же знать, что у тебя, - я делаю акцент на местоимении. - Получится все. Всегда. И не стоит тратить свои нервы, изматывать себя на что-то лишнее, - говорю тихо, вкрадчиво и мягко, почти мурча. Я помню, что сестру такой тон всегда успокаивает. Вполне логично: мурчание успокаивает почти всех людей. Так почему сам человек не может так сделать?
Рамы, картины... Я помню, как на одной выставке, еще в Нью-Йорке, была плохо сделана багетная работа. Пара рам просто развалились и нужно было что-то делать. Конечно же, я все исправил, даже не задержав начало выставки. А Себастьян такой же профессионал своего дела, как и я.
-Я хорошо рисую. Точно так же, как и ты, - Дженни принесла бутылку, я взял пробку, налил на дно бокала вино и провел все нужные манипуляции, чтобы оценить качество напитка. Я не знаток винных изделий, не француз и не итальянец, все-таки. Но во мне заложены азы любых традиций и знаний. Воспитание, саморазвитие, национальность.
-Все прекрасно, спасибо, - киваю девушке, от чего та снова скромно улыбается и кокетливо смотрит на меня. Дурочка, не понимаешь ничего? Понимает, что у нее нет никаких шансов. - Я сам налью, - кивком отпускаю ее и она снова улетает куда-то за свою стойку. Я разливаю по бокалам вино, делаю первый медленный глоток, раскатывая по языку, пробуя вкус. Остаюсь доволен.
-Вот не нужно мне тут. Моя кровать не настолько мягкая, чтобы в ней тонуть. Все в меру, - штуливо недовольно хмурюсь. - А твоя просто как пол. У меня спина потом целый день болела и поэтому я отказываюсь на ней спать.
Я вообще привык жить в больших просторах. В Лондоне у нас двухэтажная квартира, в Нью-Йорке я приобрел большой лофт, как и здесь. После этого находиться в маленьких пространствах становиться не комфортно. Все давит на тебя, сжимает, кажется, что ты сидишь в коробке. Правда, в больших квартирах тоже есть минус - жить в одиночестве. Я прихожу в пустую квартиру. Раньше там была сестра, но последнее время она каждый раз рассказывала, что ей неудобно жить у меня, что я постоянно что-то для нее делаю и ставлю в неловкое положение. Ну что же. Я снял ей квартиру - не сложно. Но теперь снова один. Все не так. Я не один - вот, передо мной Себастьян Андервуд и я с уверенностью могу сказать, что я не один. Так почему же?...
-Я тут знаешь о чем подумал... - резкая смена мыслей, необдуманная идея. Все это совершенно не похоже не меня. Обычно мне нужно все тщательно взвесить, а тут. Тут я просто совершенно уверен в своей задумке. Никакой ошибки и быть не может.
-Переезжай ко мне. И больше не будет возникать проблем с тем, что мы с тобой не виделись пять дней. Каждый не будет приходить в пустую квартиру, - Б-же, да что я тут распинаюсь? Он сам все прекрасно поймет. Я только наклонился к нему ближе, внимательно глядя в глаза. Мне нужно видеть, что в них. Как он отреагирует? Без слов.

+1

8

Что ты хочешь, чтобы я сказал?
Это почти физически больно - молчать тебе в ответ. Но слова не идут вот так сразу, слипаются в комок и застревают где-то в районе кадыка. Сглатываю, наверное, это называется нервно. Мне уже не 19 и даже не 27. Мама едва ли это имела в виду, когда говорила, что мне нужно "кого-то себе найти". Но кого это волнует? Эту женщину я не видел с семнадцати лет и еще долго видеть не собираюсь. Я все всегда решал сам. сам. Один.
Что-то тепло курлычет внутри, пока ты говоришь и вот теперь, в тишине. Это всё серьёзнее, чем было в последние лет десять. Это всё не просто секс и приятное времяпрепровождение. Я не помню - я вообще хоть раз звонил тебе, чтобы просто потрахаться? "Он будет рядом. Днём и ночью,-"внутренний голос услужливо озвучивает видеоряд памяти.  Тигр хочет сжать добычу за шею, рвануть с ней вниз, вскрывая горло мощными когтями. Тигр хочет принести её партнёру, разделить с ним трапезу. Но так было уже. Так ты уже ломался. протянуть руку или не стоит? Пальцы останавливаются на полпути. Я так и не успел пригубить вино.
-Со мной будет сложно, Имс,-
я тиран и деспот. Я испорчу тебе жизнь, я перетру твои нервы. Я итак ревную тебя. я сойду с ума, если узнаю, что у тебя есть другой. Я проломлю ему череп. Я боюсь сделать тебе больно. Я боюсь, что ты причинишь мне боль.
-Ты ведь не знаешь, какой я бываю,-неуправляемый, агрессивный, дикий, сумасшедший. А если ты увидишь меня в состоянии апатии? Меня, Имс. Ты же не привык. Ты же не знаешь. Тебе не понравится. Это с тобой я улыбаюсь.- Ты все равно готов пустить меня?-почему-то мне нужно подтверждение. Это что? Попытка поьешить саиолюбие или неуверенность? Я уверен. В себе. В тебе. В нас. В том, что смогу контролировать, смогу придерешься к тебе. Но черт возьми, мне 35, а я всё ещё хочу сказать тебе "да", понимая, что будет непросто, наверное. и пока немец пересчитывает твои квадратные метры и раскладывает вещи пополочкам в твоем шкафу... Пока прошлое так некстати рвет стоп-краны, наплминая, что такое уже было и хорошо не кончилось. Умоляет подумать. Ирландец грациозно изгибается, прижимается, подбирается, готовится к прыжку и рычит, срывая связки. Ему надо будет плеснуть. за храбрость. За то, что держится за твой взгляд, не отпускает.
Мне вообще нужно еще что-то говорить?-
Я верю тебе. Верю безоговорочно. Как себе. И все равно торможу, жду чего-то. Что ты мне глаза на мир откроешь что ли? Ты думал об этом? Ты уверен? А если через месяц я вдруг надоем тебе своей ревностью. И всё же отвязываю канат, готовясь плыть к тебе. Пробую на вкус одну мысль - жить у тебя. Потом вторую. И третью. Мои губы медленно растекаются в улыбке, я её не контролирую. Ты даже представить себе не можешь, какая буря плещется за бортом моего внешнего спокойствия.
Нет, тебе не нужно знать. Я скала. Я уверенность. Я такт и стиль. Я уже давно не гнусь, и ты должен быть уверен в том, что я подставляют плечо, если что. И не только плечо, я весь подставлюсь. Видишь? Я твой. Уже сдался, хотя не скажу тебе об этом. Я думал, что больше никогда и никого не впущу так глубоко, но ты приоткрылась дверь, и я не хочу, чтобы был второй раз. Хочу решиться. Сказать "да", но все еще мучаю нас обоих. Себя сомнением, тебя тем, что задаю вопросы. Твой ход.

+1

9

Меня никогда не тянуло к простым людям. Мне обязательно нужно, чтобы со мной что-то делали, чтобы порой злили, раздражали, чтобы ревновали меня и трепали нервы. Меня это раскачивает, так я чувствую жизнь, так во мне все наполняется. Я чувствую, что мир движется, что я сам двигаюсь, а не стою на месте. Наверное, это какой-то мазохизм и если мне скажут: "Имс, ты больной, ты себя мучаешь." Я это приму. Зачем отрицать, то что есть? Вспомнить того же Галлахера. Что он со мной делал? Да чего только не делал. Тиран и диктатор, вокруг которого я крутился, вертелся, а он наслаждался этим. Вместе с работой я успевал и приготовить, и постирать\выгладить рубашки. Дико меня ревновал, от себя почти не отпускал, а я ведь знаю, что сам он на стороне развлекался. Он мог просто исчезнуть, а потом появиться,   как ни в чем не бывало. "Детка, ты по мне скучал?" Мать твою скучал.
А потом просто разошлись. Не помню, как это случилось, я уже почти ничего не помню из того периода. Забыл. Или постарался забыть, стереть все это, потому что период для меня был жутки. Как только хватило сил не сорваться на наркотики. Все-таки я большой молодец, что скрывать-то? И теперь... Теперь я боялся, что Себастьян может сделать мне так же больно. И второй раз я не вынесу. Глупости считать, что мужчины не переживают, что мужчинам проще эмоционально. Все это глупости, либо я такой неправильный. Либо теории о том, что геи более эмоциональны - правда. Хотя, я все-таки склонен просто считать, что это стереотипно считать мужчину камнем.
Я не боялся того, что Андервуд будет так же тиранить меня - мне это нужно, это приводит в форму и держит в строю. Не зря же я сам иду на этот шаг.
-Не знаю, но подозреваю. Мне достаточно видеть, - жаль я не из тех людей, которые даже чувствуют. Им достаточно взглянуть в глаза человеку и они уже чувствуют эмоциональное состояние. А мне нужно увидеть, проанализировать. На это уходить время. Оно у меня было. Я увидел достаточно, чтобы составить общую картину и придти к выводу, что я готов этого человека полностью впустить в свою жизнь.
-Если я предложил, значит, я абсолютно готов и ничто не может изменить мое решение, - я аккуратно провел пальцами по тыльной стороне его ладони, чего не сделал он и в этот момент Дженни принесла заказ. Немного не во время, но плевать. Я скоро в обморок упаду от голода. А с таким раскладом, подозреваю, мне не поздоровиться.
-Думаешь, я такой славный и милый, как есть сейчас? Возможно, при сожительстве что-то выползет, но в любом случае, я хочу этого и, надеюсь, ты разделяешь со мной желание, - внезапно сердце стало колотиться где-то в висках. А вдруг откажет? Я понял, что даже этот отказ ударит меня. Но я смогу показать, что все в порядке. Улыбнусь, пожму плечами. "Ну что же, возможно еще рано. Предложение актуально и как только ты захочешь этого, всегда можешь сказать мне. Я буду ждать." Я отчетливо чувствовал, что где-то под ребрами неприятно потянуло. Иногда стоит проклинать яркую и живую фантазию. Когда ты за пару секунд выстраиваешь себе плохое направление ситуации и все. Как будто это уже случилось. Мерзость на самом деле.
Чтобы отвлечься я начал наконец есть. Мысли скачут в разные стороны, а я жду его ответа. Удивительно мучительно ждать ответа. Как больнице стоишь и ждешь, что должен сказать врач после операции, а ты не знаешь исходит. И такое я помню, когда мы ждали результатов материнской операции. Вот выходит доктор и тебе кажется, что он идет до тебя год. Так и тут. Дико медленно. Хочется встряхнуть его за плечи и крикнуть "Ну же! Ответь, пожалуйста!" Мне совершенно не понравилось, как Себастьян в самом начале занервничал. Это может быть плохим знаком. Но благодаря Галлахеру, кстати, я научился себя не накручивать. Просто раствориться и замереть. Физически ощущаешь солнечным сплетением, как тебя что-то привязывает к одному состоянию, когда ты ничего не знаешь и все. Ты замер, тебя нет и ты не придумываешь решения и слова за других. Идеально.

+1

10

Ты поглаживаешь мою руку кончиками пальцев, теплые приливы из подсознания электрическими импульсами под кожей. Тихое покалывание, щелчок где-то в мозгах, потом жужжание. Это моя память наматывает отснятые кадры, скручивая их в аккуратные мотки и оставляя на случай если. Знаешь, сколько таких бывает в каждой отдельно взятой жизни? Чуть больше, чем я могу себе представить.
Купи презервативы, если вдруг решите потрахаться. Давай оформим страховку, на случай если с тобой что-нибудь случится. Возьми зонт, может пойти дождь. Зашейся в броню, вдруг кто-нибудь решит разбить твоё сердце. Снова.
Мне впервые обидно, что я не могу отдать его тебе в первозданном виде, не могу чувствовать без страха и ограничений, потому что срабатывают самые примитивные из всех человеческих инстинктов, срабатывают безошибочно, заставляя притормозить, задуматься, сжаться, спрятаться как черепаха, втянув голову в панцирь. Я бы хотел быть сейчас собой семнадцатилетним. Или двадцати. Совсем бесбашенным и более...свободным от предрассудков и прошлого что ли? Но тебе я достался таким, таким, как сейчас. Видимо, это плата за вкус, характер, силу, за весь этот дурман, который окутывает мою фигуру. Эти колебания в воздухе. Ни услышать, ни поймать, только чувствовать. Вселенная натягивает струны, заставляя душу петь, заставляя меня играть ту или иную мелодию в зависимости от её планов.
-И...если я скажу да, то...-наконец-то делаю глоток, понимая, то больше не в силах насиловать собственный мозг вот так. Слишком сухо в горле. Внезапно слишком сухо.-Завтра мне нужно будет вернуться домой, собрать вещи, перевезти их к тебе...? Чёрт, не помню, сколько от твоего дома до офиса и типографии,-достаю телефон. На самом деле это предлог. Конечно же я помню, но мне нужно оторвать от тебя взгляд, чтобы мыслить хотя бы чуть более трезво, чем сейчас. Твои глаза опьяняют и не позволяют думать ни о чем больше. Слишком глубокий взгляд, и я  в нем тону, даже не пытаясь плыть.
Андервуд, возьми себя в руки, мать твою. С каких пор ты так дергаешься.
Что-то выползет...что-то выползет...Откуда ты знаешь, что может из меня выползти? Откуда ты знаешь, что оно не сожрет тебя, не убьет? Я ревную дико, почти неконтролируемо, я каждый раз останавливал себя за секунду до того, как решусь вцепиться ладонью в твой затылок и хорошенько приложить о стену. Я останавливался, не разрешая себе ударить тебя, навредить тебе, носился кругами, рычал, готов был сломать, разбить, подмять под себя, в сто двадцать пятый раз напоминая - ты МОЙ, и это не обсуждается даже. Я не хочу, чтобы ты выбирал, я не хочу, чтобы у тебя была такая возможность. Я просто не позволю тебе.
Свали нахуй, девочка.
Официантка наконец-то уходит. Пусть стреляет глазками, пусть топчется на месте, пусть ждет чего-то, только у другого столика. Когда я думаю, мне нельзя мешать, нельзя разбивать этот хрупкий батискаф, в котором я погружаюсь на дно.
-Конечно, ты хороший и милый, как иначе,-я реагирую с каким-то опозданием,, понимая, что сейчас уже не в кассу. Просто я не могу вот так во время еды, в каком-то незнакомом ресторане сказать тебе все, что чувствую. Твою мать, я за столько времени не рассказал тебе почти ничего. Только о родителях, о работе, а о себе...Ты в курсе, что ничего почти обо мне не знаешь? Судимостей у меня, конечно, быть не может. Но могут быть другие скелеты. В шкафах. В таких больших, высоких шкафах, которых полно в моем офисе, в моем кабинете. В моей квартире, в конце концов. Ты играешь со мной, с моими обнаженными нервами, иногда жестче, иногда мягче. Я рычу и грызу твою кожу, я нервничаю, и это доставляет мне удовольствие. Мне нравится ощущать боль, если она связана с тобой. Только не с твоим уходом. Не из моей жизни.
Ты ждешь. Не давишь. Не пятишься. Я чувствую какое-то почти неуловимое недо_разочарование. И снова не успеваю сказать "да". Как будто слишком рано, как будто выжидаю, жду чего-то. А может мне просто нравится, что ты нервничаешь? Ты ведь нервничаешь? Я мысленно приподнимаю твой подбородок, но в реальности ты ешь, и я не хочу мешать, ковыряю вилкой свой салат, и чувствую, как привычное спокойствие возвращается по крохам, заполняя собой мои тело и разум. Все будет нормально, все будет нормально, если я соглашусь.

+1

11

Все глупые. И он тоже. Столько раз я сам себе доказывал, да и другим тоже, что знаю лучше. Все знаю лучше и это не просто такие самоуверенные замашки. Нужно понять простую суть - со стороны лучше видно. И если я иногда чувствую себя бревном в эмоциях, просто по сравнению с другим, это не значит, что я в них ничего не понимаю. Та доля реализма, которая в процентном соотношении куда больше чем влюбленной фантазии, всегда мне помогает оценить со стороны. Если мой партнер начинает захлебываться в самокритике, решать за меня, мол я сделаю плохо, зачем тебе это нужно? Если я на это иду, значит, нужно. Я давно вышел из возраста, когда за меня нужно решать. Да и родители воспитывали нас с Алекс так, чтобы мы с детства могли принимать решения. Они только аккуратно, с родительской любовью и внимательностью направляли нас на правильный путь. Единственный, против которого они не смогли ничего сделать - мой брат. А мы с сестрой покладистая, мягкая глина. Спасибо маме и папе, они хорошо меня слепили. Только боюсь, не были бы они рады, узнай с кем живет их долгожданный, любимый сын. Для меня мои родители были идеальной парой. Именно в горе и в радости, в болезни и здравии. А я что? Я не могу этого повторить. Или могу? Немного иначе. Как же меня кидает из стороны в сторону, когда я думаю о них. Они меня очень любили и поддерживали во всем, я думаю, что они бы и это приняли и это поддержали бы. Но я не знаю. К сожалению.
Но я могу построить крепкий... союз? Как можно нас назвать? Плевать. Просто Себастьян не должен брыкаться. Не должен пятиться назад. Потому я знаю лучше. В этом он сможет убедиться еще много раз.
-Ну, не обязательно завтра, - я пожал плечами, продолжая есть. Иногда стоит себя чем-то мучить, чтобы потом насладиться тем, чего ты себе не давал долго. Причем, такой закон действует во всем: сон, еда, моя работа, секс, он. Это так. Просто я вспоминаю.
-Можно подождать некоторое время. Я машину из ремонта заберу послезавтра, - быстро глянул на часы, освежая в памяти дату. - Да. И тогда я могу помочь тебе перевезти вещи. А от моего дома до типографии пятнадцать минут, до офиса двадцать. Если с заторами, - все равно, на мой взгляд, куда лучше иметь свой дом, чем съемную квартиру из которой тебя могут в любой момент выгнать. И даже если время до работы увеличивается на пять минут - ничего страшного. Это не в общественном транспорте, а на машине. Тем более, я живу почти в центре. Никаких проблем.
Я увидел, как Андервуд смотрит на официантку, которая в очередной раз прошла мимо. Ну я тебя прошу. Ревновать? К ней?
-Вполне возможно, что в быту я слишком нудный. У меня бывают вспышки ярости, когда я могу разнести комнату, - будничным тоном заявляю я. Каково это? Я не такой пушистый, как кажусь. Чем тише омут, тем толще черти, как известно. У меня полотенца в шкафу разложены по цветам и тонам. Я англичанин. Я ненавижу, когда квадратный коврик лежит не параллельно другой ровной плоскости. Например, в ванной. У меня есть свои системы расставления флаконов в ванной. По размеру. Или от центра вправо и влево все меньше и меньше.
От моей злости пострадал минимум десяток ваз. Один раз я чем-то запустил в шкаф: пришлось его менять. Несущая стена принимает удары, а потом я думаю, как мне быстрее залечить раны на костяшках. Или снять синяк со всей руки. Вот придет такой побитый галерист к клиенту и что о нем подумают? Ничего хорошего.
Я отодвигаю пустую тарелку, откидываюсь на стуле и беру бокал, делаю глоток. Ответь мне уже наконец. Зачем тянуть кота за хвост? Стиви тогда ко мне сразу прибежал. Еще бы. Помимо всех светлых чувств, которые у него все-таки были, он тянут из меня деньги. Я был очень выгодным. Но Андервуд не такой ведь. Ему этого всего не нужно. Может, поэтому он думает? Может, ему вообще нужно время на размышление?
-Знаешь, - это решение дается мне с некоторым трудом. Поэтому я запинаюсь и смотрю в стол, чуть покачивая бокалом. - Это предложение довольно спонтанное. Если тебе нужно все обдумать и взвесить, - секундная пауза, я думаю, стоит ли это говорить? Я ведь и надавить могу. Но не буду. - Я могу подождать. Ты в любой момент можешь дать ответ. А сейчас тянуть не буду.
Вдох-выдох. Я спокоен. Он не может мне отказать. Даже если будет тянуть несколько дней. Вот только я весь измаюсь.

+1

12

офф

http://s.pikabu.ru/post_img/2013/08/30/11/1377889085_336995346.jpg

-Скажу сегодня вечером, это не тот вопрос, с которым стоит тянуть неделями,-я вдруг понимаю, что говорю это нарочно, растягивая временной промежуток, точно устанавливая дедлайн для нас обоих. То есть если бы было иначе, если бы я просто сказал, что подумаю, этот момент отошел бы на неопределенный момент в будущее, а так...Ты точно знаешь, что я отвечу тебе, отвечу именно сегодня, что приговор будет вынесен, и все это время твой палач будет рядом, смотреть тебе в глаза, слушать твой голос, вдыхать твой запах. Мне интересно, допускаешь ли ты, хотя бы на сотую долю секунды, допускаешь ли, что я скажу тебе: "Знаешь, пожалуй, все же нет." А я, и хочется заглянуть внутрь, разорвать на себе кожу и залезть под ребра. Я смогу быть таким жестоким? Ни с кем-то еще, с тобой? Почему-то кажется, что ответ знаю, хотя так и не решаюсь его озвучить, даже в мыслях.
У нас с тобой во всем так. В каждой мелочи. Мне кажется. Я ощущаю. Недосказанность, липнет к рукам, становится рыбной костью поперек горла. Не хочу, чтобы все наладилось, чтобы внутри меня все однажды утихло и успокоилось, сказав - он весь твой. он навсегда рядом. К чертям такое постоянство. Мы может быть потому до сих пор вместе, что я чувствую опасность, от тебя, от твоих случайных взглядов, от твоих чересчур легких улыбок. Мое подсознание рисует картины с твоим участием, и это вот все вместе заставляет чувствовать, чувствовать каждую минуту своей жизни, даже не будучи рядом, не зная, где ты, как ты, с кем ты. В такие моменты особенно. Ты опасный, ты в опасности, у нас тут самая настоящая война, а не любовь, хотя иногда приходится выкидывать белый флаг и встречаться на нейтральной территории. Но даже сейчас, даже здесь, решая этот вопрос - ты не уступаешь мне, а я не уступлю тебе. Только в этом вся суть, весь смысл. Без этого, нас бы попросту не было.
Я думаю, что нежность, которую я иногда испытываю, не вписывается в разложенный контекст наших отношений, тем не менее, отменить её не выйдет, не получится. Маленькая ступенька между двумя сражениями. Передышка.
-Хорошее вино,-ирландец хочет сделать что-нибудь назло, что-нибудь наперекор, не так, как нужно, выкинуть что-нибудь. Ему скучно смотреть на эту молчаливую борьбу, на метания вдоль берлинской стены, которая все равно падет несколькими часами позже. Немец согласен. Это нерационально. И почему тогда я продолжаю вести себя так? Тебе идет этот бокал в руке, а еще тебе идет все изящное и дорогое, вот только я со своим темпераментом как-то не очень вяжусь к твоему обязывающему статусу, при всей своей породистости, при легком намеке на вкус... Что-то не то, знаешь? Чувствуешь диссонанс? Он нравится мне. Пожалуй, именно он и возбуждает. И еще осознание этой маленькой неидеальности мира. Не только ты стал выпадающим элементом моей жизни, но и я в твою отчего-то встал не так идеально, как могли бы другие. Вот что цепляет. Несовпадения, неточности, неровности, шороховатости, которые скорее чувствуешь, чем видишь.

+1

13

Вот мудак. Я почему-то не сомневался, что он так и сделает. Это чтобы меня понервировать, да? Ага, понятно. Ладно, я не покажу этого. Только один взгляд - с него на стол. Пара секунд, чтобы собрать себя в кулак и я снова смотрю на него. Делаю глоток вина, после чего наливаю еще.
-Хорошо. Как тебе будет удобно, - вежливо отвечаю. Спасибо, что точно сказал, когда это будет. Что не придется измываться неделю. Хотя, где-то в подсознании я понимал, что это хороший знак. Не знаю почему. Мне так кажется. Мне кажется, что я услышу "да". А теперь нужно отойти от этой темы, нужно переключиться.
-Ты точно не хочешь поесть? У нас тут я вечно забывающий, - нервно усмехнулся и несколько стыдливо отвел взгляд. Ужасная привычка полностью погружаться в работу и не находить времени даже поесть. Иногда Флоренс мне приносит обед или что-то заказывает в галерею. Но порой и она зарабатывается. А потом мы вместе идем ужинать. Мой жест-извинение перед ней, что она так пашет. А так же дружеская встреча. Может, ей хочется со мной о чем-то поговорить?
-А вино действительно хорошее. Могу ли я выбрать другое? - расплылся в довольной улыбке, снова отпивая и отставляя бокал. О чем поговорить сейчас? На какую тему вывести?
-Кстати, ты хоть сейчас решил, поедем после ко мне? - у меня появилось стойкое желание уснуть в его объятиях. Мне кажется, я могу его расслабить. Будучи рядом, обнимая, целуя, прикасаясь. Мне кажется, ему будет спокойно со мной. Как мне с ним. А если он откажется, то я в наглую поеду с ним. Решено. Сегодня мы не проведем ночь раздельно. Лишь бы завтра никому не проспать на работу. Хотя, Себастьян всегда встает во время, а меня пихнет. Да и я могу опоздать. Правда, Флор потом будет ругаться, но ничего. Она привыкла. Встреч на утро никаких не назначено.
Я редко бываю импульсивным, редко поддаюсь каким-то волнам желания. Но сейчас... Когда я с Андервудом у меня такое бывает. Смешение желаний и эмоций, когда хочется ударить его, а потом поцеловать, кусая. Или сначала ластиться, а потом цапнуть. Резкий порыв, а наклоняюсь к нему, притягиваю за галстук к себе и впиваюсь поцелуем. Теперь, будучи взрослым мужчиной, мне абсолютно плевать, как на меня смотрят. Когда я был молодым, я смущался, думал, что почему люди должны смотреть на однополые пары? Но не сейчас. У нас свободная страна. Если гетеросексуальные могут проявлять свою любовь и чувство, то почему не можем мы? Смотри, Дженни. Видишь, кто я? А ты мне глазки строила. Я целую жадно. Я этого не делал пять дней. Я соскучился, мне это уже требуется. Я не отпускаю галстук, вдруг он попытается дернуться? Но нет, я держу крепко. Мои тонкие пальцы цепкие и держат крепко. В этом поцелуе будто я главные. Но если он захочет, я легко отдам эту власть, мне нравится это делать. Вот, держи, я готов отдать.
Поздно.
Я отрываюсь и откидываюсь обратно, отпуская галстук. Как будто ничего и не было, смотрю, улыбаюсь, беру бокал и допиваю вино.

+1

14

-Я по горло сыт одними нашими заголовками,-стараюсь не распространяться о работе в разговорах с тобой. Кому еще может быть интересно слушать о метафорических заголовках и удачном сочетании зага и подзага, что в конечном итоге выльется в 98% вероятность попадания бильд-редактором в точку при утверждении вставок-иллюстраций. Это всё должно оставаться там, вместе с запахом типографской краски и мягким перестуком кнопок. К тебе я выхожу другим человеком, человеком, который знает толк в жизни, распробовал её вкус, расправил плечи. Интересно, ты чувствуешь что-нибудь подобное?
Я смотрю на тебя, и мне хочется рассмеяться. Этот шикарный мужчина напротив, мой мужчина на самом деле большой ребенок, который смущается исключительно к месту, делает виноватое лицо и много чего еще. Я не могу так, не получается. Механизм скрипит и не поддается, но у меня есть ты, живая эмоция, импульс, порыв, чтобы заменить те пробелы, которые я не в состоянии восполнить сам. И это то самое, то, чего я ждал все это время.
-Поедем к тебе, раз моя постель не прошла проверку,-я хочу улыбнуться тебе. Как вмегда. Так широко, как смогу. Но удается не сразу, а когда я понимаю, что могу, ты берешь меня за галстук, тянешь к себе, тянешься сам. И целуешь. Неужели в последний раз я прикасался к твоим губам так давно? Неужели прошла почти целая неделя с того момента, как мы виделись в последний раз. Я понимаю, что хочу извиниться. Я не должен был вот так выпадать, оставлять тебя на такой срок, но твои губы, знаешь, они слишком жадные. И язык тоже, и я не могу сосредоточиться ни наэчем конкретном, кроме своих желаний. Не останавливайся. Не сейчас. естесственно, ты отстраняешься именно в этот момент. Засранец.
Я вспоминаю, что хотел сказать или сделать, но не сейчас, нет. Не после этого поцелуя. Теперь уже все-не так важно, как казалось. Значение имеет только участившийся пульс и тот факт, что я правда не хочу больше терять тебя из виду даже на пять дней. Может быть, это очень глупо, может быть, такие мысли являются еще одним сигналрм, предупреждением - вот она старость, подкралась незаметно, а я даже не шелохнулся, не дернулся ни разу. Заторядом со мной впервые, наверное, человек, с которым действительно хорошо. Не только в постели и не только поговорить. И как в тебе умещается столько всего полезного.
-Имс,-несмотря на желание сказать твердо, выходит что-то шипящее, почти интимное.-Если мы ночуем вместе, я завтра с утра завожу тебя на работу. И эту функцию отключить нельзя,-заранее предвкушаю твое недовольство утром. Знаю, что вставать в такое время тебе непросто, а опоздать я тебе не позволю, поэтому все будет торопливо и немного нервно.
-И, знаешь, если к выходу ты не успеешь одеть штаны, я вынесу тебя из квартиры без штанов,-вполне могу-представить себе, как лихо закидываю его на плечо и невозмутимо вытаскиваю из убогого жилища. Просто не могу отказать себе в удовольствии лишний раз тряхнуть его привычный уклад, не могу не оставить следов своего присутствия в его сознании. Это почти животное желание - отметиться, оставить везде указатели - моя территория. и чтобы никто больше-не рискнул приблизиться. У меня-на губах вкус твоих губ, небрежно поправляю галстук, как будто и не придал большого значения тому, что случилось. На самом деле, я люблю, когда ты реагируешь или провоцируешь меня, а не пытаешься обыграть меня. Человек-камень здесь я. И наконец-то широко улыбаюсь тебе.

+1

15

Они почему-то думают, что мне не интересна их работа или те аспекты жизни, которые никак не касаются меня, моей деятельности или сферы интересов. Что он, что Александра. А мне вполне интересно было послушать про перестрелки на работе сестры, а так же про какие-то терки между сотрудниками, которые могут как-то соприкоснуться с младшей. Я могу дать совет, могу поддержать и успокоить, а если надо, то и вразумить. А я прекрасно знаю, что Алекс это иногда требуется. Но нет! Они же любят решать за меня! Вот и Себастьян теперь. Он ограничивается парой  фраз о том, что у них там происходит. Пара фраз. Я же, в свою очередь, постоянно переживаю - не надоел ли я ему своими рассказами про галерею. С другой стороны, если он не хочет, то не стоит его ни в чем обвинять.
Я прекрасно умею переводить темы и разряжать обстановку. Давно известный факт, а не просто выброс моего самолюбия. Конечно же, этот поцелуй сбил с толку. Всех. Направлен на него, безусловно. Его выводит из строя, а я все так же слежу за обстановкой. Я не теряюсь и не расслабляюсь. Точнее, я расслаблен, но в одну секунду готов начать действовать, если потребуется. Слова прилипают к губам Андервуда. Вот чего я хотел добиться. Просто я боюсь, что он скажет что-то не то. Ага, например, давай расстанемся. Ты такой раздолбай, что ты мне не подходишь. Я вообще начал с ним бояться: я боюсь, что он уйдет от меня, боюсь, что я чем-то ему не нравлюсь, что ему не нравятся мои слова или рассуждения. Я боюсь, что какими-то своими действиями пробужу в нем желания разорвать наши отношения. В каждой перепалке мое сердце екает, ухает вниз, даже ниже пяток. Как я смогу его отпустить? Может, именно так во мне проснулось желание и нужда в чем-то серьезном? В гетеросексуальном мужчине должно появиться желание завести жену, детей - семью. А у меня... А у меня, видимо, вот так.
Мимо проходит Дженни, которая уже совершенно иначе смотрит на меня, на нас. С приятным удивлением я не вижу отвращения в ее глазах. Уж это я точно научился определят за столько лет. Я наливаю еще вина себе и Себастьяну. Сегодня я пью больше почему-то.
-Счет, будьте добры, - я мило улыбаюсь официантке, она в ответ кивает и упархивает. - Ладно, ладно. Без проблем. Может, завтра я хоть не опоздаю на работу, - хмыкаю в ответ, понимая, что угроз вполне себе осуществимая. Он ведь действительно вынесет меня, чертов Андервуд.
Девушка кладет книжечку с чеком. Сегодня плачу я - я пригласил, вкладываю карточку, Дженни быстро появляется с терминалом и расплачиваюсь. В книжечке оставляю щедрые чаевые.
-Спасибо за чудный ужин.
-Приходите к нам еще, мистер Фитцжеральд, - прощебетала официантка, на прощание кивнула и ушла, забрав тарелки. Я же перевел взгляд на своего мужчину.
-Предлагаю отправиться домой. Мы оба устали, - отодвигаюсь от стола, встаю и снова застегиваю пиджак.  Когда же этот черт наконец даст мне ответ? Неужели у него у самого это не крутится в голове? Или ему просто нравится мучать? Точно мудак. успокаиваюсь мыслями что любимый.

Отредактировано Eams Fitzgerald (2013-10-03 21:54:36)

+1

16

Когда-то давно я убедил себя в том, что... Секс - это всего-лишь секс. Не больше и не меньше. Секс бывает хороший и отвратительный. Потом я заняв в эту же нехитрую систему координат поцелуи и использовал их как средство поощрения своих партнёров. Элементарная дрессировка. Но это до тебя. А теперь я какого-то хуя думаю, что мне нравится целоваться с тобой, и хваленая система разделения на чёрное и белое летит к чертям, когда ты в очередной раз целуешь меня. Я знаю твои губы, и твой рот. Я помню твой запах и вкус твоей кожи, именно кожи, а не одеколона. И мне хочется думать, что это и есть настоящая близость - изучить своего человека досканально, до мелочей, во всех подробностях, помнить все его шрамики и царапинки. Я думаю, что назвал бы твоим именем сломанное ребро. Это же просто, Имс. Тебя надо терпеть, когда уже не можешь, когда кажется, что хуже не бывает. Тебя надо просто терпеть, и тогда внезапно становится так ахуенно легко и хорошо, как не было никогда и ни с кем.
Я жду, пока ты платишь и понимаю, что почти не переживаю уже, потому что не могу же я вот так по-идиотски отпустить тебя, потерять тебя. Не могу. И руку уже не разжать, если сожму снова. Хочется вцепиться, придавить к полу и рычать, что ты мой, мой, мой, даже если передумаешь когда-нибудь. Я наполовину псих, Имс. Помнишь? Наполовину немец, наполовину псих. И мне иногда очень сложно оставаться в сознании, находясь рядом с тобой. Я дышу только рядом. Дышу как-то особенно легко и свободно. Когда долго не вижу, испытываю легкое беспокойство и необъяснимые приливы раздражения. Но когда ты рядом...
Я закрываю глаза и думаю, что не хочу будить тебя утром. И ехать куда-то заранее не хочу. И вообще мог бы позвонить и отменить все. Но нет, не могу, потому что это буду не я, не твой мужчина. Свое спокойствие, свои утра, самого себя принесу в жертву работе, знаешь же  не знаешь только, пожалуй, что ради тебя я готов затолкать обязательность и пунктуальность очень глубоко. Но, слава богу, пока не было необходимости.
Мы садимся в машину, и я слепо нащупываю твою руку, на минуту стискивая твое запястье. В тишине слышу, как стучит кровь у меня в висках. И твое сердце чувствую пульсом под кожей. Это де не выглядит, как прощание, правда? На самом деле, мы едем домой. Я давно рассматриваю нас, а не себя. И все-такт мне приятно, что это наконец-то стало так реально, по-настоящему. У меня не было никого важнее тебя последние пятнадцать лет, и я редкостный мудак, когда речь заходит о тесных отношениях. А теперь я буду мудаком вдвойне, но я готов ради тебя на многое, Имс. Действительно на многое, просто озвучить не могу.
Тихо вздыхаю, заводя машину. Я знаю, куда. Знаю зачем. Знаю, сто должен буду сказать, принять решение. Может быть, повезет, и оно определит остаток моей жизни, но к такому я и правда готов привязать себя канатами. Потому что с другими не получалось, потому что в других вечно чего-то не хватало, а ты в этом плане моя...половина? Плюс на минус и минус на плюс. У тебя, наверное, климат контроль под кожей. Потому что других объяснений для того, как ты чувствуешь атмосферу между нами, подобрать не могу.

+1

17

Мои мысли уже медленно направляются в то направление, где он говорит мне да. Так спокойнее. А еще я уверен, что он не сможет мне отказать. Я же вижу, как он смотрит на меня, как он отзывается на меня, как он ведет себя со мной. Все это наталкивает на решение, что Себастьян согласится, а сейчас просто тянет время, развлекается так. О да, изощренный способ самоувеселения - помучать любимого.
Я люблю брать чужие вещи. Ненавижу, когда берут мои, а сам люблю брать. Я прекрасно помню один галстук Андервуда, который мне очень нравится. Можно будет тихонько свистнуть, когда его вещи переберутся в мой шкаф. А когда Флоренс скажет, что этот новый галстук мне очень идет, меня будет распирать от гордости, потому что это вовсе не новый, а моего мужчины. Удивительное ощущение, которое не каждому дано, а для меня открыто и мне очень нравится. Я люблю любить, вот что. Сколько бы это чувство не приносила боли, неудобств, но мне все равно нравится состояние влюбленности, даже можно найти удовольствие в состоянии привязки к человеку и зависимости от него. Это же прекрасно зависеть от чьих-то прикосновений, поцелуев, вздохов, нет?
Сев в машину, Себастьян взял меня за руку, за запястье. Я немного склонил голову, глядя на его руку. Мне нравится, как он считает мой пульс, неважно каким образом: пальцами, губами, языком. В этом есть что-то очень особенное, близкое и интимное. Будто я даю ему доступ до своего сердца: вот оно, на, посчитай, посмотри, как оно бьется при тебе и с тобой. Можешь потрогать, а я сделаю вид, что даже не боюсь этого, у меня ведь хорошо это получается, неправда ли? Но ты не переживай, я правда допускаю.
Достаточно пятнадцати минут чтобы добраться до моего лофта. В этой время заторов нет почти никаких, да и расположение дома очень удобное. Алекс сегодня на дежурстве, придет завтра ближе к обеду или даже к вечеру, злобная, как черт и уставшая, скорее всего. Я открываю дверь, захожу первый и не включаю свет. Я не люблю яркое освещение в квартирах. У меня сразу ассоциации с галереей и домашнее помещение начинает казаться выставочным залом. Поэтому я редко включаю большой свет, обычно светильники. А в гостиной почти всегда синим подсвечивается аквариум. Довольно интимное освещение и мысль об этом вызывает у меня странный смешок. Я слышу, как Себастьян закрыл дверь. Давлю в себе желание наброситься на него, потому что это довольно дешево и как в женских фильмах. Ну, исключая факта, что тут не мужчина с женщиной, которые истосковались друг по другу, а двое мужчин.
-Хочешь еще что-нибудь выпить? Покрепче, например, на этот раз, - подхожу к бару, разглядываю бутылки и беру виски. Интересно, если я сейчас спрошу, готов ли он мне ответить это не будет выглядеть, будто я давлю на него? К черту.
Не дожидаясь ответа на свой вопрос, я наливая в два стакана виски, подхожу к Андервуду и даю ему один.
-Ты подумал? - меня снова сковывает незнание. Я люблю все держать под контролем, но егомне получается.
Время снова понимает, когда нужно начать издеваться и вот - снова медленно передвигает стрелки.

+1

18

Иногда тыэведегь себя, как мальчик, Имс. Как маленький нетерпеливый мальчик. И я совсем не про постель сейчас. Ты не любишь терпеть, давишься ожиданием, его вязкие хлопья застревают у тебя в горле, мешая дышать. А ещё тебе редко нужно согласие. Ты скорее озвучиваешь то, что собираешься сделать, нежели ждешь моего одобрения.
Я люблю полумрак в твоей квартире хотя бы потому, что свет не ослепляет, не мешает. Его ровно столько, что я не боюсь споткнуться о твою сестру, если она устроит нам засаду, например. Это очень удобно,кстати, щзавести вместо кошки родственница. Она умная, сама себя кормит и не гадит на полу, работает и развлекает. Зато с ней можно пить, играть в карты, разговаривать... Но если быть серьезным, мне нравится Александра. За то, что она взяла достаточно от тебя, чтобы бесконечно долго напоминать мне. За то, что не взяла слишком много, чтобы раздражать.
Забираю у тебя бокал, делая глоток, оттягивая момент. Я вижу, как блестят твои глаза. Я знаю, что сейчас мы оба слишком уязвимым, потому что стоим друг перед другом, обнажив сплетение нервов. Я чувствую, как электрические разряды пронзают кожу, покалывают, вгрызаются глубже. Я должен ответить тебе и не могу. Вот так просто? Да? И всё? И конец всему. Ты снова расслабишься, ты почувствуешь себя хозяином положения, ты поймёшь, как сильно я завишу от тебя, а мне отчего-то осень хочется скинуть это ощущение. Хотя ты итак знаешь, что я без тебя не могу. Не можешь не знать. Ты ведь не слепой. И нам не по пятнадцать лет.
-Я подумал,-делаю еще один глоток, судорожно цепляясь за секунды, скользя глазами по твоему лицу. Глаза, глаза, которые принимают самое жалобное выражение, когда хотят. Глаза, которые любят меня, которые я люблю. Высокие скулы, нос, впалые щеки, аккуратный, словно нарисованный, рот. Я поверить не могу, что способен поступить так, как собираюсь. Какая из сучностей говорит во мне в этот момент.
-И я говорю...-вселенная замирает на кончике моего языка. Я перестаю дышать, а сердце колотится так быстро, что мне становится неспокойно. И я стараюсь увести взгляд в протиоположный конец комнаты, чтобы только не видеть твое лицо, когда я законцу, когда тяжелый груз упадет, придавив меня же в первую очередь.
-Нет, Имс,-и всё кончено.
Посмотреть все еще не решаюсь. Не решаюсь опустить взгляд на тебя, просто резко глаза закрываю и замираю. Я боюсь твою реакцию, боюсь чуть больше, чем тебя самого. Но в моем сознании уже распускается улыбка. Шалость удалась. Ты удивлен? Поражен? Напуган? Тебе не нравится то, что происходит? Ты не ожидал? Я удивил тебя? Вопросы жалят, вонзая свои острые носы под кожу и выпуская ядовитый сок.
-В течение недели перевезу к тебе вещи,-открываю. Открываюсь. И успеваю пожалеть, что так с тобой. Ты можешь выставить меня и будешь сотню раз прав. Ты можешь выгнать меня за дверь, и это будет правильно. Только я чувствую, что теперь не уйду, даже если ты постараешься меня убить. Я почти хочу, чтобы ты ударил меня за это, Имс. У меня сердце забилось еще сильнее, и я почувствовал, что ненавижу эту идиотскую черту в себе. Какого хуя я вечно экспериментирую на близких?

+1

19

После моего вопроса Себастьян начал просто откровенно издеваться надо мной. Нет, он и до этого этим занимался, видимо, а сейчас просто совершенно точно, еще смачно так. Как же мне хочется вмазать сейчас по этому прекрасному лицу. А с другой стороны очень жалко, хотя, сам же потом буду бережно промывать раны. Порой, я сам удивляюсь, как меня кидает из стороны в сторону: вот я готов ударить, в следующую секунду я уже заботлив и ласков.
Андервуд взял стакан и началась экзекуция. Ладно, давай, я все вытерплю. Поразительно, как я могу прогибаться, если мне нужно. Даже скорее не нужно, а когда не хочу терять и люблю. Меня могут жать как угодно, гнать, а потом звать обратно,  говорить всякие гадости. Да я даже измену перетерплю. Позлюсь, поразбиваю руки, пожжет внутри, но я прощу. Так что вот это легкое словесное издевательство ничего страшного в общем из себя не представляет.
Но как можно так медленно говорить?! Интересно, его самого это еще не заколебало? Он ведь сам все растягивает. А ведь в это время мы уже могли бы подбираться к кровати почти раздетые. На что время тратить? Берешь, говоришь "да". И все. В чем проблема-то, я не могу понять? Делаю глоток виски, который приятно обжигает горло и я почему-то вспоминаю сегодняшний поцелуй, но со вкусом вина. Тоже неплохо.
И я говорю... Какая отвратительная пауза. Он что, Оскар вручает что ли? Или Хрустальный Член. Мне кажется, если бы я снимался в порно, то я был бы очень даже достоин такой награды.
Чуть не поперхнулся от этой идеи. Б-же, что за мысли мне в голову вообще лезут? Это все нервы. Благо, я не смеюсь истерично. А то это обычный признак нервного состояния.
Нет, Имс. Раз-раз, мозг ты слышишь? Сердце, прием. Как там в пятках? Как там в бездне? У меня поплыло перед глазами, я пару раз моргнул и отвел взгляд, крепко сжимая в пальцах стакан. Мои чертовы стаканы из тонкого стекла, еще небольшое усилие и он лопается в ладони, а я даже этого не замечаю. Во мне закипает ярость, приправленная болью. Почему ты не смотришь на меня? Боишься?
В течение недели перевезу к тебе вещи. Вскидываю голову, в упор глядя на него. Мое выражение лица почти не меняется, кроме того, что злобно раздуваются ноздри. Я все могу показать глазами. Просто посмотри. Такую шутку вытерпеть не могу даже я со всей своей хваленой английской выдержкой и спокойствием.
-Смешно, - шиплю я. От злости не хватает воздуха, поэтому грудь вздымается. На пол уже накапала кровь с руки, а я до сих пор не особо заметил боли. Вся концентрация на этом сферическом мудаке. Правая рука здорова, ему не повезло. Поэтому в скулу прилетает хороший хук и не нужно спрашивать где я научился. Как-то само получилось, а мои тонкие пальцы могут не только по клавишам фортепиано скакать. Пока мне не стыдно, что ударил своего мужчину. В будущем постараюсь задавить стыд за это - он заслужил. Он заслужил большего, но я просто не смогу.
Нужно найти маникюрный наборчик у сестры где-то. Осколки точно в ранах остались.

Отредактировано Eams Fitzgerald (2013-10-05 00:10:17)

+1

20

Костяшки вразаются в скулу, и я мысленно благодарю тебя. Стало легче. Самую малость. Дело может быть в том, что ударил. Или в том, что коснулся. Или в том, что я чувствую отдачу. Тебе правда не все равно, Имс, и мне, поверь тоже. Просто мы разные, и я скрываюсь только когда от ревности из ушей дым валит клубами. Но сейчас я и правда сыграл слишком низко, а признаться сложно. Сложно вслух. -Имс,-и хоть бы нотка раскаяния. Ни-че-го. Ненавижу себя за это. и пока сердце выколачивает дорог.дорог.дорог. я смотрю на тебя с почти холодной внимательностью, ловлю за рукав пиджака, останавливаю. Я должен сказать, но зубы смазали клеем практически. Разжать не получается.
Я огибаю тебя, чтобы увидеть лицо, перекошенное от злости, а еще наверное от боли. Сведенные от напряжения мышцы. Дурак. Я тебя бешу. Люто. неконтролируемо. Ты решил свою жизнь в ад превратить, раз все еще не требуешь, чтобы я выметался немедленно. Твое сердце стучит зайцем, я поднимаю твою вспоротую ладонь, слизывая стекающую кровь. Надо вытащить осколки и обработать. В голову стучит мысль, одна единственная, но этого более чем достаточно, чтобы сойти с ума. Это из-за меня. Из-за моих страхов и желания тряхнуть твои нервы.
-я выну их,-в твоей гостиной для этого слишком темно, и я тащу тебя за собой. слабее, чем мог бы, поьому что в твоей чертовой ладони застрялл стекло. По моей вине. И на полу тоже оно, но я уберу, когда закончу с тобой.
Прости,- это самое большое, наверное, что можноуслышать от меня в подобном ключе. Я даже "люблю" говорю так редко, что может показаться, будто я бесчувственный чуть более, чем полностью. Но это не так. Правда не эак. Я могу быть лучше, я умею мягким, нежным, податливым становиться. Только, наверное, не так часто, как надо. Не так часто, как тебе бы хотелось.
Открываю шкафчики, ища глазами маникюрный набор, надеясь, что ты не станешь вести себя чрезмерно демонстративно. Что ты не уйдешь.
-Даже если я тебе невыностмо противен, будь добр, потерпи, пока я займусь осколками,-свежая струйка крови уже прочертила путь по твоей коже, и я снова облизываю её, проводя языком по коже. Я ни о ком не заботился, как о тебе. И не смогу уже, наверное. Потому что никто больше не изменит мой мир, мою реальность настолько. Ты что-то сумасшедшее со мной сотворил, Имс, а я от этого немного с ума схожу. А веду себя, как мудак, по жизни. Цепляю осколок, резко выдергивая его из кровоточащей складочки. Не хочу растягивать это занятие, тебе больно наверняка, из-за меня. Меня. Блять, Андервуд, где же твоя хваленая забота о том, что твое? что тебе принадлежит? Ты же никогда в жмзни никому не позволишь его обидеть, тогда почему сам задеваешь? У тебя странная любовь, Себастьян. Знаешь ли? а вместо этого кровь и твое лицо, тихое шипение. Я должен радоваться - получил, что хотел. Твою реакцию, твоё не безразличие. А с другой стороны, отчаянно хочется еще раз самостоятельно удариться головой об косяк. Чёрт с ним. уже сделано. Уже не отмотать назад, не изменить то, что произошло.
На краю раковины кровавыми осколками множится моё раскаяние. Я стараюсь не искать устречи с твоими глазами и не требовать слова, хотя тишина будет давить каменной плитой. Я буду терпеть.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » I`m serious.