vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Lune de miel. Paris


Lune de miel. Paris

Сообщений 1 страница 20 из 114

1

http://desktopy.ru/i/145/947/702/1459477022/13120-wall_800.jpg

Участники: Étienne Moreau&Sharon Moreau
Место: Франция, Париж
Погодные условия: По-разному, в основном тепло и солнечно
О флештайме: После путешествия на Лазурный берег, пара отправляется на малую Родину Этьена - в Дижон, в город, где он родился и вырос. Однако здесь были свои трудности - отец Этьена, с которым они были, мягко говоря, не в самых дружеских отношениях. И Шерон готова поддерживать мужа, более того, она готова примирить давно враждующих родственников.
Семья воссоединена и Шерри теперь полноправный член этого скромного семейства. После нескольких дней, проведенных в Дижон, пара возвращается в Париж, где их ждут сюрпризы и новые впечатления.

+1

2

Мы получили потрясающие подарки от родителей на свадьбу и уже сидели в аэропорту Дижона. Шерри украдкой смотрела фотоальбом, который ей подарила Агнес, словно боясь, что я отберу его. Что же, мне было немного стыдно, кажется, на щеках появился румянец. Признаться, мне никогда не нравилась моя внешность, а ребенком я так и вовсе походил на гадкого утенка, который никогда не станет лебедем. Я и сейчас уверен, что далеко не лебедь, но об этом не приходится думать, когда на тебя смотрит женщина с таким восхищением и любовью.
-Ты в такси сказала про недвижимость, а вдруг мы влюбимся в какой-нибудь домик, как нам быть? - я усмехнулся. Знаю, это все пустая болтовня, которая помогала мне отвлечься и успокоиться. Мне нравилось болтать с Шерри, мне становилась намного легче, я просто хорошо проводил время.
Шерон всегда вселяла в меня уверенность. Рядом с ней у меня вырастали крылья, казалось, что мне все по плечу, и невозможное вдруг становилось возможным. Как же важно встретить правильного, нужного человека. И таким человеком в моей жизни была Шерон. Она была всем, доходило даже до того, что она становилась моей таблеткой от всех страхов. Я не могу сказать, что моя фобия самолетов прошла, но жить стало проще, а главное - летать.
К слову, люди не задумываются, что лететь на самолете - это маленькое чудо. Мы не замечаем, как мы отрываемся от земли и летим. Летим! Как птицы, но мы настолько погружены в свою "суровую реальность", что ничего подобного не замечаем. Мы либо безразличны ко всему на протяжении всего полета, либо накрываемся фобией, так и долетаем, так и живем дальше.
С Шерон я живу по-другому, по новому! И это потрясающе. Это никак не описать, я наслаждаюсь жизнью, как и должен был еще много лет назад. Признаться, я немного волновался, пока мы летели. Я отказался от отеля, решил показать мою квартиру Шерон. Я там жил один или со своей дочерью, когда та приезжала в Париж. Как удобно было прикрываться работой. И жена не достанет, и дочь верит. Вот только, чего я этим добился? Скажу по правде, я покупал эту квартиру в надежде, что разведусь с женой и поселюсь здесь с дочерью. Я учил множество рецептов, я читал книги по воспитанию детей, в надежде стать идеальным отцом. Но мне ничего не нужно было делать, чтобы быть идеальным. Я и без того был героем в ее глазах. Как хорошо, что она не знала всей правды. Порой жить в неведение полезно. Раньше я берег дочь от суровой реальности, боясь, что это травмирует ее детскую психику. Сейчас меня так же Шер оберегает от своего прошлого, хоть она и стала делать усилия над собой, хоть она и начала стараться и делиться со всем, что придет в голову.
Квартиру я выбирал просторной, а делал намеренно "женской", чтобы дочери было уютно. Она была далеко не папиной дочкой, любила танцы и музыку, играла на пианино и мечтала о пони. В общем, она была папиной принцессой и маминой дочкой. Я все это рассказал Шер, пока мы ехали домой, чтобы ей было комфортно.
-Знаешь, чем я люблю свою квартиру, что она чиста. Там не было ни одной женщины, даже жены. Только дочка... - я улыбнулся, вспоминая личико Андэл, когда та зашла в квартиру. Это было ее маленькое царство. А теперь я покажу это царство своей любимой жене. Надеюсь, мой маленький ангелочек был бы рад подобной гостье.
Мы приехали домой в 16й округ Парижа, я расплатился с таксистом и показал Шерри квартиру. Она не была самой большой в доме, собственно, я никогда не стремился покупать нечто огромное и просторное. Даже удивительно, что здесь, недалеко от Елисейских полей на авеню Моцарта можно будет найти такой очаровательный уют.
Я показал Шерри квартиру, мы попили чай, разобрали некоторые вещи, потому как решили, что в этот раз побудем в Париже подольше, чтобы насладиться этим городом. Что же, сюрпризами даже и не пахнет? О нет, я давно готовил сюрприз. Я и мои преданные друзья, которые заявили, что это будет их подарком на свадьбу. Вот только до этого утра я и не знал, когда преподнести подарок любимой. Но в такси, еще в аэропорту Дижона она сказала, что хочет чего-то особенного.
Я предложил вздремнуть, потому как тяжело переносить перелеты, тем более мне. Шерри согласилась, думаю, она и не хотела спать, просто пошла со мной за компанию. Я задремал, задремала и она, мне чудом удалось проснуться, иначе бы подарок провалился.
Итак, я накрыл жену пледом и удалился, прежде взяв джинсы и кофту. Сидя на кухне, я написал записки, которые мне предстояло спрятать. Все они походили на свертки папируса, каждую из них я перевязал лентой. Первую я подвязал синей и положил на кровать Шерри. Там было написано.
"Наконец-то ты проснулась, мой кусочек счастья. Я обещал тебе сделать твою жизнь особенной, сделать эту поездку незабываемой. Ты будешь находить письма по моим подсказкам. Каждое письмо подвязано лентой. Синяя - значит ты только на начале своего пути, красная - ты совсем близко. Тебе нужно найти меня, а я подарю тебе Париж!
P.s. вторая записка прячется в банке. А в банке то, без чего я не могу жить, без чего я не начинаю свое утро!"

Вторую записку я заботливо уложил в банку с какао. Шер не придется долго искать, сложно потерять огромную белую банку с надписью "Какао" . Во второй записке было:
"Это было легко, но ты сделала первый шаг на пути ко мне. Сейчас иди и прими душ, проснись, оденься. В прихожей увидишь свои ключи. Выходи на улицу. Вторая записка у французского четвероногого друга. Весьма стереотипно!"
Что же,  прихожей я оставил ключи от квартиры, на котором висел именной брелок "Шерри". А на улице, привязанный возле подъездной двери, сидел пудель, на шее у которого была третья записка.
"Это тоже было просто. Надеюсь Фифи тебе понравилась! Но твое путешествие только начинается! Идя прямо по авеню, звуки франции приведут тебя куда нужно!"
Следующую записку я дал мужчине из кафе, что играет на аккордеоне. По моей договоренности, но должен был дать Шерон свиток и угостить шоколадным круасаном.
"Угощайся круасаном, его приготовил лучший пекарь в Париже и специально для тебя. Наслаждайся городом, продолжай идти по авеню Моцарта. Когда начнется авеню Поля Дюмера, тебя встретит старый извозчик, что едет домой. Он подвезет тебя до Сены"
Что же, извозчик у меня не простой, потому он и извозчик. Старый знакомый, Анри, он катает туристов на повозке с лошадью. Как только он встретит Шерри, он довезет ее до моста и предложит угостить лошадь сахаром. И как только Шер согласится угостить большую и добрую кобылку, она увидит на поводьях письмо:
"Ее зовут Фиалка. Как в моей любимой книге. У бригадира Жерара была лошадь Фиалка. А ты любишь рыбу? А рыбалку? Сена приглашает тебя. Просто зайди на мост и найди, чем можно поймать рыбку!"
На мосту, что вел к Эйфелевой башне, стоял мальчик, он держал удочку. На ломанном английском он должен сказать "Не клюет, мадам" и передать удочку моей жене. Маленький врунишка, на удочке уже насажена бутылка со следующим письмом:
"Хороший улов! Думаю, ты видишь величественную Эйфелеву башню! Она прекрасна в сумерках. Иди к ней, ты увидишь такси, одинокое такси, которое никого и никуда не везет. И таксист в нем мирно спит, и окно открыто у него, а в руках то, что ты ищешь!"
И верно, у дороги, что проходит под башней, стояло такси. В нем спал таксист и в руках держал письмо.
"Это было совсем просто! Гуляй по Марсову полю. Наслаждайся природой, пока не дойдешь до Военной Школы. Там остановись и обернись, посмотри на Эйфелеву башню"
Чтобы организовать подобный подарок, пришлось попотеть. Но я готовил его достаточно давно, еще тогда, когда готовился к свадьбе. Я не сомневался в том, что мы поедем именно во Францию. Как только Шерри повернется к Эйфелевой башни, по ее длине раскроется огромный плакат с признанием. Я не стал ничего выдумывать, на нем просто было написано "Люблю мою Шерри. Твой Этьен"
Мне не составило труда, чтобы найти ее в толпе. В руках я нес пышный букет ярко-красных роз. Я подошел к Шерри, в ее глазах было столько радости, восхищения, они блестели, и, казалось, Шерри просто может заплакать, хоть это и невозможно. Я широко улыбнулся.
-Я подарил тебе Париж, я люблю тебя! - я вручил ей букет и поцеловал в сахарные губки. Люди смотрели на нас и это было приятно, я словно чувствовал, как они за нас рады.

Отредактировано Étienne Moreau (2013-11-08 18:33:56)

+1

3

платье и пальто

- У нас уже есть квартира, - улыбнулась я, когда муж заговорил про домик. Разумеется, всего лишь шутка, я понимала, что эти слова – способ отвлечься, ведь Этьен не очень любит летать. Но через секунду, почему-то, мне все равно стало не по себе. – То есть… у тебя есть, - все-таки это не моя квартира, а француз жил там еще до нашей встречи.
Как только мы вышли, я поделилась с Этьеном мыслью о том, что начать хочу с чего-то особенного, то есть с поцелуя. Попутно задала вопрос, однако, ни на что не получила ответа. По правде, поначалу даже начала переживать. А вдруг сказала что-то не то? А вдруг загнула палку, внезапно вспомнив про его обещание. Конечно, сказано было образно, но кто знает, что подумал Этьен, и о чем думает сейчас. Однако об этой неловкости я быстро забыла, как только мы оказались в такси. Волшебство Парижа поражало даже через окно машины. Пейзажи быстро пролетали мимо, но я успевало улавливать всю прелесть строений и не только. Попутно слушала Этьена, и на его слова, лишь кротко и как-то неловко улыбнулась. Я не знала, что и думать. Не напомнит ли квартира ему о дочери? Не начнет ли он грустить в наш медовый месяц? Да и в общем слышать о том, что в эту квартиру не водили женщина, было не очень здорово. Значит, водил куда-то в другое место…, но водил. Это известный факт, но думать об этом, вспоминать, все равно неприятно, так что  я тут же постаралась отвлечься, вновь погрузившись в чарующие пейзажи города. И вот такси остановилось, мы взяли чемоданы, зашли в квартиру. Здесь было светло. Это первое, что я заметила.
- Здесь уютно, - улыбнулась я, проходя внутрь. – Такая светлая, а балкон есть? Ух ты, есть! – радостно добавила я, заметив небольшой балкон, на котором стоял столик и стулья.
Так странно, это квартира Этьена, моего законного мужа, квартира, которая принадлежала ему, когда она еще был холост, а теперь он делиться этим со мной. Знаете, мои ощущения сравнимы с переездом! Когда тебе предлагают жить вместе. Думаю, француз чувствовал примерно тоже самое, когда переезжал в мой дом, когда я делилась с ним тем, что принадлежало мне. Мы словно начинаем все сначала, и это здорово! Вот я уже достаю свои вещи, и складываю их в его шкаф, открываю его полки, и достаю оттуда столовые приборы. Неописуемо. Пока чайник грелся, Этьен взялся показать мне квартиру целиком. В целом, мне очень понравилось, что не удивительно. Мне нравились светлые помещения, может и небольшие, но обставленные со вкусом, а у моего француза был вкус. И все же, кое-что заслужило моего «фи».
- Слушай, а я сейчас в том статусе, чтобы предлагать кое-какие… изменения? – засмеялась я, хотя, наверное, раз жена, то значит в статусе, если француз не скажет свое строгое «нет». Все же его квартира, я повинуюсь. – Странная кровать у тебя, - я усмехнулась, смотря на кровать с яркими разноцветными цветочками. Мужчина на такой забавно смотрится. – И стены…, кирпич вгоняет меня в тоску, - разумеется, все это лишь образно, на деле, я просто не переносила стены в таком стиле, сразу ощущение, что ты живешь либо в недостроенном здании, либо в гараже, либо на заводе. - У тебя здесь что, есть пластинки? С ума сойти, - в хорошем смысле, это впечатляло.
Возвращаясь к стенам, хорошо, что хозяйская спальня другая, а эту комнату можно и закрыть, подальше от тоски. Однако, как я и оговаривалась, в целом квартира была великолепной. Так что, после небольшой критики, я подошла к мужу и крепко обняла ему, шепча на ушко свое восхищение. Пусть знает, что здесь не только минусы, да и те, меркнут на фоне плюсов. Уткнувшись в шею любимого, и крепко прижимая его к себе, я так простояла около минуты. Было хорошо, тепло и уютно. Его приятное дыхание ласкало слух. В этот момент Этьен предложил вздремнуть, и я не могла отказать, пусть и не особо хотелось. Вот мы уже лежим на этой забавной кровати, я положила голову на грудь мужа и аккуратно водила по ней рукой. И сама не заметила, как уснула. Не знаю, сколько прошло времени, однако, почувствовав какой-то холодок, я открыла глаза. Судя по ощущениям, спала я несколько часов. Рядом Этьена не оказалось, я думала, что он в гостиной или на кухне, но внезапно заметила какой-то сверток. Похлопав сонными глазами, я взяла сверток в руки. Записка что ли? Спросонья, я не стала читать, вместо этого, встала и направилась в гостиную.
- Этьен, - позвала я мужа, однако в ответ тишина. Ничего не понимаю. Тогда, усевшись на диван, я развернула сверток и, протерев сонные глаза, начала читать. Чем дольше я читала, тем шире становилась улыбка на моем лице. – Что же ты придумал? – вслух спросила я, уже вставая и направляясь на кухню, дабы выполнить первую часть своего задания.
Если честно, то было немного неловко. Понимаю, я его жена, однако мы только что приехали сюда, чтобы я могла полноценно называть эту квартиру своим домом и хозяйничать здесь. Так что, шкафчики я открывала осторожно, старалась ничего не переставлять, чтобы все оставалось на своих местах. Наконец-то увидела большую банку с надписью «Какао», вот уж без чего мой мужчина точно не может утром. Открыв банку, я все с той же улыбкой прочитала вторую записку. И хоть мне не особо хотелось тратить время на душ, все же хотелось поскорее найти мужа и узнать, что он придумал, я последовала инструкциям. После непродолжительного душа, переоделась в легкое белое платье, и вышла в прихожую. Надо же, ключи от его квартиры. Мой комплект! Нет, мои ощущения, не описать словами, и я бы обязательно заострила на этом внимание, если бы сейчас меня не одолевала интрига и энтузиазм по другому поводу: где Этьен, и что же меня ждет? Итак, на всякий случай, накинув легкое светлое пальто, я вышла на улицу. Французский четвероногий друг…, - про себя думала я, и тут взгляд наткнулся на пуделя. А вдруг чужой? Я присмотрелась, но заметила на его ошейнике точно такой же сверток. Присев около собаки, я провела ладонью по ее шерсти, а после аккуратно сняла очередную записку. Оказывается, пуделя звали Фифи.
- Привет, Фифи, - на секунду оторвавшись от записки, улыбнулась я четвероногому другу, который только что помог Этьену сделать мой сегодняшний день незабываемым.
Далее мне следовало идти по авеню. Но в какую сторону? Предположив, что раз пудель привязан справой стороны, туда и топать, я пошла, надеясь, не заблудиться в Париже. Что меня ждет? Я сейчас увижу его? Ведь дальше нет никаких указаний по поводу остальных записок. В любом случае, я шла, на лице замер энтузиазм и непередаваемый интерес, мне нравилось, и с каждым шагом, я все сильнее хотела увидеть любимого. Внутри такое состояние…, как бы банально не звучало, но хотелось порхать! Да, именно порхать от счастья, улыбаться. Собственно, мое лицо и украшала улыбка. Я шла навстречу Этьену, и попутно лицезрела красоты волшебного и романтичного города. Это забавно, идти, не зная куда. С пальто, кстати, не прогадала. Пусть и лето, но погода умеренная. Тут внезапно слышу свое имя. Останавливаюсь, с удивлением смотрю на мужчину.
- Эм…, простите, это вы мне? – с недоуменной улыбкой, интересуюсь я, даже не зная, говорит он на английском или нет. Однако мужчина лишь кивает в ответ, протягивая мне сверток и круасан! Поняв все, я невольно усмехаюсь и благодарю незнакомца на французском языке. Ну конечно! У Этьена все не может быть так просто. Я думала, что сейчас увижу его, но вместо этого, получаю очередную подсказку.
Итак, я должна была следовать дальше. И я пошла, с каждой минутой эта игра нравилась мне все больше и больше. Я не только шла навстречу своей любви, я еще и смотрела на чудесные улицы Парижа, такие непохожие на все остальное! Чарующий город. Но все же я не забывала и о своем, так сказать, задании. И вот вижу извозчика, правда, не знаю, он это или не он. Однако незнакомец сам подает мне знак, махает рукой, подзывая к себе. Я подхожу, тот называет свое имя – Анри, и указывает на повозку. Я с удовольствием подымаюсь, и через несколько секунд уже еду по улицам Парижа. Ну что еще сказать. Нужны ли слова? Это нужно просто увидеть. Единственное, чего не хватало, так это Этьена. Однако, я близко! Сердце чувствует. В итоге повозка остановилась, Анри протянул мне несколько кусочков сахара и указал на лошадь. Мне не особо хотелось тратить время, однако я люблю лошадей, да и быстро это будет. Подойдя к кобыле, я провела ладонью по ее морде, и внезапно замерла, замечая на поводьях письмо. Я засмеялась, звонко, громко. Как я могла подумать, что предложение покормить лошадь просто желание Анри? Кажется, мой муж продумал все. И вот я читаю очередное письмо.
- Спасибо, Фиалка. У тебя красиво имя…, как в любимой книге моего мужа, которого ты, наверное, сегодня уже видела, - с улыбкой протягиваю я, снова поглаживая морду лошади. Скорее всего ведь, именно Этьен прикреплял записку. – Он любит лошадей.
И вот я поворачиваю голову, ища глазами мост, но, на всякий случай, Анри указывает мне на нужное направление, собственно, этот мост совсем рядом. Не совсем понимая слова Этьена, я все же следую указаниям. Попутно голова вертится в разные стороны. Париж! Несколько раз я обернулась, идя спиной вперед, дабы в точности разглядеть все пейзажи. Волосы развеивал ветер, на лице яркая улыбка. Я счастлива! Но буду еще счастливее, когда найду смекалистого мужа. И вот я на мосту, только не совсем понимаю, где искать то, чем поймать рыбу. У меня даже удочки нет. На мальчика я и внимания не обратила, пока он не заговорил со мной.
- М? – словно не сразу поняв, вопросительно промычала я, делая шаг и заглядывая через перила на воду. – Может, рыбы просто нет? – но вместо ответа, паренек протягивает мне удочку.
Сегодня произошло слишком много событий, чтобы я не поняла, что лучше удочку принять. Кто знает, что ждет впереди, тем более, Этьен писал про рыбу. Взяв удочку, я почувствовала какой-то вес. На крючке все же что-то было. Наконец-то вытащив эту вещь из воды, я с удивлением заметила бутылочку. Ну разве можно не поражаться фантазии этого человека? Когда он успел это сделать? Как вообще продумал? Прочитав очередную записку, я сразу посмотрела в сторону Эйфелевой башни, и, взъерошив волосы мальчику, двинулась в сторону символа Франции. На пути действительно стояло такси, в руках водителя которого очередное письмо. Почему-то мне оно казалось завершающим. Следуя указаниями, я двинулась вдоль незнакомой мне улицы, пытаясь не только рассмотреть все красоты этого места, но и не пропустить Этьена, если он сейчас появится. Хотя, наверное, он появится, когда я обернусь. В общем, так я шла несколько минут, с глубочайшим интересом рассматривая здания и природу. Говорят, что в Париж невозможно не влюбиться. Теперь я понимаю! Но влюбиться в него, прочувствовать всю атмосферу, заметить все красоту, можно лишь в том случае, когда сам любишь, когда знаешь все прикрасы, все чудо этого чувства! А я знала, и шла ему навстречу. И вот, кажется, военная школа.  Как и писал Этьен, я оборачиваюсь. Наверное, здесь все оборвалось. Дыхание остановилось, рот приоткрылся. И мне было все равно, если кто-то смотрел на меня. Хотя, кому я нужна, когда на Эйфелевой башне разворачивается такая картина? Разница в том, что люди могли разговаривать, показывать пальцем, удивляться, гадать, кому это. А я не могла, я лишь пыталась снова начать дышать, потому что понимала, что это мое, это мне. Шерри – это я. Этьен – это мой муж. И вот я могу дышать, рот закрывается, но лишь для такого, чтобы вновь растянуться в широкой и счастливой улыбке. Я наконец-то оживаю, мне снова хочется смеяться от счастья, от чего я закрываю руками лицо, не отрывая взгляда от Эйфелевой башни. На лице счастье, радость, восторг, удивление! Все самые лучшие и светлые эмоции смешались в единое целое. В этот момент передо мной предстает он – мой француз, мой Этьен. В его руках пышный букет цветов. Именно мужа мне и не хватало сейчас. Опустив руки, я все с той же улыбкой и восхищением смотрю на мужчину. Стоит ли удивляться тому, что у меня все еще нет слов? Горло просто пересохло, я лишилась дара речи. Он дарит мне цветы, целует, что-то говорит. А меня все еще переполняют эмоции, да такие, что слезы невольно наворачиваются на глазах. Да, я заплакала! От счастья. Представляете, что нужно чувствовать, чтобы заплакать от счастья? Снова закрывая лицо руками, словно мне стыдно за собственные слезы, я утыкаюсь в плечо Этьена, который уже успел протянуть руки, готовый успокоить меня, как только увидел блестящие глаза от наворачивающихся слез. Чувствую, как у меня дрожат ладони, слышу, как смеется муж, ощущаю, как крепко его руки обвивают мое тело, одна из которых по-прежнему держит букет. Несколько минут мы так и стояли, я успокоилась.
- Этьен…, - наконец-то  произношу его имя, слегка отстраняясь и дотрагиваясь ладонью до щеки. – Спасибо тебе. Я никогда в жизни не плакала от счастья. Я люблю тебя, я…, - могут ли найтись слова? Разве можно отблагодарить за такое? Вместо всех слов, я подаюсь вперед, и мы срастаемся с мужем в сладком французском поцелуе. Оторвавшись, я наконец-то принимаю букет, после чего снова смотрю на Эйфелеву башню и закрываю рот рукой. Хочется опять всплакнуть. – Неужели все это мне? – не верится, не сразу, мне никто подарков таких не делал. После, я снова крепко обнимаю мужа, прижимаясь губами к его шее. – Простому сакраментовскому полицейскому…, простой женщине, - такой подарок достоин принцесс, королев, знаменитости, а кто я? С этими словами, я крепко целую француза в губы, дотрагиваясь одной рукой до его щеки. Глаза все еще блестят от слез, а из уст вырывается счастливый смех. – Ты подарил мне гораздо больше, чем Париж, - себя, любовь и эти эмоции.

+1

4

-У нас, - улыбаясь, поправил я Шерри. Она зря себя останавливает и исправляет, боясь мое назвать своим. Но мы женаты, теперь у нас все общее. От любой материальной мелочи до целой жизни. И я не мог оставить подобные слова Шерри без внимания, - квартира наша, не важно, когда я ее купил и когда я там жил. Главное, что сейчас она не только моя и ты будешь далеко не гостьей, а хозяйкой этой квартиры.
Уже в аэропорту Шарля де Голля Шер поделилась своими пожеланиями, сладко целуя мои губы. Люди стекались вокруг нас, толпой стремясь к выходу, но мы их не замечали, утонув в нежности поцелуя. Я никогда не перестану отмечать то, что рядом с ней я перестал стесняться, перестал прятаться. Я стал обладателем достойных отношений, которые не стыдно показать на публике, более того, которые хочется демонстрировать, чтобы все знали, как мы счастливы. Я ничего не сказала Шерри, лишь улыбнулся, не хотел раскрывать все карты. Однако Шер заметно волновалась. Возможно, здесь моя вина, не нужно было все рассказывать про эту квартиру, лучше, наверное, было оставить жену в неведение.
К слову, к концу поездки волноваться стал я, однако Шерри одобрила квартиру и мне стало намного легче. Признаться, было приятно окунуться в атмосферу Парижа вновь. И эта квартира, не смотря на то, что она напомнила мне дочь, мне было совсем не грустно. Раньше бы я обязательно расстроился, думаю, пропустил бы пару стаканчиков, или даже больше, а потом ночью обязательно бы побрел на кладбище. Но сейчас я просто не имею право распускать себя, ведь я живу не только для себя. Я не один. Я с Шерри. Я с радостью открыл шкаф, чтобы Шер могла положить туда вещи, пока грелся чайник, я показывал квартиру. Пока я показывал квартиру, она решила внести пару предложений.
-Конечно ты можешь переделывать здесь все, что хочешь, - улыбнулся я, обнимая Шерри за талию, - оу, кровать это отдельная история. В магазине перепутали заказ, так что, моя кровать уехала от меня в неизвестном направлении. Ждать я не хотел, поэтому я согласился на такую, думал потом просто обивку с цветочной поменять на нейтральную. Но, холостяком я был очень занятым человеком, так что, руки так и не дошли. Собственно, я часто не доходил до кровати и спал одетый в гостиной. Так что, если когда-нибудь надумаем переехать сюда жить, можно будет поменять обивку, потому что кровать сама по себе дорогая, - я улыбнулся, слушая следующие комментарии Шер, - а, кирпич - это была мода на подобный дизайнерский ход. Первый раз решил попробовать, вроде ничего, хотя все равно выглядит недоделанным. Во всяком случае, молодежь в восторге.
Шерри заметила пластинки, я в это время поцеловал ее в висок, а потом отошел, словно хотел убедиться, что все пластинки на месте.
-Здесь раньше был целый склад, пока отец не предложил часть завести в дом в Дижоне. Осталось немного, но я любил покупать пластинки, когда гулял ночью по Парижу. Я вообще любил всегда гулять ночью. У меня даже есть любимое круглосуточное кафе. Мне всегда казалось, что там готовят самый вкусный какао с шоколадной крошкой и корицей. А какие там лимонные булочки! - я усмехнулся собственным воспоминанием, а еще тому, что вновь оправдываю свое звание обжоры. Шерон подошла ко мне, крепко обнимая и шепча на ухо, как она восхищена квартирой. Любимая прижалась к моей шее, я обнял ее еще крепче, чувствуя ее горячее дыхание на своей коже.
Я предложил вздремнуть, Шерри согласилась. Так мы прилегли на кровать, Шер положила голову мне на грудь, лаская мою грудь. Я задремал, вскоре задремала и жена. Проснувшись первым, я аккуратно выполз из кровати и, приготовив записки, поспешил спрятать их в городе. Я успел договориться со всеми, кто участвовал в моем маленьком представлении, а плакат начали вешать еще вчера, когда мы были в Дижоне. Мне нужно было только позвонить и сказать, что пора его открывать. Так что, мне оставалось только купить розы и ждать любимую.
Однако минуты ожидания были мучительны. А что если она не нашла какую-нибудь записку, потому как та оторвалась или потерялась? А вдруг мужчина с аккордеоном отошел покурить и пропустил ее? Я сидел на лавочке недалеко от того места, где предполагалась наша встреча. И вот, я вижу ее, на моей лице появляется счастливая улыбка. Я поднимаюсь и спешу к ней. Я говорю ей, как сильно люблю ее, целую, а она молчит, храня на своем лице нежную улыбку. Глаза блестели в сумерках, я был удивлен не меньше Шерри, потому что она заплакала. Моя Шерри, которая всегда терпит боль или не поддается умилению - заплакала! А вместе с ней готов был расплакаться и я, потому что я не ожидал, что подарок так растрогает ее. Я ее крепко обнял, желая, чтобы она пришла в себя, чтобы успокоилась. Я ждал, обнимал ее и ждал, в то время, как люди с любопытством смотрели на нас и предполагали, что это мой подарок для Шерон. 
Наконец-то она отзывается, произнося мое имя. Ее теплая ладонь ложиться на мою щеку, я улыбаюсь, утопая в нежной лазури ее глаз.
-Ты не представляешь, как дороги мне эти слезы, как много они говорят, как много значат. Я первый, кто это сделал, и мне приятно. Приятно, что только я оказался способен подарить тебе столько чувств, что ты не в силах была удержать их в себе. - я дотронулся рукой до лица любимой, кончиком пальца убирая слезинку с ее щеки.
Мы целуемся. Так нежно и страстно, словно в последний раз. И снова мимо нас проходят люди, а мы их просто не замечаем, мы просто безумно счастливы, мы просто наслаждаемся друг другом. Оторвавшись от ее губ, я подарил ей букет, Шерри снова посмотрела на башню, закрывая рот рукой, не веря в то, что произошло и что происходит.
-Он будет висеть здесь еще два дня. И не смей говорить, что ты простая. Нет. Ты особенная. Ты изюминка моей жизни! И я готов осыпать тебя всем, что только пожелаешь, готов подарить все, даже если это мне не под силу, я буду добиваться этого ради тебя! Даже если ты попросишь луну! - меня тоже переполняли чувства, я готов был покорить любую вершину, забраться в клетку с хищниками, сделать все, чтобы Шерон чувствовала себя не просто королевой, а богиней, которая достойна всего мира!
Мы снова целуемся, мы просто не можем оторваться друг от друга.
-Подожди, подожди.. - шепнул я в ее губы, - прибереги поцелуи. Тебя ждет еще пара сюрпризов.
Я взял ее за руку и повел к Эйфелевой башне. Хоть путь был и не быстрый, потому как Марсово поле достаточно велико, нам было хорошо вместе. Мы не торопились, гуляли по парку, смотря на башню, украшенную плакатом с признанием в любви. И вот, через некоторое время мы уже были у подножья башни, зашли в лифт и поднялись на самую верхушку. Перед нами открывался вид сумеречного Парижа, сердце захватывало от такого пейзажа.
-А теперь можно.. - усмехнулся я, словно давая Шерри добро на поцелуи. Однако первым поцеловал я, начиная аккуратно и нежно, не замечая ничего, кроме своей жены, целуя ее, не в силах оторваться ни на секунду. Пальцы уже утонули в ее волосах, я придерживал ее голову, словно боялся, что Шер вдруг упадет от нахлынувших чувств. Оторвавшись, я улыбнулся, мы вновь повернулись к Парижу, смотря на крыши домов.
-Ах, если бы мы были в средневековье или во времена возрождения, и если бы я был королем, я бы обязательно захватил этот город и подарил бы его своей королеве. Но все, что я могу сделать, так это накормить мою королеву в ресторане на Эйфелевой башне! - я снова поцеловал губки любимой и мы спустились на первый уровень башни, где и был ресторан. Наш столик был у окна. Вид, к слову, был потрясающий. Я усадил Шер и, наплевав на все правила этикета, сел не напротив нее, а рядом, как и всегда. Не хотел сидеть так далеко от нее. Нам налили шампанское, я поднял свой бокал.
-За мою королеву! - улыбнулся я, и звонко чокнувшись бокалом, отпил немного из него. Можно подумать, что сегодня день стереотипов. Поцелуй на башне, ужин - лягушачьи лапки. Однако я не настаивал, я заказал много чего, в надежде, что Шерри попробует французскую кухню во всей ее красе и разнообразии.
Мы немного поели, однако вскоре я пригласил Шер потанцевать. Играла приятная медленная музыка, я сжимал тело любимой в своих объятиях, щекой прижавшись к ее щеке.
-Я не ожидал, что ты заплачешь... - вдруг сказал я, тихо шепча ей на ухо, губами касаясь мочки ее уха, - я так люблю тебя, порой мне кажется, что когда-нибудь я подарю тебе весь мир! - да, в подарках я был безумен, и мне не важно было какой ценой я доставал

Отредактировано Étienne Moreau (2013-11-14 23:00:30)

+1

5

Даже здесь, в помещении, я ощущала непередаваемую атмосферу волшебного Парижа! Все-таки есть что-то особенное в этом городе, не такое, как во всех остальных. Помимо этого, сердце стучало как бешеное, ведь я находилась в квартире Этьена, где он жил один, когда был совсем другим человеком. Кушал за этим столом, спал на этой забавной постели. Кажется, вся квартира пропиталась его запахом, от чего я ходила невольно улыбаясь. Это не говоря о том, сколько удовольствия получаешь, понимая, что человек безгранично принадлежит тебе. Мы вместе, и он привел меня в эту квартиру, как свою жену и спутницу по жизни. Да уж, я верно отметила, сравнив эти ощущения с ощущениями, которые испытываешь, когда съезжаешься с кем-то. Он делиться с тобой всем, как и Этьен сегодня поделился со мной частью своей жизни, сделал свою вещь нашей. В общем, я счастлива! Мое настроение вполне соответствует медовому месяцу.
- Ну, у тебя-холостяка не было времени, но теперь я не позволю тебе спать на диване, - я усмехнулась, положив ладонь на руку мужа. – Чтобы поменять обивку, нам не обязательно сюда переезжать. Ты позволишь мне этим заняться? – с этими словами я повернулась к Этьену лицом и обвила его шею руками. – И кирпичной стеной тоже.
Обычно, мужчины не любят, когда женщины врываются в их жизнь и начинают хозяйничать. Но мы с Этьеном уже достаточно долго живет вместе, и ценим наши отношения, ценим наше единство. Мне будет приятно оставить что-то от себя в этой квартире, надеюсь, это будет приятно и французу. Впрочем, если он решит, что все должно оставаться так, как есть, я пойму и не стану спорить. В конечном счете, это его квартира, которая напоминает о прошлой жизни, не только о ее горечах и неудачах, но так же и о моментах радости и счастья. В общем, мы недолго разговаривали на эту тему. Муж захотел прилечь подремать, и я, разумеется, последовала за ним. Однако вскоре я проснулась и, к удивлению, уже без Этьена. Сначала я думала, что он в квартире, но потом оказалось, что меня ждет какой-то сюрприз, чтобы добраться до которого, мне нужно пройти определенный путь. Это была интересная игра, с каждым шагом, мне все сильнее хотелось увидеть француза. Я даже на время забыла о сюрпризе, мой главный сюрприз – это он! К слову, муж выбрал прекрасный маршрут. На пути к нему, я разглядывала красоту Парижа, вдыхала приятный запах этого города, все глубже погружалась в его волшебную атмосферу. Я бы сказала, что Этьен подарил мне этот город, дарит мне его сейчас, но есть существенный минус: его самого не было рядом. Если бы мы гуляли вместе, это бы было совсем другое дело. И все же, я надеялась поскорее отыскать Этьена, попутно выполняя каждое его интересное задание и поражаясь его фантазии. Наконец-то я остановилась около какой-то академии, чувствуя, что это конец пути, потом, как и было указано в записке с подсказкой, развернулась и… обомлела. Сказать, что я удивлена, это не сказать ничего. Кажется, сердце остановилось, в горле пересохло, а челюсть просто парализовало. Через несколько секунд появился и Этьен с цветами. Смотря на него, я по-прежнему не смогла ничего сказать, я даже слез не сдержала, прослезилась, от счастья, удивления, восторга.
- Ты смеешься? – закрыв рот и все еще ощущая, как теплые слезинки скатываются по моим щекам, выдавила из себя я. – Неужели ты сомневался в том, что только ты на это и способен? – я попыталась улыбнуться, после чего подалась вперед, срастаясь с Этьеном в сладком французском поцелуе. – Знаешь, сейчас многие считают, что поступок настоящего мужчины, это что-то вроде… пойти кому-нибудь морду набить, или просто разобраться, но это неправда, хотя мы оба знаем, что и подобное ты тоже делал! Так вот, поступок настоящего мужчины, это нечто большее, нежели помахать кулаками. Это настойчиво идти к своей цели, делать невозможное, ради кого-то, преодолевать любые препятствия, плевать на стереотипы. Ты такой, Этьен, и одновременно с этим, ты – единственный. Для меня.
С этими словами я снова ярко улыбаюсь и подаюсь вперед, аккуратно касаясь губами его губ. Подумать только, и я вправду сорок лет, сама того не зная, ждала встречи именно с этим человеком, именно с таким мужчиной, который ради меня будет делать невозможное! Будет идти вперед, и никогда не сдастся. Не это ли признак настоящего мужчины? Раньше я об этом никогда не задумывалась, совершая одну ошибку за другой, но сейчас я многое поняла, мои взгляды изменились, да я м сама поменялась. А все началось с простой встречи в парке. Жизнь может измениться, просто нужно встретить правильного человека. С этими мыслями, я прижималась губами к губам Этьена, однако вскоре муж прошептал, что это не весь сюрприз. Я тут же удивилась, разве нужно что-то еще? Француз же молча взял меня за руку и повел вперед. Мы направились в сторону Эйфелевой башни, но шли не спеша. Пожалуй, мне этого и не хватало на протяжении всего путешествия. Утром я с интересом разглядывала пейзажи Парижа, но все же без Этьена они не казались такими привлекательными. Сейчас же все приобрело другой вид, стало боле красочным и привлекательным. Держа мужа за руку, я с улыбой разглядывала парк, периодически тыкая пальцами на здания, которые мне нравились. Вскоре мы уже стояли в лифте Эйфелевой башни. Я заметно нервничала, хотя уже догадывалась, что нас ждет завтрак в ресторане символа Франции. 
- Знаешь, что такое голливудский поцелуй? – усмехнулась я, как только мы с мужем поцеловались. После я аккуратно положила букет на близстоящую тумбочку, подошла к французу ближе и дотронулась одной рукой до его щеки, а второй до талии. Я нагнулась назад, побуждая Этьена, напротив, нагнуться вперед, придерживая меня при этом, чтобы не упала. Наши губы вновь сплелись во французском поцелуе, а после я звонка засмеялась, это было забавно. – Как в кино! Так же нереально в жизни, но романтично,  – с этими словами мы выпрямились, я запустила пальцы в волосы мужа, после чего чмокнула его в уголок губ.
Пришло время оценить вторую часть сюрприза. Нас ждал столик у самого окна. Я сняла пальто и удобно уселась на стул, француз уместился рядом. Мы подняла бокалы шампанского, муж произнес тост, я лишь скромно улыбалась, следующий тост за мной! Мы немного отпили, а затем Этьен пригласил меня на танец. Я тут же согласилась, заиграла музыка, но мы, словно и не слыша ее, просто топтались на месте, получая удовольствие от всего происходящего. Настоящий медовый месяц! Такой, каким он и должен быть, по крайней мере, в моем понимании. Радость, счастье, любимый человек.
- Да я и сама не ожидала, - усмехнулась я, не в силах вспомнить ни единого раза, когда бы плакала от восторга и счастья. – По сути, ты сделал невозможное. И я рада, что эти слезы вызвал и увидел именно ты.
Мы немного потанцевали, после чего вернулись к столику, где нас ждали лягушачьи лапки. Я их так и не попробовала, мне всегда это казалось странным, но что ж поделать, теперь я частично француженка, статус обязывает. Кое-как скривившись, я все же взяла кусочек мяса в рот. Было неприятно, однако, на вкус, этот деликатес оказался очень даже неплохим. Я удивленно промычала, смотря на Этьена, мол не так уж и плохо. Впрочем, желание и дальше этим питаться не прибавилось, и путь мой француз меня простит! Через несколько минут мы уже стояли на небольшом балконе, если это можно так назвать, и смотрели вниз. Город просто прекрасен! Хотя нет, я не могу подобрать слов.
- Ой, а это что? Типа мопед? – я ткнула пальцем во что-то, похожее на велосипед, только явно с мотором. С такой высоты, было непросто разглядеть, но плохим зрением я не славилась. – А здесь можно такие напрокат брать? Хочу покататься! А куда мы завтра пойдем? Это так забавно, - внезапно уже более задумчиво протянула я. – Жизнь – непредсказуемая штука. Наверное, я тебе уже говорила об этом, но я ведь правда не думала, что выйду замуж снова. Но выйти замуж за американца звучало все равно куда более реально, а вот стать женой настоящего француза, ездить во Францию… Да уж, насколько мелочны представления человека по сравнению с планами судьбы. Моя очередь произносить тост, - с этими словами я улыбнулась и, проведя рукой по животу мужа, вернулась к столику, на котором уже стояли наполненные бокалы шампанского. Один я протянула Этьену, второй взяла сама. – За тебя, мой очаровательный француз! Я люблю тебя, и буду статься делать каждый твой день особенным, - наши бокалы звонко ударились друг от друга, и я, не отнимая взгляда от мужа, сделала несколько глотков. – А ты не говорил, что еще и в шампанском разбираешься! Такое вкусное…

+1

6

Шерон была хозяйкой моей жизни. И не удивительно, что я готов был ей отдать абсолютно все, чем я когда-либо владел. Так, моя парижская квартира стала нашей, и я не увидел ничего дурного в желании Шерри что-то изменить или поменять, приложить ко всему женскую руку. Она имела на это право. Она моя жена, и это теперь не просто квартира, а наше пристанище. Теперь, с этого дня, всякий раз, когда мы будем приезжать в Париж, мы будем останавливаться здесь, в уютном и теплом гнездышке. И чтобы Шер чувствовала себя комфортно здесь, в моей храме прошлой жизни, я хотел, чтобы она сделала из этой квартиры наш храм, наш очаг. Я тепло улыбнулся на слова Шерри.
-Ты моя жена, ты можешь делать с этой квартирой все, что посчитаешь нужным, - сквозь мягкую улыбку произношу я, не сводя с любимой взгляда. Руки жены уже обвивали мою шею, а улыбка моя стала лишь шире. Да, раньше я был собственником и достаточно ревниво относился к своим вещам, тем более связанных с моим ремеслом, т.е. квартиры или дома. Я никогда не любил, чтобы мне указывали как делать мою работу. Но Шерри - это другое. Напротив, порой мне хотелось увидеть частичку ее в своих трудах, тогда они не казались мне сухими и шаблонными, как я привык называть. Шер вливала в них жизнь, своими вещами, идеями и даже собой. Да, порой лучшее украшение дома была она, хозяйка этого дома. Помню, когда мы только переехали в наш дом, я влюбился в него как только она оказалась в нем. Она словно принесла с собой капельку света, оригинальности и свежести. Все сразу преобразилось. Так и здесь, квартира с определенным прошлым, не самым веселым и не самым лучезарным. Я никогда не понимал, зачем я оставил квартиру, ведь где-то глубоко в душе я знал, что не вернусь. Слишком тяжело. Наверное я знал, что квартира преобразиться, появись здесь хозяйка.
Итак, с такими мыслями я и задремал вместе с Шерри. Признаться, я был доволен собой, что смог ее усыпить, и как тяжело было просыпаться, отрываясь от нее. Но, думаю, она поймет и не будет обижаться, а найдет меня по моим подсказкам. Разложив их, я ждал, а когда дождался, я был очарован Шерри. Да, именно очарован. Ее эмоции несли с собой вдохновение, мне хотелось удивлять ее снова и снова, видеть эти теплые слезы счастья, эту широкую, лучезарную улыбку, и чувствовать крепкие, благодарные объятия. Мы некоторое время просто не могли оторваться друг от друга, так мы были счастливы. Чувствовать себя первооткрывателем бесценно. Я говорил и осознавал, что только я, единственный, от этой мысли я чувствовал себя невероятно особенным в своих глазах, я всегда был самокритичен к себе, а вот Шерри без устали повторяла, что я единственный. А я ей в ответ говорил, что она единственная. И это всегда помогало чувствовать, что у нас раньше и не было никого. И ведь это правда. Разве можно считать кем-то людей, которые не приносили счастья и удовлетворения, которые не помогали жить, а напротив, втаптывали в сухую землю своей наивностью, глупостью и пустыми надеждами. Я знал, что это такое. И всегда мечтал о настоящих отношениях, хотя бы почувствовать. Но мечта на то и мечта, чтобы кружить голову, и редко сбываться. Но нет, моя мечта, моя Шерри, она ворвалась в мою жизнь, научила радоваться, искренне смеяться, любить. Любить так нежно и страстно, по-настоящему, без притворств, без фальши. Именно она научила меня совершать подвиги. И сегодня я совершил один.
Мы слились в теплом поцелуе, я не обращал ни на кого внимания, Париж опустел и сдался нашей любви. Мы стояли на пустынном Марсовом поле и утопали в этой тишине и сладости поцелуя.
-Моя единственная.. - в ответ говорю я на слова Шерри, расплываясь в мягкой и, пожалуй, довольной улыбке, - я обещал тебе подарить Париж...
Да, весьма символично получилось, что я подарил плакат с признанием на Эйфелевой башне. Словно ключ от города, ключ от великой страны с богатым прошлым, с невероятной историей. Шерри неустанно целовала мои губы, а я просто не мог оторваться. Но ведь это еще не конец. Я просто не мог ограничиться одним подарком. Я повелю любимую на самый верх башни, куда достаточно тяжело попасть. Но сейчас, в вечернее время суток, пик башни опустел, а значит, стал нашим на несколько минут. Да, все было словно по сценарию мелодрамы, но это стоило того. Прекрасный вид, который меркнет на фоне красоты моей жены. Я улыбаюсь ей, мы целуем друг друга, страстно, нежно, мягко.. все переплетается в наших губах, застывает и дарит любовь.
-Голливудский? - переспросил я. Я догадывался, что именно хотела сделать Шер, но позволил ей действовать. Она убрала букет в сторону и, подойдя ко мне, заставила меня сжать ее и наклониться, страстно целуя ее губы. И верно, голливудский. Кажется, как только мы начнем задыхаться от собственных чувств где-то позади нам крикнут "Стоп! Снято!" Но этого не случилось, мы сами остановились. Выпрямившись, я не отпустил Шерри, не хочу терять тепло ее тела, не хочу терять ее, порой я схожу с ума, прижимаясь к ней и не желая терять тактильный контакт. Пальцы Шерри нырнули в мои волосы, а губки аккуратно поцеловали меня в уголок губ.
-Как думаешь, фильм о нас понравился бы зрителям? - усмехнулся я, беря букет Шерри в руки.
Пора было приступать и к другому сюрпризу. Мы спустились вниз в ресторан, выпили по бокалу шампанского, а потом я пригласил свою жену на танец. Грех быть на Эйфелевой башне и не потанцевать с любимым человеком.
-Поверь, эти слезы они.. дороже любого драгоценного камня. И я хочу видеть эти слезы счастья не единожды.. - я мягко поцеловал Шерри в щеку, музыка закончилась и мы вернулись к своему столу. Нам принесли еду, я кое-как уговорил Шер попробовать лягушачью лапку.
-Поверь, когда не знаешь, что это, то думаешь, что это постоя курятина. К слову, морские ежи тоже не вызывают восхищения, и уж тем более не имеют эстетический вид. Мы их так и не попробовали, кое-кто их всех отпустил в море, - улыбнулся я, но я не хотел укорить Шерри в чем-то, ежи можно попробовать в любой другой раз или даже попробовать их в Монако. И все же Шерри не стала продолжать лягушачью трапезу, я и не настаивал. Я никогда не заставлял ее любить французскую кухню и уж тем более питаться ей. Поэтому, я даже не обиделся, а через несколько минут с особым удовольствием стоял с женой на балкончике и смотрел вниз.
-Похоже это велосипед с мотором, - задумчиво проговорил я, следя за велосипедистом прищурившись, - куда захочешь, туда и пойдем! Если хочешь, можем пойти в Лувр, а после погулять по Париже, или даже взять эти велосипеды на прокат.
Шерри вдруг сменила тему, а я лишь с улыбкой наблюдал за ней, за ее ходом мыслей. Да, она права. Я, конечно, верил, что когда-нибудь вновь женюсь, но и подумать не мог, что я влюблюсь так сильно, так трепетно. Брак и брак по любви разные вещи. Я и не думал, что найду любовь, я и вовсе не верил, что ее можно найти в сорок лет. Как я ошибался. Но я ничего не успел сказать, Шерри предложила тост и, проведя рукой по моему животу, от чего по телу пробежались мурашки, вернулась к столику, вручая мне один из бокалов с шампанским. Послышался звон бокалов, я сделал глоток.
-Для этого тебе не нужно ничего делать. Достаточно просто быть. Я люблю тебя, - уже сжимая руку проговорил я, утопая в теплой лазури нежного взгляда любимой, - о, ты пьешь сейчас настоящее шампанское, а не игристое вино. Ведь шампанское это то, что произведено во Франции в Шампани. И эта бутылочка из тех погребов. Вкуснее настоящего ничего не найдешь. Так ведь и с любовью. Настоящая, она сладкая и нежная, невообразимая. Мы шампанское, а не игристое вино, - заулыбался я, приближаясь к любимой, чтобы поцеловать ее сладкие губки.
Мы еще немного посидели, но до десерта не дошло. В моей голове появилась еще одна идея для сюрприза. Я посмотрел на часы, Октав, должно быть, уже закончил работу, а значит, я смогу его поймать.
-Не против, если я попытаюсь еще раз тебя удивить, - поинтересовался я, попутно подзывая к себе официанта. Шепнув ему кое-что на ухо, я отстранился с загадочной улыбкой и попросил счет. И он сделал все, как я просил. Я расплатился и получил таинственный пакет, - идем, - целуя Шерри возле ухо, позвал ее я.
Мы спустились с башни и пошли к набережной. Остановившись возле моста, где несколько часов назад Шер пыталась поймать рыбу по просьбе мальчика, я улыбнулся.
-Как тебе маршрут, проделанный до подарка? - поинтересовался я, сжимая руку Шер и не останавливаясь, ведя ее вдоль набережной. Я немного торопился, не хотелось, чтобы задуманное провалилось, любимая покорна шла за мной, ей нравилась эта игра. И вот мы подходим к небольшому причалу, мы спускаемся вниз, и я вижу Октава, все же успел. Старинный знакомый и не ожидал меня вновь увидеть здесь, в Париже, да еще и в компании жены. Мы обнялись, он расплылся в улыбке, я познакомил его с Шер и он учтиво поцеловал ее руку. Стал расспрашивать о жизни, а я лишь довольно похвастался, что женился, ведь это лучшее, что могло со мной произойти. Попросив его помочь, я надеялся на согласие. Октав не был из тех людей, что гонятся за монетой, он согласился покатать нас на небольшом паромчике бесплатно, это был его подарок на нашу свадьбу.
Я вернулся к Шерри, она стояла буквально пару минут, обняв ее, я потянул ее за собой.
-Надеюсь, тебе понравится... - шептал я ей на ухо, прижимаясь к ее боку и ведя ее к пристани. Я помог ей ступить на палубу, Октав уже приготовил небольшой столик и положил на него содержимое пакета. Вино, бокалы и десерт. Палуба блистала тысячами огоньками, словно маленькими звездочками, корма была украшена цветами, - я дарю тебе ночную Сену.. - улыбнулся я, аккуратно подводя Шерри к носу нашего кораблика. Он уже плавно скользил по ночной глади реки, воздух был пропитан ароматами вина, мяса и морепродуктов из ближайших ресторанчиков, а в некоторых пекарнях уже начали готовиться к утру, заталкивая в печи хлеб, что отдавалось приятным запахом. Играла приятная музыка, я обнял Шерри со спины, - тебе нравится?
Я знал ее ответ, через несколько минут мы уже целовались, сладко, долго, словно прощались. Но нет, мы всегда целовались так, будто это наш последний поцелуй, а значит, самый лучший. Я прижимал ее к своему животу, к груди, одна рука придерживала спинку, вторая непроизвольно скользнула на ее ягодицы.
-Давай выпьем, - я подошел к столику и разлил вино, один из бокалов протягивая любимой. Решив ничего не выдумывать, я произнес, - за нас, чтобы наш брак был долгим и крепким, счастливым, и чтобы наша любовь никогда не угасала! - мы чокнулись, отпили по глотку и скрепили мой скромный тост сладким и продолжительным поцелуем.

Отредактировано Étienne Moreau (2013-11-19 21:27:28)

+1

7

- Фильм? – с улыбкой переспросила я, направляясь туда, куда указывал муж. – Не знаю, но я бы не хотела смотреть такой фильм. Гораздо интереснее жить! И жить так, чтобы это было только твоим, - я произносила эти слова с широкой улыбкой и нескрываемым счастьем.
Ну да, я немного эгоистка. Мне не хочется делиться с кем-то нашей совместной жизнью с мужем, нашим с ним счастьем. Это только наше! Конечно, все было сказано в шутку, так что продолжать эту тему мы не стали. Вместо этого Этьен повел меня дальше, и моему взору открылся чарующий вид Парижа. Понимаю теперь, почему Эйфелева башня символ Франции. Стоя здесь можно увидеть весь город! Его огни, людей, машины, крыши домом – все. И все же мы отвлеклись, меня ждал приятный ужин, а еще танцы, к которым Этьен стал относиться гораздо проще. На протяжении всего танца, я неизменно смотрела в карие глаза француза и улыбалась. Кажется, ни на что другие я сегодня не способна. А как еще выразить свое счастье? Пожалуй, только той самой улыбкой и смехом. И вот мы закончили, пришло время насладиться ужином. Ужин, к слову, был непривычный. Лягушки. Даже ребенок знает, что это традиционная еда французов, но, несмотря на то, что я уже частично француженка, эта еда не пришлась мне по нраву. И не потому что невкусная, просто не могу кушать лягушек!
- Вот именно поэтому я их и отпустила в море, не став пробовать, - усмехнулась я, когда муж сравнил лягушек с ежами. – Потому что их вид не вызывал восхищения. Предпочитаю есть мясо не тогда, когда видно, кого именно я ем, - после этих слов я засмеялась и сделала очередной глоток шампанского. – Впрочем, в каждой стране есть что-то этакое… В Корее едят собак, в Китае змей, в Австралии крокодилов.
Хотя, что касалось Австралии, то там подавали именно мясо, а не всего запеченного крокодила. Но это вовсе не значило, что мне не понравилась наша трапеза. Не знай я, что это лягушки, вполне бы себя нормально чувствовала. В общем, вскоре мы закончили с ужином, и я решила посмотреть еще раз на пейзажи Парижа. Встав около балкона, я начала вглядываться вниз, замечая, что некоторые парижане катаются на мопедах или чем-то, что очень на них похоже. Разумеется, я тут же изъявила желание показаться на подобном, а муж не стал отказывать. Я снова ярко улыбнулась. Надо же, даже такая мелочь, как катание на велосипеде с моторчиком, вызывает у меня неподдельные светлые эмоции. После этого мы вернулись к столу, выпили шампанского, я не повременила сообщить, что даже в выборе этого напитка Этьен оказался истинным профессионалом.
- Я тебя тоже люблю, - улыбнулась я, когда муж ответил на мой тост. – Мы шампанское? Нужно это запомнить, - усмехнулась я, после чего мы с Этьеном соприкоснулись в нежном поцелуе. – Ммм, хотя на вкус даже лучше шампанского.
И вот мы продолжаем, сидим, разговариваем, однако, вскоре оказывается, что это не весь сюрприз. На моем лице откровенное недоумение, но я даже не пытаюсь остановиться и спросить, в чем же дело. Все равно Этьен не ответит, мне остается лишь гадать в своей голове, поддаваться интриге, что же он еще придумал? Мы встали и направились к выходу. Вот о чем я и мечтала! Просто прогуливаться по Парижу с любимым человеком! Сюжет романтического фильма? А вот и нет, таких фильмов не существует, такую атмосферу не передать на экране, ее нужно прочувствовать. И я чувствовала, на протяжении всего пути, да и не только. Чувствовала каждый день. Мы держались за руки, я не отпускала Этьена, словно боясь потеряться в этом большом городе. Попутно я продолжала рассматривать здания и пейзажи, периодически тыкая в них пальцами, дабы показать мужу. К удивлению, мы направлялись как раз к тому мосту, на котором юный мальчик никак не мог поймать рыбку.
- Я была в восторге! – честно поделилась я относительно маршрута. – Здесь все так… необычно, совсем не так, как в Сакраменто. Я не понимала, почему Париж считается самым романтичным городом на земле, но сейчас, пожалуй…, поняла. Правда, объяснить не могу. Просто такая атмосфера. И все располагает к этому: архитектура, люди, приятный язык. В общем, было интересно, но все же кое-чего не хватало. Тебя, - мягко улыбнувшись, я повернулась к мужу, и аккуратно коснулась его щеки губами. Что мне эта романтика без него? Этот маршрут был великолепен, но есть в нем существенный минус – не было того, ради которого я готова на все и даже больше.
Пока я рассказывала, мы уже успели подойти к набережной, у которой стоял какой-то мужчина. Судя по его реакции, он неплохо знал Этьена. Они начал о чем-то говорить, я же стояла и улыбалась, ибо при таком темпе ничего не понимала. Зато мне не пришлось переводить поздравления в наш с мужем адрес. Видимо, это не последний друг Этьена, который удивиться такому стечению обстоятельств. Чувствую себя превосходно, если честно, горжусь собой. Я сделала то, чего не удавалось другим женщинам: заинтересовала Этьена, а после сделала его своим, как и он сделал меня своей. Оказалось, сюрприз заключался в ночной Сене! Любимый провел меня на паром, показав всю прелесть этого места. Звезды отсвечивались в воде, и здесь были только мы…
- Нравится ли? – переспросила я его, повернувшись лицом. – Пожалуй, это не то слово, которым я бы могла охарактеризовать то, что чувствую сейчас. И все же знаешь, какой для меня самый важный и дорогой подарок? – загадочно улыбнувшись, я подошла к мужу еще ближе, наши груди соприкоснулись, мои руки дотронулись до его талии. – Ты, - с этими словами я улыбаюсь и, закрыв глаза, подаюсь вперед, сливаясь с мужем в сладком французском поцелуе. Через минуту мы оторвались друг от друга, я по-прежнему улыбалась. И вот я опускаю голову, дотрагиваясь до его широких ладоней. Такие крепкие, такие большие по сравнению с моими! Это так заметно, и от этой силы, внутренней и внешней, что-то переворачивается, что-то будоражит. - О, смотри, мурашки по коже. Такое не подделаешь, - мои руки и вправду покрылись мурашками, и вовсе не от ветра. Через пару минут мы снова решили выпить, произнесли тост, а после я обвила руками шею Этьена, решив поинтересоваться: - Слушай, а как правильно, жэтеме, жэтеме или жэтем? Или вообще как-то иначе?
Я засмеялась, ведь никогда не задумывалась об этом, хотя уже признавалась мужу в любви на его родном языке. Смысл и атмосфера были важнее слов, потому Этьен никогда не обращал внимания на мое произношение, но сейчас мне почему-то стало интересно, как все же правильно. Пусть мой учитель скажет! Мы недолго пробыли на пароме. Как и во время прогулки, я тыкала пальцами в здания, а Этьен рассказывал, что за оно и что там расположено. Попутно я изъявила желание все же посетить завтра Лувр. Все-таки в Париже, а это значимое место. Было уже темно, так что настало время возвращаться домой. Домой. Странные ощущения от этих слов. Я называю домом квартиру, в которой Этьен жил еще до меня. Невероятно, волнующе, но как много это значит! К слову, домой мы решили пойти пешком, собственно, это такое же расстояние, как и я прошла до Этьена. Сейчас все недостатки того маршрута, а именно отсутствие француза, мы быстро компенсировали, потому что обратный путь, тот же самый, прошли вдвоем.
- Вот теперь совсем другое дело, - улыбнулась я, когда мы уже стояли у подъезда. Совсем другие ощущения. Еще на улице я заметила, что одна из соседок выглядывает в окно, смотря на нас. Я лишь улыбнулась, притом сама себе, собственным мыслям, а что еще мне оставалось? Хозяин квартиры уехал, а вернулся с любимой женщиной, женой. Пусть смотрят, удивляются, задаются вопросами, пусть видят наше счастье и мою гордость. – Слушай, я заметила у тебя здесь диск с фильмом «Такси», давай посмотрим? Знаю, он на французском, но я смотрела его столько раз, что перевод мне и не нужен, а если и понадобиться, думаю, переводчик будет под боком.
Мы сели смотреть, я слушала диалоги с таким интересом, словно понимала, о чем речь. Впрочем, частично так оно и было, да и память срабатывала. Примерно через полчаса Этьен решил прилечь, уложив свою голову на мои колени. Улыбнувшись, я нагнулась, поцеловала его щечку, а потом продолжила просмотр фильм. Пальчики одной руки поглаживали голову Этьена, вторая ладонь - его бок, периодически спускаясь ниже, до груди. Было приятно ощущать его жесткие волосы, не удивительно, что даже увлекаясь фильмом, я все еще гладила его волосы, комкала их, словно хотелось ощутить более четко. Я и не заметила, как муж уснул. На одном эпизоде я опустила голову, желая спросить у него, как переводится одно слово, но увидела, что глаза Этьена закрыты, он тихо сопит. Задремал. Я улыбнулась, проведя ладонью по его щеке, а после достала до пульта, сделав телевизор тише. Смотря фильм, я продолжала гладить волосы мужа, водить рукой по его боку. Периодически он переворачивался на спину. Я же наклонялась, аккуратно касаясь губами его губ и носа, но только так, чтобы не разбудить. Под конец фильма француз снова перевернулся набок, я неустанно поглаживала его волосы, положив руку на его бок. Фильм закончился, я переключила на обычное ТВ. И вот чувствую, что муж снова начинает ворочаться. Через несколько секунд он поворачивается ко мне, я же ярко улыбаюсь. Все еще поглаживая его волосы, я наклоняюсь, дотрагиваясь губами до его сладких губ, аккуратно и нежно, словно впервые. Так всегда начинается его утро, как только он открывает глаза. Кто сказал, что вечером он должен просыпаться иначе?
- Выспался? – с улыбкой интересуюсь я, когда наши лица все еще совсем близко. – И что ты ночью делать теперь будешь, м?

0

8

-Нашим, - поправил я Шерри на пике башни, крепко сжимая талию жены в своих объятиях, - жить так, чтобы это было только нашим. Я согласен с тобой, с каждым бархатным словом, что ты сказала. Я не хочу видеть людей вокруг нас, я хочу видеть тебя и только тебя.. порой я похожу на безумца, - усмехнулся я, целуя кончик носа Шер.
И не удивительно, что я обезумел от любви. Бывают моменты, что все доходит до абсурда. Смотришь на жену, понимаешь, как сильно ее любишь. И хочется ее обнять так крепко, чтобы кости ее затрещали, хочется целовать ее губы, задыхаясь, не останавливаясь ни на секунду. Да, это мое маленькое безумие и это никак не объяснить. И сейчас, я был так счастлив и воодушевлен, что хотелось сжать мертвой хваткой в своих объятиях.
После нас ждал вкусный ужин, благородное вино и танцы, полные своего тихого очарования. Да, мы двигались плавно и медленно, не обращая внимания на свои движения и, уж точно, не обращая внимания на людей, которые, возможно, смотрели на нас. Мир рушился, когда я был рядом с ней. Боже, понятно, как короли проигрывали битвы, теряли целые империи. И зачем им все это нужно было, когда рядом стояла любовь. Да, моя любовь с золотыми волосами и глазами цвета ясного неба. Зачем мне целый мир, когда она и только она заменила мне жизнь, стала моим воздухом, моим последним глотком воды.
Что касается самой трапезы, то Шерри так и не смогла съесть лягушачью лапку. Возможно, я сужу с точки зрения француза, но все же эта лапка походила на неправильной формы куриное крыло в кляре, и все же настаивать я не стал, заказав Шер более нейтральный ужин, чтобы она у меня не осталась голодной. Забавно, но порой моя забота о Шерон похожа на заботу матери о своем ребенке. Я слежу, чтобы она вкусно и хорошо покушала, всегда укрываю ее одеялом и согреваю, а ночью, проснувшись, закрываю от холода ее пяточки, что высунулись из-под одеяла.
-Когда будем в Австралии, я обязательно попробую крокодила. Я читал, что у него мясо упругое, словно прорезиненное, - улыбнулся я. Да, когда Шерри рассказывала об обычаях своей Родины, я частенько справлялся у Интернета, чтобы узнать еще больше. Забавно, но раньше Австралия меня не интересовала, и единственная культурная ценность этой страны для меня была Сиднейская Опера и, пожалуй, Сидней-таун-холл. Как меняются интересы и взгляды со временем, особенно когда женишься на австралийке. Мне стали очень симпатичны кенгуру и эвкалиптовые коалы, а еще я заметил, что материк Австралии очень похож на голову немецкого дога. Вспомнив об этой стране, я для себя решил, то надо бы съездить с Шерри в следующем году. Устроим второй медовый месяц.
Мы стояли на балконе, вели беседу, хоть я и был кроток. Я любовался. И отнюдь не Парижем, а своей женой. Как она была прекрасна в сумерках, да и вообще в любое время. Ее лицо стало для меня ликом, который я вижу, закрыв глаза. Эти бездонные, лазурные океаны, разлившиеся в ее радужках сводили меня с ума. И этот взгляд. Когда мы только познакомились, я мог только мечтать увидеть все то, то вижу сейчас в ее взгляде. Но уже тогда, когда ее глаза глаза ничего не говорили, я влюбился в них. И как бьется сердце в приятном и больном трепете по утрам, когда, открыв глаза, я вижу ее лучезарную улыбку и ее нежные, голубые глаза. Они наполнены счастьем и восхищением, любовью, нежностью. Порой мне кажется, что она любит меня глазами. Не нужно слов, достаточно заглянуть в них и утонуть в их любви.
Мы договорились на завтра посетить лувр, я пообещал любимой, что мы покатаемся на этих необычных велосипедах. Будет здорово провести день вместе, изучая Париж. Да, этот город необыкновенен. Я так боялся, что приехав сюда, я впаду в уныние и испорчу медовый месяц. И Бог со мной, но Шерри.. я хотел сделать ее жизнь особенной, оставить теплые воспоминания об этом городе и, утонув в приготовительной суете, я и вовсе позабыл о всех невзгодах, что встретили меня здесь. Нет, я иностранец, приехавший в Париж со своей женой. Возможно, когда-нибудь я вновь стану парижанином, а моя любимая, златовласая Шерри моей очаровательной парижанкой. И все же сейчас, я дижонец и в какой-то доле сакраментянин. И я изучаю Париж заново. Изучаю его со своей любимой. И это невероятно приятно, да, мы с ней первооткрыватели. Мы открываем для себя что-то новое, у нас появляются свои места, о которых мы без сомнений будем вспоминать.
Настало время тоста. Я любил произносить тосты, любил пригубить за нас. В этом было что-то необычное, особенное, во время тоста я мог преподнести Шерри все свои мысли, что не успел сказать. Мыслей так много, их так сложно уложить в один тост, но я всегда находил очаровательные сравнения для нашей пары. И сегодня мы - шампанское. Настоящее, вкусное и благородное. Пусть все остальные будут игристым вином, наша же любовь неподдельна. Мы нежно поцеловались после тоста по нашей маленькой традиции.
-Твои губы всегда были слаще любого десерта, любого напитка.. - в ответ делаю комплимент Шерри. Да и она сама знает, я ни раз говорил, как сладки ее губки, словно мед или нектар персика. И я говорю это всегда, наслаждаясь собственными словами. Так приятно делать комплименты своей женщине, подчеркивать ее индивидуальность, ее особенность, а главное мою привязанность к ней.
Я так хотел ее удивить, что на ходу придумал и еще один сюрприз. Моя жена достойна большего, я знаю, но мне показалось, что небольшая прогулка по ночной Сене будет незабываемым подарком. Так я и сделал. Мы спустились с башни на Марсово поле и пошли к мосту, где пару часов назад подставной мальчик пожаловался моей жене, что не может поймать рыбку.
-Не объясняй, я понимаю тебя без слов. Вот сейчас, мы просто идем, да? Но ведь это не так.. - я остановился на минуту, взяв ладонь Шерри в свои руки и прижал ее к своей груди, - сердце, оно сходит с ума, я не могу его успокоить с той самой минуты, когда мы вышли из аэропорта. Париж - обычный город, запомни, это ты превратила его в сказку. В мою сказку, в мою мечту, в мою жизнь. Ты всегда все преображала, даже города тебе подвластны.. - я подался вперед, кротко целуя губки Шерри, - но этоот маршрут ты должна была пройти без меня. Я словно проверял, приведет ли твое сердце тебя к моему.. И я не прогадал. Думаю, не оставь я записок, ты бы и без них нашла меня в этом городе, я верю в это.. Во всяком случае, свои маршруты ты больше не будешь проходить одна, я не отойду от тебя ни на шаг.. - я мягко улыбнулся, чувствую тепло губ любимой на своей щеке. Мы шли, она рассказывала, как искала мои записки и общалась с моими друзьями, что были повсюду. От французского пуделя до спящего таксиста.
Вскоре мы дошли до нужного места, я спустился вниз к реке, аккуратно ведя за собой жену. Познакомив с Октавом, я провел Шер на паром. Забавно, но все, кому я говорил, что женился, удивлялись, будто я шутил с ними. Но нет, нашлась, нашлась та единственная, что пленила меня, что подарила мне свою любовь и приняла мою. Что растопила меня, словно шарик мороженого в жаркое лето. И я стал ее. Целиком и полностью. Все потеряло свою ценность, все перестало существовать. Все, кроме нее. И я никак не мог объяснить, точно так же как и она. Мы просто с радостью приняли эту действительность. И наслаждались ей, утопали в ней, были счастливы.
Слушая признание Шерри, я не мог скрыть своей улыбки. И вот мы уже сладко целуемся. Слышен плеск воды, тихое урчание мотора, слышны голоса людей, сидящих в набережных кафешках. Но что нам до этих звуков. Все остановилось вокруг нас, мы просто целовались и наслаждались нашим уединением.
-А ты мой подарок.. самый дорогой и ценный, что у меня когда-либо был, - Шерри обнимала меня, я неустанно смотрел в ее глаза. Она показала руку, которая покрылась мурашками. Я улыбнулся, слушая ее, и провел теплой ладонью по ее руке, думая, что согрею ее и мурашки исчезнут. Но я ошибался, казалось, на ее теле их стало лишь больше после моего прикосновения. Услышав дальнейший вопрос жены, я засмеялся вместе с ней.
-Правильно "жё тэм"... но я люблю твои ошибки. Они делают эту фразу особенной. Они делают эту фразу твоей. Она наполнена Шерон Моро и я смакую каждый раз, когда ты пытаешься говорить на французском. У тебя это получается очень по-особенному.
Время уже было позднее, нам пора было домой. Да, квартира это наш дом, мой и Шерон, не важно, когда я ее приобрел. Теперь это собственность Шерон в полной мере. Мы шли по ночным улочкам Парижа, Шерри показывала здания, а я рассказывал ей множество историй, про Париж, про архитектуру и великих архитекторов. В этом, думаю, мне равных нет. А что касается исторической части - войны, политический строй, общественное положение, еще в школе мне было в тягость учить даты и понимать смысл войны. Я всегда находил себя в искусстве.
Эта прогулка была особенной и много значила для меня. Потому что гуляли не просто Этьен Моро и Шерон Моро, а чета Моро, пара, неразлучные половины единого целого. От этих мыслей с моего лица не сходила счастливая улыбка.
-Теперь мы всегда будем так ходить, я не отправлю больше тебя гулять одной по Парижу.. - Шер заметила соседку, я поднял голову и улыбнулся ей, произнося "Bon soir! Ça va?". Соседка ничего не ответила, лишь улыбнулась и спряталась в окно.
-Мое счастье, - позвал я Шерри, прижимая к своей груди, - мы удивили весь Париж.. - я аккуратно поцеловал ее губки, а потом повел вглубь подъезда. Дверь открывала Шерри своим ключом. Это было как-то символично. Она открыла дверь в когда-то мою квартиру так же, как и открыла мое сердце и сделала его своим.
-Я не против, сто лет не смотрел "Такси", - улыбнулся я Шерри, когда снимал с себя рубашку. Мы переоделись, я поставил чайник, чтобы потом попить чаю, а потом вместе с Шер уселся на диване, включив фильм. Через полчаса фильма, мне захотелось прилечь, так то, я положил голову на колени своей жене. Ее пальчики ласкали мои волосы, мою щеку, периодически Шер наклонялась и целовала меня. И, расслабившись, я задремал, словно кот, которого хозяйка поглаживала по его шерсти.
Я проснулся, оказалось, что я пропустил фильм и на какое-то время оставил Шер одну. Я повернулся на спину и, увидев ее улыбку, улыбнулся в ответ. Она наклонилась, ее губы коснулись моих, словно уже утро и она меня будит. Пальчики ее все еще ласкали мою голову, я смотрел в глаза Шерри, казалось, что от этого поцелуя я окончательно отошел от дрема.
-Что?.. любить.Тебя любить.. - я приподнимаюсь, сливаясь с ней в сладком и долгом поцелуе. Думаю, Шерри не составит труда догадаться, чего я хочу. Я всегда хочу лишь одного - ее. Целиком и полностью, испить без остатка.
Мои губы скользят с ее губ на щеку, ниже, к подбородку, шеи и плечам, которые я открываю, отодвигая края кофты. Поцелуи мягкие и настойчивые, я сжигаю сам себя, обжигая губами кожу Шерри. Я спустился с дивана на пол, встав на колени между ног Шер. Я снял с нее кофту, оставляя в неглиже. Я соблазняюсь ее красивой, упругой возбужденной грудью. Приподнимаясь с пола на ноги, я целую ключицу Шерри, спускаясь к груди, играясь с чувствами жены, в надежде, что разожгу в ней ретивое пламя. Мои губы медленно и нежно, но настойчиво и неукротимой скользят по ее тело, кончик языка ласкает ее живот, я чувствую, как Шерри напряжена. Кончиками пальцев я касаясь ее кожи, вырисовываю линию ее талии и,  уцепившись за края шорт, стягиваю их вместе с нижним бельем. На моем лице загадочная, игривая улыбка. Я посыпаю ее тело поцелуями, целуя пах, беда и ножки, лаская ее тело своими широкими, теплыми ладонями, от которых по всему телу любимой рассыпается миллион мурашек.
Я отстранился, снимая с себя футболку и, поднявшись на диван, возвысился над своей женой. Я смотрел в ее глаза, казалось, что все тело Шерри дрожит. Упираясь одной рукой в диван, я провел ладонью по ее телу и, остановившись на груди, сжал ее, целуя сахарные губы любимой..
-Я хочу сделать татуировку.. с твоим именем.. где она должна быть? - Шер посмотрела на меня, игриво улыбаясь и, спустившись под меня ниже, начала целовать мою грудь. На минуту я закрыл глаза, наслаждаясь горячими губами любимой. Мы достаточно наигрались, мне хотелось почувствовать жену всем телом, и чем дольше мы медлили, тем сильнее было желание. Она помогла мне снять штаны, я прижался к Шер, погружая в нее свой член. Я двигался плавно и нерасторопно, продолжая свою игру. Даже как-то старательно, пытаясь проникнуть глубже, слиться с женой. Низ живота отдавал трепетом, как только он касался животика Шерри. Меня словно било током, я продолжал вздрагивать от каждого прикосновения наших животов. Губы мои слились в поцелуе с любимой, дыхание сбилось от переполнявших нас чувств. Я не заметил, как стал настойчивее, быстрее, как сжимал ее тело сильнее и сильнее. Из наших грудей вырывается протяжный стон смешанный с шумным дыханием. Ноги Шерон с силой сжимают мою талию, словно просят подождать, дать успокоиться телу.. Я хотел встать, но Шерри не отпускала, крепко держа меня ногами. Я смотрел ей в лицо, в ее счастливые, влюбленные глаза. Казалось Шер просто не хотела терять ощущение моего присутствия в ней. Я ощущал тепло и влагу, сам того не замечая, я вновь начал двигаться, и снова нас било током.
Сев на диван, я поднял Шерри и снова усадил ее на свой член. Она двигалась плавно и грациозно, словно кошка. Я гладил ее спину, после чего на ее коже появлялись мурашки. Мои руки скользнули на ягодицы и сжали их. Руки были напряжены, было видно очертание каждой мышцы, каждой вены. Я помогал Шерри двигаться, а сам ласкал ее губы своим языком, проникая в ее сладкий рот. И снова ощущение наслаждения разливается по всему телу. Мы перестаем целоваться и смотрим друг другу в глаза. Наши рты приоткрыты, чем дальше мы заходим, тем слышнее наше дыхание и стоны.. Мы оба дрожим, тело сводить судорогой..  тяжело дышу и прижимаюсь к Шерри, к ее влажному телу..
-Пойдем в спальню... - после минуты молчания шепчу я, поднимаясь на ноги и ведя Шерри за собой. Иди было не просто, я шел спиной и постоянно смотрел на Шерри, которая была совсем близко.. Мы остановились возле кровати, я поцеловал ее губы и, уложив на кровать, прилег рядом. Шерри изящно подняла ножку, закидывая ее ко мне на бок, я пододвинулся еще ближе, погружаясь в нее. Губы мои ласкали ее шею, ее щеку и касались края губ.. Наслаждение растекалась в наших телах жидким огнем, прожигая нас насквозь...

+1

9

- М, это неправда, - увлеченно поглощая пищу, протянула я в ответ на слова мужа о том, что крокодиловое мясо жесткое. – Вопреки распространенному мнению, мясо крокодила достаточно нежное и сочное. Немного жестче то, которое со спинной части. А вообще, звучит ужасно, - после этих слов я засмеялась. – Знаешь, я люблю крокодилов, и мне вовсе не нравится начавшаяся у человечества тенденция: едим все, что движется. Сначала ели только рыбу. Потом в меню добавились телятина, курица, свинина, теперь уже пошли лягушки, змеи, крокодилы, собаки и прочие животные, о существовании которых некоторые даже не знают. Так и до человека недалеко! Поэтому я согласна еще раз попробовать мясо крокодила, но только ради тебя, - я снова засмеялась, намекая на то, что снова бы крокодиловое мясо есть не стала, но просто хотелось, чтобы француз испробовал немного австралийской культуры.
Это был прекрасный вечер, который мы провели вдвоем. Следом последовала романтичная прогулка на пароме. Никогда не перестану удивляться фантазии Этьена. И все же этим плакатом он переплюнул всех, поэтому, по дороге, я периодически оглядывалась. Не сказать, чтобы полотно было огромным, на всю длину и ширину башни, однако его все равно было видно, видны были и слова, вечером освещаемые сотнями огней Эйфелевой башни. Так чудесно, что я невольно сжимала руку мужу еще сильнее при каждом взгляде на величественный символ Франции, который два дня будет носить мое имя и имя нашей любви. И вот мы направляемся к мосту, у которого сегодня днем стоял мальчишка, а я вылавливала очередную подсказку француза. Этьен спросил меня про маршрут. Я тут еж выказала свой восторг, но, одновременно, и печаль от того, что рядом не было его. Маршрут был прекрасен, это правда, но я не могла сказать большего. Без мужа он просто прекрасен, а с мужем еще и особенен. В этот момент мы остановились, Этьен приложил мою ладонь к своей груди. Я лишь с улыбкой и ярким блеском в глазах смотрела на него, ладонью ощущая, как вздымается его широкая грудь, и как сильно бьется его сердце.
- Проверял? Ты что, сомневался в том, что я найду тебя? – с мягкой улыбкой интересуюсь я, ведь мне все и всегда было понятно, я бы нашла своего возлюбленного даже будучи слепой и, пожалуй, глухой. – А вот это радует. Ты сам говорил, что французы не столько красивы, сколько очаровательны.  Не страшно было, оставлять меня одну, в окружении таких… очаровательных мужчин? – на моем лице играла ехидная улыбка, разумеется, это всего лишь шутка. Очаровательные они или нет, я никого не замечала, да и могла ли? Со мной сейчас самый красивый и очаровательный мужчина. Таких больше нет и не будет. Для меня. – Мне, кстати, очень понравился круасан, - тут же заметила я, когда мы двинулись дальше. – Зайдем еще завтра в эту пекарню? Может купить чего-нибудь сладенького домой.
Наконец-то мы оказались на пароме, где нас ждало продолжение ужина, а именно десерт, который в ресторане Эйфелевой башни мы так и не попробовали. И все же мне было не до еды, я была поражена красотой ночной Сены, которую муж мне только что преподнес в качестве подарка. Сначала одолевает счастье и радость, но потом как-то поникаешь. А что могу подарить ему я? Не знаю, но несомненно придумаю! В Париже я врятли могу отвести его в место, которого он не знает, но которое знаю я, однако это не значит, что я не могу дарить ему свое внимание, нежность и заботу, каждый день. Улыбнувшись собственным мыслям, я повернулась, выслушав тост мужа и сделав несколько глотков вина. Затем мне стало интересно, как все же правильно на французском языке произносятся слова «я тебя люблю». Оказалось, ни один из моих вариантов не был правильным, что вызвало у меня очередной приступ смеха. 
- Этьен, - мягко произнесла я его имя (черт, как же я обожаю произносить его имя!), - на каком бы языке я не произносила это, насколько бы правильно это не делала, смысл не изменится, как и особенность того, что я произношу. Жётем, тэ амо, я ту волети, ана ахебек. Я тебя люблю, - после этих слов я улыбаюсь и сладко целую мужа в губы.
Разумеется, все эти странные, на первый взгляд, слова, можно перевести как «я тебя люблю», просто произнесенные на разных языках. На французском, испанском, сербо-хорватском и арабском, соответственно. Заключающее – на английском, чем я хотела подчеркнуть, что на каком бы языке не говорила, смысл остается одним и тем же: я люблю его, люблю больше, чем можно передать всеми этими словами вместе взятыми. После этого мы снова окунулись в атмосферу ночной Сены. Правда, ненадолго. Время было позднее, а нам еще предстояла пешая прогулка домой. И вот мы прогуливаемся по Парижу, я ощущаю то, чего не ощущала, когда шла одна: какой-то уют, тепло, пожалуй, даже волшебство. Это то, чего не описать словами, то, что могут почувствовать только двое. Наконец-то мы подошли к дому, попутно улыбнулись какой-то соседке, которая с интересом разглядывала меня, как показалось. Наверное, она и не видела Этьена с женщиной, по его собственным словам, в эту квартиру он никого не приводил. Улыбнувшись на слова Тьена, я слабо кивнула.
- Еще бы, я невольно поймала на крючок неуловимого Этьена Моро, - усмехнулась я, заходя в подъезд и доставая свои ключи. – Горжусь собой, если честно! Никому это не удавалось, и больше не удастся…, - и это была не самоуверенность, я знала это наверняка, ведь иначе в прошлом Этьена бы мелькали не только краткосрочные и мимолетные романы.
Мы оказались в квартире, я тут же попросила у мужа посмотреть фильм «Такси», диск которого видела где-то у него на полке. Этьен, не раздумывая согласился, и через несколько минут мы уже увлеченно смотрели французскую классику. Правда, вскоре муж задремал. Я не могла не улыбаться, глядя на его очаровательное лицо, на его соблазнительные и красивые черты лица. Такой сильный и крепкий, он сладко спал, положив голову на мои колени, а я, не переставая, гладила его жесткие волосы даже тогда, когда полностью уносилась в атмосферу фильма. Несколько раз я делала тише, боясь разбудить Этьена. И вот фильм закончился, я переключила на новости. Вставать не было желания. Я не просто не хотела будить его, мне сами по себе нравились эти ощущения, когда любимый человек тихо и спокойно спит на твоих ногах. Однако Этьен сам проснулся. Я не могла не усмехнуться, ведь он проспал около двух часов, и что будет делать дальше, всю ночь?
- Меня любить? – с улыбкой переспрашиваю я, увлеченно наблюдая за тем, как муж приподнимается. Разумеется, я поняла, о чем речь. – Какой хитрый. Я-то не спала почти два ч…, - я не успела договорить, в этот момент муж резко припал к моим губам, мы срослись в долгом страстном поцелуе.
Я все еще слегка нагибалась, положив руку на грудь Этьена. Поцелуй был сладок, волшебен, такой нежный и глубокий, простите за откровенность. Но все это действительно было прекрасно, его губы, его язык… - все будоражит ум и воображение. Меня охватила страсть, глаза были закрыты, одна ладонь по-прежнему прижималась к его груди, вторая лежала на его жестких волосах. Я словно поддерживала голову мужа, опасаясь, что он отстраниться и лишит меня своих губ. Какой сон? Да, я не спала, но он заряжал меня такой энергией, таким возбуждением, что ни о каком сне не могло идти и речи. К слову о возбуждении. Вскоре Тьен оторвался от моих губ, начав целовать щеки, опускать ниже. С каждым вдохом моя грудь вздымалась все выше и выше, дыхание учащалось, становилось слышнее. Я наблюдала за действиями мужа и, кажется, это вызывало еще больше эмоций и наслаждения! Его губы касались не только моего тела, они касались души. Этьен целовал ключицу, а я ощущала не только это, я ощущала даже то, что, казалось, сейчас не играло никакой роли. Например, пока его губы были заняты ключицей, волосы на затылке касались моих щек. Это сводило с ума. Я дотронулась ладонью до его затылка. Этьен прекрасно слышал мое тяжелое дыхание, и пока совсем тихие постанывания или даже мычания, которые я уже не могла сдерживать. Все мое тело покрылось мурашками, а стоило его рукам дотронуться до моей кожи, как меня пробила дрожь. Все так же смотря в глаза мужа, я закинула ноги на диван, медленно устраиваясь на спине. Он же взобрался на меня, если можно так выразиться, возвысился, и снова решил поиграть с моим сознанием, проведя своей широкой ладонью по телу и остановившись на груди.
- Татуировку? – удивленно переспросила я, не сразу в такой ситуации сообразив, о чем речь. Потом только вспомнила, что мы спорили, но я простила Этьену проигрыш.
И все же, я не стала спорить и говорить, что этого делать не обязательно. Не тот момент, к тому же, я слышала уверенность в голосе Этьена и понимала, что он сейчас не шутит, решение принято, мне остается лишь выбрать место, где будет красоваться татуировка. Криво улыбнувшись, я, не отрывая взгляда от мужа, начала медленно опуститься ниже. Моя ладонь дотронулась до его широкой груди, аккуратно «проехала» ниже. Пусть расценивает это как намек. Затем я и сама припала к его груди губами, так страстно, словно не видела мужа неделю. Я сладко и увлеченно целовала его грудь, обхватывая сосок губами, дотрагиваясь до него языком и периодически прикусывая. Мои ладони же водили по бокам мужа, и по его спине. И вот я снова поднимаюсь, оказываясь с ним наравне. Через несколько секунд чувствую своего мужчину всем телом, от чего из полуоткрытых уст невольно вырывается вздох. Этьен начинает двигаться, я же обхватываю его талию ногами, ладони ложатся на спину, периодически лаская и волосы на его голове. Сердце стучит как ненормальное, я не сдерживаю стонов. Движение ускоряется, теперь уже тишину в комнате нарушает не только наше тяжелое дыхание. Чем сильнее Этьен обвивает мое тело своими руками, тем сильнее я начинаю сходить с ума, дрожать, ощущать нечто невероятное. Сама же я комкала кожу на его спине, взъерошивала волосы, целовала плечо и его шею. Я бы вслух сказала, какая у него сладенькая шея, но сейчас не могу! И вот мое тело пробила судорога, словно не в состоянии контролировать движения, я стиснула талию мужа еще сильнее, впрочем, не настолько, чтобы причинить ему боль, но достаточно, чтобы он понял, что все еще нужен рядом. Мы смотрим друг другу в глаза, мой рот все еще приоткрыт, я пытаюсь восстановить дыхание. В моем взгляде он видит напряжение, но одновременно с ним, восхищение и неописуемую любовь. Я не хочу, чтобы он отпускал меня, я не хочу терять ощущение прикосновения его сильных рук к моему телу.
Теперь я оказалась на Этьене, мы не перестаем двигаться, но настала моя очередь насладиться мужем от начала и до конца. Я двигалась медленно, плавно, периодически ускоряясь. Сначала я увлеченно целовала Этьена в губы, а затем, запустив свои пальцы в его волосы, слегка отстранилась, прогнулась назад, выгнув спинку, но продолжая двигаться. Из моих уст по-прежнему вырывалось тяжелое дыхание, а ощущение наголо тела француза, вид его глаз и этих соблазнительных черт, его дыхание – все это стимулировало не останавливаться, продолжать, получать удовольствие и доставлять его. И вот я снова припадаю к его губам, взъерошивая волосы, затем целую щетинистые щеки, шею. Особое внимание уделяю шее и ключице. В это время широкие ладони Этьена скользят по моей спине, опускаются ниже, касаясь ягодиц. Невольно из моих уст вырываются еще более громкие стоны. Его волшебные руки! Это невероятно. Ему достаточно просто дотронуться, а я уже бьюсь в экстазе. Пусть ощутит, как дрожит сейчас мое тело, от этой силы и нежности, заключенных в одних руках. И вот я чувствую, как близиться пик наслаждения. Мы отрываемся друг от друга, мои руки обхватывают его голову, кончики носов соприкасаются, глаза смотря в глаза. Продолжая дышать через полуоткрытый рот, я не сдерживаю стонов, пытаясь преодолеть судорогу. Глаза все же закатываются. Через несколько секунд я уже снова смотрю на мужа, выровнять дыхание пока не получается. Несколько секунд я смотрю в его глубокие глаза, а затем взгляд падает на соблазнительные губы. Указательным пальцем руки я провожу по его нижней губе, чувствую ее влажность. А после, закрыв глаза, обхватываю ее губами, целую. Вкусно. И сказать нечего.
- М, продолжение банкета? – улыбаясь, сладко протягиваю я, обвивая руками шею француза. – И даже сон не нужен, своим бодрствованием ты со мной успешно поделился.
Наконец-то мы встаем и медленно приближаемся к спальне. Первой на кровати оказалась я. Отодвинув одеяло, я с улыбкой поманила к себе мужа. Тот быстро поддался, пододвигаясь ко мне совсем близко, вплотную. Наши груди соприкоснулись, я чувствовала горячую кожу его живота. Этьен снова начал двигаться, медленно. В этот раз мы неустанно смотрели в глаза друг друга, моя ладонь лежала на его щеке, периодически опускаясь ниже, дотрагиваясь до рельефной руки, бока, ягодицы, но все время возвращалась к щеке. Мне нравилось ощущать покалывание его щетины своей ладонью, я хотела это ощущать. Француз начал целовать мои щеки, шею, мне и оставалось лишь вздыхать от неподдельного удовольствия, лаская волосы на его голове. Затем настала и моя очередь. Я аккуратно, словно дразнясь, водила губами по его губам, ладонь неустанно касалась его щеки и волос в области у виска. Мы двигались навстречу друг другу, тела соприкасались с каждым движением все плотнее и плотнее. Порой моя рука проскальзывала до его спины, как будто помогая двигаться, приближая его ко мне еще ближе. И вот снова те волшебные ощущения. Они наступают, словно волна. Дыхание учащается, становится дрожащим. Мне как будто холодно, но это не холод, напротив, это тепло растекается по моему телу, сопровождаемое моими кроткими стонами в унисон движениям. Тело сводит судорога, я смотрю в его глаза, в моем взгляде напряжение. Я не могу контролировать движения, но я не хочу, чтобы веки опускались. Единственный выход выпустить чувства и эмоции, выпустить па, это дрожащим голосом на одном дыхании произнести:
- Я люблю тебя. Мой подарок, настоящий подарок, - в голосе слышало напряжение, но я сказала то, что хотела сказать, неизменно смотря при этом в карие глаза мужа.
Потребовалось время, чтобы отойти от нашего бурного времяпровождения. Сначала я еще позволила себе поиграться с Этьеном, касаясь губами его сосков, его подбородка, дотрагиваясь язычком до щеки, но потом сама улеглась на живот, ощущая, как приятно постанывает тело. Я так и лежала на животе, повернув голову к Этьену. Лицо украшала яркая улыбка. Легкое одеяло покрывало лишь часть моего тела, оставалась оголенной спина. Муж расположился на спине и, так же как и я, пытался восстановить дыхание. Что-то промычав себе под нос, я дотронулась до его рельефной руки.
- Не знаю, как ты, а я буду считать это второй брачной ночью, - закрыв глаза, усмехнулась я.
Кое-как справившись с дыханием, я снова привстала, пододвинувшись к мужу немного ближе. Во мне еще бурлило игривое настроение, так что я не повременила дотронуться губами до его живота, а после подняться выше. Сперва я прикоснулась языком к его подбородку, а затем утонула в сладости французского поцелуя, проникая все глубже и глубже. В это время ладонь скользнула под покрывало, и нежно «проехала» по внутренней стороне бедра любимого и выше, остановившись на щеке. Меня обуяла страсть, но пришло и спокойствие, как только губы оторвались от его губ. Все еще с закрытыми глазами, я усмехнулась, показательно облизнув свои губы, дабы продемонстрировать свое удовольствие и этот вкус. Французские губы, его губы. Какой у них контур, какие они чувствительные. Никому не понять, только мне. 
- Теперь понимаю, почему ты решил поспать вечером, - усмехаюсь я, так же, как и в прошлый раз, аккуратно проводя пальчиком по его влажной нижней губе, а затем и по верхней. На протяжении этих действий, я внимательно и увлеченно смотрела на его губы, словно это самое чарующие зрелище на свете в данный момент!
И вот я снова смотрю в глаза мужа, вижу любимые черты, улыбаюсь и пододвигаюсь ближе. Трудно сказать через сколько времени мы уснули. Еще минут десять, наверное, я просто лежала, положив голову на плечо Этьена. Моя ладонь аккуратно водила по его груди, я и не заметила, как провалилась в сон. Зато утро было чудесным. В глаза ударило солнышко, хоть и не так ярко, так как я спала спиной к нему. Открыв сонные глаза, я тихо промычала, а после глянула на сладко спящего мужа. Это невольно вызвало улыбку на моем лице. Аккуратно выскользнув, я встала с кровати и сладко потянулась, а после накинула шелковый халат и направилась на кухню. Увы, в магазин еще предстояло заглянуть, но это не мешало мне сделать мужу подарок. Быстро закончив со всем, я снова зашла в спальню. Этьен уже начал просыпаться, я лишь помогла ему, взгромоздившись на его животик. Мои ладони проехали по его груди, волосы спадали вниз, на лице моем красовалась яркая улыбка, а ноги, согнутые в коленях, прижимались к бокам мужа.
- Доброе утро, - сладко протянула, ощущая ладонями теплую кожу мужа и его крепкую соблазнительную грудь. – Как спалось? – через несколько минут я решила поделиться соображениями. – Знаешь, почему жить в отеле проще? Потому что там не нужно думать о готовке, но! – с этими словами, я слезла с Этьена и подняла с пола поднос, на котором стояла тарелка с несколькими бутербродами и две кружки. Поднос я поставила на его ноги, а сама присела на краешке кровати. – Всегда можно что-нибудь найти. Это тебе какао, а это мне кофе. Нужно сходить сегодня в магазин, холодильник совсем пуст. А еще за булочками, - наклонившись, я чмокнула мужа в губы, а после присоединилась к скромной трапезе. – А ты выделишь здесь для моих вещей какую-нибудь полочку? Ну, чтобы я могла оставить здесь что-нибудь и не возить больше.

0

10

Мы наслаждались жизнью. Мы умели это делать, мы научили друг друга радоваться каждой мелочи. Мы научились быть счастливыми и благодарными за то, что принадлежим друг другу.
-Не сомневался, - признался я, - я знал, что ты найдешь и хотел это увидеть. И это потрясающе. Мы словно сшиты вместе, просто нити натягиваются, когда мы отдаляемся, и это ноющая боль.. мы называем ее тоской, - да, порой моя фантазия была возраста десятилетнего мальчишки, который верил в сказки. И мне нравилось представлять нашу любовь чем-то живым и ощутимым, что, собственно, по сути, так и было. Она жила в нас, и мы отрывали от нее по куску и отдавали друг другу.. И эта любовь только растет, с каждым днем, куски все больше, а она не уменьшается, лишь растет..
-Честно? Боялся, всегда боюсь за тебя. Я знаю, что ты мне верна, знаю это прекрасно, но со своей ревностью ничего поделать не могу. Надеюсь, ты понимаешь, что я так ревностно отношусь, потому что у меня такие отношения впервые, и мой самый большой страх - потерять тебя. Но сегодня, несмотря ни на что, я был уверен. Не в тебе, тебе я всегда доверял и знал, что ты моя, а я твой.. я был уверен в других, что, увидев это.. - я взял руку Шерри, на котором красовалось кольцо, - никто не подойдет к тебе, они знают, что ты уже принадлежишь другому.. мне, - я широко улыбнулся. Мне было приятно осознавать эту простую действительность.
Через несколько минут мы уже тихо путешествовали по ночной Сене на нашем небольшом паромчике. Париж был наполнен множеством звуков, но мы их не замечали. Единственный звук, который мы слышали этой ночью - стук наших сердец.
-А я люблю тебя, - подтвердил я слова Шерри после долго и сладкого поцелуя, который сводил меня с ума своей сладостью и терпкостью, - порой я жалею, что не существует ни в одном языке мира такого слова, которым бы я мог выразить все, которое я мог бы подарить тебе. Наша любовь безумна, нам не хватает того, что придумали до нас.. а свое? Разве под силу человеческому языку объяснить эти нечеловеческие чувства, неподвластные нам. Мы просто утонули в них.. и я люблю тебя. И повтори я хоть тысячу раз, это и не составит сотой части того, что говорит мое сердце.
Я крепко прижал ладонь Шерри к своей груди. Это был незабываемый вечер, но нам нужно было идти домой. Возле дома нас заметила соседка, которая, кажется, жила в этом подъезде всю жизнь.
-Не такой уж и неуловимый, - усмехнулся я, крепко держа Шерри за руку, - ты ведь смогла меня поймать, моя охотница, - проурчал я, уже заходя в квартиру. Стоило ли говорить, что мне доставил удовольствие тот факт, что Шер открывала квартиру собственным ключом, который я успел для нее сделать? Ведь это здорово, мы приехали в Париж не в гости, а домой! Но я не мог промолчать, я хотел поделиться с женой этим ощущением.
-Я не знаю, как даже сказать, но это непередаваемое чувство, когда ты открывала квартиру собственным ключом. Считай, то это еще один подарок на свадьбу, квартира в Париже - я улыбнулся и, успев переодеться, обнял Шерри, сладко целуя ее в губки. Время хоть и близилось к двенадцати, спать вовсе не хотелось, так что, мы решили провести вечер перед телевизором. И прелесть этошо вечера была вовсе не в хорошем кино, а в хорошей компании. Мне не нужны друзья и шумные компании, мне не нужны вечера с родственниками. Их всех заменила моя жена. Думаю, это и есть формула счастливого брака. Когда жена - это не просто женщина, это все. Весь мир в одном человеке. И друг, и компаньон, и советник, и любовница. И это была моя Шерри. В ее теплых и нежных руках я задремал, словно ручной котенок, положив голову ей на колени. И проспав около двух часов, был счастлив видеть ее лицо, ее сладкие губы, которые так хотелось поцеловать. Кажется, Шерри хотела протестовать, что она не спала, но протеста я так и не услышал, ее поцелуй говорил обратное.
Воспламенившись, мы уже не могли остановиться. Я снял с нее одежду, расцеловал ее тело, каждую частичку ее кожи! Ее личико, ее шейку, ее плечи и ключицы, ее сладкую, нежную грудь, что сравнилась бы с мягкой плотью летней дыни. Ее упругий животик, который напрягался и дрожал, как только мое дыхание обжигало его, а губы оставляли ожоги. Ее бедра и ножки, сладкие и соблазнительные. Ее тяжелое дыхание стало для меня песней, которую я вкушал губами, срывая с ее тела.. Как она прекрасна, моя Шерри, моя красавица.
Я поднял на диван, возвышаясь над ней. Огромная, теплая ладонь скользила по шелку ее кожи. Остановившись на груди, я нетерпеливо сжал ее, словно говорил, что не могу далее продолжать игру. Я чувствовал напряжение внизу живота, и чем дольше я игрался, тем навязчивее становилась стонущая боль, призывающая меня овладеть телом моей жены. Однако я продолжал, игнорируя призывы собственного тела. Напомнив про татуировку, я попросил Шерри указать место. Да, я хотел носить на своем теле ее имя. И если бы она позволила совершить мне безумие над собой, то в эту же секунду, я бы взялся за нож и вырезал на коже ее имя!
Шерон понравилось ее предстоящее задание, она спустилась ниже под меня, лаская мое тело теплыми ладонями, а губами неустанно целуя грудь, что означало лишь одно - место для имени. Упершись руками в диван, я дрожал от удовольствия, которое доставляли мне губы моей жены, глаза были закрыты, а с губ срывался глухой и тяжелый вздох, который означал мое бессилие. Бессилие перед женой, я не могу больше терпеть, а значит должна быть моей..
Шер вновь подняла, скользя спиной по дивану вверх, роняя одну подушку на пол, а на другую кладя свою голову. Как только она устроилась на этом ложе, я проник в нее, чувствуя сладкую влагу возбуждения. Я двигался, аккуратно, но напористо, преследуя лишь одну цель - доставить нам удовольствие. И вот через некоторое время ласк, поцелуев и физической любви, я ощущаю, как мои движения сковывает судорога, но я в последних секундах, продолжаю двигаться. Ох, эти секунды самые сладкие, самые чувственные. Тело пробивает миллионами импульсов, словно иглы прошивают кожу насквозь... Шерри сжала меня ногами, и я замер, словно боялся пошевелиться. Я все еще чувствовал тепло ее нутра, казалось, что я даже боялся вздохнуть. Так сладка была это боль от судорог и удовлетворение во всем теле. Я смотрел ей в глаза. И каждую секунду я повторял, как сильно я люблю ее. И это она могла видеть в моих глазах. Каждая моя мысль отдавала игривым блеском в темноте моих глаз.
Я крепко взял ее тело в свои руки и потянул за собой, поднимаясь. Я сел на диване, Шерри присела на меня. Она двигалась плавно и грациозно, извиваясь в моих руках, словно кошка. Смотря в мои глаза, она запустила свои пальчики в мои волосы и изящно изогнулась. Рот мой был приоткрыт, а с губ срывалось жаркое дыхание. Я следил за Шер, не смея закрывать глаза. И вот ее губки припадают к моим. Мы весьма красноречивы в нашем долгом и сладком поцелуе. Оторвавшись от губ, Шерри начала рисовать дорожку из поцелуев на моих щеках и шее. Мои руки скользили по ее спине и, дойдя до ягодиц, сжали их. Дыхание Шерри участилось, а стоны стали четче и выразительнее. Я довольно улыбнулся, словно кот. И снова сладкое, пьянящее наслаждение разливалось по нашим телам бурной рекой. Я чувствовал свою жену, еще более четко, остро, нервно. Тело мое задрожало от удовольствия. Шерри прижала свои руки к моим щекам, кончики наших носов соприкоснулись, что заставило меня улыбнуться еще шире. Мы смотрели друг другу в глаза, все еще продолжаясь двигаться в кротких рывках, пытаясь собрать остатки наслаждения, словно слизывали сливки с пирожного... Через минуту мы вновь смотрим в глаза, я вижу нежнейшую лазурь, Шерри горький шоколад.. И нам хорошо, невероятно хорошо и тепло в объятиях друг друга. Пальчик Шер коснулся моей губы, очерчивая ее контур. Я несдержанно сжимаю ее палец губами и отпускаю. И вновь мы срастаемся в поцелуе.
-Я щедр этой ночью.. - игриво говорю я, ведя любимую в спальню, - поделюсь не только бодростью.. всем!
Я поделюсь с ней своей любовью, своим телом и семенем. Я отдам ей всего себя. Без остатка. Пусть пьют мою любовь с моих губ, смакуя и наслаждаясь, словно нектаром. Как только Шерон оказалась на кровати, я прижался к ней всем телом, вновь погружаясь в ее упругое и сильное тело. Сколько прошло времени? Оно текло мимо нас. Шер не отрывая руки, прижимала ее к моей щеке, а я периодически поворачивал голову, чтобы коснуться губами ее ладони. А ладонь иногда убегала, лаская мою спину или ягодицу, руку или шею. Мы смотрели друг другу в глаза, не отрываясь не на секунду. Я целовал ее личико, пытаясь справиться с бурлящими эмоциями внутри меня. И снова наслаждение, движения мои становятся менее аккуратные, обрывистые и несдержанные, я словно приказываю себе не останавливаться, разливаясь семенем в Шерон...
-Я люблю тебя.. - шепчу я, так шумно и волнующе, - больше жизни.. больше всего на свете.. - дыхание не дает мне говорить, оно душит невидимой удавкой.
Мы остановились, я лег рядом, тяжело дыша и смотря в потолок несколько секунд. На моем лице блистала счастливая улыбка. Шерри еще игралась со мной, с моими чувствами, я никак не мог привести их в порядок. Они кусались, требуя еще. Но, казалось, сил уже не было.
-Игрунья моя.. - усмехнулся я, когда Шерри прилегла рядом на животик. Я смотрел на нее, все еще лежа на спине, и кончиком пальца вырисовывал незатейливые узоры на ее обнаженной спине. Через несколько минут спокойствия, Шер подвинулась ко мне, целуя живот, а потом поглаживая мое обнаженное и еще не спокойное тело, страстно поцеловала меня, утопая в поцелуе...
-Я клянусь тебе, жизнью клянусь.. что все ночи будут такими, каждая минута нашей любви будет такой. Всегда. И ничто и никто этого не изменит.. - несдержанно и воодушевленно, четко проговариваю я, положив ладонь на щеку Шер, желая ее внимания. Она заслужила этой любви. И я дам ее ей. Столько, сколько нужно и даже больше.
-Да, я у тебя хитрый. Теперь даже и не знаю, как ты завтра будешь гулять по Лувру, с таким занудой, как я. Да еще и не выспавшаяся! - я усмехнулся. Я не хотел себя оскорбить, называя себя занудой. Я любил искусство и любил о нем рассказывать. Да, людям, не интересующимся подобными вещами было бы скучно. Но я знал, что Шер будет слушать меня всегда, потому что ее интересно все, что я делаю, ровным счетом, как и мне, если дело касалось ее. А что касается сна.. хорошие физические нагрузки утомляют, но и придают сил, если они пропитаны сладкой, терпкой любовью.
Шерри касалась пальцами моих губ и так внимательно на них смотрела, что я не мог не улыбнуться. Через несколько минут любимая крепко прижалась к моему нагому телу, а еще через какое-то время мы уснули.
Видно утром Шер проснулась раньше и ушла, потому как я начал просыпаться от дискомфорта. Ее нет рядом, и я уже чувствую, как мне одиноко. Я никогда не знал, как это объяснить, и не думаю, что смогу. Окончательно я проснулся, как только почувствовал Шерри на своем животе. Открыв глаза, я ей улыбнулся, руки мои невольно стали поглаживать ее ноги по бокам.
-Доброе, красавица моя, - промурчал я, глядя в лазурные глаза жены, - спалось великолепно, ты у меня такая теплая. А вот утром без тебя стало одиноко!
Оказалось, что любимая готовила завтрак. Она слезла с меня, поднимая с пола поднос, и присела рядом.
-Боже, ты даже не представляешь, как я голоден.. - улыбнулся я. Ночью было потрачено много энергии, так что, запастись новой не мешало бы, - все сделаем, и ты сегодня будешь француженкой! В магазине и в булочной я буду нем, как рыба. Будем считать, что это твоя небольшая практика, - я игриво улыбнулся. Мне нравилось приобщать Шерон к своей жизни, к своему языку. В конце концов, у нас теперь есть дом на лазурном берегу и квартира в Париже, Шерри не может не знать язык.
-Любовь моя, это твоя квартира, ты можешь пользоваться всем, чем только захочешь! Можешь хоть весь шкаф забрать, а мне оставить комод. Ты хозяйка в этом доме, так что.. даже не спрашивай.. - я отпил какао и заел небольшим сэндвичем, - безумно вкусно! А знаешь почему? Потому что эти ручки готовили мой завтрак, - я взял Шерри за руку и сладко поцеловал, - и я говорю им и тебе спасибо..
После завтрака мне не хотелось вставать с кровати. Укутавшись в одеяло, мы прижались друг к другу. Я чувствовал, как ее гладкая ножка касалась моего паха, и это меня возбуждало. Мы сладко целовались, не в силах оторваться друг от друга, но, если мы хотим погулять по Лувру, самое время собираться. Дабы сэкономить время, мы пошли душ вместе, но все закончилось пылкой, физической любовью. Мы просто не смогли устоять, лаская обнаженные тела друг друга.
Сегодня мы воспользовались метро. Не сказать, что парижское метро сильно отличалось от других. Доехав до нужной станции, мы сошли. В Лувре, как всегда, была огромная очередь, но нем не было скучно. Шер стояла передо мной, а я обнимал ее сзади, положив голову на плечо. И мы шагали неуклюже вперед, не отрываясь друг от друга.
-Я так люблю тебя.. мне кажется, ни одна бы женщина не согласилась бы идти в Лувр, чтобы послушать, как я умничаю, - я усмехнулся, целуя шею любимой, - а в чем ты зазнайка? Ну, бывает же, что чем-то ты просто горишь и живешь, и хочется это кому-нибудь рассказать. Так в чем твоя страсть? Ну, кроме меня.. - я снова улыбнулся..
Так мы простояли около часа в очереди. Попав в Лувр, я, как и обещал, без умолку говорил, рассказывая об эпохах и создателях.
-Ты смотрела "Код ДаВинчи"? Потрясающий фильм. Не могу сказать, насколько их теории правда, но предположить, что Магдалена похоронена под Лувром, как по мне - абсурд. Дедушкины сказки.. - я усмехнулся, - жаль проверить нельзя, хотя, постоять под стеклянной пирамидой можно, пойдем!
И я повел Шер к пирамиде. Мы встали в самый центр и подняли головы. Через стекло было видно голубое небо, и я, не удержавшись, поцеловал любимую.
-Ты такая сладкая, когда-нибудь я тебя съем. А пока это не произошло, нужно найти способ покормить твоего ненасытного мужа - я широко улыбнулся, потеревшись кончиком носа о ее нос.
Мы гуляли по Лувру около 4 часов, так что, решив, что на сегодня хватит, мы вышли в город, в поисках неплохого кафе, где можно было бы отдохнуть после многочасовой прогулки. Найдя такое место, мы присели на террасе, нам принесли меню, мы сделали заказ.
-У меня для тебя подарок! - радостно заявил я, - пока ты ходила в дамскую комнату, я кое-что прикупил в сувенирной лавке. Конечно, это не золото, я вообще не уверен, что это какой-то стоящий метал, но..
Я протянул Шер позолоченную геральдическую лилию на цепочке.
-Давай помогу, - я взял украшение и повесил его на шею любимой, - эта лилия - символ королей и королевской крови. Ты моя королева, и я не мог не подчеркнуть этого! - я подался вперед, сладко целуя ее сахарные губки.. оторвавшись, но все еще находясь рядом с губами, я зловеще зашептал, - молись, чтобы повара поторопились, потому что я тебя сейчас съем, такую аппетитную и вкусную.. - я засмеялся, кротко целуя носик Шерри.

Отредактировано Étienne Moreau (2013-11-26 07:21:31)

+1

11

Стоит ли говорить, что вечер проходил просто изумительно. Все эти красоты вечернего Парижа, уединение на пароме, которому вовсе не мешал капитан судна, танцы. Но главное, слова, которые мы друг другу говорили. Мы всегда были откровенны. Вопреки моему прошлому отношению к откровениям и подобным разговорам, сейчас я свободно делилась с Этьеном своими чувствами и эмоциями, хотела делиться. Он должен знать, должен слышать. Слышала и я, с улыбкой встречая каждое слово любимого. Нет, мы не боялись громких слов. И путь их не хватало, пусть в целом мире не найдется слов, чтобы выказать свою любовь, но мы все же пытались, показывали, говорили, совершали поступки, такие как это свидание, например. Пешая прогулка обратно, домой, была не менее насыщенной, мы разговаривали, что-то рассказывали друг другу. И вот подошли к дому, я как раз открывала дверь подъезда, когда из окна выглянула соседка. 
- Я смогла, но ведь больше никто не смог, - заходя внутрь, улыбнулась я, доказывая свои слова о неуловимости француза. – И больше не сможет, - в очередной раз подтвердила я, после чего отперла дверь своим ключом. – Знаешь, я по-прежнему вижу в этом что-то особенное. Словно мы снова съехались, и все начинается сначала. Чувствую какую-то неловкость, если честно, так что не удивляйся, если первое время буду спрашивать у тебя разрешение даже окно открыть. А по поводу подарка…, - криво ухмыляясь, я подошла к мужу и дотронулась до его воротника, - на свадьбе я получила нечто большее, нежели квартиру.
Все с той же игривой ухмылкой я аккуратно касаюсь губами подбородка мужа, намекая на то, что получила его! Это куда ценнее квартиры, хотя и разделить с французом то, что когда-то принадлежало исключительно ему – тоже приятно, это нечто особенное, неописуемое. В общем, те, кто только начинают совместную жизнь, переезжая к своей второй половинке, поймут. А мы, тем временем, решили посмотреть фильм. Однако Этьен уснул. Не знаю, способствовала этому усталость или же моя ласка, но муж спал так сладко и крепко, что я не решилась будить. Вместо этого, продолжала поглаживать его волосы, смотря одновременно фильм «Такси» на французском языке. Порой не хватало моего переводчика, но все же суть диалогов была зачастую понятна. Я не могла не радоваться этому. Потихоньку приобщаюсь к культуре страны моего мужа, начинаю понимать его язык. И вот фильм закончился, и через минут десять проснулся и Этьен. Теперь уже мне было не до новостей. Француз решил потратить свои вновь приобретенные силы на меня, а я, словно зараженная его энергией, отвечала взаимностью, на каждое движение, каждый взгляд, прикосновение и поцелуй. Это была особенная ночь. Нет, все особенные, но эта проходила в его квартире, которая не так давно стала нашей. Сперва мы увлеклись на диване, потом решили перейти в спальню. Ощущать тело француза, слышать его дыхание, чувствовать его на своем лице, видеть напряжение в его глазах – нечто неописуемое.
- Они и так все такие, Тьен, - улыбнулась я на воодушевленные слова Этьена, уже отдыхая от нашей расторопной любви. – Просто…, ты переехал ко мне, потом мы уже переехали в наш дом. Я почти не соприкоснулась с тем, что принадлежало тебе. И вот эта квартира, твоя квартира, твое имущество. Сегодня она стала нашей, и мы провели в ней первую ночь в Париже. Очередную незабываемую ночь, - особенно я подчеркнула эти слова, ведь с ним каждый раз незабываем, словно впервые.
Через некоторое время мы уснули в объятиях друг друга. Ночью было тепло и комфортно, наверное, от того, что Этьен, так или иначе, даже во сне не отодвигался от меня ни на сантиметр. И все же время просыпаться пришло, я это сделала первая. Но прежде, чем традиционно разбудить мужа, я решила сделать ему небольшой сюрприз в виде утреннего завтрака. Не подумайте, это не такая уж и редкость, просто сейчас в холодильнике почти пусто, хоть какая-то еда – настоящий сюрприз для вечно голодного француза. И вот, когда завтрак был готов, я зашла в спальню, поставила поднос на пол и начала будить мужа. Оказалось, тот страшно голоден. Впрочем, почему оказалось? Это было очевидно.
- То есть нем? – удивилась я, поедая свой бутерброд. – Я что, буду сама с собой разговаривать? Меня как-то такие перспективы не радуют, - усмехнулась я, хотя смысл был понятен, хотя прозвучало так, что сегодня я буду предоставлена сама себе. Впрочем, потом мы переключились на квартиру. – Я же тебе говорила, что первое время мне будет неловко! Я тогда займу нижнюю полку комода, хорошо? И ты не против сегодня немного прибраться, стереть дух холостяцкого убежища, так сказать? Или все это слишком быстро?
Хотя, последние слова мало говорили о правде. Я просто загорелась идеей совместной уборки. Перебирать старые вещи, вместе вытирать пыль и перестилать постель… Я говорила, что хочу оставить здесь что-то от себя, дабы квартира уже не была только Этьена, а была именно нашей. Уборка – хорошее для этого начало, как мне показалось. И все же Этьен недолго размышлял на эту тему. Вскоре уже и я оказалась в этой смешной постели, радуясь утренним ласкам. Я касалась ладонями его груди, целовала его щетинистые щеки и нос, гладила его жесткие волосы. Чудесное утро, которое мы должны были еще заполнить походом в Лувр.  Подумать только, такое значимое место, которое раньше мне и в голову не приходило посетить. А сейчас даже интересно, тем более в компании любимого человека. Мы быстро собрались, я надела вчерашнее белое платье, захватила пальто на всякий случай, и вот мы вышли на улицу, решив отправиться через метро. Пока мы вышагивали навстречу Лувру, Этьен делился соображениями.
- А зачем тебе другие женщины? – усмехнулась я, разглядывая улицы Парижа, а после поворачиваясь к Этьену. – Я не особо расположена к искусству, сам знаешь, но когда рассказываешь ты – совсем другое дело. Это как раз тот момент, когда не только интересно слушать, но еще и можно любоваться рассказчиком, - после этих слов я засмеялась, выслушивая последующий вопрос. – Кроме тебя? Даже не знаю…, - и пусть голос звучал наигранно, страсти сильнее все равно не было и не будет. – Наверное, легко догадаться. Боевые искусства. Я бы стала фанатиком, типа Стивена Сигала, если бы не работа, которая отвлекала. А так… Мне нравится изучать новые элементы, читать о новых техниках. И я часами могу рассказывать о том, какие приемы эффективны, а какие не очень. Ты же знаешь, что у меня черный пояс не только по каратэ, но так же по кудо и айкидо? В этих направлениях я хочу совершенствоваться, но не знаю, как найти время, потому что с тобой мне хочется быть намного больше. Гораздо…
Мы уже подошли к Лувру, у которого стояла очередь. Я невольно обрадовалась, что мы не решили пойти позже, иначе бы стояли точно несколько часов, как минимум. А так всего минут пятьдесят (для этого места немного), достаточно для того, чтобы Этьен мог произнести, так сказать, вступительную речь. Я слушала его внимательно, с мягкой улыбкой на лице. Пусть я никогда этим не интересовалась, мне это никогда не нравилось и не казалось интересным, муж рассказывал так увлеченно, что было невозможно оторваться. А может я просто засмотрелась на его лицо и губы… Трудно сказать. В любом случае, мы очутились в Лувре. Я хоть и дикая в плане искусства, но общий кругозор у меня всегда был развит, потому я, на удивление француза, с легкостью называла названия и авторов известных картин, которые встречались на пути.
- Ну почему ты такой скептик? – усмехаюсь я, машинально сильнее сжимая руку француза. – Конечно, выдумка есть выдумка, но кто знает? Это нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. О, это под той самой, где стоял Том Хэнкс? Пойдем! – тут же засмеялась я, следуя за Этьеном. Мы остановились под той самой пирамидой, сначала я с интересом смотрела вверх, а потом рассматривала стеклянную поверхность. В этот момент муж не выдержал и поцеловал меня. – М, и тебе меня совсем не будет жалко? – с улыбкой поинтересовалась я, когда речь зашла об аппетите. – Хотя я тебя понимаю. Ты не единственный, кого периодически одолевают каннибальские мысли.
После этих слов я приблизилась к мужу и с кривой ухмылкой, аккуратно и медленно с полуоткрытым ртом провела губами по его губам, словно просто хотела прикоснуться, почувствовать своими губами нежность его губ, но при этом, не заходя слишком далеко. В этом и вся прелесть. Так кротко, но так чувственно. После я дотронулась ладонью до лица француза и поцеловала его в щечку. Мысль об обеде казалась мне вполне приемлемой, так что мы отправились в ближайшее кафе. Правда, произошло это спустя часа так четыре, поэтому по дороге меня и вправду одолевали страхи относительно собственной безопасности!  Уже в кафе выбор нашего меню я предоставила Этьену. Все-таки здесь он ориентируется лучше, да и меню на французском языке – та еще головоломка. Пока нам несли заказ, муж снова меня удивил.
- Что? Когда ты успел? – с удивленной улыбкой произнесла я, когда голос мой выдавал всю интригу, которая меня одолевала. – Знаешь, Этьен, прекращай баловать меня подарками. Дома-то ладно, а вот здесь мне как-то даже неудобно, - я усмехнулась, это тонкий намек на то, что я, не зная ни города, ни языка, потому не могла пойти и купить ему достойный подарок. И все же, разве можно отказаться? И дело не только в том, что дарит любимый человек, просто дарит он по-настоящему красивые и значимые вещи. – Спасибо, дорогой, - с улыбкой протянула я, как только на моей шее заблестела цепочка. – Это очень красиво. Знаешь, многие дарят красивые подарки, которые просто хорошо смотрятся, солидные и все такое. Но ты наполняешь их смыслом. Это важнее. Спасибо, я люблю тебя, - с этими словами мы подались друг другу, соединяясь в сладком поцелуе. – М, мне тебя бояться? – игриво шепчу я в ответ Этьену. – Ты совсем не страшный, ты чертовски соблазнительный. Притом настолько, что я готова продастся на мясной рулет, только ради того, чтобы ты еще раз поцеловал меня и сжал в своих руках, - и снова подаемся вперед, соприкасаясь губами. Я закрыла глаза, смакуя сладкий вкус его губ. Жаль только, что обвить мое тело своими руками он сейчас не может, все же в кафе.
Трудно сказать, сколько мы просидели в кафе. Время пролетело незаметно, однако мы ушли, когда еще было светло. Гуляли некоторое время по Парижу, а после отправились домой. По дороге я снова подняла тему уборки, мне было интересно мнение и желание Этьена. Так же мы зашли в магазин, купили продуктов, так что в квартиру уже вошли с четырьмя полными пакетами. Я тут же направилась на кухню, все расставить. Так странно и необычно, хозяйничать на чьей-то кухне. Хотя, уже не чьей-то, уже нашей. Трудно привыкнуть. Итак, разобравшись с пакетами, я сообщила мужу о том, что сама приготовлю лазанью, а его отправила отдыхать в гостиную. Как только лазанья отправилась в духовку, я пошла к французу. Тот сидел на диване и, кажется, что-то смотрел по телевизору.
- Что-то интересное? – спросила я, поставив на столик два бокала шампанского. – Лазанья скоро приготовиться, так что пока я решила тебя развлечь шампанским и собою, - сделав одни глоток шампанского, я присела на диван, лицом к Этьену и слегка наклонилась, оказавшись на его коленях. – Здесь прекрасно, - проведя ладонью по его волосам, протянула я, после чего подалась вперед, начав аккуратно и кротко целовать мужа. Положив ладонь на его щеку и закрыв глаза, я аккуратно дотрагивалась губами до его подбородка, нижней губы, уголка губ. Так сладко, столько наслаждения. Затем я снова провела губами по его подбородку, дотрагиваясь до кожи язычком, и вновь поцеловала уголок губ. – Ты прекрасен, – прошептала я с легкой улыбкой и, по-прежнему, закрытыми глазами.
Я дотрагиваюсь губами до щетинистой щеки, затем медленно начинаю опускаться ниже, уже чувственно целуя шею. Ощущаю его дыхание, теплоту кожи и это стимулирует продолжать, губами спускаться еще ниже. И вот я уже целую его оголенный участок груди, который выглядывает из-под одежды. И я не гонюсь за чем-то большим, ибо получаю неописуемое удовольствие и от этих поцелуев, этих ласк, от ощущения того, что удовольствие получает и он. Вскоре послышался звон духовки, нужно было поменять температуру. Ярко улыбнувшись, я провела ладонью по щетинистой щеке Этьена, поцеловала его в губы, и только после этого вернулась на кухню. Примерно через полчаса у нас уже была готова лазанья! Я пригласила мужа к столу. Кухня, к слову, у него была чудесная. Для еще большего волшебства, я распахнулась двери балкона, которые открывали вид на город.

0

12

Утро добрым не бывает. И кто придумывает подобные фразы, которые вмиг становятся девизом миллионов людей? Возможно, такие как я пару лет назад. Да, раньше, чтобы встать по утру, нужно было соблюсти всяческие обряды, типа отключения превеликого множества будильников или принятия холодного душа. В общем, ничего хорошего, доброго уж тем более.
Однако рецепт счастья прост - любимая женщина. Я никогда не мог подумать, что можно так приятно просыпаться по утрам. И я не перестаю этому удивляться вот уже пару лет. Хотя, если вспоминать развитие наших отношений, то, смело могу заметить, Шерон влюбилась в меня не сразу. Она привязывалась ко мне и влюблялась постепенно, я ее не торопил, а просто был все время рядом, показывал, как она мне дорога, как я влюблен в нее. Собственно, с моей стороны ничего не поменялось, разве что, любить стал сильнее, а вот Шерри. Каждое утро превращалось в нечто особенное и волшебное. Шер научилась радовать даже мелочами. Утро превращалось в начало чудесного дня, который начинался с теплой улыбки и нежных поцелуев. Однако сегодня Шерри порадовала еще и завтраком.
-Нет, нет, родная, - улыбнулся я, убирая в сторону бутерброд, и кладя теплые ладони Шерри на ногу, - ты не будешь одна, ни в коем случае, я буду рядом. Просто, ты будешь пытаться говорить на французском, я очень этого хочу.. - я подался вперед, аккуратно целуя Шер в щеку. Я не любил, когда Шерон говорила, что будет одна, особенно, если она это понимала из моих слов. А ведь я ничего подобного не имел в виду, к слову, таких мыслей у меня никогда не возникало в голове. Этим поцелуем, я хотел доказать Шер, что она ошибается и что нет причин для беспокойства, - если ты чувствуешь себя неуверенно во французском, то мы еще его по практикуем вдвоем, а когда будешь готова, попробуешь на других французах, - я улыбнулся Шер теплой и мягкой улыбкой, - я не тороплю тебя, но.. если честно, то мне бы хотелось, чтобы мы как-нибудь пожили во Франции. Хотя бы пару месяцев. И чтобы ты чувствовала себя комфортно, я хочу, чтобы ты знала самую простую лексику. Ты ведь понимаешь, что я не самый хороший учитель, потому как люблю свою ученицу и об уроках не могу долго думать. А пообщаться с носителями языка было бы неплохо.
Однако совсем скоро мы переключились на другую тему. Мое холостятское жилье. К слову, как только Шерон ступила за порог, оно перестало быть холостятским. Да, воспоминания были, но я их не чувствовал. Не было какого-то трепета от воспоминаний, не было желания поддаваться ностальгическим чувствам, хотелось просто быть с Шерри и ни о чем не думать.
-Надеюсь, твоя неловкость скоро пройдет, по крайней мере завтрак ты приготовила, не спросив меня, можно ли залезть в холодильник, - я усмехнулся, представив эту картину, что Шер будит меня лишь для того, чтобы задать подобный вопрос. Шерри задала вопрос, пока я делал глоток какао. Так что, пока я пил, получилась небольшая пауза.
-Нет, не быстро. Мы ведь женаты, а не только начали встречаться. Шерри, у тебя есть все права на эту квартиру, ты можешь делать все, что только вздумается! Мы можем даже пойти и купить шпаклевку, и замазать кирпичную стену. Ну а пока дело не дошло до уборки, надо собираться и идти в Лувр, как мы и планировали, иначе мы там простоим полдня только в очереди в кассу. Хотя... кое-что мы просто обязаны сделать.. - с таинственной улыбкой проговорил я, обнимая Шерри и целуя ее губки. Да, без утренних ласок не куда, так что, поддавшись порыву, мы несколько минут наслаждались нашими сладкими поцелуями и объятиями. Оказавшись в душе мы просто не смогли устоять друг перед другом, отдавшись нашим чувствам, лаская обнаженные тела, одаривая друг друга сладкими и страстными поцелуями. После такого бодрого душа, полного любви и страсти, настроение было более, чем хорошее, приподнятое.
Мы гуляли по Парижу, я рассказывал Шер разные истории, рассказывал о зданиях, как и вчера вечером, когда мы возвращались домой с парома. Мы пришли к Лувру. Невозможно описать этот величественный замок с его многовековой историей. Лепнина завораживала, а статуи приводили в дикий восторг. И хотя я и не был поклонником металла и стекла, а соответственно современной архитектуры, пирамида смотрелась очень органично и ненавязчиво, что не заставляло меня огорчаться. Никогда не любил, когда старое сочетают с новым.
Стоя в очереди, мы продолжали беседовать. Я обнимал Шерри сзади, скрестив свои руки у нее на животе, и мне было все равно, что думали другие люди. Забавно, когда я последний раз был в Париже, я не любил все эти влюбленные парочки, которые целуются в общественных местах и обнимаются, смущая других людей. А теперь такой же. Я просто не могу не поцеловать или не обнять свою жену, потому что я хочу это, потому что люблю ее. Раньше мне не дано было это понять, эту простую истину.
-У меня есть одна женщина. Единственная и неповторимая, так что, другие и не нужны, только ты, радость моя.. - шепчу я сладко на ушко любимой, продвигаясь в очереди еще на пару шагов вперед. Далее пошел разговор о нашей страсти. Конечно, мы оба понимали, что самая главная любовь и страсть в жизни - это мы, но ведь есть и любимые хобби или увлечения. Собственно, ничего нового я не услышал, Шерри целиком и полностью отдана боевым искусствам.
-Хорошо, что ты не Стивен Сигал, - с наигранной задумчивостью протянул я, - тогда бы у нас вряд ли что-нибудь получилось, - я засмеялся, сняв маску серьезности и глубокой задумчивости.
-А ты мне расскажешь, какие приемы более эффективны? Хотя нет, не рассказывай, а то мне придется отработать их, а на тебе я этого делать не хочу.
Хоть я и знал, что Шерри имеет преимущество, все-таки она профессионал, а я боксер-любитель, я ни коем образом не хотел ее бить. Да, порой она была моим партнером для спарринга, однако мы оба чувствовали себя более, чем неловко, каждое движение сковывал страх сделать больно. Так что, борьбой мы могли заниматься только в теплой и мягкой постели.
-Да, от своих увлечений мы отвлекаем друг друга. Но ты стала для меня всем. И увлечением и моим хобби. Моей жизнью. Раньше я писал статьи по архитектуре, даже публиковался в журналах. В Сакраменто я продолжал писать статьи, но кому они нужны на французском? И я все это забросил. Но знаешь, я получил кое-что ценное в обмен. Кое-кого, кто затмил абсолютно все и стал самым важным. Догадываешься, о ком я? - я улыбнулся, конечно же я говорил о Шерри, - я так счастлив, что ты согласилась выйти за меня, согласилась укреплять наши отношения. А наши страсти.. что может быть сильнее нашей страсти друг к другу? - я улыбнулся. Однако любовь любовью, но ведь у каждого есть что-то или по крайней мере было, что интересовало и увлекало. Поэтому с моей стороны прозвучал следующий вопрос:
-А есть что-нибудь кроме боевых искусств? Я ведь не только архитектурой увлекаюсь, но и кулинарией или вышивкой. Давай, расскажи мне все, я не хочу, чтобы были тайны в нашей жизни, хочу знать больше, чем я знаю! - с особым, мальчишеским воодушевлением проговорил я.
Очередь ползла достаточно быстро, через несколько минут мы наконец-то купили заветные билеты. Несмотря на то, что Шерон не увлекалась искусством, она чувствовала себя достаточно раскованно и непринужденно, безошибочно называя известные картины. По крайней мере, я бы удивился, если бы Шер не назвала Мона Лизу Леонардо Да Винчи. Вспомнив этого великого художника, и не только, вообще творца и первооткрывателя, я вспомнил и фильм, снятый по одноименной книге. Я сразу же поделился своими мыслями и рассуждениями с женой.
-Я скептик? - усмехнулся я, - тогда почему ты не веришь в Бога? Выдумка есть выдумка, но кто знает? Его нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть, - повторил я слова Шерри, - просто, Магдалина умерла в начале первого века нашей эры, а первую башню Лувра возвели только в 1100х годах. Не говоря уже о всем дворце, которому понадобился не один век. Стоит ли говорить про стеклянную башню, которая появилась в 20м веке. Очень интересная теория, что внешняя пирамида символизирует мужское начало, а нижнее - женское. Не думаю, что Юймин думал о библейских мотивах, когда создавал ее. Скорее он думал о египетских пирамидах, хотя ты права, кто знает. Я историей современной архитектуры особо не увлекаюсь и не справляюсь интересными фактами. Во всяком случае, если бы она действительно была здесь, об этом бы уже трубили во всем мире, это было бы новшеством, так что, я не скептик, а скорее реалист.
Уже стоя под пирамидой, я не удержался и поцеловал Шерри. Ее сладкие губы, ее теплое тело, которое прижималось к моей груди, все будоражило мой рассудок. Именно поэтому из меня вырвалось нечто людоедское. Однако, когда любишь так безумно, начинаешь подумывать, что когда-нибудь точно съешь свою благоверную.
-Отлично, мы семья людоедов. Значит, нам стоит побаиваться друг друга? - я усмехнулся. Шерри подалась вперед, аккуратно касаясь губами моих губ, она словно очерчивала их контур, я чувствовал горячее дыхание на своем лице. И сердце мое замирало. Я подался вперед, прижимаясь сильнее к губам Шерри, а потом аккуратно прикусил нижнюю губу любимой, словно подтверждал свои слова о людоедстве.
И все же, после четырех часов утомительной прогулки не мешало бы и подкрепиться. Так что, не долго думая, мы решили посетить кафе перед тем, как отправиться домой. Найдя уютное местечко, мы сразу же уместились там, как и обычно, прижавшись друг к другу. Однако сюрпризы для моей жены на этом не заканчивались. Я успел прикупить небольшой сувенир, на память о том, что мы были в Лувре.
-Шерри, я всегда баловал тебя. Всегда, каждый день, какой-нибудь незначительной шоколадкой, но баловал. Я не могу без этого, я не могу без этой улыбки, когда ты получаешь подарок. Она такая искренняя и смущенная, словно тебе никогда не дарили подарки. Или дарили, но совсем не такие. И я даже не могу представить, что же тебе за всю твою жизнь дарили, раз ты так радуешься моим, совсем простым и скромным презентам. А если ты беспокоишься, что не можешь отплатить мне той же монетой, то, родная, ты мой подарок, и мне ничего не нужно, только ты и твоя улыбка. А нет, кое-что еще нужно. Твои поцелуи..
Я приблизился к Шер, сладко целуя ее сахарные губы. А потом оторвавшись от них, зловеще зашептал, что непременно ее съем.
-Думаю, вкусный был бы рулетик. Однако.. я его съем и ничего не останется, я буду грустить, без тебя.. - грустить - это мало сказано. Я умру без нее, без ее поцелуев и ласки, без ее заботы и защиты. Без нее я совсем беспомощный, словно птенец, который вывалился из гнезда.
Пообедав, мы пошли дальше гулять по Парижу. Прогулялись по магазинам, зашли в продуктовый и вернулись домой. Шерон сегодня обещала приготовить ужин, так что, я был воодушевлен этой идеей. Я очень любил стряпню жены, хоть она и утверждала, что готовить не умеет. Но, выражаясь словами Станиславского, я ей не верил. Невозможно так вкусно готовить, будучи неумехой.
Итак я разместился в гостиной, ожидая вкуснейшего ужина, и смотрел новости. Так непривычно смотреть новость на французском, но так приятно. Я готов был смотреть самые жуткие новости, но при этом слушать красивую, мурлычащую французскую речь. Я не заметил, как пролетело время и пришла Шер. Она принесла шампанское и уместилась на моих коленях.
-Не считая того, что спортсмен упал с лошади и сломал себе шею во время сезонных соревнований по конкуру, ничего особенного, - улыбнулся я жене.
Она ласкала мое лицо и волосы, аккуратно целуя меня: щеки, губы, подбородок. Сердце мое замирало, я словно затаил дыхание, чтобы отчетливо слышать стук ее сердца. Кончик ее языка коснулся моего подбородка, отчего моя улыбка стала шире, а сердце заколотилось сильнее, пытаясь вырваться из груди, словно ретивый конь, не желающий смирно идти под уздцы. Я посмотрел на нее, а потом снова закрыл глаза, всем своим видом показывая, что мне невероятно хорошо, что тело мое буквально дрожит от удовольствия, которое несут в себе сладкие и нежные губки Шерри, беспощадно целующие мою кожу.
-Ты мое чудо.. - прошептал я в ответ Шерри на комплимент. Да, она мое маленькое чудо, которое наполняет мою жизнь смыслом. Глаза мои были закрыты, я наслаждался простыми, казалось, движениями любимой. И вот она уже целует мою грудь, я начинаю дышать тяжелее, чувствуя, как переполняюсь эмоциями. Но нас отвлек звон духовки.
-Никогда не мог подумать, что огорчусь звону духовки, - улыбнулся я, однако через мгновение получил сладкий поцелуй в губы. Шер убежала на кухню, я последовал за ней. Присев на стол, я смотрел, как она возится с духовкой.
-Пахнет очень вкусно, - проговорил я, ожидая вкусной лазаньи, - дорогая, насчет татуировки. Я не шутил, так что.. я все думаю, что сделать, кроме твоего имени. И, пока мы были в Лувре, я подумал насчет пегаса. Крылатая лошадь, как символ мечты и нашей любви? - я улыбнулся, - так где ты хочешь, чтобы красовалось твое имя? - игриво спросил я, подзывая Шерри к себе.
Через несколько минут мы уже ужинали. Сказать, что лазанья была вкусной - не сказать ничего. Она была божественной, таяла во рту и была приправлена множеством трав, которые придавали ей пикантности.
-Если бы ты не ленилась, ты бы стала отличным поваром, - проговорил я, съедая очередной кусочек, - очень вкусно! Кстати, насчет уборки, я думаю, мы начнем с окон. Потом надо помыть полы, а еще не мешало бы разобрать кладовку. Заодно познакомишься с моим прошлым. Хотя, думаю, большинству тамошних вещей место на помойке. У меня не такое интересное прошлое, как у тебя, так что, награды не кочуют со мной из дома в дом, а прячутся здесь, в этой квартире. Думаю, им теперь здесь не место. И.. можно я заберу домой пластинки и свои старые журналы? - спросил я у Шерри, накрывая ее ладонь своей, - хочешь я на утро приготовлю печенье, м? - как-то неожиданно для самого себя спросил я. Мне хотелось поблагодарить Шерри за вкусный ужин не простым спасибо, а чем-то материальным, чем-то таким же вкусным и питательным. Почему бы не приготовить печенье на завтрак, - ты поможешь мне? - поинтересовался я, в очередной раз накалывая лазанью на вилку.
Итак, после ужина, мы вместе готовили тесто для печенья. Шер охотно помогала мне, подавала ингредиенты и внимательно следила за моими манипуляциями.
-Попробуй, - я протянул ей немного шоколадной смеси на кончике деревянно ложки, - вкусно? - с нежной улыбкой спросил я, сам пробуя ложку, после губок Шер, - одного не могу понять, это шоколад такой вкусный или вкус твоих губ - усмехнулся я.
После приготовлений на кухне, мы решили все-таки перейти к уборке. Пока еще не село солнце, мы решили помыть окна. Я набрал ведро воды со специальным раствором, Шер забралась на подоконник. Я аккуратно держал ее за бедра, чтобы она не упала, периодически отвлекая ее, покусывая ножки и целуя ягодицы.
-Странное дело, я вроде поел, а все равно съесть тебя хочу, у тебя так же? - смеялся я, поглаживая ногу Шер. Жена домыла первое окно, и я ее спустил с подоконника, однако не выпустил из своих крепких объятий.
-Что же, ты убила это холостятский дух на этом окне.. - улыбнулся я, глядя в нежные глаза жены, - как ощущение? Уже начинаешь ощущать себя хозяйкой?
Однако ответа я не стал дожидаться, аккуратно, но не менее чувственно, целуя ее сладкие губки.

Отредактировано Étienne Moreau (2013-12-01 11:29:51)

+1

13

Кажется, Этьен отнесся к моему знанию французского языка гораздо серьезнее, нежели сама я. Впрочем, и мне хотелось приобщиться к здешней культуре, к этим людям, чувствовать себя не чужой во Франции, ведь это родина любимого человека! Хочу стать здесь «своей», чтобы муж гордился своей второй половинкой, как и тем, что она выучила французский язык только ради него. Итак, я глубоко вздохнула и мягко улыбнулась, услышав слова Этьена. Как только я почувствовала на своей ноге его прикосновение, я автоматически дотронулась своей ладонью до его, продолжая при этом слушать.
- Ты хочешь пожить во Франции? – с каким-то удивлением переспросила я, хотя, возможно, имелось ввиду другое. Но я всегда остро реагировала на то, что Этьен может скучать по родине, скучать и рваться туда. - Я…, мне нравится Париж, знаешь, это как любовь с первого взгляда, - разумеется, не такая, как к родине, например, совсем другая, но от этого, не менее слабая, - но я никогда не задумывалась о том, чтобы жить здесь. Я, правда, тоже хочу знать твой родной язык. Но мне не то, чтобы неловко общаться с остальными, просто мне очень сильно нравятся наши уроки.
Да, очень хотелось учиться и дальше! Ради такого соблазнительного учителя можно строить из себя недоучку еще очень долго. Мне нравились наши занятия. Мне нравилось все, что мы делали вместе, но здесь было забавно наблюдать, как Этьен старается подойти серьезно к делу, а уже через минут десять не выдерживает, наше учеба превращается во флирт, а там и до чего-то большего недалеко. Но потом мы коснулись темы квартиры. Я невольно усмехнулась, услышав шутку мужа о том, что я не попросила разрешения покопаться в холодильнике.
- Ну, продукты-то мы вместе покупали, - засмеялась я, слушая дальнейшие слова возлюбленного. - Ну, про права – это ты преувеличил. Думаю, совместная уборка поможет мне почувствовать себя увереннее здесь. Смешно, правда? Я говорю, как типичная женщина, которой нужно просто прибраться для того, чтобы место не казалось чужим. Мне, правда, неловко по поводу стены и кровати, но…, если ты не против, я все же займусь этим? Мне важно чувствовать наше присутствие здесь, -
конечно, особый акцент я сделала на слове «наше». 
Но настал время собираться в Лувр. Правда, у нас с Этьеном ничего не бывает так просто, потому, после утренних нежностей, мы еще решили и пойти в душ вместе, что закончилось еще и утренним занятием любовью, а это, несомненно, еще больше взбодрило и подняло настроение! Вскоре мы уже шли навстречу Лувру, по дороге разговаривая обо всем на свете. Стоя в очереди, мы заговорили о своих увлечениях. Моим главным увлечением, главной страстью и любовью стал француз, родом из Дижона, но до нашей встречи все было немного иначе.
- Почему же? – тут же переспросила я, как только Этьен отказался видеть эффективные приемы. - А может, наоборот, рассказать и продемонстрировать? Практика показывает, что наши спарринги всегда проходят… с пользой.
Я звонко засмеялась, невольно привлекая к себе внимание тех, кто стоял впереди. Но что ж поделать, вспомнился наш последний спарринг, когда уже через пять минут мы валялись на земле, страстно целуя друг друга. Такого интересного спарринга, честно вам скажу, у меня в жизни никогда не было. 
- Ммм, даже не знаю. О ком? – наигранно поинтересовалась я, когда речь зашла о главном увлечении мужа, но, разумеется, все было понятно, это у нас взаимно. - Знаешь, я ни о чем не жалею. Нет, ни о чем. Разве что о том, что встретилась с тобой слишком поздно, но мы ведь наверстаем упущенное, правда? – с мягкой улыбкой я взглянула на мужа, мысленно предвещая ответ.  - Что за расспросы такие? – смеюсь я, когда муж не удовлетворяется боевыми искусствами. - Ну, я люблю рыбалку, спорт, ты это знаешь. Но особенно мне нравится большой теннис. Сыграем как-нибудь? Кстати, я рассказывала, что в Далласе участвовала в родео? Серьезно! Я продержалась все 8 секунд, хотя конь все равно меня сбросил. Я тогда сломала себе палец.
Эти воспоминания вызвали очередную усмешку. Зато я продержалась положенное время и даже заняла второе место. К моменту этого рассказа, очередь уже сдвинулась. Наконец-то мы купили билеты и прошли внутрь. Я крепко держала мужа за руку, словно боясь потеряться в этих огромных залах. Попутно безошибочно называла известные картины и внимательно слушала Этьена. И вот мы решили встать под стеклянной пирамидой. Муж коснулся моих губ, я же закрыла глаза, смакуя этот чудесный вкус.
- Ну, тогда и меня можно назвать реалисткой, - с улыбкой протянула я, проводя аналогию между мнением Этьена относительно Магдалины и моим, относительно высших сил, или как это можно назвать. - В мире случаются чудеса, Этьен, нам ли не знать?
О да, я считала это чудом, под 40 лет встретить любовь всей своей жизни, любовь, о которой не пишут в книгах, о которой не снимают кино. Я такого не видела, я была не готова, я до сих пор учусь жить с этим волшебным чувством. Чудо может случиться, оно случилось с нами.
Через несколько часов мы решили немного перекусить в местном кафе. Внутри было просто и уютно, мы сделали заказ. В этот момент Этьен достал красивую цепочку, на что я просто не могла отреагировать иначе, кроме как выказать свое особое отношение к его подаркам.
- Дарили, Этьен, дарили, - тут же протянула я в ответ на слова мужа, - но ведь… это совсем другое. Даже если ты подаришь простую ручку, я все равно буду радоваться ей так, словно мне подарили…, ну не знаю, машину! Каждая вещь, подаренная тобой, особенная. Пора привыкнуть к моей реакции. А как ты реагируешь на мои подарки, пусть и самые банальные?
Француз заметил, что ему в благодарность ничего и не нужно, кроме поцелуя, потому, со словами «это мы можем», я подалась вперед, аккуратно касаясь его губ. Ему достаточно, а мне нет, я хотела отвечать взаимностью, дарить что-то в ответ, правда, когда он так близко, трудно думать о чем-то постороннем. В общем, мы недолго просидели в кафе, подкрепились немного, а после решили пойти домой, предварительно заглянув в магазин. Уже дома, я  взялась приготовить лазанью. Пока та нагревалась в духовке, я вернулась к мужу. Было просто нереально просто сесть и сидеть около него, хотелось большего. И вот я уже целую его лицо, провожу язычком по подбородку. Этьен закрыл глаза, я слышу его дыхание, ощущаю на своем лице, я чувствую, как бьется его сердце, от чего останавливаться совсем не хочется. Его сладкая щетина, кожа, губы… Но вот слышен звук духовки, приходится оторваться.
- Хм, Пегас? Это интересно, - протянула я, когда Этьен уже сидел за столом. - Хорошая идея. Так символично и, одновременно, соблазнительно. Где? Мне, кажется, вчера я тебе четко и наглядно указала, - с кривой ухмылкой протянула я, медленно подходя к мужу. – Здесь, - я дотронулась ладонью до его груди. – Я уже представляю, как она будет смотреться в этом месте, и, должна признать…, - я показательно прикусила нижнюю губу, - что лучше мне заняться лазаньей, иначе мало ли, - мало ли его покусаю из-за нахлынувшего аппетита!
Разрезав нашу трапезу и положив кусочек в тарелку мужа, я сама присела за стол в ожидании его слов. Этьен сразу похвалил мое творение. Другого я и не ожидала, только из его уст срывались искренние слова, без дольки лести. По крайней мере, я верила это. Ярко улыбнувшись, я продолжила трапезу, получая удовольствие от мысли, что позаботилась о муже, и ему нравится то, что я приготовила с таким трепетом и любовью.
- Отлично, хотя уборка – это не только мытье окон и полов. Сегодня не успеем, наверное, но завтра я бы прибралась во всей квартире, - подытожила я по поводу уборки. -  Перестань, это неправда, - я верила в то, что у мужа не менее интересное прошлое. – Рисковать своей жизнью каждый день не понятно из-за чего или кого – не всегда интересно, уж поверь. Конечно, - тут же произнесла я, когда речь зашла о пластинках, - почему ты спрашиваешь? Это же наш дом. К слову, мы заберем не только пластинки, я в этом уверена.
После ужина муж решил порадовать меня выпечкой, хотя, мне тут же стало неловко. Хотелось, чтобы в этот день кухня стала моей, хотелось его порадовать, сделать ответный подарок,  но француз перехватил инициативу, и я снова почувствовала себя чайником, неумелой хозяйкой, пусть и пыталась помогать. Впрочем, мысли эти продержались недолго, вскоре настал час попробовать приготовленное печенье. 
- Очень. Спасибо, - совершенно искренне протянула я. - Это ты мне скажи, - улыбнулась я на слова о сладости поцелуя. – Этьен, давай договоримся, - дотронувшись до его рук, с мягкой улыбкой протянула я, - завтра буду готовить только я, - не хотелось больше чувствовать себя неловко, а какой еще ответный подарок я могла сделать? Разве что приготовить что-то своими руками. 
И вот вскоре мы решили приступить к уборке. Начали с окон, к которым явно давно никто не прикасался. Разумеется, окна – лишь начало, убрать еще предстояло во всей квартире. Забравшись на очередной подоконник, я начала вымывать прозрачную поверхность, Этьен придерживал меня снизу и, разумеется, не всегда у меня была возможность сосредоточиться на деле.
- Этьен, прекрати, иначе я упаду, - смеялась я, ощущая его нежные прикосновения к ногам. - Я не особый едок, но голод подобного рода у меня постоянный. А теперь не мешай! – через несколько минут я слезла и попала прямиком в объятия любимого. - Пока нет, но, надеюсь, вскоре все изменится, - с этими словами я подалась вперед, аккуратно касаясь губами его губ. - Думаю, остальное оставим на завтра. Приберемся в гостиной и в загадочной кладовке. Пойду пока закину вещи в стирку. Не скучай.
Чмокнув мужа в щечку, я направилась в ванную комнату, попутно сгребая по дороге все вещи и одежду, которые нуждались в стирке. Вскоре я вернулась, заглянув в шкаф, чтобы высмотреть что-нибудь и там, однако, вместо грязной одежды, я увидела коробку с надписью Sony Playstation.
- Ух ты, приставка, - произнесла я, тут же взяв коробку и притащив ее в гостиную, где уместился Этьен.  В доме каждого холостяка есть приставка, так что это не удивительно. - А ты не говорил, что увлекаешься играми. Сыграем? – к счастью, муж согласился, установил приставку, и мы начали искать игры. - Что тут у нас, - разгребая диски, протянула я. - Гоночки. Самое оно.
Взяв джойстики, мы начали игру в гонки. Сначала моя машина опережала Этьена, потом его мою. Периодически я смеялась, когда попадала в аварию. А пот конец, я и вовсе начала толкать мужа, дабы сбить его с пути. Толкать, а еще закрывать глаза рукой, правда, это привело к тому, что я сама отвлеклась и потеряла управление.
- А танцевального коврика у тебя случайно нет? – после надписи Game over, поинтересовалась я. – Если нет, то нужно купить!

0

14

-Дело вовсе не в том, что я скучаю по родине, я об этом даже никогда не думал. Просто, мне захотелось пожить именно с тобой. Как сейчас, в этой квартире, гулять, проводить время здесь. Я не прошу переехать сюда, нет. Просто я подумал, что было бы здорово, - однако вопрос о проживании в Париже плавно перешел в вопрос изучения французского языка,  - ты не представляешь, как мне нравятся… - с мягкой улыбкой протянул я.
Да, конечно, уроки у нас были весьма не продуктивными в плане языка, но весьма удачными в плане укрепления отношений. И так было всегда, чем бы мы не занимались. Мы так любили друг другу и были друг другу отданы, что порой просто забывали обо всем. Так что, с точке зрения образования я не самый удачный учитель.
-Ты можешь делать все, что посчитаешь нужным. Вообще, я хотел нанять уборщицу, чтобы она прибралась, пока мы гуляем, но раз тебе подобное занятие поможет освоиться, я охотно помогу тебе. Думаю, это будет самая незабываемая уборка в нашей жизни, - усмехнулся я, поглаживая ногу Шерри.
Плотный и вкусный завтрак, ласки и жаркая любовь в душе – пожалуй, это утро было просто идеальным. Но дальше на ждал интересный и увлекательный день. Для меня не было ничего лучше проведенного времени со своей женой. И мы гуляли по Парижу, катались на метро и отстаивали очередь в Лувр, болтая обо всем на свете. Это удивительно! Удивительно, что у нас постоянно находятся темы для разговоров, удивительно, что мы не просто любовники, а настоящие друзья, преданные и близкие друг другу, наверное поэтому нам так легко вместе, потому что не видим в друг другу строгих разграничений, типа она женщина, а я мужчина. Мы об этом даже не задумываемся, просто беседуем и наслаждаемся компанией друг друга.
-С таким спаррингом можно просто не выползать из постели, - игриво проговорил я, прикусив губами кончик носа Шерри, - однако, думаю, это стоит повторить. В прошлый раз я у тебя выиграл, - вызывающе усмехнулся я, словно уже вызвал жену на поединок. Хоть я и не помнил, кто выигрывал тогда в той борьбе, думаю, это и не было важным, главное, что мы так были разгорячены и возбуждены, что не удержались и буквально сорвали друг с друга одежду прямо на заднем дворике.
-Да, поздно, но я не только об этом жалею. А что двенадцать лет назад в том баре я так и не подошел к тебе. Так бы мы встретились на двенадцать лет раньше и, возможно, сейчас были бы уже двенадцать лет вместе. Но я обещаю, ты получишь каждый свой поцелуй за все то время, что мы могли бы быть вместе. Мы все наверстаем. И сейчас, я чувствую, что пора поцеловаться, а то можем уклониться от графика – усмехнулся я. Конечно, никакого графика не существует, однако прикоснуться к сахарным губам Шерри от этого не менее приятно.
-Что за расспросы? Ты сама только что меня спрашивала, наверстаем ли все упущенное. Вот, я наверстываю, я хочу не только тебя целовать и безумно любить, но и знать все, каждую мелочь о тебе. Звучит, конечно, очень зловеще, будто я маньяк какой-нибудь, но все же, это правда. Так что даже не смей уклоняться от моих вопросов, - я улыбнулся, приготовившись слушать Шерри. Да, про рыбалку и спорт я знал, а вот про теннис. Все-таки полезно иногда надоедать Шер своими расспросами, ведь благодаря им, можно выудить очень ценную информацию.
-У меня мама в школе занималась теннисом, но повредила запястье и пошла учиться на медсестру. Так что, кто знает, я мог бы быть сыном великой теннисистки. Знаешь, иногда так странно, что столько совпадений с нами связано. Будто в нашей с тобой жизни все продумано. Однако, несмотря на то, что моя мама играла в теннис, из меня игрок не важный. Давай так, я учу тебя французском, ты учишь меня теннису? – Шер так же упомянула про родео, и это действительно меня впечатлило. Настоящая техасская девчонка, которая может приструнить самого дикого и лихого мустанга! – боже, Шер, я не перестану тобой восхищаться. Все-таки, у тебя очень интересное прошлое. Как-нибудь у тебя обязательно еще что-нибудь поспрашиваю. Кстати, я никогда не ломал костей. Только один раз была трещина на ребре, мальчишки в школе избили.. – я потер бок, словно чувствовал ту боль, что испытывал тридцать лет назад. Да, было неприятно, а еще не было денег заплатить за врача, по крайней мере, я думал, что нет. И я не говорил бабушке, что у меня есть неприятные ощущения в области бока. В общем, это и не важно, было и было, прошло и прошло.
Важно то, что мы продолжали наше маленькое путешествие. Да, музей – это особое место. Огромные полотна, в которые ты можешь погрузиться с головой, оказать абсолютно в другом мире, почувствовать другую эпоху, почувствовать себя частичкой чего-то огромного и значимого, словно звезда во вселенной, так и мы, две влюбленных в этом огромном замке. А что здесь было до музея? Стоит посмотреть на огромные своды, поднять голову и рассмотреть интерьер, как сразу чувствуешь себя королем. А рядом со мной, крепко держась за мою руку, шла моя королева. Гордо и величаво, я видел в Шерри всю красоту мира, я видел в ней живую богиню. Сейчас, рядом со мной, Ангел коснулся моей руки и посмотрела на меня своим нежным голубым взглядом.
Я решил показать Шерри пирамиду. Между мной и женой вышел небольшой спор, но все решилось быстро, после долгого и сладкого поцелуя. Я не стал дальше спорить, ведь вера – выбор каждого. И Шер выбрала свой путь, а я свой, главное, что это никак не мешает нам любить друг друга, а если бы вдруг, хоть на миг, помешало, я бы отрекся от своих верований и убеждений, ибо любовь – единая вера для меня и для Шерри.
-Ты мое чудо, а наша вера – любовь, - оторвавшись от ее губ, тихо проговорил я, словно боялся привлечь внимание. На самом деле мне было тяжело говорить, т.к. меня переполняли чувства, а грудь сдавливало тяжелое дыхание после сладкого поцелуя.
Мы еще погуляли по Лувру, я набрел на сувенирную лавку, пока Шер была в уборной и прикупил ей подарок. Через некоторое время я вручил его, когда мы уже были в кафе и ожидали свой заказ. Шерри была в восторге от такого простого, я бы даже сказал примитивного подарка. Однако я сначала видел смысл, а потом цену. И даже если он стоит десять центов, но в нем для меня и для Шер есть скрытый смысл, я непременно куплю, ведь, в конце концов, важно внимание.
-Как я реагирую на твои подарки? – вопрос действительно странный, мне казалось, по мне всегда было видно неподдельное детское счастье, будто маленький мальчик получил долгожданную игрушку на Рождество, - я всегда чувствую как-то особенный трепет в груди, и если бы я был мальчишкой, я бы обязательно скакал бы на месте, как безумный. Но это никак не умаляет того, что твои подарки очень много значат для меня. И мне нравится, что ты, как и я, тоже пытаешься делать подарки со смыслом!
И все же лучшим подарком, говорящим подарком были ее поцелуи, теплые и нежные, страстные и ласковые. Жаль, в кафе нельзя было поддаться большему порыву. И все же нас отвлек официант, когда принес наш заказ. Мы подкрепились и пошли домой, зайдя в магазин и купив продуктов.
Шерри обещала приготовить ужин, и я покорно ждал его, сидя в гостиной и смотря вечерние новости. Шер совсем скоро пришла, чтобы мне не было скучно, и весьма вовремя. Она присела на колени и начала целовать мое лицо. Сколько эмоций и чувств в этих простых действиях. Сердце мое замирало, а дыхание участилось. Я люблю ее каждой клеточкой своего тела, и так приятно, когда ее губы касаются моей кожи. И тут нам не дали насладиться друг другом, теперь нас отвлекла духовка. Я высказал свое недовольство, после чего Шер удалилась на кухню, а я последовал за ней.
-Я притворился, что забыл, надеясь, что ты вновь прикоснешься к моей груди! – признался я, храня на лице застенчивую улыбку, - я не против, если ты меня укусишь, даже более того, порой я этого хочу.. – заурчал я, прижимая Шер к себе.
Уже через несколько минут Шерри разрезала свое блюдо. И как всегда прекрасно. Обидно только то, что она ленится и не совершенствуется, у нее явно есть талант! Бездарные люди шедевры не делают. А эта лазанья достойна похвалы ресторанного критика.
-Я смотрю у моей женушки грандиозные планы! Но мне это нравится, ты ворвалась в мою жизнь, и я хочу, чтобы ты ворвалась и в эту жизнь, совсем позабытую. Уже это сделала, приготовив такой вкусный ужин на нашей кухне.. – тема коснулась так же прошлого, и я не мог промолчать, - мое прошлое не самое радужное, ты же знаешь, я не хочу лишний раз напоминать тебе, каким редкостным скотом был. И, я спрашиваю, потому что не хочу везти грязь этих воспоминаний в наш дом, в нашу светлую жизнь. Ты моей советчик, и поэтому я спрашиваю тебя.
После ужина, я решил, что неплохо было бы заняться десертом. Однако я даже и мысли не допустил, что подобной инициативой задену чувства жены. После того, как дело было сделано, и я дал попробовать ей наши труды, она все же поделилась своими мыслями, дотрагиваясь до моих широких ладоней, от чего по рукам пробежались мурашки.
-Родная, прости, я даже не подумал, что ты хотела хозяйничать на кухне! – я чувствовал себя более, чем виноватым. А потом ведь сам говорю, что Шерри ленится. Может и не ленится, просто я ей не даю, и сам того не замечаю, - я просто так привык готовить, что совсем забываю, что ты тоже можешь и хочешь. Обещаю, завтра не зайду на кухню, пока ты не позовешь. И прикоснусь только к столовым приборам! В конце концов, есть у меня получается в сто крат лучше, чем готовить, - я улыбнулся, приближаясь к Шер и аккуратно касаясь ее губ.
После того, как мы прибрались на кухне, мы занялись уборкой. Мою помощь сложно было назвать таковой, я всячески пытался помешать Шерри, просто целуя ее ножку или игриво покусывая ягодицу.
-Не упадешь, я не отпущу! Ты что, мне не доверяешь? – с наигранным удивление поинтересовался я, - а теперь представь, какой голод у меня, когда я постоянно хочу есть? – усмехнулся я, в очередной раз укусив Шерри за е сладкую и аппетитную попку.
Я помог Шер слезть с подоконника, заключая ее в свои крепкие и теплые объятия.
-О да, ты тут наведешь порядок, мой командир, - с долькой иронии проговорил я, намекая на профессиональную деятельность Шерон. Она решила заняться стиркой. Пока я снимал шторы в маленькой комнате, чтобы отнести завтра в химчистку, Шер нашла в моем шкафу пристаку.
-Не то, чтобы увлекаюсь. Я в нее играл, когда болел, все равно вечерами одинокому мужчине с красным носом и температурой делать нечего. У меня там еще и коробка с дисками есть.
Вообще я любил разные игры, покупал все, что появлялось. Кто сказал, что мужчина бывает взрослым? Однако, когда мы начали игру в гонки, я убедился, что и женщины редко бывают взрослыми. Нам было лет по пятнадцать. Скажем, у меня день рождения, а Шерон пришла ко мне на праздник. И вместо того, чтобы лупить пиньяту, мы пытались помешать друг другу выиграть гонку.
-Хей, это не честно! Продула гонку, не мешай мне дойти до конца! – возмущался я, пытаясь увернуться от рук Шерри, которые пытались закрыть мне глаза, - что, проиграла, пытаешься найти игру, где обязательно у меня выиграешь? – усмехнулся я, отрывая вспотевшие руки от джойстика, - вспомни, как я танцевал, и ответь на свой вопрос – сама, - засмеялся я, поднимаясь с дивана и подтягиваясь, - но если ты хочешь потанцевать, здесь неподалеку есть хороший ресторанчик с живой музыкой, выпьем, потанцуем. Но, т.к. ты проиграла – угощаешь ты, и не важно, что бюджет общий – улыбнулся я, быстро вспомнив, что у женатых людей деньги общие.
На этом и решили, однако я знал, что Шер так и не отстанет со своим ковриком, а значит скоро танцы мы будем практиковать и дома, скача перед телевизором. Мы быстренько собрались, Шерри снова закрыла дверь свои ключом, на ее лице была неизменная довольная улыбка, да и у меня тоже, приятно, что моя жена стала хозяйкой этой квартиры.
Мы пришли в ресторанчик, где в одной части стояли столики, а в другой был большой и просторный танцпол. Люди были разные, и умеющие и нет, просто все веселились. Мы заняли столик, нас отметили, чтобы пока мы танцевали, наш стол никто не занял.
-Сначала угости меня выпивкой, а потом пойдем потанцуем, - усмехнулся я, помогая Шер присесть на стул. Что же, моей жене повезло, особого знания французского иметь не нужно, чтобы сделать заказ, названия алкоголя знают везде. У меня было игривое настроение, так что, пока Шер делала заказ, я поглаживал рукой ее ножку под столом, чем отвлекал. После того, как она закончила и повернулась ко мне, видимо, чтобы сказать, какой я подлый хитрюга, я сразу же сказал, предотвращая появление подобных слов.
-Отомстишь на танцполе, - после чего подмигнул и, поддавшись вперед, поцеловал ее сладкие и соблазнительные губы.

+1

15

Сегодняшний день, его начало и продолжение, - все показалось мне особенным. Собственно, это не удивительно, с моим мужем, каждый день и каждая минута кажутся такими. И вот после отличного утра, мы направились в Лувр, дабы немного приобщиться к искусству. Вернее, приобщать, разумеется, нужно меня, но я не такая безграмотная в этой области, как могло показаться. По пути и во время ожидания очереди, мы с Этьеном разговаривали, обсуждали, делились некоторыми моментами из прошлого. Меня позабавило любопытство француза, ему было мало узнать того, что я увлекаюсь только боевыми искусствами.
- Отлично, следующий поцелуй должен состояться ровно через пять минут, - засмеялась я, в ответ на график прежде, чем мы продолжили тему увлечений. – Но лучше не будем с этим тянуть, - после этих слов я потянула мужа за воротник к себе и снова соприкоснулась с его губами. – Договорились! – тут же согласилась я по поводу обучения. – О, знаешь, что мне нравится больше всего во французской речи? Звук «р», - я произнесла это с должным французским манером, - рррр, - знала же, что Этьену это очень нравится, особенно когда слетает с моих уст! Я засмеялась, после чего выслушала комментарии относительно своего опыта в родео. – Всякое бывало. Моего мальчика обидели? – тут же поинтересовалась я, дотронувшись ладонью до бока, который только что потер Этьен. – Ну сейчас бы ты им точно показал.
Я была в этом абсолютно уверена, более того, физические способности Этьена были проверены на практике. Я особенно гордилась этим. Сама я женщина не слабого десятка, и как трудно найти сильного мужчину, с которым бы ты чувствовала себя защищенной, в безопасности, какими бы навыками сама не обладала. Такое счастье, что я такого мужчину нашла. Сильного во всех смыслах этого слова! Тут уже невольно вспоминаешь о руках. Жаль, что мы в очереди, хотя это не помешало мне крепко сжать его ладонь, даже таким, казалось бы, простым прикосновением, ощущая эту силу. И вот очередь продвинулась, мы пришли внутрь. Как и оговаривалось, я оказалась не такой безграмотной в искусстве, называя мужу названия и авторов некоторых картин. Затем мы постояли под стеклянной пирамидой, где затронули тему веры. Но в итоге, пришли к одному простому выводу, который озвучил Этьен. На его слова я ярко улыбнулась, после чего в очередной раз аккуратно коснулась его губ, один раз, потом второй, словно пытаясь насладиться их вкусом, не упустить ничего. И плевать на окружающих, у нас график! После Лувра последовало небольшой кафе, где Этьен подарил мне очаровательную цепочку, которую я пообещала носить всегда, так же, как и браслет, купленный на Лазурном берегу.
- Вот видишь, - тут же улыбнулась я, как только муж закончил рассказывать о своей реакции на мои подарки. – Ты реагируешь точно так же, как и я. С таким же восторгом, что бы я ни подарила. Так что не удивляйся.
Как уже оговаривалось, после недолгого времяпровождения в кафе, мы направились домой, где я вызвалась приготовить лазанью. Хозяйничать на чьей-то кухне – это странные ощущения, но в этот раз я была готова побороть неловкость, лишь бы сделать подарок любимому в ответ на его цепочку, наполненную таким смыслом. Однако от лазаньи пришлось отвлечься, как только я вернулась в гостиную. Мои действия, мои поцелуи, казалось бы, были простыми и кроткими, но я постаралась вложить в них всю свою любовь и нежность. Я аккуратно касалась его губ и подбородка, его шеи. Слыша его дыхание, ощущая, как вздымается грудь, я все же не смогла удержаться и начала спускаться поцелуями ниже. Но в этот момент сработала духовка, отвлечься было непросто. Но у нас получилось.
- М, даже так? А ты хитрый, - усмехнулась я, когда оказалось, что француз помнил, на какое место для татуировки я указала с самого начала. – Но не разочаровывать же тебя, - с этими словами я вновь дотронулась до груди мужа, до того участка, где, по моему мнению, должна находится татуировка. Разумеется, решать ему, но мысленно я уже представляла ее здесь. Проведя несколько раз ладонью по рельефной груди Тьена, я оказалась прижатой им же, от чего звонко засмеялась. Через несколько минут мы уже пробовали лазанью и невольно коснулись темы прошлого. – Этьен…, не все твое прошлое настолько… безобразное. Я ведь знаю это. Не думаю, что под музыку этих пластинок ты раздевал здесь проституток, так что…, - после этих слов я замолчала и опустила голову, словно пытаясь переварить, произнесенное собой же. Сказала, представила, стало не по себе. Но я глубоко вздохнула и попыталась улыбнуться. Подняв взгляд, все с той же мягкой улыбкой, я дотронулась ладонью до ладони Этьена. – Родной, не все твои вещи связаны с теми воспоминаниями. Такого просто не может быть, я в это не верю. Те же пластинки. Наверняка, ты слушал их, отдыхая в этой квартире и расслабляясь. Слушал и получал удовольствие, мечтал. Ведь так? Это хорошие воспоминания, хорошие ассоциации. Ты прекрасно знаешь, мне не нравится тот… Этьен, - я имела ввиду Этьена, который был до нашей встречи, который был бабником со всеми составляющими. – Но я все же благодарна ему, - с этими словами я пододвинулась ближе и одной ладонью коснулась щетинистой щеки мужа, - потому что он привел тебя ко мне. Тот Этьен заметил меня, заметил, потому что был падок на женщин. А ты меня полюбил.   
После я подалась вперед, сладко целуя француза в губы. Ладонь поглаживала его волосы, губы все еще неустанно целовали. Оторвавшись, я ярко улыбнулась, смотря в карие глаза Этьена. Пусть забирает отсюда, что хочет. Это его воспоминания, его прошлое. Уверена, он не возьмет ничего лишнего, только то, что вызывает приятные и теплые ассоциации. По идее, так и должно быть. Однако вскоре мы отвлеклись, продолжили готовить, что снова вызвало у меня некое чувство дискомфорта. Это продлилось недолго, однако Этьен словно почувствовал, расставив все точки над «i» после моих слов.
- Нет, нет, Тьен, Боже, - крепко обняв мужа и начав поглаживать его волосы на затылке, протянула я. – За что ты извиняешься? Все же в порядке, просто… завтра будь скромнее, - после этих слов я засмеялась и слегка отстранилась от француза, аккуратно касаясь губами его носа.
После мы все же занялись уборкой. Хотя это трудно так назвать. Все бы прошло гораздо быстрее, если бы муж не отвлекал меня при каждой появившейся возможности. На его слова о доверии, я лишь засмеялась и показала ему язык. Впрочем, ничего не поменялось, меня, как отвлекали, так и продолжили отвлекать. Зато потом стало веселее. Я нашла игровую приставку, и мы не упустили возможности повеселиться.
- Честно-честно! – парировала я, неотрывно смотря на экран и одновременно пытаясь закрыть мужу глаза. – Нигде не написано, что так делать нельзя. С открытыми глазами все могут, считай, что просто попал на самый сложный уровень, - я продолжила свои действия, однако, это не помогло. В итоге я заинтересовалась танцевальным ковриком. – Одно с другим не связано, на коврике танцуют и косолапые. Я угощаю? – усмехнулась я, вставая с дивана и становясь напротив Этьена. – Помнишь, ты говорил, что порой не прочь, чтобы я тебя укусила? Пожалуй, сейчас я так и сделаю.
С этими словами я резко подалась вперед, толкая мужа так, чтобы тот повалился спиной на диван. Я тут же начала покусывать его грудь, шею и плечи, ощутимо, но достаточно аккуратно, чтобы это не вызвало боли. После этого безумства я засмеялась, подползая к его губам и уже впиваясь в них. Как только мы оторвались друг от друга, я тут же расплылась в довольной улыбкой, мол отомстила.
- Ну что, пойдем? – после этих слов я хлопнула Этьена по ягодице и слезла с него, направившись в спальню.
Мы быстро переоделись. Забавно, собственные платья оказались в стирке, так что пришлось надеть то самое белое, с которым были связаны все самые теплые воспоминания. И вот мы оказались в хорошем ресторанчике с живой музыкой, как и обещал Этьен. Как проигравшая, я сделала заказ, что далось непросто. Кажется, я запиналась после каждого слога из-за того, что ощущала теплые и ласковые прикосновения ладони мужа к своей ноге.
- Ну ты и подлец, - сразу же наигранно прошипела я, ведь выставила себя непонятно кем перед официантом, когда не смогла нормально, без запинок, произнести названия напитков. Правда, мстить я собиралась другим способом. Увидев, что к нам направляется официант с заказом, я тут же вынула ножку из туфли и аккуратно коснулась пальцами ноги до паха мужа. – Merci, - с яркой улыбкой благодарила я официанта, когда тот ставил перед нами напитки. Делал он это медленно, пока покрутил вином перед Этьеном, пока разлил, а я все это время аккуратно водила ножкой под столом. Я еще намеренно спросила у паренька, что он может посоветовать.
Официант все же вскоре удалился, я тут же убрала ногу, снова спрятав ее в туфлю. Пожав плечами, я сделала несколько глотков вина. В этот момент заиграла медленная музыка, я посмотрела на сцену. Меня не тянуло танцевать, меня тянуло сделать кое-что другое. Настроение было игривым, но нельзя упускать такую возможность. Настроение никуда не убежит.
- Жди меня тут, - с этими словами я встала и, поцеловав Этьена в голову, направилась к сцене.
Там я скрылась за кулисами и не выглядывала несколько минут. Пыталась сделать все быстро, опасаясь, что терпение Тьена лопнет и сюда придет. И вот музыка закончилась, на сцену вышел ведущий и объявил… меня! О да, это то, чего я не сделала на Лазурном берегу, но что хочу сделать сейчас, здесь, в Париже. Я вышла на сцену. Немного волновалась, но заметив Этьена, тут же расслабилась. Посетителей я поприветствовала на французском языке, однако потом вернулась к английскому.
- Надеюсь, никто не начнет ненавидеть меня за то, что я исполню песню французского исполнителя на английском языке, - усмехнулась я, помня слова мужа о патриотизме французов.
Посетители лишь посмеялись, а после заиграла музыка. Меня снова охватило волнение, но я старалась смотреть только на Этьена. Никого другого нет, только он и я, и я пою для него и ради него. А зазвучала музыка из известной песни Лары Фабиан. Начала петь я тихо, словно неловко, словно боясь, но, на самом деле, так было нужно, чтобы подчеркнуть все чувственность этих слов, их правду и эмоциональность.
- I hear your voice in the wind
I feel you under my skin
, - я пыталась не просто петь, я пыталась донести это до Этьена, каждую строчку, все свои чувства, которые испытывала. В моем голосе звучала нежность и любовь.
- I see and I touch your face
I fall into your embrace
, - с особым чувством я произносила все, что касалось его, потому что не просто пела, а жила этим, представляла, как касаюсь его лица, как падаю в его объятия…
Я стала заметно смелее, не боялась пользоваться голосовыми связками, исполняя эту песню так, как ее нужно исполнять, но при этом по-особенному. Лара Фабиан исполняла ее для миллионов, а я исполняю для одного. И вот песня закончилась, кажется, начали аплодировать, а я же ярко улыбалась, спускаясь вниз к Этьену, который уже встал со стула. Подойдя ближе, без всяких отступлений, я тут же обняла мужа, настолько крепко, словно не видела его несколько дней. А после, отстранившись, поцеловала в губы.
- Я, как проигравшая, посчитала необходимым вернуть долг таким образом. Я люблю тебя, - с яркой улыбкой произношу я, после чего мы сливаемся в сладком французском поцелуе, наплевав на людей, которые нас окружают. – Ну что, все еще за мой счет? – оторвавшись, усмехаюсь я, после чего показательно облизываю губы.
[mymp3]http://content.screencast.com/users/Myzon/folders/Default/media/f8f5bbf5-ff5b-4f0f-bc5e-362cbebde956/Lara%20Fabian%20-%20Adagio.mp3|Adagio[/mymp3]

0

16

Шутки шутками, а график все же у нас существовал. Собственно, мы никак не называли свое неуемное желание целовать друг друга, но все же это был график, со своей периодичностью и интервалами. Шер дала указание, что поцелуй должен был состояться через 5 минут. Хотя, зачем откладывать на 5 минут то, что можно сделать сейчас?
-Согласен, незачем, - радостно протянул я, принимая сладкий поцелуй от Шер. Пальцы ее впились в ворот моей рубашки, жена походила на голодного зверя, который питался нежностью поцелуев. Что же, я был так же ненасытен, в этом мы очень похожи. И Шерри, словно услышав мои мысли о нашей звериной ненасытности, сладко зарычала, имитируя французский «р».
-И кто сказал, что ты австралийка? Так сладко рычать.. мм, можешь только ты, - я промычал, показывая жене, как приятен был для меня звук, который только сорвался с ее губ.
Шер участвовала в родео, и я не мог не отреагировать на это. И я вспомнил свое детство, не самое радужное, но все же какое было. Потерев свой бок, я почувствовал мягкое прикосновение рук любимой. Казалось, что она забеспокоилась, хоть эта драка и была тридцатилетней давности, но именно ее состояние, будто она готова была прямо сейчас наказать тех мальчишек, что избивали меня, приводило меня в приятное изумление.
-Сейчас бы да, хоть я и не знаю, кем они стали. И все же в детстве я был очень хилым и худым. Собственно, ты в этом убедишься, посмотрев альбом, который тебе подарила Агнес, - намекнул я Шер на презент моей мачехи, которая та успела подарить перед самым отъездом из Дижона, - а какой ты была в детстве? Думаю, тебя в школе не обижали, - усмехнулся я с долькой зависти. Хотя, чему тут завидовать, все ведь зависит от характера. Я, к примеру, долгое время себя воспитывал, у меня не была отца, который бы сказал: "Этьен, если бьют, дай сдачи!". Бабушка же учила, что дерутся одни дураки, - и вообще, если ты далеко не припрятала альбом, можем посмотреть его? Соглашайся, пока я не передумал, думаю, у меня есть повод стесняться - усмехнулся я, понимая, что в альбоме могут быть и компрометирующие фотографии.
Мы героически выстояли всю очередь и прогулялись по музею несколько часов. После нескольких приятных минут под стеклянной пирамидой, было решено, что не мешало бы и подкрепиться, потому как за часы интеллектуальной пищи мы изрядно проголодались и заскучали по обычной еде. Уже в уютном кафе, которое располагало к себе и имело какую-то особую, романтичную атмосферу. Хотя, возможно, мы ее сами создавали, просто своим присутствием. Я достал цепочку с кулоном  в виде геральдической лилии и повесил ее на красивую, изящную шею жены. Цепочка была идеальной длины, так что кулон лег на грудной клетке, красиво поблескивая в лучах солнца.
Шер была безумно рада этому весьма простому и не дорогому подарку. После нескольких минут беседы, мы сошлись на том, что оба так реагируем на подарки, словно дети в Рождество.
-Что же, больше не буду.. – я пообещал Шерри больше не удивляться, как сейчас, а просто с замиранием сердца ждать ее неподдельного, искреннего восторга, - а что касается подарка для меня, то в Париже много магазинов, где понимают английский. Конечно, мы французы не любим его, все же патриоты, сама знаешь, но все же для туристов порой мы делаем исключение, - я улыбнулся Шерри, - главное, не бойся. Французский не так уж и сложен, - я улыбнулся, взяв ладонь Шерри и поцеловав ее тыльную сторону, - если хочешь, мы можем вместе сходить?
Пообедав, мы отправились на прогулку, попутно зайдя в магазин и купив продукты, мы вернулись домой. Шер сегодня решила меня баловать, так что, я не стал ей препятствовать. Я, как и я всякий нормальный муж, люблю стряпню своей жены, не смотря на то, что в обычное время – я главный на кухне. Звучит даже как-то устрашающе. Я терпеливо ждал в гостиной, просматривая последние новости по телевизору, пока Шерри возилась на кухне. Однако мое одиночество было заметно скрашено появлением жены, которая, присев на ноги, начала посыпать меня сладкими поцелуями, от чего тело начало дрожать, а сердце рваться из груди, настолько ее поцелуи были приятны моей коже. И какого же было мое разочарование, когда духовка дзинькнула с особым энтузиазмом призывая Шерон посмотреть на румяную лазанью и оторваться от меня. Шер подарила прощальный поцелуй, но оставаться в гостиной в полном одиночестве я не собирался. Так что, последовав за ней, я нашел способ заинтересовать жену.
-Верно, но разочаровывай меня, я этого не люблю, - усмехнулся я этой соблазнительной угрозе, и, закрыв глаза, попытался проникнуться буквально каждой клеточкой к этому теплому прикосновению ее ладони к моей груди. Я прижал ее к своей груди, отчего она звонко засмеялась, а я широко улыбнулся, видя ее блестящие глаза, - боже, Шерри, обещай, что всегда будешь смотреть так на меня, - протянул я, утопая в ее взгляде, - обещаешь? - широко улыбнулся я, приближаясь и касаясь горячими губами ее шеи, словно выпытывал это обещание. Однако, я знал, что она его даст. И будет смотреть на меня взглядом полном любви и восхищения, точь в точь, как и я.
Через несколько минут мы уже ужинали и обсуждали грядущие планы. А на повестке дня была уборка. Я понимал Шерри, хочется принести в этот дом частичку себя. Знакомы чувства. Так же было, когда я переехал к Шер. Благо кухню она мне отдала под мой полный контроль и через неделю я там чувствовал себя, как рыба в воде. А по дому все еще передвигался с опаской, стоит ли вообще говорить, что в те времена кабинет моей благоверной был под строжайшим запретом. Поинтересовался я однажды по поводу ее наград, и обжегся, очень сильно обжегся. Но если тогда Шер была закрытой книгой, то я же напротив, всегда был открыт для нее и готов рассказать любую правду. Однако я готов рассказывать по ее просьбе, лишний раз напоминать о том, кем я был, я не хотел. Именно поэтому я чувствовал себя так неуверенно, я не хотел ранить жену, не хотел, чтобы она обжигалась на моем прошлом.
-Нет, нет, ты что, какие проститутки, боже упаси, - запротестовал я, с ужасом понимая, что представляет Шер в своей голове. Я понимал это, потому что мог поставить себя на ее место. Представить, что она была с кем-то другим, и наслаждалась чужими объятиями было очень больно. И хоть тогда мы были свободны друг от друга, и даже не знали о существовании друг друга, боль от этого не становилась меньше, - эта квартира чиста, и она наша. Ты единственная женщина, ступившая в эту квартиру, прошу, даже не думай ни о чем грязном.., - я сжал руку Шер, которая лежала на столе, не желая, чтобы она еще раз представляла меня с чужими.
-Просто, и меня пойми. Когда мы только съехались, твое прошлое было для меня под запретом. Я не хочу от тебя прятать свою жизнь, но ты сама знаешь, что были и.. грязные моменты. И чтобы мои вещи не напоминали тебе об этом, я хочу взять только то, что вызывает у тебя положительные эмоции, поэтому я и спрашиваю. В конце концов, ты моя жена, и я имею полное право с тобой советоваться - улыбнулся я после достаточно серьезного разговора.
Шер начала успокаивать меня, а я слушал ее с грустной улыбкой на лице. Да, она права, не все мои воспоминания были плохими, но все же… Я не знал, что у меня прячется в кладовке, я просто не помнил, но я боялся, что там может оказаться что-то, что ранит Шерри, как только она представит какую-нибудь нелицеприятную картинку в своей голове.
-Благодрана? – с долькой удивления поинтересовался я, когда Шерон заговорила о старом Этьене, который, как ни странно, был до меня. Да, здесь нет ничего удивительного, вспомнить, каким я был, можно подумать, что это был другой человек. Хотя, так оно и было, я изменил себя ради одной и единственной женщины, которую люблю, и я сейчас тот, кто есть, настоящий Этьен, который должен быть. Я почувствовал теплое прикосновение ее ладони к своему лицу, от чего улыбка стала мягче и счастливее, невозможно грустить, чувствуя это тепло и любовь. И я растаял после нежных и ласковых слов жены. Да, я полюбил, полюбил всем сердцем. И даже тот Этьен, который любил женщин, восхищался каждой и относился к этому по-философски, отнесся к Шерон с уважением. Он не хотел затащить ее в постель, он захотел ее узнать, и чем больше он узнавал, тем сильнее толкал меня, пробуждал. И да, возможно, Шер права, я тоже ему благодарен за тот шанс, что он нам дал. Он не испортил, а дал толчок.
Шерри сладко поцеловала меня, отчего сердце замерло, а руки скользнули на ее шею, я словно боялся ее отпустить, нежно целуя ее губы, чувствуя ее язык.
-Пожалуй, мне тоже стоит быть ему благодарным. Он дал нам шанс, толкнул меня к тебе и уступил мне место, чтобы я прожил остаток жизни правильно, с любимой женщиной, в ее объятиях, с ее поцелуями.
Трапеза приблизилась к своему логическому завершению, однако я решил, взяв инициативу в свои руки, приготовить печенье вместе со своей женой. Почему бы и нет, вместе всегда весело что-либо делать. Как оказалось, это было ошибкой, Шер хотела почувствовать себя хозяйкой, поэтому я рассыпался в извинениях, боясь, что она еще обидится за мою несдержанность.
-Мне показалось, что я тебя обидел, по крайней мере, я чувствую себя виноватым, поэтому и извиняюсь, - проговорил я, обнимая Шерри. Она отстранилась от меня, целуя меня в кончик носа, прося быть скромнее. Мы звонко засмеялись, - обещаю, буду скромнее, буду только кушать! А ты будешь делать блюда по своему усмотрению или я могу делать заказы? Я давно не ел цыпленка, хочется съесть вкусную мясистую ножку! Просто.. ты рискуешь, что я начну с твоей ножки! - игриво улыбнулся я, поглаживая ногу Шерри, словно играясь с ней.
После уборки на кухне, нас ждало мытье окон. Я держал Шер, она старательно натирала стекло до блеска и я всячески пытался ей помешать, покусывая ее и целуя. После такой не скучной и занимательно уборки, мы решили поиграть в приставку, которую Шер нашла в моем шкафу. К слову, я о ней уже и забыл, не такой уж я и заядлый игрок. Однако вспомнить былые времена было не менее интересно, тем более в такой компании. Было весело, мы смеялись и пытались друг у друга выиграть. В игре Шерон оказалась не таким искусным гонщиком, как в жизни.
-Что же, я даже на этом уровне у тебя выиграю! – смеялся я, пытаясь увернуться от рук Шерри, которые отчаянно пытались закрыть мне глаза, - хей, не мешай, следи за своей машиной! - смеялся я, пытаясь войти в поворот.В конце концов я выиграл, и Шер спросила про танцевальный коврик. Видно в подобной победе она была уверена больше, все же она танцует намного лучше меня.
-Боже, я раньше не то, что косолапый был, безногий с точки зрения танца. Но если ты так хочешь этот коврик, то можем купить. И знаешь, я тебе тоже буду мешать на этом коврике, не буду давать тебе потанцевать! - заулыбался я, придумав хорошую месть.
-Да и вообще, думаю, можно забрать приставку домой, чего она тут пылиться? Или, оставить тут, а дома купить более современную, а? Как тебе идея? – с особым энтузиазмом проговорил я. Собственно, и меня понять можно, обычно всегда проигрываю я, а тут появилось еще одна возможность выигрывать у жены споры, а значит выпрашивать всяческие плюшки от нее. Не вечно же мне должником ходить, - будем устраивать с тобой турниры на желания! И посмотрим, кто кого, - игриво улыбнулся я, словно бросил Шерри вызов. Уверен, она постарается, чтобы выиграть, я сделаю то же самое. А пока, она как проигравшая, должна была угостить меня выпивкой. Однако Шер не хотела мириться со своим положением, поэтому решила покусать меня, что вызвало бурю эмоций.
-Хей, я выиграл, а ты еще и кусаешься? – запротестовал я, когда Шерри была уже на мне и укусила меня за грудь. Но это чуть заметная боль так возбуждала, что я невольно смягчился и сладко протянул, - хотя.. продолжай. А если остановишься, укушу тебя я, и очень очень больно - я показательно укусил шейку Шер, но разве мог я сделать ей больно? Нет, укусив, сразу поцеловал. Боже, что она со мной делала! Это было действительно очень приятное и необычное ощущение, - знала бы ты, что творят со мной твои зубки, моя маленькая пиранья - выдавил я сквозь дыхание. Грудь тяжело вздымалась, и я чувствовал возбуждение, - так, жена, даже и не думай! Ты проиграла и с тебя бокал вина, так что не пытайся сбить меня с толку своими манипуляциями, я вижу тебя насквозь! - довольно улыбнулся я, а потом получил шлепок по ягодицам, от чего я завелся с пол оборота еще больше. И чтобы там Шер не преследовала и не хотела сделать, я был намерен отнести ее в спальню, а если она будет капризничать, то и самому одеть ее. Думаю, это не так уж и сложно, по крайней мере раздевать Шерри совсем легко.
-Ну пойдем! – я вскочил с дивана и, подхватив Шерри на руки, - вас подвезти, сударыня? - спросил я, и по приказаниям Шер понес ее в спальню, будто сама она была не в состоянии дойти. Мы выбрали наряды, все-таки было приятно устроить свидание в любое время дня и ночи, главное, чтобы было интересно! Я чувствовал, что нас ждало маленькое путешествие по ночному Парижу, и это вдохновляло. Я оделся, Шерри нарядилась в красивое белое платье, в котором впервые была в Париже в день нашей свадьбы. Было очень приятно, я словно снова почувствовал себя женихом.
Мы шли не спеша, но было видно, что настроение наше было приподнято, мы святились от счастья и без устали улыбались. И вот мы уже в уютном ресторанчике, играет живая музыка, а Шерри, как проигравшая, должна сделать заказ. Я коварен, поэтому я мешал ей, поглаживая ее ногу и забираясь под платье, пальцами касаясь паха, а потом снова возвращаясь на коленку, словно я совершил невинную шалость. Я зря наивно полагал, что Шерри не найдет способа мне отомстить. И вот подходит официант с бутылочкой вина, он показывает ее мне, как мужчине, рассказывает, а я не слышу его. Все мое внимание сконцентрировано на одном, как бы не возбудиться. И это было очень сложно, ножка Шерри скользила по моей ноги и касалась моего паха, а я лишь вздрагивал, как ее пальчики начинали шевелиться. На лице моем была глупого вида улыбка, и, выдавив несчастное мерси из себя, я проводил официанта не менее глупым взглядом.
-Знай, за то, что выставила меня дурачком… я тебя накажу, хулиганка! – заурчал я на ухо Шерон, как только она вернула ножку на место. Мы выпили вина, однако Шер куда-то удалилась, оставив меня одного. Да, она попросила оставаться на месте, но мне хотелось пойти с ней, очень некомфортно я чувствую себя в одиночестве. Однако долго ждать не пришлось, я вмиг забыл об одиночестве, когда Шерон вышла на сцену. Сердце мое замерло, она всех поприветствовала, заиграла знакомая мелодия и Шерри начала петь. Да, она пела на английском, но эта песня становилась не менее прекрасной. На моей лице застыла нежная улыбка, а глаза блестели от восторга и восхищения. Я слушал слова, вникал, и готов был за каждую букву сказать спасибо. Ее нежный, бархатный голос наполнял этот ресторан и мою необъятную душу. Кто-то танцевал под нежное пение моей жены, некоторые парочки начали обниматься, тоже вникая в смысл песни. А я понимал, что эта песня посвящена мне. И чем дольше Шер пела, тем больше мне хотелось вскочить с места и забраться на сцену, поцеловать ее, обнять мою любимую.
И вот песня заканчивается и я встаю с места, Шерри идет ко мне, и без лишних слов и вступительных речей, мы обнимаемся. Так крепко, как только это возможно. Мы целуемся, словно не виделись вечность, хотя нас отделяло друг от друга всего несколько метров.
-Я люблю тебя, радость моя, люблю так, что не могу выразить. Какая красивая песня.. неужели она вся про меня? – хотя я знал ответ. Я готов был подтвердить каждое слово этой песни, я всегда буду рядом с женой, всегда буду ее любить, буду ее опорой.
И мы срастаемся в сладком поцелуе. Мир вокруг нас рухнул, есть только она и я, и наша любовь. Послышались аплодисменты, они были в честь Шерон и, возможно, немного и в мою честь. Приятно, невероятно приятно, что люди узнали о нашей любви и восхитились этим чистым и непорочным чувством.
-Нет, сейчас угощаю я за такую красивую песню.. – проговорил я, аккуратно целуя верхнюю губу, которую Шерри облизнула.
Мы вернулись за столик, еще выпили
-Как тебе здесь?, - интересуюсь я, обнимая Шерри за плечо и прижимая ее к своей груди, - я здесь впервые, не было повода зайти. И вот женился и повод сразу как-то сам собой появился, - улыбнулся я, поглаживая рукой плечо Шер, - я думаю мы за медовый месяц много раз заглянем в подобные заведения. Кстати, не хочешь как-нибудь сходить в тот клуб танго, где мы были в первый раз и выиграли наш первый трофей? Думаю, нас там все еще помнят.
Когда заиграла красивая, медленная мелодия, я встал, приглашая жену потанцевать. Потом, казалось, мы даже не садились, танцевали весь вечер, кружились и обнимали друг друга так крепко, что трещали кости.
-Чем займемся завтра? - спросил я Шерри, обнимая ее за талию и двигаясь в такт музыки, - я думал, что можно сходить на Монмартр, заказать портрет. Было бы здорово иметь общий портрет. Тебя когда-нибудь рисовали?, - я поцеловал шею Шер, а потом, представив, как бы мы сидели перед художником, широко улыбнулся, - думаю, мы бы стали проклятием художника. Мы ведь не усидели бы на месте, чтобы не поцеловать друг друга.. ну или не покусать, - усмехнулся я, вспоминая, как Шерии укусила меня за грудь этим вечером, - а еще у меня есть стимул самому оттачиваться свои навыки в живописи. Я никому не позволю рисовать тебя ню.. а знаешь, как хочется собственной рукой запечатлеть твою природную красоту? - с мягкой улыбкой произношу я, смотря Шерри в глаза. Через минуту поменялась мелодия, поменялась и тема разговора.
-Я еще думал не откладывать татуировку в дальний ящик, - улыбнулся я, сжав Шерри в объятиях еще сильнее, - правда, я не знаю, какой салон лучше, так что, у нас есть еще одно занятие, походить по мастерским Парижа, присмотреться прицениться. Я хочу, чтобы лучший мастер Парижа увековечил твое имя на моей груди - я улыбнулся Шер, - пообещай, что будешь лечить мою кожу нашим способом.. - моя улыбка стала еще шире, все же способ врачевания у нас был весьма оригинальным, с помощью поцелуев и Шер это понимала, я видел, что она поняла, о чем , - можем даже порепетировать, - игриво намекнул я на то, что не прочь был бы ощутить горячее дыхание любимой на своей груди.
Музыка стала громче, и мы на минуту замолчали. Я все думал, как красиво и достойно сказать спасибо за такую прекрасную песню. Ее слова все еще звучали в моей голове, а бархатный голос Шер просачивался через всего меня, я ощущал какую-то невесомость. Однако идея не заставила долго себя ждать, и мне захотелось заинтриговать жену.
-Знаешь, я даже не знаю, как переплюнуть такую красивую песню, - говорю Шер на ухо, чтобы она слышала, - но, у меня появилась идея. Я исполню твою мечту… - и пусть это станет для Шерри сюрпризом. Да, я хотел этот сюрприз.
Мы вернулись домой, веселые и счастливые. Шерри так же открыла дверь своим ключом, что было для меня бальзамом на сердце. Я прошел на кухню, чтобы попить, однако успел и схомячить печенье. Я открыл бутылочку вина, спать совсем не хотелось, медовый вечер продолжался и был в самом разгаре. Мы включили музыку и просто топтались на месте под медленные ноты мелодии. Губы мои уже скользили по шее Шерри, и спускались на грудную клетку, целуя геральдическую лилию, что все еще висела на ее шее.
-Присядь, - скомандовал я Шер, отпуская ее на диван. Поменяв мелодию, я повернулся к жене лицом. Что же, вино меня расслабило, так что, я начал медленно снимать с себя пиджак, стараясь двигаться пластично и соблазнительно, словно кот. Смотря прямо в глаза Шерри, я начал расстегивать рубашку, медленно, пуговица за пуговицей, оголяя грудь. Я провел рукой по своему телу, словно предлагал Шерри сделать то же самое. Подойдя совсем близко к ней, я расставил ноги, что ее ножки оказались под ними. Взяв ее ручки в свои широкие ладони, я провел ими по своему оголенному торсу, закрывая глаза от удовольствия, что кипело во мне. Тяжело вздохнув и понимая, что я напряжен от возбуждения, я с помощью ручек Шерри, словно командуя ими, начал расстегивать ширинку на брюках. Шер могла почувствовать мою напряжение. Я развернулся к ней спиной, демонстрируя ей свои ягодицы, и медленно снимая брюки вместе с трусами, оголяя лишь часть кожи. Трусы остались на месте, а вот брюки пошли вниз по ногам. Я снова развернулся и рывком поднял Шерри на ноги, прижимая ее к своей оголенной груди. Рубашка все так же была на мне. Я страстно и жадно поцеловал губки Шерри и прижался к ней всем телом. Теперь мои руки ласкали ее тело, забираясь под платье и лаская голую кожу. Губы мои уже скользят на шею и грудь, а потом вновь возвращаются к ее сладким губкам.
-Я люблю тебя.. – шепчу я Шер на ухо, кончиком языка касаясь ее мочки. Подхватив ее на руки, я пошел в спальню. Я смотрел ей в глаза, чувствовал себя ее героем. И сейчас я очень хотел почувствовать нашу любовь. Сладкую и необузданную. Раздев Шерри, я прижался к ней, проникая в нее. Шумно выдохнув, я начал двигаться. Мои движение, плавные и одновременно резкие сопровождались тяжелым дыханием. Я целовал ее тело, а потом наши тела охватила приятно боль от судороги, и мы на мгновение застыли, глядя друг другу в глаза.. В такие моменты я видел свою жизнь в отражении нежно-голубых глаз, смысл своего существования…

Отредактировано Étienne Moreau (2013-12-05 15:13:24)

+1

17

- Этьен, я с семи лет на каратэ ходила. Логично, что меня не обижали, - засмеялась я, смотря на француза. – Я уже все давно посмотрела. Знаешь, ты был очень миленьким. Хотя трудно представить, что из такого забавного парнишки, вырос такой красивый мужчина. Но ты прав, с твоими комментариями будет гораздо интереснее!
Немного посмеявшись, немного поговорив, мы терпеливо отстояли огромную очередь в Лувр. Я догадывалась, что это место ужасно популярное, но не думала, что нам придется отстоять час в очереди, хотя мы пришли самым утром. И все же это стоило того. Мы бродили по залам, разговаривали, я даже демонстрировала свою просвещенность в некоторых вопросах искусства. Через несколько часов мы уже сидели в кафе, наслаждаясь совместным времяпровождением. Этьен сделал мне подарок, и я тут же почувствовала некоторую неловкость из-за того, что не могу сделать того же в ответ. Да, магазины есть, но я врятли могу самостоятельно путешествовать по Парижу, слишком уж велика вероятность заблудиться, пусть с топографией у меня полный порядок. Но новый город, красочные виды, мало ли, куда забреду. 
- Ну, это ты преувеличиваешь, - усмехаюсь я, как только Тьен замечает, что французы не любят английскую речь. – Не любят, но все же учат его? Знаешь, порой я поражаюсь, что ты живешь в штатах. Французы патриоты, но, в то же время, не настолько яростные, чтобы «не любить» что-то другое, - все-таки я уже могла судить, ведь пробыла здесь несколько недель. На Лазурном берегу, несмотря на мое происхождение, ко мне относились более чем приветливо. Все-таки не хотелось верить в то, что ко мне будет предвзятое отношение только потому, что я родилась не здесь. -  А вот ты патриот из патриотов, с четкими патриотическими убеждениями. Когда-нибудь убежишь от меня во Францию, и я буду плакать.
Усмехнувшись, я сделала несколько глотков вина, после чего отрицательно покачала головой на предложение сходить вместе в магазин. Это же подарок! Мы не можем пойти вместе. После этой беседы, я загорелась навязчивой мыслью отправиться в мини-путешествие по городу для того, чтобы найти мужу подходящий подарок и наполнить его своим смыслом. Итак, после посещения кафе, мы отправились домой, где я тут же изъявила желание приготовить лазанью. До того, как добраться до стола, я не удержалась и все же добралась до десерта, в виде своего любимого, гораздо раньше. И все же через несколько минут мы уже находились на кухне, готовясь испробовать мое кулинарное творение. Но прежде нас коснулась тема татуировки. Я с энтузиазмом восприняла желание мужа пойти на такой шаг ради символа нашей любви, пусть поначалу и казалось, что это всего лишь спор, который я была готова простить.
- Как так? – с широкой улыбкой интересуюсь я, неустанно смотря в его карие глаза. – С любовью и восхищением? Но, Тьен, на тебя по-другому смотреть невозможно. В моих глазах ты всегда будешь таким: любимым и достойным восхищения.
После этих слов, муж прижал меня к себе еще сильнее, касаясь губами моей шеи. Я же, продолжая улыбаться, дотронулась одной ладонью до его спины, а второй неустанно поглаживала жесткие волосы. Я не могу не любить, я не могу не восхищаться, и он всегда будет видеть именно такой взгляд, такой же, как и вижу я, пусть порой и задаюсь вопросом о собственной внешности, о том, что она не вечна. Каждым взглядом Этьен уничтожает эти сомнения, пусть сам порой этого не понимает и не знает. В общем, после минутки отступления, мы уселись за стол, испробовав моего приготовления. Мужу понравилось, от чего я расплылась в счастливой улыбке. Попутно мы затронули тему прошлого, которая вызвала у меня не самые лучшие представления.
- Этьен, пойми одну вещь: то, что вызывает положительные эмоции у тебя, точно такие же эмоции вызывает и у меня. Те же пластинки, я верю, что ты слушал их, не задумываясь ни о каких проблемах. Слушал и наслаждался. Это хорошее воспоминание, и мы заберем его с собой. Поэтому не переживай, - я снова мягко улыбнулась и в очередной раз коснулась ладонью его щетинистой щеки. – Я полностью доверяю тебе, даже относительно прошлого, - я искренне верила в то, что Тьен не потащит домой вещи, которые он ассоциировал с другими женщинами и прочими вещами, которые  символизировали темную сторону его прошлого. Почему была уверена? Да потому что он любит меня.
Наконец-то мы отвлеклись от неприятных тем, и решили немного прибраться в его квартире. Или в нашей? Мне до сих пор не верилось, я до сих пор не свыклась, словно впервые переехала к нему и у нас все только начинается. Было приятно прибираться, вытирать окна и пыль, оставлять частичку своего труда в квартире, в которой когда-то жил исключительно Этьен, без меня. Правда, не все давалось с первого раза. Помощник из француза вышел никудышный, ибо он больше отвлекал меня, нежели помогал с уборкой. И вот мы закончили, решив продолжить завтра. А я вскоре обнаружила игровую приставку, в которую не повременила предложить сыграть.
- Этьен, тебе не идет самокритичность, - засмеялась я, выслушивая слова мужа о его танцевальных способностях. – Ты же должен быть уверен в себе! Я предлагаю ее оставить, а себе купим что-нибудь поновее, с насадками. Как идея? Будем играть в теннис, не выходя из дома.
После француз заявил, что я должна ему выпивку, на что я ответила совсем легким укусом.
- Не собью тебя с толку? – смеялась я, снова начав игриво покусывать грудь мужа. – Не обманывайся, ты всегда быстро поддаешься!
Уж я-то знала, что Этьен быстро поддается, стоит мне выкинуть что-нибудь подобное. Через несколько минут мы встали, и муж подхватил меня на руки, от неожиданности я вскликнула, а после засмеялась. Мы быстро переоделись и направились в ресторан. Уже там Тьен посмел отвлечь меня, из-за чего официант наверняка решил, что я умалишенная. Но ничего, я нашла способ отомстить Тьена. На его комментарии я лишь показала язык.
- Это ты начал, между прочим. Сначала я показалась странной, теперь ты. И вот мы уже парочка странных людишек, которые не могут и двух слов связать. Так символично. За нас и нашу репутацию! И за наказание… Ты обещал.
Засмеявшись, я приподняла бокал и сделала несколько глотков. В зале играла приятная музыка, и я не могла упустить возможности сделать мужу подарок. Отвлекшись от всего, я решила подарить ему песню. Возможно, банально, но мне, правда, хотелось сделать что-нибудь. Я запела, вкладывая в каждое слово свой, особенный смысл. И пела я только для него и только о нем. И вот я закончила и со счастливой улыбкой спустилась обратно, направившись прямиком к мужу.
- Про тебя и для тебя, - улыбнулась я, все еще прижимаясь к любимому. – Конечно, она не способна передать все те чувства, что я к тебе испытываю, но все же это отличная попытка, - после этих слов мы сладко поцеловались и вновь вернулись к столику. – Здесь здорово, исключая тот факт, что нас здесь уже считают странными. А в клуб сходить можно, но может… в другой? Не все время же нам в одни и те же места ходить. Уверена, в Париже много чего интересного. Ты ведь мне все покажешь?
Мы еще немного посидели, после чего, услышав приятную мелодию, решили выйти потанцевать. Мне нравилось танцевать с Этьеном. Единственное, что смущало, так это музыка. Мы всегда выходили исключительно под медленные песни, но пора же разнообразить репертуар! Заиграла более быстрая и веселая мелодия, и я совсем не собиралась возвращаться к столу. Мы продолжили танцевать.
- Если честно, то я не хочу портрет, - усмехнулась я, не переставая двигаться в такт мелодии. – Это как-то… странно, не могу объяснить. Но позировать тебе не откажусь! И не говори, что ты плохо рисуешь. Я хочу, чтобы ты нарисовал меня так, как умеешь, так, как видишь. И вот это будет по-настоящему именно твоим творением. Особенным.
Мы еще немного потанцевали, после чего направились домой. Этьен шепнул мне на ушко весьма интригующую вещь, от чего на моем лице появилась удивленная улыбка. Что же он придумал? Не удивительно, что я спешила домой, желая поскорее узнать о подарке.  Однако ничего такого не ждало, муж словно забыл о том, что обещал. Впрочем, танцы – не такой уж и плохой подарок. Если бы только не медленные мелодии, которые начал мне откровенно надоедать! Что не танец, то медляк. Пора нам идти дальше.
- Давай в следующий раз что-нибудь поживее, - улыбнулась я, выключая проигрыватель. – Если постоянно танцевать под медленные песни, можно стечением времени впасть в депрессию, - я засмеялась, отчасти это была шутка, но на сегодня мне и вправду медляка хватило.
Однако это не помешало Этьену вновь включить проигрывать после просьбы, или даже требования, присесть. Если честно, это уже заводило, его властвование, его строгость. Я была заинтригована и не сразу поняла, что собирается делать француз, ведь такое случалось редко, если не сказать, почти никогда. И все же вскоре я поняла, что для меня танцуется стриптиз! На моем лице появилась кривая ухмылка, я смотрела на Тьена, получая удовольствие от того, что видела. Муж проводит рукой по своей оголенной груди, я же, все с той же лукавой улыбкой, прикусываю нижнюю губу. И вот он подошел ко мне, такой соблазнительный, такой красивый! На моем лице отпечатано истинное удовольствие, я смотрю так, словно маленькая девочка, которой наконец-то преподнесли долгожданный подарок. Правда, я не маленькая девочка, мои мысли, планы и желания не были столь же невинны. Этьен начал управлять моими руками, теперь мой взгляд был направлен на его ширинку. С особым энтузиазмом и удовольствием я подчинялась его действиям, расстегивая штаны. Если честно, то мне хотелось еще раз дотронуться до его груди и живота. Я так и сделала, и сделала так, словно дотрагивалась до чего-то невообразимого, того, до чего не дотрагивалась раньше! Магия стриптиза. Сознание уже горит, как и все тело. Хочется трогать, чувствовать, француз взбудоражил мой ум! И вот рывком он поднимает меня, наконец-то мы срастаемся в страстном поцелуе. Тьен не сдержан, я же не отставала, желая наконец-то утолить свой голод, который он во мне разжег. Я крепко обнимала мужа, расторопно целуя то его щеки, то его губы, то его шею. Хотелось и большего, хотелось почувствовать и его грудь, которой он меня соблазнял. Но Тьен в этот момент понес меня в спальню. Мы оказались на кровати, Этьен прижимал мою ногу к своему боку. Я все так же несдержанно целовала его лицо, а затем наконец-то дошла и до широкой крепкой груди. Его руки ласкали мое тело, а я мычала от удовольствия, не забывая при этом о поцелуях. Муж снял с меня платье, я осталась в нижнем белье, чувствуя, как его обнаженная грудь прижимается к моей. Тьен все еще поддерживал мою ногу и, надо признать, ощущение, как его широкая ладонь сжимает мое бедро и дотрагивается до ягодицы – нечто невообразимое! Ночь была безумная. Нежность слилась со страстью, мы напоминали любовников, которые не виделись несколько недель, как минимум. Но в этом наша особенность: мы разные! Сегодня нежные, завтра страстные и необузданные. Как сейчас.
- Признайся, это мой укус так тебя возбудил? – тяжело дыша и слегка вспотев, выдохнула я, уже лежа на спине и пытаясь нормализовать дыхание. Казалось, что я только что пробежала длинный кросс, а сейчас валялась и пыталась прийти в себя. И все же на моем лице красовалась счастливая и довольная улыбка, пусть на этом кроссе муж меня и загонял немного. – Это круче занятий в тренажерном зале. А делай так чаще! – я имела ввиду стриптиз, даже без продолжения, то бишь секса, получаешь от этого несказанное удовольствие. – Тебе нравится, как я танцую? Так вот, я получаю такое же удовольствие! Хочется сразу… потрогать, - после этих слов я засмеялась и повернулась набок, дотрагиваясь ладонью до груди француза и комкая кожу на ней. – Ууух…, - протянула я, начав ежиться, чем продемонстрировала, что меня даже переворачивает от этих ощущений. – Сейчас потеряю сознание, - я подтянулась к Тьену и впилась в его губы, срастаясь с ним в страстном французском поцелуе. Хотя от этого вероятность потери сознания лишь увеличилась. – Никогда не думала, что буду подобным образом оценивать людей, но ты такой… вкусный! И соблазнительный…, - эти слова я произнесла уже тише, будучи увлеченной своими действиями. А действия мои были просты: я просто забралась на грудь мужа, неустанно целуя его в губы. Не знаю, наверное, скоро у нас заболят и губы и языки, но я не могла оторваться, целуясь то страстно, то более нежно, но главное – чувственно! Чем дольше мы заходили, тем большего мне хотелось. Не в плане секса, скорее хотелось просто почувствовать его кожу, его силу, его тепло. Поэтому мои ладони крепко прижимались к груди Тьена. Вскоре я начала спускаться ниже, сначала уделяя внимание шее, а потом груди. Я страстно прикусила его сосок, при этом смотря в его глаза, чтобы он видел этот огонь, эту страсть, бурлящую внутри. А после я вернулась к губам, запуская пальцы в его жесткие волосы. Вторая ладонь коснулась его шеи.

0

18

-А я вот не ходил в каратэ, и меня обижали, - засмеялся я в ответ на слова Шерри. Вообще очень странно, в детстве я походил на птенчика, и вряд ли кто-нибудь мог бы сказать, что я стану высоким, широкоплечим, ненасытным мужчиной. А вот Шер, казалось, была красива всегда, вы бы видели, какой веселой и очаровательной девчушкой она была в детстве. К слову, ничего не поменялась, все так же весела и очаровательна, - так ты посмотрела и молчишь? Ну и как это называется? – скрестив руки на груди, надулся я, словно Шер оскорбила мои чувства. На самом деле, хорошо, что она посмотрела альбом сначала одна, потому как от меня она услышала бы только самокритику. А сейчас, когда она уже его видела и знает, что скрывают его потертые страницы, думаю, отнеслась бы к моим словам более отстраненно что ли. В конце концов, Шер знает, что я порой чересчур требователен к себе, даже если речь идет о далеком прошлом, - гораздо интереснее? Ну, если тебе нравится мое стеснение и бурчание, наверно лучше, - усмехнулся я.
Итак, мы отстояли километровую очередь, погуляли по Лувру, где Шерри удивила меня своими познаниями в искусстве, ведь для человека, относящегося к разряду «не любителей живописи и искусства в целом», она очень хорошо знала полотна и их создателей. И это было удивительно. Мне почему-то показалось, что Шер начала это узнавать, когда познакомилась со мной, возможно она подготовилась, чтобы порадовать меня. Если это так, то она права, это действительно радовало. В конце концов, у нас взаимные интересы: она стала узнавать что-то новое о живописи, а я о боевых искусствах, совершенствуя свой рукопашный бой, потому как назвать себя боксером у меня не поворачивается язык.
После долгой прогулки по лабиринтам Лувра, мы решили перекусить прежде, чем отправимся домой. Как и всегда, мне удалось в тайне от любимой прикупить ей подарок. И не простой, а со смыслом. Мне нравилось наполнять, пожалуй, простенькие вещи, смыслом, который ясен только нам. Вещь, которая связана только с нами. Это было приятно. Вдвойне приятно подобную вещь дарить адресату. И видеть буквально щенячий восторг, который я увидел в глазах своей благоверной. Это приятно, это греет душу. К слову, дарить подарки в разы приятнее, че получать. Приятно видеть реакцию, особенно, когда в подарок вкладываешь всю душу. Однако, несмотря на весь восторг и благодарность за полученный презент, Шер высказала свое недовольство, что никак не может ответить мне тем же, то бишь подарить и мне что-нибудь стоящее. Отговоркой стало то, что она совсем не знает язык. Но ведь это не правда, Шер способная ученица, и хоть занятия наши были слишком уж коротки по понятным причинам, базу она знала. Хотя, возможно, я сужу так лишь потому, что сам знаю два языка и мне в разы проще. Пожалуй, я не знаю, что испытывает Шер в полной мере. И все же было понятно, что она побаивалась выползать в город одна. И это хорошо, не хватало мне ее еще и потерять.
-О нет, дорогая, я патриот нашей любви. Ты моя родина и мой дом, так что, если вдруг так случится, что мне нестерпимо захочется сбежать во Францию, то я сбегу не от тебя, а с тобой! А если ты будешь упираться, я применю силу, ты ведь знаешь, против меня не устоишь! – я засмеялся. Как бы странно не звучало, но каждый из нас знал подход друг к другу. Знал, что нужно сказать или сделать, чтобы твоя вторая половинка сломалась и поддалась.
После вкусного и сытного обеда, мы прошлись по магазинам и, купив все необходимое для дома, вернулись в квартиру. Шер взяла шефство над кухней, так что, я туда даже не заглядывал, а покорно ждал ужина, сидя у телевизора. Вскоре ко мне присоединилась и Шерри, с бокалами шампанского. Но никакое шампанское не сравниться с пьянящим вкусом губ Шерри. И это говорю я, француз, для которого губы женщины оказались милее и слаще шампанского! Но это была чистейшая правда. Ничто не могло сравниться с приятным, сладким вкусом губок моей жены. И, надеюсь, мне поверят на слово, ибо проверять никого не подпущу…
Однако наши ласки на диване прервал звон духовки. Так что, мы с Шерон перебрались на кухню. Чтобы привлечь внимание жены, я затронул тему татуировки. Естественно мы не удержались и уже крепко обнимались. Я губами ласкал шею Шерри.
-Я люблю тебя. Тебя и твой взгляд. Я искренне верю, что мы никогда не растеряем эти эмоции, которые блестят в наших глазах. Ты достойна моего восхищения, а я, по-видимому, достоин твоего. Так выпьем же за это? – я взял бокалы, которые принес из зала, и мы выпили за этот маленький тост. Вскоре мы уже ужинали и я не мог не рассыпаться в комплиментах моему микро шефу, который сегодня хозяйничал на кухни и приготовил такую вкуснятину, от которой мне, весьма прожорливому мужчине, невозможно было оторваться. Я даже попросил добавку!
Пока мы трапезничали, мы беседовали. Как и всегда. На сей раз тема коснулась моего прошлого, что неудивительно, потому как мы находились в квартире, где многое было оставлено мной просто из страха и нежелания с этим расставаться. Теперь со многим я бы расстался с легкостью, видимо, поэтому воспринял предложение Шерри о уборке и небольших изменений с особым одобрением и энтузиазмом.
-Спасибо большое, твое доверие для меня очень дорого. Знаешь, я хочу вместе с тобой сжечь некоторые вещи, которые связаны с моим грязным прошлом. Я хочу сжечь и больше никогда не вспоминать. И я хочу это сделать именно с тобой. Мне нужна твоя поддержка, мне хочется сделать это не просто, как Этьен Моро, а как чета Моро, понимаешь? Хочу, чтобы ты видела, как я прощаюсь со всем этим, хочу, чтобы ты увидела и была спокойна, - я поцеловал руку Шерри и посмотрел в ее нежно-голубые глаза. Еще никогда я так яростно не хотел избавиться от прошлого. А с ней – хочу. Хочу, чтобы прошлое мое отныне было связано только с ней или же с хорошими, светлыми воспоминаниями, никак не связанными с той мерзкой грязью и пошлостью, что вечно преследовали меня.
После ужина мы принялись за уборку. К слову, из меня помощник никудышный, я только и делал, что мешал жене, но это было весело. Невероятно весело, по крайней мере для меня. Я ее покусывал и щекотал, не давая сосредоточиться на весьма ответственном деле. Однако Шер нечего было волноваться, даже мои проказы не позволил мне потерять бдительность, так что я держал ее крепко, пока она стояла на подоконнике. Шансов выпасть из окна было ничтожно мало, а если быть точным, их и вовсе не было.
В ходе уборки мы нашли приставку, точнее ее нашла Шерри, а вот играли в нее уже вместе. Было приятно вспомнить свое было безделье, ведь именно так я коротал время, когда читать книги и смотреть старые фильмы пропадало желание. Порой позволительно было сделать что-то бездумное, например гонять на перегонки на красивой машине. Думаю, если бы не бабушка и не ее страх ко всему новому, я бы мог стать неплохим стритрейсером, тем более, что водить машину мне очень нравилось, я чувствовал в этом свое призвание, как бы громко это не звучало. Итак, удивительно, но я выиграл Шер, и меня так вдохновила игра, что мне захотелось обзавестись подобной приставкой и дома.
-Да здесь не самокритика, а здравый смысл, на этом коврике ты меня просто сделаешь с закрытыми глазами, можем даже поспорить, если хочешь, я не простою и одного уровня, - хотя, что толку разглагольствовать, коврика все равно нет и проверить пока что не удастся, - а теннис – хорошая идея. Xbox или PS3? – да, я был достаточно проинформирован в этой области. Оставалось только услышать мнение жены. Вот только мы с игр виртуальных перешли к играм реальным. Так, оказавшись на диване, я был безжалостно искусан Шер, и, по правде, мне это очень нравилось, это заводило и возбуждало.
-Тут ты права. Но знаешь, я поддаюсь только тебе. Так я зверь дикий и необузданный, со мной опасно вести игру, - чуть ли не прорычал я, кусая нижнюю губу Шерри, словно предупреждая ее об опасности.
В спальню мы попали весьма не типичным образом. Подхватив Шерри, я уволок ее в спальню, если можно так сказать. Удивительно, что мы без лишних действий просто переоделись. Через полчаса мы уже были в небольшом ночном ресторанчике, где была хорошая выпивка, вкусная еда и хорошая, живая музыка, а соответственно и танцы. Пока Шерри, как проигравшая, делала заказ, я всячески ей мешал, лаская ее ножку. Месть Шер не заставила долго себя ждать, буквально, когда подошел официант, она начала ножкой дотрагиваться до моего паха, от чего я выглядел ничуть не хуже, чем она несколько минут назад. Шерри прокомментировала эту ситуацию, а вместе с тем и произнесла тост, за который я охотно выпил вина.
-Хороший выбор, дорогая, - похвалил я Шер, испробовав вино, - а вообще здорово, что мы похожи, и пусть даже весьма в странном сходстве, - так я прокомментировал слова Шерон, - так что, теперь ты моя дурочка, а я твой дурачок – усмехнулся я.
Вскоре Шер попросила меня подождать, а сама скрылась за кулисами небольшой. Я начал волноваться, как она появилась на сцене и начала петь. Сказать, что я был в восторге – не сказать ничего. Это так приятно, когда не только ты делаешь какие-то романтические подвиги, как мужчина, но и когда женщина ради тебя способна на подобное, способна выйти на сцену в чужой для нее стране и посвятить тебе песню. Сердце мое было переполнено трепетом и приятным волнением. Шерри закончила, и я кинулся к ней, крепко обнимая ее.
-Я знаю, что чувства твои в сто крат красноречивее слов любой песни, но она.. она была прекрасна, мне никогда не делали ничего подобного. Спасибо тебе.. – и мы сладко поцеловались, не обращая внимание на людей, вокруг нас, - не такие уж и мы странные, просто влюбленные, думаю, французы привыкли к влюбленным людям, - усмехнулся я, - что же, значит надо будет поискать такой клуб. Так что, показывать буду не только я, но и ты. Ты даже не представляешь, как я люблю открывать с тобой что-то новое, что непременно будет исключительно нашим воспоминанием. Это так волнительно и приятно, ты понимаешь, о чем я?
Далее мы танцевали. В основном под медленную музыку. Когда в очередной раз заиграла веселая, я вновь почувствовал какую-то неловкость в движениях. Думаю, Шер заметила это, но, надеюсь, не придала значения. Все же я увереннее себя чувствую в более спокойных танцах.
-Отчего же ты не хочешь? Что тут странного? Та же фотография, только сделанная человеком в ручную. Или у тебя давняя неприязнь к художникам? – предположил я, улыбнувшись к Шер, конечно же это была шутка, однако я так и не понял причину отказа от портрета с Монмартра, - ты и не видела, как я рисую, ты вообще видела, чтобы я людей рисовал? Однако тебя попробую. И не смей говорить, что я тебя плохо вижу. Я плохо рисую, а вижу тебя прекрасной греческой богиней. Да, ты Афина – прекрасна, мудра и воинственна, - улыбнулся я, крепко держа за руки свою чудную Афину.
Вскоре мы отправились домой. И снова танцы, и снова медленные. В них я чувствовал себя уверенно, а главное – чувствовал себя мужчиной, который веден свою женщину, а вместе с тем и защищает, пряча ее в своих объятиях.
Видно Шер была разочарована, ведь я заинтриговал ее наличием некого подарка, а на деле оказались простые танцы, которых сегодня было море. Выслушав Шер, я лишь улыбнулся, усадив ее на диван и вновь включив проигрыватель.
-Надеюсь этот танец не введет в тебя в депрессию, - игриво протянул я, начиная двигаться под такт музыке. Интересно, но факт, танцуя стриптиз любимому человеку как-то забываешь обо всем и становишься музыкой. Двигаешься плавными толчками, гладишь себя, а представляешь, что тебя гладит твоя жена. Весьма странные, но, безусловно, приятные ощущения. Двигаясь и приближаясь к любимой, я медленно, но верно возбуждался. Я уже чувствовал, как напрягается мое тело и как двигаться становилось все тяжелее, чувствовал легкую боль от возбуждения внизу живота, особенно кода я дотронулся до паха рукой Шерри. Боже, как это было прекрасно. Рывком, словно зверь, я отрываю ее от дивана и несу в спальню. Чувства накалены, все тело простреливает мелкими импульсами, побуждая меня слиться с Шерри в единое целое. Я повалил Шерри на кровать, прижимая ее ножку к своему боку, словно это было гарантией, что она никуда не сбежит. Я сходил с ума от всех этих поцелуев и ласк, я сгорал изнутри. Руки ласкали стройное и сильное тело Шерри, отчего она начала сладко мычать. Пожалуй, это самый прекрасный звук, который можно услышать. И я целовал ее, ее тело, неустанно. Я снял с Шерри платье, оставляя ее в нижнем белье. Как она была прекрасно. Я припал к ее шее, спускаясь губами к груди, лаская ее нежную, шелковую кожу. Я вновь прижал к себе ее ногу, крепко держась за бедро и спускаясь широкой ладонью к ягодицам. Мы поддались нашей страсти, безумной и дикой. И так странно, порой мы так нежны друг с другом, а порой такие несдержанные.
-Я склонен ответить положительно, - сквозь тяжелое дыхание протянул я, лежа на боку и смотря на Шер, которая пыталась привести дыхание в порядок, лежа на спине. Я протянул руку, кончиками пальцев касаясь ее живота и щекоча его, - вот мы и сожгли калорийность твоей лазаньи, - усмехнулся я. И зачем людям тренажерный зал, если можно сбросить вес более приятным для обоих способом, - я  вспотел, - выдохнул я, дотрагиваясь до своей груди и чувствуя влажность.
-Что же, если тебя так возбудил мой стриптиз, буду делать это почаще, тем более, что у меня уже появилась идейка для следующего представления, - о да, мне так понравилась реакция жены, что я готов танцевать для нее сутками на пролет. Шер перевернулась на бок, сжимая мою грудь, казалось, что она уже сходит с ума. Я крепка сжал руку Шерри, что лежала на моей груди, секунда, две и мы уже слились с женой в сладком поцелуе, руки мои обвили ее тело, я крепко сжал ее в своих объятиях.
-Знала бы, какая ты вкусная, не говорила бы так… - так же тихо проговорил я. Губки Шерри и правда были слаще меда, я хотел целовать ее все больше и больше. Шерри уже лежала на моей груди. И мы целовались. Так страстно и чувственно, но в то же время нежно, эта нежность чувствовалась, ощущался вкус нежности, как бы странно это не звучало. Однако Шерри соскользнула с моих губ и пошла губами ниже, сводя меня с ума своими поцелуями. Я комкал в руке ее золотые волосы, словно боялся, что она оторвется от моей груди. Все мое тело напряглось, я получал неописуемое удовольствие.
Что же, после такой страстной ночи, мы потом просто лежали в обнимку. Шерри вроде задремала, а я, прижавшись к ее плечу, поглаживал ее животик
Утро выдалось отличным. Шер проснулась раньше, в прочем, как и всегда, и нежно разбудила меня, повернув голову и поцеловав меня в кончик носа. Люблю такое утро.
-Привет, как спалось? - заурчал я, целуя сначала плечо, а потом и сахарные губки. Мы не сразу встали, еще несколько минут мы просто валяли, в объятиях друг друга, я даже начал дремать, но Шерри была строга, сказала, что пора вставать, иначе я усну и пропущу завтрак.  Мы приняли душ, и, как я и обещал, сегодня я только ел. Шерри сама готовила завтрак, я лишь сидел и наблюдал. Да, у меня чесались руки, так и хотелось помочь, что-нибудь порезать или поджарить, но я обещал, а значит, сегодня у меня официально кулинарный выходной. Завтрак был очень вкусный, как и всегда. За трапезой Шерри уговорила меня отпустить в магазин, видно вчерашняя беседа о подарках задела ее.
-Хорошо, только телефон держи при себе, если будут трудности звони, - давал я наставления, пока Шерри одевалась. Она пообещала мне, что все будет хорошо, после чего я ее отпустил. Не сразу, конечно, несколько минут мы стояли в коридоре и целовались, будто я Шерон отправлял на войну, и лишь потом она ушла. Чтобы не мучиться переживаниями, я решил еще поспать, ведь во сне время летит куда быстрее. Но как бы я не ворочался в постели, уснуть я никак не мог. Меня даже стали раздражать огромные цветы на изголовье постели. И вот, наконец-то, я начал дремать, вот только и это мне так и не удалось сделать, зазвонил мой телефон. Казалось, что этот звонок перевернул всего меня. Я буквально свалился с кровати, вскакивая на ноги. Звонили из комиссариата, просили забрать. И что я должен думать? Ее кто-то обидел? Она таки потерялась? Она влипла в историю? Одевшись на скорую руку, я выбежал на улицу. Такси было проблемно найти, так что, пока я бежал, я пытался поймать машину всякий раз, когда слышал ее приближение сзади. Мне повезло, в конце концов я поймал такси. Через 5 минут я уже был там, где нужно. И стоило мне зайти, как на меня прыгнула Шерри, я подхватил ее, словно маленькую девочку, она сразу же поцеловала меня в губы. Я даже опешил, абсолютно не понимая, что же произошло. Однако Шерри выглядела радостной и веселой, будто я ее забираю из цирка или кино, а не из комиссариата.
-Шерон, что случилось? Ты вообще где была? - спросил я с долькой волнения в голосе, - все хорошо? Что ты тут вообще делаешь? - что же, моему удивлению не было предела.

Отредактировано Étienne Moreau (2013-12-08 11:53:22)

+1

19

- А что ты думал, я приберегу его для лучших времен? – засмеялась я, когда дело коснулось альбома, который я уже давно просмотрела – Наивный. Я просмотрела его почти сразу, ты был… забавный, но все равно очаровательный!
Итак, подытожив, можно смело сказать, что этот день прошел просто изумительно. Интересно и, одновременно, познавательно. А главное, мы провели его вместе. Посещение Лувра, поход в магазин, ужин, приготовленный моими руками, а еще разговоры на самые разнообразные темы. К слову, я взяла на заметку комментарии мужа относительно собственных фотографий, и была готова принять его стеснение и бурчание. Это будет даже забавно.Ну а пока что мы направлялись домой, где я и приготовила наш скромный ужин. Было приятно сделать что-то для любимого, в благодарность за то, что рядом, в благодарность за чудесный день, в благодарность за все. Попутно мы беседовали и невольно затронули тему прошлого, которая периодически всплывает.
- Сжечь? Надеюсь, это образно, - усмехнулась я, хотя слышать это было приятно. – Мне кажется, будет достаточно и мусорного ведра. Я помогу тебе, мы сделаем это вместе, но только…, Этьен, мы все сделаем, только если ты, действительно, этого хочешь.
После сытного ужина, мы решили прибраться в квартире. Основная часть работы была отложена на завтра, ибо почти весь сегодняшний день мы провели, гуляя по Лувру и по Парижу. Зато отдохнуть вечером удалось под рев моторов машин компьютерной игры. Оказалось, что у Тьена дома есть игровая приставка, и я не повременила эти попользоваться. Правда, не всегда мои методы были честными. Проиграв раунд, я делала все, чтобы помешать французу, но тот оказался ловчее, и победил, несмотря на все мои попытки. Впрочем, главное, что нам понравилось. Это было весело.
- Этьен, я люблю тебя, но порой тебе стоит быть увереннее в себе, - с улыбкой протянула я, когда Тьен в очередной раз упомянул о своей косолапости. Такой человек, как описывает он, никогда бы не смог танцевать, как бы его не учили, сколько бы времени ему не уделяли. Но Тьен смог! Мог он и в прошлом, просто вероятно не пробовал. После этих слов я встала и чмокнула француза в щечку. - Твои сомнения совсем не сексуальны…, - вытирая следы от блеска с его щеки, все с той же улыбкой произнесла я.– А по поводу приставки я не специалист. В смысле, не могу сказать, какая из этих лучше, так что положимся на консультации продавцов.
Вскоре после этого мы решили отправиться в ресторан. Там была живая музыка и, разумеется, я не устояла и вышла на сцену для того, чтобы спеть песню для любимого человека. Этьен прав, теперь мы дурочка и дурачок, так может песня переубедит официантов! Впрочем, какое кому дело, песня эта посвящена одному. И вот закончив, я спустилась вниз и сразу же поцеловала француза в губы. Он прав, мои чувства красноречивее любой песни, любых слов. Уверена, что и он испытывает тоже самое. Мы сидели в ресторане, разговаривали, обсуждали заведения, которые собираемся посетить. Попутно, уже в танце, Тьен коснулся темы портрета, которая мне не очень понравилась.
- Не знаю, Этьен, не знаю. Это… просто странно. Мы же не королевская семья, не Тони и Эльвира Монтана, - отсылка на фильм «Лицо со Шрамом», где нарисовали портрет главных героев, - нам не нужен портрет. Это излишне. Просто не хочу. Этого достаточно.
Была в этом какая-то помпезность, что ли… В общем, я не могла объяснить, но для меня это было слишком. Я довольствуюсь и фотографиями, забавными и веселыми, романтичными и серьезными. У нас их много! Толи же дело, если Этьен сам нарисует меня, на небольшом полотне, нарисует так, как видит и как может. Однако муж снова начал сопротивляться. По правде сказать, столько сомнений вызывало у меня беспокойства. Раньше он был заметно увереннее в себе, уверенно меня добивался. Мужская уверенность ведь так заводит! Надеюсь, это временный порыв.
- Тьен, что я говорила об уверенности? – продолжая улыбаться, мягко протягиваю я, напоминая о своих словах, произнесенных еще дома. - Почему я всегда должна что-то повторять? Неужели ты не веришь моим словам, сомневаешься в них, м? – ну ладно, сомневается в себе, но я ведь говорю обратное, неужели он мне не верит? - Любым сомнениям должен быть предел…, и сегодня ты свой лимит исчерпал.
Мы еще немного побыли в ресторане, а после отправились домой, где нас ждали танцы. Этьен загадочно воспринял мои слова о медленной музыке, я завороженно смотрела на его действия, даже не подозревая о том, что меня ждет. В этом нет ничего удивительного, подобное зрелище – та еще редкость. Но мозг быстро сообразил, к чему все эти плавные и соблазнительные движения. На лице появилась широкая улыбка, я наблюдала на Тьеном, я касалась его груди, я подчинялась его движениям. Это переросло в бурную ночь, отойти от которой было непросто. Мы чуть ее не продолжили, когда я снова начала касаться губами широкой груди мужа. К слову, Тьен пообещал, что будет устраивать подобные подарки чаще. Очень интригующе!
Утро началось так же изумительно, как и вчера. Я намеренно не закрыла шторы, так что в мои глаза ударили лучи парижского солнышка. Настал момент будить Этьена. Если честно, порой обидно, что я просыпаюсь раньше, и меня не будят таким же образом. Представляю, как ему приятно, а ведь порой хочется просыпаться не от лучей солнца, а от ощущения прикосновения его губ. Итак, мы встали, приняли душ, я тут же направилась на кухню. Сегодня это было мое место, так что Этьен смиренно сидел за столом и наблюдал за моими действиями. Легкий завтрак, а после я отпрашиваюсь у мужа сходить в магазин! Конечно, он переживает, ведь я совсем не ориентируюсь в городе, но все же отпускает, при условии, что я буду держать при себе телефон. Выйдя на улицу, я сразу почувствовала совершенно другую атмосферу. Но это не пугало, скорее завораживало. Француз сказал, что вдоль этой улицы должен быть неплохой магазинчик, и я отправилась туда, попутно смотря по сторонам. Париж казался не таким, как Сакраменто, более спокойным что ли, умиротворенным. Первое время, по крайней мере. Я стояла уже около магазина, когда почувствовалась какая-то суета. Считайте интуицией копа. Суета, а после и крики на французском. Я знала, что это слово «стой!». Я повернулась и увидела типичную для себя картину: за каким-то человеком бежали полицейские. Я слегка остолбенела. Спокойный Париж оказывается не таким уж и спокойным! Радоваться или грустить? Вот уж не знаю. Однако преступник, или кто там этот человек, побежал прямо по направлению ко мне, по этой же улице.
- Нет, я не буду вмешиваться…, - сама себе протянула я, разворачиваясь ко всему происходящему спиной. – Не буду, мне это не нужно, - а если этот человек насильник или убийца? Это внезапно всплыло в голове. – Дерьмо…, - единственное, что выдохнула я, после чего резко развернулась на 180 градусов и сбила парня махом ноги.
Тот повалился на асфальт и больше не двигался. Полицейские резко остановились, посмотрели сначала на меня, потом на подозреваемого, но все же собрались и подняли его, заковав в наручники. Один мужчина подошел ко мне, задав какой-то вопрос на французском языке. Я тут же на пальцах объяснила, что плохо знаю этот язык, лучше поговорить на английском, а еще лучше позвонить моему мужу, который и станет переводчиком. Но офицеры меня не понимали, поэтому и указывали неустанно на машину, мол мне надо ехать с ними. В штатах бы я отмазалась, но здесь, не зная законов и прочего, крыть нечем. В конечном счете, я свидетель, и могу позвонить Тьену уже с участка. Или комиссариата, вернее. И вот мы приехали, мне вызвали переводчика и отвели, какая честь, к комиссару! Выглядел он внушительно, высокий, здоровый, с пролысиной, чем-то напоминал комиссара Жебера из «Такси». Когда он начал говорить на французском, правда, я убедилась в этой схожести еще больше. Он не вводил в страх, мне скорее хотелось засмеяться. Вроде не клоун, а забавный.
- Простите, я не понимаю. По крайней мере…, можете говорить не так быстро? Я – новоиспеченная француженка, - в этот момент пришел переводчик, который и начал переводить наши слова друг другу.
- Американка? Я люблю Америку, но, ей богу, когда американцы приезжают в Париж, первое место, где они оказываются – комиссариат, - быстро говорил комиссар, его слова мне переводил переводчик. И пусть мужчина был настроен не дружески, звучал все равно забавно. Жебер! Настоящий. К слову, он и дальше начал возмущаться поведением американцев во Франции, да и вообще. Оказалось, что ему нравятся те американца, которые живут в Америке, а не те, которые приезжают в Европу. Особенно поразило комиссара, что я лейтенант полиции. – А что американка делает в Париже?
- Я вышла замуж за француза и сейчас в медовом месяце. Вашего парня заметила совершенно случайно… Рефлексы сработали, - попыталась оправдаться я, но комиссара больше интересовало личное, нежели обстоятельства задержания.
- За француза? – перевел мне переводчик, а комиссар, тем временем, фыркнул. – Это отличная партия. Мы, французы, прекрасные мужья и любовники, - переводя последние слова, переводчик как-то замялся, - немногие американки удостаиваются такой чести! Так что цените, мадам, - кажется, его тон даже изменился, когда он услышал, что я замужем за французом.
Я слушала все со слегка приоткрытым ртом, на моем лице читалось легкое недоумение. Я бы однозначно остолбенела от такого потока бессмысленной болтовни, если бы вся ситуация не оказалась такой комичной, а комиссар таким забавным. Не дружелюбный, но явно безобидный! Комиссар Клавье, как он представился, отдал распоряжение позвонить моему мужу, поскольку я сообщила, что якобы боюсь и без него говорить не буду, а после отдал меня на попечение своим инспекторам, которые оказались такими же странными. Хотя не все. Я почувствовала себя, как в родном департаменте. Вот со мной идет забавный чернокожий инспектор, который много говорит и пытается шутить, в другом месте – мужчина посерьезнее, явно профессионал, ушедший с головой в работу, кто-то где-то ругается, кто-то смеется. Здесь были разные люди, и мне было интересно наблюдать. Ожидая Этьена, я бродила по комиссариату, что мне разрешил сделать сам комиссар, так сказать, чтобы американская полиция посмотрела на работу французской. Если бы я была гражданским лицом, мне бы врятли подобное разрешили. В общем, я ходила, поражалась этой схожести. Да, нации разные, но люди есть люди. Умные и глупые, серьезные и забавные, умные забавные и серьезные глупые, в общем, разнообразия хватало, в разном сочетании. Проходя мимо одного кабинета, я случайно услышала музыку, французский рэп. Остановившись, я заглянула в кабинет, и тут же вскинула брови от удивления. На плече одного из полицейских был сабвуфер, и он подтанцовывал под отечественную песню. Через пару секунд на моем лице появилась улыбка. А здесь интересно! В штатах таких же весельчаков хватает.
Вскоре мне сообщили, что, кажется, приехал мой муж. Я тут же отвлеклась от всего и быстрым шагом направилась вниз. Не знаю, такое ощущение, что я не видела его несколько месяцев, как минимум, соскучилась до безумия. Не удивительно, что как только я увидела Тьена, я, без лишний отступлений и, не останавливаясь, просто напрыгнула на него и, обхватив голову руками, несколько раз поцеловала в губы. Тьен выглядел слегка взволнованно, вероятно, ему не сказали, что со мной все хорошо.
- Не переживай, все отлично! Просто я… стала свидетелем одного преступления. Ну как свидетелем, я остановила виновного, прям как ты того воришку, только немного иным способом, - Этьен два года назад сделала это рукой, а я замахнулась уже ножкой. - И вот, я тут. Так что ничего серьезного. Единственное чего, не хватало так это моего переводчика, по которому я успела дико соскучиться. Я рада, что ты здесь. Хотя, наверное, испугался. Со мной все в порядке. Даже более. Знаешь, я вот поняла, что в Париже такая же полиция, как и в штатах! – голос звучал воодушевленно, я уже обвила шею мужа руками, совершенно не задумываясь о том, что ему может быть тяжело, держать меня такую на руках. Но мне было просто приятно показывать на людях наши отношения. Да и он сильный мальчик, удержит. -В смысле, структура и все остальное разное, но люди… Есть странные и разумные, есть серьезные и забавные. Кстати, мне сказали, что французы – очаровательные мужчины и прекрасные любовники, и я должна быть благодарной за такого мужа. Ты видишь мою благодарность? Мне удается ее передавать? – с этими словами я лукаво улыбнулась и аккуратно коснулась губами щеки Этьена, а после и уголка его губ. Все это время мы находились в одном положении и, если честно, вскоре стало невозможным игнорировать тот трепет, который раздирал тело от его прикосновений к моим ягодицам! - Что я с тобой сделала? Раньше ты даже целовал меня на людях с трудом, а сейчас сжимаешь мой зад в зале комиссариата полиции Парижа. Даже не знаю, хорошие это изменения или не очень.

0

20

День выдался отличным, жаль только очень быстро закончился. В нем было все, мы и гуляли по Парижу и Лувру, мы обедали, сами готовили ужин, точнее Шерри готовила ужин, а я лишь его съел, мы вместе прибрались, точнее Шер убиралась, а я мешал, и вместе сыграли в приставку, правда теперь мне мешала Шерон.
И все равно, день был красочным и разнообразным. Мы разговаривали, кажется, обо всем на свете. Мы веселились, мы затрагивали серьезные темы и не очень. Так, выяснилось, что Шер не хотела портрет, аргументируя все тем, что мы не королевская чета и эта дополнительная роскошь нам не к чему. Что же, в этом плане я с ней согласен, однако не видел в портрете ничего предосудительного. Оказалось, что я вел себя крайне неуверенно, что не нравилось Шер. Я даже и не заметил, как стал показывать ей свою неуверенность и страхи. Что же, зная это, мне есть над чем поработать. Но, в первую очередь, с чем нужно поработать – это с прошлым. Я не шутил, когда говорил о своем желании сжечь прошлое. Я так и сказал Шер, когда та предположила, что я говорю абстрактно. Нет, чтобы ничего не было, я хочу сжечь. Странно, но именно эту странность подарила мне Шерри. Необузданное желание зарыть всю грязь из прошлого в глубокие недра и не вспоминать об это больше никогда.
А вот новые воспоминания приветствуются. И этот день явно попадет в наш дневник памяти. Я решил порадовать любимую стриптизом, тем более, что она давно об этом намекает. Почему же я его так редко показываю? Опять же, некая неуверенность и страх сделать что-то не так. Однако сегодня, казалось, я сделал все так, даже более того, я сделал все хорошо. И это радовало, я старался ради нее. Боже, я готов танцевать каждый день, лишь бы видеть этот блеск в ее глазах. Играясь с ее чувствами и эмоциями, я и сам воспламенился, просто сгорая от любви и страсти. Что же, это была горячая ночь, ничего не скажешь. Мы словно звери, сорвавшиеся с цепи, мы были нежны, но в то же время страстны и необузданны, что в нас явно преобладало этой ночью. Счастливые и довольные, мы смогли в конце концов уснуть в объятиях друг друга. Сон был сладким и, казалось, долгим. Я выспался, будто спал все выходные. И так было приятно просыпаться от прикосновения сладких губ жены. Никакое солнце не сравниться с прикосновениями Шерри, ничто не встанет в один ряд с ее теплыми и нежными поцелуями
-Доброе утро, - сладко протянул я, открывая глаза и потягиваясь, - я по тебе соскучился, - проурчал я, обнимая Шерри крепче и целуя ее губки. Мы не долго валялись в кровати, вместе приняли душ, а потом пошли завтракать. Шерри была за главного, а я сидел и наблюдал.
-Шер, масло в том шкафчике, - не удержался я, когда увидел, что Шер пытается что-то найти. Я предположил, что она искала именно масло. Шер посмотрела на меня, от чего мне стало как-то неловко, я обещал, а все равно вмешиваюсь. Так, помолчав секунду, - извини, больше не буду говорить, по крайней мере на кулинарную тему, - усмехнулся я, постукивая пальцами по столу.
-Слушай, я тут все сижу и думаю, куда тебя сводить, может сегодня просветимся в духовном плане? Думаю, можно сходить сегодня в  Нотр-Дам-де-Пари или лучше в Пантеон? Во всяком случае, и там и там очень красиво с точки зрения архитектора. У меня дипломная работа была по Собору Парижской Богоматери, - я поделился с Шер своим воспоминанием. Оно было очень приятно для меня, оттого я говорил с улыбкой, - вообще я любил чертить церкви и соборы. Это у меня, похоже, с детства. Жаль только, что сейчас это никак не востребовано, - улыбнулся я, уже вертя в руках вилку, - люди забыли совсем о духовном, - поняв, что я затронул достаточно больную для себя тему, так как был человеком верующим, я не смог не сказать, - Шер, советую поторопиться, а то ведь я сейчас разведу эту тему, - улыбнулся я, опасаясь собственных мыслей. Все-таки Шерри не верующая и поддержать меня в этом вопросе не сможет, разве что поспорить.
-В общем, сегодня посмотрим Нотр-Дам-де-Пари. А еще надо найти свою дипломную работу, оценишь.
Наконец-то вкусный завтрак уже был на столе. Шер во время завтрака сказала, что хочет сходить в магазин, что меня немного напрягло. Шер не знала города и вполне могла заблудиться. Однако она хотела сходить без меня, и я догадывался в чем причина. Видно то, что я сделал ей вчера подарок ее никак не успокоило, и она решила, что и мне нужно сделать подарок. И разве мог я ее отговорить? Если Шерри решила, то отговорить ее крайне сложно. Так что, мне пришлось отпустить, хоть это и было не просто.
И какого было мое удивление, когда буквально через сорок минут мне позвонили из полиции. Как всегда, я успел накрутить себя, представляя жуткие картины. Я даже не стал слушать комиссаров, просто вскочил, оделся и побежал. Поймав такси, доехав до комиссариата, я вошел внутрь и был удивлен. Во мне были противоречивые чувства: с одной стороны я был бесконечно счастлив, что с Шер все хорошо, с другой стороны я не мог вообще понять, что она забыла здесь, в комиссариата Парижа! Однако Шерон выглядела веселой и бодрой, и даже запрыгнула на меня, будто не видела меня год. Ее сладкие поцелуи расслабили меня, я даже и не замечал, что при всех стою и целую жену, придерживая ее за ягодицы. 
-Прям как я? – удивленно, но с улыбкой спросил я, - надеюсь тебе не повстречался красивый мужчина, с которым ты начнешь дружить, а потом влюбишься и будешь добиваться его?
Да, у меня так и было. Я встретил женщину невиданной красоты, был очарован ей, ее работой, ее силой, ее умом, а главное – ее бесконечно прекрасными глазами, что просто не мог позволить себе отпустить ее. И я стал добиваться. Что же, надеюсь, у Шер все же была другая ситуация, не как у меня.
-Конечно испугался! Что бы ты думала, когда тебе звонят и говорят: «Заберите своего мужа из комиссариата». Это как минимум волнительно, особенно когда не знаешь, что случилось, - я как-то удрученно, но с улыбкой вздохнул, - вот почему, стоит тебе отойти от меня, как ты попадаешь в истории? И как мне теперь тебя отпускать погулять? – усмехнулся я, словно держал Шер в плену и иногда позволял ей выйти на прогулку, - а кто сказал, что Париж другой? Такие же люди, так же гоняются за плохими парнями. Только, ругаться на преступников у них получается более элегантно, - усмехнулся я, вспоминая вообще как звучат французские маты. Ничего угрожающего, если честно.
-Господи, кто тебе это сказал? Так, к тебе приставали? Тебя ничего не просили подписать? Ты была у комиссара? – подобные вещи меня напрягали. Я конечно понимал, что это отчасти комплимент мне, но все же, думаю, тот, кто сказал это Шер, сделал комплимент самому себе и, более того, намекнул, что может это и показать, - с этой частью супружеских обязанностей ты справляешься на ура, - улыбнулся я, услышав вопрос Шерри, - надеюсь, что и я от тебя не отстаю, радость моя, - я не удержался, и поцеловал губки Шер, как только те приблизились к уголку моих губ. Стоит ли вообще говорить, что мы стояли в коридоре у всех на виду и целовались, словно подростки, которые не стеснялись абсолютно ничего?
-Что ты со мной сделала? Ты действительно хочешь это знать? – игриво усмехнулся я, намеренно сжав ягодицы Шер еще сильнее, - считай, что это мой ответ. В лучшую сторону, - засмеялся я. Тут появился комиссар, удивительно похожий на Жебера из «Такси»
-Мне кажется, или он похож на Жебера? – тихо спросил я Шер, прижавшись к ее уху, а потом поставил на землю.
-Добрый день, комиссар, - я протянул мужчине руку, чтобы поприветствовать его, - спа..
Но мне ничего не удалось сказать. Комиссар меня сразу же перебил. И хоть образ у него был весьма комичен, звучал он как-то грубо и недружелюбно. Его голос можно было сравнить разве что с кряхтением старого мотора.
-Где ваши манеры, или так принято в Америке? - спросил он, намекая, что минуту назад, мы с Шер целовались и, более того, Шерри была на моих руках.
-Так принято у влюбленных людей – проговорил я, сильнее сжимая руку Шер, словно боясь, что ее обидят, вновь сказав что-то по поводу ее национальности, - да, я женился на американке, и что в этом такого? Если вы ратуете за француженок, то большинство из них похожи на жаб
-Тут ты прав, моя жена.. ну вылитая жаба.. – удрученно проговорил лысеющий француз, протерев свою лысину тряпочкой.
В общем, я подписал бумаги. Эта пародия Жебера никак не унималась, все говорил, что американцы - дурная нация. Признаться, это было неприятно, тем более, что я не видел в своей жене ничего дурного. Она была веселой и очаровательной, порой суровой и жестокой, но все же доброй. В конце концов, подлинного добра не существует, существует меньшее из двух зол. И стоит ли винить в чем-либо Шер, она выполняет работу, как и эти комиссары. Со мной она другая, нежная и любимая, и стоит. Напоследок, когда все дела были улажены, я сказал комиссару, что ему не помешало бы уехать куда-нибудь дальше Ницце, мир на Франции не ограничен. Видели бы вы лицо истинного патриота, услышав такую дерзость от француза.
Выйдя из комиссариата, я аж вздрогнул, словно отряхнулся от всего этого.
-Как тебе повезло, что ты не знаешь французский, - усмехнулся я, вновь вспоминая похабные шуточки комиссара, - давай больше без историй, хорошо? Если приключения, то только со мной.
-Ты купила, что хотела? Мы можем пройти в магазин, если хочешь, а потом поедем в Собор, - проговорил я, медленно идя по улице и держа Шерри за руку.

Отредактировано Étienne Moreau (2013-12-08 17:52:32)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Lune de miel. Paris