В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Король умер, да здравствует король!


Король умер, да здравствует король!

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

4 ноября
кладбище Сакраменто

В конце октября в реке было найдено тело дона мафии, Джованни Риккарди.
Диллинджер будет похоронен со всеми почестями.

http://25.media.tumblr.com/86d4b80b49a469375f2d08cb211496f5/tumblr_mvsxeplmtR1sdy02zo1_500.gif


Очередь:
Agata Tarantino
Guido Montanelli
Linda Fortuno
Marguerita di Verdi
Alexandra Richards
Vincenzo Montanelli
Quinton Guidoni
Livia Andreoli

+1

2

Я ищу свой новый день в обрывках фраз чужих песен

Ты был человеком, которого я так и не поняла. Не поняла почему тебе легче одному, чем с кем-то. Но что в итоге, мой друг? Что в итоге, Джованни? Тебя больше нет. И некому будет поливать цветы в твоем доме. Но ладно, я возьму эту обязанность на себя. Буду приходить, пока не продадут дом. Или пока не забуду тебя. Пока боль утраты не потеряется среди череды дней и мои проблем. Мы не вечны. И ты это доказал… Хотя я всегда считала тебя тем, кто остается до конца. Ты подвел меня, Рик. И мне будет тебя не хватать. Я ведь только-только перестала обижаться на тебя за наш оконченный роман.
Делаю вдох. Перевожу взгляд от вырытой ямы на подъезжающий катафалк. Я позаботилась о том, чтобы место на кладбище было удобно расположено с краю, под молодым деревом. Дубом, кажется. Правда, сейчас листья уже облетели, поэтому все это ухоженное пространство выглядит печаль и скучно. Зато его скрасят искусственные цветы, на выбор которых я потратила несколько часов. Хотела как-то скрасить траурный процесс этими пластмассовыми цветами, что будут годами лежать на земле. Но ничего у меня не получалось, по крайней мере относительно себя – никаких светлых мыслей.
Когда мы с Марго расправились с Анной, у меня было почти неделя, чтоб подготовить похоронный процесс. Это не доставляло мне удовольствия, но я считала это своим долгом. В итоге море цветов, черные ленточки и прощальные венки. И сразу становится ясно, что умер человек. И даже не усомниться… На похоронах своих родителей я не была. На кладбище не приезжала 7 лет. И пока не увидела их имена на черном камне, они казались мне живыми. В моем извращенном подсознании они жили, просто были очень далеки. Как звезды. Но с Джованни такой фокус не пройдет.
Неведение иногда оставляет за собой надежду.
Сжимаю букет темно-красных, бардовых роз, и злюсь. Черт возьми, злюсь! Жизнь отняла у меня сразу двух друзей. Одного убила я сама, а второй погиб от руки первого. Наша банда оказалась не так крепко повязана цепью доверия, да? Или только мне одной хотелось верить и видеть то, что мы сплоченная команда?
Но что в итоге? Я осталась одна. И, кажется, логической точкой правления Витторе станет моя смерть. Последняя из тех, кто был верен ему. А я помню как познакомилась с ним. Это было два года назад. И тогда Анна казалась мне очень милой, семья Донато выглядели верными супругами, Джон надежным товарищем, а Риккарди их тылом.
Всего два года и этих людей уже не стало. И мне становится все труднее убеждать себя, что не стоит жалеть о былом. Я все равно жалею…
Что случилось с домом Донато, в котором я часто была в гостях? А с домом напротив, где мы с Данте жили? Нет, сами здания-то стояли, вот только бывшего тепла и уюта в них не было. Приезжаешь туда и находишь только смерть. Бесконечный траур. И плотную паутину в углу. То же самое случится и с домом Риккарди.
Уже начали стягиваться люди. Подъехали несколько машин, в одной из них Гвидо. Я смотрю на него стеклянными глазами, но не нахожу на чем бы зацепиться, чтобы ему сказать… Не хочу сейчас не с кем говорить. Дело даже не в убогой грусти, а в лени и усталости. За эти дни, что мы с Марго разыскивали Анну, а потом дни, в которых я занималась подготовкой похорон, я вымоталась. Я ночами говорила сама с собой, и мне хватало этого общения. Снова отдалилась от Куинтона. Хотя через пару дней он должен отвезти меня в клинику на операцию. Начинаю сомневаться, что хочу куда-нибудь. Начинаю сомневаться, что хочу возвращать слух.

вв

http://cs312621.vk.me/v312621292/4d95/YarikEhfTWI.jpg

+5

3

Мы хороним друзей, но нету времени даже на скорбь. Впрочем, в нашем деле, даже похоронить удаётся не всех, так что сложно судить, кому больше или меньше повезло. Выигрывает всегда тот, кто остаётся в живых, но не всегда выигрывает именно то, что хочет... И Гвидо не хотел того, что получал; этот лотерейный билет ему сунули практически насильно. Избавиться от него был только один способ - разыграть его. Мы хороним друзей, но нету иного времени задуматься об этом, чем на их похоронах. И это нормально, пока они гибнут на войне, но Джованни погиб не от рук Триады или своих врагов из Венеции, а от руки своего друга. Одного из самых близких своих друзей. В той сфере, в которой все они живут, так происходит слишком часто, чтобы Монтанелли мог бы удивиться такому исходу. От верности до убийства - по сути, такой же маленький шаг, как от любви до ненависти, стоит только немного нарушить хрупкий баланс - и всё упадёт. Верность друг другу распалась вместе с самой организацией Донато. И отчего-то Гвидо чувствовал за этим и свою вину...
Риккарди. Единственный из представителей верхушки Витторе, той мафии, что пришла после Дона Антонио Фьёрделиси, кто в открытую рискнул назвать старого чистильщика своим другом, и кому Гвидо ответил такой же взаимностью - теперь он потерял и его тоже. И от того, что эта потеря его самого возводила на опустевший трон, легче ничуть не становилось. Монтанелли с самого начала, ещё с той весны, когда он покинул пределы окружной тюрьмы, чувствовал себя лишним элементом на вершине Мафии - этот лишний элемент обернулся чужеродным телом в организме, который и погубил в итоге весь организм. То, что от него осталось.
Пожалуй, Дилинджеру стоило давно уже избавиться от этого паразита. На его месте, в этом чёрном гробу, сегодня должен бы быть Монтанелли, и его имя, а не Риккарди, должно быть написано на могильном камне. У Анны был шанс исправить дело, и кто знает, что получилось бы затем... теперь этот шанс есть только у Агаты, и Гвидо понимает, что вероятность того, что однажды она ей воспользуется, растёт с каждым днём. Стоит лишь закрепиться... и повод, и причину он уже дал ей сам. Тата отдаляется от него - и то, что происходит, может поспособствовать либо сближению, либо окончательному разделению, и Монтанелли тяжело с этим справится. Даже тяжелее, чем с тем, что один из его друзей лежит в гробу за его спиной. С мёртвых не возьмёшь больше, чем с мёртвых. Труднее с теми, кто остаётся в живых. Труднее... даже с собственной женой, труднее найти общий язык. Не в личной жизни - хотя бы с этим всё в порядке. Но вести дела становится всё труднее.
Совсем не хочется думать об этом сейчас. Ни о бизнесе, ни о том, на кого нужно опереться. Ни о войнах, которые они ведут. Хотя бы из уважения к тому, кто сегодня единолично занял всё заднее пространство похоронной машины...

Внешний вид
- Benvenuto, Линда. - Гвидо выходит из машины, забирая трость, чтобы открыть для племянницы заднюю дверь. Теперь он не один хромает... но утешает это слабо. И чьих рук дело эта бомба в груше? Анны или Триад? Или кого-то ещё?.. Приходится ещё и об этом думать, вместо того, чтобы похоронить друга. Монтанелли не мог бы сказать, насколько это оскорбляет его память. В их деле, даже похороны - это повод для обсуждения дел, пусть даже вполголоса; другого времени иногда просто может не быть. Время сейчас далеко не самое удачное. Похороны - и те приходится откладывать... И после них, скорее всего, опять придётся сменить строгий костюм на грубую рубашку и снова раствориться в городе, пока не прекратится череда убийств и покушений. Пока хотя бы Анна не будет нейтрализована, и не кончатся проблемы с её стороны. Донато опаснее Триад - с ними и так почти покончено. Нету опаснее врагов, чем бывшие друзья. Маргарите об этом уже давно известно, а вот Линде это пока только предстоит понять - на собственной шкуре, а не со слухов. Гвидо закрывает дверь и возвращается за руль, возвращаясь на шоссе и вновь возглавляя кортеж. Пока Агата занималась подготовкой церемонии, он готовил для похорон тело Джованни, гроб и могилу - старые обязанности, которые он брал на себя ранее, будучи чистильщиком Семьи. Со временем младшая Фортуно, возможно, перехватит и эту инициативу, но пока с неё достаточно и того, что она уже делает... Для него всё это просто отдать Джованни должное за всё, что он сделал для него. И способ сказать "спасибо". За то, что не устранил его, когда он стал лишним, и что ещё более важно, оставил его родных у дел.
- Мне слишком тяжело продавать дом Джованни. Может, отдать его Агате? - Гвидо не может сказать о Рике "он" в его присутствии. Как ни странно, но он верит, что Дилинджер слышит их. И видит. С небес всем всех хорошо видно и слышно. Даже чужие мысли... в таком случае, дон, наверное, слышит ту мысль Патологоанатома, где он вспоминает о том, что разыгрывать свою смерть - это не к добру. Теперь... теперь это всё уже по-настоящему. - Я знаю, что нам самим жить негде, но там я жить тоже не смогу. - чистильщик боится увидеть призрак. Жестокая ирония... И глупая затея. Агата наверняка тем более не сможет жить в этом доме. А может, стоит подарить его Линде? Или

Гвидо вводит катафалк на территорию кладбища и покидает кабину, чтобы подойти к Тарантино и коротко поприветствовать её прикосновением своей ладони к её. Без объятий, потому что для них нету никакого повода; без слов - он тоже не знает, что сказать, потому что всё сказал уже давно. А что не высказал - им обоим известно и так... да и нету смысла что-то говорить, если всё равно не будешь услышан - глухота Агаты это отражение той тишины, что царит в его голове, и тяжести, что находится у него на сердце. В ладони Агаты остаётся небольшой продолговатый свёрточек тёмного цвета, но Гвидо коротким взглядом говорит о том, чтобы она не разворачивала его прямо сейчас. К покойному это имеет лишь косвенное отношение, в основном это всего лишь он сам выполняет данное обещание.

Отредактировано Guido Montanelli (2013-11-09 19:07:06)

+4

4

Внешний вид

http://1.bp.blogspot.com/-JZUXgb_G0Ps/T0q897EIAAI/AAAAAAAABas/R_KoKLoQROQ/s1600/Slide1.JPG

Стоя перед зеркалом, я разглядывала себя, удивляясь. Быть в черном привычно, идти в этом на похороны… По сути, это были мои первые похороны члена семьи и не рядового, а самого дона. Дона, который меня принимал, проводил мое посвящение, сжигал святого в моих руках. Непроизвольно сжимаю кулаки, все еще ощущая жгучую боль огня. Я не слишком хорошо знала Джованни Риккарди, что бы плакать и скорбеть как родная дочь или сестра. Но он был в нашей семье главой, отцом всем нам, я уважала его и никогда не задумывалась, что он уйдет. Уйдет так рано. Жизнь вносит свои коррективы.
Это даже немного иронично, что человек, постоянно имеющий дело со смертью остается жить, встречает старость, а молодой, сильный мужчина ложится гнить в сырую землю. Может это что-то вроде проклятия чистильщиков и я перейму его от Гвидо? Скольких донов он пережил? Двух, трех, пятерых? Я точно не знала, но точно много, больше чем положено. Что он чувствует? Для него это обыденность? Рядовые похороны очередного незадачливого дона?
Не важно. Пора спускаться, ведь дядя скоро должен подъехать, а мне еще ковылять и ковылять. Взрыв в школе Тома не прошел бесследно. На ноге, придавленной упавшим тренажером, расплылась огромная гематома и теперь как минимум неделю мне предстояло ходить в бинтах и с тросточкой. Хорошо еще, что не было перелома, а то костыли и выходные на месяц точно были бы обеспечены.
К дому подъезжает черный катафалк из которого выходит, как всегда безупречный, дядя. Не смотря на его собственную хромоту, он выходит и вежливо открывает мне дверь.
- Спасибо, дядя. Видишь, я все больше становлюсь похожей на тебя. Только бы борода не стала расти, - неловко шучу, пытаясь разрядить обстановку и усаживаюсь на скамью рядом с гробом. Крышка закрыта, я не вижу Риккарди. Говорят, когда человек умирает, он обретает покой. Что отражается на твоем лице, мой дон?
- А Агата, думаешь, сможет? – задаю ответный вопрос Гвидо. Я многого не знала, но утаить события последнего времени было трудно. Все кому не лень судачили о заварухе в Плазе, арестах верхушки и недавних покушениях. С каждым пересказом истории обрастали новыми деталями и, наверняка, стали мало похожи на правду, превращаясь в городские легенды. Но в них всегда было что-то общее. Монтанелли и Агата были последними из представителями команды дона Витторе, при котором Джованни занимал пост капо. Наша мафия особенная. Мы все между собой братаемся, дружим, заводим куда более интимные связи. Такого нет в других семьях, я то знаю, мне есть с чем сравнить. Так что я была практически стопроцентно уверенна, что Риккарди был дорог Тарантино. Захочет ли она жить в его доме? Пятьдесят на пятьдесят. Или сохранит и будет чтить как память, или убежит, словно от огня, не желая ворошить прошлое. – Надо спросить ее, никто не даст тебе более точный ответ.
Приехали. Черная колесница смерти тормозит и меня ослепляет яркий солнечный свет, после тьмы катафалка. Агата уже на месте, что не удивительно. Стоит у вырытой могилы. Больше никого. Семья наверняка позаботилась, что бы в это время поблизости не проводилось других церемоний. Гвидо подает руку, но я все равно слегка морщусь, умудрившись неудачно наступить на больную ногу.
- Утро, Агата, - здороваюсь с испанкой, не осмелившись назвать это утро добрым.

Отредактировано Linda Fortuno (2013-11-10 20:56:13)

+5

5

Внешний вид

http://megalife.com.ua/uploads/posts/2010-01/1264276205_biancabaltivincentpeters08.jpg
+ косуха и шлем

Вы когда-нибудь видели ведьму на помеле посреди дня? Не видели как развевается ее одежда, как с шумом и гиком летит она над дорогой, оставляя за собой след из пыли и дыма? О, у вас была бы такая возможность сегодня, в этот странный день, который внезапно ознаменовал собой начало очередной новой эпохи в Семье Торелли в Сакраменто. Это произошло в тот момент, когда консильери Семьи в моем лице пересекла город на мотоцикле, обидевшись на своего супруга, решившего лично вести катафалк, в котором было тело его друга, и бывшего босса Семьи - Джованни Риккарди. В принципе вся обида выразилась в удивлении, которое легко мог прочитать Гвидо в моих глазах, и коротком заявлении, что  я еще слишком жива, что бы ездить в катафалке, даже с покойным боссом. И его нынешним заместителем. На мою удачу, или на мою беду - но мужу снова дали статус босса, и похоже, в этот раз до самой его смерти, или пока его не сместят, что  в принципе, равнозначно.  В результате оказалось, что  у меня два варианта - либо обратно на свой мотоцикл, на котором я приехала изначально, что бы переодевшись, ехать уже с Гвидо, либо все-таки катафалк Однозначно ответ не имел второго варианта. В результате, распатлавшись как ведьма, и оседлав свой спортсер в ультракороткой юбке, я предпочла направиться на кладбище на мотоцикле.
У нас вообще складывалась дивная ситуация, как в семье нашей с Гвидо - особенно учитывая то, что после пожара мы расползлись по разным норам, как тараканы - Адольфо вновь оказался у крестного, Гвидо нашел приют у Андреоли в борделе, а я чисто  из принципа, и чтобы отомстить мужу за бордель предпочла пожить у Тайлера - как его до сих пор Алекса не убила, ума не приложу. Как и Гвидо впрочем. Но это уже совсем другой разговор.  Такой же совершеннейший сумбур творился и в Семье мафиозной - как иначе это обозначить? После того как мы с Агатой казнили Анну, оставив ее тело на усмотрение консьержа гостиницы в пригороде Сакраменто, покушения прекратились. Но даже той малости, что произошли, хватило, что бы снова взбаламутить всех. Вздыхаю, подводя мотоцикл к стоянке, и снимая шлем - смотреть на себя в зеркало противно, то, что было идеально гладкой прической, после шлема напоминает воронье гнездо. Достаю расческу из кофра, и быстро соображаю подобие прически, больше похожее на гладкий пучок, но хрен с ним, все лучше, чем растрепанность. Из того же кофра достаю туфли на шпильке, и отправляю сапоги в него. Пару штрихов помадой по бледным губам, и можно идти провожать Рика в последний путь.
Иду по дорожке, размышляя о том, почему именно я могу себе позволить именно такую ценичность на его похоронах, и понимаю, что  в принципе не сильно не права - я не смогла с ним сблизиться за то время, что была его консильери. Он не доверял мне настолько, чтобы я была ему хорошим советником, но  с другой стороны я так и не получила ответа на вопрос, почему он не убрал меня с должности, когда принял свою? Я не чувствую что  потеря слишком велика, хотя и понимаю, что для Агаты и Гвидо она слишком ощутима. Именно поэтому, игнорируя взгляд мужа, подхожу к Агате, едва касаюсь  ее щеки губами, и отстраняюсь, что бы она видела мой рот, когда я буду говорить.
- Все пройдет, милая... все пройдет. - Ей бесполезно говорить слова сочуствия, оно ее унижает. Отхожу в сторону, растворяясь привычной Тенью в небольшой компании, не желая присоединяться к мужу и Линде, которая также оказалась рядом с ним. Глупо ревновать к ученице, но как по другому?

+4

6

Весь день проторчала в гараже и доводила до ума камарчика, ту самую первую машину, которую мне когда-то подарил ныне покойный Донато. Еще пол часа сидела в машине и смотрела в одну точку, мысли хаотично прыгали в голове. Глаза скользнули по часам на телефоне, если просижу еще дольше, то опоздаю, а опаздывать не хорошо. Машина завилась, противный глухой звук двигателя сменился на более мелодичный, тот самый который положен издавать камар.
В этой жизни мы всегда кого-то теряем, люди не могут просто с этим свыкнутся, что в один из прекрасных дней коса палача достигает шеи. О смерти Риккарди за день до похорон, столько важные новости до меня доходят как почта России. О том, кто его убил, мне лишь сказали вскользь, и то, по словам поняла, что это был близкий ему человек. Вот так, живешь себе, греешь кого-то на груди, дружишь с кем-то, а он тебе в один момент ножом по сердцу, в прямом смысле этого слова. Доверия к людям резко падает, доверяй но проверяй. Нельзя быть уверенным в человеке до конца.
Хоть я с ними и не так давно, может цифра не такая и приличная, но видела как место дона передавалось от одному к другому. Двоих точно помню. Приметил одни, а взял другой. С Риккарди не была знакома на столько, чтобы могла сказать о нем плохое и хорошее. Но все равно, в мыслях летают только приятные моменты. Никогда не думала, что придется ехать на похороны, думала, что такие моменты обойдут меня стороной. Желание, видеть как гроб опускают и засыпают в землю, слышать как кто-то скорбит, а кто-то может говорит о делах семейных, не было. Но я не могла закрыть на это глаза и списать на глупое оправдание, моя совесть меня бы сожрала с потрохами.
Машина остановилась, затихла, а я вздохнула и опять задумалась. Видела как Марго приехала, смотрела на ее действия, такие не торопливые, уверенные. Хмыкнула, но уголки губ изогнулись в подобие улыбки. Они все в черном, сегодня для Семьи день черных цветов, для кого-то это личный траур. Знаю, какого это, когда теряешь кого-то, у меня есть свое кладбище, свои потери, о которых большинство не знает. Вылезла из машины и в лицо тут же подул легкий ветерок, волосы тут же начали развиваться, а я лишь тяжело вздохнула и сунув руки в карманы пошла по угрюмой тропинке ко всем. Да тут я умудрилась отличится, я не была похожа на женщину в трауре, ведь одежда не была на столько черной, чтобы она подходила для такого дня. Из собравшихся знала почти всех, но не настолько близко с ними общалась, в последнее время ощущаю каким-то волком одиночкой. Хотя, по сути таковым и являлась, если не принимать во внимание, что мафия стала моей второй семьей. По своему характеру не совала нос в их дела, надо будут, сами просветят. К собравшимся не стала подходить, от них так и веет скорбью и трауром. Хотя наверное, кто-то из всех тихо потирает ручки, может кому-то была смерть дона на руку. Я лишь мысленно пожала плечами. Зато Гвидо снова станет боссом и от этого даже как-то легче стало, не нужно будет привыкать и налаживать хорошие взаимоотношения. Остановилась в метре от собравшихся, и облокотилась плечом о ствол дерева, закурила. Да, нервы шалили, начала выкурить в день по одной сигарете, вроде помогает, но зависимости к курению не ощущаю. Я точно с этой планеты?
Бегло смотрю на Агату, порой мне хочется подарить ей свой слух, и самой стать глухой. Нет, не из жалости, а потому что, мне так хочется переесть слушать языки людей, которые так и хочется отрезать. Поднимаю ворот, чтобы не ощущать прохладу шеей, и тут же чихаю. Простудилась на днях, но это не важно.
Вот и машина, вижу как Гвидо от туда выходит вместе с Линдой, опять чихнула и пошмыгала носом. Сейчас начнется. Наблюдая за происходящем, не заметила, как сигарета кончилась, окурок полетел куда-то в сторону выдавая свой пирует пока не упал на землю. Скрести руки на груди и снова вздохнула. Все же Риккарди ушел рано, как ни крути, но ему просто не повезло, нам в сем в конечном счете не повезет. Нас всех настигнет коса правосудия, ведь билеты в ад нам уже заказаны и даже места приготовлены. Наивен тот, кто считает иначе, ведь за те дела что мы делаем не попадают в рай. Все равно, какая-то часть меня верит в такие вещи как ад и рай, но куда мы вот попадем, решаем мы сами. Смотреть на вырытую и подготовленную яму для гроба я вовсе не хотела. Перед глазами тут же предстали похороны Мигеля, сердце защемило, а в груди воздуху перекрыли доступ. Вспомнив что это было все специально, и что сейчас он где-то в городе, тут же успокаиваюсь и могу дышать ровно и спокойно. А про Рио и вовсе вспоминать не хочется, видеть лица матерей или жен которые узнали о гибели близких, мое лицо искажалось в понимании и в жалости. Но к чему им жалость и понимание, им это не поможет. Так и тут, Агате и Гвидо жалость и понимание не поможет, это не поможет повернуть время назад или вернуть друга обратно в мир живых.
вн.вид.

+5

7

«Когда гибнут лучшие из нас, даже грешники начинают молиться»

Внешний вид

http://s017.radikal.ru/i416/1311/87/a81eaf9af510.jpg

Дон Джовани Риккарди покинул этот мир. Для его врагов этот день безусловно стал бы самым важным праздником в их жизни, для друзей это был траур, тень которого будет преследовать их долгие годы. Что этот день значил для Винцензо? Он и сам не мог ответить на этот вопрос. Он никогда не был не то что близким другом, даже знакомым Джовани. Их общение было исключительно деловым и если дон мог интересоваться жизнью своего подчиненного, то Энзо совершенно не интересовался тем, что происходит с боссом. Но несмотря на то что они всегда держались друг от друга на расстоянии Джовани был одним из немногих людей, к которым андербосс семьи Торелли невольно проникся уважением. Уже после того как его выловили в реке племянник Гвидо стал задумываться о том как сильно они были похожи. Те же амбиции, та же любовь к власти и умение вести дела. Но в отличие от подручного дон Риккарди был более честным человеком. Менее подлым и изворотливым, что в конце концов сыграло против него. И сейчас сидя в офисе букмекерской конторы Энзо размышлял о том что стало с семьей, в которой друзья убивают друг друга из-за непонятных обид и что ждет их клан в дальнейшем. Кто-то думал, что со смертью Анны наступят светлые времена, как они ошибались. Но для того чтобы об этом размышлять нужно сначала найти заказчицу босса. Ехать на похороны Монтанелли хотелось не больше чем залезть в петлю. Он прекрасно знал, что его там ожидает – грустные речи, мертвые глаза и лица, застывшие в маске вечного сожаления. Да что уж говорить, даже Винцензо несмотря на убеждение в том, что дон виноват в своей смерти сам, считал, что тот достоин лучшей смерти. В том чтобы всплыть через несколько дней не было ничего романтичного или героического, работника морга пришлось нехило поработать чтобы привести Джовани в более-менее приличный вид.
- Ты едешь? – поинтересовался вошедший в кабинет Карлос.
- Да, пожалуй, - проведя рукой по лицу, словно снимая незримую паутину ответил итальянец. – Дай мне ключи, - попросив подручный и застегнув пиджак отправился к старому черному «БМВ», который больше подходил к обстановке, нежели его вычурный Феррари. На кладбище он был уже через двадцать минут и приехал, как ему казалось одним из последних. По крайней мере не придется приветствовать каждого нового члена семьи и пожимая ему руку рассуждать об утрате столь ценного для семьи человека. Он вообще не собирался выражать свои соболезнования, всем и так все было ясно… и всем тяжело.
- Здравствуй, - поприветствовал он сначала Марго, которая растворившись в толпе оказалась прямо возле него, правда стояла спиной. Учтиво кивнув консильери он отправился дальше. А дальше его ждали Гвидо и Линда, которые так же стояли спиной, обратив свой взор к Агате.
- Perdita pesante per tutti noi*. – тихо сказал он почти на ухо дяде, положив руку на его плечо. Слов для утешения Линды у Энзо не нашлось. Несмотря на богатый опыт ведения переговоров утешать кого-то ему приходилось нечасто, особенно в такие моменты, когда умные, красивые речи застревают комом в горле. Потому он так же положил ладонь на плечо своей сестры и постояв пару секунд двинулся в сторону Агаты.
- Здравствуй, - кивнул он ей, посмотрев прямо в глаза в один миг потускневшей испанки. Она всегда боролась до самого конца, но сегодня, казалось, как никогда близка к тому чтобы сломаться.
- Гробовщик не подвел? – спросил Энзо, на днях неожиданно решивший хоть немного помочь в организации похорон.
- Sé fuerte. Él le recordó uno de esos,** - добавил он на ломаном испанском. В Майами ему нередко приходилось общаться с латиноамериканскими бандами, хоть какая-то польза. Хотя Кристина бы скорее всего посмеялась над жутким акцентом и произношением итальянца. Быть может после посмеется и Агата. А сейчас… сейчас Энзо неожиданно для всех обнял Агату за плечи, постоял пару секунд и так же как Марго растворился в толпе не сказав больше ни слова. Похоже, что-то заставило его поменяться. Было ли это связано с похоронами оставалось загадкой. Да только сам итальянец стал ничуть не менее мрачный чем все присутствующие на похоронах, слишком глубоко погрузившись в свои мысли.

*тяжелая потеря для всех нас(итал.)
**Будь сильной. Он запомнил тебя такой(исп.)

Отредактировано Vincenzo Montanelli (2013-11-12 01:45:34)

+5

8

Герои погибают молодыми. Герои просто тушат свет за собой, но не уходят с тяжестью в сердце и болезненно. Уходят так легко, что можно лишь позавидовать их смерти. Никто не слышит их мольбы, не видит грусти в глазах и печальной улыбки на губах. Никто. Никогда. Они оставляют о себе прекрасные чистые мысли у друзей и знакомых.
Да, Джованни Рикарди сложно назвать героем, ведь спасал он не чистые души, а грязные, пропитанные дерьмом, созданий дьявольских. Одни его любили и чтили, другие презирали и ненавидели, но никто не остался равнодушным. Он смог потревожить сердца многих людей, оставив после себя тысячи вопросов. Никто так и не понял, кем он был глубоко в себе. Дилленджир остался скрытным, не открывший свою душу нараспашку, привыкший надеяться только на себя.
Я смотрю на то, как Агата сжимает красно-бордовые розы, прикусывает губу и хмурится. Испанка была ближе к ним: к Анне, к Рику, к Джону, к Роману... Я был отдельно от всех, разве что у меня были хорошие отношения с Витторе, которого я уважал. Теперь где все эти люди? Их нет. Кто-то свалил из города, как появилась такая возможность, оставив нынешних членов семьи Торрели одних, без надежного плеча и опоры, кто-то, как Витторе так же покинули сей мир, оставив его столь бесшумно.
Я смотрю на каждого и гадаю: "придет ли ко мне кто-нибудь на могилу? Вспомнят ли обо мне что-нибудь хорошее? Есть ли у меня друзья, которые убирали бы с моего участка земли сорняки и приносили бы они цветы?". Так интересно. Никогда не думал об этом, но год за годом пролетает незаметно и я невольно задумываюсь о предстоящей жизни впереди. Еще чуть-чуть и мне будет за сорок. Не хочу умирать старым, дряблым, немощным. Мечтаю умереть так, как все вышеперечисленные люди.
Каждый подходит к друг другу, шепчут на ухо слова скорби и вспоминают о Доне. Я лишь был наблюдателем. Да, тяжело прощаться с прекрасным человеком - я был опечален, но не так, как те, кто знал Джованни.
Я чувствовал себя паршиво в тот день, когда ушел Витторе Донато. Благодаря ему я сейчас тот, кем я являюсь. У нас были теплые отношения. Увы, не крепкая дружба.

Я подхожу к Агате и кладу ей руку на талию, уже после того, как Винц высказал ей что-то на испанском языке.

внешний вид

http://cs310429.vk.me/v310429360/3777/7TOR2DX2E5c.jpg

+2

9

Внешний вид

          Тот сон был в руку. Сон, в котором я с трудом перебирала ноги, идя по желто-грязному песку, щурясь от неприятно бьющих в лицо лучей уходящего за горизонт солнца, а потом на пути встретила Риккарди с дохлой рыбой в руках. Оглядев измученного дона с ног до головы, лишь усмехнулась, сказав на это что-то ироничное, а тот не услышал и ушел, просто растворился в воздухе, стоило мне моргнуть. И я, не верящая во всякие суеверия и признаки смерти, не придала этому какое-то значение, проснувшись пасмурным субботним утром в холодной из-за открытого на ночь окна комнате. Хотя удивилась пришедшему во сне человеку, которого я не так хорошо знала, да и вообще видела всего раза три в силу своего статуса в мафиозной структуре. Только на следующий день стало известно, что дона больше нет с нами. Нет вообще. “Как убили?” – только и смогла выдавить я, сглотнув застрявший в глотке ком, когда Гвидо сообщил мне о дате похорон. Всей сути я так и не получила в ответ, лишь некоторые моменты, да и ни к чему мне это было, наверное, ибо его убийцу в лице человека, который был ранее слишком близок Семье и теперь тоже гнил в земле, я все равно не знала. Из всего сделала лишь один вывод: довериться людям - значит дать себя отчасти убить.
         Это были четвертые официальные похороны за всю мою жизнь. Шесть с половиной лет назад, еще совсем девчонкой, я стояла около гроба, отрешенно глядя куда-то сквозь отцовскую фотографию, не веря, как в один миг может навсегда уйти дорогой тебе человек. Понять, что он умер, может быть и легко, да только осознать, почему теперь на его месте за обеденным столом пустота – непросто. Потом был Мигель, из-за смерти которого я вообще оказалась в мафиозной паутине и теперь знала всех этих людей, собиравшихся на траурной церемонии. И пускай мой брат оказался живым, из памяти все равно не выбросишь момент, когда закрытый гроб опускается в яму и поверх крышки бросается горсть земли. Изощреннее способа замести за собой следы я больше не встречала никогда, посему до сих пор глубоко внутри держала обиду на старшего Санчеса, который пять лет назад подбил Монтанелли на это дело.
          К кладбищу подъехала старая Хонда, совсем недавно поменявшая свой цвет на черный, который изначально был присвоен этой машине, выделенной Джованни моему брату, а позднее переданной в мои руки. Припарковавшись у бордюра между двух чужих машин, я выбралась из салона, бегло оглядев взглядом место, славящееся своей мрачностью, древностью, замшелыми и покосившимися могильными камнями. Да и день сегодня такой же, погода хмурая, ветреная. Или здесь всегда так. Одернув  черный пиджак-куртку, застегнутую наглухо, я прошла вдоль центральной дороги, сворачивая по тропинкам и находя взглядом не самую лучшую, но слишком обыденную картину для этого места. Подошла, проваливаясь невысокими каблуками в рыхлую землю, ко всем молча, встав близ Линды и Гвидо, лишь кивнула в знак приветствия тем, кто обратил на меня внимание или встретился взглядом. Что-то говорить не по теме считала сейчас лишним, не то настроение у всех. Признаться, от всей этой атмосферы меня немного мутило и до сих пор давало о себе знать ноющее плечо как последствие взрыва в школе бокса Томаса Флетчера, после которого мне пришлось два дня провести в клинике и мучить себя мыслью “все ли будет нормально с ребенком”. Но все утряслось.
         Вот так и получается. Все мы разбегаемся, что-то делаем, работаем, живем или существуем. Только одна смерть нас всех собрала снова. А внутри у всех одно, в большой или меньшей степени. Скорбь.
- Слишком рано, - выдохнула, мотнув головой сама себе. Я всегда уважала этого человека, каким бы он ни был. Как ни крути, а дон, тогда еще числящийся капореджиме моей стороны,  “спас” меня от смерти год назад. Тогда, когда идиотке Крис, решившей, что ей все дозволено, взбрело в голову рвануть в Мексику  с Болтом, не предупредив об этом никого из вышестоящих. Черт возьми, он бы мог тогда с легкостью дать распоряжение вышибить мне пулей все мозги, которая вылетела бы мгновенно, будь тот пистолет в руках Монтанелли заряженным. “Тебе привет от мистера Риккарди” – то и дело слова Гвидо приходили в мою голову, после чего я радовалась не своей везучести, а лишь его благосклонному и, наверное, справедливому отношению ко мне. Кто знает, может быть, я уже давно лежала бы в земле и сейчас не стояла бы здесь, понуро глядя на закрытый гроб уже с доном в его лице.
       Я оглянулась, посмотрев на Александру, привалившуюся к дереву. Молча кивнула ей, поняв, что после всей этой канители в Рио мы так толком и не проводили больше время вместе. Вздохнула, вновь обегая взглядом остальных и ежась от противного ветра. Сейчас внутри чувствовался небольшой дискомфорт, посему пришлось обнять себя руками, накрывая тем самым едва заметный живот. Мрачно. Тихо. Горько. Скорбно.

Отредактировано Christina Sanchez (2013-11-14 14:21:22)

+5

10

А люди приходили и приходили. Кому-то Диллинджер был другом, кому-то опорой, кому-то просто босом, мистером Х, который отдавал распоряжения. И я знаю, что каждый из присутствующих желает оказаться в другом месте, подальше от сюда. Но нет, мы просыпаемся с утра, достаем черный костюм и едем на кладбище, чтоб насытиться скорбью, трагедией, потерей. Для некоторых это мероприятие не больше чем скука. И я так же, как и вы, не люблю чужих слез. Но сегодня их не будет, правда? У Рика не было жены, не было детей, которые станут оплакивать его и цепляться пальцами за гроб. Он был одинок… Мы рождаемся в одиночестве, и уходим в том же одиночестве.
Признаться, я считаю, что должность дона ему не подходила. Он серый кардинал, ему бы быть колдуном-советником у короля Артура, но никак не правителем. Жаль, что так случилось. Мне кажется, что его смерть была напрасной, нелепой, чудовищной. Пробыть на дне реки Сакраменто несколько дней… Боги, нет, не хочу смотреть на тело, что лежит в гробу. И пусть Гвидо постарался, придав ему, как бы парадоксально это не звучало, свежесть, лицо Джованни все равно будет мало походить на спящего человека.
Я знаю. Знаю, что мертвые меняются до неузнаваемости. В них нет эмоций, нет напряжений, нет жизни. Хуже восковой куклы в музее мадам Тюссо. И я не хочу видеть и запоминать его таким.
Гвидо подходит ко мне, здоровается и передает какой-то сверток. Я, иронично надеюсь, что там не заявление о моей отставке. Хотя, это звучит неплохо. И все-таки, не стоит поддаваться скоротечному чувству тоски и депрессии. Поэтому, как и попросил Монтанелли, я убираю сверток в карман, забывая о нем на некоторое время.
Подходит Линда.
- Привет, Линда – улыбаюсь, вспоминая, что она похлопотала за мной в больнице. А я умею ценить людей, которые для меня что-то сделали бескорыстно. Хотя, может я просто не догадывалась об истинных целях Фортуно?
Подъехала Марго. Я скептически оглядела ее вызывающий наряд, считая, что похороны – это не то место, где стоит показывать длину своих ног. Омбра напоминала мне типаж женщины злодея, которая плавной походкой вливается в доверие к главному герою, а потом, в середине фильма, предает его. Обычно такие дамочки не стесняются приковывать к себе взгляды, хотя сомнительная роскошь, когда на похоронах на тебя обращают внимания больше, чем на покойника, верно?
Я молча кивнула Верди в ответ, продолжая принимать соболезнования, как черная вдова.
Поднимаю глаза вверх, чтоб поглядеть как пушистые облака заволокли небо. Не хочу сейчас солнца, не тот расклад.
Пропускаю тот момент, как ко мне подходит андербосс, и вот Винцензо уже стоит рядом. 
- Sé fuerte. Él le recordó uno de esos – испанский? Мне, привыкшей к американским словам, было сложно понять родной язык, но первое предложение я уловила хорошо. Впрочем, я предполагала, что такие фразы будут звучать, но не думала, что сам Винцензо их скажет. Так уж сложилось, что отношения наши были натянуты. Но сейчас желания язвить не было, сил иронизировать тоже. Я просто ждала конца этого дня.
- Да, спасибо – отвечаю, поджав губы. Хлопаю приветливо его по ладони, когда андербосс, казалось бы, в утешающей и дружелюбном жесте приобнимает меня. А потом он уходит, и я снова с цветами, приготовленными для того, чтоб завянуть на могиле друга.
Из катафалка выносят гроб четверо наших ребят, проносят через дорогу, опуская ящик рядом с ямой. Красивый гроб. Правда, странно, наверно, оценивать красоту и шик ящика, в котором покоиться мертвое тело?
От размышлений отвлекает рука, появившаяся на моей талии. И еще не повернув голову, знаю, что это Гуидони. Я не хочу стоять к нему столь близко. Мне нужно побыть самой по себе, потосковать, поныть, повспоминать, пооплакивать. Не люблю зрителей своего несчастья. К тому же ни к чему становится поводом для сплетен. Несмотря на то, что в мафии каждый второй спит/любит/женится на той, с кем работает, я этого не хотела. Прошла через «служебный роман» сполна: сначала Данте, потом крыса Фокс, за которого меня чуть не кокнули.
- Давай не будем – говорю тихо, почти только губами, и передаю один из букетов для возложения Гуидони.
Кажется, все собрались, можно начинать. Если бы писался рассказ, то сейчас настал бы момент апогея, высшая точка, когда эмоции скорби, отчаяния и увядания в зените. Только никто не плачет. Мы провожаем Диллинджера с серьезным выражением лица, скрипя зубами.

+4

11

Тихая кладбищенская парковка на глазах заполнялась автомобилями тёмных траурных цветов, а к могиле подходило всё больше людей. Члены Семьи, соучастники, партнёры, личные друзья Джованни и солдаты из его команды, каждый хотел попрощаться с ним, перед тем, как гроб опустят в землю; и Гвидо в какой-то момент подумал о том, что возможно, всё это должно было происходить не здесь, а в Венеции, на его родине, и тут же отмёл эту мысль - оказавшись на вершине семейной иерархии, Рик стал одиноким, но у себя дома - стал бы одиноким в два раза более. Там, куда он ездил, чтобы отомстить... там у него осталось не так уж много друзей. Венецианец давно обрёл свой дом в солнечной Калифорнии... в конечном счёте, здесь же обрёл и покой.
Что характерно, сегодня многие подходили именно к Агате, если желали выразить своё сочувствие или отдать дань уважения покойному - и ничего странного в этом не было; Джованни не успел жениться, у него было детей, Тарантино заменяла всех его родственников разом, теперь уже навсегда оставшись его единственным настоящим другом, который не был бы способен ударить его в спину. Тата говорила от его лица - ей придётся смириться с этой участью на сегодняшний день, как бы он не был для неё черен. Что до Гвидо - по сути, он ведь был не так уж намного ближе к покойному, чем все остальные, чем Куин или Энзо. Ему впору принимать поздравления, точно таким же тихим шёпотом, каким звучали слова соболезнования, и превратить горе в тихое торжество... слава Богу, никто из присутствующих ещё не догадался поздравить его. В их Семье происходило множество странных вещей, но даже приятно осознавать, что новое поколение Торелли не настолько цинично, как то, из которого вышел Монтанелли - несколько его седовласых представителей тоже прибыло вместе с остальными. И каждый из них, вероятно, думает, что это он должен быть на месте Рика. С этим Гвидо как раз согласен... старики, а не молодые должны умирать.
Пожалуй, лучше всего было бы последовать совету Линды и спросить Агату, что делать с домом Рика, но Гвидо не хотел ничего спрашивать и заводить деловые разговоры; именно поэтому и порекомендовал Тате не касаться содержимого свёртка до тех пор, пока церемония не закончится и все не разъедутся - там находился американский паспорт, не имевший отношения к сегодняшнему, хотя Джованни тоже приложил руку к тому, чтобы Тата получила гражданство. Это, наверное, можно считать последним его подарком... Как ни крути, он мёртв - его проблемы закончились. А Агате ещё предстоит жить дальше. Или больше подходит слово "выживать"... в их мире - эти слова слишком часто являются синонимами. Монтанелли всё так же безмолвно занял место рядом с Агатой, чуть позади неё, чтобы она и не видела его, как не слышит - что-то подсказывало, его присутствие её не очень-то радует, так что и ему проще сделать, что его попросту нет. Хотя по поводу внешнего вида Маргариты Гвидо был с Татой солидарен. Впрочем, в этом есть часть и его вины - ведь она назло ему это делает, так ведь? Они с женой опять повздорили этим утром - Марго не понравилось желание Монтанелли доставить тело Джованни на кладбище лично. Что Гвидо, в его очередь, было непонятно, учитывая, что именно он и занимался приготовлением Рика к похоронам, и вопрос Энзо по поводу гробовщика было бы правильнее адресовать ему, чем Тарантино - ему и помимо обустройства задней комнаты борделя Ливии было, чем заниматься всё это время. Дилинджер ему тоже сделал прощальный подарок - в виде укрытия на пару ночей. Видимо, Омбра его просто не понимает. Что ж, Гвидо не успел поблагодарить Джованни за то, что сделал возможным перелёт Марго из Рима обратно сюда, не только за неё, но и за себя тоже. Именно благодаря ему Омбра вернулась в Семью, а значит, отчасти благодаря Рику он узнал и о своём сыне. А в благодарность мог лишь помочь с организацией его похорон - как фальшивых, так и настоящих... Вот что такое проклятие чистильщика - а то, о чём подумала Линда, настигает любого, кто проработает на мафию достаточно долгое время и умудрится выжить. 
Монтанелли смерил племянника тяжёлым взглядом, каким удостоил Маргариту минуту назад - если он хотел его утешить очевидной истиной, то попытка была очень далека от идеальной. Из-за спины Агаты этот взгляд говорил о том, чтобы Энзо закрыл рот, закончив, наконец, своё выступление; демонстрация его лингвистических способностей едва ли способна была впечатлить прямо сейчас. Господи, его родственники довести его здесь решили, или как?.. Одна Линда ведёт себя прилично. Гвидо тихо кивнул Алексе, встретившись с ней взглядом, и посмотрел на Куина, подошедшего к ним - его жест тоже не ушёл от внимания, но... Патологоанатом и не думал осуждать его. Наоборот - Гуидони всё делал правильно. Слухи - всё это мелочная чушь, от которой невозможно избавиться, слухи будут появляться, дай только повод людям поболтать. Агата была важнее слуха, и ей нужна была поддержка близкого человека, прямо сейчас и здесь. Любимого, или друга... близкого. Она уже пережила слишком много в одиночку.
Куинтон, Винцензо... они ведь ровесники Риккарди, и ненамного моложе Данте или Витторе, пройдёт всего несколько лет, и их счёты сровняются. А оттуда уже совсем недалеко и до того места, где находился Гвидо сейчас. Вопрос в том, что они будут иметь на этот момент, и дело тут вовсе не в богатстве или авторитете. Витторе стал отцом как раз незадолго до своей смерти, у Данте был сын, которого он старательно не демонстрировал остальным, потому что он был какой-то частью истории про его двуличность; у Джованни был только младший брат, но уже достаточно взрослый. В этом Энзо и Куин походят на него - они оба без семьи. Учитывая, в каком ритме они живут, с каким риском связана их деятельность - они вполне могут остаться одинокими навсегда. Вот что страшнее смерти. Одиночество. Оно едва-едва дышало Гвидо в затылок - но ему уже было жутко; и на самом деле, он боялся встретиться с ней лицом к лицу однажды. Больше, чем умереть.
Гвидо коротко коснулся рукой плеча Крис в знак приветствия, кивнув ей. Его "оружие номер один"... он невольно задал себе вопрос - будет ли Кристина на его похоронах вести себя так же, как Агата сегодня? Впрочем... Наверняка Маргарита сама способна будет выслушать все слова соболезнования, если его не станет однажды. Хотелось бы, чтобы к тому моменту она сама не превратилась в Анну для него самого и всей Семьи... кто знает, как повернётся их жизнь дальше. Верность - не та вещь, от которой всё зависит. Банальные обстоятельства - вот что порой оказывается сильнее всего.
Четверо ребят из команды Джованни несут гроб к могиле, чтобы священник мог произнести речь, пока механизм опускает его да дно ямы. Последняя речь не будет долгой. Не факт, что кто-нибудь даже запомнит, какими эпитетами он опишет покойного... суть в том, что вы лжец, святой отец - недаром Мафия переняла многие из своих мотивов и элементов, традиций именно у католической церкви. Риккарди был немногим лучше большинства тех, кто пришёл на его похороны. Два осквернителя мёртвых тел, торговец людьми, террористка, вор, убийца - это только те, кто стоит ближе всего к гробу. Большинство из людей, собравшихся здесь - преступники, провожающие в последний путь себе подобного. Но так или иначе, все они занимались этим для того, чтобы выжить. Как солдаты на войне... солдаты в ад не попадают. Гвидо не знал, куда именно попадают гангстеры после смерти; среди присутствующих об этом знал только Джованни - он уже проделал половину пути туда. И проделывал вторую, вместе с гробом погружаясь в могилу. Самое время попрощаться...

+5

12

Ветер щекочет под собранными волосами тонкие волосинки, заставляя слегка передергиваться. Думаю о том, что стоило взять на кладбище длинный плащ, который оставила в машине у Вицци, которые невидимыми тенями следили за всем происходящим. Для мужа, они возможно и мои слуги, но они для меня как часть меня самой - сильные, жестокие, хладнокровные, они верны своим собственным принципам, и деньгам, и возможностям, которые дает работа на Тень. И таких бы больше к мужу в Семью, чтобы он мог на них полагаться, но они не служат мафии, они служат синдикату. Здесь я одна, кто связан  и с той и с той криминальной стороной Сакраменто, постепенно превращающегося в какую-то клоаку криминала - кого только не притягивает этот не слишком большой город. Кроме исконной мафии и исконных банд, в городе набирает силу и синдикат наемников, и русская мафия, и латиносы, и вольные убийцы, словно что-то притягивает их к нашему городу. Смотрю как несут и опускают гроб Рика, оставаясь на месте, когда все подаются вперед. За одним из склепов замечаю фигуру филлипинца, внимательно следящего за происходящим. Чуть киваю, затем вижу и второго брата - они продолжают мониторить ситуацию, не показывая себя близко. Для них это - лишь очередная работа. Как и эти похороны для меня. Я не потеряла друга, я не потеряла брата или того, кто мне близок, и мне тяжело понять, всех тех, кто столпился вокруг опускающегося гроба. Я предпочла бы покинуть место упокоения Джованни Риккарди, посчитав, что я отдала свой последний долг, но это могут воспринять неправильно. И приходится стоять и делать вид что я скорблю вместе со всеми, мерзнуть на открытом ветру, и думать о том, что Дольфо не видел меня несколько дней, а с Гвидо мы не разговаривали нормально с момента пожара в доме. И меня все больше гнетет ситуация в собственной семье, нежели то, что происходит в Семье Торелли. Тут то как раз с моей стороны все просто прекрасно - налаженный механизм работает как часы, и дает мне определенную свободу.
За спиной чувствую прохладную струю воздуха, и не оборачиваясь, протягиваю руку назад, и получаю в нее тяжелую ткань плаща. Чезаре появился почти бесшумно, пользуясь тем, что все отвлеклись на уходящее в могилу тело, и приготовились ждать, что же скажет Монтанелли, который сегодня здесь уже на правах нового иерарха.
- Я нашел исполнителя. Закопали.   - Не поворачиваю головы, чувствуя едва ощутимое шевеление у уха. Че до отвращения тщеславен, и для него этот отчет, возможность показать свои умения. Мастер-танцор, как называли его в синдикате.
- Хорошо, оставайтесь здесь, но не светитесь. - Говорю едва слышно, но мужчина меня слышит, и исчезает за ближайшим надгробием еще до того, как кто-то поворачивается, заметив, что  я в стороне. Не спешно одеваю плащ, чувствуя как теплеет, и остаюсь ждать последнего слова. Бросаться на гроб я не буду, но и толкаться за право первой бросить туда... камень... цветок я тоже не буду бороться.

+3

13

Священник завершил свой монолог, понять который я не силилась. Я провела взглядом по всем присутствующим, отмечая кто скучает, кто занимается своими делами, а кто изображает вид горячо скорбящего. Меня раздражала эта показуха. Раздражали эти маски, которые все посчитали нужным одеть. Наверно, Джованни не хотел и половины видеть на своих похоронах. Для таких как мы: как Рик и я, всегда ценилось не количество, а качество. И я ждала, чтоб те, кто пришел просто отдать дань (хотя кому эта дань вообще нужна?) скорее уйдут.
Гроб опустили на дно и медленно народ стал стекаться, чтоб бросить цветок или горсть земли. Я осталась стоять, отступая на шаг. Повернула голову, замечая за спиной Маргариты незнакомого человека. Неужели она и на похоронах не может забыть о своих делах? Неужели надо было привезти за собой вереницу своих шестерок?
- Я нашел исполнителя. Закопали.
- Хорошо, оставайтесь здесь, но не светитесь.

А вы знаете, в чем мое преимущество перед слышащими? В том, что я умела читать по губам. И как бы тихо не перешептывалась Обмра с незнакомцем, я могла распознать произнесенные слова. Я усмехаюсь и не свожу взгляда с ди Верди, пока она не замечает на себе мой взгляд. Пусть знает, что я все поняла. Обменявшись взглядами, я отворачиваюсь и отхожу к гробу, чтоб кинуть горсть земли.
На обратном пути замираю рядом с Марго, прикасаясь плечом к ее плечу.
- Милая, давай не будем на похоронах моего друга устраивать игры в шпионов. Думаю, твои мальчики не сломаются, если  подождут за пределами территории кладбища. – я старалась говорить тихо и надеюсь, что мой шепот не был окрашен агрессией, хотя сложившаяся ситуация мне не понравилась. Хочу видеть сегодня здесь только искренне настроенных людей. Хотя, может мое желание сделать все идеально, будет напрасно. Ведь это всего лишь смерть, мы часто сталкиваемся с потерями. Но, черт возьми, я чувствовала необходимость проститься с другом красиво. Чтобы потом не мучила совесть.
Дальнейших поминок не будет. Не думаю, что поедание красной игры и лосося, а так же регулярное поднятие рюмок, уместны в данной ситуации. Я вообще никогда не понимала зачем люди устраивают эти траурные праздники. Дань вековым традициям. Но в наши годы эти законы потерялись среди мишуры.
Начали засыпать гроб. Трое мужчин в грязных костюмах резво работали лопатами, кидая комки земли и песка в двухметровую яму. Что-то кольнуло внутри. И я подумала, что наверно также закапывали меня там, в Неваде. Закапывали как покойника. К горлу подступила тошнота, и я поднесла руку к груди.
Время тянулось очень медленно, как резина. И я не знала куда же приткнуть свой взгляд, в ком найти не жалость, а поддержку. Уставилась на ботинки одного парня из охраны. Потом эти ботинки с их владельцем переместились и я поняла, что теперь время возложить цветы.
Да, могила Риккарди была полностью выложена цветами, словно на полевом сказочном лугу. Никогда не видела столько букетов. Ха, хотя мужчины мне вовсе не дарят цветов. Бесчувственные скупердяи. Не во время вспомнилось, как один из приятелей преподнес мне как-то гербарий. Мертвая роза. Наверно, сейчас я была именно такой.
Когда церемониальная часть подошла к концу, большинство людей рассосались обратно по своим машинам, возвращаясь обратно в привычное свое русло. Они вернулись к своим делам, которые вынуждены были прервать, чтобы посетить это не радужное место. Для кого-то это показалось скучно и пафосно, надуманно и наигранно. Кто-то тут же забыл о происходящем, уже спеша постоять в пробке. Другой же будет думать о похоронах и размышлять о смысле бытия до конца сегодняшнего дня, а на завтра начнет свою обычную жизнь. Не сомневаюсь, что среди этого круга были и люди, которые действительно переживали из-за потери. Но нестерпимее всего, казалось, было мне. Извините, но люди привыкли жалеть себя и обняньчивать свои потери и ошибки. И мне тоже надо было время, чтоб в тишине постоять посреди перекопанного участка земли и подумать о том, что дальше. Только, как бы ни старалась, в голове была глухота, а мысли дальше красных роз не двигались.

+1

14

Гвидо и не собирался ничего говорить. Не будет последнего слова. А должно ли оно быть?.. Джованни был мёртв. Его бездыханное тело предавали земле, его душа - устремлялась в небо, и где бы она не оказалась в последствии, в раю или в аду, чистилище или тюрьме для усопших грешников (кто знает, может быть, для гангстеров и впрямь есть в загробном мире отдельное место), там уместнее будет речь священника, нежели речь Гвидо. И то, что он возглавляет Семью, не даёт ему право толкать речи над телом предыдущего босса - ни покойному, ни людям, собравшимся вокруг, эта речь не нужна, а сам Монтанелли будет выглядеть, как напыщенный индюк, запрыгнувший на насест, если попытается что-то вещать. Горлопаны с окраин, цветные бандиты, чьи организации похожи на волчьи стаи - пусть их лидеры вещают с импровизированных трибун в виде надгробных памятников своих предшественников, других вожаков; Торелли - не этот тип организации. Коза Ностра не любит громких слов. На похоронах должны говорить друзья, а не боссы... и Гвидо уже всё сказал. Далеко не все боссы водят катафалки на похоронах. У Мафии нет такой традиции.
Монтанелли замечает, как один из братьев Вицци подходит к Маргарите - он не разобрал, какой именно из близнецов, да и не пытался - и отчего-то вмиг посерьёзнел, едва заметно сжав челюсть, сделавшись похожим на сердитого бульдога, который не может добраться до причины своей злости, но слишком умён, чтобы лаять попусту - и при этом, всё-таки не может не отреагировать на раздражитель. Чем дальше, тем больше его бесили эти филиппинские близнецы. Его раздражало тщеславие одного и вседозволенность другого, не нравилось их игра в тень Омбры, ко всему этому в добавок, он попросту ревновал жену к ним - по сравнению с ними, стоило признать, красавцем Гвидо уже вовсе не был. Впрочем, это было делом второстепенным - члены синдиката попросту были лишними на этих похоронах, и в отличие от многих, даже не пытались изобразить скорбь на лицах - это прощалось бы агентам ФБР и офицерам полиции, присутствовавшим на такого рода событиях, записывая криминальные хроники, но не другим преступникам. Ведь большинство присутствующих здесь и были преступниками. Сложно ли это признать? Сверкнув глазами, провожая взглядом Чезаре и наткнувшись на взгляд Марго, Монтанелли отвернулся, чтобы подойти к могиле в числе первых и бросить свою гость земли, словно моментально и забывая о том, что видел только что. Омбра тоже хороша. Не могла одеть сразу этот свой чёртов плащ? В отличие от Агаты, он понятия не имел, о чём они там говорили с Че - неуважение к Джованни он видел в другом.
Вернувшись и заняв прежнее место, Гвидо увидел, как Агата остановилась вплотную к Маргарите, что-то шепнув ей; и он был не единственным, кто это заметил - несколько присутствующих тоже повернули голову, почувствовав не то недовольство Агаты, не то - неудовольствие Марго; к счастью, у девушек хватило благоразумия не выяснять отношения прямо здесь. Тарантино была права - всё это следовало оставить за пределами кладбища. Даже представители вражеских кланов и семей на время похорон заключают перемирие - не говоря уже о том, что так должны делать и друзья. Омбра и Тата разошлись каждый по своим местам. Все вернулись взглядом к могиле, которую как раз начали зарывать. Всё-таки, Джованни повезло больше, чем многим. Он хотя бы нашёл свой покой на кладбище, имея могильную плиту со своим именем, а не в лесу, канализации или вылетев в печную трубу. Сомнительное везение, но всё-таки... Гвидо просто смотрел на то, как зарывают могилу его друга, и сам не понимая, что показывает этим - хочет выразить уважение, или же просто ждёт, когда всё это закончится. Хотя, наверное, когда речь идёт о покойных, это почти что синонимы. Не стоит держать усопших дольше, чем положено. Жизнь продолжается для живых.
Он вновь неторопливо подходит к могиле, на этот раз - чтобы возложить к ней цветы. Агата неправа, думая, что у босса не будет поминок - тот факт, что не все члены Семьи соберутся в одном месте, чтобы их провести, ещё не говорит о том, что их не будет вовсе; каждый волен справить эти поминки так, как посчитает нужным - каждый по-своему относился к Риккарди, и каждый будет частью своей компании. Молодые гангстеры, не успевшие как следует узнать Рика, может даже и не видевшие его вовсе, устроят неконтролируемую попойку, в их возрасте это всего лишь повод выпить; более зрелые ребята будут собираться в ресторанах или барах, возможно, кое-кто снимет целое помещение; старики, для которых и Монтанелли годится в сыновья, скорее всего, встретятся там, где будет тише всего - где можно будет спокойно поговорить... Икра и вино, или пицца и пиво, не всё ли равно. Поминки будут для всех разными - как и взгляды на ситуацию у всех свои. Все постепенно расходятся с кладбища, чтобы сменить интерьер на более жизнерадостный. Поминки тоже нужны только живым. 
- Джоуи, можно попросить тебя об одолжении? - Гвидо аккуратно перехватывает за локоть одного из мужчин, прошедших мимо него. Джоуи Терзи был солдатом в команде Рика, и с его смертью его положение неизбежно стало более зыбким. Как бы он не относился к боссу, это тоже было проблемой. - Видел этих филиппинцев? - Луиджи и Чезаре всё-таки покинули территорию кладбища, но Джоуи понятливо кивнул - он их видел, и их передвижения тоже были в его поле зрения. - Возьми кого-нибудь, и преподайте им двоим урок уважения к покойным. Capichi? - Терзи снова кивнул, и его губ коснулась тень жестокой ухмылки, нашедшая отражение и на губах Гвидо тоже. Он давно уже мечтал найти повод, чтобы отдать этот приказ - ещё с тех пор, как эти двое приехали хвостом на ту стройку, где Маргарита собиралась прикончить того байкера. Неплохой способ и её научить уважению - через её любимых миньонов. - Эй. Только не перестарайтесь. - тихо добавил он, отпуская руку Джоуи, давая ему возможность уйти к машине, чтобы найти взять из неё что-нибудь тяжёлое, и позвать с собой человек двух-трёх попутно. Гвидо же двинулся в другую сторону - ближе к свежей могиле, и Агате, застывшей там в одиночестве; по пути только остановившись ненадолго у Алексы, коротко шепнув: - Завтра я буду в твоей мастерской. Есть кое-какая работа. - и шагнул дальше, опираясь на трость, занимая место рядом с Тарантино.

+1

15

Энзо только усмехнулся, поймав на себе взгляд Гвидо и отошел подальше. Дядя мог бросать строгие взгляды на кого угодно – на Марго, на Линду, Агату или Куинтона, а так же любого другого человека, на которого они подействуют. Энзо же позволит себе в очередной раз не обратить внимания на эмоции своего родственника. Тем более, что он не был признан доном официально, а значит поторопился с тем, чтобы отдавать приказы.
«А как красноречив ты был в кафе», - хмыкнул про себя Винцензо и сел на одно из надгробий, поодаль от толпы тоскующих убийц, угонщиков, воров и прочей достопочтимой публики, именуемой семьей Торелли. Тогда в придорожной забегаловке старший из Монтанелли говорил о сотрудничестве, взаимовыручке, а главное о разумных действиях. Сейчас он принялся себе противоречить. Сначала попытавшись одернуть своего племянника, который терпеть не мог подобного, потом когда отправил своего парня вслед за людьми Марго. Он не слышал, что Гвидо им сказал, что они сказали Марго, но это и не требовалось. За минувший год Энзо неплохо изучил местный контингент и понимал, чего можно ждать от того или иного члена семьи. Доверять же он предпочитал только тем людям, которые приехали с ним из Майами. Достав из внутреннего кармана фляжку с виски он сделал большой глоток и закрутил крышку. Да, сегодня у всех траур, сегодня все скорбят. А он будет праздновать, в конце концов всего пару дней назад он исполнил свой план, дело всей жизни было сделано и теперь не грех умирать.
«Как раз нести недалеко», - мелькнула мрачная мысль в голове Энзо в тот момент когда он сделал еще один глоток, оглядываясь по сторонам.  И стоило же ему встать и подойти к Марго именно в тот момент, когда рядом возникла Агата. Проигнорировав итальянца она начала что-то шептать ди Верди и если испанка отличалась способностью читать по губам, то Энзо обладал неплохим слухом, особенно когда знал, что может услышать что-то интересное.
- Убейте друг друга да лягте рядом, - пожав плечами предложил слегка захмелевший Монтанелли. Двадцатилетний виски как-то слишком быстро ударил в голову, смешав в голове мысли. – Яма большая, места хватит, - с иронией добавил он, глядя скорее на Агату, чем на Маргариту, которой не требовалось видеть его лицо чтобы понять, что конкретно было сказано. Все, кто хотел, чтобы похороны прошли идеально сами же делали это невозможным. Что касалось гроба – Энзо проигнорировал свою возможность бросить горсть земли на лакированный ящик в котором лежал Джовани. В этой традиции он не видел ничего хорошего, а следовательно не стал марать руки даром.
- Это укрепит ваши с ней отношения, - положив руку на плечо своего дяди, сказал Винцензо через пару минут после разговора с женщинами, когда Джоуи уже скрылся с глаз, отправившись по следам людей Марго. Гвидо, похоже, никак не мог понять, что синьора ди Верди не менее опасна чем Анна Донато и уж никак не менее мстительна.  Ее бесполезно учить, тыкать носом в ошибки, навязывать свою волю. Ее можно было либо принять, либо всадить пулю в голову, третьего не дано. Дожидаться ответного замечания по этому поводу Энзо не стал да и хватило ему на сегодня осуждающих взглядов. Развернувшись к будущему дону спиной еще до того как тот повернется лицом итальянец отправился к выходу с кладбища, по пути встретившись с Кристиной.
- Выпей за меня, - улыбнулся он и вручил ей фляжку, после чего не сбавляя темпа отправился дальше. – Хорошее пойло, - сказал на прощание. За воротами его уже ждал ряд темных автомобилей среди которых был и его старый, но резвый бмв, который на день заменил феррари.
«А я тебе говорил, не доверяй женщинам», - на секунду обернувшись в сторону кладбища подумал итальянец, обращаясь к покойному Риккарди.
«Ты не слушал. И приемник твой не слушает ни черта, хоть лет на двадцать тебя старше», - усмехнувшись Монтанелли сел в машину и уехал еще до того как основная толпа народа начнет выходить с кладбища, делясь впечатлениями. Свою миссию на сегодня он выполнил. Можно было ехать домой и пить дальше, в гордом одиночестве, без права поделиться своим триумфом в этот траурный момент… и в любой другой.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Король умер, да здравствует король!