Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Беседы за сонными стойками, танцы на пьяных столах (с)


Беседы за сонными стойками, танцы на пьяных столах (с)

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Участники: Mary Keller & Keith Holland
Место: бар
Время: август 2013
Время суток: ночь
Погодные условия: не важно
О флештайме: Кто-то танцует на сцене. И неважно сколько танцующему лет. Или важно?
Важно - то, что случилось.

+1

2

- …и-э-э-эх, граненный стакан с гранато-о-овым соком, - выдохнула Мэри, опрокидывая в себя стакан чистого Джека, щуря болотного цвета глаза, чтобы рассмотреть лицо бармена перед собой. - Не жалею, не зову, не плачу…  Да чтоб я еще плакала из-за тебя, скотина! Почти сорок лет! Мы были женаты почти, мать его, сорок лет! – Еще один стакан оказывается опрокинутым, а бармен, повинуясь движению пальцев, подливает Мэри еще немного виски.
Она сбежала от возможности побыть с сыновьями просто из-за того, что не выдержала бы их давления. Мэри обожала своих отпрысков, но в таких делах, как предательство мужа, невозможно положиться на них – Алекс все еще был отцом Криса и Карста, а значит, его они выслушать тоже должны. Келлер понимала это, но легче-то не было. Да и не знала она, что можно сказать сыновьям об этом, они никогда не говорили на такие темы, ведь это слишком… У мальчиков была своя жизнь и она старалась их не волновать, хотя порой это было так необходимо!
- А знаешь, что он сказал мне? Что это было давно! – Мэри закуривает, стараясь не замечать, как противно дрожат пальцы. – Сказал, что его даже не смогли бы привлечь к уголовной ответственности, если бы существовала подобная статья! Козел.
И дело было даже не в том, что она не ожидала такого, вовсе нет. В конце концов, Мэри не была наивной и знала, что мужчины могут предать. Но почему именно ее мужчина? Они ведь вместе с семнадцати лет! Она никого не знала, никогда, кроме него, а у Алекса дочка на стороне подрастала все это время. Господи, ведь Крису тогда было только семнадцать лет, а Карсту и вовсе только четырнадцать. И Алекс… Было противно об этом думать, но Мэри не могла не. И это одновременно сводило с ума, и заставляло гневно трепетать что-то глубоко внутри.
- И если бы он признался еще тогда, то… - она делает еще глоток из стакана. – Тогда мы бы развелись еще двадцать лет назад. А так…
- Может, вы слишком близко принимаете все это к сердцу? – осторожно спрашивает бармен, протирающий барную стойку.
Мэри одарила его тяжелым взглядом, и мужчина удалился с глаз долой, понимая, что слова Келлер не нуждались в комментировании. Это было просто порывом, ведь здесь ее никто не знает. Мэри задумчиво оглядывает зал и с интересом соскальзывает с высокого стула, направляясь к сцене, где тоскливо выл что-то о невзаимной любви молодой чернокожий юноша.
- Послушайте, молодой человек, вас специально наняли вместо снотворного и клафелина действовать на посетителей? – Мэри подтолкнула парня в сторону спуска со сцены. – Давайте разнообразим немножко наш репертуар?
Мэри давно уже не выступала на публике, но хрипловатый низкий голос до сих пор был ее главным оружием с одолевающей тоской. И если мир сводит с ума – покорись, возможно, что это спасет тебя от падения.

- Нашепчи ручей, как ты его любила,
как цветы от сока оставляла на татами,
вместо криков выдыхала - мой бамбино!
Тушью на спине якудзы расцветали.
Нашепчи ручей, как он ложился рядом
и шептал тебе - девчонка-недотрога,
как любил тебя и твой дурной характер,
за руку водил тебя через дорогу.
Ты ждала его сначала, как волчица,
трогала себя, шептала "мой бамбино",
плакала под утро, нервно угасая,
а потом сдалась и вовсе разлюбила*.

И пусть весь мир подождет, когда у нее едет крыша. Музыкант подхватывают ритм, словно так и должно быть, заполняя помещение звуками чуток таверной музыки.

*Мэри поет Ночных Снайперов «Морячок».

+1

3

Кит проводил глазами даму, которой захотелось спеть, потом вытянул из пачки новую сигарету и закурил. Видимо не у него одного сегодня паскудный день. Щелчок зажигалки. Звон закрывающейся крышки. Щелчок зажигалки. Звон закрывающейся крышки. Хватит играться, Кит! Хватит! Действует на нервы.
Он сам себе действовал на нервы. Непонятно почему. Непонятно зачем. И вроде всё хорошо. Есть девушка, есть любимое дело. А на душе гадство. Что же такое? Кто прояснит ситуацию? Нет, молчи, виски. Мы знаем, что все бабы сволочи, люди — гондоны, а солнце — ебаный фонарь! Но не сейчас же! Тысяча чертей!
Он допил стакан и повернул голову к сцене, чтобы понаблюдать за дамой. На вид... лет сорок. Приятная с первого взгляда, но непонятно, какой она может оказаться после длительного знакомства. Эх. Гадость всё это.

- Приятный голос. - хмыкнул музыкант, кивнув головой в сторону сцены. - Так. Придержи место, я скоро буду.

Оторвавшись от стойки, парень подошёл поближе к сцене и прислонился к стене. Любимая поза — прислониться к чему-нибудь, сложить руки на груди и наблюдать. Да... весёлая штука — жизнь. Голос у дамы был приятным, это точно. Кит невольно поймал себя на мысли, что слушает её с каким-то... упоением что ли? Всё может быть. Ладно, это не так важно сейчас.
Сделав ещё одну затяжку, дождавшись когда женщина закончить петь, музыкант похлопал, подошёл к сцене и протянул даме руку. На лице играла улыбка.
Вскоре они уже сидели за стойкой — Кит приложил всё своё обаяние, чтобы мадам согласилась присоединиться к нему. И в его действия не было ничего... хм... ничего такого, что могло бы показать пошлым или неприличным. Да и мыслей таких не было — ему просто захотелось сделать кому-то что-то приятное. Хотя бы раз за этот вечер.

- Примите мои поздравления. - он закурил новую сигарету. - Вы поёте очень хорошо. Могу сказать искренне, и как человек, который в этом разбирается.

Молчание. Сказать, что он всё слышал? Не стоит... наверное лучше подождать, пока дама сама начнёт выговариваться. Так всегда легче, это Холланд знал по себе. Он посмотрел в потолок, улыбнулся узорам, которые рисовали там струйки дыма, и вновь перевёл взгляд на свою новую знакомую. Или незнакомую. Какая разница?
История её была... плохая, но банальная. Кит вспомнил своего отца, поморщился и сделал большой глоток из стакана. Он сам, конечно, имел интрижки с девушками, у которых были парни и мужья... но ни разу не изменял своей. И не собирался. Наверное так и должно быть? Или просто музыкант был слишком странным.

- Невольно подслушал ваш разговор с барменом... - Кит сделал виноватое выражение лица. - Каюсь. Но Вы говорили довольно громко. Ладно, это не суть. Вы-таки считаете, что алкоголем можно залечить сердечные раны? Сильно сомневаюсь. Если у вас всё ещё есть потребность выговорится — сделайте это лучше в мою сторону. Вряд ли мы ещё с вами увидимся, и ваша тайна — если вы хотите, чтобы об этом никто не знал — уйдёт вместе со мной, на просторы континента. - он дружелюбно улыбнулся. - Я готов.

+1

4

Она позволяет увести себя со сцены, хотя по ощущениям еще точно не напелась (да и не напилась, кстати, тоже). Но раз кто-то все-таки заинтересовался, то не стоит позорить себя и устраивать скандал. Пока не стоит. Мэри рассеянно улыбается, хмурит светлые брови, потом закуривает и губы разъезжаются в добродушной усмешке.
- Спасибо. Мэри, - она не называет своей фамилии, хотя в таких случаях обычно представляется девичьей, чтобы не было лишних ссылок на сыновей.
Было бы забавно, если бы сыновья узнали, что она творит. Кто первым бы попытался повысить на нее голос? Хотя, маловероятно, что это могло бы их удивить – Мэри никогда не была образцом для подражания даже притом, что была замечательной матерью. Она вертит в руках стакан, не зная, с чего вдруг парню – «Кит», как он назвал себя – слушать совершенно постороннюю тетку, у которой всего-то рушилась жизнь. Может, журналист и узнал ее? А она тут сейчас начнет сопли на кулак мотать, рассказывая, каким мудаком оказался ее будущий бывший муж.
«Ты можешь уйти, показав себя абсолютнейшей дурой. Ты можешь остаться и вылить на него все, что накопилось. Станет легче? Возможно. А может, и нет. Но – скажи и умри, как говорится». Мэри закуривает следующую сигарету, проводит взглядом бармена, который вновь перемещается за другую сторону барной стойки.
- Я не считаю, что алкоголем можно что-либо вылечить, - коротко улыбается она. – Но этим можно немного облегчить, так сказать, общее состояние. Вот ты выпил пару стаканов вискаря, в животе тепло, мысли путаются, ты словно не ты. Можно списать все на алкогольное опьянение, можно сказать, что ты не виноват, а это все Джек или Уильямсон. Что-нибудь такое, - хохотнула, убирая пряди волос за ухо.
Как давно она доверяла кому-то абсолютно незнакомому? Первым в ее жизни был Александр Келлер, который всадил смачный кинжал ей прямиком в спину. Вот совсем недавно они приехали, потому что Кристоф был в больнице, в него стреляли, а теперь она сидит здесь и собирается излить душу какому-то парню.
- Наверное, вы слышали, что я говорила бармену? – с легкой улыбкой уточняет она. – Мой муж предал меня после почти сорока лет брака, видите? Ничего необычного. Моя жизнь не разрушена, мир все так же существует, просто мне в один единственный момент очень хреново, - Мэри делает глоток горького напитка, облизывает губы и помаду. – Двадцать лет назад мой муж изменил мне, у него родилась внебрачная дочь, которую он, однако, признал. На все это мне было сказано, что срок давности преступления давно истек, а я истеричная дура. Мужская сущность, прости уж, что оскорбляю ненароком и тебя, парень.
На сцену вновь выходит кто-то унылый, но на этот раз Келлер не стремиться его сменить, слишком занятая размышлениями о том, что с ней происходит. В конце концов, ничего страшного. Ее сыновья живы, что может быть более замечательным?
- А почему тебя потянуло выслушивать стенания немолодой и слегка нетрезвой дамы? – Мэри автоматически поглаживает татуировки с датой рождения сыновей кончиками пальцев. Это успокаивало и давало уверенность в том, что все будет хорошо. - У тебя все настолько плохо?
«Не стоит искать недостатки у других, не найдя их прежде всего в себе. Но агрессивное нападение - лучший способ спасти себя от падения. Черт разберет, что делать».

Отредактировано Mary Keller (2013-11-08 04:33:58)

+1

5

- Лучше уж Лейбл. - заметил Кит, указывая на свой стакан. - На эту падлу можно валить абсолютно всё, хе-хе. А меня зовут Кит.

Без фамилий, так без фамилий. Музыкант покрутил в рука стакан, потом одним махом допил его и устремил взгляд на собеседницу. Читать что-то по глазам — они же зеркало души — Холланд всегда считал глупым занятием. Полюбоваться на красивые глаза — да, можно. Но не искать там что-то. Потому что не найдёшь. А получишь по мозгам, если ляпнешь что-нибудь в этом роде. Да, Кит, становишься странным. Ещё более странным, чем обычно.
Теперь ситуация начал проясняться. Как обычно всё валить на мужчин... ну да, в какой-то мере мы это заслужили. Но не все же преступления нами совершаются!
На губах застыла лёгкая улыбка, но мысли витали где-то далеко-далеко. Дама его не узнала — оно и понятно, возраст немного не тот. Такие как она обычно слушали что-нибудь вроде Greatfull Dead или The Who. И считали, что новые группы не выдерживают стиля. Пусть так. Но всё равно... везде есть что-то такое, что может зацепить, не находите.

- Не хочу хвастаться, но если считать все моменты, когда мне хреново... - он умолк на полуслове и поднял свой стакан. - Отомстим же злодейке с наклейкой за нашу суровую жизнь.

Выпили, и разговор продолжился. Кит старался сосредоточить внимание на словах Мэри... но как-то всё время ловил себя на мысли, что история несколько похожа на его собственную. Да. Его отец, конечно, развёлся, признал свою дочь... но и Эллисон была не самая «чистая и непорочная» женщина. Жива она или нет? Холланд не знал, и знать не стремился. Он не знал также, что там с его мачехой и сестрёнкой. И... совесть, конечно, его грызла, но не настолько сильно, чтобы срываться и ехать в Циско. Нет уж. Ему и тут хорошо.
Эх, Мэри, у той девочки хотя бы и отец и мать. А у Китти.... так, не в ту степь опять лезем. Музыкант расплющил в пепельнице окурок и закурил вновь. Ему нравилось курить одну за одной, до свистящего хрипа в груди. Это... придавало какое-то ощущение, будто он балансировал на грани. Шаг в сторону и всё... конец.
Глупо, наверное, но правда.

На вопрос о том, зачем он всё это выслушивает, неужели всё настолько плохо в его жизни, Кит лишь неопределённо пожал плечами. Выкладывать все карты на стол он не собирался как минимум до следующего стакана. К слову, стакан тут же появился перед ним. Ладно. Вздрогнули. Одним махом добив виски, парень выпустил дым к потолку и опустил голову на сложенные замком руки. Он выглядел донельзя комично, будто это не двадцтисемилетний парень, а какой-нибудь ребёнок, которого заставляют рассказывать что-то неприятное.
Или как какая-нибудь девушка лет пятнадцати, общающаяся с подругой. Фу! Фу! Хватит! Ненадо таких сравнений, а то Холланд совсем раскваситься и начнёт заливать на тему: «Вот раньше было...». Ненадо такого счастья. Пожалей бедную Мэри и не менее бедного бармена!
Музыкант посмотрел на даму.

- Наверное потому, что у меня похожая ситуация. - он поймал недоумённый — несколько — взгляд дамы и пояснил. - Мой отец тоже на стороне завёл ребёнка. Правда развёлся с матерью и стал жить со второй семьёй... Жаль дочка его не так долго знала. Он рано умер. - Кит прервался, раздумывая, рассказывать дальше или нет. Наверное можно рассказать. Всё равно не увидятся больше никогда. - Матушка моя была та ещё мадам... а про отчима вообще лучше промолчать. Вот и получается, что мачеха куда лучше выполняла материнские обязанности, чем матушка. Ну да... странно это, но куда деваться? - он поднял стакан. - Ваше здоровье!

+1

6

Мэри жалеет его, ведь она сердобольная. Она испытывает сочувствие, когда самой хочется выть в голос и сетовать на несправедливость. У нее нет иного выбора, кроме как коснуться его руки в ободряющем жесте. Конечно, она понимала, что ее ситуация – не трагедия, что бывает и хуже, но слова Кита дали ей возможность посмотреть на все это со стороны детей. Неужели ее взрослым мальчикам будет так же трудно, как и ей? Или они решат, что проблемы родителей их не касаются? Но в сущности это так – все это не должно сломать ее сыновей, хотя они достаточно чутко реагируют на перемены в семье. Зато у них появилась сестра, ведь сама Мэр не хотела больше рожать после Карстена, а муж всегда мечтал о дочке, которую в итоге ему подарила другая женщина.
Неприятно, но можно смириться. В конце концов, это не конец света, да? Мэри удрученно рассматривает трещинки на барной стойке, ощущая какую-то странную неловкость, хотя это и не должно бы ее смущать.
- Вам было очень тяжело, Кит, да? – мягко спрашивает, наконец, когда голос вновь повинуется ей, пропустив момент срыва на фальцет. – Вы не ощущали, что отец вас предал? Хотя, почему это должно быть так? Ведь он предает только женщину, с которой связан брачными узами, но никак не ребенка. Мой Алекс тоже… Он хороший отец, хотя как муж всегда был немного отстранен, но я думала, что у него просто такой характер. Я была недостаточно чуткой, - смиренно заключает она, размазывая сигарету по вновь опорожненной пепельнице.
«Да, давай, вини его во всех смертных грехах. Это ведь так по-женски, да? Ты ведь никогда не заглядывала вглубь себя, чтобы понять – надо что-то менять. Теперь, когда ты это поняла, уже поздно, все потеряно». Она собиралась подать на развод в ближайшее время – верить Алексу больше не получалось, а жить с предателем было тошно. Да, может, глупо под конец жизни расставаться с верным спутником, но это было лучше, чем с открытым ртом вновь смотреть ему в глаза и верить всему, что он скажет. Александр ей лгал, причем с абсолютно невинной миной, будто бы это всего лишь фикция, ошибка и на самом деле он не виноват. А кто виноват? Член, который не вовремя встал? Черт возьми!
- Я не знаю, как мне относиться к этой девочке, дочери моего мужа, - задумчиво подпирает подбородок ладонью. – С одной стороны она – плод измены, с другой – ни в чем не виновата. Я не могу ее ненавидеть, она наверняка похожа на кого-то из моих сыновей, а значит, не может быть плохой. Я… как думаете, я плохая мать, раз так спокойно принимаю чужого ребенка, еще даже не видя ее? Впрочем, я просто не вижу причины испытывать именно к ней неприязнь, а Алекс свою долю моего презрения уже заработал, - Мэри насмешливо салютирует бокалом куда-то в пространство, явно намекая, что этот посыл обращен к бывшему супругу. – А вы общаетесь с сестрой? У вас хорошие отношения? Вы не вините ее в том, что она отобрала у вас отца?
Ее мальчики слишком взрослые, чтобы испытывать к сестре неприязнь, но ведь Кристоф всегда был сущим ребенком! Можно ли ожидать от него непринятие этой девочки? Подумать только, ей всего двадцать. Совсем еще девчонка, а уже причина такого раздора… Хотя, вина-то тут совсем не на ней, а именно на Александре и его неуемном пенисе.
Будь она моложе, то возможно бы нашла способ, чтобы жестоко отомстить, но сейчас все это потеряло свое значение. Вышел срок ее мести, оставив после себя лишь золу и немножко боли, о которой и говорить-то стыдно. Все можно пережить, все можно переждать, если иметь на это силы. А Мэри уж точно нельзя назвать хоть сколько-нибудь слабой.

Отредактировано Mary Keller (2013-11-08 05:23:50)

+1

7

- Тяжело? - секунда на то, чтобы вспомнить ощущения. - Нет. И предательства не было. Мне было... лет двенадцать. Я смотрел на ругань... и мне было стрёмно. А с мачехой... он никогда не ругался. Поэтому я считал, что так и должно быть. А ваш муж... я его не знаю. Но если ситуация была такая же, как у моих... то, простите, я его не осуждаю.

Сказал и заткнулся, боясь, что ляпнул лишнего. Браво, Кит, впервые ты заткнулся сам. Поздравляем. Можно накатить по такому случаю. И не заметил руки Мэри на своей. Как будто бы ничего нет уже в этом мире, кроме воспоминаний. Стоп, надо вылезать из этого состояния. Хватит.
Музыкант улыбнулся, добил окурок сигареты и почесал макушку, слушая Мэри. Интересно, сколько лет её сыновьям? Чёрт побери, да кто от такой женщины уйдёт налево? Или мужик не в здравом уме был? Мда, история умалчивает.
Кит искренне считал, что если в браке есть место крику и ссорам — нахер такой брак. Вообще — хорошее дело браком не назовут, хе-хе. Но это опять не в тему. Какой ты негодяй, Холланд, завязывай язвить. Пусть и мысленно. А то ведь ляпнешь опять. Не подумав. И сделаешь больно хорошему человеку. То что Мэри — человек неплохой, он понял сразу — аура, если хотите, у неё была располагающая к себе. Или это алкоголь так действует. Да-да. И такое может быть!

- О да, конечно. - в голосе прозвучали ядовитые нотки. - Как же это хреново — принять девочку, рождённую от другой женщины. Какая же вы плохая. Моя матушка была бы счастлива встретиться с вами и попромывать косточки матерям моей сестры и сестры ваших сыновей. - он понял, что был слишком резок и понемногу начал успокаиваться. - Хотите правду? То, что вы готовы её принять — прекрасно. Она же не виновата в том, что случилось. Вы правы. И я только могу пожать вашу ручку. - что он и сделал, тепло улыбнувшись. - Дети... самые беззащитные существа. Даже когда взрослеют. Рассуждаю как старик, но всё же, так оно и есть. - новая сигарета, а руки слегка подрагивают. Видимо надо раскрыть все карты. - Насчёт сестры... Мэри, я — Кит Холланд, вокалист группы «Новый Метод». Я сбежал из дома в семнадцать лет, отправился путешествовать, стараясь собрать группу. Я избил отчима, который поднял руку на мать, хотя матушку не особенно люблю. И я уже десять лет не видел ни сестры, не мачехи. - грустно покачал головой. - Я их сильно любил, но оставаться в городе не мог. Поэтому и сбежал. А самое паскудное - не предупредил их...

Кит сделал мощную затяжку, посмотрел на полупустой стакан и отставил его в сторону. Каким бы пессимистом сейчас он не был — напиваться в дупель не было никакого желания. Невольно кольнуло сожаление... сначала из-за своих поступков в молодости, потом из-за того, что вылил всё наболевшее на бедную Мэри, которой и самой непросто. В принципе, он мог сейчас извиниться и уйти. Но... было бы непорядочно бросить женщину одну. Панк снаружи — с растрёпанными волосами, с «рукавами» татуировок, которые были видны из-под закатанных рукавов ветровки — он оставался мужчиной. И что-то внутри говорило ему: сиди на жопе ровно, Холланд. Сиди на жопе ровно.
На лице играла всё та же тёплая, дружелюбная улыбка. Сейчас музыкант думал, как же всё-таки повезло сыновьям Мэри, и этой девочке, о которой она узнала не так давно, видимо. Чёрт, ну не может плохой человек так поступить. Принять. Вот! Вот какие должны быть хорошие матери. Эллисон такой не была.

- Вот теперь давайте подумаем, кто из нас плохой человек. - грустно улыбнулся музыкант. - Могу сказать точно — вашим сыновьям повезло. И девочке повезло. А муж... развод и девичья фамилия. Простите за откровенность, но ваши сыновья явно уже взрослые... они должны понять. Кстати... я так и не понял, Алекс... он хоть как-то своей дочери помогает? Или концы в воду?

+1

8

О, дама с сердцем из горного хрусталя.
О, дама с густой и темной копной волос.

Горечь чувствуется, она буквально опутывает Мэри, скользит под язык, проходится по крепким жемчужным зубам, выбивает последний воздух. Ее немного путает его резкость, но ведь он прав – ощущать себя виноватой было глупо (что никак не касалось предательства – все-таки отдельная тема). Кит был… горьким, полынным, как будто потерянным.
И Мэри жалела его, хотя совсем не знала, но уже понимала – парню досталось. Судя по всему, и мать у него была той еще стервой, и отец полным ублюдком. Разве заслужил хоть кто-нибудь семейного равнодушия? Как это гадко.
- Мне очень жаль, Кит, - в голосе Мэри проявляется привычная ей доброта, тон становится точно таким же, каким она разговаривает с сыновьями. – Родители не должны втягивать в свои разборки детей. Поэтому я не позволяю моим мальчикам видеть, что происходит со мной, потому что им знать это совершенно необязательно. Они… чуткие, добрые, хорошие дети, но они – мужчины и они не могут принять чью-то одну сторону, ведь Алекс их отец. Порочить его в их глазах я не имею права.
«А разве он подумал о том, как будешь выглядеть ты, когда все вскроется? Ему было абсолютно все равно, что ты предстаешь настоящей клушей в глазах близких людей», - омерзительный внутренний голо гаденько хихикает, но Мэри заставляет себя не слушать. В конце концов, теперь уже поздно было думать о том, как могло бы быть и что стоило бы сделать, чтобы предотвратить подобное. Выбор уже сделан, карты розданы, им только остается отыграть эту партию и нигде не сфальшивить. У Мэри были шансы остаться не в дураках и начать все сначала (хотя пока что об этом думать было тошно).
- Я очень люблю детей, - коротко говорит она, вспоминая, какими очаровшками были ее сыновья, когда были совсем малышами. – И я считаю, что  их надо беречь от любых невзгод. Я не представляю, что пережила эта бедная девочка, ведь Алекс не ушел к ним, он продолжил жить с нами – мной и моими двумя сыновьями. Нашими мальчиками, - Мэри неловко перебирает в пальцах сигарету, пряча в уголках губ легкую усмешку. Когда он назвал свое полное имя, у Келлер округлились глаза, а улыбка уже не таилась. – Господи, как же я тебя сразу не узнала? Это все алкоголь виноват! Я люблю вашу музыку, правда, - она отчаянно закивала. 
Тоска, которую она успевает поймать в его глазах, сбивает пыл восторга, оставляя после себя привычное сочувствие. Бедный мальчик!
- Кит, мальчик мой, бывают случаи, когда все, что остается – это бежать. Неважно, кто ты и откуда, но когда трудно дышать и выхода больше нет, ты собираешь вещи и исчезаешь. Знаешь про антилопу и льва? Кем бы ты ни был, но когда встает солнце – ты должен бежать, вот и все. Но наступит момент, когда все замкнется и встанет на свои места, даже сейчас я в этом уверена, - Мэри ободряюще касается плеча парня, слегка хлопнув по нему. – Мне почему-то кажется, что ты – хороший человек, любая мать была бы горда иметь такого сына, это я тебе как мать говорю, - хмыкнула.
Келлер почему-то стыдно за собственный срыв, когда она видит грусть в глазах этого мальчика. Он совсем еще юный, а боль тщательно изучила каждый закоулок души. Разве имеет она права сдаваться?
- Развод – да, хотя я не знаю, как это все будет потом, - Мэр болтает в стакане лед, потом качает головой, позволяя медовым прядям скользнуть по плечам. – Алекс признал девочку и помогал им, пока ее мать не уехала вместе с ней. Я пока ее еще не видела, только на фото. Она красивая, очень похожа на моего бывшего мужа и моего младшего сына – те же огромным голубые глазища и пухлые губы.  А что до возраста… да, моему старшему тридцать семь, а младшему тридцать три – взрослые лбы, а ведут себя как мальчишки, поразительно просто.
Это было странно. Она открылась совершенно чужому человеку, не испытывая при этом ни тени сомнения, наоборот ей стало легче и Мэри была готова бороться дальше. И это было здорово.

+1

9

- Пфффф... - Кит пожал плечами, поигрывая стаканом. - Я вот принял сторону отца и как-то не жалею об этом. Но случая разные, так что чёрт знает, кто прав, а кто нет. Вы не правы, как думается мне, что мужчины не могут принять одну чью-то сторону. Мы, как раз, в отличие от женского пола, более прямы в суждениях. Ну или просто мне только такие друзья и товарищи попадаются, хех. - глоток. - Но в одном вы бесспорно: разборки родителей не должны касаться детей.

Сказал и ужаснулся. Он-то сам втянулся в эту разборку. Сам отказался жить с матерью, хотя... нет, сделал всё правильно. Холланда не мучила за это совесть. Его терзало чувство вины за ситуацию с сестрой и мачехой. А насчёт Эллисон... нет, он всё сделал так, как считал нужным. Совесть чиста. Интересно, как там поживает Брайан? В глазах тут же пронеслось окровавленное, со свёрнутым носом, искажённое гримасой злости в перемежку с болью, лицо отчима. Музыкант непроизвольно улыбнулся, сжав правый кулак. А руки-то помнят.
Он посмотрел на Мэри, допил виски и попросил повторить, попутно указав глазами на её стакан, мол будем ещё?
Замечательная женщина. Видимо реально она знала как надо общаться с людьми. Её детям повезло, чёрт побери. С такими мыслями музыкант поднял стакан, отсалютовал собеседнице и сделал новый мощный глоток. По телу уже разливалось тепло. А в голове были мысли о том, как помочь, как просто сделать её приятное. В благодарность за то, что она выслушивает бред пьяного панка.

- Не знаю... - задумчиво покачал головой Холланд. - Если он её помогал... если виделся с ними... ей всяко не так плохо, как тем, кто рос в детдоме. Или семье, где никогда не видели отца или мать. Её мать могла выдать что-нибудь в роде: «Он капитан дальнего плаванья». - горько усмехнувшись, Кит махнул рукой. - Так что не всё так плохо. Не зная её характера, сложно будет понять — хочется ей встречи с братьями или нет. Хотя... я бы, на её месте, хотел этого. - стакан опустел, сигарета почти дотлела в пальцах. - Вам нравятся наши песни? - слегка недоверчивая улыбка. - Таааакс, надеюсь не те, с которых фанатеют девушки от четырнадцати и до двадцати? «Спаси меня от снов! Спаси от злых надежд! Жить я не готов, в стране тупых невежд!...» Фу. - на лице улыбка, которая никак не хочет пропадать. - Ваше здоровье, Мэри.

Дама продолжила говорить, а Холланд начал вслушиваться, размышляя о своём. «Остаётся только бежать...» Но это слишком похоже на трусость, порыв слабости. Пусть так, в целом она права, нужно бежать оттуда, где нет воздуха, где нет возможности вдохнуть полной грудью. Нет смысла себя загонять. Это глупо и неправильно. Чёрта с два, если бы Кит не сбежал, всё было бы гораздо «веселее».
Тридцати три, тридцать семь... хм... есть у него знакомые такого возраста. Оба братья. Совпадения, хех. Бывают такие совпадения, что потом остаётся только сидеть и смеяться в голос. Будто это всё настолько смешно. Ха-ха.
На её фразе о материнстве... Кит покраснел и смущённо закашлялся. Каким бы он панком ни был, как бы ни был известен... это его смутило. Почему-то. Подавив комок, вставший в горле, музыкант приложился к стакану, пытаясь скрыть предательское смущение. Вот ведь блин, как это у неё получается?!

- Вот только момент, когда всё замкнётся, может настать слишком поздно. - тихо заметил Кит, когда Мэри прервалась. - Не пугайтесь развода. У детей не тот возраст, что бы воспринимать это болезненно. Они старше меня... хех... один на десять лет, второй на шесть. Это уже точно не дети. - щелчок зажигалки, он протягивает огонёк, чтобы собеседница могла закурить. - Я подтвержу стереотип, который сложился у женщин, но мужчины всегда будут вести себя как дети. Это... наверное попытка сбежать от неизбежной старости. - судим по себе, Кит? - Подраться, чтобы развеять скуку. Напиться, чтобы убежать от проблем. Игнорировать проблему, надеясь что она сама собой пройдёт. Всё как у детей... но! - он многозначительно поднял палец вверх. - Главное... не становитесь «еврейской мамой»! Знаете что это такое? - он смотрит с той же улыбкой. - Это когда дети остаются для вас детьми даже когда им за сорок. Это ужасно... но, я думаю, у вас таких проблем нету. - окурок умирает в пепельнице. - Насчёт развода... не переживайте. У меня есть несколько знакомых адвокатов, если что — проблема решаема. А если будет морально хреново — смело звоните мне, номер я оставлю.

+1

10

Некровавых сказок не бывает. Всякая сказка исходит из глубин крови и страха. Это роднит все сказки. Внешняя оболочка различна. В северных сказках не так много пышной фауны фантазии, как в сказках африканских негров, но зерно, глубина тоски одинаковы. (с)

Время каждой вещи. И сейчас она отчетливо это понимает: в момент, когда Кит рассказывает ей о мужчинах, Мэри почему-то думает о том, что ее сыновья не должны знать о том, что с ней происходит. У них своя жизнь, в которой ей нет места, по крайней мере, не такого, какое было, когда Карст и Крис были детьми. Почему-то она думает о том, что они с Алексом почти ни разу не ссорились за все годы брака, а самая крупная ссора привела к разводу. Неужели это и было пресловутой идеальной семейной жизнью? Мэри любила мужа давным-давно, когда они только поженились,  и потом в течение долгих лет думала, что все еще любит его.
Но ведь это просто ущемленная гордость и обида на то, что муж предал ей, хотя она всегда была ему верна. Неужели она так меркантильна?
- У тебя хорошие друзья, да? – задумчиво крутит наполненный вновь стакан, но глотнуть пока не решается. Ее и так не слабо ведет, а потом еще до отеля добираться. – Но ты не прав. Или просто не знаешь женщин, что простительно в таком юном возрасте. Я всегда говорила правду, какой бы неприятной она ни была, правда, потом это мне сильно аукалось. Например, меня выгнали из родительского комитета, когда я сказала одной из мамаш, что ей место в ближайшем борделе с раздвинутыми ногами, - хмыкнула, потом таки сделала глоток, счастливо жмурясь.
Время каждой вещи, но разве все происходящее – справедливо? Впрочем, уж кто-кто, а Мэри Келлер о справедливости знала мало, так уж сложилось.
В юности она вела далеко не праведный образ жизни, частенько позволяя себе то, за что другие матери откровенно презирали ее, но зато теперь ее сыновья были талантливейшими музыкантами, чудесными людьми… Но при этом настолько грешными, что даже из ада их будут выгонять, подгоняя вилами.
- У меня не было отца, но я никогда не ощущала себя обделенной, моя мать всегда делала для меня столько, что я прихожу в состояние священного ужаса – сама я столько сделать для моих парней не смогла. И уже вряд ли смогу, они теперь сами в ответе за свою жизнь, хоть я и всегда рядом, но… - Она махнула рукой. – Ваша мужская гордость ведет вас в такие дебри, о которых я имею слабое представление. Вы обычно будете держаться до последнего, не принимая ничьей помощи, а потом тонете в дерьме по самые уши. Да ладно, что там говорить? – Мэри качает головой, а вместе с этим качается и мир вокруг. – Ну, я люблю музыку во всех ее проявлениях, сама училась в консерватории, но это было давно. Сейчас я просто слушаю, но никогда ни от кого не фанатею.
Она нагло лгала. Мэри бесилась под Битлов, подпевала Раммштайн, искренне любила музыку сыновей, а диск группы Кита частенько бывал в ее магнитоле. Келлер действительно обожала музыку, потому что это единственное, что никогда не предавало ее и всегда  поднимало настроение. Остаться одной в пятьдесят семь – страшно, но со временем начинаешь привыкать не просыпаться рядом и не слышать забавное сопение, не готовить себе кофе, а потом не ворчать на мужа, который порывается выпить из твоей кружки.
- Кит, я не боюсь развода, - смеется она. – Я боюсь пустоты после него, понимаешь? Я сорок лет была только с этим человеком, я любила его, я родила ему детей, а что теперь? Нет, я знаю, что возьму байк и поеду в путешествие, а потом займусь восточными единоборствами, может, слетаю в Японию… Просто, когда тебе под шестьдесят, ты начинаешь понимать: людей вокруг все меньше. Ой, не говори ерунды! Мои сыновья живут своей жизнью уже так давно, что я привыкла не лезть в их дела, хотя порой очень по ним скучаю. Иногда они не приезжают на праздники, порой забывают звонить, но я знаю, что они помнят обо мне, мне этого достаточно, - залпом допивает остатки виски, слегка морщится.
Что у нее останется после развода? Свобода и те остатки жизни, которыми она вправе распорядиться по своему желанию.  Но разве это – не мечта любой усталой домохозяйки? И ведь у нее еще две недописанные книги, новая серия хорроров в задумке, столько всего интересного!
…но как же порой трудно дышать по утрам.
- Бежать от страхов – не позорно, парень, - кончик сигареты вспыхивает алым, - это дает возможность набраться сил и победить. А вот позорно – сдаться и опустить руки, как я никогда не смогу сделать. Я всегда буду бороться, пока еще могу дышать. Как бы пафосно это ни звучало.
Теперь, наверное, придется покупать дом или квартиру в Сакраменто, хотя Мэри не была слишком богата - за всю писательскую карьеру она заработала не так много. Да, ее вещи экранизировали, но все было очень скромно, а теперь надо думать, как жить и содержать себя. Просить деньги у сыновей? Нет, никогда! Только через ее труп, это уж точно.
- А мне теперь искать работу, я же официально не работаю, только изредка пишу книги, а последние годы все реже. Как думаешь, где я могла бы работать, м? Секретарь? Продавцом? Официанткой? Высшего образования как-такового нет, я не закончила консерваторию, - Мэри разводит руками. – Что скажешь?

Отредактировано Mary Keller (2013-11-12 02:18:50)

+2

11

- Скорее вы — исключение из правил. - с улыбкой ответил Кит, закуривая новую сигарету и перекатывая её между пальцами. - Или мне попадались странные девушки. В принципе может быть и то, и другое. Но какая разница? Тут мы останемся при своих мнениях, без возможности его изменить. Хе-хе. - он допил остатки виски. - Да и спорить бессмысленно... драки-то не будет.

Он рассмеялся, сделал затяжку и удобнее устроился на высоком стуле. Очередная порция алкоголя в стакане, парень с сомнением покачал им из стороны в сторону, сделал глоток и отставил в сторону. Мужская гордость. Да, Мэри явно знала, что это такое. В том смысле, что видела её. Хех. Весёлые дела.
Тонуть в океане дерьма, не ища какой-либо спасительной веточки, за которую можно ухватиться. Ну да, возможно. Холланд с трудом представлял себе, почему он до сих пор не потонул. Может его спасительной тростинкой был алкоголь? Или это была Мур? Какая, в принципе, разница? Суть-то одна.
Молчание. Мэри росла без отца. Кит, по-сути, тоже. Но... он-то сам вы итоге сбежал от всего. Хотя мог жить дальше в Циско. И вот кто из них прав? Вопрос опять останется без ответа. Ибо нельзя сесть в машину времени и вернуться в прошлое, что-то изменить. Увы и ах.

- Увы... не понимаю. - он пожал плечами. - Все боятся пустоты после чего-то. Но я так и не понял, почему... Ведь вся эта пустота, по большей части, надумана. У кого-то остаётся любимое дело, у кого-то семья. Кто-то наоборот, начинает пустоту заполнять чем-то, и становится счастливым. А я не знаю что такое пустота. Это странно? - глаза смотрят в глаза. -  У каждого свой выход из этого состояния, видимо. И тут уже не возрасте дело, Мэри. Тут дело в том, как ты на всё будешь смотреть. Разве не так...?

Пустота в голове, в душе, в мыслях. Заливается алкоголем до краёв. Потом выкуривается пачек пять сигарет и можно со спокойной душою идти спать, чтобы наутро проснуться в адекватном состоянии. Ну как наутро... ладно, это не суть. Свой рецепт от проблем Кит давно нашёл и советовал всем друзьям. Но немногие с ним были согласны. Их дело.
А что делать Мэри. Зашёл разговор о работе. Куда устроиться? О-о-о-о-о, где только сам Холланд не работал. Таких мест наверное не осталось, хе-хе. Вообще странно — почему бы мадам не продолжить писать книги? Или они так плохо расходятся? Надо, блин, почитать будет какую-нибудь.
Сигарета, за ней ещё одна. Всё в мире циклично и взаимосвязано. Кит с удовольствием вдыхал сигаретный дым, пытаясь придумать, что сказать собеседнице. Задачка. Сколько Мэри говорит ей... под шестьдесят? Хм... почему бы ей не устроиться в какой-нибудь журнал литературный? Её же с руками и ногами оторвут. Писательница же. Хотя... это будет её решение, тут только она сможет сказать веское слово.

- А мне кажется, что это как раз трусость... бежать от проблем. - пожал плечами музыкант, почёсывая затылок. - Но это моё мнение... легче встать и дать люлей проблеме, простите за вульгарность. Легче, на самом деле, пнуть стул в лицо проблеме, потом просто плыть по течению. Избегать «водоворотов» - не стоит. Скучно же. Вот... - он сделал ещё один глоток. - А насчёт трудоустройства... Пишите книги, но нет высшего образования... эм... я могу ошибиться, Мэри, но вас заберут в литературный журнал. Хотя бы потому, что ваши книги: а) издавались, б) экранизировались. Сейчас бывает и такое... ведь, черт побери, у вас незаконченная, но консерватория. А что делать в таком случае мне, который получил степень по философии? Вот она есть у меня бумажка с подтверждением... но куда меня с ней возьмут? - на лице искренняя тёплая улыбка. - Попробуйте податься в литературные журналы... мой вам совет...

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Беседы за сонными стойками, танцы на пьяных столах (с)