vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Tell me what you want me to say.


Tell me what you want me to say.

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

Tyler & Chris | автомастерская "Living Steel" | середина октября | вечер

Кризис - он и есть кризис. Ссоры, скандалы и битые машины вместо посуды.

http://s5.uploads.ru/5vT1C.gif

Отредактировано Christina Sanchez (2013-10-16 10:35:30)

0

2

Неудачный день.
Это я понял, выходя из спортзала на небольшую, заплёванную парковку, которая принадлежала соседствующей прачечной. Там вечно теснились пузатые грузовички голубого цвета. Они вынуждены подвинуться, потому что постоянные клиенты качалки по соседству, предпочитали парковаться именно на этих местах. Я был не исключением и всегда ставил машину на крайнем ряду, в углу. Мою конфетку никто не трогал и не осмеливался даже подойти с порочной мыслью навредить тачке или угнать её. Именно поэтому я был спокоен за свой форд и никогда не задумывался о том, что в один прекрасный момент я могу увидеть...совсем не то, что хотелось бы. Сегодня случилось именно то, о чём я даже не подозревал, но всегда больше всего боялся. Выйдя на крыльцо спортзала, застёгивая на ходу толстовку, я наткнулся взглядом на Медведя, вечного постояльца этого злачного местечка, здорового химика, но очень доброго парня. Медведь супил брови и хмурился,  под моим вопросительным взглядом вовсе опустил глаза. Я притормозил, бросив сумку с мокрыми шмотками под ноги и хлопнул качка по плечу.
- Медведь, что за дела? - Эта сцена напоминала признание в смерти моего близкого родственника. Медведь был хирургом, борющимся за жизнь пациента, которого так и не удалось спасти. Он поднял большие карие глаза на меня и кивнул куда-то в сторону. - Тачка твоя... - Этой фразы было достаточно, чтобы просто побледнеть в ту же секунду. Я с осторожностью выглянул из-за плеча Медведя и онемел. - Ёб твою мать...- Только и сумел выдавить я при виде разбитой тачки. Мой Шелби, который ни раз выручал меня своей прытью и надёжностью, сиял пустыми глазницами — разбитыми окнами. Капот, с мощной торпедой на оном, был бессовестно измят, колёсные рамы разбиты, крыша промята. Кто-то методично херачил мою машину битой. И я, как оказалось, был не исключением. По соседству стояли разгромленные фургончики прачечной. Ясно было одно, стиральщики тут не причём. Кому то не понравились они, а вместе с ними и я. Моя машина, совершенно случайно попавшая на эту парковку, была принята за спорткар местного управляющего...видимо.

Я прижал ладонь к раскрывшейся челюсти и прищурился так, словно на моих глазах кого-то больно били по яйцам. Это действительно был для меня удар ниже пояса. Я подхватил сумку и поспешил к машине, бросая всё на ходу. Салон внутри не тронули. Какой-то умелец пытался отодрать защитную крышку электрики у руля, но не смог. Я присобачил его так, чтобы ни одна гнида не смогла залезть к проводам. В остальном салон был не тронут. Но внешний вид автомобиля оставлял желать лучшего. Машина была издолбана до неузноваимости.
- Может копов? - Гнусаво заявил Медведь, вырисовываясь у меня за спиной. Я только нервно отмахнулся, потирая затылок, онемевший в приступе агрессии. - Нет, не надо копов. - Стоит полицейским увидеть номера и, собственно эту машину, у них ко мне тут же возникнет куда больше вопросов, чем могло бы быть в данной ситуации к кому-то другому. Я с хрустом отодрал изогнутую водительскую дверь, стряхнул осколки стекла с водительского сиденья и плюхнулся внутрь салона, с силой и лязгом захлопывая дверь. - Бывай медведь. - Я вытащил из пачки сигарету, закурил, завёл машину и резко тронулся с места, заставляя кореша по качалке испуганно отступить назад. Мустанг, прихрамывая вывалился с парковки, осыпая её стеклом, и что есть мочи стартанул по шоссе.

Теперь мой путь лежал в автомастерскую. Бросать возле дома машину в таком виде — значит лишиться машины навсегда. Я мог бы с лёгкостью толкнуть машину на запчасти и получить немало денег за ценную начинку автомобиля, но своего старика я бросать не хотел. Эта машина погибнет вместе со мной. Так я решил давно, и решение обжалованию не подлежит. Мастерскую, где могли бы превратить мою машину в истиную конфетку, я знал только одну. Там работали рукастые ребята, талантливые, креативные, и им я готов был отдать любые деньги, лишь бы вернуть Шелби прежнюю красоту. Ко всему прочему «Живая сталь» располагался совсем не подалеку. Ровно десять кварталов. Их я пролетел незаметно, под удивлённые взгляды прохожих и других автомобилистов, с полным кондиционированием воздуха во всём салоне. Хорошо, что по пути не не попались всё те же патрульные. На стоянке, покуривающие механики приняли меня с удручённым свистом. Былая красота иссине-черного спортивного автомобиля канула в лету. Корпус, покрытый глубокими вмятинами, разбитые стёкла, сбитая краска и попытка взлома электрики. Что может быть лучше. Я тормознул возле закрытых боксов и вывалился из машины, сумев закрыть за собой дверь только с третьего раза. Парни нахмурились. Нахмурился и я, направляясь прямиком к ним. Молча пожал руку двум мастерам и посетовал на произошедшее. - Да братиш, сочувствую. Проезжай, третий бокс свободен. Ребята посмотрят, что можно сделать. - Мастер указал мне на открытую створку бокса с вызывающе зелёным маячком «свободен». Я коротко кивнул, проверил, на месте ли бумажник с кредиткой и загнал машину в бокс, покрытый полумраком и редкими отблесками флюресцентных ламп.

- Я готов заплатить любые деньги. - Именно с этими словами я вышел из машины в попытке разглядеть освободившегося мастера. Кто же знал, что этим мастером окажется моя девушка, отношения с которой зашли в необъяснимый тупик с тех самых пор, как я бросил наркотики. Санчез съехала из квартиры, перестала отвечать на звонки, ну а потом перестал звонить и я. Но несмотря на то, что после случившегося мы встречались несколько раз, спали, участвовали в драке, после которой мне удалили селезёнку, и она тоже была рядом, мы до сих пор не могли понять какую нишу в жизни друг друга занимаем. Конечно виной всему был я. За то время, пока мы были порознь, пока Крис разъезжала по миру, я встречался и спал с другими женщинами, предпочитая не обременять себя серьёзными отношениями. Наверное, это был страх, который сейчас промелькнул глубоко внутри моего взгляда, обращённого к Кристине, появившейся в боксе с полотенцем в руках.

+1

3

Когда пытаешься решить одну проблему, их почему-то становится еще больше. Во всяком случае, у меня всегда так, про других не знаю.
      Поездка в Рио была насыщенна событиями: плохими и не очень. И если в Сакраменто после налета на байкерскую группировку я еще знать не знала, какой подарочек преподнесет мне судьба в дальнейшем, то после бразильских передряг поняла, что сентябрьские события были лишь цветочками. Ягодки начались в первых числах октября, стоило мне только перелететь южно-американскую границу, пройти таможенный досмотр под чужим именем и выйти к встречающему меня Мигелю. Но прилетела я туда не за тем, чтобы гулять по океанскому побережью и наслаждаться солевыми парами, поэтому через два дня пришлось пережить пару серьезных разборок с японцами, из-за которых Ричардс и отправилась туда. Неожиданная перестрелка была устроена в бедном районе среди скрюченных и обветшалых домишек, где мне “посчастливилось” вступить в перестрелку с одним кретином, а потом проломить своим падающим телом старую крышу какого-то заброшенного помещения, провалившись в него и чудом оставшись живой.
           До отъезда обратно в калифорнийскую столицу я считала часы, которые как назло шли медленней, чем обычно. От вечерней скуки скидывала пару сообщений Катчеру с целью узнать, в порядке ли он, на что как обычно не получала ответов. Даже звонок из уличного автомата остался без внимания, после которого я вообще перестала что-либо предпринимать в его сторону, пытаясь при Санчесе и Ричардс натягивать на морду маску веселья и убивать время игрой в футбол с местными ребятишками, ровесниками моего младшего брата. Перелет обратно дался слишком трудно: голова нещадно гудела, уснуть не удавалось, есть всякую невкусную полуфабрикатную  хрень тоже не хотелось, а живот тянуло в преддверии критических дней, которые все равно отказывались приходить в положенный срок. Домой я буквально бежала, не забыв забрать у приветливого соседа своего уже выздоровевшего пса, спасенного совсем недавно в собачьих боях от рук извергов, после чего уснула с доберманом в обнимку в пустой и холодной атмосфере квартиры.

       Сегодня был второй рабочий день, в который не хотелось делать совершенно ничего, потому что голова была забита новыми очередными и более важными проблемами. Все прошедшее стало шелухой по сравнению с тем, что случилось пару-тройку дней назад и что нельзя было убрать просто так, сунув два пальца в рот. А собственно разве я не того самого хотела, пытаясь пару недель назад отомстить сволочи, лишившей меня этого два года назад и из-за которого я бегала по частным больницам, пытаясь восстановить свое здоровье? Не знаю. Тогда была надежда, а сейчас полнейший тупик, из которого я никак не могу выбраться, наплевав на свое положение и задаваясь вопросами “а надо ли мне оно?  смогу ли?” Страх и сомнения преследовали меня с того самого дня, когда я вышла из кабинета ультразвукового исследования.
       Время близилось к вечеру, а я откровенно отлынивала на работе, подолгу возясь с самыми элементарными поломками, лишь бы оттянуть время.
- Я сегодня еще в ночную отработаю, окей? Мне завтра надо по делам съездить, – я заглянула к Ричардс, уже собирающуюся домой. В последнее время и ей было лень прикладывать к машинам руки, а может быть сказывались пережитые в Бразилии события, так что она выступала больше в роли управленца, нежели помощника в механическом цехе.
- С ума сошла? – ошарашенный взгляд метнулся сначала на меня, потом на время, которое подходило к концу моей сегодняшней смены. Меня переубеждать бессмысленно. - Что ты решила? – осторожно спросила она, с каким-то сочувствием оглядев на меня с ног до головы. О да, она о моей проблеме узнала самая первая, пожелав набить морды всем, кому только возможно и кто к этому, так или иначе, причастен. Вся в меня.
- Не знаю, завтра решу. Кину монетку, - даже сейчас пытаясь пошутить над серьезными вещами, я вяло улыбнулась, вспоминая, на какое время у меня завтрашняя запись к врачу. – Ладно, созвонимся, - чмокнув подругу в щеку и постояв зажатой в ее крепких объятиях, пока она говорила что-то еще, в надежде хоть как-то повлиять своими словами на мой выбор.
- Крис, какого хрена? Там работа стоит! У нас нехватка твоих ценных ручек! – сантименты блондинки прервал Рик, просунувший в дверь свою башку, на которую была одета фирменная кепка с символикой нашей мастерской. За что я его люблю, так это за то, что он вовремя оказывается там, где нужно. Славный малый.
     Быстренько попрощавшись с блондинкой и спустившись следом за напарником, я одернула черную рабочую майку и вернулась в свой бокс, ожидая нового клиента и раскладывая для своего же удобства инструменты на столе. Затем помыла руки, пытаясь отмыть мазут, и освежила холодной водой лицо, беря с крючка полотенце и папку для составления сметы затрат, после чего обернулась, замерев и увидев загнанный в бокс побитый Шелби и его обладателя. Я нервно сглотнула, посмотрев на вышедшего из машины Катчера, который явно был сокрушен произошедшим с его болидом, а теперь и вовсе опешил, увидев меня на рабочем месте. Я почему-то оглядела себя с ног до головы, не понимая его взгляда и всем своим видом спрашивая “что?” вместо того, чтобы сказать веселое “привет”.
- Лучше сдай ее на металлолом, - я присвистнула, обходя вокруг и с сожалением оглядывая его раритетную машину,  которой мне когда-то предоставлялась честь управлять. – Кто тебя так не любит? – я едва заметно улыбнулась, переведя взгляд на блондина, встреча с которым у меня была последний раз после той неудачной стычки с байкерами, в ходе которой его к чертям лишили селезенки. – Ты сам-то в порядке? – внутри что-то панически екнуло. Я волновалась за него, поэтому насторожилась, сглатывая обильно выделяющуюся слюну и проклиная то самое чувство дискомфорта внутри себя. – Ладно, если все-таки будешь ее делать, то тебе придется с недели две погонять на мотоцикле или вспомнить, что такое ходить пешком. Это минимум, работы выше крыши, - пожала я плечами, опираясь спиной в край столешницы с инструментами. Почему-то сейчас мне чертовски хотелось его обнять и постоять хотя бы минут пять молча, но я подавляла свои желания, опуская взгляд и вписывая в бланк примерные детали, которые требовалось заменить. Потом сверюсь по деталям с ребятами и Алексой: машинка у нее такая же, правда стоит под брезентом. – Ну как октябрь? – держалась я, подняв взгляд. Не знаю, почему я это спросила, скорее от незнания, что еще сказать ему.  – Я пыталась тебе набрать, но связь там никакая, - потерев растерянно пальцами висок и сощурив переносицу, добавила я, мол, неважно, что связь была отличной, а трубку ты не брал, занимаясь своими делами.

Отредактировано Christina Sanchez (2013-10-16 20:44:36)

+2

4

Клянусь, если бы я только смог застать врасплох вандала, взявшего в руки биту и поднявшего эту самую биту на мою машину, я бы поломал ему ноги для начала, чтобы не смог убежать, а следом...медленно и мучительно заставил бы его подыхать, на этой же заплёванной парковке. Медведь обещал снять записи с видеокамер, да и к хозяину той задрипаной прачечной у меня ещё будут вопросы. Мустанг, который сейчас мало напоминал элитную спортивную машину, был для меня чем-то большим, чем просто средство передвижения. Эта машина была для меня памятью о прошлом. Единственной зацепкой за жизнь, которую я когда-то совершенно не ценил. Этот четырёхколёсный жеребец заставлял меня жить и чувствовать себя живым. Эта машина ждала меня под брезентом четыре года, пока я мотал свой срок, а потом подвергалась таким пыткам с моей стороны, что странным остаётся факт преданности этого автомобиля. Я тысячу раз удирал на нём от копов, в нескольких штатах эту машину упорно разыскивают, я тысячу раз выигрывал на нём гонку, на кону которой стояла немалая сумма. А сколько в этой машине я пережил ломок, боли от побоев, ран, сколько пережил страсти на этом стареньком, но любимом кожаном сидении позади. Мне и в голову не могло прийти, что эта машина может так быстро и нелепо погибнуть.

Я вышел из салона, загнав тачку в бокс, совершенно подавленным. В голове то и дело рождалась кровавая картинка расправы над обидчиком. Я не мог себя контролировать. Чувствовал, как по морде гуляют желваки, как напрягаются скулы и сжимаются кулаки, как в висках стучит кровь. Блядское состояние, если честно, потому что всю эту злость хочется выместить прямо здесь и прямо сейчас.
Очень жаль, что при таких обстоятельствах, я неожиданно столкнулся с Санчез. Честно, это был не лучший момент...Я был раздражён, озлоблен и совершенно растерян, непреднамеренно демонстрируя Кристине свою идиотскую слабость. На её вопрос о том, чтобы сдать машину в металлолом, я только нервно мотнул бошкой, укладывая ладони на измятую крышу машины. Мне пришлось закрыть глаза, опустить голову и глубоко вдохнуть, чтобы не пояснить Крис грубым языком, что такого и в мыслях нет. - Эта машина умрёт вместе со мной. И только так...Если ей суждено пойти под пресс, я пойду вместе с ней. - Как бы глупо это не звучало, но в своё время я дал себе клятву, не бросать тачку, как она не бросает меня в сложный момент. И я точно знал, что если погибну, то погибну за рулём этой машины, и так, чтобы она больше никому не досталась. В боку, на котором красовался свежий послеоперационный рубец, предательски закололо от частого и неровного дыхания. Я скрипнул зубами, зажмурился и оторвал руки от неровной крыши машины. - Я заплачу любые деньги. - Проигнорировав фразу о том, кто так не любит меня и что было причиной такого разгрома, я перевёл умоляющий взгляд на Санчез. Сам я, как было видно, не пострадал, поэтому на вопрос о моём самочувствии, я только утвердительно кивнул. Кроме задетого самолюбия и нервов, всё было в полном порядке.

«Как октябрь» - вопрос, возникший из не откуда. Я смерил Кристину взглядом, отмечая какую-то повышенную усталость на её лице и явное волнение во взгляде. Надо заметить, что такого раньше за ней я не замечал. Видимо латиноамериканка была чем-то прилично озадачена. Чем, мне и в голову прийти не могло. Я понятия не имел, что где-то глубоко в душе, она сейчас решает судьбу моего ребёнка. - Дерьмово... - Честно признался я. Октябрь действительно был переполнен событиями и все они, мягко говоря, в большинстве своём не попадали под описание положительных. Я страшно вымотался за этот месяц, прилично перебрал с наркотиками, на которые, помилуй Господь, подсесть я не успел, с вечеринками, тусовками и пьянками — я сильно себя измотал. Но вместе с разгульным и совершенно беспорядочным образом жизни, были и тренировки, были и дела, и даже были женщины, о которых Санчез ни стоило знать. Но ещё была тоска. Она сидела где-то глубоко внутри и медленно меня ела. - Я знаю. Я не брал трубку. - На фоне всего произошедшего, мне вдруг захотелось сказать правду. Я сидел напротив мобильного телефона, подперев подбородок кулаком и наблюдал, как на экране мерцает улыбчивая фотография Санчез. И так было все три раза. Три раза, за которые я так и не смог собраться с силами и поднять трубку. Что же действительно было между нами? Я не понимал. Или не мог понять. Но мне хотелось выяснить всё раз и навсегда. Несомненно, эта женщина вызывает во мне бурю эмоций, которые раньше я даже не пытался испытать. Но страх ответственности и природное распиздяйство не давали мне ухватиться за эту ниточку. Всю жизнь я так жил, пропускал мимо носа самое ценное, но вот что странно — совершенно не жалел. Просрал и хрен с ним. В нашем же случае, я представлял себе, что буду делать, если её не будет? И это плохое будущее было для меня туманно...Это меня и пугало. - Я был занят... - Напряжённо ответил я, пряча руки в карманы и поджимая губу. От части я не врал. Тот месяц, что мы были в разлуке, я искал повод понять, что Санчез мне не нужна. Моя тёмная сторона рычала — она бросила тебя, когда ты загибался от ломки! Добрая сторона убеждала в обратном, что лишь она смогла избавить тебя от неминуемой смерти. Только ей удалось! А значит эта женщина пройдёт с тобой и огонь и воду и медные трубы. - Прости... - Сухое, сдержанное, какое-то совершенно бездумное, хотя, если честно, я говорил от души. - Санчез, ты её починишь? Я только тебе эту машину могу доверить. - Я кивнул на искарёженный мустанг и нервно сглотнул. Кажется перевести тему удалось не слишком хорошо. Но мне хватило духа сделать шаг на встречу и подцепить пальцами холодное запястье карамельки. Этот жест стоил мне многих усилий.

+1

5

Автомобиль, оборудованный мощным двигателем, особой выхлопной системой, реечным управлением, впуском холодного воздуха, автоматической трансмиссией теперь не удивлял своим экстерьером, как раньше. Переплетающиеся стальные линии и фурнитура, отполированные петли капота, уникальные логотипы Форда на радиаторе - все было пробито, перебито и отбито, что, безусловно, убило немало нервных клеток гонщику, который наверняка уже обдумывал жестокий план мести обидчику.
- Не рычи на меня, - лишь фыркнув на изречение по поводу Шелби, которое вот-вот могло перейти в неприкрытую грубость и хамство, я еще раз внимательно оглядела этот разбитый в хлам раритет, к которому теперь следовало приложить не одну пару рук, чтобы привести в первоначальный идеальный вид. Не понять толком от чего трясущаяся рука выводила на фирменном бланке кривым резким почерком названия деталей и материалов, которые естественно теперь придется заказывать и ждать около четырех дней, а пока до каркаса снимать все, что не подлежит ремонту. Слишком затратное дело, но разве вы видели когда-нибудь истинного водилу, который бы просто так расстался со своим детищем и безэмоционально наблюдал за тем, как пресс превращает его в металлическую лепешку? Я тоже не видела, но в этот раз отнеслась к этому как-то уж слишком флегматично и хладнокровно. При всей моей любви к машинам и приведению их в конфетный вид сейчас его Мустанг интересовал меня меньше всего, учитывая то, что внутри меня было кое-что поважнее груды металла.
- Да не в деньгах дело, твою мать! – неожиданно грубо, даже для себя, высказалась я, дернувшись и наигранно закатив глаза. Признаться, я заметно нервничала  из-за его появления в мастерской, чего скрыть не получалось, как ни старайся. Такую апатичность в моем взгляде, каким я прошлась по нервному и недовольному блондину, редко можно было увидеть, тем более на любимой работе. После той тяжелой августовской встряски с наркотиками наши отношения только и делали, что сопровождались грубостью и агрессией, а взаимопонимание, веселость и доброта забилась глубоко внутрь, не желая из-за тупой гордости выплескиваться наружу. Интересно, у нас вообще когда-нибудь была со времен нашего знакомства хотя бы одна встреча в непринужденной и спокойной обстановке, без всяких передряг? Хотя о чем я говорю, если даже наша первая встреча была скверной и едва не закончилась его смертью на моих руках. Нервно сглотнув, пришлось отогнать неприятные и одновременно приятные воспоминания и вернуться к делу.
Поджав губы и нахмурившись, я лишь продолжала делать свою работу – описывать дефекты и ни на что не отвлекаться. – Завтра проведем тщательный техосмотр, там видно будет… у нас было что-то для Шелби, если не изменяет память, - не глядя на него, напряженно ответила, откладывая бланк на стол, потирая пальцами виски и пытаясь тем самым хоть как-то снять усталость и приободриться. По крайнее мере, у Ричардс точно должно что-нибудь быть припасено.
      На неоднозначный ответ о моих звонках из Рио я промолчала, с досадой засовывая руки в передние карманы изрядно потрепанных старых джинсов, когда-то специально по последнему писку моды порванных на коленках. Только вот это непонятное сухое извинение мне совсем не понравилось, а мозг стал сразу накручивать себе все предположения подряд. На какой-то момент мне показалось, что это означает конец, что сейчас мы попрощаемся и больше никогда не увидимся, мол, прости, но все-таки наши пути расходятся и ни хрена не изменить. Ощущение дежавю. Со мной уже было такое, пару лет назад, когда я только-только отвязалась от этих чертовых психотерапевтических сеансов после потери ребенка и получила очередной удар под дых таким же “прости”.
       Еще один нервный глоток, после которого руки не успели скреститься на груди, ибо одна из них была перехвачена Катчером. – Да что ты, какая честь, - я лишь хмыкнула на его выраженное словами доверие касательно его автомобиля. Опустила угольные глаза вниз, на его руку, потом снова обратила к его, топазовым. - Надеюсь, я ее не знаю? – вдруг не выдержав после минутного молчания, спросила, невозмутимо глянув на него и где-то в глубине души надеясь, что я ошибаюсь и зря возвращаюсь к теме измен и прочих безумств. Не надо было снова разводить огонь, который еще с прошлого раза так и не успел потухнуть. Но это же я, Кристина Санчес, лезущая туда, куда не надо лезть. – Твою занятость, - после уточнения на моих губах возникла усмешка вкупе с укором во взгляде, которого хватило, чтобы все понять, без лишних слов. Я понимающе кивнула, поджав нижнюю губу и высвобождая свое запястье из его захвата.
– Ну и как? Хорошо провел время? – скулы свело от обиды, пока ноги под необъяснимым посылом мозга толкнули на опрометчивые поступки. Теперь мне стало плевать, в каком он состоянии сюда приехал и находится на данный момент, потому что мне стало еще хуже. Наверное, я бы не отреагировала так резко, не будь бы у меня сейчас в животе его “работы”. – Может, поделишься впечатлениями, как в старые времена? – схватив из ящика с инструментами тонкую отвертку, я незамедлительно начала прокалывать поочередно все шины Шелби, получая от этого какое-то необъяснимое удовлетворение в надежде в следующие секунды не задохнуться от собственных слез. Меня словно оглушили, ломанув чем-то тяжелым по голове, затем следом окатили ведром холодной воды, чтоб очнулась, а потом снова смачно приложили лицом об асфальт и оставили в какой-то грязевой луже соображать, что происходит. Зато теперь вдобавок ко всему все четыре шины были пробиты на ура не с первого, так со второго раза. – Да ты не дергайся! Машину тебе починят, не переживай! Заплатишь ведь! – усмехнулась я, отшвыривая отвертку в сторону и двигаясь к шлангу с водой, дабы хорошенько промыть его салон перед ремонтом, после чего машину явно придется разобрать до каркаса. Плевать.

+2

6

Я всё прощал, и себе и другим, за исключением внезапных приступов истерик. Это состояние было мне не понятно. Я либо впадал в гнев, либо был пассивен настолько, что сам не до конца верил в свою эмоциональность. Промежуточное же состояние, когда кто-то стремиться высосать из пальца любую мелочь — всегда приводило меня в бешенство. Поведение Санчез было для меня сюрпризом. Нет, конечно я прекрасно знал, насколько эмоционально она может выражать свои эмоции. Южная кровь — всё понятно, но чтобы настолько!  Мы знакомы далеко не первый день, Кристина прекрасно знала меня и мои повадки, мои привычки и все мои косяки. Прекрасно знала, когда я гулял, когда изменял, а когда честно и праведно ждал её. Но это, чёрт возьми я! Человек, для которого понятие моногамия равносильно смертоносному вирусу. Я настолько привык гулять, что иной образ жизни мне было даже сложно представить, не то что жить им. С появлением в моей жизни Санчез, я старался, я честно старался, но каждая наша ссора, или длительная разлука заканчивалась моей изменой. Мы никогда не строчили друг другу глупые смски, не созванивались среди ночи, пытаясь достать друг друга с разных уголков планеты. Всё как-то не складывалось.

Зато сегодня сложилось совсем иное — стандартная семейная ссора, и первый раз, когда Крис решила отомстить мне за мою же измену. Если посмотреть на всё со стороны, то, в общем-то, вполне заслуженно сейчас Кристина гневно испепеляла меня взглядом и огрызалась в ответ. Но зная нашу непростую ситуацию, мы были практически в равных условиях. И я не повременил оскалиться ей в ответ. На первую колкость я не отреагировал. Санчез любила отвечать в подобном тоне, и эту любовь я ей прощал, хотя клянусь, она умела выводить из себя. А вот последующие её действия расшатали мою психику окончательно. - Нет... - Вопрос про занятость со скрытым смыслом был воспринят мной стойко, и задан был мне с подвохом в расчете на то, что я моментально начну оправдываться. В действительности, я и не собирался этого делать. Оправдываться перед женщиной, которая прекрасно жила своей жизнью, разъезжая по миру — плохая задача. Где, любопытно послушать, был её интерес, когда я боролся с ломкой? Сам. Прежняя обида, вперемешку со злостью, настигла меня снова. Я никогда прежде не озвучивал её вслух никому, не желая получать в свой адрес стандартные отговорки типа «ну ты же мужик». Да кем бы я, черт возьми ни был! Пережить то, что мне пришлось переживать, в одиночку практически невозможно. Оставьте наркомана наедине с собой и без дозы на месяц и он либо схлопнется от ломки, либо наложит на себя руки, либо сойдёт с ума. Без медикаментов, без врачей, без присмотра. Ведь проще всего было слить мою дурь в сортир и сделать ноги, исчезнув на долгих два месяца. Отличный ход!

- Какого чёрта, Кристина? - Открыто возмутился я, отступая на шаг назад. Я не собирался рассказывать ничего того, что было за эти несколько месяцев. Какое ей, черт возьми дело, до моей занятости? Надо было интересоваться этим раньше!  - Я отлично провёл время, хочешь расскажу? О, да, я поделюсь с тобой всеми подробностями. Слушай меня внимательно! - Рявкнул я так, что даже услышал собственное эхо, срикошетившее прямо от тяжёлых стен бокса, в котором мы сейчас скандалили. Взгляд застопорился на остром предмете в руках Санчез. Я напрягся. Второй удар заточкой в корпус, пускай это и была отвёртка, я вряд ли смогу пережить. Впрочем, сейчас мне было всё-равно.
- Давай начнём с августа, а? С того момента как ты хлопнула дверью моей квартиры. Угадай, как я проводил время? - Вдаваться в подробности я не стал. По крайней мере жаловаться не входило в мои планы. Да, было херово, но что было, то было и всё должно было остаться при мне. Посему, я промолчал. К тому же беседа переростала в нечто большее. Вспыльчивая шатенка ухватилась за отвёртку не для того, чтобы продырявить мне бок, а для того, чтобы ударить по самому больному. Жестоко ударить. Отвёртка пошла в ход и жертвами смертоносного оружия стали колёса моей машины.

- Какого?.. - Я не нашёлся, как выразить всё то, что зашевелилось у меня внутри, но я понял, что довольно быстро зверею. Выдрать отвёртку из рук моей благоверной не представлялось возможным. В порыве злости Санчез могла пырнуть и меня заодно. Четыре колеса надрывно шипели и медленно сдувались, заставляя мустанг оседать всё ниже и ниже. Я понял, что уехать отсюда на собственной машине теперь не получится. Тонкий ход. - Прекрати это дерьмо! - Я был на грани, посему решительно двинул в сторону латиноамериканки, которая решила пустить в ход шланг с водой. Дальнейшие действия я не мог даже предугадать, посему пошёл ва-банк. Ждать, пока она изувечит машину окончательно и превратит её в бесполезную груду металла, я больше не мог. Едва сдерживая себя, чтобы не отвесить любимой пощёчину, я рванул вперёд, спотыкаясь о ящик с инструментами и перехватил Крис, крепко обхватывая её руками и отволакивая в сторону от машины. Она могла брыкаться, кусаться, пускать в ход всё тот же шланг, но отпускать её я не собирался. Очень хотелось отвесить леща за вспыхнувшую истерику, но я почему то держался. И наверное правильно. Хотя у меня и в мыслях не возникло того, что под моими руками, в утробе этой разъярённой женщины теперь была жизнь, которую благополучно подарил я, в какой-то из последних наших встреч элементарно не позаботившись о резинке. Но Санчез каждый раз заставала меня врасплох и теперь сама находилась в аховой ситуации, о подробностях которой не удосужилась сообщить мне, решив что закатить скандал на тему моих похождений будет куда лучшим выбором.

+1

7

Люди всегда копаются в прошлом, когда не могут принять то, что имеют. Придираются к прошлому друг друга, когда не могут простить теперешние ошибки. (с)

              Я держалась до последнего и даже сама не поняла, как так получилось, что отвертка, крепко сжатая в руке, с силой и остервенением прокалывала шины и без того битого Мустанга. Не поняла, почему в этот раз отреагировала так на все, хотя раньше без дерганий и истерик принимала все его выкидоны, даже шутя и смеясь. Наверное, раньше не было “нас”. Раньше были десять дней в году, хорошо проведенные вместе. Я усмехнулась. Стоп. А разве сейчас были “мы”? Oт этого сводит скулы еще сильнее.
- А что ты еще ожидал от меня тогда, не желая принимать мою помощь? – грубо выпалив, я всплеснула руками, усмехаясь. – Что мне оставалось делать, как не уйти, когда ты отталкивал меня даже тогда, когда я уверяла, что мы обязательно выкрутимся из этого дерьма!? – впервые я была в таком состоянии. А может просто забыла, как выла после других малоприятных событий в своей жизни, которых было не так уж и мало и которых не удалось по сей день никому видеть вот так воочию. Злость, агрессия и ярость вступили в свои права, нарушаясь истерическими нотками в голосе. – Я просила довериться! Говорила, что мы справимся! Ты хоть понимаешь, какого это, биться в закрытую дверь и постоянно получать в лоб? – я замолчала, посмотрев на него и отбрасывая инструмент в сторону, не забыв хорошенько пнуть ботинком по сдувающимся шинам, чтобы Шелби совсем спустило к земле. – Да ни хрена ты не знаешь, - тихий ответ за него, досада в глазах и очередная усмешка самой себе, своим же словам. Хочется лишь добавить “Я хотя бы не спала с другими”, но возможность получить в ответ что-то вроде “Поздравляю тебя” вдвойне больнее.
       Сейчас даже нет необходимости бить его по лицу или давать каких-то нелепых пощечин, потому что сделан удар по самому больному – единственной дорогой ему вещи, автомобилю. Клянусь, если бы его личный транспорт не оприходовали битой с утра, я бы с удовольствием сделала это сейчас самолично, получив колоссальное удовольствие от процесса и наплевав на какие-то должностные инструкции и обязанности своей профессии, да и вообще принципы жизни. Все правильно, все просто привыкли видеть Кристину Санчес эдакой железной и хладнокровной женщиной, совершенно не представляя, что сердце у нее вроде как тоже есть. И оно-то сейчас, не мозг, толкало на необдуманные и слишком опрометчивые поступки.
      Пальцы с легкостью подцепили шланг, намереваясь залить водой весь салон Шелби, да не удалось, стоило мне только повернуть болт крана. Руки блондина вовремя перехватили меня, настойчиво оттаскивая от своего болида и не давая ни малейшей возможности вырваться из их хватки. Что уж говорить, в плане силы и ловкости я с ним и рядом никогда не стояла, пускай и имела неплохой удар по мнению своего тренера. Вместо этого мне пришлось по-бабски брыкаться, бить кулаками по его рукам и плечам, слабыми пинками попадать куда придется, кусаться, кричать что-то непонятное, умудриться дать ему по лицу своими дерганиями, лишь бы не довести себя до слез. Это слишком низко для меня. Хотя, что там говорить, унизить меня как женщину своими похождениями и открытыми о том заявлениями ему итак удалось сполна. Куда уж еще ниже…
- Пусти меня, сука! – я вновь дернулась в попытке высвободиться. Возможно, мне бы и вправду сейчас не помешала хорошая пощечина, способная отрезвить мой разум хоть на какое-то мгновение. Но если последует удар, ей богу убью или кастрирую ржавыми плоскогубцами. - Как же я тебя ненавижу… - шипя лживые слова, я сжимала зубы от обиды и горечи, а затем внезапно успокоилась, слабо брыкнувшись еще пару раз и перебарывая желание просто-напросто уткнуться мордой в его футболку и зарыдать хоть раз в жизни, наплевав на то, что такой слабой меня не видел еще никто. Хотелось забиться в дальний угол и выть. И не от его бесконечных шлюх, охотно раздвигающих ноги по его первой просьбе, а от безысходности, резко упавшей на мою голову, от того, что сейчас внутри меня его ребенок, которого быть не должно было. И не потому, что мы не думали о защите, а только по той простой причине, что с недавних пор я не могла иметь детей вообще.  Да, именно такие слова сказал мне врач два года назад после потери первого ребенка и неудачного аборта, на что так или иначе повлиял и мой образ жизни.
- Все нормально, пусти, - шумно выдохнула я, прекращая предпринимать хоть какие-то действия в его сторону. - Нормально! – повторила громче, наконец-то чувствуя ослабшую хватку крепких рук. Отойдя чуть в сторону, вовремя провела обеими ладонями по лицу и глазам со стоящей в них пеленой слез, словно пытаясь стереть все, что только что сейчас было. Что-то ухнуло вниз, тошнота неприятно подкатывала, обильно заполняя рот слюной. Сердце бешено колотилось о грудную клетку, пульс восстанавливался в норму, а апатия вкупе с безразличием снова вернулись. Я вздохнула, посмотрев на Тайлера, вновь до боли сводя скулы.
- Прежде чем уйдешь, скажи мне вот что… - тихо начала я, отворачивая голову и глядя в сторону. Пальцы подцепили края своей майки, поднимая вверх и оголяя живот, а потом остановились, скомкав ткань под закрытой грудью. Это мне вырезать? – тяжело выдохнув, я замолчала, отчего-то шмыгая носом.
     Ни в коем случае я не пыталась как-то его удержать этим фактом, нет. Я уж точно не из тех баб, да и из него невелика птица, чтобы вот так рыпаться из-за ребенка и умолять блондина насильно со мной остаться. И он должен это понять сейчас. Честно говоря, для меня самой эта новость по возвращению из Рио оказалась не такой уж и радостной, учитывая наши отношения в последнее время. – Не волнуйся, мне такое уже делали, переживу, - тихо добавила, переводя на него угольный взгляд и опуская майку, не зная теперь вообще, куда деть свои руки. не нашла другого выхода, как опереться спиной о стол и обнять саму себя за плечи. Я не хотела говорить, но так уж оно вышло.

Отредактировано Christina Sanchez (2013-10-21 21:47:53)

+2

8

Что такое наркоман? Наркоман — это существо, полностью зависимое от одного или более препарата, негативно влияющего на психику и физическое состояние зависимого. Наркоман так же зависит от обстоятельств и действий других лиц. Такое заболевание, как наркомания, в большинстве случаев излечимо. Всё зависит от тяжести и стажа употребления наркотических средств. Как правило, на полное выздоровление уходит не менее двух лет, на тщательное лечение и диагностику около восьми месяцев. Это время наркоман должен находиться под тщательным наблюдением мед.персонала, употреблять соответствующие медикаменты, облегчающие процесс ломки и истощения организма. С наркоманами так же работают психотерапевты, психологи, неврологи и социологи. Это вам не запереть нарика в квартире на месяцок с запасом харчей и воды, которые, в таком состоянии будут ему нахер не нужны. - А что ты ещё ожидала от наркомана?[/ - Взревел я, широко раскидывая в стороны руки. Орал я не от злости, а от негодования, которое нахлынуло на меня, после сказанного Санчез. Действительно, чего она ожидала? Того, что я брошусь в слезах счастья к её ногам, благодаря за спасение? Буду сотрудничать, стараться и каждую секунду своего времени благодарить за содеянное? Конечно! Трижды!
Лишить меня, человека зависимого от наркотиков, единственного шанса на спокойное существование и безоблачную фантазию, одним махом? Сильный и благородный поступок, особенно если учесть обстоятельства случившегося против моей же воли. Я не оправдывался, называя себя наркоманом. Я говорил правду. Иной реакции от меня, лишённого источника жизни, просто нельзя было ожидать. А Санчез, начитавшись буклетов о здоровье и быстром излечении от наркотиков, видимо решила, что биться со мной бесполезно. И по истечении трёх часов ушла, хлопнув дверью.
- Какого чёрта ты лепишь? - Не унимался я, продолжая гнуть свою линию. - Чего ты ожидала? Того, что я брошусь тебе в ножки от счастья? Что я воспряну духом, расправлю плечи... - для пущей убедительности я выпрямился, демонстрируя безупречную осанку, - и скажу тебе, как же я жил все эти восемь лет на наркотиках, ума не приложу? - Я картинно возмутился. - Ведь это так просто, взять и отказаться от них. Всего за каких то три часа! - Гаркнул я в утвердительной форме, выставляя вперёд три пальца. - Три! Ровно столько времени тебе понадобилось, чтобы плюнуть на сделанное и уйти! Ты что, правда решила что наркомана можно убедить в двух словах? Что его можно вылечить обещаниями о светлом будущем?! Что ему вообще что-то можно внушить за эти сраные ТРИ ЧАСА! - Я шарахнул кулаком по капоту машины, подарив моему любимцу ещё одну красочную вмятину на «носу». Впрочем, сейчас это уже совсем меня не волновало. Шелби медленно сдувался на проколотых шинах, а от нашего диалога не осталось и следа. Кристина не хотела меня слушать, да и я особенно не заострял внимание на её словах, ведь диалог перешёл в настоящую драку. Сначала между ней и моим авто, а потом подключился и я.

Только относительная разница в росте, помогла мне избежать довольно сильных увечий. Крис славилась настоящей мужской силой, имела спортивную форму и, самое главное, умела драться. Поэтому даже тогда, когда я с трудом обхватил её за корпус, лишая возможности затопить мою машину и окончательно угробить всё то, что осталось в ней целым, она умудрялась отвешивать мне лещей. Два удара локтями по корпусу я выдержал, третий затылком пришёлся мне прямо в нос, от чего я сжал девчонку ещё сильнее, оттаскивая её от Шелби. Странно, что за всё это время, в бокс никто не рискнул заглянуть. Если честно, от громких криков, издаваемых Санчез, я решил, что сюда сейчас сбежится весь мужской коллектив, вооруженный гаечными ключами, битами и прочей арматурой. И при виде развернувшейся картины, я резко окажусь в меньшинстве и огребу пиздюлей.

Как только поток несдерживаемой силы Крис начал медленно слабеть, она перешла на словесные оскорбления. Впрочем, их я игнорировал и совершенно спокойно выполнял свою работу — крепко держал свою благоверную в надежде на то, что она наконец угомонится. Я выслушал всё, что она думает обо мне, как называет меня и как относится к моей персоне. Любой другой мотал бы на ус, ведь как говорится, в порыве злости и ярости, человек способен сказать именно то, что думает на самом деле. В случае с Кристиной, я почему то думал иначе и воспринимал все слова наоборот. Не знаю почему, наверное, потому что любил всё-таки эту стерву.
Санчез угомонилась. Попытки избить меня сошли на нет, как и попытки вырваться из крепкой хватки. Начались горькие слёзы, скрежет зубами и бесполезные попытки скрыть от меня факт её слабости. Я не отталкивал, хотя женские слёзы не любил больше всего, я их даже боялся где-то и старался всегда обходить стороной. Мне казалось, если не выражать сочувствия, рыдающий объект скорее успокоится. В данном случае, я тоже молчал. Я ничего не хотел говорить, пока Крис всхлипывала, уткнувшись носом мне в грудь. Я наивно полагал, что очередное моё «прости» вызовет бурю эмоций, в вперемешку с не очень качественным сарказмом. А это...это закрутило бы всё по новой.

К счастью, Крис быстро успокоилась, вытерла слёзы и отошла назад, вырываясь из моих импровизированных объятий.
- Послушай...поговорим потом... - Я выставил вперёд руку и сделал два шага назад. Но уйти мне она так и не дала. Последующая фраза, сказанная ею, была не сразу воспринята мною правильно. - Чт...о вырезать? - В недоумении переспросил я, пялясь на плоский живот моей знакомой. По началу я даже прищурился, чтобы рассмотреть что-то, что Санчез планировала вырезать. Родинку? Татуировку, которую успела заделать по пьяни? Или что?
Что именно, до меня дошло не сразу. Но как только дошло, моё желание удалиться и поговорить потом отпало моментально. До меня, как до человека неискушённого в тонкостях сексуальных отношений, но при этом крайне внимательного во всём этом, даже мысль о том, что Санчез могла залететь от меня была дикой... Но, то ли благодарить производителей презервативов, допустивших оплошность, о которой частенько говорится как 1\1000 000, то ли нас самих, пару-тройку раз пренебрёгших правилами защиты в пользу мимолётной возможности хорошенько покувыркаться. Мол, бог с ним, давай по быстрому, в этой кабинке туалета, здесь и сейчас, на пол шишечки...

Результатом нашего веселья, была неестественная бледность Крис, усталость во взгляде, лёгкая прибавка в весе и полная каша в голове. С моей стороны был шок. Тяжёлый, горячий и липкий шок. Раньше я мог представить себя отцом лишь в страшном сне и клялся, никогда не совать своё хозяйство ни в кого, без надобности и защиты. И клялся никогда не иметь семью раньше, чем я то запланирую. И сейчас, согласно прежним клятвам, я должен был сдержанно ответить: «Да. Вырезать», а потом хладнокровно сопроводить партнёршу в больницу, пережить вместе с ней трудности аборта и разойтись раз и навсегда. Но я почему то этого не сделал. За пеленой громкой паники в моей голове, вдруг зачалась радость, чувство гордости и мизерное чувство ответственности. Это что же? Я отцом стану? Это у неё там мой ребёнок внутри? Сомнений не было, Крис говорила именно о моём ребёнке. Она была полной моей противоположностью и точно не дала бы никому в Рио, или при других обстоятельствах. Это я грешил.
- Ты что...- Я почувствовал как пересохло в глотке, поэтому судорожно сглотнул и облокотился на крышу машины, чувствуя, как немеют ноги. - Ты... - указательным пальцем я провёл круг в районе живота, - ...беременна? - В вопросе смешалась тысяча разных интонаций. Вопрос, надежда (при чём на оба варианта в одинаковом соотношении), страх, радость, растерянность, ужас, сомнение (Да, я надеялся, что Крис просто решила неудачно пошутить) и ещё много-много чего другого. Как вести себя дальше, я не знал. Боялся подойти, словно от моего прикосновения латиноамериканка могла взорваться. Боялся сказать что-то ещё и уж тем более проявить какие-то эмоции, которые покажутся ей, в порыве злости, неверными. В моей голове сейчас играло два оркестра. Один трубил победный марш, второй — похоронный. Оба перебивали друг друга и эта каша замечательным образом отражалась у меня на лице.

Отредактировано Tyler Cutcher (2013-10-22 19:55:17)

+1

9

По мне, лучше уж ссора, чем молчание. Мы ругаемся, потому что скучаем и разочаровываемся. А ссора – это хоть какое-то развлечение, еще один повод для очередной встречи и разговора, пускай и не особо приятного, пускай с криками и обвинениями, но разговора.
      Что касается августа, то я себя не оправдывала, ну разве что совсем чуть-чуть. Наверное, поэтому я впервые посчитала нужным замолчать, скрестив руки на груди, и смотреть на то, какую злость и обиду Тайлер вкладывает в каждое слово, грубо слетающее с его губ. Смотрела и понимала, как действительно ошибалась в том, что была ему безразлична. Наоборот, именно в те минуты ломок он, возможно, нуждался во мне и моей поддержке, как в воздухе. Когда в состоянии усталости, нервозности и взвинченности после возвращения с тяжелого крупного дела в Лос-Анджелесе пришлось избавляться в его квартире от дури, с силой вдавливая кнопку слива, я и подумать не могла, что все настолько серьезно. Ну да, я прекрасно знала о его взаимной любвиь к наркотикам, но в действительности не ожидала такой реакции. И когда после той ночной ругани, едва не закончившейся чьей-нибудь смертью, он хлопнул дверью, я решила, что ошиблась в нем, и ушла, не представляя, что блондин и вправду попытается отказаться от своей зависимости вместо того, чтобы снова в полной мере ощутить свободу, предавшись любимому кайфу.
      Поэтому сейчас в моих глазах отчетливо читались сожаление и чувство вины, которые на словах почему-то никак не могли выразиться. Я словно была немой или вовсе превратилась в вросшее в землю дерево, не имея возможности вставить свое слово в вполне обоснованные обвинения в мой адрес. Лишь нервно облизывала сохнущие губы, плотно и больно смыкающиеся от очередной хлесткой фразы. Да, я сама хороша, оставила его в самом тяжелом положении, условия которого создала сама же, а теперь стояла и требовала к себе сиюминутной благосклонности, сунувшись уже и вправду не в свое дело и устраивая какой-то непонятный даже самой себе скандал. Такого раньше не было. Вообще я терпеть не могла сцен, но если таковые и случались, то обычно ставили любого в унизительное положение да настолько, что спорщик вовсе терял инициативу. Эгоистка. Что еще с меня взять?
- Прости, - получилось как-то тихо, сухо, скомкано, но слишком искренне, со взглядом, полным сожаления. Эстафета просить прощения теперь передалась мне, но что-то получалось это не самым лучшим образом. Что говорить, в плане сантиментов мы оба были полными профанами, из-за чего тема тут же слилась к другому, более важному и значимому для меня моменту, от которого сердце забилось как сумасшедшее. Вырвите вы его уже кто-нибудь, а? Чтоб не мучиться.
      Я впервые так волновалась. Вот уж правда, когда женщина сообщает мужчине, что ждет от него ребенка, у того немедленно возникает вопрос - но не тот, о котором все подумали: “хочу ли я этого ребенка?”, а совсем другой: “хочу ли я остаться с этой женщиной?”. Но не говорить – это тоже неправильно. Поэтому рано или поздно он все равно бы узнал о моей беременности от третьих лиц, так не лучше объявить о ней самой, дабы избежать очередных скандалов? Что ж, зато будет во имя чего бороться. Или из-за чего уйти от меня уже насовсем и без возврата…
- Я подумала, что… - подтянувшись на руках и приземляя свой зад на край стола, я посмотрела на него, опираясь ладонями о колени, - … надо что-то сделать, пока не поздно, да?.. - впервые в мою, казалось всегда и в любой ситуации, сообразительную голову не могло прийти нужное и верное решение для нас обоих. Я в буквальном смысле стояла на распутье: пойти налево – значит сделать аборт и прожить всю жизнь в одиночку, потеряв возможно последний шанс родить ребенка; направо – оставить все как есть, рискуя вообще не дожить до его рождения с моей-то деятельностью. - А то я слышала, что это… - при этих словах я положила руку на свой живот, -..довольно часто приводит к детям…- попытка пошутить в столь серьезный момент провалилась, ибо на моем лице не оказалось ничего, за исключением очередной усмешки самой же себе.
       От этой “ очень счастливой” новости, полученной как минимум от трех врачей из разных клиник, которые я уже успела посетить за последние несколько дней, я и сама была не в особом восторге, тыкая носом гинекологов и специалистов в письменное заключение с коротким, но ясным смыслом - невозможности иметь детей. Те, в свою очередь, с улыбкой пожимали плечами и протягивали мне очередной снимок, поздравляя и вводя меня в полнейшее замешательство, в котором я пребывала и по сей день.
Я не знала, что делать. В свое время отец мне как-то сказал: “Если сомневаешься и не знаешь, как поступить, представь себе, что ты умрёшь к вечеру, и сомнение тотчас же разрешается. Сразу поймешь, что дело долга и что личные желания”. Так почему же сейчас, черт возьми, я сомневаюсь, нервно кусая нижнюю губу и отводя глаза в сторону? Определенно это страх. О да, Кристина Санчес, которая обычно лезет в самое пекло, рискуя жизнью, сейчас элементарно боится своего положения, да еще и боится этого признать и уж тем более сказать об этом вслух. Чёрт, как иногда хочется быть мужчиной. Какая тварь придумала, чтобы женщина рожала?! Дайте же вы мне уже хоть какое-нибудь лекарство или разведите костер, чтобы выкурить то, что у меня внутри.
- О нет, прошу, не смотри на меня так, - я закатила глаза, больше не в силах выдержать этого многозначительного взгляда Тайлера, который, кажется, еще не до конца понял всей сути или просто не знал, что сделать и сказать. Бесшумно спрыгнув со стола, я лишь сдернула со стенного крючка свою рабочую серую олимпийку и поспешила надеть поверх топа, подкатывая рукава до локтей, после чего снова взяла в руки бланк, где подписала ко всем деталям еще четыре шины. Затем пришлось снова вскинуть взгляд на блондина, внутренне удивляясь тому, как еще никто из напарников не додумался прийти проверить, что творится в моем боксе. Наверное, все решили, что я снова поливаю отборным и громким матом того, кто испортил чью-то машину.
– Тебе на неделе пришлет кто-нибудь из ребят уведомление с точным сроком ремонта и оплаты, так что будь на связи, - брякнула я, резко свернув с темы. Молчать сейчас для меня было совсем невыносимо, но и что сказать я не знала.

Отредактировано Christina Sanchez (2013-10-25 19:22:14)

0

10

Трудно описать на словах те ощущения, которые я испытал в тот момент, когда Санчез несмела заявила о своей беременности. Впрочем, тут и объяснять то нечего, всё прекрасно читалось в моём взгляде и я даже не старался скрыть его от неё. Клянусь, мне на минуту показалось, что моя голова вот-вот взорвётся от всех тех мыслей и голосов, устроивших шум в черепной коробке. Захотелось что есть силы сжать ладонями виски и заорать на весь бокс, что есть силы. Я даже не знаю, как сумел успокоиться, прийти в себя и начать думать трезво. Что-то постороннее и всесильное помогло мне это сделать. Вполне возможно, что это был взгляд Санчез, направленный сейчас на меня. Наша пауза затянулась слишком надолго, но именно она помогла мне осмыслить решение, с которым нельзя было тянуть.
Я был прекрасным примером того, как не надо жить и как нельзя заводить отношения с девушками. Они беременеют и рождают на свет таких, как я, никому не нужных, брошенных в роддоме и совершенно беспомощных от рождения. Я — прекрасный пример безответственных, безнравственных родителей, которых лучше назвать выродками. Однокоренное ведь!
Я вдруг понял, что мы с Кристиной будем мало отличаться от них, если сейчас примем решение, имя которому «Нет». И пускай этот ребёнок не будет рождён, мы превратимся в таких же выродков. У нас были все шансы поступить иначе и исправить ошибки моих родителей, на которых я никогда не желал быть похожим. И вот сейчас, я вдруг вспомнил всё это. Вспомнил, как тяжело было расти одному, как тяжело было принимать решения, когда рядом не было помощи старшего, родного человека, способного воспитать правильно. Я вообще представил, каково это быть никому не нужным. Вряд ли та фасолинка в животе Крис сейчас тоже это понимала, но я твёрдо решил. И пускай я совершенно не представлял себя отцом и всю свою холостяцкую жизнь боялся именно того, что сейчас случилось с нами, другого выхода я просто не находил.

Извинения Крис я пропустил мимо ушей. Нет, несомненно они были важны, но куда меньше, чем то, что застряло у меня в голове здесь и сейчас. В первом случае — мы были хороши оба. Во втором же, вина была возложена на меня и производителей презервативов, которые мелким-мелким шрифтом набивают на оборотной стороне пачки тонкую строчку. Она гласит, что метод предохранения срабатывает лишь в 97% случаев. Видимо нам достались эти три... Или вовсе все 100. Сейчас я не думал о том, когда это произошло и при каких обстоятельствах. Да и не главное это. Всё это время я молчал, стоял как вкопанный с приоткрытым ртом и выражал всем своим видом обосравшегося телёнка, который делает вид, что ничего не произошло. Взгляд упорно не отрывался от Санчез и только в момент наивысшего пика раздумий, растерянно бегал по её рукам, которыми Крис периодически накрывала собственный живот. Словно защищала от моих глаз и старалась скрыть то, что скрыть было невозможно. Она заговорила снова, пытаясь разбавить эту неловкую и до неприличия долгую паузу, а я не мог вымолвить и слова. Язык окаменел, лицо онемело, а в голове творился такой шум, что при нём можно было разве что орать в слух.

Моя черноглазая занервничала, отпуская шутки, смеяться над которыми сейчас было довольно сложно, она вовсе попыталась сменить тему и даже ушла из поля моего зрения, оставив меня таращиться на пустое место. Шуршала документами, что-тог нервозно записывала ручкой, которая скверно писала и всячески пыталась поменять тему на другую, снова и снова, пытаясь отвлечь меня от сказанного проблемой №2, разбитой машиной. Мустанг сейчас был мне до фонаря. Меня, в общем-то, мало что волновало сейчас за исключением всего лишь одного.

- А ничего не надо делать...- В лёгкие ворвался воздух, а пересохшая глотка с трудом озвучила то, что я хотел сказать. Думать больше не было смысла. Вообще думать над произошедшим было бесполезно. Исход один. Точнее...два. Но второй вариант я даже не рассматривал. Мне потребовалось бы ещё меньше времени, если бы Крис удосужилась рассказать мне о потере ребёнка, которая имела место быть в её жизни несколько лет тому назад. Если бы я знал, я бы не стал медлить. Она не рассказала, но обмолвилась, что однажды уже переживала тоже самое. Эти слова прочно засели у меня в голове. Я развернулся на пятках, поднимая глаза к Крис, застывшей в вопросительной позе. - Ничего не надо делать, Крис. - В голосе появилась интонация осмысленности. Я даже расправил плечи и порозовел, хотя ещё минуту назад выглядел так, словно едва ли очухался от качественного нокаута. - Мы оставим его. Это...не обсуждается. - Не могу сказать, что мой голос звучал со стопроцентной уверенностью. Страх перед будущим так и проскальзывал в интонации и словах, но я старался держаться, как это возможно. Сглотнул пересохшей глоткой, понял, как сильно я всё-таки люблю эту женщину и...как сильно сейчас хочу...курить. Шаг, другой — оба на встречу. Папку из рук Санчез, которая так и отыгрывалась на ней, переживая страшное волнение, я извлёк силком, с трудом вытащив из цепких пальцев, и бросил в сторону. Сейчас она нам была не нужна. Кристина в принудительном порядке была притянута за край грязной олимпийки и крепко обнята мной. - Мы справимся. - «наверное»... - ухнуло вдобавок у меня в голове, когда воображение подбросило мне картинку с кучей грязных памперсов и всеобщим хаосом. Чёрт, я, да ещё и отец? Уму не постижимо. Простояли мы так долго. Я никак не мог её отпустить, хотя чувствовал, как затекают ноги. И только спустя пять минут крепких объятий и обоюдного молчания, я всё же спросил. - Ты сказала...что переживала это и раньше...Объяснишь? Или расскажешь мне про чудовищное несварение от тако?

+1

11

Некоторое время назад я уже испытывала подобное ощущение, вот так же докладывая о своей беременности бывшему, который от растерянности и страха ответственности устроил пальбу по стенам из своей береты в нашей старой квартире, а потом ушел проветриться, к утру вернувшись со словами “прорвемся, Рамбина”. И все вроде бы шло нормально, если бы не тот поздний вечер, когда меня черт дернул съездить за продуктами и попасть на свободные кассы. На подземной парковке ждали не меня, а его. Во всяком случае, я так себя убеждала, наивно полагая, что близкий человек, от которого я жду ребенка, никогда не сможет причинить мне вреда. В последнее время моя уверенность в этом факте все больше сходила на нет, ибо я второй месяц не могла дозвониться до Реймонда, чтобы довести задуманное нами ранее до конца. Это настораживало и наводило на определенные мысли. Но не об этом сейчас.
            Что? Я не ослышалась? Ничего не надо делать? Мы оставим его? Недоверчивый и сомнительный взгляд под нахмуренными бровями сиюминутно обращается к нему. Несмотря на то, что я не вижу в сказанном полной уверенности, все равно чувствую, что это действительно искренне. Так, как умеет. Так, как может. По растерянным голубым глазам я итак все вижу. И больше мне ничего не нужно. Сейчас наши страхи сплотились воедино: боязнь неизведанности, боязнь будущего, моя боязнь снова потерять ребенка, да и вообще рожать. Я раньше-то никак не могла свыкнуться с этой мыслью, а сейчас и подавно, когда еще неделю назад на двести процентов была уверена, что это уже никогда не будет возможным. Мне действительно было страшно, отчего при разговоре дыхание перехватывало, а руки нервно тряслись, корябая ручкой по листку. И это было заметно даже невооруженным глазом.
- О да, из нас получатся шикарные предки. Одна преспокойно выносит врагам мозги парой-тройкой выстрелов, бегая по бразильским трущобам, пока второй, пытаясь справиться с наркотической зависимостью, прыгает из койки в койку, не упуская ни одной юбки, - хмыкаю, неожиданно даже для себя снова заводясь. - Слушай, я не принуж… - брякнуть очередной абсурд в совсем не нужное сейчас оправдание он мне не дает, грубо выхватывая из рук папку для оформления заказов и откидывая в сторону, после чего, не принимая возражений, притягивает к себе, заключая в крепкие объятия.
             Поначалу я пытаюсь что-то сказать, протестующе дернуться, снова вырваться из его рук, а потом стихаю и на довольно продолжительное время. Тяжелый вздох. Мой или его? Неважно. Руки обнимают в ответ, оставляя ладони на крепкой спине, лицо прячется у него на плече, а висок едва касается его скулы. Наше обоюдное молчание нарушает лишь отдаленный, однообразный шум, повторяемый отголосками из соседних боксов. После всех этих сумасшедших будней и беганий по клиникам, слушаниям каких-то советов врачей я в кои-то веки успокаиваюсь, умиротворенно прикрывая глаза. Неважно, что будет дальше. Просто пусть он постоит так еще чуть-чуть, крепко обнимая и сбивчиво дыша от неожиданных новостей. Сколько мы вот так стоим, в тишине и при своих мыслях, оба в полнейшем замешательстве? Минуту? Две? Пять? Долго. Долго, чтобы мне, наконец, снова начать выплескивать этот мой нескончаемый скорпионий яд, а ему задать интересующие его вопросы.
- Это мои проблемы, - слишком резкий ответ, голова отворачивается в сторону, взгляд опускается вниз, а руки делают удачную попытку высвободиться из объятий. Хотя, Тайлер больше и не настаивает на них. Я делаю пару шагов назад, чувствуя позади себя опору в виде стола с инструментами, скрещиваю руки на груди. Смотрю на него, сглотнув возникший ком в глотке. – Я… - секундное молчание, в которое меня терзают сомнения, рассказывать или нет, и продолжаю: - …не могу иметь детей, - взгляд обращается на него, а язык рефлекторно облизывает пересохшие губы. – Вернее не могла, - усмехаюсь сама себе, одергивая край рабочей олимпийки. Мне стоит объяснить все по порядку, раз уж вообще затронула эту тему из-за своей же несдержанности и глупости. – Ты уже спрашивал, откуда у меня шрам тут.. – я указала рукой в область живота, где остался лишь рубец, напоминавший о событиях двухлетней давности. После очередной горячей ночи, когда мы, мокрые и удовлетворенные валялись в постели, ему вдруг стало интересно узнать о моих знаках на теле, один из которых, как раз этот, на который я указывала сейчас, был тогда назван лишь еще одним бандитским ударом. –.. дак вот… Я была беременна, - скулы больно сводятся, но я вынуждаю их расслабить и начать говорить, не устраивая длинных исповедей.
– Парковка. Пусто, тишина. Не успеваю подойти к машине, как к глотке приставляют нож, передавая приветы бывшему. Ну, ты ведь знаешь меня, я дернулась в попытке отбежать, - я усмехаюсь, плотно сжимая губы: в голове все вспоминается так, будто происходит сейчас. – Зря. Все, что помню дальше – это резкая боль и собственный вскрик. Упала. Думала, что уже труп. Поползла из-за невозможности подняться. Там меня девчонка какая-то подхватила и в больницу. Залила кровью ей весь салон, орала. В больнице отключилась. Проснулась с пакетом льда на пузе. Осложненный кюретаж. И бесплодие. Получите, распишитесь, - я невольно шмыгнула носом, откинула голову назад, глядя в потолок. - От копов естественно отказалась, психиатры были посланы далеко и надолго. Так.. дома повоешь ночами и снова на работу идешь, - все, что мне оставалось сделать в конце, это лишь шумно выдохнуть и снова посмотреть на Тайлера, поджав нижнюю губу. - Но самое главное, что эта паскуда до сих пор ходит и наслаждается жизнью, - крылья носа заметно раздулись от злости, когда я заговорила о том человеке, что ранил меня в одиннадцатом году. Эту тварь я нашла еще до поездки в Рио и уже намеревалась размозжить все его кишки и мозги, да только какая-то сумасшедшая, решив вскрыть себе вены в соседней от него квартире, сбила меня с пути. По возвращению я решила снова его найти, чтобы отомстить, да только неожиданная беременность поставила меня в полнейший ступор: а что если все повторится снова?

Отредактировано Christina Sanchez (2013-10-29 21:39:36)

+1

12

Я, конечно, не подарок. И крайне редко во мне всплывает что-то по-настоящему человеческое и искреннее. Санчез это прекрасно знает. Поэтому я могу себе представить мысли в её голове, когда проклятый тест показал две полоски. Залететь от того ещё урода, совершенно лишенного морали и принципов — разве это то, чего она достойна? Даже я, представься мне возможность хорошенько подумать, засомневался бы в правильности принятого ею решения. Куда более твердо я был уверен в том, что Крис избавится от ребёнка молча и будет продолжать свою жизнь, храня при себе не самую лучшую тайну. Но мнения я о ней был куда лучшего, а посему, даже не рассматривал такой вариант событий и оказался прав. Моя ненаглядная с трудом выдавливала из себя слова, словно была тюбиком застаревшей зубной пасты, которую мало того надо хорошенько размять, ещё и сил приложить немалых, чтобы хоть что-то выдавить на щётку. Я прекрасно понимал и видел, каково ей было, рассказывать мне обо всём произошедшем с ней в прошлом. Да и, если честно мне самому было нелегко выслушать всё это и сохранить лицо.

Как только наши объятия разомкнулись и Санчез прекратила упираться, пытаться убедить меня в обратном (а это было, кстати, не так уж и сложно) и решила-таки поделиться со мной откровениями, моя смелость и уравновешенность куда-то улетучилась. Я пожалуй повторюсь, что никогда в жизни не мог  и не могу по сей день назвать себя хорошим человеком. Положительного во мне было на грошь. Я мог кутить до упаду у кого-нибудь на вечеринке, я вызывал положительные эмоции у друзей и девушек — это всё, что можно причислить к моей положительности. В отношениях я был тем ещё ублюдком. Мало того, что я был способен поднять на женщину руку, я был совершенно безнадёжным в человеческих взаимоотношениях! Но сейчас, молча выслушивая историю Крис, которую раньше она так и не смогла мне рассказать, я невольно сравнивал себя с ангелом небесным, в отличии от главного персонажа, описываемого карамелькой, неуверенно наминающей края олимпийки в огрубевших пальцах. Женщина для меня всегда была предметом увлечения. Нет, я не рассматривал её как средство удовлетворения, да и только, я любил покрасоваться, побороться и произвести впечатление. Но у меня никогда в жизни и в мыслях не было того, чтобы нанести женщине вред. Ведь мы, мужики, по сути созданы куда более сильными физически и, скажу я вам, в планы Господа Бога уж точно не входило то, что мы будем бить беременных женщин ножами в живот. Вот и у меня никак не укладывалось в голове всё то, что говорила Кристина. Но с каждым её словом, я понимал, что зверею. Понимал и не мог ничего с этим поделать. Мало того, что какой то мудак без зазрения совести ранил беззащитную женщину (хотя насчет беззащитности я бы поспорил, но случай не тот), так ещё и угробил при этом ни в чём не повинное дитё, перечеркнув тем самым поступком возможность к дальнейшему деторождению.

Теперь то я уж точно не собирался отказываться от результата своей бурной любви. Будь то парень или девчушка — без разницы. Главное, чтобы у того, что сейчас варится в брюхе Крис было по десять пальцев на руках и ногах, два глаза и способность здраво мыслить. Отягощающим фактором был приём наркотиков, поэтому в крепкости моего наследника я сомневался и, как всегда, заглядывал слишком вперёд. Но не сейчас. Сейчас глаза предательски наливались...кровью. И Санчез это видела. Я стоял у мустанга, приложив жопу к разбитой двери, держал на груди скрещенные руки и не мог оторвать хмурого взгляда исподлобья от ботинок моей женщины, в то время как она рассказывала обо всём в таких красках, что моё богатое воображение рисовало картинку одну за одной. Несложно догадаться, какие мысли пришли мне в голову в тот момент и как сильно я захотел воплотить их в реальность, но Крис сказала слишком мало, чтобы я действительно смог хоть что-то предпринять. - Недолго ему осталось. - Довольно сдержанно промычал я. Удивительно, как мне удалось сдержать себя в руках. Глаза я поднял, но они выдавали меня с потрохами. - Санчез, ты больше не пойдёшь на это. - Сухо и безкомпромистно ответил я, кивая куда-то в область пупка девушки. - Тем более сейчас. - Я нервно передёрнул плечами, развернулся и принялся отдирать дверь мустанга от защёлки, чтобы забраться в салон. - Зато я сделаю так, что ссать этот ублюдок будет через катетер и делать это будет без рук. - Не знаю, расслышала ли она мои пока пустые и ничем не подкреплённые угрозы, но это было и не важно. Рычал я сквозь зубы много проклятий, все они улетали вникуда, зато помогали мне спускать пар. Я пошарил по бардачку и обнаружил там свою старую добрую заточку, которую ни раз пускал в ход, о чём свидетельствовало заскорузлое основание «сгиба», от души облепленное кровяной плёнкой. Нож я проверил и спешно убрал в карман, вываливаясь из искалеченной машины. - Ты знаешь, где он? - Я сверкнул глазами в сторону выхода из бокса и скрипнул зубами, пытаясь унять гуляющие по море желваки. Попытку возразить мне и уличить в явном безрассудстве я довольно резко присёк, прижав ладонь к едва успевшему раскрыться, рту Кристины. Вот теперь то я уж и не собирался дожидаться у моря погоды. Моя благоверная благополучно сообщила мне две ошеломляющие новости. Первая — я возможно стану отцом. И это возможно смело можно будет зачеркнуть только лезвием ножа. Вот тогда я буду спокоен. А второе — это вышеозвученная история о неизвестной мне личности, едва не отправившей мою, когда-то беременную подругу, на тот свет. - Не скажешь, я сам его найду. Куда более изощрёнными способами. Так что лучше скажи. Просто назови мне адрес. Обещаю, его яйца я принесу тебе в подарочной упаковке и ты смело сможешь повесить их вместо плюшевых кубиков на зеркало своей машины. - Пауза продлилась недолго. На очередное возражение , я рявкнул так громко и внезапно, что сам едва не вздрогнул. - АДРЕС! - Охнул. В боку коварно кольнуло, мягко намекнув мне на то, что не помешало бы унять свой темперамент.

+1

13

Меньше всего мне хотелось сейчас выворачивать себя и свое прошлое наизнанку, вот так отводя взгляд и невольно шмыгая носом, потому что выдержка была на исходе. Нет ничего хуже, чем впасть в тоску, состроить кислую мину и начать жалеть себя. Я ненавидела, когда на меня смотрели глазами, полными жалости, хотя где-то в глубине души благодарила за сопереживание. Правда, сразу приходилось чувствовать себя одним из босых боливийских детишек, которые ищут себе приемных родителей. Как только эти ощущения вновь наполняли меня, приходилось тут же забивать их мысленными упреками по поводу своей слабости и лишних сантиментов. Вот как сейчас, например. Сложно описать, что творилось у меня внутри… горечь, обида, страх, отчаяние, агрессия, смятение, замешательство, - все перемешалось, от чего неприятно мутило. Задета, уязвлена, опустошена, молчу, хотя почему-то хочется закричать. На какую-то долю секунды я даже пожалела, что вообще сейчас нахожусь здесь и говорю о своих проблемах с блондином, который сейчас стоит и выслушивает, на мой взгляд, никому не нужную исповедь. Так и хочется усмехнуться самой себе, перестав строить воздушные замки. Этот человек уже наверняка решил все заранее, намереваясь вычеркнуть бывшую или настоящую, очередную или последнюю – кем я там ему вообще приходилась, уж не знаю. Может быть, Катчер и забыл бы меня скоро, с радостью, да я просто по стечению обстоятельств оказалась снова на его пути, да еще и с сюрпризом в брюхе, да еще и с грандиозным скандалом, обвиняя в изменах и желая дать пару раз по его морде. А все-таки надо было, для профилактики и собственного удовлетворения.
- Только я прошу тебя, не надо делать мне никаких одолжений после этого, - я нервно облизнула пересохшие губы, имея ввиду конечно же наши непростые отношения, того и гляди вовсе бы распавшиеся, не заяви я сейчас о своей беременности, которой совсем не желала насильно привязывать его к себе. – И ничего предпринимать не надо, - пожатие моих плеч нисколько не убедили его.
            Признаться, я вообще не поняла его резкой прыти отомстить моего обидчику, но глядя в его глаза, молниеносно наполнившиеся кровяной яростью, стало немного не по себе. Обильно выделяющаяся и скопившаяся во рту слюна тут же сглотнулась, а скулы больно свелись. – Это мои проблемы, - еще раз повторила я, внимательно наблюдая за тем, как он рванул дверцу Шелби, что-то забирая из бардачка. И это что-то явно принадлежало к классу холодного оружия. Тайлер словно озверел, пропуская только что сказанное мной мимо ушей, выбравшись из угробленной машины и намереваясь рвануть к выходу, кипя от раздражения. – Какого…!? Что ты задумал? – волнение вскипело во мне, когда он начал спрашивать о ранившем меня два года назад уроде, с которым я собиралась расправиться еще в сентябре. Сердце заколотилось, сначала ухнув вниз, а потом вернувшись обратно. Непонимание отражалось сейчас в моем взгляде, обращенному непосредственно к заметавшемуся по боксу словно в агонии мужчине. Остановить его сейчас было нереально: он дергался и начал пресекать любые мои попытки перечить ему. Одной из таких стала его ладонь, буквально заткнувшая мой рот и не давшая тем самым сказать хоть слово против его опрометчивых и совсем необдуманных действий. Я незамедлительно ударила по его руке, высвобождаясь и отходя на пару шагов назад. – Вот уж кому, а тебе лезть в это точно не следует… – пытаясь хоть как-то утихомирить его пыл, буркнула я, на что получила лишь рявканье со скрытой просьбой заткнуться и назвать лишь адрес.
– Будешь орать на своих шлюх! – грубо выкрикнув в ответ, не выдержала я, подавляя желание подправить ему челюсть вместе с носовой перегородкой парой ударов кулаком в морду. А что… того глядишь и эта белая горячка бы сейчас прекратилась. Я замолчала, глядя на него, шумно и сбивчиво дышавшего. – А знаешь что? Вали! Потому что я видеть тебя таким больше не могу! – психованно выпалив, я отошла еще на несколько шагов назад, обратно к инструментам, опираясь рукой о массивную деревянную столешницу и прикрывая глаза, в которых резко потемнело. Голова закружилась от всех этих криков, поэтому что-то доказывать и спорить с ним я не больше не решилась, рискуя свалиться прямо здесь. - 35-ая авеню, 1603, – адрес был назван как можно спокойнее, а глаза вовсе давали отказ открываться и уж тем более смотреть на блондина. – Да уходи ты уже, твою мать! – теперь рявкнула я, стукнув кулаком по столу так, что половина легких инструментов подпрыгнула, и уходя вглубь бокса, чтобы больше вообще не видеть и не слышать его. По крайней мере, сегодня. Сейчас. Шумно выдохнув, пришлось присесть на капот другой машины, чтобы успокоиться, закрыв ладонями лицо. Пиздец. Поговорили, называется.

Отредактировано Christina Sanchez (2013-11-01 00:24:48)

0

14

Единственное, с чем я никогда не мог справиться, так это с агрессией. Она вспыхивала внутри меня внезапно и так же быстро угасала , стоило только вытащить из себя накопившуюся злобу и бросить её на какую-нибудь цель. Собирать волю в кулак по-настоящему, я умел только в клетке. Там злости не было места. Агрессии — тоже. Любое проявление чувств в ответ на подлую провокацию соперника, всегда приводило к полному провалу. Злость мешает действовать с расчётом, мешает думать или наоборот, превращает последовательность в голове в бестолковую пустоту, которая так не к стати путает все планы. Сейчас же я дал волю чувствам. Ошибочно. Неправильно. Зря. Но дал. Только внутри нас с Крис всё успокоилось, мы даже как-то поговорили, решили, определились, как я снова всё ломал. Но вашу мать! Я не мог смириться с тем, что в жизни Санчез был человек, способный навредить ей настолько. Я бы в любом случае отреагировал именно так, будь она беременна сейчас или бесплодна навсегда. Когда-нибудь потом, если всё сложится гладко, я обязательно буду счастлив за то, что сумел подарить женщине, не способной к деторождению, ребёнка. Когда-нибудь я действительно пойму это по настоящему. Но сейчас причиной моей агрессии была моя же тотальная беззащитность. Впервые за несколько лет, я испытал страх. Теперь я боялся просто отойти от этой женщины, оставить её одну. Зная темперамент Кристины, она не посмотрит на то, что носит ребёнка и наверняка пойдёт на разборки сама. И вот тогда всё повторится. А я...а что я? Я просто не мог её потерять. Я понимал это и поэтому боялся. С этой женщиной я стал слаб. У меня появились уязвимые места и это нервировало меня ещё больше.

Оставить так всё сказанное мне ею, я просто не мог. У меня не уклаывалось в голове всё то, что Санчез только что рассказала. А перед глазами обрастала новыми деталями и подробностями картинка, созданная моей бурной фантазией. Как у этого ублюдка поднялась рука — я не знаю. Но теперь я просто был обязан проверить, поднимется ли у меня. Злость в перемешку с отчаянием залила мне кровью глаза. Да так, что за этой красной поволокой я не мог рассмотреть Санчез. Я не видел её растерянности, страха и ответной злости, которую она держала в себе. - Не следует? Да? Почему же? - Я недобро сверкнул глазами в сторону черноволосой, склонив голову к плечу. Клянусь, я бы сам себя испугался, будь у меня шанс увидеть себя со стороны. Но слава богу, я не видел. Бледный. Мокрый. Злой. Осунувшийся. Бешаный бывший нарик, мать его. - У тебя будет мой ребёнок, а этот ублюдок жив и здоров...и знает наверняка, что ты его ищешь, раз ты умудрилась нанести ему визит, пусть и ошиблась квартирой. Этого не повторится. - Я нервно замотал башкой в отрицательном жесте, кусая собственные губы до крови. - Нет. - С этими словами, я развернулся на пятках и стремительно пошёл к выходу под гневные выкрики Санчез. Задержался правда на пороге, но успел увидеть только её спину и горсть ругани, высыпанной мне в след. Я постоял недолго, закурил и поехал.

***
Город медленно умывался серыми сумерками. Казалось, Сакраменто облили грязной водой, которой только что намывали полы в какой-нибудь рыгаловке. Солнца сегодня не было, весь день моросил дождь, оставляя на дорогах бесформенные лужи, серые дома отражали на себе такое же свинцовое небо, от чего окружающая картина выглядела ещё более унылой. Даже краски, присущие этому городу, ничуть не делали картину лучше. Я ехал на заднем сидении такси и шёпотом повторял названный Крис адрес. Водитель нервно поглядывал в зеркало заднего вида, изучая своего пассажира. Нервно дёргающий коленом, я шептал адрес в крепко сжатый кулак и кусал губы, смотря куда-то в сторону. Иногда, я ощущал на себе тяжёлый взгляд таксиста и кидал на него свой — злой и испепеляющий, от чего мужчина отводил глаза и следил за дорогой, напряжённо сжимая руль. Разошлись полюбовно. Я сунул тому пятнадцать баксов в раскрытую ладонь и пулей вылетел из машины, оглядываясь по сторонам так, словно в карманах сейчас я прятал не крепко сжатые кулаки, а брильянты на несколько миллионов зелени. Впрочем, взгляды окружающих волновали меня меньше всего. Я надвинул на побледневшую морду кепку и пошёл в дом, поднимаясь по лестнице на нужный этаж. Местечко оказалось таким же мрачным, как и всё, происходящее на улице. Возможно всё выглядело так потому, что я был сам не свой. Меня раздирала изнутри злоба, тело бил непонятный озноб невымещенных эмоций. Ещё битые десять минут, стоя на лестничном пролёте, я сверлил стеклянным взглядом табличку с номером квартиры. Не знаю, правильный ли адрес дала мне Кристина, не слукавила ли, но лучше бы она сказала правду, потому что первый объект с яйцами, появившийся передо мной на пороге, будет атакован незамедлительно.
Я нервно тянул сигарету и вперивал глаза в бесцветную табличку с номером апартаментов. Я переворачивал в уме цифры, суммировал их и вычитал, менял местам и пытался найти в этом идиотском номере хоть какую то логику, пока моя сигарета, подвергающаяся пытке крупных лёгих, таяла на глазах. Когда бычок упал на ступеньки, погибая под тяжестью опустившегося сверху ботинка, я принял окончательное решение. Закинул в рот жвачку, шмыгнул носом и пошёл к двери, уткнувшись глазами в глазок, сиротливо смотрящий на меня не моргая.

Стук в дверь был настолько громким, что заставил недовольно свести брови и меня. Я глянул на часы. Начало восьмого. Прекрасно.
- Кто? - Невнятный, рявкающий голос из-за двери вызвал бурю отрицательных эмоций. Хозяин голоса за дверью был настолько противен мне своим существованием, что только от одного лишь звука его голоса меня неприятно замутило. Если я и сяду в тюрьму, то только за то, что вспорю брюхо этому ублюдку и набью его свежей газетой Нью-Йорк Пост, как паршивое чучело. - Доставка! - Рявкнул я в ответ, вкладывая в это слово всё существующее во мне отвращение. За дверью всё стихло. Непонимающее «Чёёё?» я пропустил мимо ушей. Я сложил руки в карманы толстовки. В одном из них пальцы крепко сжимали закрытую заточку. Кончик большого пальца нервно теребил кнопку спуска острого лезвия.
Дверь открылась не сразу. По щелчку замка, из-за двери показалась неприятная морда довольно крепкого физически мужика. Я смерил его стеклянным взглядом и проглотил густую, сладко-мятную слюну. - Доставку заказывали? - Я уткнулся вопросительным взглядом прямо в глаза ублюдка, который по моему мнению был тем самым, напавшим на Санчез несколько лет назад. И как только у этого выродка рука поднялась ударить её в живот. Сука.
Я выжидающе посмотрел на него, ловя момент замешательства и, наконец, перестал дёргать ногой. Счёт пошёл на секунды.

+1

15

И снова вокруг наступила тишина, нарушаемая лишь однообразными отголосками из других боксов. Бешено колотившееся о грудную клетку сердце сбавляло ритм и скорость, да и дыхание вроде бы выровнялось, только вот обильно выделяющаяся слюна никак не хотела уходить, даже элементарно не успевая сглатываться. Меня мутило от всего: от плохих воспоминаний, от очередного скандала с криками, от волнения, от запаха автоэмали, которой напарник в другом отсеке, очевидно, покрывал привезенный днем в “Живую сталь” потрепанный Форд Мондео,  от ланча, за которым я съела куриное филе в томатном соусе. Но вместе с тем меня посетило странное чувство, словно вот-вот разорвутся важные и без того тонкие нити, а я тут сижу и не могу ничего поделать. Все-таки со временем понимаешь, что обстановка и люди вокруг ни в чем не виноваты. Всему виной прошлое. Мы все время таскаем его с собой , и, если у нас с ним неладно, куда бы мы ни убежали, оно будет ныть в боку. И может быть, я даже правильно сделала, что рассказала о нем хоть кому-то, и назвала озверевшему Тайлеру адрес того, кто подпортил мне жизнь, потому что сама вряд ли бы стала что-то предпринимать по этому поводу. Раньше – да, охотно. Еще месяц назад я спала и видела, представляя себе самые изощренные методы причинения вреда тому, кто когда-то с легкостью причинил его мне. Я срывалась разобраться с ним сама, перезаряжая пистолет и готовясь пустить пару пуль, но только так, чтобы раненный сначала помучался, поняв, какого это – ползти по земле, истекать кровью и выть от боли. Неудержимое желание отомстить этой твари и превратить его тело в сито, возвращалось сиюминутно, когда приятель подкидывал все больше информации о возможном обидчике, а когда появилась фотография этой нагло улыбающейся физиономией, я не выдержала и рванула по наспех записанному адресу, да только никого не застала дома, вернее вовсе ошиблась, ломясь в совсем другую квартиру, но в итоге спася жизнь какой-то сумасшедшей. Все время меня что-то останавливало завершить дело до конца и хорошенько вымарать в крови руки. И сейчас еще одним препятствием явилась беременность, вслед за которой снова появился страх лишиться того, чего я лишилась два года назад.
- Крис, там Брайан ни хрена не может сообразить, что… – через боковую дверь в боксе появился Рик, рабочий комбинезон которого был весь в этой вонючей автоэмали, запаха которой мои обонятельные рецепторы уже не смогли вытерпеть и дали конкретный сбой в виде рвотных позывов. Пока парень продолжал трепаться, пройдя мимо меня и освистывая убитый Шелби, я едва успела добежать до мойки, после чего меня не по-детски и незамедлительно вывернуло наизнанку, а по спине пробежало стадо диких мурашек. – Твою ж дивииизию, - сочувствующе протянул обернувшийся на это дело приятель, явно понимая, как мне хреново. – А ведь я говорил, что эта новая закусочная полный отстой, - сощурив переносицу, он хоть как-то пытался приободрить меня, уже полоскавшую рот и освежавшую лицо ледяной водой. Н-да, друг, знал бы ты всю суть, не хаял бы сейчас ничем неповинных поваров из недавно открывшейся забегаловки за углом. Однако его ничем не помогающая болтовня еще больше действовала сейчас на нервы, но при всем при этом мне даже слегка полегчало, да и в голове появились просветления. – Тебе бы…
- Блять, Рик, лучше заткнись и свали отсюда! – не выдержав, грубо перебила я механика, выходя в зал общего автопарка и собирая волосы в хвост резинкой, которая в рабочее время всегда болталась на запястье. Не забыла брякнуть напоследок, чтобы никто пока не прикасался к Мустангу, после чего прошла в служебные помещения, сбрасывая с тела грязную олимпийку вместе с майкой и сменяя ее на другую, не забыв накинуть на плечи кожаную куртку бежевого цвета. Джинсы остались теми же, только поправились в районе вытянутых колен по пути к своему Интерсептору, находящемуся на открытой уличной парковочной площадке близ автосервиса.
Сев в салон, незамедлительно распахнула бардачок, в котором обычно оставляла разве что свой чезет и пачку сигарет, о которой как-то слишком невовремя вспомнила, ибо до трясучки захотелось выкурить за раз штуки три, чтобы напряжение хоть как-то отпустило. Вместо этого смятая в руке пачка была выброшена в окно, подальше от меня, слабовольной. Из пистолета вытащила магазин, проверила на наличие патронов, перезарядила, снова проверила - жаль пальнуть не по кому было – и оставила покоиться на соседнем сидении, поворачивая ключ зажигания. Сильно прибавив газ, подняв обороты двигателя почти до максимальных и бросив педаль сцепления, я рванула с места, оставляя на асфальте черные следы от шин и выезжая на проезжую часть. Автомобиль не просто бездумно мчал по вечерним улицам, лавируя среди машин, которые всегда являлись для меня лишь объездными фишками. Перехватчик следовал ни домой, ни в магазин, ни куда-то еще. Конечной точкой сейчас для него был задан тот адрес, куда около получаса назад рванул словно ошпаренный кипятком Катчер. Черта с два я это вот так оставлю, прекрасно понимая, что в этой “белой горячке” может натворить блондин и какие могут быть последствия, если не вмешаться самой. Перспектива в будущем увидеть отца своего ребенка в оранжевой униформе заключенного меня, честно признаться,  не особо привлекала.

Отредактировано Christina Sanchez (2013-11-02 02:48:46)

0

16

Я смотрел на это незнакомое лицо, высунувшееся из дверного проёма, и испытывал настоящее отвращение. Впервые в жизни, я так ненавидел совершенно незнакомого мне человека. Какой же я, черт возьми, слабовольный. Обиженная женщина рассказала мне душещипательную историю о своей жизни и я тут же сорвался мстить? С каких это пор я стал таким супергероем и грёбаным джентльменом? Ведь мог бы похлопать по плечу сочувствующе и подставить своё для женских слёз! Возможно так оно и было бы, если бы эту историю не рассказывала мне любимая женщина, если бы сейчас она не носила моего ребёнка и если бы я...был менее уязвим. Я смотрел на заросшую щетиной морду и морщился, словно передо мной восстал на двух конечностях давно прогнивший труп. Холодные серые глаза смотрели на меня из полумрака квартиры с вполне понятным недоумением, в уголках губ незнакомца поселилась никотиновая желтизна, да и весь он был видно гнилым то ли от наркоты, то ли от собственной, бледной душонки. Я только смог сглотнуть слюну, которая навернулась во рту от желания плюнуть этой суке в морду. Дёрнул щекой и вытянул фальшивую улыбку. - Вы оформляли доставку... - Повторил я монотонным голосом, заставив незнакомца задумчиво нахмуриться. Нет, видимо он всё же пил, и сейчас не помнил происходящее с ним прошлым вечером. Именно это заставило его снять цепочку с двери и приоткрыть её чуть шире. Мне было этого достаточно.

Входная дверь, не отличающаяся крепкостью, под резким и сильным ударом ноги отбросила назад хозяина квартиры, вынуждая снести собой тумбу, сиротливо стоявшую в углу прихожей. Я сделал широкий шаг в квартиру, с громким хлопком закрывая за собой дверь. Пока хозяин квартиры предпринимал жалкие попытки прийти в себя, я был уже близко, вытаскивая мужика из угла за растянутую, грязную футболку и в принудительном порядке ставя на ноги. - Привет дружище, как поживаешь? Я принёс тебе подарок, который дожидался тебя два года. Не догадываешься какой? - Кажется я брызгал слюной, настолько меня распирала злоба. А в голове уже рисовались картинки гряущей расправы. Я хотел, чтобы этот козёл почувствовал себя так же, как когда-то Крис. Совершенно беззащитным, слабым, морально уничтоженным. Заточка покорно ждала в кармане и была готова вспороть брюхо этому парню. Я тоже был готов, спустя долгих восемь лет я был готов снова убить человека. Настолько готов, что лицо этого мужика периодически менялось на ту, избитую мину моего обидчика, лишившего меня в одночасье карьеры, славы и здоровья.
Недолго думая я двинул ему в лицо локтём, вышибая в сторону нос. Болезненный и неприятный удар, который стоит наносить совершенно не жалея силы. Со сломанным носом твой противник продержится недолго. Сначала станет сложно дышать, а потом и глаза отекут. Впрочем, я готов был расправиться с ним быстрее, чем эффект перелома носа даст о себе знать.

Я поймал растерянный взгляд, который только подстегнул меня действовать дальше. Мой противник, которого я успешно застал врасплох, повалился на пол и начал ползти назад, а я смотрел. Смотрел и получал удовольствие, потому что слишком быстро мне удалось увидеть то, что я планировал. Но, останавливаться я не собирался. Мне было мало того, что сейчас происходило в этой квартире. Я даже не удосужился проверить, есть ли здесь кто-то ещё. Поэтому в момент нападения, даже не подумал о том, что кто-то может приложить меня битой по затылку. Опрометчиво, но, кажется, мой оппонент был здесь в одиночестве. Впрочем...к чёрту.
Для пущей убедительности, я пришпорил его мыском кросcовка куда-то в район копчика, вынудив поджать ноги и прибавить заднего хода. Не долго пришлось пятиться назад, потому что спину встретила стена, а следом и я, настигший отползающего быстрее, чем он успел схватиться за первый, попавшийся под руку предмет. Всё та же футболка послужила сцеплением и мужик был поднят на ноги в принудительном порядке, а потом снова брошен на пол сильным ударом кулака в область челюсти. Нокдаун. Мой противник «поплыл», выплёвывая тягучую, кровавую слюну на дешевый ковёр. Церемониться я не стал, поправил брючины и, перешагнув через него, устроился сверху. Всё быстро, чётко и как никогда озлобленно. Сцепись я с профессиональным бойцом — проиграл бы без всяких проволочек. Сейчас я даже не дрался, я бездумно метелил обидчика за не свою обиду. Кулаки попадали точно в лицо. Первое время моя жертва пыталась уворачиваться, отбиваться, закрываться руками и даже пытаться меня оттолкнуть. Всё тщетно. Я сбрасывал с себя крючковатые пальцы и продолжал монотонно молотить его в лицо. - Нравится тебе? - Со злостью выпалил я, оглушая тихую квартиру громогласным голосом. - Приятно? - Очередной удар отправился в разбитое лицо. Противник сопротивляться перестал. Я тряхнул того за химки, приводя в чувства только для того, чтобы перед его мутным взглядом достать из кармана нож и картинно нажав кнопку спуска лезвия, хищно улыбнуться. - Помнишь, как делал это сам? - В ответ я получил вялое покачивание головой из стороны в сторону и страх во взгляде. Я даже не подумал, а того ли я сейчас избиваю? - Я тебе напомню. - Я пришпорил ногами трепыхающуюся жертву, крепко сжимая коленями бока и заставляя мигом выпустить воздух из лёгких. - Помнишь, как резал девчонку? - Я сверкнул глазами, прижимая лезвие ножа к его кровавой щеке. - Как бил её ножом в живот, помнишь, мразь?! - И тут я понял, что не ошибся, потому что впервые увидел в чужом взгляде понимание происходящего. Он перестал хлопать глазами и хватать воздух с беззащитной жадностью. Я понял и расслабился, за что тут же получил удар ложечкой в ухо и слетел в сторону, роняя на пол нож.
Мой «собеседник» оказался крепче, чем я думал. После методичных и точных ударов в лицо, он ещё был способен сопротивляться и наносить ответные удары. В голове предательски зазвенело. Удар «ложечкой» при правильной позиции и силе вообще может убить человека, не то, что оглушить. Приходя в себя, поймал качественный удар табуреткой по хребту и оказался на полу в позе, которую только что занимал мой противник. Нож я успел схватить в последний момент и, под давлением чужих рук, которые только что дважды вскользь проехались у меня по роже, пырнул неглядя остриём куда-то в область живота.
После удара, нож я выронил, потому что несмотря на меткий тычок куда-то в область печени, мой противник лишь испустил надрывный хрип, сжал щёки, пуская красную слюну и сомкнул ладони у меня на шее с пущей силой. Казалось, удар ножом только воодушевил его, а не ослабил. Я знал, что это не на долго, но и шея моя выдержать такого натиска долго вряд ли сможет. Я напряг челюсть, втянул максимум воздуха носом сколько мог и ухватился за его запястья, стараясь разомкнуть руки на моей шее. Хреновая ситуация, надо признать.

+1

17

- Взгляни, мои глаза – пустые голограммы.
- Посмотри, от твоей любви у меня руки в крови. (с)

           Ровная асфальтированная дорога быстро ускользала под нержавеющим кузовом и четырьмя колесами с дисковыми тормозами на каждом. Руки на автопилоте поворачивали руль, ноги перебирали педали, заставляя Дженсен ловко лавировать между машинами и не мешкать не светофорах. Глаза не замечали ничего и никого вокруг, отчего пришлось пару раз бездумно пролететь на красный свет, отрешенно глянув в зеркало заднего вида на предмет появления патрульных машин, которые хоть и были нежелательны, но были неважны. Меня вообще мало что волновало сейчас, за исключением того дома, расстояние до которого сокращалось с каждой минутой. Даже этот вечер, который уже давно опустился на огромный мегаполис, эти люди, снующие по пешеходу и тротуарам туда-сюда, вырываясь из душных офисных помещений и останавливаясь у ярких витрин, веселясь и печалясь, целуясь и ругаясь. Я не находила восторга в том, что вся улица залилась холодным светом неоновых реклам, которые были повсюду, кричали, шептали, призывали куда-то пойти и что-то приобрести, действовали на нервы. На фоне испанского речетатива, не сильно бьющего децибелами из стереосистемы моей машины, здания по обеим сторонам улиц заполняли собой пространство, и создавалось ощущение, будто они давили на меня со всех сторон, и именно от этого я уже не могла нормально вдохнуть. Свет из огромных витрин магазинов, мелькающих мимо, не манил к себе заинтересованного взгляда и не звал опустошить кошелек. Голова была занята другим, рисуя себе всевозможные исходы ближайшего часа. Надеюсь, я сегодня не умру, не потеряю близкого мне человека и не загремлю под фанфары в лапы к копам, которые с удовольствием промаринуют меня в участке, пихнут в камеру временного заключения, разроют какие-нибудь другие интересные делишки – чего греха таить, крови на моих руках стало многовато - и отправят рожать в калифорнийскую тюрьму, куда я ни за что никогда не поеду.
            Что сейчас внутри? Да ничего. Опустошение, вакуум. Силы и энергии нет, как будто всю кровь разом выкачали. Злость, ярость, боль, обида, агрессия пропали во взгляде, сменившись отрешенностью и безразличием. Где-то в глубине души осталось лишь последнее желание – довести сейчас дело до конца, а там уж что будет, то будет. Именно поэтому я сейчас парковала свою машину чуть дальше адреса, который засел в моей голове еще с сентября и, засунув пистолет за спину за поясом своих джинсов, я нервно облизнула пересохшие губы. Огляделась по пустующим и малоосвещенным сторонам улицы, на которой уже мне приходилось один раз бывать, пожалела, что выбросила пачку сигарет, одна из которой мне сейчас бы ой как не помешала. Долго стоять не стала и, оттолкнувшись рукой от заднего бампера, двинулась к дому, убирая ключи от машины во внутренний карман куртки, после чего закатала рукава по локоть.
            Преодолев пару этажей оказалась на нужной лестничной площадке. Не сложно было догадаться, за какой из двух дверей сейчас что-то происходит, судя по характерным звукам. Не медля ни секунды, я дернула на себя дверную ручку и внутреннее заликовала от того, что она спокойно поддалась. Только вот то, что происходило в квартире, особенно в ближайшей комнате, меня не очень-то радовало и уж точно ничем хорошим не обнадежило. Рука на ощупь достала пистолет, снимая с предохранителя, вторая как можно тише закрыла дверь изнутри, а ноги тут же понесли в направлении звуков мужской борьбы. Оказавшись в дверном проеме, я на мгновение растерялась, увидев придавленного к полу Катчера, шея которого была зажата окровавленными руками соперника, не собиравшегося ослаблять свою хватку. Другого выхода я не нашла, как подбежать к ним и со всей силы пнуть грубым ботинком по лицу этого урода, да так, что он тут же взвыл от неожиданности, отнимая свои руки от Тайлера и хватаясь за свое лицо. Взяв небольшую фору в пару секунд, пока у него в ушах зазвенело, я с остервенением пнула еще пару раз, отчего он вовсе повалился на бок, хрипя и зажимая дырку в брюхе, которую ему наверняка уже проделал светловолосый своей заточкой. Теперь сменяя пустота, ярость снова накрыла меня с головой, подталкивая на совсем безумные действия. Я нанесла еще один сильный удар в плечо своего обидчика, чтоб того отрекошетило на спину. Когда эта тварь сквозь кровавую пелену, залившую его глаза и лицо, сумела-таки разглядеть, кто перед ним стоит, в его глазах на какое-то мгновение промелькнули страх вкупе с обреченностью. В моих же промелькнуло удовольствие от того, что я собиралась сделать. О да, он все правильно понял, даже без моих слов, попытался откатиться в сторону и хоть что-то предпринять.
– Смотри на меня и не дергайся, тварь! – снова удар, только по кровоточащей ране.  Кажется, я начала терять им счет. Меня впору было оттаскивать, если конечно хоть кто-то, кроме меня, не желал ему сейчас смерти. По-моему, здесь таких не оказалось. - Знаешь, что я сейчас сделаю, сука? – пистолет был наведен сначала в район его лба, потом наведен на шею, опустился в область сердца, а потом еще ниже. Туда, где теперь и у меня из-за него красуется знатный рубец, напоминающий о прошлом.
– Ты не убьешь меня, - мужик даже смог рявкнуть, плюясь кровавыми сгустками, скопившимися в его рту.
– Да ну? – грубо переспросила и лишь хмыкнула, пока палец без доли раздумий нажал на спусковой крючок. Бах. Еще раз. Третий. Три пули с равным промежутком, словно очередью, пробили его живот. Мне было все равно, сдох он или нет. Главное, что сейчас его глаза закрылись. По моему телу пробежала легкая дрожь, из-за чего я поспешила отойти в сторону, мельком глядя на Тайлера. – Вот и все, - отрешенный шепот слетел с губ, когда ватные ноги еле как дошли до прихожей, а зад опустился на пуф с громким вздохом. Сейчас я  очень сильно рискнула, устроив пальбу из чезета и совсем забыв о соседях этого урода. Меня отчего-то затрясло. Нужно было сваливать. И как можно скорее.

Отредактировано Christina Sanchez (2013-11-02 17:36:37)

+1

18

Никогда раньше я не видел эту женщину настолько озлобленной и жестокой. Определенно, с каждым разом, с каждой новой встречей мы узнаем друг о друге чуть больше, чем хотели бы Сегодня был именно такой случай, когда я попросту не узнал свою половину, выросшую в дверном проёме за спиной моего недоброжелателя, чьи руки медленно, но верно, лишали меня кислорода. Кажется за это время я успел посинеть, побелеть, пожелтеть и вновь вернуться к синему оттенку. Я был удивлён, откуда у моего соперника, получившего тяжелое ножевое ранение в печень, было столько силы и злости по отношению ко мне. В действительности мужик просто боялся. Боялся умереть или быть избитым до полусмерти настолько, что этот страх смело прибавлял ему силёнок. Но это нисколько не облегчало моей совершенно бесполезной позиции. Я лежал на полу, плотно прижатый к дешёвому ковру, пропахшему кошачьей ссаниной и табаком, и хватал ртом воздух, словно мелкая рыбёшка, выброшенная на берег случайной волной.

Если бы не Кристина, которая подоспела весьма вовремя, я бы наверное отключился. И если бы так случилось — одному богу известно, чтобы стало со мной после этого и проснулся бы я вообще. Вряд ли. Скорее всего мой недоброжелатель хорошенько отделал бы меня, а затем, освежевав, выбросил бы в ближайший мусорный бак. Но, видимо, мне суждено было прожить ещё неизвестное количество времени. И господь решил иначе. Первое что я почувствовал — мощный толчок, отбросивший моего противника в сторону. Санчез от души залепила ботинком бедолаги в бок, от чего тот смачно опплевал меня собственной кровью. Я моментально поднялся на ноги, подавляя в себе приступ резкого головокружения. Глубокий вдох подарил неожиданно большую порцию кислорода, от чего мозги поплыли моментально. Мне потребовалось пару минут, чтобы прийти в себя. Хотя что душой кривить, в таком состоянии я пробыл совсем недолго. Мой взгляд остановился на побледневшем профиле Санчез, стоявшей от меня в двух шагах.
В её глазах я видел сейчас всё, что только может испытать человек, подвергнувшийся когда-то жестокому насилию, перевернувшему всю его жизнь. Сейчас она была вольна сделать со своим обидчиком всё, что угодно, и поэтому медлила, переваривая в себе все те чувства, которые ей пришлось пережить. Злость сменялась неконтролируемой агрессией, Крис пускала в ход ноги, мгновенно остывала и тогда я видел на её лице удручение, тоску и невероятный страх, который когда-то ей пришлось пережить.

Я не вмешивался, позволив ей сделать всё самой. И не ошибся. Стоит ли сейчас передавать на словах все мои эмоции, когда в её руках я увидел Чезет. Если честно, я и сам был готов убить его, и кровоточащая рана в разорванном боку и печени добила бы его минут через сорок, но Санчез проявила невероятную благосклонность, решив облегчить страдания этого человека. Недолгий диалог и я трижды вздрогнул...
Мне тридцать лет, я вращаюсь в криминальной среде практически всю свою жизнь, и я до сих пор не выношу звуков выстрелов. Каждый раз эти звуки наводят на меня ужас, вводящий в тотальный ступор. И я ничего не могу с собой поделать. Этот барьер мне точно не перемахнуть с тех самых пор, как я сам получил громкий выстрел в спину.
Повисла гробовая тишина, я слышал как тяжело дышит Кристина, как делает последний выдох её обидчик, пришпиленный к полу тремя точными выстрелами, но глаза открывать не хотел, держа их зажмуренными ещё несколько секунд.

Только тогда, когда за моей спиной послышалось движение, я позволил себе открыть глаза, и первое, что я увидел — бездыханное тело, лежащее у стены в неестественной позе, а следом — бледную, обессиленную Санчез, присевшую на пуфик возле двери с пистолетом в руках.
- Крис. - Я пришёл в себя довольно быстро и понял, что времени у нас катастрофически мало. Надо уходить, но бросать здесь всё так, как есть — недопустимо. В этой прогнившей насквозь туше есть три пули редкого калибра. Такую пушку вычислят быстро, впрочем, как и нас самих. - Ты на тачке? - Дождался онемевшего кивка и рванул к черноволосой, приводя её в чувство. Не скажу, что меня настиг приступ паники, но я меньше всего хотел, чтобы моя подруга села за убийство, а я — за соучастие. Я сел на корточки напротив Санчез, поднял голову за подбородок и пару раз хорошенько тряхнул, приводя мою партнёршу в себя. - Крис, послушай меня... - Нашарил в её кармане ключи от машины и сунул их ей в руку, сжимая в кулак. - Заводи машину и подгоняй к дому. Я сейчас спущусь. Если увидишь копов — звони. Слышишь меня? Давай, малышка, соберись и делай, как я сказал. - Нервно мазнув губами по похолодевшему виску, я поднялся на ноги и решительным шагом двинул в гостиную, где поверженный недоброжелатель уже пачкал кровью полы.
В ход пошла грязная, засаленная простыня, которую я не без труда нашёл в спальне. Сорвал её с промятого матраца и быстро завернул туда тело. Остальные следы убийства заметать не было ни времени ни сил, поэтому кровавое пятно, расплывшееся по дешевому ленолиуму я удосужился лишь закрыть ковром, на которым минуту назад сам валялся в качестве потерпевшего.

Нам на руку сыграло время суток. Ещё меньше полуночи, но уже темно. Ко всему прочему в квартире, где всё это время происходила расправа над обидчиком, довольно громко играла музыка в одной из комнат. Оставалось лишь надеяться, что соседи не вызовут копов. Но я всё-равно торопился. Взвалив тяжёлого мёртвого мужика на плечо, я выглянул из квартиры, убеждаясь, что рядом никого нет и поспешил вниз по лестнице, морщась от тяжести и боли в пояснице и разбитой морде. В очередной раз я дал промашку, которую теперь сам не мог себе простить. Улица встретила трезвой прохладой и мрачно рычащей тачкой Санчез. Прости, дорогая, но придётся немного подпортить обивку у тебя в багажнике. Именно туда я с огромным трудом запихал труп и поспешил скрыться в салоне. - Давай на пустырь за Билби-Роуд. Я сожгу этого ублюдка. - Я замолчал, устраиваясь на пассажирском сидении, достал пачку сигарет и, открыв окно, высунулся туда, закуривая. Извини, родная, но желание курить сейчас превышало все остальные потребности.

+1

19

[mymp3]http://content.screencast.com/users/Myzon/folders/Default/media/55baa654-e431-4944-aea1-c3b8d43ff19a/fbc41d3510b1.mp3|De Perros Amores[/mymp3]

Amanece el alma
Atardece en ti * (с)

            К убийствам привыкаешь. Никто не утверждает, будто убийство - это единственное, к чему можно привыкнуть. Это было бы, наверное, и даже глупо. Привыкаешь чистить зубы, принимать ванну, изменять, ходить в кафе. Даже жить, если человек согласен на унылую жизнь. Но к убийству привыкаешь основательно. Нужно лишь умение забыть, что твои враги – такие же люди, как ты, со своей правдой и своей верой, умение представить их нелюдями, выродками – кем угодно. Сделать это легче, чем кажется, особенно когда переполнен желанием мести.
           Когда я вернулась из Афганистана на военную базу, почувствовала, что будет происходить дальше, когда своими глазами видела, как морской пехотинец – его психика дала трещину почти мгновенно - застрелил одного из солдат, когда они вместе играли в тачбол. Я и сама готова была схватиться за оружие, когда со мной решали спорить, но вместе с тем не собиралась возвращаться домой, если бы не неожиданная и, как недавно выяснилось, лживая смерть Мигеля, подкосившая всех членов нашей семьи. Кто знает, как бы сейчас сложилась моя жизнь, не произойди бы тогда такого резкого и горького поворота… После его похорон мне снился один и тот же сон, как я гуляю по берегу озера и вижу старшего брата, бегу к нему, что-то оживленно рассказываю, а он игнорирует, словно я невидимка, которая тут же в непонимании смотрит на себя, свое тело и видит на себе пустынный камуфляж, насквозь пропитанный кровью, и автоматом с ремнем через плечо. Проходили месяцы, но этот сон все продолжал и продолжал будить меня посреди ночи. И из-за этого приходилось заставлять себя ложиться спать только усилием воли, иногда просыпаться и идти на прогулку посреди ночи, а иногда делать отжимания от пола, пока не упадешь от усталости, но чаще всего смотреть на потолок и думать о чем-то другом. Я постоянно представляла себе, что тот отрезок времени я скоро забуду, надо лишь потерпеть. Но воспоминания не давали этого сделать в полной мере, то и дело появляясь в обыденной жизни: в тире мешок пуль уходил меньше чем за двадцать минут, а на улице я сканировала каждого человека, осматривала с ног до головы, ища признаки пистолета или бомбы, проглатывала каждую, даже ничтожную новость о сражающихся солдатах, но предпочитала об этом не говорить. Я думала, что скоро слечу с катушек, а это значило, что пока я была в своем уме. Это-то я знала наверняка: если я боюсь свихнуться, значит, я еще нормальная, пускай и заливаю себя алкоголем. Сумасшедшие думают, что они в своем уме. Только здравомыслящие могут думать, что сходят с ума. Я постоянно утешала себя тавтологией до тех пор, пока не попала в мафиозную структуру, где меня восприняли всерьез не сразу. Еще бы… жаждущий мести камикадзе со словами “опущу любого, кто поднимется” вряд ли кого-то удивлял среди других солдат, да и часть верхушки, но ровно до тех пор, пока меня не позвали на первое серьезное дело, где я не перестреляла к чертям всех врагов. Человечность пропала.
           Вот и сейчас, произведя три выстрела в и без того окровавленное тело ублюдка, когда-то изломавшегося мою жизнь, я впала в ступор лишь от осознания того, что до сих пор могу быть такой жестокой и агрессивной. Убийство здесь было ни при чем. В горячих точках люди убивались пачками, и от этого было куда сквернее, чем сейчас. Что говорить, пребывая в таком своем состоянии, которое со временем все же стихало во мне до новой передряги, я никому не могла пожелать попасться мне на глаза, да еще и, упаси господи, ляпнуть что-нибудь в мою сторону. Держу пари, Катчер и впрямь видел такую меня впервые, безэмоционально, без зажмуривания глаз, непоколебимо пробивающую пулями человека. Зато когда я села на пуф в прихожей, привалившись к стене и отрешенно глядя в одну точку, я вдруг поняла, что внутренние трезания по поводу своего прошлого меня насовсем отпустили. А может быть, мне только сейчас так казалось… Почему-то хотелось разрыдаться, накрыв трясущимися руками побледневшее лицо, да только слезы ушли куда-то внутрь. Тем лучше.
           Вопрос о тачке прошел мимо, но я заторможено кивнула, словно ребенок, болеющий синдромом дауна. Кажется, я получила пару несильных хлопков по лицу и дерганий подбородка – это Тайлер пытался привести меня в более-менее адекватное состояние. Я резко мотнула головой, фокусируя свой взгляд на блондине и пытаясь вслушаться в то, что он сейчас пытается мне донести с едва заметным приступом паники в глазах, который в его действиях никак не проявлялся. Затем молча опустила взгляд на свой кулак, который Катчер сжал, не забыв вложить в ладонь ключи от моей же машины. Кивнула, чувствуя сухие губы на своем виске и ловля себя на мысли, что лучше бы он сейчас дал мне звонкую пощечину, чтобы я поторопилась. Но видимо мозг начал понимать отчетливее картину произошедшего, поэтому пару секунд я, оглянувшись, смотрела на тело, лежащее в луже темно-красного цвета, потом перевела взгляд на свои руки: в одной - ключи, в другой – крепко зажатый пистолет, который тут же был убран за пояс джинсов, когда я подскочила, рванув за дверь и быстро спускаясь на улицу, где воздух за это время успел стать прохладнее.
           Как села в машину, завела мотор и подогнала ее к подъезду – не запомнила. Очнулась, вздрогнув, только тогда, когда крышка багажника хлопнула, а дверца с другой стороны от водительского сидения открылась, впустив в салон Тайлера. Тронулась с места, молча услышав названный адрес, местоположением которого являлся безлюдный пустырь почти на окраине города. Ехала молча, вела ровно, останавливаясь везде, где положено, и щурясь от света неоновых реклам и запаха сигаретного дыма, от потребности в котором легкие сейчас выворачивало наизнанку, а глотка невыносимо чесалась. Кажется, я начинала отчетливо понимать на своей шкуре, что значит зависимость. И что значит, когда дан на ее временное обезвреживание запрет. – Можно? - отчего-то мимолетный взгляд метнулся к блондину, непроизвольно делая большой вдох тогда, когда очередная струя дыма развеялась в салоне. Оставалось лишь тяжело выдохнуть и дождаться, когда он и со мной поделится сигаретой, и не думать о том, что в багажнике сейчас лежит труп.
           Интерсептор остановился на обочине дороги, давно заброшенной, потому что недавно проложили и заасфальтировали путь короче этого. Мотор заглох, фары остались включенными, освещая самый мельчайший кусок этого масштабного пустыря, одна часть которого то и дело скоро могла превратиться в свалку, а вторая – в кладбище. – Я не буду выходить, - погасив в салоне свет и положив голову на руки, покоившиеся на верхней части руля, я замолчала, сглатывая вновь начавшую часто выделяться слюну.

* Рассвет души начинает темнеть в тебе.

Отредактировано Christina Sanchez (2013-11-04 23:26:53)

0

20

Было бы у меня чуть больше времени, я бы задумался о том, насколько она сильнее и крепче меня. За всей этой суетой сейчас я не успел разглядеть эту мощную закалку, этот титановый стержень внутри Санчез, который заявлял о себе в критических ситуациях. Такие люди встречаются в нашей жизни всё реже и реже. У человечества всё больше слабостей и страхов и всё меньше морали, силы и достоинства. Кристина была одной из тех жалких единиц, которые ещё сохранили в себе стойкость. Когда-нибудь потом я это обязательно замечу, или подумаю об этом снова, листая её альбом с армейскими фотографиями. В нашей паре я впервые почувствовал себя слабаком. Я нарушал правила, изменял, испытывал слабость и страх, в то время как она упорно шла по прямой, прорубая себе дорогу к цели. Это, конечно, печально. Это убивало мою самооценку, но я сам о том и не подозревал. Сейчас и вовсе было не до этого, когда на моём плече болтался бездыханный труп, пробитый тремя пулями, выпущенными её рукой из Чезета.
Я плохо помню, как загрузил в багажник тяжёлую тушу мужика. Он долго не лез туда, вываливаясь то руками, то ногами из долбанной простыни, которой я кое-как перемотал его наспех. Борьба с обмякшим телом прошла успешно и я, взмокший и грязный от чужой крови забился в салон тачки, с силой захлопывая за собой ни в чём не виноватую дверь. Но кто мне сейчас сможет толком объяснить кто действительно прав, а кто виноват во всей сложившейся ситуации?

Наверное я. Если бы не мой очередной уход. Если бы не этот залёт по невнимательности. Если бы не скандал из-за моей очередной измены и её избитые нервы, которые вынудили рассказать эту проклятую историю, всё было бы иначе. Всё было бы хорошо. Но хорошо, видимо, ни мне, ни ей не живётся. Поэтому мы вынуждены проходить все трудности жизни. Вместе или по одиночке, не важно. Даже страшно представить, что будет дальше, если в нашей совместной жизни уже есть одна смерть. Сознательная. Жестокая. Холодная. Как заточка, которую я бросил в карман грязной толстовки.
Мы ехали молча. Я курил и дёргал коленом, щуря правый глаз от едкого табачного дыма. Какой же из меня будет, нахер, отец, если сейчас я во всю дымлю рядом с беременной женщиной? Моей женщиной, вынашивающей моего ребёнка! Это я понял слишком поздно, когда Крис, не выдержавшая всего происходящего вокруг неё, подала голос. Я оторвался от своих мыслей, которые я сам не понимал и искоса посмотрел на Санчез, во взгляде которой сейчас читалось буквально всё. Я мог бы рыкнуть «нет» и выбросить сигарету в окно, тем самым задев её в очередной раз и вынудив нервничать ещё сильнее. Но я этого не сделал. Замешкался на минуту, прикидывая, что срок ещё слишком ранний. Да чёрт с ним со всем!
Не отрывая Крис от дороги, протянул ей руку с сигаретой, давай возможность вдоволь затянуться едким дымом и всё, всё, баста! - сигарета полетела в окно и погибла под колёсами ехавшей за нами машины.

Дальше всё было, как в тумане. Наша машина ушла с дороги на какую-то просёлочную, кривую колею. Дженсен подбрасывало, болтало из стороны в сторону, царапало днище глиняными комьями, застывшими в камень после вчерашнего дождя. Мы хорошенько отъехали от трассы, погрузившись во тьму пригорода. Машина остановилась. Я отстегнул ремень и тяжело вдохнул посвежевший в салоне воздух. - Да, не надо. Я сам. - Довольно коротко ответил я, вываливаясь из машины на улицу. Осмотрелся. Ни души вокруг. И полез в багажник. Вытаскивать тело было куда тяжелее, чем запихивать в багажник. Мужик успел слегка задубеть, пока мы ползли по городу до самой его окраины, и изрядно потяжелел. Я кое-как взвалил его на плечо, ругая про себя раскалывающуюся от боли спину. Следом из багажника была изъята канистра с бензином, которую Санчез хранила на случай, если топливо кончится внезапно. Теперь я буду торчать ей ещё и бензин. Со всей этой тяжелой ношей я, хромая на полусогнутых, пошёл от машины прочь.

Найти место для сожжения оказалось довольно непросто. Я шёл по слабо вытоптанной тропе минут двадцать, оглядываясь по сторонам. Лопаты у меня не было, так что раскопать себе кострище я так и не смог. Зато нашёл довольно глубокую яму два на два, в которую недобросовестные автомобилисты кидали мусор, въезжая в город по пути. Его никто не вывозил, поэтому запашок стоял ещё тот, а содержимое пакетов подгнивало под жарким калифорнийским солнцем. - Тут тебе и место, сука. - С трудом выговаривая слова, прокряхтел я, сбрасывая тело в кучу мусора. Труп глухо шлёпнулся в яму и остался лежать там без движения. Я закурил сигарету, пока Санчез не было рядом, облил кучу содержимым канистры и, присев на землю неподалёку, бросил сигарету в ту же кучу. - Гори в аду. - Мусор вместе с телом вспыхнул, как сухая ёлка, быстро и сильно. Огонь схватил грязную простынь, пакеты, бумагу, прочее дерьмо и с треском начал пожирать всё содержимое ямы, поднимая языки пламени в небо. Вряд ли кто-то решит вызвать пожарную службу. Я сильно в этом сомневаюсь. Пламя жадно ело, хрустело, рычало, плевалось искрами, а я молча смотрел на всё это и думал. Думал о том, что со всем этим дерьмом пора завязывать, щупал липкие от крови пальцы и покусывая губу, окончательно решал для себя все вопросы. В таком положении я просидел около получаса. Когда поднимался на ноги, огонь уже поедал заметно уменьшившуюся кучу. Ещё столько же, и от нашего сегодняшнего кровавого пира останутся лишь редкие кости ублюдка, которые сгниют, врастут в землю. Никто и не заметит. Я повернулся и пошёл к машине. Вернулся молчаливый, уставший как сука и бледный. Сел рядом в машину, пахнувший костром, табаком и былыми остатками спортивного одеколона. Отвратный запах, если честно. - Мы оставим его. - Глядя на рыжую точку в стороне, где горел костёр, заговорил я, накрывая ладонь Санчез, лежавшую на коробке передач, своей. - Мы вырастим его не таким. - Я кивнул куда-то в сторону. - Вместе вырастим. - Я повернулся к Кристине, уставшей, измученной, больной. Я больше не хотел видеть её такой. - Я буду рядом с тобой. Я больше никуда не уйду. И я никому больше не позволю сделать тебе больно. Ни себе, ни кому бы то ни было. - Я выдержал долгую паузу, окинул взглядом салон, собираясь с силами. - Я тебя люблю. - Коротко, скромно, глухим, осипшим после ругани голосом. Впервые я сказал это вслух. Признался в этом с чистым сердцем. Неужели для этого мне требовалось убить и сжечь человека, подарить ей ребёнка, горсть мёртвых нервных клеток и литр слёз? Какой же я всё-таки ублюдок. Помолчал, переместил ладонь к ней на шею, разминая окаменевшие мышцы лёгким движением и привлёк к себе, прижимаясь щекой к ледяному лбу. - Прости меня за всё.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Tell me what you want me to say.