Вверх Вниз
+14°C дождь
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Gimme the bad news


Gimme the bad news

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://s7.uploads.ru/TEQeB.png http://s6.uploads.ru/GPgut.png http://s6.uploads.ru/7LngK.png

Участники: Номи Бэрроу, Ванда Хаферманн, Малкольм Смит
Место: Съемная квартира Ванды
Время: 21 октября 2013, вечер
Погодные условия: тепло
О флештайме: Отдай мне свои тревоги, я спрячу твои волнения, ты не должна бояться в этой жизни, потому что у тебя есть я. Все проблемы эфемерны, их производит наша голова. Ты доверяешь мне, я спасательная соломинка, что готова бескорыстно выслушивать и убивать твои страхи, сестренка. Эту квартиру не покинет ни единый звук, сошедший с твоих губ. Я помогу исправить все ошибки, успокою и удержу от зла. Приходи ко мне, родной мой человечек, быть может я и правда смогу стать тебе надежной опорой на перекрестке жизни.

обстановка

http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_0.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_2.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_3.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_4.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_5.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_6.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_7.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_8.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_9.jpg



Отредактировано Wanda Hafermann (2013-11-24 21:03:37)

0

2

прическа обычная и костюм домашний, а на ноге вот эта лажа
Моя травмированная нога – субстанция воистину странная. То она ведет себя так же слабо, как умирающая лебедь, то я могу с тростью в зубах носиться по лестнице как в жопу ужаленная. Парадокс! Однако сегодня без опоры я хожу более чем кривобоко, поэтому в квартире все дверные ручки и стенки могут быть заляпаны. Надеюсь, что Наоми это не испугает, как и местонахождение моего нынешнего жилища. В конце концов – первый, пусть съемный, но собственный дом. Я не видела мою козочку несколько месяцев, и раз выдался спокойный вечер, без психов и закидонов народного творчества (читай-меня), я решила оторвать Бэрроу от дел с целью добрых женских посиделок. Поэтому недолго думая, я записала ей душевное видеообращение с телефона, с примерным содержанием: «Хэй, я не видела тебя по меньшей мере лет двести. Это мой адрес, если хочешь приехать и дать мне по морде – я всегда за. Жду!» Надеюсь, что сработает. Я вспомнила, что пока была в туре, долго не знала, что подарить подруге. В принципе, у нее есть все, чего можно только желать, а заказывать стриптизеров особо повода не было. Поэтому котелком надо варить быстро – не могла же я ничего не привезти ей из тура, так неожиданно окончившегося. Правда, был еще взлет-посадка-фотосет-посадка-взлет, но это к туру уже особо не относится. Наоми, я тебя люблю, и я тебе… подарю платье. Маленькое, черное, как завещала нам великая Коко, едрить ее, Шанель. А едрить ее только потому что на духи номер пять у меня аллергия, да такая жутчайшая, что лучше вообще не приближаться к людям, от которых может нести одной миллиардной частью капли этого ужаса и кошмара для моих слизистых. Хромая, почти прыгая на здоровой ноге, я пришла в спальный уголок, открыла шкаф, и вывалила содержимое чемодана на кровать. Нераспакованная одежда, не меряная, зато много разных интересных вещей. Вот только за возможность межнационального шопинга стоит любить гастроли – в Сакраменто я ненавижу магазины, а ходить по ним и тем более, но в Мюнхене и Берлине совершенно другая обстановка. Я точно знаю, что меня не узнают (по крайней мере, хотя бы до проведения концерта), и могу шариться там, где хочу затариться подарками для любимых, родных и близких. О, вот платье, которое я привезла для мамы, все никак не соберусь отдать. А судя по состоянию моей нервной системы и скорости заживления порезов на запястьях – в отчем доме для раздачи презентов я появлюсь еще нескоро. Хотя папа отзвонился только сегодня, сказал что установил на компьютер тунца, и сразу же откопал запись с моим выступлением. Хвалил, восторгался, говорил приятности – бальзам на мою душу. А простить за столь опрометчивое замужество так и не смог. Или не захотел? Впрочем, это для меня уже не имеет значения. Имя Малкольм Смит в этом доме под чугунным замком, и произноситься не должно. Я надеюсь, что он не сделает меня вдовой до окончания нашего брачного контракта – иначе я повешусь объяснять его отцу, почему вдруг все состояние его сына отправилось к какой-то малоизвестной девчонке с гитарой, которая один только раз соизволила ответить вместо него на телефонный звонок и вежливо объяснить, что она не шлюха, а Смит-младший на ней женат. Я нашла платье. Идеально сядет на точеную фигурку Номс, уж я – то знаю. Она чуть больше меня в районе груди и бедер, а талия у нас одинаковая. Прекрасно, осталось только запаковать.
Кряхтя, ругаясь, кочевряжась и смеясь, прыгаю обратно на кухню, откапываю там белую коробку и ленту, возвращаюсь уже полуползком на четвереньках обратно в гардеробную, запаковываю красоту, вяжу фирменный струнный узел лентой, и прячу под кровать. Придет – сама найдет!

+1

3

внешний вид: что-то в этом роде
Свадьба, которая как оказалось должна была скоро случиться, выбивала меня из колеи. Я начала слишком часто устраивать истерики, понимая, что совершенно не готова к замужеству. И дело не в том, что я не могу ужиться с человеком, попросту боюсь обязательств. Свадьба и регистрация со сменой фамилии, не только пугала меня, я жутко боялась того, что после свадьбы может что-то измениться,. Его отношение ко мне, мое отношение к нему, да мало ли что может измениться, факт остается фактом.
День как всегда, беготня, шухер и как следствие – истерика. Но в этот раз мой режим остановился на шухере, когда в кармане джинс завибрировал телефон. Дрожащими руками достаю аппарат и читаю входящее сообщение. Глаза сами по себе округляются от радости, дикого восторга, и я понимаю, что вот он выход! Вот та, кому я выговорюсь, та, что как никто другой поймет меня с моими тараканами. Ванда, девушка, которую я совсем недавно (читай очень давно) утешала сама, когда она пришла ко мне вся на грани, с новостями, что замужество её полностью не устраивает.
Конечно я приду! – произношу в слух, уже собираясь отправить, нона кнопку отправки так и не нажимаю, решив, что подруга все поймет сама. Иду в душ, быстро привожу себя в порядок, надеваю чистый гольф, сапоги на высоком каблуке, накидываю сверху куртку, перекидывая сумочку через плечо, и на пути отправляю мобильник в задний карман.
Спускаюсь вниз, подходя к парковке, где стоит моя девочка, по которой, признаться, я очень соскучилась. Сажусь, ставлю ноги на педали и заводя мотор, выезжаю на шоссе. Спустя пару минут я уже подъезжаю к магазину, в котором хочу купить пиццу, мороженое (плевать, что она питается только здоровой пищей), и бутылку дорогого вина. Все равно, что Ванда не пьет, один бокал она может позволить ради меня?
Сложив все аккуратно в корзинку прохожу на кассу, теряясь в собственных мыслях, когда взгляд падает на обручальное колечко. Не могу поспорить, смотрится красиво, но черт возьми, при одной мысли о том, что мне предстоит, заставляет колени дрожать, щеки краснеть, а сердце трусливо убегать в пятки и колотиться оттуда.
-Пожалуйста, - кладу карточку, после ввожу пин-код и не забирая чек, на автомате вкладываю карточку обратно в кошелек. На выходе быстро складываю все в пакет и выхожу к парковке, где сажусь на мотоцикл. Пакет, хоть и маленький,неудобно лежит на заднем сиденье, упираясь в мою спину. Чтобы не упал, привязываю его ремнями, после снова завожу мотор и выезжаю уже в сторону дома подруги.
-Ну что же, Ванда, ночь откровений у нас впереди, - порой жалею, что не могу курить, когда смотрю на окна, опираясь ногами в асфальт. После пикаю сигнализацией и, не забыв пакет и иду в сторону дома. Внутри здороваюсь с каким-то дяденькой, который смеряет своим взглядом меня, мой выезд в кофте и зад, обтянутый джинсами.
-Хафферман, открывай, - звоню в двери, зная, что девушка меня слышит, и не переставая тарабаню в её дверь.  – Ты прекрасно знаешь, как я по тебе соскучилась, не томи и не заставляй меня выбивать твою дверь. – не переставая стучать, разговариваю с закрытой дверью, но улыбаюсь, когда слышу шорох за ней. Готовлюсь кинуться на шею Ванде, когда та откроет двери и машинально прячу пакет за спиной, нечего ей видеть сразу то, что я принесла с собой.

+1

4

Я открыла дверь. Конечно, я могла бы отойти, и тогда Номс растянулась бы пятиконечной звездочкой аккурат посреди моего коридора, однако я куда более добрая чем все остальные люди и звери, поэтому я просто распахнула объятья, тоя на одной ноге – правая все еще слабая, зараза. И прилетают мне прямо в рыло эти самые 57 килограмм счастья на ножках. Выдерживаю, дабы не упасть, пытаясь схватиться за вешалку, так удобно расположенную рядом с входной дверью.
- Прекрасная моя, я ж задохнуссссссссььььь… - хотя мои обнимашки куда крепче и нежней, - пошли на диван, его еще никто не облюбовал, этот адрес знают пять человек всегооооо, - господи, да я правда сейчас задохнусь, надо что-то делать!
- И предупреждая заранее кипу вопросов – нет, я не спала с Гарреттом, но привет он тебе передавал. В частности, твоим буферам, - не, ну а че, я ж дословно передаю, как и было!
Кое-как ухромав подругу в комнату, я выкатила журнальный столик из ниши в стене. Как всегда, не с пустыми руками, ну вот что с ней сделать, а?
- Знаешь, почему я тебя вызвонила? – хромая, я скрываюсь на кухне, и продолжаю разговаривать, доставая чашки, - я будто почувствовала, что с тобой происходит какая – то херня. Да, я начала материться, не удивляйся ради Бога, и погоду портила не я. – нет, ну правда ведь. Слава всем ангелам, что у Номки нет такого чувствительного зада, как у меня, иначе она едва почуяв, прилетела бы ко мне даже на край света, только чтобы от суицида отвернуть. Я стыдливо опускаю рукава домашней кофты – не хочу, чтобы она раньше времени узнала, что я пыталась натворить. Чай разлит, и я вновь возвращаюсь к сестренычу.
- Да, я почти что экстрасенс. Так что, если я действительно не ошиблась – то готова выслушать любую кучу дерьма, которая свалилась на тебя, - с подносом возвращаюсь в комнату, подмечая булыжник на пальце подруги, - ох, а это что еще такое? Стекляшка, али ухажер какой задобрить пытается?
В отличие от более ранней версии себя, я немного успокоилась по поводу своего брака. От меня, по сути – ничего не требуется, просто иногда отсвечивать рядом с Малкольмом, и все. А держать в узде себя и свои возможные п#здострадания надо обязательно. Чего греха таить – сама виновата, сучка не захочет, даже обдолбанный кобель не вскочит: впредь буду умнее и мужественнее. А после пребывания в предсмертной нирване и столь жесткого оттуда выковыривания (спасибо Крис Санчез за это), мне вообще на все наспать. Есть только я, мои друзья, и моя музыка, остальное – за тяжелой дверью с пудовым чугунным замком. Я, черт возьми, Ванда Хаферманн, единственная в своем роде гитаристка-виртуоз, вокалистка с диапазоном в четыре октавы, и просто молодая, умная, красивая девчонка, ну подвел разум один раз, забыть и растереть! И больше не косячить, по возможности.
- Меня слишком долго не было, походу, а то про такой подарунок я бы уж точно была осведомлена, - ставлю чашки перед Номи, и укладываю свою попочку на пол рядом. Я люблю сидеть на диване, но почему-то мне кажется подруга нуждается сейчас в личном пространстве. Так пусть и располагается хоть с ногами – не жалко.
- Чай с лимоном и мятой. Осень в разгаре, даром что Сакраменто, не знаю как ты, а ко мне простуда тянется с феноменальной прилипчивостью, – беру чашку, не замечая, как рукав домашней курточки ползет вверх, оголяя забинтованное запястье.
- Короче, рассказывай, зайка, а я потом покажу тебе фото и видео с концерта. А, да, у меня есть еще фотосет, – и наисмачнейшие, блин, воспоминания, побега из-под двухметровой туши скрипача.

+1

5

Продолжаю колошматить дверь дома подруги, пока кулак не ощущает, что двери-то и нет, и что прямо вместо твердой опоры - стена из воздуха, после чего проникает дальше, оказываясь в пространстве квартиры. Мои глаза округляются в ту же секунду, когда я вижу силуэт Ванды и сломя голову прыгаю ей навстречу. Спружинилась хорошо, даже пакетом по её спине не ударила,а  лишь заключила в объятия, крепко-накрепко прижав к себе.
-Вандыыыыыыч! Я так рада тебя видеть, - все ещё визжу на уровне её уха, игнорируя её замечание о дыхании, не замечая сама, что она сжимает меня ещё сильнее. – Я так по тебе соскучилась! - тискаю это создание что есть мочи, не обращая внимания на больную ногу. Я не такая уж и тяжелая, да и не вишу на её шее, а твердо стою на земле.
Кажется, мы сейчас задушим друг друга, о чем знаменитость не забывает мне напомнить, я же не теряя мига, продолжаю прижимать её к себе, после отпускаю подругу, начиная переминаться с ноги на ногу.
Так.. – закусываю губу, хочу спросить, правда ли в слухах, но Хафферман предупреждает мой вопрос, отвечая сразу на два, - И только моим буферам? Бедааааа... А я так надеялась, что он оценит всю глубину моих глаз.– хлопаю ресницами и демонстративно поправляю бюст, заставляя оба шарика прыгнуть в верх в вырезе кофты, после снимаю куртку и отправляю её на вешалку. Как только я разделась, прохожу в след за подругой, которая усаживает меня на диван, начиная хлопотать по дому, заваривая чай. Я сжимаю руки в кулачки, чтобы та не видела колечка, но попытка не засчитана,и  кольцо всплывает наружу. После её замечания, краснею, складываясь на диване, и убирая пакет рядом откидываюсь на спинку, полуоборачиваясь на движения Ванды. Слышу звон посуды, звук закипающего чайника и понимаю, что она меня ждала именно сегодня. Почему-то она всегда уверенна, что я приду, и всегда знает когда именно. Как предвидит. Я не была такой чувствительной, хотя может оно и к лучшему, поэтому сейчас, ничего не подозревая и машинально покручивая колечко вокруг безымянного пальца, я, прикрыв глаза, ждала, когда Хафферман расстанется с кухней и придет в мое владение.
-Да ты бы села рядом, - хотя на меня как-то резко накатила такая грусть-тоска, что я, выпрямив ноги, просто обняла колени руками и положила голову на них, внимательно наблюдая за девушкой. Рассматривала её, где-то внутри чувствуя, что что-то с ней не так. явно не так, она и ругается, хотя раньше не говорила ни слова круче свиньи, даже скотина и сволочь для неё были матом, а после возвращения – она и ходит по-другому! (и не из-за хромоты)
-А ЭТО ЕЩЁ ЧТО?! – мой голос машинально переходит на серьезный тон, когда на мои глаза попались бинты на её запястьях, мои брови поползли вверх и я забыла обо всех своих проблемах. Мать моя женщина, какого черта вообще происходит? Это то, о чем я подумала? – смотрю на неё исподлобья, и мой голос начинает предательски дрожать и я, делая резкий выпад руками, хватаю её за руку притягивая к себе. Второй рукой задираю рукав кофты, подношу к глазам её обе руки, цепко держа и не давая вырваться. – Зачем ты? Почему ты?.. – слова путаются, и я не могу объяснить, но этот человек, эта засранка настолько мне дорога, что я бы… Блин, да в моей жизни не так уж и много дорогих мне людей. Ванда и Амели, но Амели уехала, они с Диком пропали в неизвестном направлении, и бросили меня тут одну. Но на их место пришла Френки, и они с Вандой стали моими лучшими, самыми родными подругами. Теми, без кого моя жизнь никогда не будет нормальной.
-К черту меня и кольцо, давай-ка, колись, что случилось в этом гребанном турне? Или это все из-за скотобазы по имени твой муж? – я отпускаю её запястья и показываю пальцами кавычки, коверкая слова. Свежи в памяти ещё воспоминания о том, как Ванда, пришла ко мне вся на грани расстройства, чуть не плача и рассказывала ужасные (для неё) вещи. Будь рядом с ней этот Малкольм.. Убила бы, яйца отрезала и на входную дверь повесила, за то что так обошелся с моей девочкой.

+1

6

listen up, listen up,
there's a devil in the church,
got a bullet in the chamber,

and this is gonna hurt,
let it out, let it out,
you can scream, and you can shout,
keep your secrets in the shadows,

and you'll be sorry.
everybodys getting numb,
everybodys on the run...

Блять. Бля-бля-бля-бля-бля. Какого, ну какого ляда, ну так все хорошо было, нет, надо было обязательно заметить порезы! Струны я меняла, емае, отхлестнули в меня, еле лицо в целости сохранила!! Бредовое, конечно, объяснение. И крыть – то ведь нечем. Мне стыдно. Да, черт возьми, мне, человеку у которого ген стыдобы отсутствует нахрен, стыдно, да еще как! Я не подумала ни о ком. Ни о родителях, даже если взять во внимание что после моего торжественного вылета из отцовского гнезда на меня начхать, ни о тех, кто меня любит как артистку, ни о Номи, ни о… неважно. Просто решила избавить себя от проблем, даже не попытавшись их решить! И тут я поняла, что бешу сама себя. Бешу. Мне противно слышать даже звук собственного голоса. Я беззаветно разрешаю Бэрроу любые раздевательные действия, только лишь бы не слушать нотаций, и без них тошно. Молча киваю головой, понимая, что оправдываться бессмысленно, голову в пасть крокодилице я сунула, и весьма глубоко. Рядом я все-таки села, в мыслях рисуя себе картины как Наоми отвешивает мне звонкую оплеуху, от которой начинают мозги дребезжать. Но ничего подобного не последовало. Я всего лишь подползла к ней поближе, положила подбородок на коленки, и обняла ноги сестрицы.
- Татуировку не успела сделать, чтобы закрыть, но да, это то, о чем можно подумать, впервые увидев, - конечно, можно было развернуть долгую и красивую речь на тему того что я уже успокоилась, люблю эту жизнь, люблю ее, люблю себя, и у меня вообще все кругом прекрасно, я готова летать и порхать, меня круглосуточно имеет муза, и мой блокнот уже переполнен записями и набросками новых песен, что уж говорить о боевом подъеме духа? Поэтому я решила проблему объяснения произошедшего просто. Сделала смесь паппи-айз и глазенок кота из Шрека, и подняла взгляд на Номс.
- Сейчас уже все в порядке, лучше и быть не может. Я живая и здоровая, видишь, рядом с тобой сижу, коленки твои тискаю, - на этом моменте я небольно щиплю подругу за лодыжку, улыбаюсь, - просто навалилось все тогда, и я подумала что это – лучший выход из той жопы, в которой я оказалась. Но затем со мной провели рекреативную беседу, помогли переоценить ценности и собственную жизнь, и вот, взгляни, я снова на коне, – пару раз моргнула паппиайзом. Это тяжелая артиллерия, я знаю это, поэтому применяю крайне редко и дико метко.
- И вернемся к теме украшений, кто тебя так? – указываю направлением пипки носа окольцованный пальчик девушки. Я не я, если поверю так просто, что она самостоятельно себе это надела. Вот честно, не бывать этому также, как и не бывать мне идеальным человеком, при всей моей целеустремленности. Нога потихоньку отключается, я тихонько выпускаю воздух сквозь зубы, с тоненьким свистом-шипением. Я все еще не чувствую боли, но эта хромоногая слабость бесит куда больше чем ощущение того, что в какой-то части твоего тела происходит какая-то неведомая и крайне неполезная фигня. В глаза я опять забыла накапать искусственных слез, сижу, как сова, широко расставив веки, взгляд мутный как у близорукой овцы. Сейчас прослушаю увлекательную историю про то как царь петр арапа женил, и решу вопрос. Почему – то в районе под диафрагмой, под мечевидным отростком грудной клетки зарождается мелкая, тупая и холодная дрожь, этакое ощущение, будто сейчас произойдет какая-нибудь гадость. Нет, это чувство не касается Бэрроу, с ней как раз я чувствую себя в полной физической, моральной, и психической безопасности (хотя насчет морали – это еще вопрос), однако… Это дерганье меня порядком достает, и я все сильнее прижимаю свой торс к коленкам Номи.
- Я отчиталась по чесноку, твоя очередь демонстрировать карты, - одной рукой я ловко подхватываю чашку с чаем, подношу ко рту, отхлебываю, разболтав содержимое так сильно, что сестра может начинать опасаться за чистоту своих штанов, и с тем же успехом, ни капли приятного напитка из емкости не проронив, я возвращаю сосуд на место, мило улыбаясь, - У меня есть кое - что для тебя. посмотри там, под кроватью, настройся на выдачу информации спокойно.
А под кроватью в подарочной коробке покоилась сия красота, собственноручно привезенная из Германии.

Отредактировано Wanda Hafermann (2013-11-09 23:01:33)

+1

7

Я слышала, что у великих людей тяжелая жизнь, что они долго не живут, но искренне надеялась, что мое золотце эта участь минует. Я считала её сильной и любящей жизнь, не догадывалась даже о том, что за черти пляшут в её голове.
Понимаю, что проблемы есть у всех, понимаю, что у знаменитостей и творческих личностей их ещё больше – надо постоянно скрываться, переодеваться, путать следы папарацци. У моей подруги – ещё и муж наркоман, который тупо её трахнул и бросил, доведя до истерики. Помню свой первый раз, и прекрасно понимаю Ванду. Но то, что эта зараза сделала – не искупает её проблем.
-Ты хотела уйти?! Уйти от меня, родителей, всех своих друзей? С ума сошла?!– я хочу прочитать ей лекцию, хочу отругать, что-то сказать. Но всё становится настолько не важным, когда я ощущаю её руки на своих лодыжках, когда её подбородок опускается на колени, а она смотрит на меня таким милым и невинным лицом. Я хочу просто её обнять, сказать, что я рядом, и что я помогу ей в любой ситуации.
-Я благодарна тому, кто тебя отговорил! И очень жалею, что не почувствовала то, что с тобой происходит. – Я улыбаюсь, ласково гладя её по рукам. Моя Ванда, моя девочка, моя обожаемая сестричка. И все равно, что мы не кровные, мы в душе близки.
-Ай, я снова смотрю на колечко, чуть двигая пальцами, словно пробую его и вспоминаю Люка. Хафферман ловко переводит стрелки на меня, думая, что я все ещё собираюсь читать ей нотации, - А ты ловко переводишь стрелки, - тереблю её за щеку, как маленького ребенка и улыбаюсь, становится так тепло и .. спокойно. Тревоги отходят на задний план, а боязнь потерять подругу – исчезает. Мы давно с ним знакомы, - я тянусь за чашкой чая и делаю маленький глоток, позволяя напитку согреть внутренности рта и глотаю. Смотрю на Ванду, и понимаю, что я не только благодарна тому, кто её спас и сумел найти в нужный момент,  я просто обязана ему всем, что у меня есть. – Знаешь, после аварии мы снова с ним встретились, а моя амнезия помогла мне снова узнать его, понять, как много я теряла тогда, раньше, когда отшивала и презирала его. И сейчас, оглядываясь назад, я знаю, почему вела себя так раньше. Я боялась серьезных отношений, боялась, что повториться история с Европой, что он окажется таким же. А тут.. Он оказался совершенно другим, мы … - запинаюсь, не решаясь произнести это слово в слух, и скрываю заминку за очередным глотком чая, спешно глотаю, обжигая гортань. Кашляю, и ставлю чашку обратно, - да, наверное, мы любим друг друга…
Теплота разливается внутри, но чай не то, что я хочу сейчас выпить. Мне не долго удается играть роль счастливой невесты, и на меня снова накатывает страх перед замужеством. Ванда словно чувствует мое состояние, отвлекает от тяжелых мыслей и говорит про подарок. Я же удивленно поднимаю бровь, освобождаясь от её объятий и иду к кровати, становлюсь на колени и заглядываю под неё.
-Что там? - выуживаю коробку, и встаю, возвращаясь к девушке, тряся коробку на весу. Внутри ничего не бренчит, поэтому мне остается с ликующим видом спешно открыть её и…
-ГОСПОДИ. – взвизгиваю даже куда громче, чем я ожидала, когда в ворохе белой бумаги я вижу черную ткань. Закапываюсь в оберточную бумагу, вылавливая лямки платья. – Хафферман, оно же шикарно! – кидаюсь к подруге, заключая в объятия и целую в щеку. – Я сейчас же хочу его померить!
Встаю с кровати и отхожу чуть поодаль, быстро скидывая штаны и кофту, и надеваю платье. Потом подхожу к зеркалу, наблюдая в отражение за Вандой. – Оно идеально сидит! – верчу попой, рассматривая себя со всех сторон, - как ты угадала с размером? Я же не говорила тебе его никогда. – забываю, что она часто оставалась у меня ночевать, и ещё чаще надевала мои шмотки. Но это все мелочи, и сейчас не так важны. Снова подхожу к дивану и целую подругу, - Спасибо, родная!

+1

8

наша жизнь это постоянный выбор:
кому доверить безымянный палец,
а кому средний.

Я вспоминаю, как мы с ней встретились. Парадоксально, но мы, такие разные – одна распущенная опытная молодая женщина, живущая в свое удовольствие, не думающая о последствиях своих действий в худшую сторону, свободная, настоящая, прямая и веселая Наоми и я, правильная молоденькая девчонка с гитарой, задорная, не вкусившая еще дерьма в этой жизни. Мне тогда не было и восемнадцати. При всей нашей расхожести мы сошлись, срослись, словно два деревца, и благодаря поддержке друг друга можем отражать ветер и удары судьбы куда мощнее, чем по отдельности. Потупляю взгляд и спешу оспорить ее мнение, - нет у меня такого количества друзей, о котором ты могла подумать. Не было, и никогда не будет. Став мало-мальски известной и пережив несколько случаев, при одном воспоминании о которых у меня в жилах до сих пор стынет кровь, я поняла, что доверять можно только тем, в ком ты уверен не просто на сто процентов – а на цену собственной жизни. Я была вынуждена мгновенно повзрослеть и научиться взвешивать и продумывать каждое свое телодвижение, прежде чем его совершить. Да, за мной следят миллионы глаз, правда, слава Богу – папарацци пока не досаждают до состояния отрыжки и прыщиков на попе, но с раскручивающимся маховиком моей творческой жизни, с каждым новым контрактом и с каждым новым выходом в свет – я подвергаю свою личность, жизнь и свое честное имя не просто опасности. Любую травму можно вылечить, не бывает безвыходных ситуаций, если это касается здоровья. Но вот со светлым именем в ближайшее время намечаются серьезные проблемы. Как минимум, мой развод будет наблюдать вся Калифорния, если не вся страна. Вот и помогай после этого людям. Заметив говорящий взгляд подруги, я лучезарно улыбаюсь и словно читая ее мысли, припоминаю о Смите:
- Да я на него плевать хотела, так что не беспокойся, психологической травмы по его поводу не имею, – говорю протяжно, развязно, как Номи любит. Когда я начинаю разговаривать таким тоном, она сразу же понимает, что я в форме, - кстати о птичках: меня едва не трахнул Гаррет, скотина длинноногая, - ага, типа к слову пришлось. Зуб даю, сейчас я наслушаюсь от Бэрроу обвинений в том, что я недоступная ведьма и меня когда-нибудь постигнет какая-нибудь хитровыстраданная кара, но вот на эти заявления мне уже давно как-то пофиг. При всем моем уважении – Дэва еще тот рассадник заразы, и спать с ним все равно что себя не уважать. Если только по большой любви, которой я пока у себя к нему не замечала. Делаю очередной глоток чая, и слава Богу, что успеваю отвернуться, чтобы поставить чашку на место, потому что от услышанного у меня не просто волосы на руках дыбом встали, а свершился непроизвольный акт впрыска в стратосферу только что выпитого чая: проще говоря, мне не дает покоя слава пульверизатора. Трындец паласу!
- ШТА? - только и сумела вымолвить я в ответ. Хорошо хоть чай выплюнула, а то подавилась бы к чертям собачьим, - не, ну амнезию твою я давно списала на наш общий стандарт магнитить к себе неприятности, но, бл#ть, твою помолвку – то как и куда должна отнести? – нет, это не волна злобы, это просто дичайшая непонятка того, что несет моя подруга. Кто это, и куда она дела мою малышку Номи? Только не говорите, что съела – каннибалов нет только потому что я в них не верю.
- Мать моя гитара… От это новости так новости, хорошо что я на полу сижу, а то звезданулась бы с дивана и сломала себе хребет, - все еще пребывая в перманентном, мать его за ляжку, шоке, присвистываю я, - ладно, хрен с ним, с плащом, раз уж ты решила что любишь, люби на здоровье, и как обычно – надо будет сбежать из-под венца, ты знаешь как меня найти и на чем я могу подъехать. – нет, ну а что? Хорошая страховка в лице меня никогда не помешает. Оно конечно нехорошо светиться на подобных мероприятиях, но куда деваться: подруга мне в миллионы раз дороже репутации. Ладно, опустим мой охреневший от новости фэйс, и вернемся к подарку, за которым Номи уже сбегала, бодренько шурша оберткой. О, а вот и наше главное отличие. Я сама не визжу от подарков, зато люблю наблюдать реакцию подруги на них – каждый раз ее голосок все громче и громче восторгается каждому маленькому сюрпризу от меня. Ну и да – я люблю делать подарки. Даже такие незначительные, как это платье.
- Тебе очень идет, - отзываюсь я, по полу подползая к ней – не хочу подниматься, люблю свой ламинат, - а размер… ну у меня ж глаза не на заднице, - я хихикаю, представив это зрелище: глаза на заднице. Прям все, от расположения до цвета радужки. Еле держусь, чтобы не заржать в голос. Все же поднимаю собственный срак и кладу его на диван, тут же получая поцелуй в моську от Бэрроу.
Ну че, покрестила, так сказать, хи-хи, - Рада, что понравилось…
Нашу идиллию прерывает настойчивый звонок в дверь. Я не говорила, что он у меня термоядерный? Все никак не вырву его из стены, забываю. Уж лучше пусть стучались бы, прихожане. Правда я в великой задумчивости, кто бы это мог быть, поэтому попец – то все-таки с дивана поднимаю: надо ж в глазок поглядеть, - кого там еще черти принесли, этот адрес знают только пять человек… - Номи, я, мама-папа, ну и новоиспеченный знакомый с оригинальным именем Цезарь. Все, больше никто не должен быть в курсях… А не, вру, шесть, может это Санчез пришла? Мои мысли прерывает мое же оглушительное: «ТВОЮ МАТЬ!!»
Я закрываю дверь на все замки и прижимаюсь к ней спиной, ощущая удары по полотну. Твою мать, твою мать, твою мааааааать, ну только все успокоилось, устаканилось, прошло развесовку и переоценку ценностей в моей голове, пришло в состояние хоть на одну сотую долю напоминающее порядок, так нужно было найти мое убежище, и испортить мне жизнь одним только своим появлением!! Путей отступления нет: в комнате осталась Наоми, а я не могу ей рисковать. Дверь содрогнулась от удара, но замок и петли выдержали. Это вам не фанерные пустышки, которые ставят в наших гримерках. Натуральный бук! От страха я вспоминаю одно из левых имен подруги, - Тайра, переодевайся обратно, быстрей!
Ты справишься, Ванда. Должна справиться, или ты недостойна быть примером для подражания. На тебя не будут равняться дети, потому что будут знать, что ты не стойкая. Никто из молодого поколения не попросит у родителей на Рождество гитару, никто не захочет сделать инструмент сам, никто даже не посмотрит на тебя, как на женщину-гитариста, все взгляды будут прикованы к тем, у кого стальные яйца. Я уже слышу угрозы сквозь дверь, причем самые разнообразные и красноречивые. Уж что – что, а ругаться он умел всегда.
- Пошел к черту! – остервенело выкрикиваю я сквозь крепко сжатые челюсти, стойко, как оловянный солдатик, упираясь спиной в дверь. Мне больно, но я ни за что не впущу это дерьмо в свою жизнь. Больше никогда…
[mymp3]http://content.screencast.com/users/WandaHafermann/folders/Default/media/3aa5b486-f453-41fd-a5be-a63893b6787b/Marilyn%20Manson%20-%20This%20is%20The%20new%20shit.mp3|soundtrack[/mymp3]

Отредактировано Wanda Hafermann (2013-11-13 19:05:40)

0

9

Платье действительно было красивое и оно идеально очерчивало мою фигуру. Немного коротковато и тесновато в груди, но этот небольшой недостаток лишь играл мне на руку. Поэтому я долго продолжала вертеться перед зеркалом рассматривая себя с каждой стороны, вертя задом и не имея возможности остановиться. Моему восхищению не было предела, и я бы долго вертелась вот так перед её зеркалом собирая волосы в пучок, то отпуская их спадать на плечи, но все мои поползновения были вероломно прерваны громким стуком в дверь.
-Ванда, ты позвала стриптизеров на нашу вечеринку? – выглядываю из-за зеркала и смотрю на подругу. Улыбаюсь.. Но не надолго, всего лишь до того момента, как замечаю, что с лица Хаферман сползает безмятежное выражение лица. Стук повторяется, и Ванда прижимается к двери. Кажется, я даже отсюда слышу то, как сильно бьется её сердце. – Это тот, о ком я подумала? – В спешке стягиваю с себя платье и мигом надеваю то, в чем пришла. Сказывается давняя закалка, какая – сама не знаю, но в стрессовых ситуациях я собираюсь как военный – за тридцать секунд. Аккуратно кладу платья на кровать, и выхожу к Ванде.
-Кто там? – риторический вопрос, когда дуло смотрит в нос. По голосу, хотя какому голосу, по рычанию, что исходит с той стороны двери я просто догадываюсь, кто там стоит. Малкольм Смит собственной персоной. Явился – не запылился.Слушай, я, конечно умею постоять за себя и уверена что твоего идиота-муженька вдвоем мы сможем вырубить как нефиг, но может во избежания шумихи позвоним копам? – сперва не робко, косясь на дверь, которая уже шаталась под ударами ног, или рук мужа Ванды, произношу около неё, становясь как идиотка рядом.
Пошел к черту –прижимаюсь к подруге, поддерживая её и помогая держать дверь, слышу биение её сердца вперемешку со своим и до меня не сразу доходит, что мобильник у меня в кармане, что вызов полиции – бесплатно и дело техники. Смотрю на Ванду и даже не спрашивая достаю аппарат, набирая службу спасения. Пока меня соединяют с оператором, дверь уже висит на соплях и держится за счет наших спин, ещё пара ударов – и вот она, тряпичная структура квартиры среднестатистической квартиры. – К НАМ ЛОМЯТСЯ В ДОМ! – не приветствуя спокойный голос просто выкрикиваю я, когда под очередным ударом дверь слетает с петель, отшвыривая меня в сторону и закрывая Ванду своим размером. – ВАНДА! – становлюсь кое-как на четвереньки, готовая подползти к девушке, чье тело виднелось из-под двери. Надеюсь, этот мудак задел её не слишком сильно иначе… Где мои шпильки, мать его за ногу!Идиот, какого хера? – быстро оказываюсь каким-то волшебным образом рядом с мужчиной, хватая его за волосы и с силой тяну на себя, отвлекая от Хаферман. Я не думаю, что он в два раза сильнее меня, выше и даже толще, что по сравнению с ним я хрупкое существо, мне плевать, честное слово. Сейчас моя задача в отвлечении его, пока очнется Ванда и мы вдвоем не дадим ему отпор. На заднем плане слышу голос, смутно понимаю, что около стены валяется телефон  с включенным динамиком и все мои крики слышны оператору. – Паскуда, ты какого хрена вообще сюда явился? – мои пальцы нащупывают его глаза, я же цепко вишу на его спине, пресекая любые попытки скинуть себя. Но в какой-то момент, когда я отвлекаюсь от него на движение сестренки, он успешно бьет локтем меня под ребра, я скрючиваюсь, ослабевая хватку и лечу в сторону шкафа. Резкая боль пронзает спину, отдает в руке и набатом бьет в мозгу, сообщая мне дурные вещи, что возможно рука как раз оказалась между моей спиной и шкафом, и скорей всего, сотрясение меня ждет ещё одно.
-Нет! – перед глазами все темнеет, я в расплывчатом состоянии вижу, как фигура мужчины склоняется над Вандой, и тянет к ней свои загребущие руки, на глаза как будто стекает пелена, я тяну руку к паре чуть поодаль, но не ощущаю больше ничего, напарываясь на воздух. Я не должна, ей нужна моя помощь…

+1

10

Нет, Номи. Ты не знаешь, насколько сильны люди с нездоровой психикой. И не знаешь, насколько силен ОН. У нас остается несколько секунд, и в первую очередь моя цель – защитить тебя. Это моя история, и я должна отражать удар, не ты. И копы нам не помогут, а лишь усугубят ситуацию. Ты не знаешь, кто мой муж, и как умело он проворачивает авантюры. Он легко может сделать нас виноватыми.
- Единственный вариант – это психушка! – вскрикиваю я, падая ниц под весом двери. Вот тебе и натуральный бук, тяжелый как мамонт, ощущение, будто меня расплющили, словно Терминатора в конце первого фильма. Меня снова поражает этот бесконечный, всепоглощающий страх. То же ощущение, что было перед посещением дворца бракосочетания. Та же дрожь, та же неизвестность, та же боязнь, что вместо меня, виновной во всей этой заварухе, пострадает невинный человек, которого я люблю всей душой. Я предпринимаю попытку подняться, но Малкольм спокойно наступает на дверь – куда то в район моих колен. Ноги словно ампутировали под его тяжестью. У меня нет сил даже подать голос. Только бы он ничего не сотворил с Тайрой, иначе я сама его потом убью, даже если придется сесть в инвалидную коляску после происходящего сегодня. Я клянусь.
Чувствую, уголок губы стал влажным. Без чувствительности к боли очень сложно опознать ранения, а если этой чувствительности у тебя нет с рождения – вообще практически нереально. Я ежедневно утром и вечером вынуждена осматривать себя на наличие синяков, или кровоточащих повреждения покрова кожи. Это своеобразная плата за то, что я не чувствую боли.
Я не отключилась от удара дверью, наоборот, моя думалка приобрела такую ясность, что я, кажется, способна просчитать свои дальнейшие действия в долю секунды. Осталось только сбросить с себя ненавистную, тяжелую дверь. Пытаюсь приподняться на локтях – неудача, по лопаткам резво проезжается декор. Мне противно, словно провели пилочкой по сердцу. Я слышу вопль Номи, не в силах подать знак о том, что я в порядке.
Да, я в порядке. Я одна могу сейчас что – либо сделать, усугубить ситуацию, или же наоборот ее решить. Решить раз и навсегда, разрубить этот гордиев узел и забыть все происходящее, словно ночной кошмар. Жаль только, что это реальность. Это чертова гребаная реальность, и я знаю, что ему нужно. Ему стало мало обычных наркотиков, он пришел за мной. За самым дорогим и действенным веществом, туманящим разум и заглушающим напрочь все чувства, от вины до ненависти, от боли до радости, отключающим мозг и дающим свободу. Только теперь я не наркотик для тебя. Я самый страшный яд, стоит лишь тебе попробовать меня, и твое сердце разорвется, перестав качать кровь. Твоя кровь будет литься из ушей, глаз, рта, ноздрей, пока ты не захлебнешься ею. Ну же, попробуй только тронь ее, я вмиг заставлю тебя подыхать самой страшной смертью. Ты умрешь, Малкольм Смит. Навсегда умрешь для меня. В сердце острой болью отзывается крик подруги. Уж меня бей, а Номи не трожь!
Я не знаю, откуда у меня взялись силы, но каким – то немыслимым чудом я смогла высунуть ногу из-под двери и подцепить угол пяткой, сдвигая ее с собственной спины. Затем вывернулась доком и окончательно, с грохотом и деревянным треском, сбросила полотно с себя. Фух! Я успеваю как раз в тот момент…
Когда Тайра непонятно где, а меня хватает за шкирку фиктивный, мать его, муж. Так, Ванда, сконцентрируйся и пойми, в адеквате сейчас он или нет. Да в каком к чертям адеквате, если он только что проломил мне дверь, а возможно еще и Номкину голову??
- Что тебе нужно? – почти беззвучно хриплю я: хорошо ребрами приложилась, воздух с трудом поступает в легкие, голоса практически нет.
- Ванда, не задавай глупых вопросов. Ты не отвечала на звонки, я не нашел тебя у родителей, но я был на твоем выступлении, успел только чудом, ты, кажется, играла что – то из репертуара религиозной рок-группы… В ремиксе, - этот голос, этот совершенно безумный взгляд. Раньше я боялась. Теперь - просто ненавижу. Всей своей душой, всем свои телом, каждой клеточкой собственной плоти я желаю сжечь тебя дотла, как самый страшный призрак прошлого, Малкольм, и никогда не вспоминать.
- Ты… мерзкий отвратительный грязный таракан! – почему – то слова из франшизы о мальчике в очках и с палочкой возникли в моей голове именно сейчас, когда меня поднимает за шкирку эта скотина, - что ж так неласково? Любимая жена, все-таки, - сарказм, - мог бы и обнять, для приличия.
В ответ на мое яркое заявление он ударил меня по лицу. Теперь к рассеченному уголку губы и куче синяков по всему телу добавились еще и кровавые зубы. Доволен ты теперь? Видимо нет, не доволен, потому что ты с силой толкаешь меня на пол. Я падаю, в попытках отползти от тебя подальше, тем самым уводя тебя от Номс. Она мне дороже, чем сама я.
- Я соскучился. – с легким смешком ты наступаешь на меня, параллельно приседая и стягивая с себя пальто. На тебе светлая рубашка и серые брюки – аристократ хренов, и лакированные, начищенные до зеркального блеска, ботинки. Чтоб ты трижды сдох… Мои глаза. Только сейчас поняла, что не могу нормально сфокусировать зрение. Твои очертания настолько расплывчаты, что даже замахнувшись, дабы огреть тебя по морде, я не смогу попасть точно в цель. Ты плюхаешься на меня, не думая о том, что есть свидетель и ты можешь огрести за это все по полной, ты рывком сдираешь меня домашние брюки, пытаясь добраться до белья. Что, моделей стало мало, жену захотел, сволочь? Я брыкаюсь. Усиленно пытаюсь сбросить твою тушу с себя – не выходит. Я не могу даже визжать по человечески.
- Нэйман, беги! – хриплю я, и в голове моей рождается ну просто супер – хитрожопый план этого тысячелетия. Я для чего попу качаю? Для того, чтобы она красивая была? Да нихрена. Помимо красоты посещение определенного вида тренировок дает еще некоторые ништячки. Например силу в ногах, сконцентрированную во внутренней стороне бедер. Давненько я не брала в бедра… торсов!
Пока этот гад не успел стянуть с меня труселя, обнажив тем временем все самое дорогое и ценное, я обнимаю его ногами, осторожно сдвигая его с себя вниз, нащупываю окончание нижних ребер… И с силой сдавливаю их, перекрещивая ступни меж собой. Такого звериного рыка я давно не слышала… И хруст. Кажется, я сломала ему оба ребра. С силой пододвигаю ноги вверх, и вновь хруст, и вновь мужской крик. Причем крик такой силы, будто я ему не кости ломаю, а, извините, член. На третьей стадии убийственной «силы любви» - еще ребра, теперь практически всю грудную клетку Смита нужно будет собирать буквально по осколкам.
- Еще хочешь, да? – со злостью выплевываю ему в лицо, усиливая давление ног на грудную клетку муженька, - Сейчас я опущу ноги, и тебе будет очень, очень больно. Не сравнить с тем, пока я держу тебя. Поэтому ты аккуратно сползешь с меня, и будешь ждать скорой помощи, - склоняюсь аккурат к его уху и цежу сквозь окровавленные зубы: - ты можешь орать, визжать, кряхтеть – я к тебе больше никогда не притронусь. Встретимся в суде. 16 апреля. Все запомнил? – последний вопрос был явно лишним, так как крышу от болевого шока ему снесло под фундамент, и кроме аццки громкого рева я не смогла разобрать ничего из того, что он пытался сказать. Я крепко сжала зубы и спихнула с себя его тело. Попыталась встать – не хватило сил. Ладно, так подползу.
Хорошо же ей ушатали… Номи, милая, не отключайся, только не отключайся… Я обнаруживаю ее телефон, с кричащим оператором, прикладываю к уху и хриплю:
- У нас все в порядке. Нужно две машины скорой помощи – одну простую, вторую для психушки… И побыстрее, у меня на руках раненая, - я осторожно кладу голову подруги к себе на колени, поправляя ее волосы. Только бы ничего серьезного… В комнате стонет Малкольм, мне плевать, хоть помри он на месте от шока. Этот человек принес слишком много проблем, чтобы быть прощенным просто так.
- Тебе больно, родная? – пытаясь сдержать себя, чтобы не устроить сухую рыдательную истерику прямо здесь, на месте, спрашиваю я, - сейчас приедут врачи, они помогут. В отличие от всех здесь присутствующих – мне, полагаю, досталось слишком мало. Или это я просто ничего не чувствую, кроме удовлетворенной ненависти?

+1

11

Казалось бы, что сейчас я – героиня какого-то фильма ужасов, которая решила провести время с подругой, а к ним вломился маньяк убийца. Сквозь дымку, что застилает глаза, я вижу, как он вытаскивает Ванду из-под двери, бьет и рыча, как зверь, срывает с неё одежду. Нет, моя бедная девочка, я не могу позволить, чтобы этот гавнюк снова надругался над твоим телом. Неужели ему не хватило одного раза. Хотя что мне судить, остается вспомнить себя в подобной ситуации почти первого раза, когда неумелый, кряхтящий мужлан пытался доставить себе удовольствие. Ему было плевать, как сейчас плевать Малкольму, и мне надо было сделать всё, что возможно, чтобы помешать ему.
-Надо доползти до трубки, - даю себе установку, цель, к которой стремлюсь медленно, стараясь не создавать шума, хотя наверное, даже ворвись тут бомба, или начнись война за окном, это не оттащило бы Смита от его жены, он уже стащил с неё трусики и пристраивался между её ног. Отчетливо слышу его рычание, и еле разбираю слова Ванды. Потом слышу хруст и недоуменно смотрю в сторону неудавшейся пары. Не могу скрыть улыбку, когда моя девочка ломает ему ребра и я понимаю, что она вне опасности, но мне становится стыдно, что я не смогла ей помочь. Какая-то я слабая стала после аварии и сотрясения, даже сейчас, у меня все перед глазами плывет и то, что я собирала остатки сил для удержания себя в сознании – чудо, или отголоски адреналина, который закончился.
Оседаю на пол, так и не доползая до телефона, хочу подняться но бессильно падаю уже на чьи-то руки. Ох, Ванда, прости меня за это. Я оказалась куда более слабой, чем ты думала. Будь сейчас другое время, когда моя голова не была такой слабой и легкий удар о стену не выбивал меня из колеи, я бы точно тебе помогла.
- Не надо скорой, я… - кое-как приоткрываю глаза, поправляю слипшиеся волосы и с ужасом отдергиваю руку. На пальцах видна кровь. – Кажется, я не слабо прошлась по твоей стене, - улыбаюсь, делаю вид, что со мной все хорошо, хотя в ушах стучит сердце и я слышу неприятный звук, лезвием разрезающий последние остатки сознания. Закрываю глаза и проваливаюсь куда-то глубоко. Тело уже ватное, и не откликается на мои команды.

-Дайте ей обезболивающее, - резкая боль и яркий свет, бьющий в глаза. Неприятны запах нашатыря у ноздрей приводят в чувство. – Воот, уже лучше, - мило-сладкий голос, от которого тянет блевануть радугой, раздается около уха, кожу пронзает неприятный холод и уже нашатырь смешивается с запахом спирта. Ощущаю иголку, и зуд в месте, куда ввели обезболивающее. – Жить будете, да и до свадьбы все заживет. Грузите её на носилки! – слово носилки тут же выводит из ступора, куда лучше, чем нашатырь. – НЕТ! – кричу, на деле же получается еле слышный лепет, резко поднимаясь на диване и, чтобы не выдать себя, сажусь, огромным усилием воли удерживаю равновесие. – Со мной все в порядке. Скажите, что пить из таблеток, и как долго мне это – указываю на повязку, тут же думая, что я скажу Люку в оправдание, - носить?
Буквально пару дней, может неделю. Пейте вот это, - доктор выписывает пару рецептов, и улыбаясь протягивает мне. Счет за услуги предоставим позже. – смотрю, как из комнаты вывозят пострадавшего и скулящего Малкольма и обнимаю подсевшую подругу. – Хорошо погуляли? – шепчу ей на ухо, пока вся медицинская братия выходит из квартиры.
Знаешь, - кода все посетители ушли, а выбитую дверь спасатели сумели приложить обратно, - думаю, что после такого, несмотря на все таблетки, нам стоит выпить что-то покрепче чая. Учитывая то, что мы с тобой пережили, и, наверное, забыть это, как страшный сон. Не считаешь? – приподнимаюсь над диваном, тянусь к своей сумке и извлекаю купленное мной бутылкой. Уж если начинать пить – то с Джека. – И не говори мне, что ты не пьешь, ничего не знаю, и знать не хочу. – неси бокалы! – приказным тоном, который явно смотрится смешно при моем внешнем виде с перебинтованной головой, я отправляю Хафферман за бокалами. Или кружками, более чистыми, чем стоят с остывшим чаем. Когда она возвращается, бутылка уже открыта (да, есть у меня такой талант, не зря же барменом работала какое-то время), разливаю каждой по чуть-чуть и протягиваю один бокал подруге. – Ну-с, за то, что остались живы, родная! И за тебя! – целую её в щеку, чокаясь бокалом и залпом опрокидываю содержимое в рот. Глотаю, зажмуриваясь, позволяя алкоголю наполнить внутренности и слегка обжечь горло. Хорошо пошло!

+1

12

Мое проклятье – не чувствовать боли. Почему я одна могу это? Единственное, о чем я в этой жизни жалею, что не обладаю суперсилой передавать эту способность. Иногда – очень кстати. Теперь, пока страсти улеглись, я готова отдать все, чтобы скорая примчалась в долю секунды и оказала ей помощь. И, быть может, отчасти я еще желаю, чтобы они добили Малкольма. Какая же я дура наивная была, что вообще согласилась на этот долбанный фиктивный брак! Доверчивая, маленькая девчонка – куда ты лезла, чего тебе не хватало в этой жизни? Свободы, наверное. Но получив свободу такой ценой, я не думала что могу еще и от нее взвыть озлобленной волчицей. Честное слово, я испугалась. Испугалась за Номи настолько сильно, что будь у меня в руках лож – нашинковала бы Малкольма как капусту для жарки. И рука бы не дрогнула… Неужели моя ненависть настолько сильна, что я способна убить человека? Видимо, все зависит от того, какой человек. Скорая помощь грузит на носилки фальш-мужа, плюющегося ядом в меня и врачей, обещает парня доставить в целости и сохранности, я отвечаю им что могли бы и не стараться. Нет, правда, я несоизмеримо желаю одного только факта: чтобы он не доехал до больницы. Чтобы реанимобиль попал в аварию, и уцелели лишь медики. Чтобы он по пути подох от какой – нибудь левой фигни, или просто от вредности. Я откажусь от всего его наследства, мне плевать на деньги Смитов, я ненавижу эту ситуацию еще сильнее, чем ненавижу самого Малкольма. А, попалась, птичка, стой! Не уйдёшь из сети; не расстанемся с тобой ни за что на свете!
Ведь его отец знает о всех этих проделках, и почему-то верит все еще в сладкую сказочку о вселенской любви красавицы к чудовищу. Есть, конечно, возможность, прийти с поличным и признаться в том что наш брак – фикция, однако моей репутации в этом городе не поздоровится. Я баюкаю подругу на руках, в то время как к ней подлетает команда медиков.
- Долго ж вы чехвостились, господа хорошие.
В ответ на мое язвительное высказывание медицина практически вырывает у меня из рук пострадавшую. Я чуть было не взорвалась, словно петарда, брошенная в новогодний салат.
- Куда вы ее?
Парни пробурчали что – то невнятное, я твердо намерилась ехать с ней хоть на край света. Быстро метнулась в гостиную, где валялись мои бриджи, натянула их и полная готовности отдать всю собственную кровь, кости черепа, да даже душу только ради того, чтобы Наоми жила. В это время ее успели привести в чувство. Фух, слава Богу… С ее количеством травм головы на милосердие моих стенок уповать не приходится – да и у Малкольма сила есть, ума не надо, приложил наверняка так от души, что даже у робота неубиваемого звездочки из глаз бы посыпались.
Она сопротивляется тому, чтобы ее увозили в больничку. Моя девочка. Будь я способна плакать – умиленно прослезилась бы от ее нелюбви к врачам. Господи, только бы ее мозги сегодня остались на месте, иначе второго объяснения на тему: «кто я и зачем приперлась в ее палату», я просто не смогу адекватно дать.
- Парни, вам по английски вроде сказано, что от госпитализации она отказывается. Под мою ответственность запишите, все равно без меня она гарантированно отсюда не выйдет.
Кое – как выпроводив с взяткой в зубах медицину, я метнулась в гостиную вновь, и шо б вы думали я там увидела? Бэрроу нифига навык – то не растеряла, вон как махом алкоголь открыла.
- Номс, я конечно знаю что ты чокнутая, но емае, все ж с таблетками от головы винцо как – то не сочетается…
Хотя, после такого стресса, мне эта идея кажется не столь жуткой. Блин, теперь дверь новую ставить еще…  Я примостила свою пятую точку неподалеку от подруги и приняла от нее бокал. Хороший тост для начала этого безнадежного предприятия! Выпиваю полглотка, морщусь, непривычная я к таким вещам. Хоть кефиром запивай, блин…
- Знаешь, солнце… Я испугалась. Я серьезно испугалась, что я могу его убить. И я была в шаге от этого, зная что он с тобой сделал. Если бы я дошла до района грудины, и нажала чуть сильнее… То вмиг стала бы вдовой, а соответственно и подсудимой…

+1

13

Я – чокнутая? – удивленно смотрю на подругу по привычке приподнимая правую бровь, получается даже немного исподлобья. Конечно, в моих мозгах не все спокойно и там частенько возникают очень шальные мысли. Выйти замуж, например. Кстати о замуж, как же я Люку дома-то покажусь с подбитым глазом и.. Хм, а зубы у меня на месте? Красочно так представляю встречу с будущим мужем и пытаюсь сообразить, что я ему придумаю в отмазку на свое подбитое состояние. Из мыслей и решений меня как всегда вырывает Ванда, которая уже выпроводила всех медиков, даже успев дать им взятку в виде автографов на новых дисках. Я поражаюсь этой девушке, тому, как ловко она управляет толпой, да и тому как она смогла отмазать меня от госпитализации. Перед свадьбой мне не хватает только встречи с Чарли, ага.
-Знаешь, после всего того, что произошло с нами сегодняединственный выход это попросту напиться. Забыть такое – это надо очень много алкоголя, хотя бы ради того, чтобы расслабиться.
Я снова разливаю вино по бокалам, игнорируя заботу Хаферман о своем здоровье. Плевать мне на то, что я напичкана обезболивающим, за один раз не умру. Ну максимум нагрузка на сердце будет большая, но я выдержу, сильная ведь и раньше выдерживала. И не такое…
-Да, ты права, - кладу руку на руку Ванды, легонько её сжимаю. – Мысль о том, что ты можешь стать вдовой меня радует, но явно не подсудимой. Ты же защищалась, и это не предумышленное, а всего лишь самозащита. – вспоминаю случай в Европе, когда фиктивный муж Алисы Лейн изнасиловал её и она, не найдя другого выхода, от него сбежала. Ванда знает эту историю, эта девушка знает всю мою жизнь, даже больше, чем родной брат, с которым меня так неожиданно свела судьба. Авария, в которую я попала что-то переклинило внутри и я стала нуждаться в людском тепле, стала намного мягче и осмотрительней.
-Знаешь – я снова поднимаю бокал, смотря на девушку, - я ведь ещё не придумала даже, что отвечу Люку, - улыбаюсь, и чувствую легкую вибрацию в кармане джинс. Опускаю голову, машинально доставая мобильник, и смотрю на экран. – Вспомнишь, кхм, любимого, он тут же это почувствует. – Наверное в этот момент я начинаю светиться, ведь брови Ванды пропорционально ползут вверх. – Да, родная, он сумел меня покорить, и я очень сильно его люблю. Но.. – делаю коротенькую паузу, не сильнее тебя! Но сейчас я не очень хочу ему отвечать, начнутся расспросы и придется говорить, что случилось. Оставлю это на завтрашнее утро, сегодня вечер посвящен моей спасительнице и героине дня. – отправляю звонок на голосовую почту, и откладываю мобильный в сторону, заменяя его на бокал. – А теперь я хочу выпить, просто за тебя.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Gimme the bad news