vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Тренировочное причастие


Тренировочное причастие

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Участники: Linda Fortuno, Guido Montanelli
Место: Подвал заброшенного здания за городом
Время: Около года назад
Время суток: Полночь
Погодные условия: Пасмурно, небольшой дождь
О флештайме:
Однажды он станет слишком немощен, чтобы выполнять свою роль, или не сможет исполнять обязанности чистильщика по другим причинам - Гвидо давно уже понимал, что пора передать свои знания следующему поколению, но быть чистильщиком сможет далеко не каждая личность. Теперь же у него был и кандидат... Линда справится с этим - он уверен.
Ей назначена встреча в заброшенном здании за чертой Сакраменто...

+1

2

Внешний вид

http://s4.uploads.ru/WZO7X.jpg

Я стою на перекрестке в какой-то глуши посреди ночи и трясусь. От страха или от холода, сложно разобрать.  Идет дождь, а я так и стою без зонта на грунтовой дороге рядом со своим байком и оглядываюсь по сторонам в надежде… хочу увидеть Его. Дядю Гвидо, такого знакомого, такого доброго, друга семьи, который вызвал меня к черту на кулички за город на перекресток под дождем в полночь. Нет, я не хочу его видеть, я не хочу никого видеть, мне страшно, что сегодня все может закончиться. Оборвутся все мои надежды, мечты, жизнь. Я готова к смерти, но боюсь ее. Я же не дура, в конце концов. Да и на что я могла надеяться, заставляя такого как он убирать за собой. К тому же, кто вообще заваливает вопросами человека разрезающего чужое тело на аккуратные части? Всему виной моя необдуманность, принятие импульсивных решений, наличие задницы на месте головы. Во всяком случае, именно так всегда говорит сестренка.
Но я все равно ни о чем не жалею. Это было восхитительно, один из лучших моментов в моей жизни. Я наблюдала за работой мастера, свидетелем которой обычно становятся только молчаливые трупы, неспособные больше никому рассказать о волшебстве этого человека. Наверное, я не могла бы и надеяться, что когда-то достигну подобного уровня во владении скальпелем. 
Снова вздрагиваю и отбрасываю волосы. Я промокла до нитки, но все еще жду. Кажется, слышу звук мотора. Кто-то приближается. Смотрю в сторону звука и вижу, как из-за поворота возникает огромный черный внедорожник. Дальний свет его фар заставляет зажмуриться и отвернуться. Я все еще боюсь и все так же стою не шевелясь. Бежать нет смысла, скрываться тоже. Глубоко вдыхаю и иду на встречу вышедшему из машины Гвидо. Киваю в молчаливом приветствии и так же, не говоря ни слова, следую за ним в сторону одного из заброшенных зданий.
Мы спускаемся в подвал, там темно, хоть глаз выколи. Я аккуратно нащупываю ступеньки лестницы одну за другой и наконец-то ступаю на пол. Ноги тут же промокают, на полу вода. Вокруг настолько сырой и спертый воздух, что даже становится трудно дышать. Чувствуется запах плесени и времени. Вокруг пищат крысы, а звуки падающих с потолка капель оглушительным звоном разносятся вокруг и отражаются эхом от старых стен.
Не в таком месте я надеялась проститься с миром, но это тоже неплохо. В конце концов, я стану очередной работой мастера, а это уже говорит о многом. Моя жизнь прожита не зря. Немного жаль, что пропущу следующую встречу с сестрой. У меня были большие планы, да еще и обещался приехать Пол. Может быть, еще не все потеряно?
- Что дальше? – тихо, почти шепотом, задаю вопрос во тьму. Эхо не дает ему затихнуть, вторя: «дальше, дальше, альше, ше…» Я стою в растерянности совершенно не зная, что делать в такие моменты. Плакать? Не в моем стиле. Смеяться? Я же не безумна. Кричать и звать на помощь? Я дочь своего отца и никогда не опущусь до подобного. Остается только молчать и ждать.

+1

3

Внешний вид

"Святое причастие" - такой термин использовался, когда мафиозо говорили о том, что кого-то нужно убрать тихо и незаметно, с последующем избавлением от тела и улик; причастить - в их мире это означало сделать так, чтобы никому не было известно, куда и как пропал член общества, который мешал продвижению общего дела. Почти полная противоположность этого - убийство с нарочным публичным эффектом и помпой, с целью преподать урок остальным либо показать свою силу, называлась другим церковно-католическим термином - "конфирмацией". Забавно, что этот же термин используется для инициации солдат, вступивших в Семью, но речь сейчас не о них. Монтанелли многих "причастил", а мог и создать должный "публичный" эффект, если этого требовали условия заказа - он ведь не всегда заключался в том, что жертву убивают на публике, её вполне могли и найти где-то - в достаточно приемлемом состоянии; но так или иначе, он редко спускал курок самостоятельно, приходя уже после того, как поработал киллер - профессионалы должны заниматься своим делом, и учить Линду убивать он не собирался. Выживанию она должна научиться сама. Впрочем, его основы она уже и сама знает...
Гвидо видит в свете фар фигуру Линды и останавливает автомобиль, глуша мотор и вылезая наружу, так же безмолвно кивая ей в ответ в знак приветствия. У них обоих сегодня дебют - если Линда примет его предложение, она будет обучаться искусству чистильщика впервые в жизни, а он - будет впервые в жизни кого-то его обучать... обучать всерьёз, а не просто дать возможность посмотреть за его работой. Такая возможность у неё уже была...
Да, Линда Фортуно, его дальняя родственница, которую проще будет назвать племянницей, чем рассказывать историю, которая заденет половину родословной трёх фамилий, была его первой ученицей за все тридцать лет работы. И если он не ошибся, и она окажется способной заниматься этим делом - она же будет и последней. Он не молод, и однажды станет совсем старым и дряхлым, не будучи способным продолжать заниматься деятельностью чистильщика, и когда этот день настанет - он хочет быть уверен, что после него будет, кому наводить порядок в Сакраменто. Возможно, он даже будет одним из тех, кого ей придётся "причастить" - едва ли его отпустят на пенсию, чистильщик знает слишком много секретов, чтобы дать ему просто отойти от дел - скорее всего, Гвидо закончит своё существование так же, как и его "клиенты", у него не будет ни надгробия, не урны пепла. Однажды он просто исчезнет бесследно, словно его никогда не существовало, словно призрак, который превращал в призраков чужие души - Монтанелли к этому был готов уже давно. Его самого просто уберут однажды, когда сочтут, что он знает слишком много или становится ненадёжным. У него нет второго шанса.
Фортуно была идеальным кандидатом - и потому была единственной из его знакомых, чью кандидатуру он вообще бы рассматривал - и дело не в том, что она имела медицинское образование (роскошь, которой он всегда подспудно хотел, но никогда не имел), и не в том, что она не боялась смерти, и уж конечно, не в том, что она была дочерью одного из сильнейших боссов Мафии Нью-Йорка и его родной кровью - происхождение здесь и вовсе не причём; ему достаточно было видеть её взгляд, когда он работал над телом убитого ей черномазого наркодиллера, чтобы понять - она способна этим заниматься. В её взгляде чувствовалось восхищение. Не то маниакальное восхищение, что чувствуют некроманты любых мастей при виде расчленёнки, но восхищение работой - есть единицы людей, которые могут относиться так к ремеслу чистильщика, аморальному даже по самым жестоким из мерок организованной преступности. Не говоря уже о религии. Но это было искусством - которое понимали совсем немногие...   
Патологоанатом включает фонарик, освещая ступеньки и стены подвального помещения. Здесь жутко, но тихо, нет даже бездомных - никто не узнает о том, что здесь происходило. Кроме крыс, но они ничего никому не расскажут, да и помехой не будут, если их не тревожить целенаправленно. Более того, сегодня они, похоже, даже получат немного пищи, если им повезёт...
- Не бойся, я не для того хотел встретиться с тобой, чтобы тебя убрать. - усмешка - по её растерянности он видит, о чём Линда подумала. Устранить её? Из-за того, что она убрала какого-то нигера и стала свидетельницей того, как Гвидо работал над ним? Этот придурок того не стоил. Да и пожалуй, даже если бы она завалила кого-нибудь и повлиятельнее, лучше было бы молча помочь ей; Джеймс не был рад выходкам своей младшей дочери - но её смерти рад уж точно не будет. - Я хочу предложить тебе кое-что. Ты знаешь, чем я занимаюсь... а этого даже мои собственные дети не знают. - Гвидо тщательно скрывал род своих занятий от жены, когда ещё был женат, и от Лео и Сабрины, хотя они оба тоже связались с криминалом - гордиться тут особенно было нечем, и чем бы они не занимались, пусть уж лучше торгуют наркотиками - но чистка это точно не для них. Они знали, что их отец - авторитетный мафиози, и этого было уже достаточно, без вопросов как и почему. - Я в этом бизнесе уже тридцать лет, и не молодею, знаешь ли... раньше я справлялся и сам, но со временем мне бы пригодился кто-то, кто мог бы подстраховать меня в случае чего, и перехватить инициативу, когда я отойду от дел. - он давал ей возможность, в конце концов - возможность войти в дело, да ещё и на своих условиях, возможность, которой она искала, и которой не хотел ей давать отец - хотя Гвидо его в этом прекрасно понимал, он и сам не стремился давать своим детям подобные игрушки в руки. Но Линда-то не была его дочерью... так что он мог бы быть её билетом, не испытывая угрызений совести. - Ты кажешься вполне способной для этого. Вопрос в том, согласна ли ты.

Отредактировано Guido Montanelli (2013-10-01 12:05:15)

+1

4

Он говори, но я не слышу его. Не слышу в нормальном понимании этого слова. Каждый звук, срывающийся с губ Гвидо, как колокол звенит у меня в голове, и мои глаза начинают округляться. От шока. В первую очередь я понимаю, что продолжу прожигать свою ничтожную жизнь и дальше, вот только теперь она может стать чуть более осмысленной и обрести поистине серьезную цель. Я испытываю шок от его предложения. Ведь это предложение? Это правда, то, о чем я думаю? Похоже на то. Он ждет моего ответа, а я лишь стою неспособная пошевелиться, словно приросла к мокрому полу этого затхлого подвала. Я чувствую себя как невеста, впервые идущая под венец с тем единственным, как она думает в день своей свадьбы, с которым проведет остаток всей своей жизни. Внутри начинает закипать кровь, эйфория, адреналин захлестывают с такой силой, что темнеет в глазах. Я пошатываюсь, хватаясь за колонну, что бы не упасть. Я счастлива.
На мгновение перед глазами возникает улыбающееся лицо отца. Он бы гордился мной, если бы слышал Гвидо? Они были друзьями, близкими, хорошими друзьями, а теперь ей предстояло стать ученицей его, не сомневаюсь что боевого, товарища. Перенять его мастерство, его восхитительное искусство, стать хранительницей накопленного им за все тридцать лет работы опыта и продолжить копить и совершенствовать то, что никто и никогда не увидит. Была ли я согласна?
- Diavolo, si!* – мой восторженный крик разноситься по подвалу, отражаясь поочередно от каждой из стен в конечном итоге возвращаясь ко мне с утроенной силой, словно звуковая волна от взрыва. На мгновение меня контузит, но мне уже все равно. Я улыбаюсь, именно улыбаюсь, а не скалюсь как обычно. Осмысленность возвращается ко мне, я вновь беру под контроль свое тело и разум, становлюсь той самой «старой» Линдой. Забываю о церемониях, о необходимости держать дистанцию, о постоянных возгласах всех вокруг, что было бы неплохо заткнуть мой рот кляпом и никогда его не вынимать. Я не слушаю их. Мне все равно.
- Вы хотите обучать меня? Меня? – я все еще ищу подвох. – Работать на мафию? Сделать чистильщиком? Таким как вы? Уничтожать следы разборок, перестрелок и поножовщины? Вы хотите научить меня ЭТОМУ? – эти вопросы сказанные другим человеком, с другой интонацией наверняка звучали бы с ужасом, отвращением, презрением, гневом, но я произносила их с восхищением, вожделением и нетерпением. – Это потрясающе!
Срываюсь с места и подпрыгиваю к Гвидо, хватая его на руку. Меня всю трясет, на губах улыбка, а глаза горят огнем. Наверное, со стороны я смахиваю на безумную, абсолютно сумасшедшую девку. Сейчас я не могу претворяться, скрывать свои эмоции, они слишком сильны, слишком неожиданны. Ведь готовилась я совсем к другому.
- Почему вы не сказали? Почему здесь? Хотя нет, я понимаю, почему. Но, черт, я бы подготовилась. Вы не представляете какая потрясающая пила для грудной клетки есть у моей знакомой из нашего больничного морга. Она с такой легкостью режет ребра, - на секунду замолкаю, понимая свою ошибку. – О, Боже, простите, наверняка у вас давным давно есть свой набор проверенных инструментов. А что с методами? В прошлый раз вы расчленяли тело. Я понимаю, без этого не обойтись, но долго. Что делать, если необходимо избавиться от клиента быстро? А кислота? Вы применяете кислоту? – мой поток вопросов был неиссякаем, еще о столько хотелось спросит. О разрезах, почему именно так, а не иначе, почему не через суставы. Есть ли у него свой личный маленький крематорий или ручные животные. Аллигаторы там или свиньи. Я знала, что этого нет, не была и не бывает, но черт, мне все равно было интересно! Но очередная капля сорвалась с потолка и упала прямо мне на макушку, отрезвляя и останавливая этот нескончаемый поток слов и мыслей. Мой рот захлопнулся, но глаза все так же продолжали задавать немые вопросы. Произнести же я осмелилась лишь один.
- Когда начнем?

*Черт, да!

+1

5

Видел бы их сейчас Фортуно-старший... пожалуй, он надрал бы ему задницу с таким же превеликим удовольствием, с каким отреагировала на предложение его дочь. Гордился бы? Тем, что его дочь будет доделывать за киллеров их грязную работу, утопая в крови, кишках и внутренностях? Едва ли для босса одной из самых могущественных Семей мира, уважаемого и влиятельного человека, это будет хорошим поводом гордиться своей дочерью. Даже Гвидо, в роду которого все мужчины были связаны с Мафией напрямую, собой не гордился. Немногие смогут найти в ремесле чистильщика есть что-то почётное - даже многие гангстеры, члены семей Коза Ностры или принадлежавшие к другим группировкам, считали Монтанелли и других профессионалов его рода тем, чего не должно существовать в принципе, для многих деятельность чистильщика была даже для криминального мира слишком большой жестокостью; Гвидо всегда был чем-то из разряда "уже чересчур" - впрочем, он быстро привык к этому, и ему в этом образе было вполне вольготно; при всём ужасе его ремесла - нельзя сказать, что оно не нравилось ему. Обрадуется ли дядя Джимми тому, что его младшая дочь будет заниматься этим делом, вместо того, чтобы стать доктором... какая уж тут радость? И Гвидо его прекрасно понимал - какой отец пожелает этого своим детям? Когда Фортуно узнает - у Гвидо определённо будет проблема. Но это будет потом... когда уже ничего нельзя будет изменить. Несмотря на убеждение Линды, друзьями они с дядей Джимми вовсе не были, ни близкими, ни хорошими, ни уж тем более боевыми.
Даже Монтанелли изумил энтузиазм в её голосе и поведении. Нет, серьёзно, он встречал разных людей - кто-то боялся его, кто-то уважал, кому-то было абсолютно безынтересен его основной род занятий - каждый кормился кто чем может - но очень редко встречал тех, кто восхищался бы им. Впрочем, это лишний раз подтверждало правильность его выбора относительно Линды. Хотелось бы, конечно, чтобы она научилась лучше держать себя в руках, когда дело будет касаться работы, но... наверное, со временем она сама научится быть сдержаннее. Покойники, которых пройдёт через неё великое множество, сами научат её этому - потому что кем бы они ни были при жизни, абсолютно все они ребята молчаливые... А пока что из Линды полились вопросы, словно из дырявого котла, таким потоком, что он даже не успевал давать ответы на них, даже и слова вставить; и пару раз открыв рот, чтобы попытаться это сделать, Гвидо бросил эту затею, ожидая, пока любопытство Линды окончательно не изольётся само собой, смешавшись с водой, чувствуя себя при этом никак не меньше, чем преподавателем университета, которому посчастливилось наткнуться на студентку-энтузиастку, не знавшей ещё абсолютно ничего по его предмету, но уже навострившуюся узнать по нему всё... Хотя для начала бы ей стоило узнать и элементарные правила приличия общества, в котором вращался он, в котором находились её отец, брат и с некоторых пор - и старшая сестра. Одним из которых было - не произносить вслух слово "Мафия", ни при каких условиях, желательно даже находясь в помещении в одиночку; это грязное слово, почти ругательство, придуманное репортёрами и ФБР, оно привлекает слишком много слова на публике, и является знаком неуважения, когда произносишь его при своих - это слово принято заменить другими: Общество, Круг, Организация, Семья, просто "мы", или на крайней случай - Система, или что-нибудь вроде этого. Не стоит называть вслух имя своей Семьи, поскольку это название даётся в ФБР или полиции, оно означает преступную группировку, а не тайное общество с историей длинною в века. Ни один мафиозо не скажет "я работаю на мафию" - так могут сказать наёмники и соучастники, скорее всего, уже отошедшие от дел, к тому же. Стукачи - возможно. Впрочем, не так уж важно научить Линду правилам поведения, как важно передать ей практичный опыт - остальное привьётся за то время, что она будет вращаться в их кругах - так и с ним получилось, изначально всё, что он делал - это безмолвно выполнял указания.
- Tempo al tempo. - наконец, как только нашёл брешь среди её вопросов, ответил Гвидо старой итальянской пословицей. Будет и кислота, будет и крематорий - со временем она узнает о всех методах заставить мёртвое тело исчезнуть. И поймёт, почему расчленение - самый практичный и надёжный из всех, если сделать всё правильно, хоть одновременно и самый неприятный - и именно потому он начинает обучение именно с него, а не с чего-то другого. Огонь - самый надёжный и быстрый из способов, но домашнего крематория у него, естественно, в распоряжении нет, а доступ к чужому можно получить не всегда; кислота - она стоит недёшево, да и оставляет после себя гораздо больше следов, чем кажется - если она и растворит тело, то наверняка останется следами, каждый из которых будет уликой на месте преступления, а чистой работа может считаться только в том случае, если не только уничтожено тело, но и заметены все следы - так, чтобы через полчаса никто и подумать не мог, что здесь происходило что-то незаконное. Даже самый опытный из следователей в СПД, ФБР или любого другого подразделения.
- Прямо сейчас. Жди меня здесь. - Гвидо исчез в дверном проёме и через несколько минут вернулся назад, неся на руках нечто, завёрнутое в плотный чёрный полиэтилен - слишком маленькое, чтобы быть человеческим телом, - и на этом полиэтилене балансировал саквояж с инструментами - естественно, у Гвидо давно уже был свой набор инструментов; и хотя медицинская пила для грудной клетки была совсем не плохой идеей - свои мысли применять на практике Линде пока ещё не рекомендовалось. - Фактура тела человека почти такая же, как... - Монтанелли положил свёрток на единственный в помещении стол - металлическую ржавую бандуру, видимо, когда-то предназначавшуюся для станка или инструмента - и вспорол полиэтилен. Инструменты легли рядом, тихо брякнув. - ...у свиньи. - естественно, он не доверит настоящий контракт дилетанту. Монтанелли и сам начинал с трупа свиньи, когда только начинал. И сейчас, раскрывшись, полиэтилен явил взору Линды труп взрослого хряка. - Халат, респиратор, инструменты найдёшь в саквояже.

Отредактировано Guido Montanelli (2013-10-04 10:17:15)

+1

6

Я вижу это. Вижу в его глазах так же ясно и четко как в отцовских. Это то, что называется разочарованием. То, что заставляет меня чувствовать всю свою ничтожность. То, что буквально кричит: «Прекрати! Немедленно прекрати!» И если в случае с отцом что либо исправлять уже поздно, то здесь я могу попытаться.
Когда Гвидо, проронив лишь два слова, уходит, я бью кулаком об одну из колон, пытаясь разбить ее в пыль. Я слишком импульсивна, слишком бездумна и что бы держать себя в руках потом, мне необходимо выпустить пар сейчас. Я колочу бесчувственный бетон раз за разом, все быстрее, сжимая крепко зубы, пытаясь не проронить ни звука. О том, что я сделала не так я спрошу потом, если не додумаюсь сама своим мелким тупым мозгом. На костяшках появляются ссадины, я резко останавливаюсь, услышав шаги.
Гвидо спускается, держа в руках какой-то сверток. Он говорит и мои опасения подтверждаются. Это не человек. Это не мог быть человек и еще долго не будет. Он будет тренировать меня избавляться от мяса. Свинья? Не вопрос. Корова? Пожалуйста. Курица? Кошка? Собака? Да хоть слон. Я сделаю все, что он скажет. Все, что потребуется, только бы не увидеть это снова, только бы он не прекращал меня учить. Я привыкну к разделыванию туш, пока люди не станут для меня таким же мясом, как этот поросенок.
- Внутренние органы. Они тоже схожи с нашими, - почему-то вспоминаю одну из лекций в колледже. – Настолько схожи, что даже могут трансплантироваться. Если бы не иммунная система…
Что я несу? Почему я вспоминаю нечто подобное в такие моменты? Резко хватаю саквояж, стараясь, что бы Гвидо не видел руки. Первым делом одеваю перчатки, а за ним и все остальное. – Похоже, от халатов мне не избавиться никогда, - весело усмехаюсь, возвращая себе самообладание. Лицо становиться серьезным, взгляд внимательным, я превращаюсь в сам слух. Удивительно даже для меня самой насколько сильно я могу быть заинтересована чем-то. Чем-то подобным.
Я давно знала, что не похожа на других девушек или вообще людей. Не в том плане, что считала себя особенной как большинство, а просто непохожей. У всех были разные хобби. У кого-то танцы, у кого-то скрэпбукинг, у кого-то экибана, а у меня? Все чем я занималась, было работой. Я воровала с фармацевтических складов и варила мэт, продавая потом начинающим или уже слишком опытным торчкам, не способных купить нормальный герыч. Я пошла в мед только что бы задобрить отца. Хотя, признаюсь, мне понравилось, но позже. Резать людей оказалось весьма веселым занятием, да и полученные знания могли серьезно пригодиться в жизни. Что сделать, что бы спасти человека, и что сделать, что бы он умер за считанные секунды. Мне больше нравилось второе. А теперь это. В то время как любая другая девушка моего возраста проводила вечера в компании друзей я стояла промокшая до нитки посреди подвала заброшенного дома на окраине перед тушей хряка рядом с опытным чистильщиком. И что самое удивительное, осознав это я не испытывала ни страха, ни печали, ни ужаса. Только нарастающее напряжение и сосредоточенность.
- С чего мне стоит начать? – обращаюсь к мастеру, кивая поочередно на свинью и на набор инструментов. – Кости, ведь так? – беру большой нож, почти тесак, надеясь, что угадала. В прошлый раз Гвидо действовал не спеша, с хирургической точностью, аккуратно, завораживающе. Но я прекрасно понимала, что далеко не всегда у нас могло быть время. А кости… они одна из самых больших проблем в подобном случае.

+1

7

Они с Линдой были разными людьми, и к той черте, к которой Гвидо подошёл более тридцати лет назад, а она - только что, пришли по разным причинам и разными путями. Монтанелли стал чистильщиком, потому что ему нужны были деньги, и потому, что он работал мясником на комбинате, и это у него получалось - дон Фьёрделиси просто заметил эти два качества в своё время, и использовал, молодой Гвидо Монтанелли не планировал и уж тем более не мечтал об этом. Линда же стала преступником потому, что искала адреналина, потому, что желала пойти по отцовским стопам, а чистильщицей стала потому, что ей этого хотелось, а не из-за того, что он ей это предложил - это было видно невооружённым глазом по тому восторгу, что она испытала (Гвидо, к слову, своего первого поросёнка едва по всему помещению не растащил из-за трясущихся рук - ему на тот момент было дико страшно). Но, так или иначе, у обоих был определённый талант, которого нету у большинства преступников, не говоря уже о простых людях - Гвидо собирался открыть его в своей троюродной племяннице. И её несерьёзное поначалу отношение помехой вовсе не было. Она была хирургом - это сорт людей, а не профессия; теперь же, положив её первую "заготовку" перед ней, он видел на лице девушки, чего ожидал увидеть - сосредоточенность и внимание. А её комментарий о внутренних органах свиней только добавил уверенности в серьёзности её намерений - тогда как в начале пути Гвидо его козырем был опыт в обращении с мёртвым мясом, в случае Фортуно - на её стороне будет играть медицинское образование, а опыт придёт со временем сам по себе. В какой-то степени, ей будет даже проще - недостаток образования труднее восполнить.
- Верно. - ухмыльнулся Монтанелли. - К счастью, трансплантировать мы никому и ничего не будем. - возможно, об этом ещё пойдёт разговор в будущем, но вряд ли в ближайшем - при роде деятельности Гвидо было бы странным, если бы он ни разу не воспользовался своим положением и не ввязался бы в продажу органов на чёрном рынке - так что некоторые из его "жертв" до сих пор продолжают жить в виде чьей-то печени, почки, или чего-то другого. Хотя увлекаться этим тоже не стоит - слишком просто найти следы. Впрочем, зарабатывать на этом постоянно и не выйдет: органы отмирают слишком быстро, чтобы можно было их использовать, а заниматься иногда предстоит телами, которым уже много времени. Иногда - даже выкапывать их из земли, чтобы сделать работу, как положено. Но в будущем - почему бы и нет, у Линды в трансплантологии знаний уж точно будет больше, чем у него.
- Боюсь, что так. - усмехнулся Гвидо, надевая свой халат и затягивая верёвочки. Халаты/фартуки и перчатки, полиэтиленовые мешки - самый расходуемый из материалов, которыми придётся пользоваться, да и самый нужный тоже - наличие инструментов это идеальный вариант, он не будет возникать каждый раз - время от времени приходится импровизировать. Что не так страшно, в крайнем случае - достаточно даже кухонного ножа или скальпеля, чтобы избавиться от тела; это дольше и не так аккуратно, но если есть запас времени - страшнее в этом случае то, что под конец работы ты сам привлекаешь гораздо больше внимания, чем покойник. Есть, впрочем, ещё более мерзкая вещь, нежели кровь - это трупный запах. За годы работы Монтанелли уже привык к нему, но поначалу у него с этим были проблемы - и у Линды они наверняка появятся тоже. Впрочем, респиратор и после того, как запах перестаёт так уж смущать, вещь полезная - трупные газы пользы уж точно никому не приносили. Гвидо натянул перчатки и сдвинул маску на лицо.
- Нет. Сначала отдели конечности и голову от туловища. - кости - это самое сложное; и самая большая проблема в костях - это череп, с ним даже при наличии электрической мясорубки в арсенале справиться непросто. Но это не значит, что заниматься им нужно обязательно в первую очередь, помимо костей - в голове есть и мозги. У всех. На самом деле. Кто бы что не говорил. - Затем отдели от тела мошонку и позволь крови стекать... - у мужчин - а в большинстве случаев Линде придётся заниматься именно мужскими трупами - множество кровеносных сосудов именно там. Так что избавиться от крови намного проще, даже если она уже не циркулирует, если скрыть мошонку на первых шагах - и уже через несколько минут крови в организме будет гораздо меньше, и она не будет так сильно мешать работе. - А пока она стекает - займись конечностями. Я обычно сначала отделяю мясо, мышцы и сухожилия, а потом уже дроблю кость - так меньше грязи. - со свиными ногами, как ни круги, но легче, чем с человеческими конечностями - мышц меньше, да и кости не настолько сложного строения; впрочем, с копытом выйдет немногим меньше проблем, чем с черепом. К счастью, у людей не бывает копыт. Ни копыт, ни пятаков. Кто бы что о ком не говорил. Гвидо не раз доставались те, кого называли дьяволами во плоти - так вот плоть у них была точно такая же, как и у всех людей.
- Делаешь разрезы здесь и здесь... снимаешь кожу. Ничего сложного.
- Гвидо показал пример, взяв одну из передних ног, когда Линда закончила работать тесаком, подумав о том, что по сравнению с ним, даже с учётом образования, у неё есть один недостаток, вернее даже сказать - особенность: она - девушка. Нет, на сам процесс работы это вряд ли сильно повлияет, но - жмурики не всегда лежат именно там, где должны были, и зачастую приходится переносить их на себе туда, где им нужно быть. У Монтанелли с этим проблем не было, но у Линды нету ни его роста, ни его силы, и с этим он ей точно никак не поможет.

+1

8

- Затем отдели от тела мошонку и позволь крови стекать...
- А если труп… хм… не свеж? – Задаю резонный вопрос. Я конечно уже нарисовала себе не одну красочную картинку, где вершу дела со своими напарниками, мастерски убирающими неугодных семье, а я потом весело подчищаю места наших развлечений. Но что-то мне подсказывала, что такого никогда не будет и звонить мне могут далеко не сразу. Прекращение кровообращения, конечно, штука не быстрая, и все же. – И что делать, если не окажется рядом наклонной поверхности? – очередной вопрос, за который рискую получить подзатыльник. – А если есть такая поверхность и тело еще теплое, может лучше перерезать артерии на горле и подвесить верх ногами? Сердце сделает все остальное. – Невинно клипаю глазами. – Да и не у всех нас есть мошонки, - замечаю без тени смущения.
- А пока она стекает - займись конечностями. Я обычно сначала отделяю мясо, мышцы и сухожилия, а потом уже дроблю кость - так меньше грязи. Делаешь разрезы здесь и здесь... снимаешь кожу. Ничего сложного.
- Логично, - прикусываю губу. «У него опыта больше чем ты живешь на этом свете, естественно он будет говорить логичные вещи, глупая ты девка!» - ругая сама себя, но продолжаю работать. Слежу за каждым жестом мастера. Снимать кожу для меня легко, на вскрытиях это приходилось делать не раз, но я никогда не делала этого с ногами. Все таки там нет ничего действительно интересного. Просто мышцы,  сухожилия, связки, как и сказал Гвидо. Трудность только в непривычности. Свинья как бы ни била схожа с человеком, все равно останется свиньей. И если привезенные в лабораторию трупы всегда были соответствующим образом обработаны, то свинья это просто свинья. Я даже сомневаюсь, что ее забили вот буквально только что. Часа два, три уж наверняка прошло со времени ее последнего вздоха. Но дело сделано и грубая кожа с внушительным слоем сала лежит в одной стороне, а мясо, чуть ли не идеальная вырезка, в другой.
Почему-то в памяти всплывает одно из кулинарных шоу, где какой-то повар показывал, как зачищать кости, что бы они выглядели красиво после запекания мяса. Аккуратно доводил ребра до идеально гладкого и белого состояния. Мои же кости и копыта все еще оставались с красными ошметками то тут, то там. Немного стыдно перед Дядей Гвидо, ведь я хотела сделать все идеально. Похоже первый раз у всех неудачный. Одно радует, я хотя бы не истеричу и не падаю в обморок как большинство  дамочек в нашем колледже. Даже проучившись уже несколько лет, они продолжают выбегать с практических занятий, еле сдерживая рвотный рефлекс.
- Конечности, да, - отзываюсь эхом и примеряюсь, откуда бы начать. Решаю, что голова она всему голова, и начинаю ритуал ее прощания с телом. Проведя не один день в анатомке, я пару раз пыталась проверить свою теорию о значении седьмого позвонка. Одним из первейших и простейших открытий для меня стало наличие этого самого седьмого позвонка. Оказалось, что у каждого существа обладающего скелетом шея состоит именно из семи позвонков. Даже у жирафа. Просто каждый из них гигантский. Я никак не могла понять, почему именно столько, почему не десять или три? Почему не по разному, а исключительно одинаково? Я не докопалась до истины до сих пор, но опытным путем выяснила, что если удачно попасть между седьмым и восьмым позвонками и совершить пару хитрых манипуляций, то отделить голову с шеей от туловища не составит никакого труда. Острый нож сделал все остальное, ведь мягкая плоть это уже не кость.
Провернув свой фокус, улыбаюсь в респиратор, словно жду похвалы, но Гвидо не видит моей улыбки. Теперь приходит очередь передних и задних ног. Свиные окорока меньше, короче и устроены немного по-другому и я справедливо решила, что работать с ними будет куда легче и быстрее. Но как же я ошибалась. Особенно тяжело пришлось с левой задней ногой. Почему-то одна кость никак не хотела поддаваться и я потратила последние крохи самообладания, что бы только не распсиховаться и не начать покрывать мертвую свинья итальянскими матами. Только присутствие Монтанелли и боязнь его неодобрения заставили мой рот остаться закрытым.
В конечном итоге перед нами остается только туловище. Туловище с внутренностями, ребрами, слишком большое, что бы быть смытым в унитаз. А ведь это всего лишь свинья. Человеческое туловище будет значительно больше.
- Потрошить?

+1

9

Да уж, они были сейчас похожи на типичных ведущих кулинарного шоу - вернее даже на ведущего такого шоу и его гостью, которая старается чему-то научиться за время, отведённое программе в эфире телеканала. В итоге блюдо, которому нужно готовиться минимум шесть часов - а это не считая обработки ингредиентов - будет готово через час, а хозяева и гости программы с улыбками от уха до уха поздравят друг друга и телезрителей... В их случае всё куда серьёзнее и циничнее, хотя Линда и собралась, видимо, мысленно готовить подобие фуа гра из тел, которые в будущем ей предстоит обрабатывать; их передача была бы гораздо нестандартнее, и, пожалуй, даже была бы интересна кому-то - люди ведь так любят смотреть по телевизору всякого рода гадости. Конечно, с экрана даже это смотрится, как очередная индейка от очередной Мэгги в белом переднике в голубую клеточку; в жизни же многие и пирога не испекут, не говоря о том, чтобы разделать человеческое тело. Или свиное. Большинства людей только на лягушек по школьной программе биологии и хватает (кое-кого не хватает и на это).
- То же самое. Кровь будет медленнее вытекать, но и брызгать меньше.
- Линда ведь врач, она и сама знает, почему так происходит. Кровь остывает, окончательно перестаёт циркулировать, и давление внутри тела становится гораздо меньше, артерии отмирают - неожиданных фонтанов можно уже не опасаться. - Впрочем, если труп уже начал гнить, можно обойтись и без этого. - если уж он настолько "несвеж", о каких процессах может идти речь, кроме жизни внутри него колонии червей? С несчастью для последних, часто они тоже являются уликой, которую не стоит за собой оставлять, поскольку если кто-то наткнётся на опарышей, то наверняка задастся вопросом о том, откуда они взялись.
- Чаще всего её у тебя и не будет. Просто подстели полиэтилен, чтобы кровь не залила всё вокруг.
- Линда задавала вопросы - это ещё раз свидетельствовало о её действительном интересе к происходящему. Наклонная поверхность - это и впрямь роскошь, впрочем, обычно совершенно бесполезная; по-настоящему большая удача - если у тебя есть достаточно просторное помещение со стоком в канализацию - душевая, отключенная холодильная камера или нечто вроде того. Никакого полиэтилена или наклона и не потребуется, кровь сама последует прямиком в сток. Как она и сейчас делает, постепенно убегая из тела животного.
- Представь, сколько сил тебе придётся для этого затратить, и ты поймёшь, почему эта идея сомнительна. - усмехнулся Гвидо. Нужно найти верёвку, причём достаточно прочную, чтобы выдержать тело, и такую же надёжную опору, чтобы это тело возможно было подвесить без риска уронить его или сломать что-нибудь вокруг себя, а разгромить что-то - это лучший способ оставить след своего пребывания. Можно уничтожить тело без следа, вытереть всю кровь, но притом оставить улику в виде сорванного замка на двери, как повод для детективов прошвырнуться по квартире или ином месте пребывания усопшего в поисках отпечатков пальцев - и если уж ты и их не удосужился убрать за собой, то жди того, что эти же детективы постучат в твою дверь с вопросами.
Гвидо ухмыляется, глядя, как ювелирно Линда отделяет голову от тела, загнав лезвие между позвонками. Отличный приём, хотя сам он им пользовался нечасто, предпочитая использовать тесак и грубую силу - беречь кости, как и шлифовать их до блеска, особо ни к чему - после дробления они всё равно должны стать почти идеально жидкой кашицей, где уже тяжело будет разобрать, где была кость, а где - мягкие ткани. Если бы Монтанелли захотел, он мог бы весь скелет идеально отделить так, чтобы его можно было собрать; может быть, смог бы даже и превратить человеческое мясо в блюдо - чего всё равно вряд ли стал бы делать без самых крайних на то причин - и идеально точно отделить голову или конечность, сохранив суставы и кости целыми - случаи бывают разными, и порой ничто лучше не скажет о твоём отношении к человеку, чем рука его подельника, аккуратно упакованная в коробочку - бывало, что Гвидо приходилось делать и такие вещи, но Лидне пока ни к чему такие тонкости. Хотя, она ведь хирург - точность и аккуратность не просто её козыри, это её инструменты. Со временем и ей придётся научиться импровизировать - он может научить её всему, что знает, рассказать о всех ситуациях, в которых побывал, но не сможет предсказать абсолютно всё, с чем ей придётся столкнуться самой.
- Потроши. - утвердительно кивнул Гвидо, мельком глянув на секундомер. Линда замешкалась с задней левой ногой, попав мимо сустава, отчего заметно разнервничавшись и потеряв на этом несколько минут. Хотя повода для нервов не было - они не на гонках, и секундомер - скорее нечто чисто символическое. У них достаточно времени на эту свинью - вся ночь, если будет нужно. Крови было уже не так много, как в начале, так что можно было уже не беспокоиться о том, что халат придётся менять в срочном порядке. Вот тут уже точно похоже на урок биологии, разве что всё больше, и кости мешают сильнее... и органы превратятся в бесформенные куски плоти чуть позже. - Осторожно с кишечником, могут выйти газы. - почему всегда стоит быть аккуратным при разрезе и не брезговать средствами защиты дыхательных путей и глаз - до отравления не так уж далеко, а предугадать количество газов заранее практически невозможно.

+1

10

«Добро получено, значит, продолжаю», -  я аккуратно вскрываю грудную клетку свиньи, так же как и в анатомке. Через большие разрезы легко извлекать внутренние органы. Помня о совете Гвидо и собственном опыте в прошлом, после желудка как можно более аккуратно извлекаю кишечник, за ним печень и, требующий не менее бережного обращения, желчный пузырь. Почки, диафрагма, легкие и сердце. Все выстраивается в ряд прямо передо мной. Не хватает только металлических емкостей, столь привычных с первого курса.
Закончив с внутренностями и оставив полую тушу, беру тесак и с размаху ударяю по позвонку. Кажется, так делал в прошлый раз Гвидо и я не решаюсь изменить последовательность. Разделив туловище пополам, берусь за ребра и, в конечном счете, на столе оказывается вся свинья в разобранном виде. Я критично осматриваю свою работу и остаюсь ей… недовольна.
В глаза бросаются явные ошибки, вроде слишком большого количества крови, отсутствие терпение не позволило мне слить кровь в достаточной мере. Рваные края, особенно на частях той злосчастной ноги, тоже не делают мне чести. И это вижу даже я сама. Сколько же там ошибок на самом деле, мог знать только дядя Гвидо. Мне было стыдно. Стыдно, что подвела.
Шумно выдыхаю, наконец-то опуская руки с инструментами. Только сейчас я отвлекаюсь от работы и наконец-то слышу, как кровь бьет в висках, сердце бешено колотиться в груди, а тяжелое дыхание уже давно сделало мой респиратор влажным изнутри. Я чувствую такой прилив адреналина, какой редко бывает даже когда я гоняю на максимальной скорости по ночному городу. Это… великолепно!
- Кажется, готово, - поворачиваюсь к Гвидо, понимая насколько лихорадочный блеск он видит сейчас в моих глазах. Я начинаю успокаиваться, отмечая про себя, что, несмотря на все возбуждение, мои руки остались твердыми и неподвижными, без единого намека на дрожь. Но адреналин постепенно уходит и мышцы откликаются болью. Легкой болью приятной усталости от проделанной работы, хотя я прекрасно знаю, что завтра она будет просто адской. Стоит мне лишь час поспать и крепатура возьмет свое. Я слишком слаба и это нужно исправить. Еще одна ошибка с моей стороны. 
- Что теперь? – задаю вопрос, с надеждой в голосе, хотя знаю на него ответ. Это первый раз. Мой первый урок и я была не идеальна. Еще одного подарка в виде избавления от разделанной туши мне вряд ли сделают. Максимум, на который я могу рассчитывать, это запихнуть все части свиньи в большие черные мусорные пакеты и ждать нового звонка. Нового приглашения в мой личный Диснейленд.

+1

11

Им и не нужны были никакие ёмкости или баночки, органы и нужно было сохранять в таком виде - хотя они всё равно умерли бы, даже если бы и были ещё живыми, благодаря стараниям Линды, но позорного в этом не было - у Гвидо наверняка вышло бы то же самое, если бы он попытался кому-то что-то пересаживать; ведь ни он, ни его племянница не были хирургами-трансплантологами, да и сырое и холодное помещение было слишком далёким от операционной. Если уж Монтанелли и приходилось подрабатывать торговцем органов, то он обычно сначала убеждался, что товар достиг своего получателя, и только потом занимался остальным телом - бывали в этих случаях исключения, но обычно всё происходило именно так; каждый должен заниматься своим делом, и всему на свете научиться невозможно даже за всю жизнь, грамотный расчёт собственных сил и времени - на самом деле, это и есть самое главное. Иногда это даже важнее, чем полученные навыки. В их работе позволительно неуважительно относиться к покойникам или их родителям и родным, говорить о покойных плохо, упоминать работу за столом - если уж нашёл того, который готов это слушать - но категорически нельзя себя переоценивать, иначе переоценят стоимость твоей собственной головы, и кому-то однажды выплатят эту награду, а тебя самого превратят в фарш - чистильщики, которые ошибались, сами часто становятся работой для таких же, как сами. И восторг Линды, конечно, не лучший помощник в этом; но её усердием, похоже, это ещё компенсируется... кто сказал, что нельзя любить то, чем занимаешься? Гвидо взглянул на ряд свиных органов, выстроившихся перед ним - без ошибок со стороны Линды, конечно, не обошлось, но в целом, всё было довольно неплохо; аккуратность, конечно, хорошая черта, но она не всегда пригождается в том случае, если вокруг всё равно грязь - самое главное это не сделать ещё больше грязи, добавив себе работы, но важно другое - важно помнить, что они занимаются полным уничтожением тела, а не его художественной обработкой, и неважно, как сильно его изуродовать, важно - смыть за собой все следы вместе с этим уродством, чтобы никто потом не смог опознать ни его, ни тебя, ни вашего присутствия здесь.
- А теперь превращай это в то, что сможет пройти вон в тот слив, не забив его.
- ничего ещё не готово; Гвидо указал на ближайший к ним водосток. Первый урок ещё не был закончен, и никаких мешков вовсе и не требовалось - органы могут найти, если их просто выбросить, даже если и разложить по всем городским помойкам, тем большая вероятность, что кто-то наткнётся на что-нибудь, из тех же бомжей, что будут искать себе пропитание, к примеру - только идиот может оставить такой след, даже для новичка это слишком непростительная ошибка. Да и кому, впрочем, может прийти в голову расчленить тело и попрятать его части?..
- Среди инструментов есть всё необходимое.
- и притом - ничего особенно сложного, ничего из того, что нельзя было бы найти в хозяйственных и строительных магазинах. Механический миксер, мясорубка, молоток, несколько лезвий, тесак, клещи и несколько губок и тряпок, последние, впрочем, здесь им сегодня не особенно пригодятся. Самое сложное при превращении человеческого тела в нечто, имеющее больше сходства с жидкостью, чтобы оно могло пройти в любой водосток без помех и риска забить его, и выдать однажды присутствием запаха мертвечины или протухшего мяса, это привести в нужное состояние кости - особенно кости черепа. Проблем будет достаточно и от кожи, особенно сейчас - у свиньи кожа более толстая, чем у человека; к тому же, повозится и с её пятаком, не только с копытами, Гвидо собирался оставить после себя идеальную чистоту - какую обычно оставлял, чтобы никто не мог догадаться о местах его экспериментов. Кроме крыс, которые наблюдали за их работой всё это время, и которые могут попытаться влезть в этот водосток, чтобы всё-таки ухватить себе кусок - кому-то, может быть, и удастся, но их с Линдой их крысиные дела уже не касаются совершенно. Для Фортуно сейчас главное найти в себе больше сил, чтобы провернуть через мясорубку несколько костей и ту часть мяса, которую она не сможет разделать руками; а его задача - проследить, чтобы не осталось следов, и чтобы его племянница не попала по своим рукам ножом или чем-нибудь ещё - понятно, что Линда устала, но ей придётся доделать работу самой, если она хочет дождаться ещё одного звонка; если же она не сможет - работу может доделать он и сам, но тогда она останется сама по себе, и может и дальше заниматься своими наркотиками и воровством из больницы - в принципе, Гвидо готов и к такому варианту, пусть ему и будет несколько обидно за свою ошибку. Но это лучше, чем если бы Линда начала ошибаться, потому что он её переоценил, или она сама себя переоценит - их работа требует профессионализма, Гвидо не получится просто подменить случайному человеку из Семьи - максимум, что он сможет, это довезти тело до крематория, но туда не так-то просто попасть и большая перспектива попасться с опасным грузом. Покойников надёжнее всего вообще никуда не перемещать, если есть возможность всё сделать быстро. Хотя о массовых перестрелках - история уже отдельная. Естественно, чаще всего в этом случае нету времени, чтобы расчленить и уничтожить каждый труп на месте - даже чтобы погрузить их в кузов, требуется достаточно времени. Не говоря о том, что помещение тоже нужно отмыть от крови и найти пули, в том числе - желательно вытащить их из стен и предметов те, что там застряли.

+1

12

- Оу! Конечно, - не верю своим ушам. Мне велено продолжать, хотя я была уверенна, что Гвидо не доверит мне закончить все до конца. Мне казалось, он заберет расчлененную тушу и увезет в мешках, выбросив в какую-то канаву, отдав на съедение диким псам или вообще сдаст в мясную лавку. Вариантов было много, но я аж никак не надеялась получить добро на полное уничтожение всех следов нашего пребывания в этом Богом забытом месте. Хотя бросив взгляд на угол, где должен быть сток, понимаю, что придется серьезно повозиться и не только со свиньей. В подвале, где мы находились итак достаточно воды, сток уже забит, он не справляется. Что ж, освоим и профессию сантехника.
Беглый осмотр не дает никаких результатов. Здесь слишком темно, слишком много воды, слишком много грязи. Приходится шарить рукой, пытаясь оценить серьезность загрязнения, что забило, где и насколько сильно.  Но сегодня мне везет. Я нащупываю лысый крысиный хвост, дернув который вытаскиваю мертвое тельце наружу, освобождая воде путь в канализацию. В темной грязной жиже появляется маленький водоворот, затягивающий все, до чего ему удается дотянуться.
- Отлично, - сама себя хвалю за проделанное и возвращаюсь к «пациенту». Дядя не обманул, я действительно нахожу все нужное для работы. Даже блендер, который тут же пускаю в ход. Я никогда не испытывала особой любви к свиньям, даже жареным, но еще на стадии расчленения в моей душе начала зарождаться острая неприязнь к ним и их чертовым копытам. Сейчас же неприязнь грозила перерасти в ненависть. И дело было даже не в том, что мне было трудно дробить их, хотя я уже предвкушала завтрашний вечер, когда проснусь и не смогу даже руки поднять. Дело было в том, что они забирали слишком много драгоценного времени. Я замечала, как Гвидо смотрел на часы с секундомером. Я понимала, что он надеялся на лучший результат, ведь у меня уже есть опыт вскрытия и обращения со скальпелем, но чертовы копыта! И все равно я не спешу. Врачи никогда не спешат, этому я научилась еще на первом курсе. Если в хирургии лишняя торопливость может привести к смерти, то здесь появляется риск оставить лишнюю улику, а это куда серьезней преждевременно почившего пациента. Пара утешительных слов родственникам и все забыто, а тут… Здесь я запросто могу оказаться за решеткой, и это лишь в лучшем случае. В худшем дядя Гвидо придет по мою душеньку и тогда на столе уже будет вовсе не свинья. Так что нет, я не спешу. Я медленно, но уверенно превращаю уже расчлененную тушу в фарш, который потом по порции сливаю в сток, где мелкие незаметные кусочки смешиваются с водой, мусором, экскрементами и превращаются в зловонное отвратительное месиво, проносящееся под нашим городом.
Я оборачиваюсь к дяде,  все это время неподвижно стоящем и наблюдающем со стороны. Снимаю респиратор, перчатки, бросаю их на чистый стол и вытираю испарину. Удивляюсь поту на лбу, ведь вокруг не так уж и тепло, а при выдохе появляется облако пара. В подвале нет окон, и я не могу понять, сколько прошло времени. Наверное, уже светает, хотя сейчас осень и дни уже становятся все короче и короче. Он испытывал меня, все это время, всю ночь. Проверка, которую я не могла права провалить, но сейчас все зависит от него. Прошла ли я?
Молчу, ведь нужды в словах нет. Наверное это первый раз, когда я действительно не нахожу подходящих фраз. Даже удивительно.

+1

13

Гвидо, возможно, и удивился бы, если бы узнал, о чём она подумала в этот момент - именно полное избавление от тела, дробление костей, превращение мяса и органов в мелкий фарш и отмывка крови от полов и есть самая важная часть их работы, всё, что они проделали с телом до этого - на самом деле, лишь подготовительный период; и если бы у неё как-то получилось бы довести труп до нужного состояния, избежав необходимости его потрошить - Линда была бы права и в этом случае, но это попросту невозможно сделать, если только не через гигантскую мясорубку - но тогда кровь, частички мяса и остальные следы ДНК будут просто повсюду, работа не сможет считаться чистой. Впрочем, это было типичной логикой для профанов - изуродовать труп до такой степени, чтобы его невозможно было узнать, и закопать или просто оставить где-нибудь, где его найдут с меньшей вероятностью. Гвидо никогда так не работал, а если когда-либо и приходилось так поступать - то из крайней необходимости, и позже, когда опасность спадала, он всё равно возвращался на место преступления, чтобы доделать дело окончательно, если это было ещё возможно. Нет, Линде нельзя было думать, как любителю, и "творение" её рук должно было быть уничтожено ей же; ошибки здесь сделать проще, нежели при расчленении, и они прощаются гораздо хуже - ничего страшного нет в том, если повредить какой-то сустав или орган, ведь его всё равно придётся превратить в жуткого вида месиво, страшнее - не убрать это за собой и оставить где-нибудь. Даже в случае свиньи, Монтанелли не собирался давать кому-то знать о том, что он эту тушу расчленял - в мусорке найдут остатки, в канаве - найдут обязательно, бродячие собаки не съедят всего, а в мясной лавке усыпят вопросами и запомнят лицо, если вообще не вызовут полицию прямо с порога. В общем, закапывать или прятать покойников - это абсолютно непрофессионально; от тела неправильно "избавляться" - избавляются от ненужного груза, хлама или помех, а в их работе - правильно делать так, чтобы его вообще никто не нашёл, заставить его просто исчезнуть, как будто человека, или свиньи, и вовсе не существовало никогда.
Гвидо следит за действиями племянницы, когда она направилась к стоку, сумев открыв его и вытащить оттуда мёртвую крысу - которую он же и запихнул туда вчера, заткнув отверстие её тельцем, чтобы проверить сообразительность и ловкость Линды, и эту проверку она прошла, с одной лишь оговоркой - видимо, так и не догадавшись о том, что животное туда попало неслучайно; едва ли крыса сумеет застрять и захлебнуться в водостоке - для них это прямая среда обитания, позволяющая скрыться от глаз людей и хищников, и плавают эти мерзкие на самом деле довольно неплохо, как и бегают. Так или иначе, путь в канализацию был освобождён, и грязная вода стремительно стекала, унося с собой большую часть свиной крови, которая туда стекла ранее, и оставляя для дальнейшей работы лишь отряд из органов и костей разделанной туши.
Вскрытие она уже провела, и препарирование тоже - дальнейшая операция была ещё сложнее и в идеале требовала куда большего набора инструментов, чем скальпель, а копыта ей придётся раскалывать далеко не так часто, как разбирать человеческие запястья на суставы и косточки, чтобы перемолоть их затем, будто кофейные зёрна, и отправить в сток или унитаз - так что эту часть тела можно было списать с временных счетов, хотя они, впрочем, были совсем неважны - и верно, самое важное - это не торопиться; в конце концов, они не делают ничего противозаконного - ни убийством, ни пособничеством в убийстве происходящее не может считаться, за купленную свинью Гвидо честно заплатил, а среди инструментов, которыми они пользуются, нет ничего из запрещённых вещей. Бояться им нечего, даже если кто-то умудрится застать их за этим занятием. Всё, конечно, было бы по-другому, будь перед ними человеческое тело, а не свиное, но всему своё время - и несколько покойников, конечно, будут использованы для того, чтобы Линда ещё чему-нибудь получилась, и Гвидо даже знает, откуда может взять несколько мёртвых тел, и о них никто не хватится - нет, не из городского морга, разумеется... Услуги Монтанелли требовались разным людям время от времени, и не все из них были представителями Семьи - иногда подворачивалось что-нибудь и на стороне; Гвидо поучаствовал, пожалуй, во всех видах нелегального бизнеса, от торговли людьми до простых азартных игр - ведь и там случаются иногда убийства, прямо за карточным столом, и от жертвы зачастую необходимо избавиться как можно скорее и надёжнее, чтобы никто больше не пострадал. От него требовалось немногое - сделать так, чтобы убитый стал считаться пропавшим без вести, и считался таковым всегда, пока о нём вообще существует память; череда совпадений, по которым можно было понять, что именно случилось, чаще всего было уже не его заботой - впрочем, и эти совпадения неплохо сводить к минимуму, если есть возможность. Но не через другие жертвы - убивать самостоятельно для чистильщика это последнее, что нужно делать, и делается это только в том случае, если киллер, для которого ты работаешь, не смог завершить контракт самостоятельно, да и то не всегда - каждый должен заниматься своим делом.
- Закрывай сток, собирай инструменты и уходим.
- только и произнёс Гвидо, увидев перед собой чистый стол. Никаких следов, никакой крови, никаких признаков присутствия свиньи в этом подвале, кроме грязного распоротого полиэтиленового мешка - всё это говорит само за себя, никаких комментариев и не требовалось. Тела не было - значит, Линда справилась с работой. Куда важнее, не то, что она справилась, а как при этом себя вела - спокойно, ответственно и сдержанно, словно доктор в операционной, не морщась и не демонстрируя страха или отвращения - это и было самое важное. Фортуно подходила. Она делала то, чего он от неё ожидал - действовала по-настоящему на тренировке.

+1

14

Ни слова одобрения, ни слова упрека. Только в глазах могу увидеть то, что мне нужно. Нет, не поощрение, а пропажу, пропажу разочарования. Это ценнее тысячи слов, ценнее сотни золотых звезд или добрых улыбок. Отец воспитал во мне колоссальных размеров комплекс, быть может, с помощью дяди я смогу от него избавится? Кто знает.
Я выполняю указания и бросаю последний прощальный взгляд на подвал, ставши мои учебным классом. Никакой тебе доски, никаких парт, только одинокий стол, обшарпанные стены и слегка влажный пол. Лучший класс в моей жизни.
Разворачиваюсь, выхожу на улицу. Уже светает и я зажмуриваюсь. После стольких часов в полумраке даже слабый рассвет ослепляет. Глазам больно, но резь проходит довольно быстро. Гвидо уже садиться в машину, а я забрасываю инструменты ему в багажник. «Надо бы тоже обзавестись чем-то подобным», - пролетает в голове и я уже подсчитывая количество свободных денег. Возить трупы на мотоцикле не самая лучшая идея, особенно, когда этот мотоцикл знает добрая половина патрульных города. Гонять тоже стоит перестать. Хотя бы не так часто. Столько предстоит изменить в своей жизни, что это немного пугает, но ни капли не расстраивает. Перемены всегда к лучшему, какими бы они ни были.
- До встречи? – не столько прощаюсь, сколько спрашиваю. Получая утвердительный кивок, улыбаюсь и в припрыжку отправляюсь к своему двухколесному коню. Я снова старая добрая Линда, безрассудная и до чертиков довольная! А дальше дорога, пара аварийных ситуаций, дом, постелька и блаженное забытье. Я ныряю в объятия Морфея и не вижу ни одного сна, ни одной надоедливой картинки не мешает моему телу и мозгам отдыхать так, как они того заслужили. А проснувшись еще несколько часов неподвижно лежу, боясь пошевелиться и глупо улыбаясь.
Сколько нужно человеку для счастья? Каких-то несколько часов в сыром подвале наедине с мертвой тушей животного и один благодарный зритель.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Тренировочное причастие