vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » haze


haze

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Участники: Ruth Oscar Hansen, Alan Barnes.
Место: салон Алана.
Время: осень 2007 года.
Время суток: садится солнце.
Погодные условия: непримечательные.
О флештайме: То время когда у меня было совсем другое лицо, а домом был тату салон. И мое сознание все ещё слишком часто было затянуто алкогольным и наркотическим туманом. То время когда у Рут не было дома, и мы жили на одной туманной планете. Тот вечер, который, не отличается от прочих.
http://s020.radikal.ru/i713/1311/ed/432df1768c65.gif

Отредактировано Alan Barnes (2014-02-16 22:49:01)

+1

2

[mymp3]http://content.screencast.com/users/Bloshchinskaya/folders/Default/media/4e9ff8e2-a3e4-46b4-b03c-c96d71356b5a/Radiohead%20-%20No%20Surprises.mp3|Surprises[/mymp3]
Я сижу, развалившись в кресле, одна моя нога заброшена на тумбочку, стоящую слева. Рядом со ступней лежит твоя машинка, которой ты делаешь наскальные рисунки на телах людишек. Таких мелких, забавных людишек, которые приползают к тебе для того, чтоб ты своей уверенной рукой оставил на них след. На мне одета растянутая майка и трусы. Больше ничего. Майка, к слову, твоя же на мне. И пахнет тобой. Она мне очень велика, а смотрится весьма органично. На майке надпись kill me. В руках сигарета дымит, косяк точнее. И в помещении пахнет травкой. От тебя не так давно ушел последний на сегодня клиент. Ты убираешься после работы. Я живу здесь у тебя не первый день. И не первый день мы в тумане обитаем. Я вот из него почти не убываю, а ты присоединяешься, когда заканчиваешь работу. И некоторые твои посетители совершенно не против присутствия вечно слишком раздетой, как для вроде бы публичного места, девочки. У меня выпирают ключицы и ребра можно пересчитать на расстоянии, острые коленки и руки тонкие. Впавшие скулы, глаза с нездоровым блеском и губы полные, мягкие. Я выпускаю дым терпкий из легких прокуренных. На ноги поднимаюсь, походной пьяной к тебе направляюсь. Отвлекаю тебя от занятия, оборачиваю лицо твое к своему. Делаю затяжку, а выдыхаю тебе в губы. Руками обнимаю за шею, запрыгиваю тебе на руки. Все надписи на моем теле делаются твоей рукой. На руках-запястьях. Никакой нормальной девушке такая жизнь не понравится. Я знаю, что ты меня слегка младше, заглядывала в паспорт, но это не играет роли. Не играло бы роли, даже если бы у тебя была жена и трое детей. Мы ведь не играем в какие-нибудь высокие чистые отношения, на подобии любви. Нас объединяет отсутствие нормального места в социуме и моё не имение жилплощади. Еще бутылка виски со вчера не допитая и чумной косяк. У нас тут туман такой сизый непроницаемый, никому не понятный. Я первых три дня если и обращалась к тебе, но никак иначе, как просто парень. Пусть и имя мне было твое известно. Имя вообще абсолютно ненужное и пустое средство для общения. Ведь, если, скажем, тебя бы звали совсем не Алан, а какой-то там Джефри или Фред, это совершенно ничего бы не меняло. Нас озвучивает Radiohead, из динамиков рыпит что-то  о том, что жизнь, которой живут всё сведет в могилу. Без тревог и сюрпризов. Но мы то знаем, что эти слова не о нас. Для нас музыка это просто весьма меланхоличный фон, под который приятно было бы покончить с собой. Но это не входит в нашу игру, по крайней мере на сегодняшний день. И мне нравится, как ты пахнешь. Я иногда промышляю своим телом, для тебя не секрет. Но я не привожу клиентов сюда, могу разве что уйти с ними в другое место для того, чтоб обслужить. И запах их мне неприятен практически всегда. Вот тот мужик, который сегодня приходил уже на второй сеанс к тебе, тоже меня трахал пару дней назад. Он себе забивает руки полностью и всё в цвете. Когда я в первый раз ложилась под кого-то за деньги, мне казалось, что запах чужого тела был достаточно омерзительным. Но это не вызывало острого негодования, отвращения или же психов. Я привыкла к так сказать чужим запахам даже на своей коже. С моей-то жизнью. К тому же играюсь в проститутку я совсем нечастно. Только когда нет денег совсем для того, чтоб купить какой-нибудь дури. Но ты пахнешь приятно. Давай потанцуем? Да, я так и буду сидеть у тебя на руках. Я совсем не умею танцевать и ноги мои сегодня совсем непослушные. Твой салон светится оранжевым от не зашторенных окон и нам совсем плевать смотрят за нами прохожие или нет. Пусть подглядывают, если им так нравится. На часах у нас прохладный ноябрь и если выбраться босыми ногами на улицу, то будет холодно. У тебя здесь тепло и комфортно. И красиво. Давай снимать фото на полароид, или короткометражное порно. Мне всего 21, а я уже так многое попробовала от улицы..нет, ты кури-кури косяк, ты отстаешь от меня сейчас. Знаешь, моя прошла девушка порой вела себя, как алкоголичка. И была чертовски очаровательна и мила в постели. Хотя она и сейчас есть таковой, только где-то там. Стала себе сейчас хорошей девочкой и наши дорожки окончательно прекратили пересекаться каким-то образом. Все рано или поздно становятся хорошими девочками. Но не я. Я хочу курить травку и быть той, кем я есть сейчас. Песня сменивается. Свет. Такой оранжевый, как апельсин, пульсирует в такт вокруг нас двоих. Теперь ты делаешь затяжку, я забираю дым из твоих губ. Музыка звучит ярке и, кажется, заполняет совершенно всё пространство, превращаясь из пустого фонового бормотания в главного героя всего действия. Твоя майка спадает у меня с одного плеча. Я такая незащищенная, как и всегда. Порченная девочка, которая умеет вдохновлять, но о которой стихи не принято издавать тиражами. Такие только для себя и в ящик тумбочки прятать. Не хочется делиться, упорхну.
[mymp3]http://content.screencast.com/users/Bloshchinskaya/folders/Default/media/dff4355b-781d-41ce-82ed-ec79ca9f9d6c/Radiohead%20-%20Give%20Up%20The%20Ghost.mp3|Give Up The Ghost[/mymp3]

+1

3

Ты сидишь, развалившись в кресле, одна твоя нога заброшена на тумбочку, стоящую слева. Рядом со ступней лежит моя машинка, которой я делаю наскальные рисунки на телах людей. Кажется, именно так ты называешь татуировки.
А я на тебя не смотрю. Стою, повернувшись спиной, и перебираю баночки с пигментом. Я просто знаю, что ты замерла именно так и затягиваешься косяком. Ты не меняла позу с того момента, как я начал уборку. А значит, ты все ещё сидишь, развалившись в кресле, одна твоя нога заброшена на тумбочку, стоящую слева. А пальцы стопы водят по тату машинке.
А я вдыхаю сладковатый запах дури. Такой же сладкий, как и ты. Но пока я не вернулся домой. Туда домой, где наши глаза блестят, сгущая туман. Пока я подтягиваю хвосты окончившегося рабочего дня. Сегодня это случилось немного раньше. Ещё только садится солнце, а я уже собираюсь домой. Дом уже близко. Не надо выходить из салона. Дом за моей спиной. Ты приоткрываешь дверь нашего дом, выглядываешь. Зовешь к себе, протягивая косяк. Беру его. Ещё чуть-чуть. Несколько затяжек и я буду дома. Хотя, меня уже встретили у порога. Ты у меня на руках. Ну, здравствуй, здравствуй. Ты весь день не выходила из моего салона, но была призраком. А сейчас мы рядом. Не знаю как, вообще, ты оказалась рядом в тот самый первый раз. Что тебя занесло ко мне? А самое главное, что происходит все эти дни? Как тебе удалось сорвать мою хрупкую трезвость разума? Ты такая сладкая. Пахнешь нашей дурной травой.
Качаю тебя на руках, как ребенка. Я двадцатилетний тощий пацан. Мое тело вряд ли можно назвать красивым, если рассуждать мерилами большинства. И без того торчащие рёбра кажутся слишком уж объемными из-за татуировок, которые обводят их контуры. Руки тоже кажутся в раз худее, чем есть на само деле. Это снова делают черные рисунки на них. А на столе лежит моё лицо. Вчера я нарисовал эскиз тех тату, которые когда-то покроют мои глазницы, щеки, лоб. Пора взрослеть и становиться собой. Пройдет время и лицо переползет со стола на положенное место. Но пока ещё я просто тебя качаю на руках. Мы не выросшие дети с безневинными судьбами. И ты такая невесомая. Мои худые, но сильные руки почти не ощущают тебя. Мы сами есть теми маленькими людьми. Хрупкими и маленькими. Я боюсь разбить твою беззащитность. Особенно, когда я включаю самообман и кажусь себе скалой. Как бы не сорваться с собственных слонов.
Нормальные называют похожие чувства любовью, а нас с тобой наркоманами. Но какая, к черту любовь? Мы и есть с тобой долбаные наркоманы. Если я когда-то и подсяду на дурь, то это будет из-за того, что я буду искать тебя в сиреневом тумане. Только не заблудись там сама. И не замерзни. Забери мою старую майку. А я так и останусь бродить с голым торсом, как сейчас. Пока кто-то не вспомнит, о чем я просил, когда был одет в нее. Kill me.
И пусть убьют Radiohead в моих колонках. Их частоты слишком глубоко въелись в наши тела. Слов уже не разобрать. Они мимо нас. Но музыка прямо в душу. Терпеть не могу, когда лезут в душу.
Ты высасываешь дым из моих губ и часть духовного яда. Сажу тебя на стол, где только что навел порядок, и безжалостно нарушаю его. Баночки катятся на пол. Пусть катятся куда хотят. И порядок вместе с ними. Хватаю бутылку вискаря и жадно делаю глотки. Жаль, что его так мало. Но сегодня я хорошо заработал. А значит, ты завтра пойдешь купить ещё травы и этого крепкого яда, а не к клиенту. И, вообще, завтра выходной. Никто из нас не будет работать. Можно не возвращаться к реальности целый день.

+1

4

[mymp3]http://content.screencast.com/users/Bloshchinskaya/folders/Default/media/fdd7accf-5cad-4e40-acab-42ba4113da1b/Radiohead%20-%20Last%20Flowers%20to%20the%20Hospital.mp3|Last Flowers to the Hospital[/mymp3]
Весь твой порядок летит к чертям. И мы с тобой туда же заочно направляемся. Привет, я ждала тебя дома, милый. Я плохая хозяйка, ужина нет. Кого это волнует? Уж точно не нас. У нас есть чумная трава и немного горючего. Давай, заливай полный бак и погнали куда-то навстречу падающему за горизонт солнцу. Тянусь чуть вперед, кусаю Ала за кожу, куда дотягиваюсь. Мы не принадлежим друг другу, просто существуем рядом. То. Что нужно. МИ что-то подобное нужно многим, но ведь люди любят всё усложнять. Я сама по себе и он сам по себе. Тем не менее каждый вечер, или же почти каждый, он приходит домой и ныряет с головой в космос. Наш персональный лимб, который кажется нам весьма уютным и комфортным. Мне приходит в голову мысль. Хотя куда более правильно было бы назвать это спонтанным желанием? Что-то необдуманное. Ведь мысль подразумевает то, что она какое-то время зрела в голове, или же появилась осознанно. Я ошибаюсь? Даже если суждения эти ошибочны, мне плевать. Топаю босыми ногами по полу, роюсь в ящике тумбочки.  Ищу там краски масляные, забытые кем-то когда-то. Никто уже и не помнит кто их тут забыл. Синяя, красная, желтая и зеленая. Прекрасно. Я несу эти тюбики на стол, где еще минуту назад сидела своим тощим задом. Беру диск, который пылится возле «шарманки», будет служить палитрой. К слову, рисую я хуже, чем танцую. Делаю затяжку и передаю папироску Алану. Выдавливаю краску на диск и смело пачкаю свои пальцы. Разворачиваюсь к… и я не знаю, как мне называть Алана. Точнее не знаю кем мы приходимся друг другу вообще. Мне сложно дать какое-то четкое определение, да я и не пытаюсь. Мы можем быть соседями, сожителями, любовниками, товарищами, друзьями, можно вообще любимыми обозваться. Вот невозможно найти четкого определения данным отношениям. К тому же определить – значит ограничить. Терпеть не могу какие-либо ограничения. Мои пальцы испачканы в синюю краску, я оставляю след, полоску со смазанным отпечатком пальца, на щеке у Ала. Затем рисую еще одну рядом и повторяю узор, если это вообще можно назвать узором, на второй щеке. Мне легко сейчас, свободно, расслаблено. И виной тому возможно травка, возможно еще что-то. Мне совершенно комфортно и хорошо в нашем с ним персональном лимбе. Для нас все еще играет Radiohеad, снова другая песня. Я не успеваю уследить за тем, как меняются композиции и почему это происходит так быстро, если время так бесконечно тянется. Точно жевательная резинка. Я пачкаю пальцы в новый вновь пытаюсь разукрасить этого молодого парня, стоящего рядом. Цвета выглядят такими яркими в оранжевом свете заката. Медленно оранжевый будет смениваться багровым, вишневым, фиолетовым. Затем исчезнет всё тепло из цвета и твой дом окраситься в синий. Потом почернеет в итоге. Но до этого момента у нас еще есть время. А пока что комната напоминает апельсиновую цедру. Наш лимб наполнен цветом и музыкой, которая кажется непривычно громкой и четкой. Бьет по барабанным перепонкам и проникает куда-то под кору головного мозга. Провожу красным по губам моего соседа/товарища/друга/сожителя/возлюбленного, едва улыбаюсь и мягко целую. Совершенно без пошлости. Окрашиваю этим самым и свои губы в алый цвет. Мои руки уже совсем испачканы в цвета, которые кто-то когда-то забыл у нас здесь. Прикладываю ладошку к его груди, оставляя четкий отпечаток своей руки, в которой есть синий, красный, желтый, зеленый и все те цвета. Что смешатся успели в ходе этого вот рисования. У нас здесь пахнет мной, тобой и травкой. У нас пахнет красками и совсем немного чужими людьми. Еще от чего-то мне сладко в легкие заползает аромат меда и спелых дынь. А стоит открыть дверь и к нам ворвется осень во всей своей красе. У неё такие совершенно незабываемые мотивы в ветре. Ни с чем не спутать. Наша комната краснеет, темнеет. Мы не боимся быть испачканными. У моего этого поступка, у моей этой затеи нет совершенно никакого мотива и цели. Просто у нас были краски. Просто почему бы и нет, ведь нам ничего не мешает. У нас тут свое племя, значит и свой окрас должен быть. Прям, как у настоящих индейцев. Слышала бы, знала, это моя матушка, её бы схватил сердечный приступ. Ведь она-то всю свою жизнь только то и делает, что гордится своим происхождением. Датчанка. И что? Я позволяю Алу разрисовывать краской меня. Каждый из нас случить холстом для другого. Мы полотно, кисти, художники и вдохновении. И если бы я была цветом, я бы вряд ли стала такой пестрой. Я была бы черной краской, но это ведь не значит, что это плохо. Хотя вполне возможно, что люди могут видеть меня совершенно в другом цвете. Люди всегда видят всё так, как им было бы удобно видеть.

+2

5

[mymp3]http://content.screencast.com/users/Myzon/folders/Default/media/304f4751-0c6c-4b69-9ae0-27db505c6bfd/Radiohead%20-%20Creep.mp3|Radiohead – Creep[/mymp3]
Такой насыщенный день. Насыщенный ни делами, ни людьми, ни даже словами. Он переполнен цветами и запахами. Твоими. Ни солнце сегодня перекрасило салон и меня заодно. Это все твои проказы. Перепачкала весь мир яркими и контрастными пятнами, а сама прячешься в тени. Я же холе остаться там же, но ты не дала. Направила на меня прожекторы. Прожекторы своих мутных глаз. Смотри. Смотри и не останавливайся. Размажь ещё немного маслянистой краски по моим щекам. Пометь лоб красной точкой. Нарисуй там прицел и выстрели.
Масляные краски такие особенные. Смешивай, пока не надоест, а они даже не подумают слиться в один серо-коричневый цвет, собьются в стаи пестрых линий, но останутся сами по себе. Как мы с тобой. Всё и никто друг для друга. Но так хорошо вместе в нашем доме. Дурь здесь особенно опьяняющая. Дай ещё раз почувствовать это. Хочу сравнить насколько сильно прикосновение губ похоже на соприкосновение с косяком.
Кажется это то же самое. И то и то сносит крышу, расшатывает…
Целую тебя в ответ. Мышцы лица сокращаются, а следом слегка подсохшая краска начинает тянуть кожу. Какое странное ощущение, как все происходящее. Или именно из-за этого и странное. Немного тёплое. Теперь в районе сердца. Там твоя скользящая рука. Оставляешь смазанный след на и в сердце. Качаю головой. Вправо. Влево. Вправо… Толи в так музыке, толи сам себе, а может отчасти и тебе. Не уходи из дома тут бывает очень пусто без тебя. Я оставлю на тебе пятна краски, чтобы не потерять в тумане. Красной и желтой, похожей на наш закат.
Беру тюбик из твоих рук, а взамен отдаю косяк. Хоть на тебе уже нарисовано все, что мы могли придумать. И пигмент останется навсегда. Я ещё придумаю рисунки, которые помогут не теряться какое-то время в тумане. Выдавливаю краски на три пальца левой руки и провожу от верха твоего лба до кончика носа, спускаюсь к губам, размазывая импровизированную помаду, останавливаю руку на подбородке. Отвожу её в сторону. Целую ещё раз легким прикосновением. Залажу цветной рукой под майку и оставляю след на твоей тонкой талии. Больше не хочется делать никаких грязных прикосновений. Боюсь, что ты сама превратишься в туман, если кто-то попробует испачкать тебя. Ни краской. Краска совсем не страшна, она помогает воссоединиться. А, вот, остаться в дымке самому – это почти смертельно. Вокруг сразу начнут собираться выдуманные давным-давно дикие звери, обычно живущие в углах сознания. Они первыми почувствуют, если на твоем теле появится чужая грязь. И разорвут на части. Но можно не выходить за порог дома поодиночке и остаться целыми.
Слышишь? Слышишь, как все проходит мимо нас? Как же это хорошо. Ведь, значит, мы останемся нетронутыми. И никто не испачкается. Будем только смешивать все как масляные краски.
А потом смоем все. Но след на сердце останется. Он будет ещё очень долго таким же размытым. Кто знает сколько? Может быть немного поблекнет, но не потеряет своего смысла даже всю жизнь… не знаю. Пока мы только два человека, тощих и молодых. А ещё окутанных молочным туманом.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » haze