Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Don't crucify me ‡I'm no Jesus. I'm a sinner.


Don't crucify me ‡I'm no Jesus. I'm a sinner.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://s7.uploads.ru/ob7tc.png http://s6.uploads.ru/cgakf.png
Участники: Wanda Hafermann ft. Christina Sanchez
Место: съемная квартира на окраине Сакраменто
Время: 24 сентября
Время суток: вечер-ночь
Погодные условия: тепло, но мокро
О флештайме: Существует такое понятие, как точка невозврата.

обстановка

http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_0.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_2.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_3.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_4.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_5.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_6.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_7.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_8.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_9.jpg



Отредактировано Wanda Hafermann (2013-11-02 19:35:46)

+1

2

В нашем мире особенно быстро сгорают те, кто не жалея себя тратит каждую секунду, доставляя радость окружающим и делая жизнь ярче. Мы не вправе жалеть об их уходе. Мы только можем быть бесконечно благодарны за их великий дар.
Я сняла квартиру далеко от центра, решив, что наилучшим способом выйти из ситуации, сложившейся в моей жизни будет ее просто отпустить. Побыть одной, без сопровождения охраны и прочих «прелестей» жизни новоиспеченной звезды, решить проблемы по мере их развязки в моей голове. Сейчас я чувствую, буквально ощущаю кожей и мышцами, будто я распята. Я отдала работе всю себя, и больше не осталось ни крупицы своего собственного мнения, понимания, собственного «я». Сейчас уже не Ванда. Не в этот день. Я всю жизнь жду чего – то: вот-вот что – то изменится, вот – вот, что-то улучшится, а на деле – просто прозябаю. Да, меня любит город, да, обо мне теперь узнали и в Германии, но черт возьми, не такого я ожидала развития. Мое собственное творение рассыпается, словно пепел в руках, отдаляется от меня все больше и больше; я не могу связать двух слов и нескольких тактов нот, я не знаю, что со мной, но мне дико. Дико и страшно. За себя, за свой рассудок, за свое физическое состояние, за ту малую часть людей, что любят меня и верят в то, что у меня все получится. Страшно, что я не смогу со всем этим справиться. Зарвавшийся и перешедший все границы Дэвид, непонятный охранник, травма, застой, звонок от отца… и тонна пропущенных от Малкольма, чтоб его приподняло и скрутило в бараний рог, да швырнуло подальше от меня. Что, черт возьми, происходит в моей жизни, почему я не успеваю разобраться с одной проблемой, так на меня сразу же наваливается сотня других?
Вот уже битый час я сижу на диване, уставившись в противоположную стенку, и не знаю, с чего мне начать. Да, нужно дышать, но я почему – то об этой необходимости забываю каждые десять минут и мой организм ставит рекорд по времени, проведенному без воздуха. Не специально. Просто туплю. Туплю впервые за все свои девятнадцать с гаком лет так, как никогда не тупила. Беру бумажку и карандаш, пытаюсь привести все случившиеся со мной за последние несколько месяцев задницы в общую систему, чтобы легче было разобраться со всем этим кошмаром, карандаш старательно тупится, косячит буквы, не слова, а кракозябры какие – то получаются. Не хватало еще писать разучиться для полного «счастья».
Казалось бы, что я никогда не сломаюсь. Что вы, смысл моей жизни был в наличии спорта, любви к инструменту, и журналистике. Сейчас – я разбита, потеряна и мертва почти для всего перечисленного. Из института меня отчислили, как только вышел ролик с моим участием в концерте в Аахене, и восстанавливаться даже смысла нет. Спорт? На ближайшие несколько месяцев о нем можно забыть и не вспоминать даже, дабы не бередить себе душу. А гитара… Опять же6 не сегодня.
Листок наполнился дерьмом, среди которого значилось и то мое неудачливое выступление, закончившееся пожаром и знакомством с будущим мужем, и последующие выступления, и отражение в зеркале ванной ожогов и ран от осколков на моей спине, и это чертово мероприятие, и мои исчезновения-появления, репетиции, репетиции, репетиции, конференции с Дэйвом по скайпу, работа над классическими произведениями, изредка прерываемая проблемами со Смитом, затем тот неожиданный поворот, о котором я не знаю – жалеть, или забыть, мои гастроли, банк, телохранитель, опять Гаретт, нога, самолет, родное Сакраменто… Вроде, кажется, все закончилось, но есть такое чувство, будто если я не разберусь в собственной голове сейчас – то навалится еще больше. Что угодно. И есть только один шанс всего этого избежать.

Внезапная, глупая и смешная, казалось бы, смерть.
Какой из меня культурный деятель?
Рокерша, хулиганка, грубиянка, нахалка, халда, да даже быдлом меня когда – то называли.
А все почему?
Потому что любила эту жизнь.
До пальцев в кровь, до абсолютной эйфории от скорости и ветра в волосах, от громкости и мощи колонок на открытом воздухе перед толпой.
Я любила людей, всех, без разбора: и фанатов, и тех, кто терпеть меня не мог.
Я старалась делать все, чтобы человечество, пусть даже ограниченное рамками американской географии, чувствовало и видело в моих деяниях, в моих песнях, в моих выступлениях как акустических, так и полнозвуковых, истинную радость бытия.
Чтобы вы могли отвлечься, получить свою дозу радости и счастья.
Я пропагандировала здоровый образ жизни, я вытащила с того света кучу народу, решивших, что ради кайфа можно жертвовать собой.
А что осталось?
В сущности, ничего.
Я призрак. Каспер местного разлива. Говорят, здесь, на земле, остаются те, у кого остались здесь незавершенные дела. И мне придется надолго здесь задержаться...

Не все ладилось на этом свете, и бритва уже наготове. Я не боюсь боли и крови, я желаю освободить себя. От всего. От мучений по поводу собственной глупости и неосознанного выбора, от постоянных посягательств на мою свободу от сторонних людей, от родителей, не желающих понять и принять меня такой, какая я стала после своего замужества и решения заниматься музыкой в профессиональном смысле, от постоянного одиночества внутри своего тела и постепенно исчезающей надежды на что – нибудь лучшее, что обязательно случится со мной когда – нибудь, но уж точно не сейчас… Я ничтожество. Тонкая струйка крови стекает с запястья, капая на пол. Ванная уже практически переполнена, и я прямо в одежде, обутая, как была – при макияже и прическе, плюхаюсь в нее, создавая маленькое цунами в помещении. Кажется, именно так и погибали молодые рок – звезды? Надеюсь, что буду смотреться в гробу ничуть не хуже их.

+4

3

Вы когда-нибудь были одержимы местью настолько, что зубы скрипели, готовые вот-вот ссыпаться в стакан для полоскания, стоящий на полке в ванной комнате? Сегодня я там разбила почти все: от того самого стакана, встретившегося с зеркалом и превратившего тем самым оба предмета в груду острых осколков, до ванны, которую в скором времени стоит заменить или перейти к пользованию только душевой кабиной. Ярость и злость переполняли настолько, что я не знала, куда себя деть. Полдня чистила по сотому разу чезет, представляя, как изящно сегодня вечером из его дула вылетят  пули и разнесут сначала кишки, а потом и мозги той твари, координаты которой были в спешке записаны  моим неровным корявым почерком на клочке какой-то бумажки. Источником этих данных был один знакомый из полицейского участка, согласившийся поработать внеурочно и за простое “спасибо”, ибо попытка сунуть в его карманы пачку зеленых была тут же отвергнута.
            На газетном клочке был предполагаемый адрес того, кто два года назад посмел вмешаться в мою жизнь и наглым образом покромсать ее на куски, то и дело приходящие ко мне в противных кошмарах по ночам. Из-за него я сейчас элементарно не способна родить ребенка, из-за него я постоянно одна, из-за него все мои проблемы. При всем при этом, я никому не могу рассказать этого по той простой причине, что никто и знать не знает о моем прошлом, да и не желает знать, за исключением трех человек: Алексы, у которой сейчас итак в Бразилии проблем выше крыши, Реймонд, которому я решила пока не звонить, несмотря на наши теперешние приятельские отношения, и еще одной девушки, когда-то вовремя оказавшейся в нужное время и в нужном месте. Хотя часто я думаю о том, что, наверное, так даже лучше для меня. Есть возможность решить свои проблемы самой, не полагаясь ни на кого и не выпрашивая ничьей помощи. У меня посыл простой: если сложно – справлюсь, если сильно сложно – попытаюсь, но есть сомнение, что начну пить. И плевать на всех этих хреновых психотерапевтов, количество которых за всю свою жизнь мне пришлось посетить. Их было немало. Стоит вспомнить только шальные годы после нулевых: служба, смерть брата, вынужденный аборт и куча других передряг, от которых теперь желание держать в руках оружие немного больше, чем ранее.
             Казалось бы, выработанная закалка должна срабатывать на раз-два, но сегодня слишком все неожиданно. И как долго я себя ни уговаривала  не ехать, все равно к вечеру Торина Кобра черного цвета припарковалась у назначенного места, которое, надо сказать, находилось не в самом лучшем районе Сакраменто. Я не знала точно, чего я хочу сделать: просто поговорить или вовсе застрелить своего давнего обидчика. Полагаясь только на свою разумность, которая, как мне казалось, еще присутствовала в моей голове, ноги быстро поднялись на нужную лестничную площадку, а глаза быстро определили два входа в квартиры. Пальцы поправили пистолет за поясом на спине, затем, сжавшись в кулак, прошлись по кнопке звонка, а грубый носок ботинка пришелся по двери. Ожидание длилось с минуту, в которую я поняла, что либо в квартире пусто, либо открывать не хотят. – Сука, открывай дверь, пока еще можешь! – дернулась я, саданув пару раз кулаками по дереву. Я бы выбила эту преграду, ей богу, если бы не вторая, заскрипевшая напротив и чуть приоткрывшаяся. Спешно оглянувшись и недовольно глянув в сторону второй квартиры, я незамедлительно достала чезет из-под пояса и сняла его с предохранителя. Нервы были на пределе, кровь била в виски, азартом накрывая голову, которая уже перестала мыслить адекватно, желая лишь поскорее исполнить задуманное.
           Я тихо вошла, внимательно осматривая прихожу и ища подвох, после чего захлопнула дверь изнутри, закрываясь на замок, который в случае чего замедлит действия обидчика, желающего обмануть меня и ловко скрыться. Тишины не было. В квартире стоял шум воды, заставивший нахмуриться и негромко перебирать ногами в сторону ванной комнаты, держа при этом пушку наготове. Тяжело вздохнув и досчитав про себя до трех, я резко дернула дверную ручку, рявкая что-то вроде: - К стене, тварь!
           Увиденная мною картина потрясла настолько, что даже пистолет выпал из, казалось, крепко зажатых рук. Девушка. Без сознания. В ванной, полной крови. У меня ноги подкосились. Рвотный рефлекс вот-вот готов был сработать, однако ноги опередили, и я на автомате рванула к ванной, трясущимися руками завинчивая краны.  – Твою мать!! Какого хрена ты творишь, идиотка?! – звонко ударив ладонью по ее щеке, крикнула я так громко, что у самой в ушах зазвенело. Приложив пальцы под скулой, я проверила пульс, внутренне ликуя от того, что эта ненормальная еще живая. Сорвав пару полотенец с крючков, я тут же принялась перетягивать ими ее руки, чуть выше надрезов. Меня трясло настолько, что я едва смогла сообразить, как сделать жгут, после чего перехватив ее поперек пояса, аккуратно выволокла из ванной, подставляя опору ее спине в виде своих коленей и пытаясь несильными хлопками ладоней привести в сознание. – Давай!! Слышишь? Очнись!! Ну?! – отчаянно рявкала я на девчонку, понимая, что в случае чего придется вызывать 911, что было для меня по крайней мере нежелательно. Да и этой блондиночке в случае чего тоже придется в психушке посидеть месячишку-другой. – Что ж вы все так сдохнуть то спешите?! – ощущение дежавю - подобная ситуация в моей жизни уже случалась, разве что тогда была передозировка наркотиками. – Слышишь меня?! Ну, давай же!! – черт возьми, уверена, что в этой хибаре даже аптечки нет. Зашибись! Вместо того, чтобы лишить жизни, я снова кого-то выдергиваю с того света.

Отредактировано Christina Sanchez (2013-10-14 01:44:05)

+3

4

Я свободна. Мой разум чист и ясен, словно кто – то посудным ершиком начисто вымыл из него все проблемы, мысли, желания, мечты и страсти. Я спокойна. Мне хорошо, потому что теперь я не являюсь предметом ничьей власти – ни обстоятельств, ни людей, ничего и никого. Мое тело скоро обретет состояние застывшей мумии, и я наконец, упокоюсь. Конечно, звучит очень пошло и странно в 19 лет кончать жизнь самоубийством, но я чувствую, что сейчас я освобождаю мир от меня, от лишних проблем, связанных со мной и попросту экономлю кислород. Так для всех будет лучше. Малкольм наконец поговорит с отцом, и быть может, хотя бы мой уход подействует на его мировоззрение. Жаль только, что не могу сейчас сказать ему, чтобы он не тратил свою жизнь зря. Наоми… Я просто очень хочу, чтобы она была счастлива. В любом имени, в любом городе, с кем угодно, постоянно. Мама, отец… я верю, что они поймут меня. Конечно, без пояснительной записки у моих ног в морге это будет  сложно, но все же. Частично, они тоже виновны в моем уходе.
Вода багровеет, силы покидают меня. Отчего – то на устах изображается блаженная улыбка. Я улыбалась так в последний раз пару лет назад, когда была маленькой неопытной артисткой, с электроакустической гитарой за спиной и огромной кучей своих песен в голове. Я не желала прославиться, просто занималась тем, к чему у меня лежала душа и сердце. А потом закрутилось… Устала от этого. И никуда не скрыться, даже после моей смерти еще лет пятнадцать все будут перемалывать мне косточки.
Не ладилось все на этом свете, но и на тот отпускать меня сучка – судьба не хотела. Или не судьба? Пловчиха из меня, как из бегемота балерина. Сознание понемногу начало возвращаться ко мне, но скорее не от естественного пробуждения, а от мороза. Было настолько зябко, настолько холодно, что стучали зубы. Медленно приподняв свинцовые веки, сквозь образовавшуюся тонкую щелочку, я огляделась и обомлела. Дизайн загробного мира явно изменился с тех пор, как им занимались Иероним Босх и Гюстав Доре. Лежала на кафельном полу. Ноги в воде – порядком окоченели. Впечатление такое, словно по ним проехали на тракторе – почти не чувствовала конечностей. Возле меня на полу огромная лужа. Скорее всего, с меня налилось. До меня отдаленно донеслась ругань про хрен, про то что я идиотка, и одна из многих, кто спешит сдохнуть. Кому неймется спасти мою безвинную душу? Была бы в состоянии – ужалила словом в ответ так, что меня бы этот женский суровый голос придушил бы на месте, тем самым помогая самоубиться капитально. Тупая боль в затянутых руках заставила мое сознание заработать, а когда я окончательно справилась с задачей поднятия век, то увидела перед собой симпатичное женское латиноамериканское лицо. Первым вопросом в голове было: «вы хто?», но все ж я решила его не задавать, так как услышала  звон моего второго мобильника в комнате. Его – то я разбить и не подумала…
Силы, покинувшие меня, возвращаться не собирались, поэтому все мои попытки подняться хотя бы на четвереньки, не увенчались успехом. Мне было плевать сейчас, что в моей квартире тусит посторонняя девка, решившая срочно спасти мне жизнь, я хотела узнать, кому я могла понадобиться сейчас. Проще говоря – мне интересно, кто про меня вспомнил в ночь глухую, учитывая тот факт, что о моем наличии в городе не знает даже Номи. Полуползком, полураком, полукряком, то и дело растягиваясь в позе звездочки на полу, я щеманулась в комнату. Представляю, как это все выглядело в глазах моей спасительницы , но ничего поделать с собой я не могла: мозг до сих пор функционирует как способность ежика видеть в тумане, и в голове только одна мысль – взять трубку. Из порезов на запястьях все еще подтекает, я пачкаю своей кровью ковер и линолеум. Плевать, я все равно не жилец, и убирать это все не мне, у меня иная цель: не сдохнуть уже по пути к телефону. Переворачиваюсь на спину, доползя до дивана, поднимаю тяжелую левую руку, стараясь не капнуть себе в глаз. Движения медленные, умирающий лебедь нервно в сторонке курит. Сбрасываю свою сумку себе на живот, и лихорадочно начинаю искать там телефон. На дисплее ухмыляющаяся рожица мужа. Беру трубку, и тяжело дыша, подношу ее к уху:
- Никогда больше не звони на этот номер, ты понял меня? Никогда.- В ответ я слышу просьбы приехать, или хотя бы назвать координаты где я, а также ругань на мои обжимания на сцене с Дэйвом. То, насколько я помню, была всего лишь игра, - Ты не имеешь права меня ревновать. И никогда не имел. Я не твоя жена. В трубке я слышу практически звериный рык: - Ты, зараза, наверное думала именно об этом, когда раздвигала передо мной ноги?
Эта фраза каким – то странным образом мобилизует какие – то процессы в моей голове, и мой взгляд, вместе с разумом мгновенно проясняется.
- Пошел к черту… - перекладываю трубку в правую руку и швыряю ее в окно. Стекло разбивается вместе с телефоном, разговор окончен. Навсегда. Я вспоминаю, что в квартире все еще есть моя «спасительница». Что – то щелкает в моем котелке, и я кричу:
- Хэй, я не знаю, как тебя зовут… Помоги мне, пожалуйста.
Через пару секунд ко мне приходит осознание, какой подарок судьба мне только что преподнесла. Я жива, и я мертва одновременно. Странное чувство, но ощущение, что мне только что сделали переливание крови. Голова свежа настолько, как не бывает после суточного беспробудного сна.
- Спасибо тебе, - все еще прерывисто дыша, оглашаю я на всю квартиру. Откуда только этот голос взялся в моей груди? – Я Ванда.
Представляю ее дикий хохот, когда жертва суицида вместо того чтобы очухиваться как белый человек, похерила в сторону комнаты, истекая кровью и пачкая все на своем пути, чтобы послать кого – то далеко и надолго по телефону, затем швырнуть этот телефон куда подальше, раскурочить окно, и только потом познакомиться со своей спасительницей. Занавес, друзья.

+2

5

Don't try suicide
Nobody's worth it
Don't try suicide
Nobody cares.
(с)

             Иногда я пытаюсь представить себе степень отчаяния, которое толкает человека на самоубийство, и моё воображение рисует тёмную, склизкую трясину, где лишь смерть видится лучом света. Но при всем при этом я никогда не понимала людей, решивших уйти из жизни. Никогда не понимала, как можно по собственной воле прыгнуть с крыши высотки, распороть острой бритвой руки, наглотаться таблеток, утопиться, засунуть голову в петлю или… какие там еще изощренные способы есть? Люди полагают, что самоубийство - быстрый путь к забвению, выход из сложной ситуации. Это  не так. Чего они добиваются, кроме как ускоряют более мрачное продолжение той же ситуации, выход из которой никак было не найти? А быть может это скука, порождает больше игроков, чем желание выигрыша и вызывает больше самоубийств, чем отчаяние? Во всяком случае это необратимое решение временной проблемы. Самый простой выход — и самый идиотский.
             Возможно, я бы так не думала, если бы не служба в Афганистане, кардинально изменившая мои жизненные и, казалось, навечно устоявшиеся принципы и ценности. Тяжело видеть издалека, как снаряд разрывает твоих приятелей, или вовсе находиться вместе с ними на патрулировании и попасть под обстрел, от которого тебя закрывает своим телом мужчина только потому, что ты приходишься ему другом, а уж во вторую очередь являешься женщиной. У войны нет пола. Поэтому если первое время ты по-бабски ноешь и хочешь домой, то потом привыкаешь и без возможности зарыдать спасаешься, как можешь, остервенело паля в отместку по врагам и собираешь сослуживцев по кускам, лишь бы в гробу хоть что-то от них осталось. После возвращения из горячих точек начинаешь ценить многое: жизнь, семью, друзей. Меняешься. Только вот от агрессии и желания взять в руки автомат уже не можешь избавиться. В моей жизни, конечно, были разные передряги, от которых хотелось кричать, выть, ломать, крушить, но сдохнуть - никогда. Да, пускай я довольно продолжительное время топила себя в алкоголе после возвращения домой, смерти брата и отца, потери ребенка от рук сволочи, из-за которой я вообще оказалась сегодня в этом доме. Но одно я знаю точно: никогда в жизни бы не решилась покончить с собой, даже если бы к башке подставили пушку и сказали “давай, быстро”. Да черта с два! Если бы я покончила с собой, враги может быть и обрадовались, растрезвонили бы, что сучка сдохла. Поэтому я никогда не наложу на себя руки. Чтобы не удружить какому-нибудь говну вроде них.
           Что произошло в следующий момент, ввело меня в полнейший ступор и замешательство. Приводя в себя эту ненормальную пару пощечинами и трясясь от того, что на моих руках сейчас может умереть совсем молодая девушка, я не обратила особого внимания на зазвонивший в комнате мобильный телефон. Зато сумасшедшая отреагировала на это слишком уж бурно и, наплевав на свои порезы, из которых до сих пор, правда уже слабо, сочилась кровь, ползком ломанулась из ванной комнаты, пожелав ответить на звонок. Пиздец котенку. Я лишь растерянно поднимаюсь и не говоря ни единого слова, окровавленной рукой захлопываю крышку унитаза и сажусь на нее сверху. – Твою мать, ты больная что ли? – кажется пора умывать руки в плане валить подальше от этой чокнутой девки-мазохистки, которая по видимому решила просто поплавать в собственной крови. – Психушку вызвать? – поинтересовалась я, хотя у самой руки потряхивало от непонимания и начавшегося зарождаться внутри раздражения. Вместо того, чтобы ответить мне, блондинка уже вовсю орала на кого-то в трубку, покрывая самыми последними словами, на что я лишь усмехнулась. Не спятить бы самой, блять.
- Спасибо? Ты умом не тронулась, детка? Тебе объясняли, что игра с бритвами вроде как к смерти приводит?! – возмущенно и грубо выкрикиваю я, подойдя к раковине и со всей силы вдарив кулаком по дозатору с мылом. Выплескивается даже больше, чем нужно, после чего я усиленно пытаюсь отмыть руки, вспенивая мыльную жидкость. – В этой хибаре бинты есть? – спрашиваю я уже спокойным голосом, завинчивая краны и вытирая руки последним полотенцем, оставшимся чистым. Забираю с кафельного пола пистолет, который выпал у меня при виде этой картины ранее, засовывая за пояс джинсов за спиной. – Тебе руки замотать надо, - аргументирую я свой вопрос, выходя в комнату, ковры в которой все напрочь засраны кровью, к которой я отношусь весьма флегматично. Пустяк. Рвать не тянет и ладно. – Еще раз попробуешь, из могилы достану самолично и порублю на куски, - строго смотрю на бледную девчонку, представившуюся Вандой. В ответ не спешу представиться, но улыбка наконец-то появляется на моей физиономии. Что-то уж больно ее мордашка кажется мне знакомой… - Я тебя знаю? – прищурившись, за плечи помогаю блондинке подняться и пересесть на диван. Далее в ход снова идут полотенца, накрывая не слишком уж и глубокие раны. Так, пора отправиться на поиски аптечки…

Отредактировано Christina Sanchez (2013-11-02 19:30:47)

+3

6

Есть такой вид девушек – кретинистическая дура. Я одна из них. Нет, это не значит что я олицетворяю собой миф о имбицильности блондинок, просто бывают такие моменты, что умной меня не назовешь, ну совсем. При всей моей эрудиции и прочих качествах, дающих к моему существованию огромный плюс. Я наконец-то четко осознала, какую глупость готова была совершить. И совершила бы, если эта девушка не заглянула так вовремя в квартиру, обнаружив меня в багровой ванной. Я все еще лежу на полу но уже лицом вверх, жадно хватая вкусный воздух. Первый раз за свои неполные двадцать лет я понимаю, что воздух действительно вкусный. К горлу подступает комок. Что я натворила?
- Да, есть, посмотри на кухне, в подвесном шкафу, - в груди зарождается кашель, наверное из-за недостатка кислорода. Я потеряла весомую дозу крови, чтобы ощущать такой симптом. Жадно вдыхаю воздух. - Психушку не надо… - они сами очумеют, и сами себя положат к себе на работу, если начнут разговаривать со мной, пока я в этом состоянии, - Не думаю, что были знакомы лично, если только посредством информационного видеообеспечения, на ютубе могла меня видеть, ну или в клубах там, барах… с гитарой. Она перетаскивает меня на диван, перед глазами все пляшет вкруговую, раны затянуты донельзя: кровоток я буду восстанавливать дольше, чем кровью этой истекала. Я слишком рано поняла цену. Цену жизни, когда ты кому-то нужна, когда твой телефон разрывается от звонков и приглашений на работу, когда тебя хотят видеть все, даже те, с кем ты толком не знакома, когда ты заряжаешь людей собой, своей энергетикой, и они поднимаются и чувствуют, что могут идти по этой жизни дальше, быть выносливее, крепче, сильнее, невосприимчивей к неудачам. Я попросту раздала себя в свои девятнадцать лет, не оставив ничего для обеспечения собственной жизнеспособности. До сегодняшнего вечера. Отражаясь в панели плазменного телевизора, ощущаю себя ведьмой из Вия, восставшей из гроба в поисках Хомы Брута. Бледная, тощая, мокрая, с окровавленными запястьями, в полотенцах, словом – о такой девушке можно только «мечтать». Вам знакомо ощущение, когда ваш мозг и речевой аппарат вдруг, ни с того, ни с сего, начинают работать независимо друг от друга? Ваши губы произносят одно, в то время как мозг кричит: «Да заткнись же, наконец, ты, идиотка!» Но два эти механизма отказываются работать сообща, и вы ничего не можете с этим поделать. Я сейчас оказалась именно в такой ситуации, - Знаешь, - обращаюсь я к девушке, мечущейся в поисках аптечки, - я думаю, что я выживу. Хрен знает, что за хрень на меня нашла, но раз уж там сверху предпочли меня позволить тебе вытащить меня из той жопы, в которую я себя определила, то уж подохнуть мне сейчас точно не дадут, сядь, успокойся. Ну живая я, живая, и полотенца пока крепко держат. Мысленно корю себя за то, что надо двери запирать, но все же подмечаю в этом уловку провидения. Неспроста эта красотка с оружием тут нарисовалась, и наверняка живет точно не здесь. Вопрос – что она здесь забыла будет звучать как – то уж слишком пошло со стороны несостоявшейся суицидницы, поэтому я решила остатком работающего мозга немного разрядить обстановку: - да хоть на кресте распни, больше не стану. Обещаю. Конечно не стану. Мне ведь еще нужно сделать кучу дел: отправить Малкольма дрейфовать в Антарктиду, трахнуть Дэвида, выдать замуж Наоми, развестись самой, выиграть в гонках и записать пару десятков альбомов. Да, именно в такой шутливой форме пришло в мою буйную бледнолицую головушку решение о том, что подыхать мне пока рановато. Теперь надо все это дело объяснить моей спасительнице, ну и при возможности – отблагодарить красотку. Голова – чугун, позвоночник – палка от швабры, руки совсем плетьми повисли. Неужели я так много потеряла крови? Подтягиваю к себе ноги, которых практически не чувствую.
- Успокойся, сядь, не подохну я сейчас от того что у меня полотенцами руки замотаны, а не бинтами! – практически кричу я. Я тут пытаюсь сказать что-то важное, а она со своей медициной! Хоть бы представилась, спасительница…
- Повторять попытку я точно не буду, проблему вычислила, осознала. Нет ни малейшего желания пересказывать ее тебе, по лицу вижу, в этом районе ты точно не от особой радости появилась, и пукалку можешь не прятать, не скажу я никому. Просто… До меня только сейчас дошло, что я хотела натворить. Как в старой поговорке: мужик чтобы барину отомстить на воротах повесился. Так вот, на воротах вешаться я не буду. Я буду бороться, cлышишь меня? Где-то через полчаса головокружение должно меня отпустить, и я смогу членораздельно разговаривать и адекватно оценивать ситуацию. Только бы она не ушла сейчас… Мой скелет из шкафа так и выпирает, но я не уверена, что хочу с кем-то делиться всем дерьмом, которое обрушилось на мою пероксидную голову в один момент, накладывая один кусок говна на другой, и придавливая это все еще и дрянью, происходящей с моей психикой. Сейчас мне просто нужен человек, с которым я могу красноречиво… молчать и ждать, пока не полегчает.
- Как тебя зовут? – вот, я уже могу действовать руками, и зрение приобретает пока что размытую как гауссово покрытие, но ясность. Я обнимаю свои коленки, поднимая взгляд к потолку.

Отредактировано Wanda Hafermann (2013-11-11 20:04:12)

+2

7

Для меня всегда самое главное – это не поддаваться безнадежности и панике. Испытывать страх, молча бояться и при этом стараться не показывать виду, но не паниковать, потому что если перестанешь верить, что выход есть даже из самой глубокой задницы, тут же сломаешься. Хорошо, если я такая смелая и боевая, то какого хрена у меня сейчас так предательски руки трясутся и взгляд бегает в поисках аптечки и полотенец, будто от их наличия что-то изменится? Наверное, я просто боюсь терять людей. Под словом “люди” я естественно имею в виду только своих родных и близких и обычных мирных жителей, но отнюдь не врагов, с одним из которых я собиралась сегодня по-крупному поквитаться, не попадись бы мне в соседней квартире эта юная девчонка в ванне, полной кровищи. Я уже не знаю, какими словами и знаками объяснять Всевышнему, что я не супервумен и не собираюсь спасать жизни людей, которых он по закону подлости почему-то подкидывает и подкидывает мне уже на протяжении нескольких лет. Может, тем самым сам помогает мне избавиться от грехов? Мол, ударила или убила кого-то, потом будь добра спаси другого.  Ага, размечталась блин о кренделях небесных. Больше не буду никого спасать! Надо отметить, повторяю я это после каждого подобного случая, будь это попавший в аварию гонщик, машина которого загорелась; мой благоверный, которого накачали кислотой; или вот эта особа, самолично решившая отбросить коньки.
- Рок-звезда значит, - я хмыкнула, игнорируя девчачьи возгласы и оставляя Ванду сидеть на диване. Отправилась на кухню. - Лучше бы таблеток наглоталась.. – выудив коробку с медикаментами из навесного шкафчика, громко, чтобы было слышно в комнате, предложила я альтернативу блондинке, хотя еще пару минут назад угрожала ей расправой в случае ее очередного “выхода на бис”. Нахожу бинты, зубами раздирая упаковку, обрабатывать спиртягой не буду во избежание воплей, поэтому возвращаюсь обратно в комнату, замечая на белых стенах яркие и весьма необычные винтажные картинки. – А вообще поубивала бы всех идиотов, которые такого рода херней страдают, - сажусь рядом с ней, снимая полотенца с запястий, которые тут же заменяю крепкой обмоткой белоснежных бинтов.  - Вас бы на войну всех, тогда бы быстро жить захотелось, - грубая усмешка сопровождает мою речь. В таких случаях я постоянно вспоминаю слова Тайлера Дердена. Да-да, того самого чувака, от лица которого Паланик хорошенько так высказался: “На нашу долю не выпало ни великой войны, ни великой депрессии. Наша великая война - духовная. Наша великая депрессия - наше существование.” Поэтому выдумывать себе трагедии вроде жизнь – боль, а любовь – безответная сука  я никому не советую. Наплюй ты на всех и думай только о себе и своем благополучии, а остальные пусть подавятся три раза. Самоуверенно. Нагло. Эгоистично. А как иначе выжить в нашем мире? Только так.
- Слышу-слышу. Будешь бороться. И такой настрой мне больше нравится! - я киваю, глядя на бледнолицую, даже изображаю подобие улыбки, затем произвожу пару щелчков почти перед ее глазами. – Эй, ну ты как? Точно все в порядке? – на всякий случай решаю убедиться, не нужна ли ей бригада врачей, а то вид ее мне уж больно не нравится. Хотя, что я еще могу увидеть, когда человек потерял черт знает сколько крови? Свекольные щеки и здоровый вид?
- Давай-ка я тебе чая сделаю, - вношу свое предложение я, хлопая ладонями по своим ляжкам и поднимая зад с мягкого сидения. – И да, я Крис, - наконец-то представляюсь, ибо решаю задержаться в этой уютной квартирке, да еще и с музыкантшей, у которой чуть позже обязательно возьму автограф. Нет, ну а что? Чем черт не шутит. Эта блондинка может скоро знаменитой на весь мир станет, а я потом с гордостью буду тычить всем в морду листок с ее закорючкой и криками “я спасла этой чокнутой жизнь”! Внимательно оглядев все вещи, лежащие от нее в радиусе метра, на предмет помощи для самоубийц, и удостоверившись, что этой девчонке ничего не угрожает, я снова скрылась на кухню, сбрасывая в холле свои ботинки. Признаться, моя забота заключалась не только в помощи пострадавшей, но и себе, потому что на кухне я заприметила бар, из которого тут же извлекла бутылку еще не вскрытого виски. Впрочем, уже через минуту после того, как в большую кружку был налит найденный на полках чай, бутылка с алкоголем была тоже открыта, а на нее навешен один бокал. Прихватив из медицинской коробки еще пару гематогенов, я со всем этим богатством в руках вернулась обратно, ставя на журнальный столик перед ней чашку, перед собой Дэниэлса. Пока сбрасывала с плеч кожаную куртку и доставала из внутренних карманов пачку сигарет с зажигалкой, глянула на Ванду, обнявшую свои колени руками. – Ладно, больным – конфетки, здоровым - бухло, - хохотнув, налила себе полбокала. – Парадокс. Только захочешь кого-нибудь убить, как тебе обязательно подбросят того, кого надо спасти, - как-то совсем не опасаясь сказанного и сощурив переносицу, я забралась с ногами на диван, сев к спасенной в пол-оборота. – Так что давай выпьем за твою вторую жизнь что ли и за то, какая я молодец, - ощущение дежавю накрыло с головой. Я уже выпивала вот так с одним человеком после его спасения. Интересно, черт возьми, где же этот паршивец сейчас после удаления своей селезенки. Хмыкнула, откинув мысли в сторону и подмигнув девчонке. Признаться, в последнее время на меня столько всего навалилось, что я хотела упиться в усмерть, совсем не зная, что внутри меня начинает зарождаться новая жизнь, и выложить все, что накопилось внутри, пускай даже малознакомому человеку.

+1

8

Я все поняла. Вмиг пришло какое – то осознание того, что когда все плохо – безумно хочется куда-нибудь спрятаться, уехать, накрыться с головой под одеялом и не вылезать оттуда неделю, и если мы сдадимся – легче не станет. Ни на грамм. Вообще. Если сесть и подумать, на самом деле все у меня гораздо лучше, чем я когда – либо думала, да и я сама лучше, чем о себе думаю. Главное знать, что ценно.
- Ну не звезда пока… хотя в планах – да, - честно признаюсь спасительнице, даже немного улыбаясь. Мне вдруг стало так невыносимо хорошо от того что я все еще продолжаю всем козлам назло коптить этот воздух, что просто готова была на месте подпрыгнуть в заднем сальто и приземлиться в шпагат. Но, увы и ах – накосячила с кровеносной системой, отвечай и сиди на диване жопкой ровно, да не рыпайся, итак башка кружится покруче детской карусельки.
Никогда не пытайтесь порезать вены. Это не просто попытка суицида, это ж блять, пездец. Просто. Аут. Мало того, что голова себя ведет так, словно ее отделили нафиг от тела и заставили висеть вверх ногами; потом зачем – то перевернули, и привязали к ней грузило, и закрутили в ритме вальса, так еще и от кровопотери при этом путаются мысли, руки, ноги, и кишки в брюхе. Нравится перспективка? Короче, пейте дети, молоко, будете здоровы… И не занимайтесь гиблыми делами…
- Очень приятно, - смазанно улыбаюсь я, пока на моих руках девушка затягивает повязки. А у нее хорошая хватка, - здорово бинтуешь, я тоже так умею, - и не только так, и не только это, но о моих медицинских способностях я буду думать в состоянии минимум дня через три. Покуда голова укружится до той степени, когда ей надоест. - Так ты киллер что ли? – с легким смешком переспрашиваю я, не веря в свою догадку. Навряд ли она убийца. Максимум – мститель за что – то очень гадкое, - и кого же тебе заказали? Разрядка остановки нам уж точно не помешает. Да вы только посмотрите – она уже и нычку для нечаянно нагрянувших гостей откопала! А девица и впрямь не промах!
- Даа, ты молодец. Иначе я бы дорогу к ангелам сейчас искала, или выясняла бы отношения в подворотне рая с Апостолом Петром… Брр! – я спустила ноги с дивана, и резко оглядела свою спасительницу. Красивая девушка, не иначе как по собственной необходимости кого – то мочить приехала. Я никогда не боялась ни киллеров, ни людей с оружием. Почему – то нет у меня такой фобии. Ведь я перед подобными людьми никогда не косячила, да и в такие уж суровые огнестрельные переделки тоже не попадала (Бог хотя бы от этого помиловал).
- А откуда ты взялась? Просто район – то не шибко популярный, и люди нечасто сюда заходят, а ты по своему внешнему виду тянешь ну как минимум на обитательницу небоскреба в центре города… - если хотите, расценивайте это как комплимент, - мне этот ландшафт как раз своей немноголюдностью и приглянулся, чтобы снять тут хибарку. И да, изначально, заселяясь сюда, я вовсе не собиралась оставить тут кровавый след собственнику… просто накопилась большая куча дерьма, которое, как казалось, невозможно разгрести самостоятельно. Вот и накрыло. С головой.
Я подтягиваюсь к краешку дивана, вскрываю упаковку гематогена и вгрызаюсь в батончик. Гениальное изобретение человечества, все – таки. Голова начинает осознавать, что кислородное голодание у организма закончилось, - вместе с этим наступает некоторая ясность бытия и картинка перед глазами кружится гораааздо медленнее.
- Отмывать я это все теперь за#бусь, кажется… - сижу и угараю, хихикая с набитым ртом, пытаясь разговорить Кристину. Почему – то в душе угнездилось чувство, что ей тоже найдется что рассказать. Пусть даже мы и почти незнакомы… Это как в поезде, или в самолете. Едешь и болтаешь о своей жизни, зная, что больше никогда со своим попутчиком не увидишься. Ну, или что увидишься, да он никому не разболтает твоих тайн.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Don't crucify me ‡I'm no Jesus. I'm a sinner.