vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Just gonna stand there and watch me burn?..


Just gonna stand there and watch me burn?..

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://s7.uploads.ru/V3tv8.jpg

Участники: Карстен Келлер, Мэри Келлер.
Место: номер в отеле.
Время: июль 2013.
Время суток: поздний вечер.
Погодные условия: неожиданно пасмурно за окном.
О флештайме:
Мэри всегда давала сыновьям чрезмерную свободу, веря, что у них своя голова на плечах. Она не думала и не хотела даже верить в то, что ее младший сын может пойти по кривой дорожке. И для матери это - больно, ведь значит, что не доглядела, не смогла сберечь своего мальчика. И можно бить посуду, можно кричать, а можно рассказать кое-что о себе, разрушая границы.

Отредактировано Mary Keller (2013-11-09 23:21:32)

0

2

Самое сложное порой, открыть глаза. Но, сделав усилие над собой, все же удается разлепить тяжелые веки, они словно налиты свинцом, как и голова. Тело не слушается. На мгновение, кажется, что его охватил какой-то… паралич? Эта мысль поражает, словно удар молнии, заставляет резко подняться. Все в порядке, пальцы собственных рук, их необходимо поднести поближе, чтобы рассмотреть. Согнуть один, второй. Работает. Ноги, с ними тоже вроде бы все в порядке. Он вновь откидывается на кровать.
В комнате темно и тихо, шторы занавешены плотной портьерой, через которую не пробивается дневной свет. Интересно, что сейчас? День? Вечер? Утро может быть? Хотя, имеет ли это значение? Нет. Первая мысль, посетившая после всего этого сумбура в голове, доза, еще должно было остаться. Значит, сегодня не стоит особо о чем-то волноваться. Все идет по-прежнему, Ханна на успокоительных, Отем занята своим кем-то там, Эрик фотографом, а Кристоф … а что он? Лежит в постели. Странно, неужели случившееся сломило только его одного? Почему им всем так легко удалось все пережить? Может дело не в том, что Крис был на волоске от смерти, а в более глубоких причинах, что стоит искать в самом себе? Что для Карстена наркотики? Способ убежать от гнетущей реальности. Все было достаточно сложно и до того, как эта психопатка попала за кулисы. Улыбки, смех – все это напускное, лишь потому, что быть сильным уже вошло в привычку. Но почему нельзя иначе? Пусть теперь сильным побудет кто-то другой. Это отпуск от всего. Кстати о нем. Все чаще посещают мысли о том, что все уже написано, сыграно, сказано. Что лучше уже не будет и не стоит об этом мечтать. Ты умер для этого мира, исчерпал себя. Ты вывернул себя наизнанку, обнажил душу, а в нее плюнули. Ничего не осталось. У тебя есть только осколки прошлого и непроглядная тьма настоящего, никакого будущего.
Наркотики – это зло. Это плохо. Наркоманы убивают себя. Да, все прекрасно это знают. И про то, что возможен передоз, и про то, что ты становишься потерянным для общества, но, что если общество на тот момент уже потеряно для тебя? Что если ты цепляешься, лишь за этот маленький кусочек эйфории, даже нет, не так. Ты понимаешь насколько шаткая твоя позиция, и для твердости, ты пытаешься внести хоть немного света в свою жизнь, пусть иллюзорного, но, это то, что позволяет тебе держаться. Не съехать с катушек, не закрыться в себе, не стать асоциальным, и еще множество всяких «не». Наркотики как выход. Понятное дело, что так не будет продолжаться вечно и, либо ты бросишь, либо загнешься. Но, у тебя хотя бы будет время решить, что тебе нужно. И в данный момент Карстен точно знает, что ему нужно еще кокаина.
Рядом кто-то шевелиться, заставляя его отпрянуть в сторону и обернуться. Брюнетка голая и красивая, даже в полутьме можно различить ее черты лица и очертания фигуры. Она открывает глаза, сладко зевая.
- Мне снился сон
- Какой?
- Давай убежим. Куда-нибудь далеко вместе. Где никто не знает кто ты и … воплотим в жизнь все наши мечты. – Она улыбается. Ее улыбка идеальна.
Чего ты наговорил ей вчера в наркоманском бреду? Наши мечты?
- Тебе лучше уйти.
- Но, Карстен.
- Пошла вон.
- Урод. – Она поднимается с постели, комкая простынь, заворачиваясь в нее. Ищет свою одежду на полу, быстро хватая ее и вылетает из комнаты босиком. Приходится подняться. На кровати осталось нечто… нечто твердое и оно ни единственное. Келлер стряхивает одеяло, на пол с грохотом летит несколько предметов. Кляп, наручники и… Карстен удивленно изгибает брови. Это, блять, еще на кой хер тут? Он поднимает с пола довольно большой силиконовый фаллоимитатор. Хмурит брови. А не все ли равно? Рядом же на полу лежат трусики брюнетки, он подхватывает их, и выходит из комнаты со словами.
- Ты член забыла и …. – Девушка на секунду застывает в дверях, но, забытый атрибут ее не останавливает. Почему Келлер решил, что это ее? Ну, явно не его, Кристофа или Эрика. Может Ханны? И где бы они его достали. Странно, неужто она носит его в сумочке на все случаи жизни.
Однако девушка уходит так быстро не потому, что не испытывает более надобности в игрушке, а потому, что в комнате находится еще один человек, которого Карстен замечает спустя пару секунд. Мэри Келлер. И вот стоит он в трусах (слава Богу, если он существует, что в них) с огроменным силиконовым членом в руках перед матерью. Картина маслом, не иначе.
- Привет, мам. А ты чего тут делаешь?

Отредактировано Carsten Keller (2013-11-10 03:29:24)

+4

3

Впервые за долгое время можно было сказать, что все бесповоротно плохо, хотя внешне все смотрелось более или менее. Мэри не могла понять, где она ошиблась, как могла не досмотреть за собственными детьми? Может, не стоило оставлять их одних в таком большом городе? Но ведь они не маленькие, она не может бегать за ними до сих пор – старшему уже под сорок! Да и самой ей было бы стыдно вести себя, как курица-наседка, в свои-то пятьдесят семь лет. Но теперь все было действительно плохо, и Мэри не могла этого отрицать, просто не могла. Кристоф был ранен, а Карстена сорвало с катушек – абсолютно, но бесповоротно ли?
…кофе пахло орехами и черной смординой, стакан из «Старбакс» слегка обжигает ладони, но Келлер сейчас на это не обращает внимания. Ее мысли далеко, бесконечно далеко. В номере тихо – Карст и какая-то девица еще спят, а Мэри не решилась их разбудить, решив, что вскоре они встанут сами.
«Почему я не смогла допустить мысль, что мои сыновья могут так разрушить свою жизнь? В их возрасте ни семьи, ни нормального дома, у них нет ничего, а я смотрела и будто не видела ничего, будто так и надо. Может, я плохая мать? Ведь будь я внимательнее, то ничего этого не было бы!..», - самобичевание было недолгим, но очень даже действенным. В конце концов, ничего изменить было нельзя, по крайней мере, в прошлом, а сейчас… Сейчас у нее была возможность быть рядом с мальчиками, следить за ними, помогать, если им потребуется помощь.
Ход ее мыслей нарушает та самая девица, которая вылетает за дверь номера с поистине спринтерской скоростью. Следом за ней выходит и Карст, в одних трусах и с огромным фаллоиметатором в руках. Мэри удивленно вскидывает брови, стараясь скрыть неуместную сейчас улыбку.
Что делать, если твой сын отбился от рук? Кричать на него? Но он взрослый мужик, к тому же, он не заслужил, чтобы на него повышали голос. Сказать тридцатилетнему мужику, что он ведет себя неподобающе? Но он, черт возьми, сам может решить, что ему делать, не маленький уже. Мэри приглядывается к нему, понимая, что с ним явно что-то не так, но она даже не хотела думать, отчего это может быть.
Почему они все не заметили, как сильно сломало все это Карста? Почему позволили ему быть одному в этой трясине? Ощущал ли он себя потерянным и одиноким? Было ли ему так же больно, как ей? Мэри чуть не сошла с ума, когда узнала, что случилось с ее детьми, но сила характера не позволила ей расплакаться и опустить руки. Но теперь Келлер ощущала себя виноватой: Карстен сходил с ума, и она ничего не могла сделать.
Не могла ли?..
- Карстен Келлер, я не знала, что тебе нравится массаж простаты, - чуть иронично усмехается она. – Добрый вечер, сын. Садись, нам надо поговорить. Но сначала убери, пожалуйста, этот… символ мужской страсти, если тебе не сложно. Я кофе с молоком и корицей тебе принесла, вижу, что очень своевременно. В этом доме есть пепельница? – слегка сердито щурит потемневшие от гнева глаза. На свет из кармана сумки извлекается пачка сигарет, щелкнула зажигалка, а пепел Мэри сбрасывала в пустой стакан из-под своего кофе. – Карст, я очень прошу тебя, поговори со мной, - совсем другим тоном просит она. - Прости, что я не могла это сделать раньше, я... Да сядь ты, ради бога!..
И если не так, то как? Он всегда был более эмоциональным и чувствительным, но ведь и миндальничать вечно нельзя, предел есть даже такому терпению, как у нее. Мэри бесконечно устала, у нее ломит все тело, ей постоянно хочется спать. Но больше всего - свернуться в клубочек и порыдать всласть, для самой себя, чтобы никто из них не видел этого. Потому что она - Мария Келлер, непробиваемая и самая сильная... да?

Отредактировано Mary Keller (2013-11-10 14:07:20)

+5

4

Вот так сюрприз, буквально, застали на месте преступления, и ничего не остается, как сохранять совершеннейший похерфейс. Хотя, это не стоит ему никаких усилий, поскольку, действительно наплевать. Как будто мать не догадывалась насколько испорченными и извращенными могут быть ее дети. Здесь даже предсказателем быть не нужно. Что же касается ее замечания и фаллоса в руках Карстена, он слабо пожимает плечами. Даже если бы это было так, то кого это волнует и главное, кого это касается? Сексуальная жизнь – сугубо личное дело каждого человека, и никого не должно волновать то, трахаешь ли ты кого-то или кто-то трахает тебя. Говоря о все той же личной жизни, Келлер-младший никогда не выставлял ее на показ, он менял девушек как перчатки, ни с одной не имея достаточно долгих отношений, вокруг него ходило множество слухов, в том числе и то, что девушки всего лишь ширма и он педик. Да, да, было и такое. На что Карстен лишь улыбался, ничего не отрицая, но и не утверждая. Пусть думают, что хотят, может, им от этого живется веселее. А он будет жить, так как хочется ЕМУ, так как ОН считает правильным, даже если это вдруг выходит за какие-то общепринятые нормы морали. Срать он на них хотел.
И все же, раз мать просит… Келлер кинул игрушку на диван. Забавно будет, когда кто-то найдет.
- Ты много чего обо мне не знаешь. – Он проходит к кухонной стойке, останавливаясь и осматриваясь в поисках пепельницы. Она точно была где-то здесь. Взгляд скользит по поверхностям столов и тумб, натыкаясь на нужный предмет. Парень ставит пепельницу ровно между ними двумя, вновь повернувшись к шкафчикам, извлекает из одного из них пачку сигарет и зажигалку, оборачивается к матери.
Спасибо за кофе. Корица, да, ты даже помнишь, что я люблю ее. – Хмыкнув, извлекает из пачки сигарету, прикуривая. Глубокий вдох, дым обволакивает, на мгновение он прикрывает глаза. Начинать день с сигареты. Божественно. Лучше, чем кофе с молоком и корицей. Хотя, даже она не способна заставить его улыбнуться. Все снова выглядит одинаково монохромно. Ощущение как с похмелья, причем оно не проходит, чего бы ты не делал. Вечная усталость, что лишь накапливается и от нее вряд ли существует способ избавиться. Единственное, что приходит на ум, это ванная да бритва. Хотя, это всего лишь мысли, которые даже сейчас кажутся глупыми. Все не настолько плохо, по крайней мере, пока.
Мэри пришла поговорить. Забавно. О чем? Карстен лишь вопросительно изгибает брови, когда она просит его сесть. Он выдвигает табурет, присаживаясь на него. Новая затяжка, пепел падает на стол.
- Вот же, блять. – Он хмурится, стряхивая его, взгляда на мать не поднимает. От чего то не хочется смотреть ей в лицо. Ему нечего ей сказать. А что она может сказать ему, чего он не знает? Сейчас он для нее сплошное разочарование, сын, не оправдавший надежд, к чему лишний раз убеждаться в этом. И все же, Карстен вздыхает, поднимая голову.
- Я сижу, ты довольна? О чем ты хотела поговорить? Я не понимаю. Что я должен был тебе сказать? За что ты извиняешься? Тут нет твоей вины, мы все проживаем свои собственные жизни, свои собственные судьбы. Каждый из нас идет по своей дороге, иногда эти дороги пересекаются, иногда расходятся, но каждый из нас по-своему одинок. Сейчас мой путь только мой. Сомневаюсь, что кто-то из вас может сделать что-то для меня. Я хозяин своей жизни и поступаю так, как считаю нужным. Ты должна была сделать это раньше? Тебе не кажется, что ты давно уже ничего нам не должна? Ты вырастила нас, дала нам все, что могла и теперь каждый из нас несет ответственность за себя самостоятельно. Кристоф бегает за психопатками, которые стреляют в людей, я … - Он пожимает плечами. – Я просто…. Да все нормально же. Не вижу проблемы. – Карстен улыбается ей. Улыбается по-настоящему, как привык делать это. Это как играть роль, нужно просто верить в то, что делаешь, и тогда поверят и окружающие. – Мам, все хорошо.

+3

5

Сын говорит правильные вещи, но почему-то от этого не становится легче. Когда ты решаешь стать матерью, ты должна понимать, что это – на всю жизнь, до самой твоей смерти, иначе и быть не может. Это не обязательство и не ноша, которую можно скинуть, поэтому уверенность Карста в обратном неприятно удивляет Мэри. Неужели он настолько плохо ее знает? Келлер стягивает кофту, нисколько не стесняясь все еще ярко горящих на коже татуировок, прикуривает подряд вторую сигарету, несколько секунд сосредоточено смотрит на сына. Он красивый парень, но в нем от нее почти ничего нет, все взял от отца. Разве что нрав… Когда-то она сомневалась, что сможет вырастить сына, но родив двоих, уже ничему не удивлялась.
- К сожалению, да, - негромко соглашается она, криво улыбаясь. – Но это не значит, что мне нет дела до того, что с тобой происходит, Рихард.
Она редко называет его теперь так, привыкнув ко второму имени, а ведь именно она решила, что ее мальчика будут звать так. Рихард. Господи, как можно быть настолько слепой? Ее мальчик – кукла, в нем даже для нее нет ничего настоящего, только ширма, которой он отгородился… Мэри отчаянно хочется выпить, она находит взглядом небольшой бар, но не дает себе к нему приблизиться. Хороша парочка: мать, кидающаяся к рюмке и сын, переступивший грань. Сейчас Мэри не может думать о Кристофе, иначе она сорвется, а этого нельзя допустить, не сейчас.
- Ты думаешь, что раз вы стали большими мальчиками, то вы больше не мои сыновья? – удивленно вскидывает брови, не веря услышанному. Что за чушь, а? – Ты считаешь, что я не волнуюсь за вас? Конечно, ты можешь делать то, что считаешь нужным, я никогда ничего тебе не запрещала, но я хочу иметь возможность поддержать тебя.
Это чертовски сложно, правда. Келлер чувствует свинцовую усталость на плечах, с силой проводит ногтями по татуировке с датой рождения Рихарда Карстена Келлера, тушит сигарету в стакане, зубами вытаскивает сигарету из пачки, кусает ее. Она слишком много курит, но только так не видно, что у нее предательски дрожат руки. Она даже не может сесть к нему ближе, потому что знает – сейчас нарушать личную границу будет глупо с ее стороны, поэтому Мэри только сверлит взглядом Карста, который до сих пор избегает смотреть ей в глаза.
- Может, ты не будешь лгать хотя бы мне, а? – получалось немного устало. – Все очень даже не хорошо. Я не собираюсь тебя винить или диктовать тебе свои условия, но ты – мой сын и я очень люблю тебя, я хочу быть в твоей жизни, пока я еще могу. Я - твоя мать, понимаешь? Я всегда на твой стороне, что бы ни случилось.
Ни Кристоф, ни Карстен не знают, на что готова пойти мать ради своих детей. Мэри примет своих сыновей любыми, будучи даже немного пристрастной. Но с ее характером показать это будет проблематично: она никогда не разорялась на комплименты, но всегда деловито спрашивала, чем она может помочь. И вот к чему все это привело - она потеряла доверие, хотя даже не поняла когда.

+++

извини за этот бред =_=

Отредактировано Mary Keller (2013-11-10 22:48:17)

+2

6

You took me in and you drove me out
Yeah, you had me hypnotized
Lost and found and turned around
By the fire in your eyes
I've seen your face a thousand times
Everyday we've been apart
I don't care about the sunshine, yeah
'Cause Mama, Mama, I'm coming home


Карстен сидит напротив рассматривая мать, пристально обводя взглядом каждую морщинку, каждую черточку ее такого знакомого лица. Каждый раз, засыпая в детстве, он видел ее лик, она прогоняла чудовищ, она была защитой и опорой. Он всегда больше тянулся к ней, нежели отцу. Она познакомила его с музыкой, да, да, именно Мэри. Она купила ему его первую музыкальную пластинку, первую гитару. Она всегда понимала, всегда была на его стороне. Мэри была чудесной матерью. А потом Карстен вырос. И чем большее количество лет кидало время в копилку его жизни, тем дальше они становились друг от друга. Дело не в ней, нет, она наверняка не хотела бы отпускать его, но так сложилась судьба. Музыка стала для Келлера второй матерью, она стала для него всем. Музыка забрала у Мэри детей в каком-то смысле. Конечно, были перерывы, когда они с удовольствием возвращались домой, они старались урвать как можно большее количество времени с семьей, однако, оно быстро заканчивалось, уступая бесчисленно бесконечным турам.  Все это влияло на их отношения, они отдалялись, не потому что не чувствовали нужды в матери, а лишь потому, что учились жить самостоятельно, справляться лишь своими силами. Они сильно изменились за время, что прошло с момента их первого выезда из Штутгарта. И вот сейчас она называет его Рихардом, именем, данным при рождении. Карстен невольно хмурится, сводя брови. Это слишком лично, за гранью  теперь даже для столь близкого как мать человека. Он делает вдох, облизывает пересохшие губы и подносит к лицу сигарету, в попытке скрыть раздражение. Скрыть что-либо от Мэри Келлер крайне трудно. Виновато опущенный взгляд, она и без слов поймет. Хотя, ее речь снова вызывает эмоции, которые трудно скрыть, Карстен слишком разбит, чтобы пытаться делать хоть что-то. Ему нужно собраться с мыслями, выкурить еще одну сигарету и, он машинально оглядывается в сторону двери своей спальни, и найти вчерашние остатки кокса. Он точно знает, что они были. Удивительна порой избирательная память. Карст морщится, тянется за пачкой сигарет, извлекая одну.
- Я не это хотел сказать, ты же знаешь. – Зажимает сигарету зубами, щелкает зажигалкой, прикуривая. – Ты много курить стала. Это не идет на пользу. – Осторожно укладывает зажигалку поверх пачки. – Мы всегда будем твоими сыновьями, чтобы ни случилось, но как ты заметила, мы и правда, большие мальчики, – Келлер чуть склоняет голову набок, выдыхая дым в сторону, - и привыкли сами справляться со своими проблемами, не перекладывая их на твои плечи. Мама, мне больше не требуется выгонять чудовищ из-под кровати или заглядывать в шкаф перед сном, чтобы убедиться, что там никого нет. Мы выросли и выросли наши страхи, однако нет ничего такого, с чем бы мы ни могли справиться. И порой мы просто не видим необходимости втягивать тебя во все это. Ты достаточно с нами повозилась, достаточно дала нам, настало время жить для себя, разве нет? Я понимаю твое стремление помочь, но, не думаю, что ты можешь что-то изменить сейчас. Кристоф по-прежнему в больнице, по-прежнему с дыркой в животе, и ничего не изменит того факта, что стреляла в него одна из тех, ради кого мы делали все то, что делали. Ради кого не спим ночами, работаем на износ, ради кого, вообще, по сути, творим, они ведь составляют суть нашего существования. Они неотъемлемая часть нашей жизни. И такова их благодарность. Знаешь, я думаю, что все это зря. Что на этом стоит закончить. Раз уж ты хотела откровений. Я не говорил с Эриком, тем более с Кристофом, но, с каждым днем убеждаюсь в этом все больше. Ты пытаешься рассказать им о чем-то, открыть душу, научить чему-то, а они плюют тебе в лицо. Это знаешь ли, чертовски обидно. Я бы хотел, чтобы она …. – На этом Карстен умолкает, решив не продолжать, итак много сказал. Он поднимает на нее взгляд, пытаясь понять, что она чувствует, предугадать, что скажет, но, решает продолжить. – Кристоф говорит, что девушку нужно отпустить, что это было состояние аффекта, что она была напугана. Он не считает меня правым. А ты? Она чуть не лишила тебя сына, можешь ли ты оставаться столь великодушной к тем, кто подрезает сухожилия на твоих крыльях? Ты все еще на моей стороне, мама? – Долгая затяжка, Карстен закашливается, вновь сводя брови. – Давно не курил крепкие сигареты. - Слабая улыбка. - Моя проблема, она не имеет моментального решения, ее нельзя просто взять и …. Чтобы ни случилось, это останется при мне. И сейчас я, - он пожимает плечами, - я просто живу, как могу и жду того, что будет.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Just gonna stand there and watch me burn?..