В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » из забытых писем Антона Павловича и Ольги Леонардовны.


из забытых писем Антона Павловича и Ольги Леонардовны.

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Участники: Mary Keller & Sebastian Underwood
Место: Сеть.
Время: с 2005 года по наши дни
Время суток: фиксируется в процессе.
Погодные условия: не влияют.
О флештайме:

Неумолимо сокращается наше время, и все, что остаётся - неровные строчки в черновиках и несколько сотен писем в отдельной папке.
мы, наверное, никогда не встретимся, но если вандервол существует, то какая-то его часть определённо обитает по вашему короткому адресу.

Отредактировано Sebastian Underwood (2014-06-25 01:53:49)

+1

2

13/02/2005


Ловлю себя на мысли, что никак не могу решиться начать писать дальше. Дата уже стоит, и это дезориентирует - последовательность цифр, нисколько не способствующая тому, чтобы излить свои мысли. Комплименты? Критика? Что он вообще может написать ей, женщине, чей взгляд на мир поверг его в ужас, а потом вызвал восторг, едва сравнимый с чем-либо ещё, когда-либо настолько впечатлившим его.

"Здравствуйте миссис Келлер,
я покупал ваши книги ещё когда был желторотым студентом, ничего не смыслившим в существовании книжных персонажей и жизни вообще, но уже тогда вам удалось найти путь к сердцу юноши, чтобы заставлять его биться каждый раз, когда он переворачивает страницу или сжимает твёрдый переплёт, торопясь принести книгу домой и хотя бы на несколько часов уйти от реальности."


Я понимаю, что так письма, вероятно, не пишут, но после стольких лет начинает казаться, что ты заочно знаком с автором, знаешь о нём то, чего не знают другие. Видишь то, о чём прочие даже не подозревают. Как правило, мнение это ошибочное, но осознание вовсе не влияет на мою почти физическую потребность рассказать ей, в каком хаосе тонут мои дни и ночи, когда глава за главой жизни героев вплетаются в общую канву повествования, когда точкой за точкой она заставляет меня верить в то, что всё было или  должно быть именно так, как написала она. Она. Самопровозглашённая богиня созданного ею же несуществующего мира.

"Вам наверняка пишут сотни писем в день, и шанс, что вы откроете это не так велик, но если всё случится именно так, и вам суждено будет прочесть эти строки, я бы хотел сказать вам, что никогда не был настолько несогласен с автором, никогда так не жаждал поспорить с ним. В то же время я никогда так не соглашался с тем, что концовка произведения должна быть именно такой, как написали вы. Что исход каждого события именно такой, как видится вам. Что прописанные вами характеры ни при каких условиях не могли попасть в иную ситуацию. Я знаком с ними гораздо ближе, чем с людьми, которых вижу каждый день. Я знаю о них больше, чем о соседях по лестничной клетке.
Я хотел бы сказать вам, миссис Келлер, что каждого вашего персонажа я стараюсь упростить, выделить в  нём доминанту, понять, где исток образа. Я изучаю их так, как не изучал предметы в школе и институте, и чувствую, что это единственное, что доставляет мне радость, несмотря на титанические усилия, которые приходится прикладывать, чтобы очистить эти луковицы. Я хотел бы спросить у вас, если это, конечно, возможно, на что вы опирались, описывая кульминационную сцену в своей последней книге? Я не могу представить себе, чтобы вы придумали её целиком и полностью.
Ни в коей мере не стараюсь умалить ваш талант, боюсь быть понят превратно и искренне извиняюсь за то, что так бесталанно трачу ваше время на свои восторги.
С уважением,
Себастьян Андервуд.

Потом в письмо автоматически добавятся мои "регалии" - обязательная  ссылка, указывающая, что я являюсь главным редактором и бла-бла-бла. Но я чувствую себя мальчишкой. Глупым восторженным мальчишкой. И хотя бы за это готов написать спасибо еще несколько тысяч раз.

Отредактировано Sebastian Underwood (2013-11-09 17:55:08)

+1

3

14/02/2005.


Дождливый февраль наступал на пятки, дышал в затылок. Окна были распахнуты, хотя Алекс ворчал, что холодно и дождевая вода залетает на подоконник. Мэри привыкла к тому, что муж постоянно чем-то недоволен: слишком много тяжелой работы, он так уставал. А ей самой совершенно не претила тишина, которая устанавливалась, когда Лекс уходил наверх, оставляя ее в тишине (только за окном легонько шелестел дождь). Мэри в такие моменты садилась в кресло с ногами, охватывала кружку с чаем ладонями, подолгу смотрела, как сначала поздний вечер, а потом и ночь захватывает их тихую улочку.
Порой она принималась писать новый роман, но чаще просто водила пальцами по клавишам ноутбука, будто не решаясь начать новую историю. Пепельница была с горкой, но идти менять ее – лень, лучше найти новое местечко, чтобы притушить сигарету. В один из таких февральских вечеров она и решила ответить на письмо некоего Себастьяна.
Для Мэри не было новостью, что ее читают и любят ее героев, но все-таки отвечать напрямую она решилась впервые. Возможно, ее действительно немного задели слова?

«Здравствуйте, дорогой мистер Андервуд», - начала она, а потом лукаво улыбнулась, словно ей пришла в голову шальная мысль. «Я могу звать вас Себастьяном, не опасаясь быть обвиненной в излишней фамильярности? Без сомнения, мне приятны ваши слова, ведь так здорово волновать юные сердца! Возможно, вы излишне впечатлительны, но, по-моему, в этом есть своя неизменная прелесть.
Что касается интенсивности моей переписки, то вы сильно льстите мне, Себастьян. Но, впрочем, не это побудило меня ответить вам почти немедленно, невзирая на некоторые реальные обстоятельства. Вы говорите, что концовка романа спорная, но разве могло быть по-другому? Это классическая кульминация после долгой дороги к ней, а смерть, как известно, логичное продолжение жизни. Вы зря сомневаетесь в моей фантазии, потому что я не склонна заимствовать у кого-либо мысли: это дурной тон, знаете ли. Создание психо-теней – это скорее углубление в психологию, в сознание, не столько кошмар, который мог бы случиться в мистической вселенной. Но в рамки данного произведения никак не вписывались многоуровневые фэнтезийные элементы, я могла бы нарушить весь концепт всего лишь таким невинным приемом. Скажите, как бы вы закончили этот роман? Что добавили бы? Мне интересна ваша интерпретация, хотя я уверена, что судьба Роуэна Стоуна была предопределена еще с того самого момента, как я написала первую строчку: «Однажды мистер Роуэн Стоун не проснулся», - говорящее начало же, да? Блуждание по снам – вещь вообще любопытная, хоть и пугающая. Состояние комы изнутри без излишней физиологии всегда привлекало меня, хотя сама я бы никогда не согласилась на подобный эксперимент… Но я забегаю вперед. Жду вашего ответа, мне правда интересно узнать мнение со стороны читателя.
С уважением, Мэри Келлер».

Она слабо улыбается, отправляя письмо, задумчиво закуривает и вертит в пальцах зажигалку, придерживая сигарету зубами до тех пор, пока не нужно стряхнуть пепел. Может, дурная идея, и ее агент не одобрит, но Мэри никогда не слушала, что ей говорят другие.

Отредактировано Mary Keller (2013-11-10 00:55:37)

+1

4

18/02/2005

Я уже давно не ощущал себя восторженным мальчиком, но в этот раз вселенная подкинула мне шанс снова ожить, отогреться, воскресить что-то очень далёкое, необъяснимо близкое, неповторимо прекрасное. Это всё равно, что во второй раз обрести молодость, всё равно, что окунуться с головой в прохладную воду.
Разбежаться и нырнуть.
Разбежаться и взлететь.

Непередаваемо хо-ро-шо. Невероятно нужно.
Мигающий конверт аутлука привлекает внимание, и я вспоминаю, что не спал уже две ночи подряд, но это всё не имеет никакого значения, когда наконец-то попадаешь в квартиру, зная, что завтра утром не придётся срываться, бежать, лететь и спасать собственное дело от полного краха. Мать сказала бы, что я "самоуверенный ребёнок, и жизнь обязательно накажет за это". Она была почти права, но это заставляет лишний раз сжать зубы и терпеть, тащить, волочить, идти вперёд. Быком на пашне в знойный день переть плуг, вспахивая жирные комья земли, чувствуя как пот сочится по лоснящейся спине и стекает по ногам, напрягая мускулистую шею донельзя. И всё-таки вперёд.
Открыть и умереть. Просто от того, что она всё-таки прочитала и даже соизволила ответить. Я солидарен со слезящимися высохшими глазами, с негнущейся спиной и выключающимся сознанием. Я солидарен так же с острым желанием узнать, что в письме - иду в душ, чтобы потом сделать кофе и вперить немигающий взгляд в мерцающий экран, до боли жадно сжимая пальцами фарфор.
<...>
Пальцы ложатся на клавиши, и я представляю себя пианистом, только мягкий перестук кнопок едва ли похож на те звуки, которыми обычно очаровывают слушателей в консерватории. Всё, что у меня есть, я и страсть к буквам, к сложным математическим действиям, примененным к словам.
"Из тебя не выйдет ничего путного," - говорили они.
"Ты проклянешь тот день, когда выбрал эту профессию," - пытались увещевать они. И были правы. Чертовски правы.
Но я волком вгрызся в свою мечту и ни разу не разжал зубы с тех пор, как переступил порог отчего дома, чтобы не вернуться туда. Ни-ког-да.

"Здравствуйте миссис Келлер,
сказать, что ваше письмо доставило мне ни с чем не сравнимое удовольствие так же банально, как писать вам о своей бесконечной любви к вашему творчеству, тем не менее я не могу опустить этот пункт в своём послании. Я так же бесконечно счастлив читать ваши строки, как и писать вам, как и знать, что вы позволите мне роскошь в письмах с вами вновь превратится в простого Себастьяна, которым я не был с тех пор, как научился читать или быть может чуть меньше.
Я позволил себе дерзость сомнения по отношению к божеству, ведь автор, по сути, тот же бог, сотворивший мир в рамках существующего, либо же вне его. Простите зарвавшемуся юнцу эту вольность и позвольте оправдаться хотя бы в ваших строгих глазах. В моём представлении, смерть является концом концов. Отрицая религиозные концепции и мистические попытки идеализировать происходящее в этой Вселенной, я позволяю себе мысль о том, что если и есть бесконечность, то заключается она на страницах книг, в композиционном его построении и начало, обозначенное вами подобным образом как бы выносит нас за рамки жизни, смерти, отхода ко сну и состояния не возвращения в эту реальность, словно мы видим её извне или сверху. Я лишь посчитал, что вы раздвинули рамки жизни, не ограничив их одной судьбой Роуэна Стоуна, оставив вокруг него пространство пустоты - околоплодную жидкость вокруг эмбриона.
Вы понимаете, о чем я, мисс Келлер, ибо я боюсь быть непонятым даже вами.
С уважением,
Себастьян Андервуд."

Я чувствую себя пустым, выжатым, высушенным, и кофе уже остыл, когда сообщение улетает, чтобы ещё одним неотвеченным обозначить моё незримое присутствие где-то далеко, почти в параллельной галактике.

Отредактировано Sebastian Underwood (2013-11-12 16:52:45)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » из забытых писем Антона Павловича и Ольги Леонардовны.