внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 11°C
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » I should think like a man


I should think like a man

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://s6.uploads.ru/r3q7k.png

http://s6.uploads.ru/nTd8x.png http://s6.uploads.ru/riAtg.pngУчастники: Caesar Avery feat. Wanda Hafermann
Место: Стрипклуб в центре города
Время: 1 ноября, 22:00
Погодные условия: Дождь, но нам без разницы
О флештайме: Цезаря после чемпионата зовут работать в дорогой клуб, а Ванду в качестве приглашенной звезды - шокировать публику появлением и одной песней, которую она выбирает сама. Никто точно не предупрежден, с кем им предстоит работать, но где наша не пропадала?

Отредактировано Wanda Hafermann (2013-11-16 14:22:43)

+1

2

внешний вид и немного ног
Нет, я много где выступала, и на что уж сцен перенюхала, но пару дней назад мне прямо предложили новый «букет». Стрипклуб. Дохрена оригинально, спасибо что не бордель напрямую. Когда я услышала в трубке, что должна буду аккомпанировать мужскому стриптизу – чуть пЭрсиком не подавилась, который в тот момент доедала. Я согласилась в качестве приглашенной звезды разогреть публику, но не более того – надо было мужика звать гитариста, он бы наверняка тоже оголился, чем приумножил бы доходы заведения… Но я, умная тварь, из любопытства согласилась. Мне стало интересно, как проходят подобные оргии, а участие мое в этом было оговорено жестким контрактом: взаимодействие на сцене не возбраняется, ну а фаптайм со стороны дам, пришедших поглазеть на всю эту вакханалию, должен быть на расстоянии. Я музыкант, не морковка на веревочке. Я тщательно подбирала песню, если не сказать – сломала голову. Вот уж не думала, что делать нечто эротишное во всех смыслах этого понятия действительно тяжко, устроив так, чтобы это все звучало непошло и по возможности хлестко, как плеть. И я нашла. Вновь меня выручил Майкл. Я боялась браться за это произведение. Парни на репах офигевали – они никогда не видели, чтобы я репетировала отдельно вокал, и отдельно игру, обычно как – то все получалось самостоятельно, проще некуда, словно читала книгу, зная все буквы. А тут… короче, чтобы сделать хотя бы не хуже, чем делал это мсье Джексон, пришлось попотеть даже мне, гению, блин, непризнанному. Страх выбивается постоянным окунанием в то, чего боишься. Я репетировала двое суток без перерыва на поесть-попить-покакать. Три часа на сон, и вновь за инструмент. Бойз-бэнд мой даже проникся. Не ленились, сделали все достойно. И знаете, что? Я довольна результатом.
Мы приехали на автобусе, пока народ выгружал технику, я тихонько прошмыгнула через черный ход. Мальчишкам везет – завесили полморды платком, и не узнать, а мне с моей нелюбовью к гримеркам приходится тушеваться как – попало при всем концертном обмундировании. Сныкалась, слава Богу. Выглянула втихаря через занавес кулис посмотреть на публику. Одни тетки, причем как на подбор: первые ряды еще более-менее свеженькие-молоденькие, остальное уже отсчитывается от бальзаковского возраста до песка в галошах. И у всех глаза горят, ощущение, будто на новогоднюю елку попала. Че они в этом представлении находят? Наверное мне этого не понять… К сожалению, а может и к счастью.
Ребята закончили устанавливать оборудование, я в гримерке устроила небольшой саундчек на двадцать секунд – все отлично, гитара строит, эффекты комбаря не сбились при транспортировке, работаем. Пока дам развлекает говорливый ведущий, я поправляю волосы у зеркала и надеваю шляпу практически на глаза. Все равно по залу ходить не придется, а стоять у микрофона и играть я и с завязанными глазами способна. Группа уже рассортировалась по святым местам, не хватает только меня. Тоже полуголые, засранцы. Хорошо хоть не нарисовали себе на титьках переводных картинок в стиле: «не забуду мать родную», чистенькие, загорелые, а играть начнем – так еще и вспотеют. Ох, смотрите бабы, чтоб все внимание с вашего хваленого стриптизера не переползло к моим парням – не отдам же, они все уже женатые и обдетились! одна я така не сватана, блин
Я просто без ума от своего грима. Он скрывает и еще не до конца заживший кровоподтек после того как мне досталось от Малкольма, и добавляет некоторой… хардкоринки, что ли. Сегодня я действительно отличаюсь от своего штатного формата – по сути, костюмированное выступление. Да, походу полностью одета на сцене сегодня буду только я. Гаснет свет, я выхожу вслед за софитом, ведущим меня от кулис. Такие же загораются и над моими котятами. Ути, они уже потеют, блестят как начищенные центы, ну ничем не сломить, красавцы. Сегодня я не общаюсь с публикой – просто незачем. Басист стартует, и я вместе с ним и барабанщиком разрываю гробовую тишину, воцарившуюся на целых полминуты. Здесь я уделяю наибольшее внимание вокалу, и играю в основном бэк и заглавное соло. Откуда – то из-под настила на сцене в меня начинает яростно дуть ветер. Спасибо, что не холодный, а то я подумала бы, - сквозняк.
У меня сильный голос, одарила матушка-природа. Но одной природой тут не обошлось. Как меня муштровала собственная мать, добиваясь сначала крепкой постановки звучания, затем оттачивая до идеала певческое произношение, после – собирая все перечисленное в кучу. Мама считала, что просто гитарист – это не занятие, а если к этому скиллу добавляется еще и возможность правильно петь, то такому артисту цены нет. И ведь на самом деле – нет.
Я чуть двигаю бедрами в такт исполняемой музыке, то прильнув к микрофону губами, то практически пропеваю текст без него. Моего голоса хватило бы, чтобы работать и при отсутствии усилительной техники для вокалиста. Публика реагирует неоднозначно, я крепче встаю на ноги, расставив их на ширине плеч (знаю, пошло звучит, но иначе как мне спокойно реагировать на приближающийся с адовой скоростью ко мне мужской стриптиз? Я, конечно, та еще бесчувственная особа, но все ж физиологию никто не отменял!). Я бешеная. Совершенно, абсолютно без головы, я перестаю себя контролировать. Этот наркотик вновь имеет меня, живое исполнение, меня слушают все, кто здесь в зале, и я чувствую, после недавнего концерта вникуда, что я снова живу. Дышу, существую на этой планете, получая непомерное удовольствие от того, что я делаю сейчас. Пальцы перебирают лады, медиатор едва задевает струны, мелодия получается одновременно и кокетливой, и жесткой. Полностью передающей суть слов песни. Такое идеальное единение мог придумать только он. Великий волшебник звука и слова, идеальный исполнитель всех времен и нравов, тот, кого нельзя превзойти, можно лишь взять частичку его таланта и примерить на себя как непомерно дорогое украшение, которое потом нужно бережно положить в бархатную коробочку и спрятать от любопытных глаз. Я упиваюсь этой песней. Я настолько счастлива, что могу и вокально передавать интонацией все чувства, переполняющие меня сейчас, что кажется, вот – вот взорвусь от дикого восторга от того, что я делаю в режиме реального времени. Так не бывает… С каждым разом я ставлю планку все выше и выше, где – то в глубине души надеясь в конце концов провалиться и больше никогда не выходить на сцену, но отнюдь, у меня все получается из раза в раз, все лучше и лучше, и после каждого выступления наступает сладострастное послевкусие, мне хочется работать еще и еще.
Я бросаю волевой взгляд на слушателей, в экстазе запрокидываю голову, закрывая глаза, и тут происходит…
[mymp3]http://content.screencast.com/users/WandaHafermann/folders/Default/media/800d35aa-695f-4dc6-ab57-948c339a62de/Alexis%20Grace%20(MJ%20BEST%20Cover)%20-%20Dirty%20Diana.mp3|DIRTY DIANA[/mymp3]

+1

3

И вот ведь верно говорят, что нет ничего более постоянное, чем временное! Впервые замявшись перед разговором с администратором клуба, в котором я начинал свою "карьеру" (привет, сарказм, как поживаешь?), я уговаривал себя тем, что "это ненадолго" (авторский текст), что мне бы перебиться, пока не обустрою театр, пока не встану на ноги. Но вот прошел год, целый гребаный год, а я все еще регулярно демонстрирую свое тело изголодавшемуся женскому обществу и конца края этому не видно, ведь, хотя театра теперь нет (надо же, так режет слух, словно речь об умершем родственнике), у меня есть семья, у меня скоро будет ребенок, и мой святой долг не дать усомниться любимой женщине в моей состоятельности, как кормильца и надежной жизненной опоры.
  Более того, кто бы мог подумать, что через год после того позорного первого раза, когда Руквуд "купила" меня на приватный танец, я стану еще ничего себе таким стриптизёром, побываю на фестивале и буду приглашен на особое, экспериментальное мероприятие? Первой реакцией было отказаться. Отказаться громко, гордо, решительно и безапелляционно. Хлопнуть дверью для пущей убедительности. Я режиссёр. И делать из меня анонимную голозадую "звезду" вечера - в высшей степени кощунство и издевательство. Но, казалось, организаторы прекрасно знали, на какой кобыле ко мне подъехать так, чтобы желания хлопнуть дверью потухло на корню - прежде, чем изложить суть дела, они озвучили довольно неплохую сумму, которую любой из моих коллег счел бы "большим кушем". И, когда я наконец услышал, что меня хотят вывести на качественно новый уровень в этом деле, в первую очередь я подумал о деньгах, потом о двери; взвесил, что мне даст первое и второе, и увы, сомнительное моральное удовольствие существенно проигрывало. Я продался. Продался, как последняя сучка. Мне предложили деньги и я согласился на всё.
    Непривычный, экспериментальный тандем живой музыки и животной привлекательности танцующего субъекта - уж не знаю, на что рассчитывали организаторы, но в одном они были правы - такого бреда я еще не видел, и подобного рода развлечение публике будет точно в новинку. Благо, раскрывать имени от меня никто не требовал, поэтому вскоре я смирился с мыслью, что все не так уж плохо, в сущности, - я буду делать то же, что делал всегда, но при большем количестве народу, плюс со мной на одной сцене будет звезда. Что удивительно, ее имя тоже прозвучало как-то завуалированно, а лицо на плакате идентификации не подлежало. Как, впрочем, и мое. Так что увидимся на сцене и станем сюрпризом друг для друга. На том я и порешил, на тот момент даже не догадываясь, насколько точно выразил эффект от будущего выступления для себя лично - ведь личность девушки действительно стала для меня таким сюрпризом, что более предсказуемым я бы назвал шоколадное яйцо, в котором вместо игрушки - зародыш крокодила.
   Но начиналось все вполне сносно. Даже более, чем. Мне выделили отдельную комнату, где я воспользовался приятным уединением и... нет, не занялся тем, о чем можно было подумать, а всего лишь как последний впавший в детство долбо... придурок  насочинял себе как минимум три альтернативные биографии, то так, то эдак крутясь у зеркала на пол-стены. Впоследствии, поспешно напомнив себе, что в моем-то пенсионном возрасте выгляжу сейчас умственно-отсталым клоуном, и представив, что, если где-то там, вверху, есть высшие формы жизни (ангелы там, и прочая небесная канцелярия), то они, должно быть, покатились бы покатом от этого зрелища, я окончательно привел себя в продаваемый вид, немного размялся и только после этого отправился к сцене. Явился я в аккурат к нужному моменту - девушка как раз вышла на сцену, и я услышал благодарное приветствие многоголосой публики. Что ж, как минимум первые секунды странной организаторской затеи успех уже имеют, теперь главное не подкачать и сделать все возможное, чтобы непривычный коктейль из двух совершенно разных областей зрительской развлекаловки пришелся по вкусу взыскательному потребителю.
  И все бы ничего, если бы уже первые дребезжания струн не отозвались в сознании чем-то до боли знакомым... И все бы ничего, если бы длинные пепельные волосы, вольно рассыпавшиеся из-под шляпы не говорили мне о слишком многом... И не кувыркнулось бы нутро, если бы я в ту же секунду не сообразил,  что за Королева сейчас кормит своих верных рабов чарующими звуками игры на гитаре.
   Короткое перечисление всех известных природе матерей никак не помогло в этой  ситуации, и сетование на дурацкое чувство юмора Его Величества Случая тоже. Завалите рты, поборники эволюции, сдохнуть мне на месте, если там, вверху, нет вполне разумного кукловода! Потому что ВОТ ТАКАЯ случайность выглядит еще менее вероятной,  чем даже образование сложных систем из первичного бульона.
  "Спокойно, Эйвери. И не такое случалось. И ведь вспомнилось же, черт возьми, буквально недавно, как в мой дебют в комнате для приват-танца сняла свою маску Руквуд! Не к добру вспомнилось... " - но знаете, по сравнению с сегодняшним тот день казался жалким несущественным "разогревом", тренировкой, которая в сегодняшней экстренной ситуации не сделает совершенно никакой погоды.
   Да, любой стриптизер должен быть готов столкнуться лицом к лицу с тем, что рано или поздно о его работе будут знать ВСЕ знакомые без исключения, а в особенности, люди, которых ты впускаешь свою жизнь и с которыми по доброй воле и желанию сокращаешь дистанцию, насколько это возможно. Но вот ТАК... 
  Мне пришлось отложить до более удобного случая попытки понять, что же я сейчас чувствую - досаду, неловкость, напряжение, или же напротив- облегчение, что все всплыло само собой и мне не нужно будет рано или поздно подбирать удобный случай, чтобы открыть Ванде мой маленький секрет. Мне нужно было собраться, напомнить себе, что здесь, сейчас, на этой сцене она - Королева Гитарных Рифов, а я - Кид, и я должен вести себя так, как будто она - всего лишь механизм, воспроизводящий нужные мне звуки, эдакая колонка, из которой льется мелодия. Вести себя так, будто мы не знакомы и мне категорически плевать, что она там себе подумает. Так, будто мне потом не придется ничего объяснять. 
   Вслушаться во вкрадчивые, бархатные переливы, напялить слегка усталую, томную, но невероятно игривую и манящую улыбку и выйти на сцену.  Остановиться чуть сзади Неё, радуясь, что хотя бы первое время могу не попадаться на глаза - а потом я просто сольюсь со своим сценическим образом и уже просто не буду видеть ничего, кроме бьющего в глаза освещения и кроме сотен пар глаз, поедающих меня и зазывающих в свои грязненькие фантазии. В какой-то момент случайно упираюсь взглядом в холеного юношу, и взгляд его ничуть не отличается от девчачьих. Становится не по-себе, хотя и гомофобом я никогда не был, и мой старый добрый друг Стефано вот таким взглядом несколько раз меня щедро одаривал.
   Песня шикарная, звуки роскошны и, черт возьми, я практически насильно заставляю себя начать испытывать это странное чувство творческого пофигизма - ты просто делаешь свое дело и делаешь его хорошо, независимо от того, сколько людей вокруг и что они испытывают. Но уж эти-то должны сейчас испытывать эстетический оргазм - сразу два органа их восприятия подвергаются мощнейшему воздействию - с одной стороны их обрабатывает моя восхитительная подруга (да простит мне Ванда, что так нахально сразу возвел ее в такой ранг, но это наше какое-то внутреннее необъяснимое родство просто не позволяет мне относиться к ней иначе), с другой - я. Со времени моего первого выступления я многому научился - где-то добавить трюк, где-то показать больше требуемого, где-то так недвусмысленно намекнуть, чтобы холодок легкого возбуждения пронесся волной по залу, возвращаясь ко мне его энергетикой. 
  Увы, я не могу долго оставаться в тени моей белокурой подруги - в аккурат к словам припева о том, что я - именно то, что им нужно (хотя я и не Распутная Диана...) резвым, дерзким танцевальным шагом я вырываюсь вперед к самому краю. Уже через несколько па мне приходится развернуться спиной к зрителю, но, развернув голову так, чтобы через плечо будто бы "подглядывать" за ними, я все еще остерегаюсь соприкасаться взглядом с Вандой. Хотя я и держу себя в руках, все может измениться - в конце-концов, я не актер, чтобы профессионально прятать эмоции. С задором полуулыбаюсь и резко отворачиваюсь, демонстрируя жадным до зрелищ девочкам свою спину. Я слышу, как они кричат и я задницей чую, чего они от меня ждут, потому что я нахожусь всего в каком-то жалком метре от Ванды и по логике вещей должен смотреть сейчас в аккурат на нее, хотя на деле мой взгляд проскользнул куда-то мимо. Но я должен это сделать. Должен рывком головы откинуть взмокший завиток и посмотреть на нее. Подойти запредельно близко - настолько, насколько можно, чтобы не мешать ее рукам овладевать инструментом и соблазнять. Так, чтобы публика одобрительно загудела, "подогревая" мои действия. Так, словно я действительно хочу снести ей крышу. Минимум наигранности, максимум естественной развязности.
  Господи, что я творю...

+1

4

Да, с выбором песни я, похоже, накосячила. Хотя это еще как посмотреть – распутных Диан у нас полный зал, роковый исполнитель тоже в наличии, ну а парень… Красивое украшение вечера. Странно, я как-то иначе себе это все действо представляла. Мне казалось, что это будет чем-то нереально пошлым, мерзким, в каком – то понимании даже отвратительным. Но нет. Для меня это не отличается от любого другого выступления, а наличие мужика на сцене в неглиже может закрыть людям глаза на мои косяки… Стоп, я реально подумала про косяки? Чур меня, чур, я не косячу! Искренне надеясь на то, что мое зрение, значительно ухудшившееся после падения на меня буковой двери, меня подводит, я делаю проигрыш, и на припеве то приближаюсь к микрофону, то слегка отклоняю спину назад. Здесь прекрасная акустика, слышно даже дыхание. А бабы знают себе стонут в эротическом припадке, поедая глазами молодчика. Мне даже его немного жаль с одной стороны. Правда. Я знаю что такое, когда тебя любят, причем слишком сильно. Наверное, не стоит сравнивать свою профессию с профессией ночного стриптизера, но не стриптизом ли души является исполнение собственных песен, над которыми  трясешься едва ли не сильнее, чем над каверами, готовая провалиться под землю от осознания собственной бездарности из-за разума, с рождения зараженного перфекционизмом?
Я опускаю ресницы, прикрывая глаза от сценического света – здесь все намного ярче, чем в обычном клубе или баре. Со стороны это может выглядеть, словно я не хочу наблюдать танец, но на самом деле это не так. Во мне вдруг проснулся какой – то странный интерес, сопровождаемый тем самым, забытым, почти что детским задором и упоением от игры, интерес к чему – то мне совершенно непонятному и странному по ощущениям. Быть в эпицентре подобной ситуации воистину забавно. Я узнала его, да. Конечно это было весьма неожиданно, и я чуть было не запорола первый куплет, но слава Богу – этого никто не заметил, кроме меня. Цезарь-Цезарь, а ты ведь тоже, получается, знаком со сценой не понаслышке? Хотя почему – то я была уверена, что работа эта не приносит парню удовольствия. Вот прямо как только увидела его выходящим из-за кулис, пошло некоторое отторжение, словно он заставлял себя это делать. Тогда же я решила для себя, что навязываться с расспросами не буду. Пересечемся – захочет если, то сам расскажет. Не люблю клещами добывать из людей информацию.
Поэтому сейчас я как смогу, подыграю. Нет, я не стесняюсь, скорее даже наоборот, во мне проснулся мой долбанный авантюризм, старательно засовывающий меня из одной задницы жизни в другую, без передышки. Это может быть даже весело – кто знает?
Я вижу его лицо. Несколько потерянное, но в тоже время сконцентрированное. В голове поселяется настойчивая мысль, которую я страстно желаю передать прямо в думалку Эйвери. Я смотрю на него не отрываясь, словно завороженная – зрелище действительно красивое. А что может быть некрасивого? Симпатичный молодой парень, с хорошим телом, приятным лицом, умеющий слушать музыку и классно двигаться, это скорее даже эстетика, некоторая разновидность искусства, чем пошлый и развратный стриптиз. Хотя, если взглянуть на млеющие и визжащие гримасы присутствующих в зале дам, наверное и это тоже. Видимо, у меня мозги немного иначе устроены – я не воспринимаю своих друзей, с которыми мне легко разговаривать на любую тему и не нужно строить из себя звезду (да, бывают и такие кадры), а быть просто самой собой, как эротические персоналии. И ничего не изменится. Я надеюсь на это. Да, мне немного не по себе, я волнуюсь. Волнуюсь не за себя, уже почти что на автомате проигрывая аккорд за аккордом и интонируя в такт движениям танцора. У меня даже язык не повернется его стриптизером назвать, вот правда. И это ничуть не умаляет его достоинств, просто… Мне кажется, его исполнение на порядок выше чем стандартное раздевание с последующим общением в зале с недотраханными, пардон мой френч, бабами. Это нечто определенно красивое и достойное взгляда с незаинтересованной стороны. С моей, например.
И все же эта мысль не дает мне покоя. Я выжидаю до паузы в тексте, чувствуя буквально собственной кожей его сконфуженность, дожидаюсь до момента, когда он скроет мою тощую невысокую фигурку от зала своим телом и беззвучно говорю ему:
- Все хорошо. Просто танцуй, не обращай на меня внимания. Только не останавливайся, все отлично… Ты прекрасен. К сожалению, я не могу показать ему большой палец вверх – руки гитарой заняты, но надеюсь, что все итак понятно. Хотя бы по моей искрящейся улыбке. Возможно он не заметил движения моих губ, но зато продолжил свои поползновения в сторону меня. Подыграть? Да без проблем, я за любой кипиш, кроме голодовки. Молчаливо, медленно киваю – мол, работаем в полную силу, не стесняйся.
Я немного отступаю от микрофонной стойки, на которой повязан мой шарф – всю жизнь так территорию «мечу», правда потом благополучно забываю их, и они остаются трофеями заведений, в которых мне доводилось выступать. Наверное и этот забуду. Я бросаю кроткий взгляд на Цезаря, делаю вид, словно у меня подкосились коленки и приступаю к соло.
Как гитарному, так и голосовому. Сейчас я даже сомневаюсь, кому из нас тяжелее – тебе, или мне. Я часто не пользуюсь микрофоном, а сейчас я должна сделать жесточайшее контральто без усиления звука. Голос практически срывается на громкий крик, а я прикасаюсь спиной к тебе на мягких коленях, словно ты – единственная моя опора на данный момент. Я соблазняю тебя прикосновением, ведь от плеч, до, простите, задницы включительно – нахожусь в абсолютном, нерушимом единении с твоим телом. Мне плевать на то, что ты подумаешь – я на работе. Кто – то на станках детали выпиливает, кто – то детей учит, кто – то уколы ставит, а я в данный момент убиваю свой голос и свою нервную систему к чертям собачьим. Я артистка до костного мозга, дух публики воспринимаю как продолжение собственного генетического кода, и ничего плохого или предосудительного в своих действиях не вижу. И, кажется, я справляюсь. Теперь мы полностью соответствуем смыслу песни. Я – твоя Распутная Диана, умоляющая сделать ее звездой, готовая ради этого на все. Я запрокидываю голову, касаясь шляпой твоей груди – ростом не вышла. Где – то в глубине надеюсь на то, что я все-таки предугадала твои мысли, и справилась с поставленной задачей на все сто.
Только не волнуйся. Я все выдержу, работай, делай все, что тебе заблагорассудится, я уверена, у нас все получится. У нас уже получается. Шоу должно продолжаться.
Публика взрывается, соло подходит к концу. Я должна возвращаться к микрофону и допевать. Но почему же так хочется продолжить работать без усиления, в полную силу, поражая умы и уши зрительниц? Мотаю гитару, твои нервы, собственные связки. Это в каком – то смысле действительно весело, ведь я всего лишь марионетка в твоих руках. Вновь взгляд в зрительный зал – упс, кажется в нас летят деньги, значит наш тандем действительно чего – то стоит. Давай же, не стесняйся, дотронься до меня. Я среагирую. Так, как это будет необходимо. Я поднимаю взгляд и встречаюсь с твоим. Игриво подмигиваю. Улыбаюсь. Наверное, вблизи я действительно выгляжу так, словно у меня эмоциональный фон – как у зубочистки. Не бойся, это нормально, ведь я многое переняла от мальчишек. В том числе и эту выносливость. Это все действует лишь потому, что ты – мой друг, а не объект определенного вида притяжения. Я отстукиваю носком сапога ритм, и все также безо всяких видимых причин любуюсь. Не на твое тело. На лицо. Ты красивый мужчина, а я на работе. Подсознательно желаю тебе удачи, как только я отстранюсь от тебя и исчезну в темноте кулис.
Да, мы только что произвели фурор.

Отредактировано Wanda Hafermann (2013-11-26 09:51:55)

+1

5

Неужели мой вид был настолько явно растерянным, неужели это так заметно? Очевидно, да - если для меня оказалось явным отчаянное желание Ванды помочь мне выпутаться из конфузного самоощущения, то и неудивительно, что она тоже с легкостью сообразила, что волей-не волей стала виновницей моего смущения. Подумать только, взрослый мужик, выполняющий свою работу каждые выходные, который, казалось, уже и позабыл истинное значение слова "смущение", с благодарностью принял бы такую милость высших сил, как провалившийся пол! Да-да, даже преодолев первые шоковые секунды, и при этом не запоров ни одного из движений, я все еще чувствовал себя скованным изнутри. Как бы ни пыталась сейчас Ванда показать, насколько её не колышет щекотливось такого положения вещей, и насколько бы это действительно ни было правдой, я был не в своей тарелке. К счастью, не раскраснелся до кончиков ушей, как смущенная девица - и на том спасибо предательскому организму, который от обилия эмоций выдал внеплановую порцию мурашек.Те, в свою очередь, исправно промаршировали по телу, оставив по себе легкий холодок. Впрочем, уж чему-чему, а выступлению этот внезапный элемент не помешал - девочки по-прежнему довольно повизгивали и улюлюкали.
   Я видел, как шевелились губы Ванды, но так и не смог разобрать, что же она там пыталась до меня донести, хотя догадаться было проще простого. Наверняка что-то до жути жизнеутверждающее, ободрительное. Это же Ванда, черт возьми, Хаферманн. Это Руквуд с вызовом сверкнула бы глазами, хлестнула бы насмешливой искоркой, как звонкой плетью, вогнав в еще больший ступор, а Ванда - нет, она не станет. Исчадие сцены в своей стихии - и ей совершенно не важно, какого рода будет номер, если у нее в руках её скипетр власти - гитара. Я благодарно вскинул бровь - правда, не знаю, насколько "благодарно" это выглядело на самом деле - просто у меня сейчас не было возможности как-то иначе высказать признательность за ее попытку в такой момент не смутить меня еще больше. С другой стороны, это едва-заметное изменение моей мимики было больше похоже на упрямое "Ну что, зажжем?!".
  Словом, что бы там сейчас ни творилось у меня внутри, и с каким бы усердием мурашки ни вытаптывали мои покрывшиеся испариной кожные покровы, я делал свое дело. Делал его от души, заражаясь этим от Ванды. Где-то там, глубоко внутри, мне в какой-то момент даже начало казаться, что от этого выступления я получаю несравненно больше удовольствия, чем от всего, что было за этот год, но другие противоречивые чувства и соображения не давали этому вырваться на волю, поэтому я просто сошелся на самой нейтральной позиции - я просто должен сделать это хорошо, потому что не имею права сделать иначе, когда со мною на сцене Она. Королева Гитарных Рифов.
   План танца пришлось несколько перепаять - в него ворвался некий очень убедительный форс-мажор! Этот форс-мажор совершенно неожиданно прислонился ко мне своим телом так, что я даже ощутил движение ее мышц и торопливое биение сердца, от чего на какую-то секунду появилось странное и совершенно необыкновенное ощущение, что мы стали единым целым, что я - часть единой уникально работающей системы, которая выдает виртуозное исполнение на гитаре. Правда, в один прекрасный момент та часть системы, которая была моей, дала сбой - нет, внешне это, конечно же, никак не выразилось - я по прежнему одухотворенно пожирал глазами мою как никогда соблазнительную гитаристку (ну раз уж мы с ней на одной сцене, могу я назвать её своей на это время, да?), по прежнему плавно покачивался, как язычок пламени, отвечал на запросы голодной публики, протягивая к Ванде ладонь, а после - очерчивая линию ее подбородка и скул двумя пальцами, призывая также ловко, как она "стекла" по мне, подняться назад... Но начало происходить непоправимое - горячий ком желания стал медленно спускаться по мышцам живота вниз, знакомая тяжесть начала наполнять стянутое сценическим бельем тело, и я понял, что, как только Ванда от меня "отлипнет" все это станет достоянием общественности. Нет, в самом по себе процессе, конечно же, нет ничего ненормального - это вполне объяснимо, эротический танец, близость девушки, и вуауля - организм готов плодиться и размножаться! И девочки в зале, думаю, не станут задиристо хихикать, а скорее наоборот - зажгутся пуще прежнего, но черт возьми, как неловко-то, если это заметит Ванда! Мы друзья. Мы хорошие друзья. А когда у тебя  встает на друга, даже если этот друг - женщина (впрочем, что значит "даже"? Если бы не была женщиной, то и конфуза не было бы, я, знаете ли, натуральный такой натурал натуральнейшей натуральности!), чувствуешь себя похотливым мудаком!
   Абстрагироваться. Срочно, экстренно! Перемножить в голове шестизначные числа так, чтобы при этом не забыть продолжить танец. Попытаться посчитать зрительниц - заодно и им удовольствие - в конце-концов, разве не хочется каждой, чтобы этот танец был посвящен именно ей? Вслушаться в пение Хаферманн (а ведь девочка просто умница - для нее микрофон - лишняя деталь, декор - да и только!). Финальным аккордом, словно перебирая струны, пройтись пятерней по её руке и резко отстраниться, отвернуться - если раньше я мысленно давал себе установку почувствовать себя извивающимся языком пламени, то сейчас был именно тот момент, когда какой-нибудь внезапный порыв воздуха резко колыхнул огонь. Танцевать. Танцевать спиной к ним и не думать о том, что пол-минуты назад я был готов забыть о том, что это - наша маленькая театральная постановка. Здесь не должно быть ничего настолько настоящего - для нас, исполнителей, разумеется, не должно. Для зрителя как раз-таки наоборот - чем более натурально, тем лучше. Но еще раз вдолбить себе в голову - это ОНИ должны верить, это ОНИ должны ощущать желание. Они. Не мы.
  Кажется, наваждение прошло, рассыпалось поблескивающими в софитах каплями напряжения по телу, самую малость лихорадочно заблестело в игривом взгляде и расплылось в самодовольной решительной улыбке. Да, черт возьми, шикарно. Все просто шикарно. И это промелькнувшее желание таки осталось в ищущем взгляде, который я старательно отводил от моей Дианы - я щедро растачал его на зрительниц, а они с радостью кормились с моей руки.
  Еще пару раз я вертелся вокруг Ванды, еще несколько трюков были будто бы предназначены ей и только ей - эта постановка удалась на славу. Уж не знаю, насколько зрителям было дело до сюжета, но в данном конкретном случае, насколько бы удивительно это ни было даже для меня, он имел место быть. Моя Диана, следуя словам песни, дразнила меня, соблазняясь лишь самую малость, но по сути вся ее страсть была отдана желанию "стать звездой" - в данном конкретном случае, наверное, именно гитара и символизировала это желание, потому что гитаре доставались все ее прикосновения. Я вошел в раж, я отключил чуть больше, чем полностью осознание себя, как Цезаря Эйвери, я перестал отделять себя от сцены и от образа. И финальную часть отработал легко, непринужденно, в дымке эйфории под названием "У меня все получилось". И впервые мне было совершенно не обидно, не досадно и не жалко делить свой триумф с кем-то. Да что там, я готов был мысленно признать, что без нее, без Ванды, мать её, Хаферманн, у меня не вышло бы и на сотую долю также, как вышло.

+1

6

Черти решили поизгаляться над моими мозгами и настроением в очередной раз, ну что ж поделаешь – приходится подчиняться. Ох, пропадай моя телега… Усиливаю звук, расширяю вибрато, пока руки Цезаря вьются вокруг меня. И пытаюсь сообразить, как его загородить поудачнее, как только возникнет такая необходимость. Я, конечно, та еже железобетонная тварь, но у парня – то наверняка нервы куда слабее струн, и выход звуку, - блять!! – выход звуку наверняка найдется. И нашелся ведь, в прямом смысле – жопой чую! Или это я так неудачно переборщила с прикосновениями? Фиг его разберет. Да, я все почувствовала, и знаете что? Мне ни капельки не стыдно. Просто для меня это исключительно работа, и если уж возбудился виновник торжества, то это лишь значит, что работаю я прекрасно, аккуратно дополняя его номер звуковым сопровождением. А знаете, меня это задело. Задело за самую гордость. Надо отомстить. Жестоко отомстить, чем я сейчас и займусь. Я развернулась к лесу передом, к залу попой, и начала петь так, словно ругаюсь на танцора. Едва ли не скандалила, только слова были из песни, как есть. Медленно наступала на него, по шажочку, ожесточенно швыряя гриф то в одну, то в другую сторону, отдергивала руку с медиатором так далеко, что пару раз даже случайно выронила кусочек пластика – благо, что на нижней части гитары у меня всегда приклеено еще несколько, как раз для таких случаев. Не спуская с Эйвери глаз, делаю вид, словно готова разорвать его на части, и помилуй Бог, не от вожделения, а от возмущения. Наивно верю, что такой взгляд приведет его в чувство. Конечно это игра, и я ни капельки не сержусь, принимая во внимание все обстоятельства, этому казусу предшествующие. Сука басист, ты задолбал меня сегодня косячить! В уме поставлена галочка – выдрать ноги Брайану, и спички вставить. Приходится дублировать и его партию у себя на грифе тоже. Сука, сука, сука, убила бы нафиг! Тем не менее, от плана я не отхожу – дерзко гажу Цезе в душу взглядом и нападками из куплета, надежно прикрывая его собственной спиной от демонстрации его деликатной проблемы на публику.
Черт, никогда так не нервничала из-за косяков коллег. Наверное, накосячь я сама – они точно также психовали, а обычно я за всеми все исправляю и шлифую… Дерьмо. Я в дерьме. Мне с одной стороны лестно, а с другой – даже страшновато как – то. Давно не находилась в обществе друзей, у которых на меня стояк. Шучу, никогда не находилась. Надеюсь, что реагирую на самом деле правильно, потому что на большее ума не хватает (попробуйте одновременно играть, петь, и сдерживаться, чтоб не заматериться на басиста – увлекательнейшее занятие, скажу я вам!!), так что веду себя как могу вызывающе. А публика, меж тем, в экстазе, и стесняюсь спросить у внутреннего голоса: от него, или от меня?
Заключительный куплет, когда я вроде как обязана успокоиться и поддаться чарам парня. Тяжело будет это сыграть, когда тебя разрывают два желания: убить басиста, и исчезнуть отсюда нафиг, ибо только сейчас, спустя пару минут после великой стоячей проблемы, я начинаю осознавать всю степень кретинизма происходящего. Хочется материться. И поговорить. Спокойно, без свидетелей, по душам, по – человечески. Но держу пари – как только мы все дружно свалим за кулисы праздновать аншлаг, фурор и большие гонорары, он свалит куда – нибудь от нас по-тихому. И я должна этому помешать, даже если придется отдать мою bloody PRS Томми на упаковку и транспортировку в студию.
Концовка. Надо добить. Только вот кого добивать – тебя, многострадальный стриптизер, или публику? Решено, не буду такой жестокой. Пару риффов сыграла, проехавшись на коленках до края сцены (писец колготкам!!), затем поднялась, сделала пару шагов назад, опять же упирааясь лопатками парню в грудь, и на подтяжке струны, развернулась к нему лицом и присела на одно колено, запрокидывая голову, словно ожидая поцелуя. Идеально, как раз в этот момент и вырубили свет! Ура, издевательство над психикой и телом бедного Эйвери подошло к финалу. Алилуйя, аминь, ключ, замок, язык. Все, закончилось. Я чувствую, что с моим горлом что – то не так, меня подхватывают за руки барабанщик и вторая гитара, сваливаю за кулисы, еле ползя.
Уже там облокачиваюсь на стенку, прогибаясь спиной так, что грудь попросту «глотается» телом, и разражаюсь дичайшим громогласным кашлем, благо что сцена этого не слышит. Повышать громкость без микрофона – дерьмовая, уверяю вас, затея, и мне она обойдется очень и очень дорого, ибо я вышла из родной тональности в меццо – сопрано, и ушла в тяжелое, грудное и глубокое контральто. И обязательно за это поплачусь. В горле поселился дикобраз, связки еле смыкаются, трудно дышать и сердце колошматит в грудную клетку так, что вот – вот сделает пробоину и ускачет куда – нибудь подальше от такой хреновой хозяйки. Но я все равно нахожу в себе силы и поднимаю голову, цежу сквозь зубы проклятия в адрес косячника.
- Брайан, еще раз запилишь мне в этой песне ноту си, вместо ноты ля, я тебя заставлю сожрать мою коллекцию медиаторов, а потом изнасилую самоучителем по бас-гитаре, глухая ты тетеря! – голос у меня теперь сильно смахивает на рык разъяренной животинки женского пола из вида кошачьих. Тигра, львица, пума, пантера – маловажно, я всего лишь желаю отвесить звездюлей мистеру идиоту. Вытаскиваю из раковин мониторинговые наушники – прямо здесь, в коридоре. Ненавижу их. Будто кулак в ухо вставили. Я нервничаю, и наверное, это слишком заметно. Вряд ли я быстро успокоюсь. Томми и Сириль тянут меня в гримерку, я посылаю их туда, сама остаюсь прислоненной к стенке. Измочаленная, уставшая, но все – таки счастливая. Довольная тем, что не сломалась от неожиданных обстоятельств, а сумела обставить все так, словно никакого сюрприза и не было, все шло как по сценарию, и более чем успешно. Мне с одной стороны стыдно от того, что я, возможно, немного перегнула палку со своим сползанием по телу танцора, но ведь эта штука возымела нереально шикарнейший эффект, так почему я не могу успокоиться? Вроде реакция у меня нормальная, что не так с организмом и с головой?
Все ясно. Опасения нашли точку кипения в мозгу и теперь разгораются пламенем осознания того, что друг может неправильно меня понять. Причем, всего лишь сам посчитав, что неправильно его поняла я. А я всего лишь хотела помочь… но не догадывалась, что будут такие последствия.  Отдышалась, прокашлялась. Вернулся Томми, я сняла с себя гитару. Пытаться меня увести даже не стал – понял, что в моем неадекватном состоянии до меня лучше не докапываться, пока само не пройдет. Только вся загвоздка в том, что само оно не пройдет, пока я не объяснюсь. Надо извиниться перед Эйвери. Так будет правильно, что ли…
Медленно сползла по стенке и села на холодный пол. Каменный, дорогой наверное, как и все в этом заведении. Здесь все элитное… и пригласили сюда элитных звезд. Фу, никогда себя такой не считала. Слышу шаги вдали коридора – вот и тот, ради кого я тут на полчаса раскорячилась. Резко встаю, получаю при этом весомую порцию головокружения, но не отступаюсь от своей цели – перехватить и удержать от нечестного побега от меня. Стоит сказать – я сижу в выемке в стене, довольно темной, меня почти не видно. Удачно пристроилась. Тем не менее, аккурат в момент когда тело проходит мимо меня, я успеваю ущипнуть его за бицепс. Небольно, но ощутимо.
- Эй, хватай свое барахло, и пошли в мою гримерку. Туда никто не зайдет, сможем спокойно поговорить, пока я физиомордию смываю. И да, я нисколько не сержусь, ты молодец. И у тебя есть талант.
Я, наверное, демонстрирую самый искренний доброжелательный взгляд за всю свою жизнь. И улыбаюсь. Беззлобно, по – настоящему. Говорят, у меня обезоруживающая улыбка. Посмотрим, насколько она хороша в действии.

Отредактировано Wanda Hafermann (2013-12-23 19:43:42)

+1

7

Эйфория, прилив адреналина, жизнеутверждающее ощущение, возносящее до небес - это все довольно крутые приятности, и вся их пакость лишь в том, как скоро они покидают разум и тело. Как отходняк от анестезии, приходит расплата за минуты безудержного властвования вдохновения над туловищем и мозгом. Приходит расплата в виде полного, ясного, четкого осознания того, что происходило. Там, на сцене, я был опьянен тем успехом, какой вызывал наш танец, той энергетикой, которая валила через уши и сочилась из их, зрительских, взглядов. Мне казалось, что все идет, как надо, как-будто мы исполняем какой-то до дыр отрепетированный сценарий без заминки, сучка и задоринки. Примерно так происходит с людьми после пьянки (насколько я могу судить из разговоров друзей, родственников, знакомых, потому как мне не посчастливилось хоть раз испытать это на себе) - во время торжества им кажется, что они неподражаемы, остроумны и восхитительны, а с утра, воспроизводя в похмельном мозгу те обрывки событий, которые уцелели, понимают, что было все гораздо хуже...
  Словом, я испытывал послевыступательное похмелье (википедия не знает такого понятия, но оно существует, уверяю вас!). Я в считанные секунды прокрутил в голове действия Ванды, свою реакцию на них, ее гневный взгляд и только теперь понял, как по-дурацки все вышло. Благо, во время выступления у меня не было шанса предаваться думам мрачным, а иначе никакая зрительская любовь не была бы столь снисходительна, чтобы не заметить полного провала сконфуженного артиста. Что ж, значит, сейчас получу от самого себя по полной за  эти минуты позора, за публичную вспышку ненужного желания. Господи, ну почему, почему не существует ощутимой связи между мозгом и этим блядским органом? Почему в схватке с рассудком он неизменно одерживает победу?! Мне было даже стыдно представить, что думает обо мне Ванда, а ведь мы стали неплохими друзьями и я надеялся, что это - далеко не предел. Она хороший друг, настоящий друг - такой, какого мне всегда хотелось иметь и очень часто не хватало. И потерять её в таком качестве - существенная потеря. Знаю, нам нужно будет поговорить об этом - наверное, когда она отойдет - ведь нотки злости на меня так явственно "слышались" в том взгляде, которым она наградила меня, почувствовав, как непозволительно близко я воспринял её актерский ход.
    Вовсю орудуя внутри себя бензопилою, я все еще находился за сценой - с другой ее стороны, в противоположной от выхода в коридор, дожидаясь, пока голоса хаферманновского бэнда смолкнут и путь не будет открыт. Я не трус, вовсе нет. И за свои поступки отвечать всегда готов, даже если хочется с этим как-то повременить. Даже если, в сущности, моя вина не так уж и велика - матушка-природа здорово подшутила над сильным полом, наделив их такой неудобной слабостью. Но на сегодня произошло слишком много всего. Я должен как-то подготовиться, что сказать ей, как объяснить свою двойную жизнь, о которой она ранее была ни слухом, ни духом. Найти нужные слова и аргументы, как меня вообще занесло в эту степь. Я давно перестал болезненно воспринимать свою подработку, но когда речь заходила о Ванде, мне хотелось, чтобы она видела меня исключительно в основной ипостаси. Режиссером. Перспективным, целеустремленным. Но уж точно не человеком, который раздает обнаженное тело на зрелища. Наверное, я бы испытывал меньше смущения, застань меня Ванда за мытьем туалетов в приюте для бездомных. Сложно объяснить, отчего мне внутри было так некомфортно, отчего все так неприятно ёжилось и кочевряжилось.
   Шаги стихли. Какая-то неразборчивая ругань тоже (видимо, Ванда, не меньше моего раздраженная этим внезапным событием, отыгрывалась на группе, чихвостя их по чем зря). Что ж, путь открыт. Теперь побыстрее собрать свои шмотки и сбежать. Позорно сбежать от необходимости что-то объяснять.
   Щипок откуда-то из стены заставил меня резко затормозить - Ванда, конечно, умеет творить всякое, в том числе и нереальное для людей обыкновенных, но ходить сквозь стены - точно и однозначно нет, так что первые секунды я, слабо различая ее слова, пялился на нишу, из которой она вылезла, чтобы наконец засунуть подальше когнитивный диссонанс и понять, что происходят вещи вполне реальные.
- Да, отлично, спасибо, - сердито ворчу в ответ, толком не понимая, на какую именно часть ее слов отвечаю и за что благодарю. Как-будто случайный генератор вежливых слов наугад выудил из небольшой копилки первые попавшиеся и выстроил их в неровный ряд.
    Сворачивая в свою гримерку, даю себе установку не тянуть кота за яйца - ведь и ежу понятно, что разговора уже не избежать, раз уж она меня выловила и сама изъявила желание поставить все точки над "и". А чем больше я буду копаться, нарочно медленно переодеваясь, тем больше внутри себя буду наворачивать кино. Так что лучше торопливо впрыгнуть в джинсы, накинуть рубаху, не потрудившись ее застегнуть и вышмыгнуть в коридор, по пути пытаясь сцепить хотя бы одну пуговицу с нужной дыркой.
- Послушай, я не... ничего такого, Ванда, правда. Я ничего такого и не думал - это физиология, мать её, поэтому мне бы не хотелось, чтобы ты думала, будто я тебя хочу... мы ведь друзья, верно? То есть... - вот забавно будет, если эти слова слышал кто-то, волей случая оказавшийся в коридоре... Я останавливаюсь возле вандиной двери, приоткрываю ее и, едва оказавшись на пороге, без вступлений, приветствий и пауз, чуть ли не скороговоркой повторяю не ахти какой результат ораторских стараний: - Ванда, послушай... Это все чистая физиология, я ничего такого не думал, ввиду не имел и вообще, мне бы и в голову не пришло смотреть на тебя, как на объект сексуального желания, - поменьше терминов, Эйвери. Будь проще и люди тебя поймут! - Мы ведь друзья и то, что я тебя хочу не должно нам мешать. То есть... - твою мать, это ж надо такое нагородить! - Нет, то есть я тебя не хочу, просто там на сцене это вышло само собой... - опять не то! нужно было на бумажке записать! В коридоре как-то более правильно все вышло. И даже почти складно за исключением некоторых заминок и пауз. - Черт... - выдыхаю, опускаю голову и предпринимаю последнюю попытку объяснить, что же я имел ввиду, а что просто случайно оказалось на языке, попавшись под горячую руку растерянного меня. - Ты классная девушка, я тебя обожаю, как друга. Ты привлекательна и я всегда это осознавал, но клянусь, я никогда не воспринимал тебя, как сексуальный объект, просто там на сцене...ну дальше ты знаешь - я уже говорил. Прости, ладно? - самому становится смешно от путанных фраз, я тихонько хихикаю себе под нос, наконец поднимая взгляд к отражению в зеркале. К отражению Ванды, разумеется, а не к своему собственному. Видеть это позорище, которое ведет себя, как облажавшийся пятнадцатилетний горе-любовник, у которого не встало на первую девочку, изволившую дать,   - то еще удовольствие.

+1

8

«Шарик, ты – балбес!» (с) – Матроскин.
Я спокойно прошла в свою гримерку, переоделась*, и начала смывать макияж. Килограмм тонального крема, сверху полтонны пудры – вот и не заметил никто некоторых характерных изъянов на моей мордашке, подаренных Малкольмом. Случайно задела уголок губы – вновь стартанул кровоточить, да что ж за напасть – то, всю жизнь все заживало, как на собаке! Провела ватным диском по лбу – показалась ссадина и там. Еще чуть – чуть, пару миллиметров и получила бы рассечение брови, хорошо меня дверью к половице придавило… Даже не ожидала таких последствий, «супер». Кофта без спины, волосы чуть прикрывают мои пятна от ожогов. Они уже не пузырятся, просто много красноватых отметин на коже различной формы. Когда выйду – накину пиджак, а в гримерной жарковато в нем сидеть. Да и разговор, чую, предстоит не из легких, учитывая насколько взвинченным мне показался Цезарь в коридоре. Это, должно быть, мелкое стеснение, провоцируемое страхом меня как друга потерять, понятно все. Посмею его обрадовать: в моей френдзоне он останется на веки вечные, потому что увидит меня щас в таком, пардон, состоянии. Ыыы, жуть! – с улыбкой разглядываю себя отмытую в зеркало. Нет, мне правда смешно, неужели только таким способом Малкольм считал добиться моей взаимности? Как бы не так. О, смерть моя пришла, привет. И с порога извиняться…
Эй вы там, небесная канцелярия! - щелкая пальцами, я воздымаю взгляд к потолку, - врубите там какой-нибудь ремикс тяжеленький, пока у меня мысль в голове не зае-зае-заело?
Кое – как разобрала его слова. Сложно понимать о чем идет речь, если тебе выдают тяжелый сумбур вместо чего – то обыденного. Так, давайте по порядку, дружище.
- Все слова прожевал, или еще нет? Прекрати извиняться, а то мне тебя жалко станет, а жалость - прекрасный катализатор в разрушении дружбы до фундамента. – я продолжаю вглядываться в свое наводящее страх на людей отражение. В гримерке хорошее освещение, можно продумать до деталей как маскироваться для выхода, чтобы не повергнуть в шок народ, что может встретиться на пути, - извини, что разговариваю здесь, к себе реально никак не могу привезти – двери нет, сосед сидит с ружьем и квартиру охраняет, - боже, что я несу? Правду, истинную правду… - начнем, благословясь, - а Цезарь продолжал забрасывать меня извинениями. Так, надо это прекращать… Запрокидываю голову назад, мило улыбаюсь, капаю в глаза натуральную слезу: дома все равно забуду это сделать. Дальше уже продолжая окончательно севшим голосом а ля Джигурда пЯтровна, пытаюсь более-менее прилично и по минимуму болезненно принять извинения.
- Ааа, ща, щас скажу, - все еще с запрокинутой назад репой, окончательно залитыми и закрытыми глазами лепечу я, - так, дай собраться, сядь на диван, успокойся, а то тут из препаратов для спокойствия одно горячительное, банальной валерьянки не завезли, тьфу…
Пара секунд, и зрение пришло в норму. Белки-желтки радуются, и я, кажется, обмозговала нормальный, адекватный ответ. Такой, что за пару фраз заставит переставить себя чувствовать нашкодившим котенком.
- Знаешь что по-настоящему позорно? Бежать. Ничуть не позорно зарабатывать деньги вот таким вот способом, особенно если есть что показать - данными тебя природа не обделила, и это отчасти есть проявление нормальности. А то что, извини, инстинкты взбунтовались, это вообще ерунда. Как говорит мой тренер, «херня стоит - хорошо, а вот если херня обвисла - все ужасно!», мы, музыканты, существа сами по себе бесполые, так что большой проблемы это явление не вызвало, как ты видел, - я не покраснела, аки вареный рак и не убежала со сцены в истерике. На мою реакцию кстати, можно было и не обращать внимания. Извиняться, по сути должна я - ведь я влезла в твой тщательно продуманный номер, пусть даже только из благого намерения помочь, поддержать, но видишь сам, какие нестандартные последствия это повлекло, зато добавили килограмм изюма в конце, круто я ненависть и злобу сыграла ведь, да? На твоем лице были неподдельные эмоции - этот продукт публика ест круче, чем твою обнаженную фигуру, - разговариваю хрипло, сипло, как бы между делом, словно мне не составляет никакого мозгового труда выдавать осмысленные фразы, параллельно замазывая все свои проблемы на физиомордии, - сама того не заметив, я подсказала тебе формулу успеха. Натуральные эмоции, реакция на неожиданный фактор внешнего раздражения - и все, публика тает, с девчонками можно делать все что угодно! – улыбаюсь, и чувствую, что запекшаяся кровь на губе вновь освободила проток. С этим надо что – то делать…
- А, и еще: если тебе понравилась их реакция на наш тандем... То добро пожаловать в мой мир! – не хочу. Не хочу, чтобы меня сейчас долбили вопросами о том, что с моим внешним видом. Хочу, чтобы мне доверяли. Просто доверяли, также, как я доверяю и позволяю тем самым ему видеть меня такой, казалось бы, раздавленной и убитой, но с извечной улыбкой на лице, демонстрирующей легкость моего состояния, отсутствие всяческих аспектов злобы, иронии, сарказма, показывающей всю мою открытость и честность. Все, что я сказала сейчас – это как наизнанку, искренне. А что с этим делать, решайте, мистер Эйвери, пожалуйста, сам, пока я останавливаю струйку крови, так и норовящую капнуть мне на кофту. Я не стесняюсь показываться такой, какая я есть. Конечно, сложно бывает воспринять, что у девушки с внешностью Барби, характером Геракла и выдержкой, как у титана Атланта кровь тоже красная, а гематомы синие, сложно воспринять мою настоящую сущность истинной пацанки, способной на простую человеческую дружбу вне зависимости от пола и вероисповедания, но если говорить честно – я куда проще. Проще, чем кажется. И куда сильнее. Как морально, так и физически.
- Приступ безумия прошел, очухался? А теперь сделай мне маленькое одолжение – закрой тему, и я пообещаю, что даже при наличии деликатных проблем, никогда не обращу на них внимание, если сам не заостришь, договорились? – я разворачиваюсь в кресле к Цезарю лицом, уже приведенная в порядок, и даже отчасти симпатичная.
- Да, и чуть не забыла, как артист артисту. Классно танцуешь, сроду б не подумала, - цепляю на лицо очередную искреннюю улыбку, - хоть и в мужском стриптизе я нихрена не понимаю.

* примечание к внешнему виду: на запястьях белые бинтовые повязки, одна под браслетом, вторую видно, в левом уголке губы небольшой кровоподтек, над правой бровью синячина с мелкой ссадиной (в конце поста все замазано), синяки на локтях.

Отредактировано Wanda Hafermann (2014-01-05 20:29:29)

+1

9

В Архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » I should think like a man