Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Adrian
[лс]
Застоявшаяся дневная духота города, медленно приближающегося к сумеркам, наконец-то сменялась... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Погребенная заживо


Погребенная заживо

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

10 октября состоялось не просто покушение на Агату Тарантино.
Это была попытка жестокой расправы над ней.
Кому перешла дорогу испанка, что ее решили похоронить заживо?

http://s4.uploads.ru/XSFky.png

Ничто не забыто,
Мои нервы дрожат на пределе.
Губы застыли
В привычной защитной улыбке.
С пеной у рта
Меня опять заставляют поверить,
Что вся моя жизнь
Одна большая ошибка

Я погружаюсь на самое дно
Обратно в свой мир,
На самое дно

Все, что мне нужно
Забыть эти злобные лица,
Пустые глаза,
Всегда смотрящие мимо.
Я обернусь,
Но только за тем, чтоб проститься.
С теми, кто любит
Стрелять в беззащитные спины

+3

2

Я осталась сегодня допоздна на складе, чтобы закончить с инвентаризацией, которую затеяла неделю назад. Дело в том, что меня стали мучить подозрения, что мои работники крысят – воруют патроны или материалы для взрывчатки. Да, никому нельзя верить.
Сижу в своем кабинете, хотя это сложно назвать кабинетом, просто комнатка, похожая на бункер: без окон, без отопления, с вентилятором напротив моего стола. В лицо светит голубое сияние монитора, а настольная лампа освещает бумаги, в которых я, практически, зарылась. От этих цифр и остатков уже болит голова. Нужен помощник, наверно, но Клинтона я отпустила. Мне начал оказаться, что мы с ним проводим слишком много времени рядом, что мы начинаем сближаться не просто как друзья… А я не хочу больше выбирать. Не хочу разрываться между Гуидони и друзьями, коих было у меня совсем немного, и к которым итальянец страстно ревновал.
Делаю глоток ароматного кофе, которое налила пол часа назад, но так и не притронулась. Черт. Гадость. Сливки, которые я щедро залила в кружку, оказывается, прокисли и свернулись, а я и не заметила. Заглядываю в чашку, боря в себе мерзкое ощущение тошноты. Отставляю ее подальше.
Эх, хочу курить. С чего бы? Я никогда особо не страдала этой вредной привычкой, так, баловалась. И последний раз притрагивалась к никотину, когда была в Сирии. Ну… там без этого никак – невозможно смотреть на войну трезво.
А теперь моя жизнь даже начинала налаживаться: я встречалась с сыном, у меня появилась личная жизнь и люди, которые искренне желают мне добра. Я чувствовала тепло.
На складе уже никого не осталось, кроме ночных сторожей, что бродили с оружием по периметру территории, но я их не замечала. Моя глухота позволила окунуться в мир работы, цифр, долгов, наименование оружие, ящиков и денег. Скучно, да. Но кто-то должен это делать.
Похоже, что засыпаю. Медленно моргаю, дышу ровнее. Ладно, можно пять минуток посидеть с закрытыми глазами и дать им отдохнуть.
Откидываюсь на спинку кресла и рисую за закрытыми веками причудливые узоры яркого голубого неба, росчерки белых полос от двигателей самолета и черные точки улетающих птиц… Я вижу сон. Я птица. Я часть свободы. Парю высоко, задевая крылом облака, и…
Мне душно. Больно. Что-то жесткое царапает лицо и мешает сделать вдох. Дышу ртом, в горло тут же попадают мелкие крохи и частички волокон.
Дергаюсь, открываю глаза. Я в полной темноте. Ощущаю давящий мешок на моей шее, его затягивают сильнее. Я сопротивляюсь, дергаюсь. Еще не поняла окончательно, что происходит, но уже начинаю бороться за свет, которого меня лишили. Чьи-то руки крепко держат за плечи. Чьи-то фигуры могу различить сквозь ткань мешка. Их двое.
Ударяюсь ногой об стол, когда активно стараюсь вырваться. Стол шатается, и с него падает компьютер. В комнате стало темнее. Мне страшно. Мне очень страшно. Я боюсь неизвестности. Лучше сразу пулю в лоб, чем так. Потому что я знаю, что такое пытки. Я знаю какого это быть в плену. Не хочу.
- Помогите.
- Помогите.

Кажется, я кричала достаточно громко, не знаю, своего голоса я не слышу. Но за свое сопротивление получаю сильный удар по голове. Я еле держусь на ногах, не понимаю где я, и есть ли подо мной еще земля. Я в космосе. Я в гравитации. Я теряю сознание…

+1

3

Я просыпаюсь от гудящей боли. Ненавижу. Ненавижу это боль. Она означает, что либо я напилась вдрызг, либо меня хорошенько чем-то приложили. И, как бы не было печально, чаще случалось второе.
Открываю глаза. В темноте, которую я до сих пор наблюдала, прыгали красные круги, от которых хотелось оттолкнуться, убежать, потому что они давили на мозги. Я даже подумала, что это кровь или лопнувшие сосуды, но до головы руками мне было не дотянуться – запястья мои связаны за спиной. И это еще один раздражающий болью фактор – веревки резали руки, но пока еще не так сильно, затмить разбитую голову им не удастся.
Чувствую, что сижу на холодном покрытии, это не пол и не подвал. Машина? Кузов? Потому что то и дело мое тело, как мешок с картошкой, подпрыгивало на кочке.
Боже, где я? Зачем? Кто это? Нет, пожалуйста… Я не хочу. Не сейчас. Больше не вынесу. Меня не хватит. Я исчерпала весь свой запас сил. Я больше не терпеливая, я легко ломаюсь и во мне трещина. Я не вынесу больше боли и вопросов.
Пожалуйста…
Умоляю…
Умоляю…
Убейте меня. Остановите.
- ВЫПУСТИТЕ! – я кричу. Я на грани. Я в истерике. Сдалась? Просто не в состоянии больше проходить через всю эту дрянь: через предательства, через унижения, через неблагодарных людей, через отчаяние и страх. Я устала бояться. Превращаюсь в комок фобий и комплексов. На мне нарост страхов и паранойи.
Учащенный пульс, плохое дыхание, головокружение.
Я плачу.
Почему ничего не слышно? Устала от глухоты. Я как новорожденный котенок, которого собираются утопить в ведре. Разница только в том, что котенок не понимает этого, а я сейчас понимаю все. Меня везут на казнь. Но КТО? Свои? Чужие?
Боги, как же это омерзительно подозревать своих людей! Как же это гадко, когда не знаешь кто занес руку с ножом в спину.
Мне сложно успокоиться и начать трезво мыслить. Все идеи и рациональные предложения, что зарождаются в голове, стираются паникой и криком о помощи. Я не могу ухватиться за здравый смысл. Я напугана до потери сознания. И может даже поседела.
Много. Много мыслей в голове. Я даже не успеваю их распознать, как сменяются чередой новых вопросов. Устала. С пустой головой укладываюсь на пол и думаю о том, что лучше бы меня посильнее ударили по голове и убили вовсе, чем так. Надеюсь, эта самая тяжелая пытка, через которую мне придется пройти… Как же я заблуждалась…

Не знаю как много прошло времени. Да и можно ли измерить время? Я начала сомневаться, что часы, которые висят на стене в моей гостиной показывают правильно. Потому что время… оно относительно. Иначе как объяснить, что в кругу близких людей минуты текут стремительно быстро. А в кузове минивена, со связанными глазами и сотрясением мозга, когда тебя везут на расправу, каждая секунда отдается новой сединой и болью в сердце. Каждая секунда как год на Плутоне…
Но и этого времени мне не хватает, чтоб придумать как спасти свою жизнь. Свою седьмую кошачью жизнь. Она ничего не стоит, как и предыдущие, но во мне заложен инстинкт. Во мне гордость, не позволяющая помереть как блохастое животное. Если собаке собачья смерть, то лучше просто в петлю.

Иногда мне противно быть живым, но я слишком боюсь быть мертвым.

0

4

Движение замедляется. Машина останавливается. Я снова поднимаюсь, чтоб сесть и вздохнуть. Приехали. Разгадка близка. Скоро я узнаю кто ты. И что тебе надо.
Не слышу как открывают дверь, но чувствую по вибрации. Они здесь. Под локти меня вытаскивают на свежий воздух, но мне все еще трудно дышать. Нет, уже нет во мне паники и истерики, я достигла самообладания. Я обрела хладнокровие. Я словно пьяна: расслаблена, плюю на все .и без единой здравой мысли в голове.
С моей головы, наконец, снимают тесный и колючий мешок. Передо мной двое мужчин, их силуэты освещены светом фар. На улице темно.
Впереди стоит небольшой фургончик. Я оглядываюсь. Боги. Мне открывается вид на бескрайнюю сухую землю, на пустыню. Невада. Да, мне кажется, я нахожусь в Неваде – это ближайшее гиблое место к Сакраменто. И земля эта хранит в себе ни одно тело.
Я давлюсь улыбкой. Долго же меня везли, чтоб убить. Решаюсь поднять глаза на своих обидчиков. Я запоминаю их лица, хоть и понимаю, что это не имеет смысла: меня скоро убьют.
Меня скоро не станет.
И я не превращусь в пену, как русалочка.
Я буду частью этой пустыни, укреплять землю и кормить червей. Я стану пылью, коей всегда была – пылинка во Вселенной.
Я никогда не стремилась к смерти, не признавала самобичевания и самоубийства. Но я и не опасалась ее, не боялась быть убитой. Потому что смерть – только начало. Только сейчас я не хотела ничего начинать, я хотела продолжать жить.
Оборачиваюсь, чтоб взглянуть на алый закат. Солнце уже почти зашло, осталась только маленькая полоска на горизонте. Солнца свет гас, как гаснет моя жизнь, ложась на плечи.
Я стою не шевелясь. За меня все сделает ветер.
Я не хочу умирать, но я готова быть убитой. Давайте проще относится к себе, не идеализировать смерть и забыть все образы великих мучениц, что придумали мы в минуты отчаяния.
Я никому не молюсь.
Я не с кем не прощаюсь.
Я дышу и слушаю. Слушаю, как гудит ветер, как светят фары автомобиля, как махают крыльями птицы, стараясь быстрее пролететь эту зону отчаянья. Да, может я глухая, но иногда я слышу больше, чем все вы: циничные и приземленные люди, не умеющие ценить каждый прожитый миг.
Перед моими глазами не проносится вся жизнь, я просто покорно жду, запоминая каждый миг этой жаркой пустыни, каждую трещину на земле, куда хотелось просочиться и исчезнуть. Стою под звездами.
Давайте, стреляйте мне в живот, я не дрогну. Я испробовала все. Я прошла через многое. Ела соль с лица, черпала ложкой из бочки отчаяния, предательства и разочарования. Я ошибалась, оступалась и падала. Но это была Я. Была и еще есть! Пока бьется мое сердце.
Такая не идеальная… но всегда сильная. Я – стремление вперед.

А как определить какие шаги из всех возможных всё же стоит сделать, слепо идя вперёд, теряя любое зрение на расстоянии пары мгновений вперёд? Мы выбираем сами. В итоге каждая отдельная жизнь это сумма взлетов и падений, но даже если ты проиграл… Даже если ты проиграл, пройдёт время, и ты поймёшь, что слова «я попробовал и не смог» звучат куда достойнее, честнее, выше и сильнее банального оправдания «я мог бы, если бы попробовал».

+1

5

[mymp3]http://ato.su/musicbox/i/1013/66/ca4b8.mp3|Nargiz Zakirova – Jump[/mymp3]

Не думаю, что у моих похитителей есть совесть и чувство такта, но они уважают мою медлительность, хотя тугая веревка на руках показывала обратно.
Я поднимаю глаза на фургон. На долю секунды надеюсь, что сегодня не настанет мой конец, а все это - просто цирк, часть шоу, это просто своеобразное приглашение на переговоры.
Пора заводиться охраной... Хах. Усмехаюсь. Я буду тогда прямо как дива - с двумя амбалами по обе стороны. Хотя я не достигла еще той масштабности, чтобы каждая собака желала моей смерти, просто... выдался плохой день.
Гляжу исподлобья, замечаю возле фургона продолговатую яму и воткнутую в черствую землю лопату. Глотаю ком. Боги. В горле застрял страх, он давит и мешает дышать. На меня опять накатывает паника. В голову лезут крайне трагичные мысли. Это мой конец.
А со стороны, если абстрагироваться, то смерть кажется даже привлекательной. Ах, это образ, одержимо рассказывающих всем и каждому о великих своих страданиях. Мы возвели в культ поклонение своему одиночеству. А ведь виной всему не боль, а скука. Но мы держимся этого образа, мечтаем о смерти, потому что разглядели в ней спасение.
Но на самом деле смерть - грязная и гнилая. В ней нет ничего привлекательно. И смотря на выкопанную могилу для своего трупа, я надеюсь, что меня не скоро найдут. Пусть для всех, я просто пропаду. Останусь ветром. Я не хочу быть материальной. Хочу остаться вечной. Хотя бы перед концом могу я помечтать об этом?
Один из мужчин обходит меня, я не смотрю ему в лицо, смотрю на его ботинки. Их лица я выучила наизусть. Как думаете, мне предоставится шанс убить их?
Подпихивают меня.
Окей, я пойду. Шагаю медленно, шаркая ногами и ленясь поднимать ботинки. Я так тяжела. Мое тело неподъемное. А мысли еще тяжелее. Давят меня к земле. Мне кто-то давит на плечи.
- Кто? - тихо спрашиваю, желая знать кто заказал меня. Кто из миллионы моих врагов решился на убийство.
Я была такой неосторожной. Я всегда была неосторожной. У меня дома не стояла железная дверь, а на окнах не было решеток. Я не завела злую собаку и не наняла охрану. Ко мне, по сути, легко подобраться, но не легко убить. Смерть забирает самых лучших. А такие как я будут жить...
Меня подводят к яме. Нет, не хочу смотреть что там. Не хочу смотреть отвращению в лицо. Но не удержавшись, оборачиваюсь. В метре глубиной деревянный ящик, едва напоминающий гроб. Наверно в таких хоронили людей на Диком Западе, когда смертность была высока и каждый день кто-то умирал во время дуэли. Так же и меня... мерзко.
Я кривлюсь, выдыхаю громко носом.
- Не нравится? - смеются парни, стоящие на против меня, и держа в руках по дробовику.
- Собаке - собачья смерть.
- КТО? - скрипя зубами, повторяю я.
Я напряглась как струна. Вижу, как сильно сжимают ствол в своих руках убийцы. Голова кругом.
Нет, я не гадаю, не перебираю имена заказчика в своей голове. Хотя одно имя так и норовит всплыть: Билл Кэррадайн. Я дала ему жизнь, а он, накопив силы, вернулся меня уничтожить.
Как говорят: я тебя породил, я тебя и убью. Он меня создал. Имеет право прекратить эту вечную карусель.
Кто?
Он поднимает ствол, направляет на меня дуло. Сердце замедляет удары. Задерживаю дыхание, как перед прыжком в ледяную пучину.
БАХ. Не слышу как вырывается заряд, но чувствую как пронзает грудь боль. Я скривляюсь, сжимаюсь, как старик. Мне больно. Грудь горит, разрывает. Словно тысячи гвоздей вонзилось в тело. Боль растекается по крови, лишая меня сил на контрудар.
Да и что я могла сделать со связанными руками? Только принимать свою участь.
Поднимаю глаза, не удержала слез.
- Имя - хриплю я и горло дерет сказанное слово.
- Донато - выплевывает в меня киллер. И даже без слуха я не могла ошибаться. Донато. Как удар в спину.
Он медленно подходит ко мне, вытягивает руку и легким движением толкает. Я падаю, кривясь от боли. Нет, несмотря на боль, стреляли в меня холостыми. Но давило ничуть не слабее. Я задыхалась.
Лежа в свой могиле я хватала ртом воздух и проклинала это имя. Донато. Такого предательства не ожидала.
Гаснет свет. Закрывают крышку гроба. Я борюсь, чтоб не потерять сознание от выстрела. Дрожу ,как в диком припадке. Мне страшно. Боюсь не умереть, боюсь, что выживу.
Заживо погребенная.
Они заколачивают крышку моего ящика - я чувствую это по систематической вибрации. Тук-тук-тук.
Становится темно.
Ничего же не изменится, если я закрою глаза?
Ничего...
Никто не придет...

+2

6

Кажется, я потеряла сознание. А очнулась в полной темноте. В полной тишине. Тотальный провал. Ощущали ли вы когда-нибудь себя в такой безысходности, как ощущаю я? Я глухая девушка с дробью холостых в груди, со связанными руками, лежу в гробу. Ни света, ни звука.
Боги… Мои боги отвернулись от меня.
Мучает духота. И темнота. Мне не хватает воздуха. Делаю частые глотки спертого воздуха, и каждый раз ощущаю разряд тока в груди – тугую боль.
А потом я кричу. Ору. Зову на помощь. Бьюсь в бешеном припадке. Отключаю логику, только инстинкт. Только паника. Меня захлебывает волна истерики. Ведь, если подумать, кто мог меня тут услышать? Я посреди пустыни… наверно, единственный человек.
Теряю ориентацию в пространстве. Кружится голове, и мне кажется, что мой гроб парит в воздухе и начинает вращаться. Пожалуйста, хватит!
Опять кричу. Плачу. Реву.
Во мне еще есть силы сопротивляться и хвататься за жизнь, но я трачу их необдуманно: долблю руками о крышку своего гроба, пытаюсь разбить доски, но только костяшки в кровь.
Веревки. Надо их снять. Кусаю веревку, не жалею ни зубов, ни кожу на руке, которая свернулась на запястьях в гармошку.
- Помогите мне. Пожалуйста… - молю я шепотом. Но, кроме червей в земле, меня никто не слышит. Никому нет до меня дела…
Я очень быстро устаю.
Но не позволяю надежде растаять. Мне нужна цель, мне нужен кто-то там, на верху, на 1 метр выше, кто поддержит. Кто будет звать и ждать. Кто будет верить в меня больше, чем верю я сама.
Опускаю руки. Они горят. Нужно время, чтобы успокоить дыхание. Нужна передышка.
Я закрываю глаза. Открываю. Не вижу разницы между той и этой чернотой.
Опять мучает кашель.

Это время, не зажженное солнцем...

Я силюсь вспомнить фильм с Умой Турман, где она, игнорируя законы физики, выбирается из своей могилы. Я хочу верить в то, что это возможно… Раздираю свои руки, чтоб снять веревку. Кажется, получилось. И я опять часто дышу.
Не знаю, что делать дальше. Совершенно. Я обречена. И никто меня не найдет. Никогда. Что ж, логичное завершение истории про террористку. Мне так и не хватило времени стать чем-то стоящим. Стать той, за кем пойдут люди. Той, о ком не забывают. Той, кого не встречают с ножом у горла. Мне не хватило времени просто стать матерью…
Зато у меня достаточно времени, ну … где-то часов 40, пока не кончится кислород, чтоб подумать о том, зачем Анна так поступила.
И, чем больше я думала, тем больше появлялось во мне сомнений, а точно ли я прочла по губам названную фамилию.
А потом я думала о сыне. О том, что обещала ему, и что обещал мне. О наших секретах. О будущем.
Я превратилась в огромный поток мыслей, и казалось, что кроме того, что думать и спорить со своим Я, я больше ни на что ни была горазда.
Я была пуста. Когда что-то кончается в жизни, будь то плохое или хорошее, остаётся пустота.
И свои часы жизни, я тратила тоже в пустоту.

А по земле застучали капли дождя. Сильный ливень, кои были так редки в этом месте, воспринимался как божий дар. Агата не знала о том, что творится там, на земле, но шестым чувством ощущала изменения. Может, это было вызвано голодом и прилипшим к зубам чувством страха, который мучил ее уже больше суток. Или сумасшествием, что поглотило испанку в считанные часы. Сумасшедшие… они те же гении… две крайности одной медали.
Дождь был сильный и грозный. Он проникал в щели, которыми была покрыта земля, углублялся далеко вниз, подпитывая почву. По каньону уже текли настоящие ручьи, вымывая камни и мелкие сорняки, что не успели пустить свои корни.
Благодаря одному такому потоку, вода проникла и в «саркофаг» Агаты.
Кап-кап.
Что это?
Капли падали ей на лицо. И поняв, что это вода, девушка начала подставлять открытый рот, чтоб утолить жажду. Вода была с песком и скрипела на губах, но и от такого испанка не думала отказываться. Она хотела продлиться себе жизнь, и каждая капля казалась ей еще одним часом, минутой, да хотя бы секундой, жизни…

И, если Агата хотела выбраться, то надо было действовать именно сейчас. Когда доски расхлябаны, а земля подмыта.
Пришлось разбить коленки в кровь, а на ладонях оставить мелкие десятки занос, прежде чем удалось надломить одну из досок. Тогда, на девушку хлынул поток грязи, забиваясь в глаза, рот, заполняя ее ящик и мешая подняться. Она тонула.
Но, найдя в себе последние силы, возродив надежду и желание вновь увидеть сына, Агата делает рывок, в котором удается вынырнуть из этой пучины, которая, как трясина, затягивала.


Я понимаю, что за то время, что я провела под землей, мои силы сильно истощались. Я была высушена как сухарь, хотя прошло не так много времени, чтобы я умирала от голода. Это все безнадежность. Это чувство убивало меня, как и жажда. И, когда пошел дождь, когда крохи воды проникли в мой деревянный гроб, я воспряла. Словно цветок, который вновь поднял свой бутон после поливки.
Я знала, что у меня есть только одна попытка, чтоб вырвать на свободу, потому что на второй рывок у меня не хватит сил, да и времени – моя могила заполнялась водой.

Не верится, что я смогла. Я так устала… Устала бороться, устала думать о плохом, устала ждать конца. И даже устала удивляться своему терпению.
Но я все-таки смогла.
Лежу на земле, а по спине стучат капли дождя. Мои сухие губы смачиваются водой. Щипит, но, черт. Я СМОГЛА.

Мне всегда казалось: случилось, значит, случилось.
Какая, к черту, разница, почему небо в очередной раз рухнуло мне на голову?
Оно рухнуло, следовательно, надо выстоять.

Агата опять заплакала. Смотря в серое небо, ловящее языком падающие капли, она плакала вместе с тучами. Испанка не думала о том, что ее путь домой еще очень долгий. Впереди была бескрайняя пустыня, где найти тень, это как найти слиток золота… Она просто лежала, и ни о чем не думала. И это было самое чудесное за последнее время – отсутствие мыслей – истинное наслаждение.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Погребенная заживо