Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Ray
[603-336-296]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » I can't live If living is without you.


I can't live If living is without you.

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Участники: Отем Гайер, Карстен Келлер
Место: Сан-Франциско, спальный район, частный дом, чем-то похожий на остальные, стоящие по улице и в то же время, особенный
Время: осень 2013
Время суток: меняется
Погодные условия: стоит хорошая, сухая и солнечная погода
О флештайме: Среднестатистическая американская семья со своими заботами и проблемами. Они безмерно любят друг друга, у них двое очаровательнейших деток, Клаус - пяти лет и Агата - трех. Отем еще сидит с детьми, но рвется на работу, которая, по ее словам, ну никак без нее не может, а Карстен - обыкновенный офисный работник. У них небольшая зеленая лужайка напротив дома, пес породы лабрадор по имени Майки и автомобиль - старенький "Форд". И все было прекрасно, до определенного момента, пока миссис Келлер вдруг ни ощутила недомогания, и отправилась на обследование к доктору...

Отредактировано Carsten Keller (2014-01-10 23:35:57)

+2

2

We are so young
Our lives have just begun
But already we are considering
Escape from this world


Твоя жизнь похожа на сказку. У тебя есть все, о чем мечтает любая нормальная девушка: любимый и любящий тебя муж, который души в тебе не чает, и которого ты любишь так, что сердце готово выпрыгнуть из груди только при мысли о нем. Чудесные дети на которых ты не можешь нарадоваться. Ты счастлива. И никогда бы не променяла эту жизнь на другую, потому что у тебя есть все.
И кажется, что уже ничто не сможет разрушить эту идиллию,  которую вы строите вокруг себя. Ничто не может испортить то, что у вас есть и будет, ты в это веришь. Ты веришь в то, что все всегда будет хорошо, потому что каждый день ты делаешь все для того, чтобы поддерживать такой ход жизни.
Но, к сожалению, это жизнь, а не сказка. И только в сказках бывают хеппи энды, типа они состарились вместе, нянчась со своими внуками и умерли в один день. Нет, это жизнь, которая каждый день преподносит новые сюрпризы, и эти сюрпризы не всегда хорошие.
Уже пару дней я чувствую себя как то странно. Я почти ничего не ем, у меня периодически кружится голова и поднимается температура. Но это не простуда, я почти уверена в этом, потому что никаких других симптомов нет. Я списывала это на банальную усталость или авитаминоз, но интуиция подсказывает мне, что лучше бы сходить к врачу. И я прислушиваюсь. Прошу подругу посидеть с детьми до прихода Карстена с работы, ну или до моего возвращения из больницы и уезжаю, целуя Клауса и Агату на прощание и наказывая им вести себя хорошо и не сильно докучать тете Меган.
Никогда не любила больницы. Люди там показывают всю злость, которая скапливается в них от общения на работе, крича на больных, которые лезут без очереди или возмущаясь по поводу того, что врач слишком долго принимает одного пациента. Я стараюсь не лезть в такие передряги, а только наблюдаю со стороны, мирно ожидая своей очереди.
И она подходит. Встаю с кресла и иду в кабинет врача. Надо признать, что доктор мне попался довольно милый и внимательный. Он пол часа расспрашивала меня о моем самочувствии, а потом направил сдавать анализы. Никогда этого не любила, особенно сдавать кровь, но раз надо так надо. Врачу виднее. Затем нужно было подождать пару часов результат и вернуться.
Я не хочу сидеть все это время в больнице, поэтому выходу на улицу. Около больницы красивый парк, в котором можно скоротать время. Тем более что погода на улице чудесная. Иду по дорожке и смотрю по сторонам. Кажется, что многие решили выйти на улицу, бросив дела. Здесь можно увидеть кого угодно: начиная от подростков, которые прогуливают школу или колледж, заканчивая семейными парами, которые вышли на улицу вместе с детьми. Это вызывает на моем лице улыбку. Мы тоже так часто куда то ездим всей семьей. Наверное, это самое главное проводить как можно больше времени с тем, кого ты любишь и кому посвящаешь свою жизнь. Я знала, что Карстен любовь всей моей жизни, и что я хотела бы быть с ним всегда. И была уверена, что это взаимно.
В этих счастливых мыслях время проходит незаметно, и я возвращаюсь назад, направляясь уже сразу приямком в кабинет врача и ловя на себе недовольные взгляды других пациентов.  На этот раз доктор встречается мен уже не так радостно, а даже наоборот.
- Миссис Келлер. Присядьте – его тон не предвещал ничего хорошего. Я послушно делаю то, что он говорит. При этом не сводя с него взгляда. - К сожалению я не могу вас ничем обрадовать, Отем – внутри что то опускается, и что то мне подсказывает, что  мне совершенно не понравится то, что он собирается мне сказать. - К сожалению… У вас рак крови.. И на вашей стадии он уже не излечим..
Вам когда нибудь падал кирпич на голову? Нет? Вот мне тоже, но такое ощущение, что сейчас упал. Кажется, что мое сердце остановилось на несколько секунд, а потом начало биться с бешенной скоростью. Рак крови? Я умру? Нет, этого не может быть. Нет.
- И… и сколько мне осталось? – я глубоко вдыхаю. Эти слова мне даются с трудом. Да господи, я даже заплакать не могу, хотя в горле уже давно образовался характерный ком.
- Если делать химиотерапию то в лучшем случае пол года. А так пару месяцев. – как врачам удается так спокойно говорить о чужих жизнях? Он же мне сейчас смертный приговор подписал, а говорит об этом, как будто у меня обычная ветрянка или что то в этом роде. Хотя, эта же их работа. И они уже видимо привыкли ко всему этому.
- Понятно. – единственное, что я произношу и дальше просто выхожу из его кабинета. Кажется, что он говорил что то еще, но я уже не слушала. Как зомби я вышла на улицу. И тут меня наконец то накрыло. Из глаз потекли слезы.
Да как такое возможно? Нет, это все сон, я проснусь и все будет хорошо. А как же Карстен? А дети? Как я им все это скажу? Господи, за что мне все это?
Я не помню, как оказалась около дома. Минут 20 я стояла перед домом и думала, что делать дальше. Хотелось просто убежать, скрыться, я не представляла себе как все это переживу, как все это переживет мой муж. Собрав остатки мужества, я все таки вошла в дом.
Карстен уже был дома и возился с детьми. Из гостиной доносились веселые всхлипы. Посмотрела на себя в зеркало – такое ощущение, что я постарела лет на 10. Кое как приведя себя в божеский вид, я вошла в гостиную. Дети сразу бросились ко мне.
-Эй, привет. Вы себя хорошо вели? – поцеловала их и перевела взгляд на Карстена, который тоже уже подошел. - Привет – поцеловала его. И, кажется, на глазах снова появились слезы. Нет, только не сейчас, пожалуйста.
- Карстен, нам.. нам надо поговорить. Наедине… – с этими словами я вышла на кухню. Открыла там холодную воду и умылась, должно было помочь. Но что то особого эффекта я не ощутила.

+2

3

Очередной будничный день в офисе, вот только, какое-то странное беспокойство не покидает, оно не позволяет порой сосредоточиться на работе, отсюда ошибки. Чертов отчет, третий раз приходится пересчитывать одну и ту же графу. То и дело, беглый взгляд на мобильный, но экран даже и не думает подавать признаков жизни. Если бы что-то случилось, ему обязательно сообщили бы. И ведь, видимого повода для тревоги нет, но она неприятно покалывает в груди, заставляя подняться и достать из шкафчика пачку сигарет. Осталось три. А ведь он обещал Отем бросить курить, и бросит со временем. Хотя, если сменить работу, процесс, вероятно, ускорился бы. Пару затяжек и только. Дым приятно обволакивает, заставляя вздохнуть полной грудью и, кажется, его немного отпускает. Карстен вытягивает руку перед собой, пристально вглядываясь в собственные пальцы. Дрожат. Да, что же это такое? Возвращаясь с курилки, Келлер берет мобильный и набирает несколько цифр, но вдруг осекается.
- Черт… ну да. – Почти шепотом. Он собирался позвонить Отем, но вспоминает, что она должна быть на приеме у врача. Может, в этом проблема? Он просто за нее волнуется. Все эти недомогания, что она испытывала последнее время, крайне не нравились парню, он замечал перемены в ее настроении и самочувствии, даже когда она умалчивала об этом. Карстен всегда чувствовал настроение супруги, даже мельчайшее его изменение, это схоже с ментальной связью между людьми, может быть, все это чушь, но, иначе не объяснить.
Отчет все же удалось закончить, и его отпустили на час раньше, хотя учитывая пробки, путь до дома отнял не только обычно отведенное ему время, но и тот самый дополнительный час. Тем не менее, трудный рабочий день стоил момента возвращения, когда и Клаус, и Агата бросились отцу на шею, как только он пересек порог. Карстен безмерно любил детей, они были словно маленькие копии своих родителей, Клаус черноволосый, с большими серыми глазами, вечно лохматый, находящий приключения на пятую точку там, где их, по логике вещей, просто не может быть, и Агата – маленькая принцесса с длинными волнистыми волосами, похожая на фарфоровую куколку.
- Мамы еще нет? – Карстен улыбается, целуя по очереди, сначала дочь, затем сына. Навстречу ему выходит Меган. – Привет. У вас тут все хорошо? Они слушались? – Наигранно хмурится, переводя взгляд на детей.
- О, конечно слушались, разве может быть иначе? – Она улыбается, вкратце пересказывая события дня, и довольно быстро уходит. Ее можно понять, все же, сидеть с детьми непросто, особенно с такими сорванцами как эти двое.
Пока Отем отсутствует, Карстен успевает перекусить и занять детей, если не сделать последнего, в доме на обоях прибавится пару художеств и это как минимум. Увлекшись процессом, они упускают из внимания, как скрипнула дверь. Возвращение Отем замечает Агата, что с криками радости бежит навстречу матери. Парень поднимается с пола, о да, быть лошадкой не так-то просто, и также идет навстречу супруге, обнимая ее.
- Привет. – Отстранившись после поцелуя, он замечает следы слез на ее щеках и покрасневшие глаза. Она выглядит бледной и измученной. Карстен хмурится, внутри, словно снежный ком, возрастает то самое неприятное чувство тревоги, что терзало его днем. – Что-то случилось? Отем? Что-то не так? – Даже ее голос звучит иначе. В голове поднимается ворох мыслей, которые Келлер старается тут же отмести. Он кивает, следуя за супругой на кухню, и останавливается за ее спиной, дожидаясь, пока она умоется. Но терпение заканчивается как-то чересчур быстро. Она ведь знает как он реагирует на происходящее с ней, она - самое дорогое, что есть у него в жизни, как и дети.
- Отем, не молчи, пожалуйста, ты пугаешь меня. У тебя что-то произошло дорогой? Кто-то тебя обидел? – Странно, наверное, но, несмотря, на всю свою натуру паникера, и привычкой ожидать худшего, рассматривая всевозможные варианты ужасов, Карстен не допускает мысли, что дело может быть в диагнозе, вынесенном доктором.

+1

4

And it's so hard to say goodbye
When it comes to these

Очень не приятное чувство, когда земля уходит из под ног, и тебе больше ничего не хочется. Единственное, спрятаться где нибудь в темном углу, чтобы тебя никто не видел и не трогал, и просидеть так, пока весь кошмар не закончится.
Я не знала, что мне делать дальше, как вообще жить. Точнее нет, как доживать тот остаток жизни, который сейчас у меня за плечами. Сколько я еще проживу? Месяц, два? Господи, а у меня ведь были такие планы на будущее. Отдать детей в школу, помогать им в процессе взросления, утешать, когда понадобиться. Да. я мечтала увидеть своих внуков, а может даже и правнуков. Но нет, судьба распорядилась по другому. И теперь единственное, что мне светит впереди – участок земли 2 на 2. От всех этих мыслей сердце сжималось, и кажется я начала задыхаться в тех эмоциях, которые сейчас так упорно держала в себе. Хотя мне безумно хотелось разрыдаться, разнести половину кухни. Вдруг стало б легче.
А самое главное, что сейчас мне предстояло сказать об этом Касртену, и от его реакции, от его эмоций станет только хуже. Господи, за что ты так с нами? Разве нельзя просто быть счастливыми? Зачем все эти испытания, которые причиняют неописуемую боль?
А может не говорить? Просто уехать, скрыться из поля его зрения и дожить остаток своих дней в одиночестве, чтобы ни он ни дети не видели моих мучений в последние дни. Ведь, если верить всем этим фильмам, легкая смерть мне не светит. Лучше пусть ненавидит меня, потому что я бросила его, пусть считает, что я последняя сука, и дети тоже пусть считают меня самой худшей матерью, но не видят всего этого.
Нет, я не могу так с ним поступить. Он должен знать. Я просто никогда не могла ему врать, кажется что это было заложено на уровне моих генов. Разве можно обманывать человека, который так тебя любит и который ради тебя готов на все? Нет, это было выше меня. Наверное, меня просто не так воспитали.
Я не знаю, сколько я так простояла спиной к мужу, размышляя о том, что мне делать дальше. Естественно, Карст уже начал переживать и пытался меня растормошить, но я слишком глубоко ушла в себя, и не обращала внимания на его вопросы. Почему все так сложно. Ладно, просто соберись, повернись и расскажи ему все, он имеет право знать. И каждый раз, когда я прокручивала эту сцену в голове, а моих глазах снова появлялись слезы. Ну же, Отем, ты сильная. Ты справишься. Сжимаю губы, делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к мужу лицом. Я не знаю, с чего начать, как подвести, а самое главное, мне кажется, что я просто не смогу произнести свой диагноз. Это все выше моих сил. Ладно, попробую.
- Я сегодня сдавала кровь в больнице… – делаю паузу. Я не узнаю свой голос. Во рту пересыхает, и я не свожу взгляда с Карстена. Наверное, так же сложно мне было первый раз говорить Карсту, что я беременна. Но тогда я хоть точно знала, что он обрадуется, но все равно волновалось. А как сказать, что я умру скоро? Да я сама еще этого не сознала до конца, и наверное никогда не осознаю. Правда в моему случае никогда становиться уже слишком коротким сроком.
- В общем, все плохо… – я чувствую, как по щекам текут слезы, и я больше не могу это контролировать. Снова перевожу дыхание и облокачиваюсь на стол. Кажется, что мои ноги подкашиваются, и скоро я просто упаду.
- Я умираю, Карстен. У меня рак крови, и на моей стадии он не лечится. – произношу я на одном дыхании, уже задыхаясь в собственных всхлипах.

+1

5

Отем все еще стояла к нему спиной, пока он нервно закусывал губы, борясь с желанием развернуть ее к себе и, черт подери, заставить сказать, что же все-таки произошло. Но делать этого не пришлось, девушка повернулась, по ее щекам текли слезы. От подобного зрелища сердце щемило в груди, Карстен пребывал в полной растерянности, он не знал, что ему делать, как успокоить ее, ведь супруга все еще молчала. Он сделал осторожный шаг ей навстречу, когда Отем вдруг заговорила. Знаете, существует выражение «земля из под ног уходит», так вот, это ничтожное сравнение с тем, что ощутил Карстен, услышав сказанное. Внутри словно что-то оборвалось, на плечи упал груз, заставивший подкоситься колени. С момента последней фразы, прошло всего несколько секунд, но Келлеру казалось, что время остановилось, оно попросту потеряло свое значение, мир вокруг перестал существовать, лишь кромешная тьма, лишь боль, что пронизывает насквозь, настолько сильная, несравнимая, ни с одним физическим ощущением, она ломает. Возможно ли описать чувство, когда человек ради которого ты жил, ради которого стремился двигаться вперед, человек, который является твоим миром, вселенной, твоим кислородом, тот, с кем имеешь одно сердцебиение на двоих, кого любишь настолько, что не передать словами, говорит, что умирает. Умирает….
Карстен не знает, сколько времени прошло с момента, как Отем сказала это, но он все еще стоит посреди комнаты не в состоянии двинуться. Его словно парализовало, ноги стали ватными, он делает вдох, ощущая острую боль в груди, воздуха не хватает. Она стоит напротив него и рыдает. В этот момент он ощущает себя полным ничтожеством, мир вокруг рушится на мелкие осколки, которые осыпаясь, впиваются в плоть, вызывая невыносимые муки. Ощущение полной своей беспомощности, дикого, необузданного страха. Все на что он способен, пожалеть ее? Сказать, что все будет хорошо? Она… умирает. Умирает. Нет. Так не может быть. Это какая-то ошибка. Чья-то злая шутка.
Карстен делает стремительный шаг вперед, крепко обнимая жену, прижимая ее к себе, настолько близко, насколько это возможно, словно пытаясь оградить от чего-то неосязаемого. Дрожащими пальцами, гладит ее по волосам, от каждого ее всхлипа, сердце разрывается на куски. Он прикрывает глаза, по щекам катятся слезы, они душат, лишая возможности сделать новый вдох. Ради Отем он обязан быть сильным, но унять дрожь не удается. Карстен берет ее лицо в собственные ладони, осыпая поцелуями, сцеловывая слезы и умоляя ее не плакать.
- Любимая моя, девочка моя…. Это… это какая-то ошибка, этого не может быть. Ведь все было хорошо. Ты не можешь, нет, они ошиблись. – Он шепчет ей на ухо, вновь обнимая. – Я сделаю все, что угодно, я найду лучших врачей, лекарство. У нас все будет хорошо, я буду рядом. Не плачь, прошу тебя, любовь моя. – Отстраняясь, Карстен смотрит в ее глаза, цепляясь за любую надежду, пытаясь увидеть хоть какой-то проблеск. – Мы все это преодолеем, все наладится. – Большим пальцем руки он стирает слезы с ее щек, снова целуя, ощущая соленую горечь. – Милая моя, ты для меня больше, чем жизнь, я не сдамся так просто, мы найдем выход. Главное, верить в это, главное, чтобы ты сама не опускала руки. Отем. – Крепкие объятия, если бы только они могли что-то исправить, чем-то помочь, защитить ее. Такую хрупкую, такую беззащитную, слабую. За что? Разве она чем-то это заслужила? К чему такие испытания? Почему не он? Тяжелые, свинцовые мысли наполняют голову, толкают к безысходности, и вновь он судорожно вздыхает, все еще не веря в реальность происходящего. Может быть это затянувшийся ночной кошмар? Для сна все слишком реально, слишком больно.
- Завтра же поедем в госпиталь Святого Френсиса, я слышал, там работает онколог мирового уровня. Он сможет нам помочь, назначит лечение. Не может быть, что все бесполезно. Должно быть хоть что-то. хоть какая-то надежда. Ты только не отказывайся, не сдавайся, ради детей, прошу тебя, любимая. Мы справимся вместе. - Он поворачивает голову и целует ее в висок, сминая пальцами ее одежду, не в силах поверить, что однажды он может проснуться, а ее не будет.

+1

6

Clint Mansell – Requiem for a dream


Говорят, что раком болеют в основном люди, которые ведут не совсем здоровый образ жизни: курят, пьют или спят с кем попало. Или те, у которых  в семье есть предрасположенность к этой страшной болезни. И процент болеющих, которые ведут относительно здоровый образ жизни относительно мал. Что ж, посмотрите на меня: я никогда не курила и даже не пробовала, ладно, вру, пробовала один раз, классе в 10, мне не понравилось. Пила тоже относительно редко, только по праздникам и особым случаям, и естественно не до беспамятства. В моей жизни было не так много парней, поскольку я быстро нашла свою судьбу. В моей семье никто не болел раком. Но этот злой рок не обошел меня стороной.
Мне бы очень хотелось верить, что все это какая то ошибка, что на самом деле в больнице просто перепутали анализы и я здорова. Но врач так уверенно на меня смотрел и произносил эти слова, которые ломали всю мою жизнь, что было понятно, что ошибки быть не может.
И что теперь? Что будет дальше? Я стану обузой, буду медленно день за днем умирать на глазах своих близких, на глазах мужа, детей. Дети.. А что будет с ними? Как объяснить им, что скоро мамочка уйдет от них навсегда, и они больше никогда не встретятся, как бы им этого не хотелось. Как можно оставить этих маленьких сорванцов без своего присмотра. Нет, я не хочу умирать. Господи, так не должно быть.
Даже если мне суждено было умереть, ну почему бы не попасть под машину или не попасть в какую нибудь перестрелку, да, в конце концов, умереть от сердечного приступа быстро, и не думая день за днем, что он станет для меня последним. Это все очень сложно. В голове мелькает столько мыслей, что кажется мой мозг сейчас взорвется.
Прижимаюсь сильнее к Карстену, который уже более менее вышел из ступора после этой новости и рыдаю. Я не могу остановиться. Стараюсь уткнуться в плечо мужа, чтобы дети не услышали. Я пока не знаю, как сообщить им об этом, а значит, мне пока не нужны лишние вопросы с их стороны.
Не сдавайся, борись.. Кажется, это стандартные фразы, которые обычно звучат в таких ситуациях. Но как не сдаваться, если ты знаешь свой исход, если они сами опускаются, поскольку просто напросто связаны. Лекарство от рака до сих пор не придумали, только подавление болезни. Да и в моем случае, как сказал врач, это подавление тоже особо не поможет. И от этого становиться еще хуже. Интересно, куда я смотрела раньше? Почему не пошла к врачу, почему не прошла обследование. Да, наверное, я не была у врача с момента появления на свет Агаты. Но ведь он не был мне нужен, я чувствовала себя хорошо.
- Я.. я.. я уже ничего не хочу – отвечаю я, смотря на Карста, из глаз все так же льются слезы. Я вижу мокрые дорожки на его щеках и от этого становиться еще больнее. Я ведь обещала, что никогда не заставлю его страдать, и тут на тебе. Я понимаю, что должна сделать все, чтобы остаться с ним подольше, я должна бороться за свою жизнь ради детей, которым я нужна, но как? Как бороться с тем, против чего еще не придумали оружие? И я не готова снова услышать этот диагноз, снова пережить те эмоции, которые я пережила сегодня, выходя из больницы. Я просто не выдержу. 
- Онколог мирового уровня.. – повторяю я, задыхаясь в собственных слезах. Внутри все сжимается, воздуха катастрофически не хватает, но успокоиться я не могу. - У него очереди небось расписаны на годы вперед. А у меня нету такого количества времени. У меня даже года нет – почти шепотом произношу я, после чего снова утыкаюсь в плечо мужа. Мое тело снова начинает содрогаться от рыданий. Я хочу успокоиться, хочу взять себя в руки, но эмоции взяли верх.

+1

7

Карстен старается сдерживать слезы, обращаясь к здравому смыслу, ищет хоть какие-то лазейки, возможности. Просто взять и сдаться, это не для него. Он не сможет смотреть, как она угасает, женщина, ради которой он готов отдать собственную жизнь. Это непростительно. Ее слова, словно ножом по сердцу, так нельзя, Отем не должна так говорить. Неужели она не понимает? Карстен отрицательно качает головой, смотря на нее.
- Нет, ты не можешь сдаться, не можешь Отем. Неважно, какие очереди, я сделаю все, что потребуется, и он тебя примет. Милая, я… пожалуйста, не надо так. Ты нужна мне, ты нужна нашим детям. Я просто не смогу жить без тебя. Ты ведь знаешь, я люблю тебя, Отем. Ты не можешь просто взять и ждать, опустить руки и ничего не делать. Это нечестно. – Имеет ли он право говорить ей подобное? Имеет. Она неотъемлемая часть их жизни, она самое дорогое, что есть у этих трех человек, и она попросту не имеет права быть настолько эгоистичной в данной ситуации. Конечно, эмоции Отем понятны, она напугана, раздавлена, обессилена, но она может и должна быть сильной ради тех,  для кого она – центр вселенной, для кого воплощает в себе все краски жизни, любовь, радость, нежность. Она попросту не может взять и без какого-либо сопротивления лишить их всего этого. И они готовы идти с ней рука об руку до самого конца, поддерживая, оберегая, окружая заботой и лаской, только бы она жила, дышала с ними одним воздухом, радовалась лучам солнца, только бы слышать ее звонкий смех, видеть улыбку на лице, чувствовать тепло ее нежных рук, сладость ее губ.
Она продолжает плакать, ее хрупкие плечики содрогаются в беззвучных рыданиях. Карстен смахивает собственные слезы, сглатывая комок, что упорно стоит в горле. Он ненавидит себя в этот момент. Все, что он говорит, это что-то не то, все не так. Невозможно подобрать правильных, нужных ей слов, потому что, все слова сейчас пустые. Он не смог уберечь ее, это он виноват в произошедшем. И даже сейчас, ведет себя как последний мудак, не в состоянии сделать что-то по настоящему необходимое. К чему ей твои объятия? Они не спасут от рака.
- Пойдем наверх. Тебе нужно успокоиться. Нельзя, чтобы дети видели все эти слезы. - Карстен подхватывает ее на руки, прижимая к себе, и быстро преодолевает расстояние между кухней и лестничным пролетом, пока Агата и Клаус играют в гостиной. Они заходят в спальню, он усаживает супругу на кровать, проводя ладонью по ее щеке. – Я принесу воды. Я сейчас, быстро. Подожди немножко. – Он нехотя убирает руку, нежно стирая слезу большим пальцем руки, и выходит в ванную, где находит в аптечке успокоительное и, заодно, смывает следы слез с собственного лица. Возвращается в комнату, наполняет стакан водой из графина, и добавляет туда несколько капель лекарства. Оно имеет довольно сильный эффект, после Отем должна немного поспать. Так будет лучше для нее же. Карстен возвращается к кровати, протягивая стакан супруге.
- Выпей, станет полегче. – Он касается кончиками пальцев ее волос, поглаживая, присаживается рядом, и заключает в объятия. Карстен все еще не может свыкнуться с услышанным, все происходящее как в тумане. Может быть, это и правда не реально? Сейчас он услышит голос Отем, вернувшейся с прогулки, смех детей, и окажется, что он всего лишь уснул на диване в гостиной. Но нет. Ладонь поглаживает ее плечо, Карстен касается губами макушки жены, прижимая девушку к груди.
- Тише, любимая, не плачь. Я обещаю…. – На мгновение он умолкает, прикусывая губы, язык не поворачивается сказать «все у нас будет хорошо», хорошо уже не будет. – Я всегда буду рядом, чтобы ни случилось. Всегда, слышишь? Я люблю тебя.

+1

8

Судьба так жестока
Все пройдет, вот только:
Живи, живи! Ради меня живи!
Знаю тебе сложно,
В жизни все возможно:
Дыши, дыши! Ради меня дыши!


Говорят, что когда узнаешь о смерти, сначала ты сокрушаешься, думаешь как же так, этого не должно было со мной случится, я ведь еще столько всего не успел. Затем наступает апатия, когда ты уже смирился со своей участи и просто по инерции доживаешь последние дни. Иногда это апатия перерастает в некое безумие: ты начинаешь делать вещи, которые никогда бы не сделал в здравом рассудке, начинаешь использовать каждый день на полную катушку. Ну а потом, уже непосредственно перед смертью наступает умиротворение. Ты понимаешь, что от судьбы не уйти, и единственное, о чем ты жалеешь, это о том, что твои близкие все это видят, о том, что ты не уберег их от этого не самого приятного зрелища. Хотя с другой стороны ты рад, что последним, что ты увидишь на этом свете будут их лица.
Но это только та говорят. На самом деле все намного сложнее. Все эти эмоции, они давят, заставляют твою голову разрываться на миллионы кусочков. Сейчас мне кажется, что все эти стадии перемешались во мне воедино. Я боюсь смерти, но с другой стороны это же естественно. Кто то из мудрецов говорил: если вы ищите смысл жизни, не стоит углубляться. Ведь он лежит на поверхности: человек живет для того, чтобы умереть, а замети родится заново. Поистине умные слова.
Я знаю, что не должна сдаваться, что я должна цепляться за любые возможности продлить свою жизнь, ну или вылечится, если такое возможно. Но сейчас мне было настолько все равно. Точнее не так. Я думала о том, что все эти процедуры, типа химиотерапии, они ведь тоже не красят. Я думала о том, что мои дети будут видеть меня не в самом лучшем состоянии, и будут боятся этого вида. И я не хотела травмировать их детскую психику. Конечно, сейчас они многого еще не понимают. И до них вряд ли дойдет весь смысл происходящего со мной. Но одно они поймут абсолютно точно: их мама умрет, как когда умерла наша первая собака. И я до сих пор помню выражение лица Агаты, которая до конца думала, что он просто спит и проснется, которая отказывалась верить в то, что ее любимый пес больше никогда не оближет ее нос, и то как мужественно держался Клаус, но сколько боли было в его глазах, когда мы хранили тело. Да, они уже знают, что такое смерть. И если они так сокрушались над собакой, то… Нет, я не хочу об этом думать. Пусть все это окажется сном. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. 
Карстен берет меня на руки и относит в нашу комнату. На какое то время я остаюсь одна. И меня охватывает дикий страх. Я не знаю почему, ведь я прекрасно знаю, что Карст за дверью, что он рядом, но я чего то боюсь. При этом мне хочется убежать куда нибудь и спрятаться, но мое тело кажется меня не слушается, и я просто сижу как не нормальная, уставившись в одну точку, продолжая плакать.
Буквально через несколько минут муж возвращается в комнату и потягивает мне стакан. Я беру его и не без труда выпиваю содержимое. Он обнимает меня, и от этого я чувствую умиротворение. Да, моральная поддержка очень важна. Даже если вы ничего не можете сделать, просто будьте рядом, и от этого все равно становится легче. Слегка отстраняюсь и смотрю в его глаза, такие родные, такие любимые и сейчас такие полные горести и боли.
- Я люблю тебя. Я так тебя люблю – с этими словами я крепко обнимаю Карстена и целую каждый миллиметр его лица, как будто не видела его лет 10. - Я не хочу умирать. Я….я не хочу оставлять вас – мой голос прерывают всхлипы. Какое то время я сижу так, плачу ему на ухо. Но затем начинаю потихоньку успокаиваться. Видимо лекарство дает о себе знать.
Я отпускаю мужа, слегка двигаюсь на кровати и ложусь головой на его коленки. Мне кажется, что стоит там много всего сказать,  но все слова сейчас просто вылетели из моей головы. Поэтому я просто лежу, смотря отрешенно куда то. Но я не вижу того, что передо мной. Мои мысли сейчас где то далеко в будущем и рисуют мне не слишком радужную перспективу. Я понимаю, что я не хочу чтобы Карстен видел меня в таком состоянии, но с другой стороны мне так нужно его присутствие. Почему все так сложно?
Я не замечаю, как засыпаю. Мне снится очень странный сон. Как будто мы с Карстеном отдыхаем где то на море. Но при этом вода в этом море кроваво кранного цвета, и почему то все обитатели этого острого слепые. И когда мы все таки решаем искупаться, то Карстена уносит от меня течением, и я остаюсь совершенно одна среди всех этих незрячих людей, которые так и норовят украсть мои глаза. В общем какой то наркоманский бред, к чему бы это?

+1

9

«Клянусь любить тебя в горе и в радости,
в богатстве и в бедности, в болезни и во здравии,
пока смерть не разлучит нас…»

Стоя у алтаря, когда мы даем друг другу клятвы в верности, поддержке и т.д., задумываемся ли мы об их смысле? Или для нас это стало уже как обыкновенный, ничего не значащий ритуал? Готовы ли мы исполнить сказанное, если судьба распорядится таким образом, что близкому действительно понадобится наша помощь? «В болезни…». Карстен прекрасно понимал, что теперь ему придется посвятить супруге еще больше своего времени, он попросту не сможет просиживать по сорок часов в неделю в офисе, зная, что каждый последующий день неминуемо приближает их к разлуке. Не к той, которая там где-то в туманном будущем, которую чаще описывают как «и умерли они в теплых постелях в один день, в окружении детей и внуков», а к вполне реальной, способной причинить боль, сломать, которая пугает и, к сожалению, не имеет ни одного положительного художественного воплощения, если только «избавление от страданий». «Пока смерть не разлучит нас». Эта мысль упорно крутится в голове, не желая покидать ее.
Голос Отем возвращает в реальность, от ее слов становится еще больнее, Карстен сглатывает комок, подступивший к горлу, лишь крепче прижимая к себе супругу, он гладит ее по волосам, она осыпает его лицо поцелуями. Неужели, скоро он все это потеряет? Неужели ее прикосновения, запах духов, ее нежные губы, все это останется лишь в памяти, а взамен, тяжелый серый камень на Ист стрит, откуда она вечно молодая и красивая будет молча улыбаться ему, чтобы ни случилось?
Она все еще плачет, но затем ее голова опускается на его колени,  Карстен гладит ее по волосам, не говоря, ни слова, ей нужно успокоиться и вздремнуть, хотя бы немного. По его щекам также катятся немые слезы, которые он смахивает рукавом рубашки, задирает голову наверх к потолку, делая судорожный вздох, но слезы душат, все еще упорно проступая на глазах. Проходит около пары минут, прежде чем он вновь опускает на супругу взгляд, продолжая нежно перебирать пряди ее волос. Ее дыхание звучит ровно и мерно, его маленькая напуганная и беззащитная девочка наконец-то спит. Он наклоняется, целуя ее в макушку, и ненадолго задерживается в таком положении, не отстраняя от нее губ. В голову снова лезут нехорошие мысли, их столько, что он уже потерял им счет и попросту не успевает уследить, но, каково бы ни было их начало, все они сходятся к одному, к могильному камню. Но, чтобы ни случилось, как бы ни было тяжело, Карстен знает твердо, его клятва не была пустыми словами, он отдаст за нее свою жизнь, если это потребуется, он действительно любит ее, всем сердцем, так, насколько только способен человек, она – его частичка, без которой он сам не живой.
Погруженный в свои мысли, Карстен не замечает, как летит время и проходит около часа, прежде, чем Отем вдруг начинает тихо постанывать, что-то лепеча. Неужели даже во сне ее преследуют кошмары? Он снова склоняется к ней, целуя в висок и тихо шепча.
- Тише, милая моя, все хорошо, я с тобой, рядом.

***
Сегодня Карстену все же удалось решить вопросы с работой, все-таки, сплоченный, понимающий коллектив значит немало. Будучи ценным сотрудником для фирмы, Келлер уговорил начальство дать ему право работать на дому, также консультируя, занимаясь отчетностью и ровно всем тем, что помимо указанного, выполнял ранее. Домой он вернулся уже около 16 часов, по дороге захватив так любимое Отем пирожное, ради которого пришлось отстоять очередь минут в сорок в кондитерской, не забыл он и о лакомстве для детей.
- Милая, я дома! – Карстен оставил портфель с документами в прихожей, проходя со сладостями в руках на кухню, где застал жену. Положив пирожное на стол, он обнял супругу, целуя в губы и улыбаясь ей, но тут же становясь серьезным. – Ты снова возле плиты? Мы же договорились, что ты больше не готовишь. Отем, любимая моя, ты ведь знаешь, что тебе нельзя находиться возле прямого источника тепла. Пожалуйста, прошу тебя, соблюдай элементарные правила. – И уже с улыбкой. – Я купил тебе кое-что, что ты любишь. И… мне все же удалось добиться приема к доктору из госпиталя святого Франциска. Ты записана на завтра на десять часов утра. Я поеду с тобой, и все это время буду рядом. Ты ведь не откажешься? – Он сдвинул брови, вопросительно заглядывая ей в глаза, боясь, что она может не поехать, найдя тысячу отговорок для этого.

+1

10

C'est le malaise du moment
L'epidemie qui s'etend
La fete est finie on descend
Les pensees qui glacent la raison
Paupieres baissees, visage gris


Последующие пару дней я пыталась свыкнуться с мыслью о скорой смерти. И мне это как то не очень сильно удавалось. Как вообще можно принять тот факт, что скоро ты отправишься на тот свет? Нет, конечно, когда тебе уже за 60, ты прожил долгую счастливую жизнь, день за днем ты как то смиряешься с тем, что твой срок на земле подходит к концу. И тебе проще это принять, поскольку у тебя за плечами большой жизненный опыт и ты полностью реализовался как личность.
Но когда тебе всего 30, у тебя 2 маленьких детей, которые еще так нуждаются в тебе, любимый муж, который тоже не мыслит жизни без тебя, свыкнутся с тем, что скоро ты лишишься всего этого… Хотя на самом деле тебе то будет уже все равно, ты будешь лежать в земле и медленно гнить. А они останутся тут, будут проживать свою жизнь, добиваться успехов, заведут новую семью, будут продолжать жить после твоей смерти, первое время будут страдать, вспоминать тебя, но, не смотря на все, через какое то время снова станут счастливыми, но ты не увидишь этого. Ведь твой удел теперь будет стать кормом для червей.
От этих мыслей выворачивает. Причем не только от тех картинок, которые так живо предстают передо мной в моем воображении, но и от душевной боли, которая появляется каждый раз, когда я представляю перед собой заплаканные лица своих детей и мужа.
Но я держусь, я стараюсь держаться, поскольку знаю точно, что должна подарить им еще маленький кусочек счастья, пока я еще жива, пока я еще в состоянии. Я постараюсь сделать все, чтобы наша жизнь текла в привычном русле, чтобы и Карстен, и дети крайне редко вспоминали о том, что меня скоро не станет. Чтобы я сама вспоминала об этом как можно реже. Хотя, похоже, для меня это уже не возможно. Поскольку эти мысли уже никогда не покинут мою голову.
Обычный день. Карстен на работе, а я дом с детьми. Мы играем, читаем, гуляем. В общем все, как обычно. А ведь они еще ничего не знают. И если честно я даже не знаю, как объяснить смерть ребенку. Если взрослому человеку сложно смириться, то ребенок… Боже, как я не хочу об этом думать. Как я не хочу ничего никому говорить. Я хочу забыть, хочу, чтобы все это было лишь сном. Хочу убежать от всех этих проблем. Но вместо этого я лишь снова изображаю на лице некое подобие улыбки и смеюсь вместе с Клаусом и Агатой, хотя так хочется выть на луну.
Мы как то дольше обычного сегодня задержались в парке, поэтому обед плавно с 2 часов перетек на 4. Отправляю детей в гостиную смотреть мультики, а сама стою около плиты. Да, я знаю, что мне нельзя, я все это знаю. Но не оставлю же я детей и мужа голодными? Нет, я поклялась себе, что они не заметят разницы, что я буду все той же веселой Отем, которая делала все с улыбкой на лице, которая была настоящей хранительницей домашнего очага. И я буду, чего бы мне самой этого не стоило. Слышу голос мужа, раздающийся из прихожей. Поворачиваюсь в сторону двери, слегка улыбаясь.
- Ты сегодня как то рано – но я так рада его видеть, я так рада, что он снова рядом. Его присутствие приносит мне спокойствие и я как то меньше боюсь всего того, что ждет меня впереди. - Я знаю, но я не позволю вам голодать.
Фраза про запись ко врачу заставляет меня нахмурится. Я не хочу этого, я не хочу снова пройти через этот ад. Конечно внутри меня все так же тлела надежда, что все это ошибка, что я здорова, тем более, что чувствовала я себя вполне сносно, если бы голова не кружилась периодически. Но я не давала этой светлой мыслью уж очень сильно овладеть моим разумом. И я конечно готовила себя к самом страшному, но если я снова услышу этот диагноз, я не знаю, что со мной будет.
- Карстен, я… – смотрю в его глаза, которые буквально умоляют меня не спорить и просто согласиться. - Я не хочу.. Но.. если ты так хочешь, если тебе будет так спокойнее, хорошо. Мы поедем. – какое то время стою и смотрю в его глаза, при этом задумавшись о чем то своем. Затем я снова обнимаю его, натянув улыбку на лицо и заинтересованно спрашиваю
- Так что ты мне там купил?

+1

11

В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » I can't live If living is without you.