Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » В Сакраменто наступает рассвет...


В Сакраменто наступает рассвет...

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Участники: Marguerita di Verdi, Guido Montanelli
Место: Окрестности мечети Сакраменто
Погодные условия: +13, пять часов утра
О флештайме: Гвидо утвердился в роли босса Семьи Торелли, при поддержке Энзо и Крис встретившись с калифонийской Комиссией. Анна Донато мертва, но необходимо сделать последний шаг перед тем, как они с Маргаритой смогут окончательно выйти из подполья. Замести последние следы, чтобы начать новый период их организации, приближаясь к её столетнему юбилею. Монтанелли неожиданно назначает жене встречу...

Отредактировано Guido Montanelli (2013-11-17 10:10:50)

0

2

Гвидо не очень уютно чувствовал себя в мусульманском квартале. Нет, он вовсе не был расистом или религиозным фанатиком, и ему довольно-таки тесно приходилось сотрудничать с теми, кто исповедовал ислам, одним из его ближайших людей на том же мясокомбинате был араб по имени Амин, и при разговоре с ним тема религии никогда даже не всплывала, не говоря уже о спорах на эту тему. Но, то ли в нём говорила его католическая сущность, то ли играла роль дань устрашения от исламских террористов по всему миру, то ли почему-то ещё, здесь он ощущал себя почти как на чужой территории, а не в давно уже привычном и родном городе. Монтанелли и бывал-то в этих местах нечасто. Впрочем, за последнее время он успел уже побывать, наверное, почти везде, где только можно в Сакраменто. Залегая на дно, он вовсе не бездельничал, как многие могли бы думать - именно в эти дни, именно в момент кризиса в Семье, и обострялась его активность; он был везде и нигде одновременно - но если раньше это было лишь для того, чтобы его не могли найти нежелательные для него элементы, занимаясь своей работой, пока врагов искали те, кто должен был это делать, теперь он возглавлял Семью, и должен был не только заботиться о своей безопасности, но и о поимке тех, кто угрожает безопасности организации. Всё это время он искал Анну, используя каналы, которые были недоступны на уровне Маргариты - потому что они были слишком приземлёнными по сравнению с ней, близкими к улицам и их обитателям. Он пытался выяснить местоположение Донато со дна, Марго - с вершины; Гвидо понимал, что именно так они найдут своего врага быстрее - если все будут искать что-то в одном месте все сразу, это будет толпа, а не поиск. Даже с учётом того, что ди Верди в поисках повезло больше, чем ему, и она изначально знала, кого нужно искать, скрыв это от него, Монтанелли отчасти всё-таки добился своего, поняв, каким образом можно добраться до Анны.
Гвидо понял, что "похороны" Агаты, утопление Джованни, пожар в их доме и попытка убить Энзо - дело рук Донато, когда случайно увидел Хабиба в толпе зевак, окруживших их дом. С тех пор, как Анна переехала обратно на Сицилию, домой, о её арабском телохранители как-то даже позабыли за чередой остальных забот, связанных с переменой власти, арестами, смертями и войнами; Монтанелли и вовсе мог бы, наверное, не вспомнить о нём, если бы не увидел - он почти и не знал Хабиба. Фамилии его точно не помнил. Верность Семье этот мужчина не хранил - он хранил верность Донато. И его появление могло означать только, что Донато вернулась в город...
Впрочем, можно было бы догадаться об этом чуть ранее, когда Гвидо получил звонок от Медеи Джини, которая переехала на итальянскую территорию вместе с консильери - Анна исчезла как раз за несколько дней до того, как Агата обнаружилась в состоянии истощения и апатии. Так или иначе, но Анна была уже мертва; хотя бы дети её не остались без крыши над головой - неважно, как поступила их мать, Гвидо продолжил присылать деньги их бабушки и дедушки через Медею.
Монтанелли надеялся, что Хабиб однажды приведёт его прямиком к Анне. Он не стал предпринимать попыток выследить его в толпе, окружившей дом, на вершине которого полыхал бензиновым пламенем их пейнтхаус - слишком много было бы свидетелей внезапному срыву с места погорельца, да и далеко Гвидо едва ли ушёл бы в тот день. Выследить Хабиба и позже было проще, нежели Анну, просто потому, что он был мусульманином... рано или поздно, но каждый мусульманин приходит молиться в мечеть. В каморке борделя Ливии всё ещё лежала карта, на которой были отмечены все городские мечети... Хабиб должен был привести к Анне - или указать на её местоположение, хотя пытки здоровый араб наверняка смог бы выдержать; но это всё уже детали. Убив Донато самостоятельно, Агата и Маргарита разорвали эту связь. Фактически, это означало, что по городу до сих пор разгуливает здоровенный араб, который спалил их дом, и который только что потерял ориентир в своей жизни - Анну. Можно сказать, что это делало телохранителя Донато непредсказуемым, и это было даже опаснее, чем действия самой его хозяйки, поскольку сильнее логики ущерб может принести только полное её отсутствие. Во всяком случае, Гвидо не мог сказать, что понимал логику Хабиба - это был тот враг, которого он не знал.
- Здравствуй. - Монтанелли коротко, но заметно жадно целует жену, когда она садится в машину - вся эта суматоха не смогла исключить того, что он скучал по ней. Они снова перестали видеться регулярно, когда её прекрасная квартира, подаренная ещё доном Фьёрделиси, сгорела, и в этом не было ничего хорошего. Нужно было переезжать куда-то, вместе, найти новое место для жизни, и забрать к себе сына - Дольфо уже слишком долго гостил у крёстного. Перед тем, как планы наконец-то преодолеют границу от слов к реальности, у них есть ещё пара часов, чтобы обсудить и другие планы тоже - они вновь оказались во главе Семьи, и это означало, что Монтанелли закрепились в верхушки Торелли, на этот раз - уже бесповоротно. Гвидо не слишком это радовало, но для Энзо, Маргариты, Лео и Сабрины это скорее хорошие новости. Будет ли он эгоистом, признав, что взялся за всё это только ради них четверых? Впрочем, нет - пятерых; хотя самому младшему из Монтанелли знать о том, чем знаменита его родня, не стоит. Хотя бы на данный момент.
- Как ты? - он переживает за неё. Вернее, не сколько за неё, сколько из-за того, что они с ней стали редко видеться - похороны общего друга хорошим поводом точно не назовёшь, особенно для мужа и жены, хотя они и там не пообщались толком.

Внешний вид

Отредактировано Guido Montanelli (2013-11-19 09:49:57)

+1

3

Внешний вид
Я зла на себя и на мужа. Мы просто взяли и разбежались как идиоты - спрятались по углам, найдя себе место где попало, бросив сына на его крестного, которого уже можно занести в списки святых - у него просто ангельское терпение.  Он смотрит за ребенком пока его родители снова не поделили сферы влияния, и не сошлись во мнении, где им жить после страшного пожара, превратившего их квартиру в пепел, и словно разнося на запчасти вроде бы наладившуюся жизнь. Я предлагала мужу купить дом, но он не слишком торопится, словно не желая признавать, что мы все-таки живем вместе, и пора уже купить совместную собственность. Переезжать  в его старый дом я не имею никакого желания - там до сих пор стоит прослушка, хотя полиция знает, что я живу с ним, и наш  сын живет с ним. Единственное, что может вызывать интерес - это то, что он живет с нами, не будучи в разводе с первой женой. Но  у нас не Италия начала ХХ века, и жить каждый может как хочет, и спать  с кем хочет, и рожать от кого хочет, и всем плевать на законы и законность.  Прижимаюсь щекой к стеклу своей машины, позволив сегодня ее вести наемному водителю. Молча скольжу взглядом по шее сидящего вперед мужчины, у него чуть загорелая кожа, особенно у основания коротко остриженных темных волос. А еще он явно военный или полицейский или был таким - выправка у него очень строгая и очень тяжелая, такая еще бывает у наемных убийц, которые сменили свою практику на защиту таких же как ему, кажется, как я. Чуть морщу лоб - похоже я совершенно соскучилась по мужу, раз даже в таком роскошном красавце как мой нынешний водитель, вижу лишь просто интересный фактор для изучения, не более. Раньше я бы нашла возможность загнать его  в свою постель, теперь я хочу видеть там только одного мужчину, хотя своим поведением он заслужил разве что спать под кроватью, и то без коврика.
- Приехали мисс. - Он поворачивается ко мне и улыбается. Улыбаюсь ему в ответ, пряча усталые глаза за темными очками. После похорон Рика у меня практически нет времени, чтобы уделить себе хоть немного внимания - нужно держать империю Семьи под контролем, пока устаканивается шаткое положение Гвидо в роли босса, что бы в этот период междуцарствия не было не нужных смут.
- Спасибо, Дилан. Можешь быть свободен. - Ровно ухмыляюсь, и иду к припаркованной невдалеке машине мужа. Точнее той, что он взял покататься у Кристины. Мусульманский квартал не вызывает у меня положительных эмоций, да и я сама не вызываю у его жителей положительных эмоций, вон как скользят взглядами по моим узким джинсам, и короткой накинутой на плечи куртке две девушки закутанные в фередже, и двое мужчин, смотрящих уже масляными взглядами и почти сразу отводят их, когда я подхожу к машине.
- Здравствуй, Гвидо. - Сдерживаюсь, но в моем голосе все еще звучит холодца, оставшаяся с кладбища еще, пожалуй. Целую его, но все же без должной жадности, которой отдает его поцелуй - он соскучился, явно соскучился, хоть и не говорит этого, но у него даже взгляд горит как то по иному, грея душу. - Работаю... - какой вопрос, такой и ответ. Ему, пожалуй, стоило бы найти другое место для пережидания пока мы искали Анну, а затем и Хабиба. Впрочем я тоже хороша - остановилась у Тайлера, заставляя ревновать и его девушку, вовсе не собираясь ничего себе позволять. Вообщем, мы оба "умницы" с мужем.
- Поздравляю с официальным признанием. - Не то, не так, что-то все равно слишком сухо и не так, как должно быть между мужем и женой, любовниками, родителями маленького сына.

+1

4

У Гвидо было не одно место для "пережидания" - то, что даже Маргарита не знала о них всех, как нельзя лучше говорит о его умении скрываться; вполне возможно, когда-нибудь это пригодится и для того, чтобы прятаться от самой Омбры - никогда не знаешь, как повернётся жизнь однажды. Бордель Ливии был лишь одной из его остановок. И не единственной, впрочем, которая могла бы служить поводом для ревности его жены - хотя для ревности она всегда может найти повод, уж лучше дать ей удобный, чем Марго отыщет какой-нибудь другой, которого он не ждёт, и переключит всё своё внимание уже на него, им обоим не дав житья. Семейная жизнь и зависит от того, как хорошо супруги умеют лгать друг другу. Что говорить о тех, чья жизнь и построена главным образом на обмане... Монтанелли лишь тяжело вздохнул, услышав от жены её любимую фразу по работу, и заметно скис - ему уже надоело слышать эту отговорку. Работают на заводе или в шахте, а из них не работает никто - такими, как они, вообще становятся не затем, чтобы работать, а как раз наоборот - чтобы избавиться от этой необходимости.
- Что-то я пропустил момент, когда оно стало официальным. - усмехнулся Гвидо. Он взял контроль в свои руки, он представлял их Семью на Комиссии в этот раз, его признавали лидером формально - но никакого официоза он пока не видел; сейчас, впрочем, было особенно и не до него - да и Монтанелли не мог бы быть таким же доном, какими были Витторе, Альваро и Риккарди - их методы работы слишком существенно различались с его методами. Гвидо, в силу старых привычек, не любил выступать в роли центральной фигуры на доске. Гораздо вольготнее было вообще на доске не присутствовать... он предпочитал выступать в роли игрока. Это давало возможность быть мобильнее, чем даже ферзь; проблема в том, что эта возможность становилась одновременно чуть ли не обязанностью. Нет, доном его было называть слишком рано. Нейтральное "босс" подходило к нему гораздо больше. Монтанелли всё ещё официально не имел ничего, ворочая делами исключительно подпольно, и оставаясь благодаря этому в тени - ему было там удобнее всего. Он мог быть боссом и без личных водителей, и вообще без машины, что доказал за последнее время в достаточной степени. Он мог бы быть главным даже без своего дома. Но вот отцом семейства без дома быть невозможно - разве что в дикой стае, частью которой Гвидо быть совсем не хотел; и вот это была проблема даже страшнее для него, нежели какой-то там непредсказуемый араб с пушкой. Перевидал он их уже достаточно... но через него нужно было переступить - хотя бы для успокоения совести.
- Я нашёл того, кто сжёг нашу квартиру. - Монтанелли тут почти всю ночь просидел, не сомкнув глаз. Хотя сейчас они с Маргаритой сами являлись словно бельмом на глазу в этом квартале, но это было не так важно, лишь бы никто ничего не увидел - не из-за опасности того, что местные жители воспримут действия двух итальянцев, как начало нового крестового похода, а просто из-за опасности приобрести свидетелей. - Вместе с ним остатки того отряда, что Анна привела сюда за собой, но они меня не очень интересуют... - большинство новых сподвижников уже разбежалось, поняв, что им не заплатят, а кампания уже не принесёт желаемого результата - скорее всего, они вернулись в Италию, или ещё куда-то, откуда и приехали; что вероятнее всего - к своему настоящему боссу. Кто-то её действия поддерживал - а значит, кому-то было выгодно, чтобы в Сакраменто правил его человек. Вот это и был их главный враг... Анна была лишь звеном. Хабиб этим звеном, видимо, не стал, но всё равно был опасен. К тому же, пожар, который он устроил, был катализатором той напряжённой обстановки, что сложилась между ним, женой и ребёнком - в очередной уже раз... и за это Гвидо его тихо ненавидел, в чём не хотел признаваться даже самому себе, чтобы не начать задумываться о том, не являются ли его сегодняшние действия плодом этой ненависти. С Анной свести счёты ему не дали, какова вероятность того, что сейчас он просто заполняет эту пустоту?..
- Он не уехал из города, и это мне кажется странным. Его здесь давно уже ничего не держит.
- это вполне может значить, что он готовит что-то, и вряд ли это что-то будет полезным для Семьи. В том, что Хабиб не будет поддерживать ни его, ни Маргариту, Гвидо не сомневался. Он был человеком Донато, а не Семьи - с тем же успехом близнецы Вицци могли бы перейти на сторону Анны, если бы её план удался. - Сделаем последний шаг перед тем, как въехать в новый дом? - Гвидо посмотрел на жену. Для него то, что он планировал сделать сегодня, это преодоление последней преграды к тому, чтобы воссоединить свою семью - убийство является в их деле именно этим, не больше, и не меньше, производственная необходимость; в этом есть весь ужас этого убийства, и одновременно - его простота. Нажатие на курок - это не убийство, а устранение помехи; потому и используют более простое слово "устранить", когда говорят о том, что нужно убить кого-либо. Убрать препятствия с пути Семьи, починить то, что сломалось. Так ли криминальное семейство отличается от любой серьёзной организации? По сути, любой бизнес ведётся по одним и тем же правилам: выживают сильнейшие. Теми способами, которые им больше по нутру.
- Ты при оружии? - его определённо придётся применить сейчас...

Отредактировано Guido Montanelli (2013-11-20 09:34:33)

+1

5

Удивленно смотрю на мужа, приподнимая бровь. Он серьезно, или все же пошутил, спрашивая про наличие оружия? Оно всегда при мне, оставаясь вне моего тела разве что тогда когда я захожу к сыну, или в постели с мужем. И то во втором случае порой стоит иметь оружие, особенно сейчас, когда мы опять  в очередной раз в достаточно напряженных для супругов отношениях. Хотя супругами то мы не являемся... Ухмыляюсь своим совершенно неуместным мыслям, и повинуясь какому-то странному порыву, протягиваю руку и касаюсь лица мужа пальчиками, гладя его кожу покрытую преждевременными морщинами, которые ничуть не портили его лицо, наоборот добавляя солидности.
- Я не пропускаю... таких моментов. - Улыбаюсь, слегка касаясь его скулы, затем вновь проводя пальцами по его губам, не отводя глаз, и провожу пальчиками по его губе, словно собираюсь  его соблазнить, а не отправится на убийство того, кто пытался сжечь нас, и превратил в пепел и руины мою любимую квартиру, бывшую в последние полгода семейным гнездом, превратившимся в обрывки бумаг и веток, лишившего нас того минимума, которого казалось хватало в личной жизни. Я зла на мужа, и зла на араба за то, что  моя кое-как построенная личная жизнь со скрипом рухнула, превратившись в грустные осколки.  Вздрагиваю, словно очнувшись от странного забытья. - Ты задаешь странные вопросы, Гвидо. - Холод взгляда Омбры не уступает холоду ножа внезапно сменившего мои пальцы возле его губы. И одно его движение может стоить ему не только раскроенной губы, но еще и лишней дырки в желудке - у живота Монтанелли томно жмется дуло небольшого, но крайне бронебойного пистолета - люблю такие игрушки.  - Я всегда при оружии. - Не говоря о том, что  я сама - оружие. Холодное, жестокое и крайне обиженное. Убираю оружие туда же, где оно было до этой пафосной демонстрации, оставляя лишь пистолет  в руке, но убирая его дуло от тела босса Семьи.
- Значит все-таки Хабиб. Shize! - Прикрываю глаза, вдыхая ставший тяжелым воздух. Я расслабилась в Сакраменто - умудрилась забыть о том, что убитый лидер не означает, что за ним не придет целая толпа его последователей, тем более когда было более чем ясно, что Анна была под чьей-то рукой.

+1

6

Морщины немного стянулись под её ладонью, когда прикосновение вызвало на лице немного напряжённую и усталую, но вполне искреннюю улыбку. Он соскучился по ней за это время. С тех пор, как их вытащили из огня, они и поговорить толком не успевали, даже если и пересекались - ни до похорон, ни после, но даже если виделись, успевали по большей части спорить друг с другом - даже не желая этого, скорее уже просто по инерции, обстановка всё ещё была довольно нервной, так что и не удивительно, что они выплёскивали эту нервозность друг на друга. Больше и не на кого - кроме них самих, никто их не будет терпеть; и в этом тоже заключается одна из прелестей семьи, пожалуй - всегда есть человек, который сможет тебя вытерпеть. Часть взаимопонимания - когда тебя терпят.
- Знаю... - Гвидо вдруг протягивает руку, мягко касаясь её бедра в ответ, но ощущая вместо нежной кожи Омбры лишь плотную ткань джинсов. Что касается их двоих, то они уже давно "официально" признали друг друга, независимо от статусов, которые они занимали в Семье - если кто-то из них и прозевал этот момент, то возвращаться назад было уже давным-давно поздно. Ди Верди и Монтанелли в любом статусе и любой роли останутся главой и советником своей собственной семьи, куда входит Дольфо и Гаррида с её стороны, и все остальные Монтанелли (и иногда - несколько Фортуно) - с его. Гвидо имел в виду не её, и не своего племянника, хотя ни они оба, ни Куинтон и Фред тоже, ни Агата и Ливия, ни Санчесы, ни остальные ещё не называли его крёстным отцом в лицо. Он оставался лидером, и возможным единственным фаворитом среди лидеров, но называться доном пока ещё не чувствовал себя в праве. Но для той, кто сидит с ним рядом сейчас, это не имеет особого значения... Монтанелли потянулся к ней, внезапно почувствовав желание поцеловать жену, но вдруг наткнулся губами на холодную сталь, резко остановившись. Его любимая - очень опасный цветок. Настолько опасный, чтобы он помнил об этом даже во сне... но по-другому - она не была бы его любимой, и не находилась бы к нему так близко, сегодня и когда-либо вообще.
- Охотно верю. - хладнокровно усмехнулся Гвидо. Он на неё не был ни обижен, ни зол, прекрасно понимая, что от него в этой ситуации зависело немногое - он мог бы либо скрываться и быть живым, либо - быть на виду, но скорее всего, быть уже мёртвым; ходить по грани, как делал его племянник, Монтанелли не умел, а вот чтобы подставиться, утянув за собой и Маргариту, и Винцензо, и Агату, оставив без ориентира стритрейсеров, оружейников, наркоторговцев - для этого много ума не надо. Гвидо нельзя было подставляться лишний раз - со смертью Джованни, он становился тем винтиком, отсутствие которого могло привести к обвалу всей конструкции; его страховал только Энзо - но, с учётом того, сколько раз менялась власть в Семье, ему непросто будет закрепиться. То, что с каждым разом каждому новому боссу сделать это всё труднее, показывает, к сожалению, уже практика, а не теория. А Омбра не в первый раз вертела оружие перед его носом, и направляла в его сторону, за что ей стоило бы уже давно дать по рукам; подобные представления его просто перестали удивлять, когда он понял, что она слишком хорошо себя контролирует, чтобы позволить ему умереть. Случайно. Чтобы убить его специально, когда она этого захочет, ей не понадобится оружия. - Добавь к своему набору вот это. - Монтанелли открыл бардачок, вытаскивая оттуда глушитель и протягивая его Маргарите. Не нужно делать это громко, тем более - здесь. Смерть Хабиба необязательно выставлять напоказ, да и хвастаться тут особенно нечем - это всё равно, что устраивать праздник из уборки ненужного хлама с территории, на которой вообще не должно быть ни хлама, ни мусора. Им осталось лишь расчистить площадку после себя, чтобы продолжить строить будущее Семьи общей, и семьи собственной. Оружие - этим утром не более, чем инструмент.
- Ты так хорошо успела его узнать? - Гвидо был удивлён - Маргарита, казалось бы, не так уж долго и плотно общалась с Донато, чтобы так бурно реагировать на имя ближайшего её телохранителя. Что ж, если Марго хорошо знала Хабиба, то она понимала, что стрелять надо наверняка - Анна недаром выбрала именно его; огромный и очень сильный физически араб не оставит шансов на промах. Это будет охотой, где раненый зверь ещё опаснее, чем здоровый, так что убрать его лучше первым выстрелом. Не подпуская на то расстояние, когда в ход может пойти нож или трость...
- Тогда предлагаю доделать работу, которую вы с Агатой начали, и завершить, наконец, эту игру тронов в нашей Семье. Можно дождаться здесь, утром он пойдёт молиться в мечеть. Или подняться прямо в квартиру, но там - ещё несколько человек.
- и в этом случае глушитель будет уже бесполезен, потому что шум поднимется в любом случае. Гвидо предоставлял выбор Маргарите - она профессионал и лучше его знает, как нужно делать такую работу и каким образом будет лучше её сделать. У него же самого достаточно терпения, чтобы подождать остаток ночи, и достаточно решимости закончить всё быстро - подвести во втором случае может только не окрепшая окончательно нога. В любом случае, времени, чтобы подумать о новом доме и переезде, у них будет предостаточно. Свежий журнал о недвижимости лежал в бардачке со вчерашнего вечера...

+1

7

Ну как ему это удается - заводить меня с полоборота, даже почти не прикасаясь, как новенький мотоцикл, без интимности, и романтической обстановки? так, что когда я забираю из его рук глушитель, невольно проскальзывает мысль оседлать его прямо тут, и оторваться за те дни, что мы были на расстоянии после пожара. Мысль отправляю куда полдальше, но с телом не справляюсь, подаваясь к мужу, и наклоняясь, оставляя на его губах короткий поцелуй. Я соскучилась по его вкусу, словно ребенок по мороженному. В последнее время перед пожаром, когда мы "разговелись" после его травм и моего выкидыша, меня основательно цепляло то, что он ощутимо ограничивает мои желания в постели, опираясь на консервативное уважение даже в личных интимных отношениях. Но я буду не я, если своего не добьюсь, особенно после того как мой муж уже несколько недель скрывается в борделе - значит явно ему его консерватизма не хватает. Вот и оторвем ему его после убийства Хабиба.
- Какой ты предусмотрительный, Гвидо... - Улыбаюсь ему, замечая что глушитель подобран специально для моего пистолета. Пора прекращать демонстрировать мужу свое оружие, а то того и гляди, оно против меня и обернется. Нельзя что бы даже очень близкие люди знали твои оружейные привычки, а то я уже распустилась настолько, что позволяю своему мужу знать какую марку оружия я предпочитаю, при том, что он вряд ли до сих помнит, сколько кофе мне класть в чашку, и что я не стану есть даже под дулом пистолета.
- Думаю, стоит все же подождать пока он выйдет. Не вижу смысла поднимать лишнего шума. Тем более, что он будет один. - Я не боюсь жестокого и сильного араба, слава о котором дошла даже до Италии. - Нет, я не успела с ним познакомиться, но мне хватило досье на него, и отзывов Вицци, что бы составить свое мнение. - Анна нашла его в синдикате. Точнее брошенным синдикатом за преступление, которое он, возможно и не совершал, но взял вину на себя, что уже является нарушением кодекса наемников. - Сомневаюсь, что с его смертью прекратиться борьба за власть.

+1

8

Босс должен знать всё обо всех, и для этого ему не должно требоваться никаких досье; то, что в них будет написано, в любом случае ненамного более, чем сухие общие сводки, а этого мало. Предпочтения, привычки, всякого рода мелочи, вот что в итоге может оказаться самым полезным, но всё это, как и моменты из биографии или таланты, должны оставаться в голове, а не бумаге или цифровой памяти. Бумага - вот что губит. Слова могут убивать, но чаще всего они это делают при помощи бумаги, на которой фиксируются; это патрон для них, как для пули. Гвидо недолюбливал бумагу. Если он и использовал её для информационных целях, то всегда сжигал её за собой. Да, он был предусмотрительным. Этому его научили те, кто предусмотрительными не были - через его руки их прошло едва ли не так же много, как грешников через священника на исповеди. Маргарита зря сомневалась в его способностях, он достаточно хорошо знал и пропорции, в которых она пьёт кофе, чтобы иметь возможность приготовить её любимый или отравить её, чтобы она этого не успела понять, с одинаковой лёгкостью, и её любимые блюда - о них она сама сама невольно рассказала ему немногим менее, чем два десятка лет назад, когда они занимались не только убийствами для Семьи, но и кулинарией на кухне дона Фьёрделиси.
- В таком случае, у нас есть ещё несколько часов до рассвета. - Монтанелли украдкой облизал губы, желая почувствовать остатки послевкусия её поцелуя. Наблюдение, ожидание - для Маргариты всё это было давно уже привычным, ей не в первый раз приходилось ожидать будущую жертву прямо на месте; что до Гвидо - для него это было несколько сложнее, он привык всё получать уже в готовом виде, делать работу и затем спокойно уходить, но был достаточно терпелив, если приходилось. В течение последнего года терпение вообще играло огромную роль в его жизни. И те несколько часов, которые им придётся ожидать, пока Хабиб пойдёт молиться, ничто по сравнению с последними шестью месяцами ожидания. Телохранитель Анны не при чём, эти несколько часов - последний рубеж в его ожидании...
- Если только в неё не включишься ты, Энзо или Куинтон. - борьба за власть никогда не кончится - можно повлиять лишь на то, насколько она будет открытой, и насколько успешной для одной из сторон - тех, кто пытается захватить эту власть, или тех, кто пытается её удержать. Хабиб, как и Анна, воспринимался Гвидо как часть внутренней войны в Семье, хотя едва ли без Донато он смог бы побороться за власть над ней - но обрубить концы он вполне мог бы попытаться. Поэтому и стоило сделать это первыми. Куин вряд ли вступит в эту борьбу, его положение только-только упрочнилось, и ему будет лучше всего заниматься именно им; Винцензо власть будет удержать столь же трудно, как и Гуидони, он мало кому доверяет из местных, а из них, в свою очередь, мало кто доверяет ему. Что касается Маргариты, у неё именно сейчас есть отличный шанс повлиять на ситуацию в Семье, убрав Гвидо вместе с Хабибом и свалить на араба всю вину - а воспользоваться им или нет, выбор всегда есть. Всё зависит от выборов, которые сделаны либо не сделаны. Но Семья уже и так достаточно истрёпана этой борьбой, и если её затянуть - победитель может получить в итоге лишь немногим более горстки головорезов и пару улиц, которые будут под их крышей - всё это не стоит того, что они пережили за последние месяцы. Это хорошо понимает и Куинтон, и Энзо, и Агата, и Маргарита...
Монтанелли задумался о Хабибе. Араб мог бы быть хорошим примером ему самому - что бы ни случилось, он, мусульманин, продолжал ходить в мечеть и молиться; для них вера означала, что нужно что-то жертвовать во славу бога, у католиков же всё было почти наоборот - они хотели лишь прощения у всемилостивого, за этим и приходили в церковь. Она была убежищем для них, чем-то таким, что должно защитить их, когда мусульмане, напротив, защищали мечети, как центр своей культуры... Вопрос в том, что было центром этой культуры для их Семьи - они что-то потеряли в своём пути, и дело было вовсе не в том, что Витторе и Анна превратили Семью в куда более разномастный синдикат, это как раз сработало в своё время; они что-то потеряли во время той облавы, словно запутавшись в суматохе, и Гвидо отчего-то казалось, что это он был причиной этой потери... Церковь была и его убежищем на короткое время в течение этих нескольких недель - такой же временной остановкой, как и бордель; он нашёл время, чтобы помолиться и исповедаться, но моральной проблемы это, похоже, не решило. На исповеди не скажешь всего - у таких людей, как они с Маргаритой, должна быть своя церковь.
- В Сакраменто продаётся несколько домов... Посмотри, может тебе понравятся какие-нибудь? Несколько я уже отметил.
- Гвидо вытащил и раскрыл журнал, положив его на приборную панель. Церкви обычно принято было строить; в их мире - вполне позволялось и купить... Денег было достаточно и на стройку, но вот со временем были проблемы - оно всегда ограничено, и самое страшное, что ты не видишь насколько и не знаешь чем. - На пятнадцатой странице, например... большой двор, Дольфо будет, где играть. - Гвидо никогда не говорил Маргарите, но ему не очень-то нравилось жить в квартире - он всегда предпочитал иметь собственный дом. Неважно, насколько он будет велик, важно - что он будет целиком твоим, и не придётся делить ни с кем ни площадку, ни территорию.

+1

9

- Вполне возможно, то  включусь. Ты же понимаешь, что я не могу тебе ничего гарантировать. - Правила игры таковы, что он не может быть уверен, что не получит ножом в спину, повернувшись ко мне спиной. Это всего лишь правила жизни в том сообществе, частью которого мы оба являлись. И более того - им являлись  и наши родственники, и наши дети. Вздыхаю, глядя на Гвидо - мне бы хотелось провести ночь в собственной постели, рядом с мужем, прижавшись к нему всем телом, и просто отдаваясь обычному сну. Но квартира сгорела, муж кантуется в борделе, принадлежащем Семье, сын - у крестного, я же живу в квартире у вора, который когда-то едва меня не убил. Очаровательная история семьи.
- Хотя это  в принципе бесперспективное сейчас дело. - Снова касаюсь его лица пальцами, и наклоняюсь оставляя поцелуй на его небритой щеке. Это меня забавляет - хоть какое-то веселье, учитывая то, что нам еще некоторое время сидеть и послушно ждать появления Хабиба. Поэтому дразнить мужа мне никто не мешает, к тому же я хорошо понимаю, что Гвидо вряд ли станет поддаваться на мои провокации сейчас - машина не лучшее место для интимной встречи мужа и жены. Мысли снова сбиваются не туда, методично напоминая о том, что мы не женаты. Ну что  я уперлась рогом в этот законодательный казус? Сама ведь хорошо понимаю, что пока он не разведется, об официальной женитьбе речи не будет.
- Ты хочешь до в центре города? - Пролистываю журнал, понимая, что глаз ни за что не цепляется. Даже ни один из домов, отобранных Гвидо не привлекает внимание. - Может выберем место подальше от загазованного центра, мне бы хотелось что бы Дольфо дышал чистым воздухом.

+1

10

От ножа в спину никто не застрахован. Ситуация с Анной как нельзя лучше это доказывала - она ударила именно тогда, когда к ней повернулись спиной, дав возможность выйти из дел и спокойно воспитывать детей - возможность, которой удостаивались крайне немногие. И вместо того, чтобы жить размеренной жизнью у себя дома, на Сицилии, Донато отчего-то пожелала вернуться на трон и устроить в Семье очередную революцию. И ведь это действительно могло бы сработать... были и те, кто были ей рады. К сожалению, Гвидо знал не всех; но кое-кого из солдат и соучастников Семьи уже уличил в особом желании переметнуться обратно под крыло Анны, кому-то под ним было уютнее и теплее, чем под жёстким взглядом четы Монтанелли. С ними придётся разобраться позже, сделать это постепенно, устроить новую резню за чистоту рядов и нравов - это не вариант. По крайней мере, Гвидо знает, откуда точно можно ждать удара в спину. Но от Хабиба удар будет не сзади - к нему они уже давно развернулись лицом.
- Это верно...
- Монтанелли усмехнулся. Они едва успели оправиться от событий полугодовой давности, открыв Книги, дав повышение некоторым из тех, кто его, возможно, ещё и не заслуживал, запросив помощи у Италии и Нью-Йорка - всё начало входить в норму только сейчас, но и это было разрушено внезапным ударом, самым болезненным из тех, который можно было бы нанести. У Анны могло бы получиться. Если бы Агата не выбралась из могилы, а они с Марго - из горящего дома. Солдатам было бы уже всё равно, за кем идти, лишь бы под их ногами появилась, наконец, твёрдая земля. Монтанелли какое-то время даже всерьёз раздумывал над тем, чтобы разделить их клан на несколько независимых Семей - капитаны давно уже сосредоточили в своих руках достаточно власти, чтобы их команды могли считаться самостоятельными группировками, консильери тоже могла бы просить независимости. Разбив Семью Торелли на несколько организаций поменьше, можно было бы запутать след, по которому за ними следует полиция, и решить проблему с переделом власти надолго - имея свой собственный участок, каждый распоряжался бы на нём, как хотел. Подумав ещё немного, Гвидо отмёл эту мысль - запутались бы не только детективы, но в конечном итоге, и сами солдаты. Может быть, политика Семьи Сакраменто к этому ещё и придёт, но явно не сейчас.
Гвидо развернулся к ней, вдруг мягко поймав её губы в свои, слегка затягивая поцелуй. С чего бы ему и не ответить на эту провокацию?.. Что его может остановить? Едва ли Маргарита применит нож... В Хаммере достаточно просторно даже и для менее безобидных действий, пусть даже это и не их сгоревшая постель; и даже тот факт, что он находится в мусульманском квартале, для них - не преграда. После почти месяца разлуки - никто ничего не гарантирует. За этот месяц, впрочем, многое произошло - прослушка, которая уже не имела никакой силы, было не единственной причиной, по которой Монтанелли не предлагал Маргарите переехать в его старый дом. Юридических прав на этот дом у него уже попросту не было. Пару дней назад он отказался от них в обмен на развод, теперь коттедж по Sunset blvd принадлежал его бывшей и детям; как они будут его делить - уже не его дело. Ди Верди об этом он сообщать не торопился. В их жизни слишком мало приятных сюрпризов... да и после всего того, что она умудрилась от него скрыть, он чувствовал за собой моральное право тоже побыть фокусником с цилиндром и появляющимся оттуда кроликом.
- Почему бы нет. - согласился Гвидо. Чистый воздух никому не навредит, для них с Марго он тоже будет только полезен. Сакраменто, конечно, не Рим, и что бы они не выбрали, в центре, на окраине или даже за городом, это не будет похоже на её итальянскую виллу; впрочем, можно ведь сделать что-то подобное. Выбор нового дома - это сложный и ответственный процесс, и с ним лучше не спешить; у них в любом случае есть, где остановиться временно. Затягивать, впрочем, тоже не стоит. Дольфо растёт, и тот факт, что он растёт в постоянных переездах, ходит в школу из разных домов каждый месяц-два, это совсем не хорошо - в его жизни должно появиться, наконец, что-то постоянное. - Как тебе вот этот, например? - Монтанелли указал на один из домов. Он отмечал только дома среднего размера, хотя на соседних страницах были особняки куда большего размера; Гвидо привык жить при просторе, но притом, чтобы всё было под рукой, и не оставалось лишнего пространства - он не умел жить во дворцах.
Вся их суть в этом - через пару часов им предстоит убить человека, а они обсуждают дом, в который им нужно будет въехать; если бы здесь была не Маргарита, а кто-то ещё, Энзо или Кристина, например - возможно, они развлекались бы игрой в карты или запустили бы кино с планшетника, чтобы убить время. Преступление в их мире всегда идёт параллельно с бытом, порой даже настолько, чтобы собственная семья не замечала в этом быте преступления; можно отвезти детей в школу, по дороге обратно домой сжечь чей-то автомобиль, и вернуться назад к жене как ни в чём не бывало, или, посещая городской праздник, посадить детей на маленький поезд, и когда он скроется за поворотом, свернуть кому-то шею и спрятать его тело в мусорном баке - и вернуться обратно к ограде, чтобы помахать рукой детям, проезжающим мимо, они даже ничего не успеют заподозрить. Весь секрет - в правильном расчёте времени. Им с Маргаритой проще, им не нужно учитывать друг друга в этом расчёте. Важно только учесть Дольфо...

+1

11

Ухмыляюсь, и ловлю губами его губы в ответ - с  меня все-таки станется соблазнить его прямо здесь. Но не сейчас, хотя хаммер - одна из моих фантазий, воплощать которые мы внезапно взялись еще в "Бурлеске"?  а затем плавно добрались и до страстного секса после ссоры. Мне вполне хватает еще фантазий, и кажется, придется все-таки раскрепощать мужа, если мне хочется продолжать эту эстафету, пусть даже это будет ночью, в чужом хаммере, в мусульманском квартале, в ожидании жертвы. Отклоняюсь и мягко улыбаюсь мужу, едва касаясь своих губ язычком. Да уж, месяц разлуки для меня - не самый лучший вариант для укрепления семьи, но основательный стимул вернуть заблудшего мужа в свою постель, взамен той, что сгорела в моей квартире.
- Прекрати меня дразнить... - Ну на самом деле кто тут еще кого дразнит, но ведь это не так важно, главное что эта забава по нраву обоим, и отвлекает от темных мыслей, которые навевает затронутая сейчас тема. Вопрос расслоения партий в Семье стоял сейчас крайне остро, и пока Гвидо удавалось удерживать нас всех от глупостей, мог оставаться в подвешенном состоянии еще очень долго. Что было совершенно не впрок Семье и нашим с ним личным отношениям. Сам того не понимая, муж пробудил во мне жажду власти, когда назначил своим консильери. И даже я сама не могу с уверенностью сказать, что не стану добиваться власти в Семье, не буду пытаться создать свою собственную Семью в противовес Торелли. Но черт возьми, как красиво звучит - Семья ди Верди. Особенно учитывая то, что  я последняя из своего рода, и скорее всего на мне он и закончится, продолжив род Монтанелли.
- Слишком классичен. Хочу чего-то современнее... Хотя вот этот мне определенно нравится. Хоть он  и небольшой. Но ты ведь не хочешь присоединить к нам Брину и Лео? - Поворачиваю к нему голову заинтересованно. Мы вообще еще ничего не обсуждали, а я уже вроде как пытаюсь отдалить от нас его детей. Может я не права? Кладу мужу голову на плечо, внимательно рассматривая те дома, что он предлагает. Если честно - мне совершенно наплевать, что он выберет. Мне смертельно надоело видеть его только на сходках, спать  в чужой постели в одиночестве, и встречаться с сыном по выходным. 
- А можно наоборот тогда, вот такое. - Я не слишком хочу, чтобы его дети жили с нами. Но спорить не стану, лишь найду дом побольше, что бы иметь свою площадь  в случае засилья Монтанелли в этом доме.

+1

12

Заблудшего, но не заблудившегося. Насколько бы Гвидо далеко не заходил, всё это время он точно знал, что делает, и действительно делал, пытаясь противостоять сложившей в Семье и за её пределами ситуации; из борделя Ливии, из комнаты Рут в реабилитационном центре, из морга, где находилось тело Риккарди, из нескольких других мест, о которых многие члены и соучастники Семьи не знали, и лучше бы им этого и не знать; даже Маргарите - её борьба за власть могла начаться и с альянсом с Донато, каким бы странным эта идея не казалась со стороны. Во всяком случае, он знал круг лиц, который можно было бы обвинить в болтовне, если бы наёмники Анны добрались бы до него в одном из этих мест... Монтанелли перестраховывался. Энзо был прав - Донато однажды сделает ошибку; но способ вывести её на эту ошибку у каждого был свой. Способ Маргариты и Агаты сработал раньше... но у них была фора, о которой они умолчали. Может быть, оно было и к лучшему - позволить женщинам решить вопрос между собой. У Тарантино, ди Верди и Донато есть кое-что общее и кое-что личное. Монтанелли, любой из них, скорее всего им бы только помешали, потянув одеяло на себя.
- Или что? - прекратить? После того, как она ему ножом в лицо чуть не тыкнула? Ну уж нет, Гвидо было слишком интересно, что получится, если он не прекратит её дразнить... и насколько далеко они смогут зайти в чужом автомобиле и на чужой территории, потенциально для них опасной, в том числе и потому, что тот человек, которого они выслеживают, тоже часть этой территории, и тоже потенциально опасен, потому что хорошо понимает, что он обречён. И дразнить его некому. Его нервы и без этого слишком напряжены.
Что же касается "расслоения" Семьи - Монтанелли полагал, что на данный момент им следует, как раз наоборот, объединяться, как группировке - и не зря расставил на места фигуры, которые были ближе ему самому; пусть с Алессандро он просчитался, но в Энзо и Маргарите он был уверен. На это он сделает упор, когда поедет к Комиссии в ближайшее время; наверное, пройдёт ещё немало времени, прежде, чем можно будет думать об отдельной Семье... Хотя нельзя было сказать наверняка. Даже в том, что они сейчас справятся с Хабибом, Гвидо не был уверен на все сто - всегда приходится рассматривать разные варианты, даже если права на ошибку нет. Так или иначе, но до встречи со старым другом у них ещё достаточно времени, в течение которого можно подумать и о будущем, и о прошлом, как ни в чём не бывало. Глупо делать из каждого убийства жертвоприношение. Обычно это не более, чем рабочие моменты.
- Они ведь уже взрослые. - заметил Гвидо. Дети растут... Лео летом исполнился уже двадцать один год. Вряд ли он захочет жить с отцом и его женой - он уже слишком самостоятельный для этого; Сабрине же и в её комнате в университетском общежитии было довольно вольготно всё это время. Да они оба, похоже, в скором времени уже сами смогут заработать себе на отдельные квартиры, если даже не что-то попристежнее - их дела идут в гору, да и статусы их отца и кузена им пойдут на пользу... к тому же, и Барбара не сможет жить на оба дома сразу - наверняка отцовский Гвидо унаследует кто-то из младших Монтанелли. С этим вопросом ещё предстоит разобраться, пока что - они сами выбирали, где им жить. Для старших детей, и не только для них, впрочем, всегда можно предусмотреть гостевые комнаты. Но о чём в первую очередь стоит позаботиться - так это о новой комнате для Дольфо; он-то сам о себе позаботится в любом случае не сможет. - Не думаю, что они и сами захотят к нам "присоединиться". - Монтанелли приобнял её в ответ, склонив голову к её голове и продолжая смотреть в журнал. Детей бессмысленно "отдалять" от него, они и так достаточно далеки, и то, что происходит с Дольфо сейчас, тоже немного походит на эту ситуацию, правда, очень похоже на то, что в его случае всё гораздо хуже - у него хотя бы всегда была мать, которая не была связана с организованной преступностью со всеми вытекающими. А для младшего Монтанелли Гарридо теперь был этой матерью, как ни странно. Такое ощущение, что если бы они с Омброй разошлись бы навсегда, мальчик так и остался бы с ним, а не с одним из родителей...
- А бассейн не великоват?.. Знаешь, ему ведь уход нужен. - сам дом на его фоне не казался таким уж большим, и в целом, он понравился Гвидо - он напоминал место, в котором Маргарита жила в Италии, и Дольфо тоже наверняка сумеет увидеть эту разницу. Только бассейн там не был таким огромным, но вообще-то, это ведь не такая уж и большая проблема... Бассейн можно уменьшить или вовсе ликвидировать, если понадобится, пожертвовав место под внутренний дворик, игровую площадку, садик, постройку домика для гостей, или ещё чего-нибудь. - Но мне он очень нравится. - Достаточно классический, и достаточно современный; и даже чем-то похожий на сицилийское поместье, одним из которых Монтанелли владели сто лет назад... и теперь история сделала своеобразный круг. Лишь бы она не стала повторять и то, что случилось потом... - И будет место для ещё кого-то... в будущем. - Гвидо коснулся губами её макушки, не отрывая взгляд от фотографии, словно пытаясь увидеть в ней это будущее. Результаты больничных тестов ведь подтверждали его возможность...

+1

13

- Или я тоже начну тебя провоцировать. - Провожу пальчиками по его бедру, слегка цепляя ноготками ткань его брюк. Интересно, сколько времени мне потребуется, чтобы заставить его привыкнуть к моей страсти срываться на внезапный секс в необычных местах, чему не мешает ни возраст, ни возможные свидетели. Ухмыляюсь, и повернув голову, касаюсь губами его шеи, чувствуя как под нежной кожей губ бьется его сердце, постепенно слегка ускоряясь.
- Не знаю... если тебе хочется, что бы они были рядом, были под контролем... я не против. - Дышу на его кожу, прижимаясь и чувствуя наконец умиротворение. В который раз понимаю, причины, которые привели меня к его объятиям, к его чувствам - мне спокойно с ним. Я уверенна в том, что происходит рядом с ним, я могу быть спокойна, могу быть уверена во всем. Улыбаюсь своим мыслям, снова касаясь его шеи губами, чувствуя терпкий запах его любимого парфюма. Он любит крепкий, терпкий запах мха, с легким шлейфом грейпфрута. Совершенно невообразимое сочетание, и я давно думала спросить, где он его берет, но на самом деле я уже привыкла к нему, и мне он даже нравится, я даже сама стала отдавать предпочтение более горьким запахам. Ухмыляюсь, слегка прикусывая губу, и смотрю на дом, который заинтересовал и Гвидо тоже.
- Ты думаешь, что уход за бассейном будет проблемой, милый...? - Удивленно смотрю на него, забывая даже про танец пальцев недалеко от его паха. Это что-то новенькое - уж позволить себе чистильщика бассейна раз в неделю мы точно можем.  - Я хочу чтобы Дольфо имел больше места для отдыха и развития. - Глажу его по плечу, и касаюсь пальцем странички журнала, где изображен дом, который имеет все шансы, чтобы стать нашим новым гнездом и крепостью.
- Может быть... - Я не так самоуверенна, чтобы быть настолько уверенной в том, что после произошедшего в Лиссабоне я все же смогу расширить нашу семью.

+1

14

Эк удивила, тоже начнёт. Ему потребовалось крайне немного времени - Гвидо давно уже привык к этим срывам; вообще-то, это и неудивительно, учитывая, что их первое соитие, ещё тогда, в Риме, давным-давно, тоже вовсе не было запланированным, но в тот момент... скорее, это он сорвался, чем она. Гвидо и не пытался уйти от этого, вся вина за произошедшее и происходившее между ними лежит на нём; но он давно уже не жалел об этом. Он напряжённо улыбается, ощущая прикосновение её губ к своей шее, и мягко касается её плеча, проводя вдоль всей руки тыльной стороной пальцев и сжимает её ладонь. Здесь совсем не место, и дело не в том, что они находятся в чужой машине, Крис взрослая девочка и всё поймёт, если узнает; дело даже не в том, что они в месте, где подобная выходка вполне может вызвать более сильную реакцию, нежели неодобрение. Они могут прозевать Хабиба или вовсе спугнуть его - вот основная проблема... Это не туалет их собственного клуба, и они не среди своих, заняться сексом прямо здесь - это будет верхом непрофессионализма и идиотизма. Маргарита лучше его должна понимать такие вещи... так что ему даже интересно её дразнить. В том числе и потому, что ему это определённо воздастся позже, когда все здесь дела будут закончены...
- То, что они рядом, не значит, что они под контролем... - Гвидо усмехнулся. Пожалуй, их уже поздно контролировать; в том числе и потому, что младшие Монтанелли давно уже вышли из-под контроля, ступив туда, куда он крайне не хотел их пускать, и сделав это без его помощи, найдя дорогу самостоятельно, пользуясь разве что громкой фамилией. А теперь всё, что он сможет сделать для них - это поддерживать их и контролировать их деятельность, но не их самих, как своих детей - а для этого не обязательно держать их с собой рядом. К тому же, очень вероятно. что жилплощадь для одного из них скоро освободится. Нужно только будет унести оттуда кое-что со своими вещами вместе, и окончательно забрать это и из своей машины тоже. Даже в качестве босса Семьи, он не хотел никуда пересаживаться из своей старенькой Тахо - как бы это не бесило Маргариту, возможно, и как бы это не нравилось Энзо.
- Нет, я просто слышал много неприятных историй о чистильщиках бассейнов...
- усмехнулся Гвидо, ласково проводя ладонью по её скуле, глядя ей в глаза. Слишком явная и жестокая попытка поддразнить её, заигрывать; чистильщик бассейнов - слишком яркий стереотипный персонаж, почти такой же, как французская или мексиканская горничная, только более женский, что ли. От этой профессии так и веет сексом, изменой и чем-то ещё более грязным... Хотя это, конечно, не делает каждую из историй, что он слышал, правдивой, но того, кто будет за этим бассейном ухаживать, Гвидо будет нанимать сам... сделает вид, что его беспокоит их безопасность. Для копов прислуга в доме - это уже классическая лазейка для сбора информации. Гвидо приближает своё лицо к её лицу, касаясь её губ поцелуем...
- Мы определённо виноваты перед ним... - в гнезде нет необходимости, если некого там растить, и крепость не нужна, если некого защищать. Нужно быть честными с собой - всё, что они делают, это для Дольфо; у них самих уже есть всё, чего они хотели - и даже больше, пожалуй... теперь всё, что они делают - это делается для их сына, развития, воспитания, или безопасности - для последнего приходится прикладывать больше усилий, чем всем остальным, но что самое ужасное - это очень часто вредит первым двум пунктам. Дольфо заслужил и гнезда, и крепости. И нормальных родителей, что самое главное. Нормальной семьи, а не двух гангстеров, которые никак не могут найти себе места и решить всех проблем, чтобы заняться собой... - Может быть... - вторит он ей вполголоса, обнимая жену крепче и затихая, глядя вперёд на дорогу. Похоже, они только что решили, какой именно дом они себе купят, во всяком случае, вопросов по его поводу уже не осталось. Осталось решить, что нужно сделать с домом Джованни... и каким образом скрыть от Маргариты, куда он уйдёт в день бракоразводного процесса. Ему необходимо алиби от любимой. Пожалуй, каждый мужчина время от времени сталкивается с этим...
- Это он. - вздрагивает Гвидо, заметив фигуру араба на другой стороне улицы, и моментально напрягается. От игриво-расслабленного настроения не остаётся и следа - сейчас им нужно сделать последний шаг, и затем у них будет достаточно времени и на игры, и на расслабление, и на дома... Здесь становится много прохожих, и каждый идёт в сторону мечети, но Хабиба тяжело не заметить. Монтанелли слишком много раз просчитывал, как всё это должно случиться... - Слишком много свидетелей. Лучше тихо затолкаем его в машину и увезём подальше отсюда. Вот... - Гвидо вытащил с заднего сидения автомобиля закрытый хиджаб. Маргариту может повеселить это облачение или разозлить, но так её, во-первых, точно никто не узнает, во-вторых, она не будет привлекать так много внимания, и при правильном исполнении большинство людей вокруг даже не успеет понять, что именно произошло. - Хватай его и запихивай в машину, когда я проеду рядом. Можешь и пырнуть, если попробует сопротивляться... - Хабиб им не нужен живой, но необходимость отмыть кровь с сидения - не такая уж большая плата за то, что последняя преграда в его лице исчезнет с пути. Не в первый раз...

+1

15

- Контроль порой не должен быть ощутим... - Глажу его по плечу, ловя его губы и отвечая на поцелуй не менее страстно, чем раньше, и даже отчасти добавляя к нему немного боли, слегка прикусывая его губу. Он - джентльмен, и никогда не приемлет садизма в постели, но иногда очень хочется добавить совсем немного остроты, пикантности, отчасти - опасности.  В этом есть своя прелесть, которую я с удовольствием готова раскрыть мужу, не принуждая его  к более жестким или жестоким действиям, которые противоречат его убеждениям.
- Тогда, я думаю нам не стоит брать дом больше двух этажей, не хватало еще лифты пристраивать... - Ухмыляюсь, тяжело выдыхая, когда он наконец прерывает наш поцелуй. Это слишком сильно отвлекает от основной цели нашего ожидания, и я прекрасно понимаю, какой бы не была желанной эта игра, с ней стоило подождать - хотя бы до смерти главного виновника нашей разлуки - Хабиба. Прикрываю глаза - мне совершенно не хочется думать о том, что в нашей разлуке гораздо больше нашей вины, чем поджигателя. Он лишь спровоцировал очередной взрывной процесс в нашей семье, но основную взрывчатку привезли мы сами, старательно заложив со всех сторон. Будем надеяться, что семья, в отличие от пентхауса, восстановлению подлежит.  - Мммм... ты же говорил, что не приемлешь ролевых игр... - Ухмыляюсь  с легким намеком на то, что если видеть чистильщика бассейна в роли сексуального объекта, то хотелось бы увидеть в костюме чистильщика, именно Патологоанатома. Хотя, мне кажется что он будет выглядеть в синем комбинезоне крайне забавно.  Этакий Карлсон из книги шведской писательницы. Ничего, со мной он скоро будет не только принимать ролевые игры, но и играть в них - главное не слишком спешить. Закусываю губу и ухмыляюсь, едва не пропустив момент, когда Хабиб показывается из дома.
- Что? - Удивленно смотрю на фердже в руках мужа. Опачки, что я там про ролевые игры говорила? Одеть закрытую тряпку  - дело пары секунд, выскальзываю из машины. Все остальное обсудим потом, сейчас самое главное - затянуть этого громилу в машину - все же весит от явно раза в два-два с половиной больше, чем я. Выдыхаю, и стараясь семенить как мусульманская женщина, быстро приближаюсь к Хабибу, следуя за ним едва ли не дыша в спину. Вижу краем глаза как начинает движение хаммер мужа. В следующее мгновение бью ему под колено и резко вталкиваю араба в открытую дверцу машина, и залетаю за ним, оказываясь втянутой в небольшую свалку на заднем сидении. Но муж огревает араба чем-то и я чувствую как замирает на мне тяжелая туша врага. - Тяжелый... тварь...

+1

16

Гвидо не раз приходилось одевать комбинезон, и Маргарита не раз видела его в его рабочей одежде - если она считала, что он при этом выглядел забавно, что ж, это её право; хорошо, что она ни разу не сказала об этом вслух ни пятнадцать лет назад, ни сегодня, иначе всё могло бы сложиться совершенно по-другому. Возможно, она даже получила бы часть своей острой "прелести", но сексуального в этом было бы крайне немного... Но сейчас в этом что-то менять уже поздно, и Монтанелли должен принимать и это её мнение, потому что должен уважать свою женщину и мать своего ребёнка. И вынужден принять и её желание прикусить его губу слегка, отвечая ей только ухмылкой. В их жизни слишком много жестокости за пределами их дома, впрочем, она уже даже проникла и внутрь этого дома, и уничтожила его полностью; в их совместной постель этого уж точно не должно проникать. Проявляя жестокость по отношении друг ко другу, они попросту окончательно зачерствеют... а у Гвидо и так в жизни осталось немного по-настоящему священного. Что касается Маргариты, он сомневался, что у неё что-то такое вообще было... до тех пор, пока в её жизни не появился Дольфо. И как бы не сложилась их судьба дальше, кто бы из них кого не убил в итоге, Дольфо всегда останется священным для них обоих - это главное. И поцелуй прерывать совсем не хочется...
- Лифты? Причём тут лифты? - как-то от бассейнов они резко перешли к лифтам, и Гвидо совершенно не понял, в чём тут дело - впрочем, наверное, это было не так уж и важно. По-настоящему важно сейчас - это устранить Хабиба; после можно будет заняться пристройкой лифтов, чисткой бассейнов и ремонтом их треснувший семьи, хотя ему не казалось такой уж большой проблемой сблизиться с Маргаритой снова - формально, они ведь и не покидали друг друга, их разлука была вынужденной, в них не было никакой обиды и причин для неё. А если и были, то... причиной были действия Анны. И может быть, где-то это сам Монтанелли и виноват, что так получилось, но всю вину он на себя всё равно не возьмёт. Он поступал честно по отношению к ней...
- Свинга я тоже не приемлю... - не когда речь идёт о любимой женщине, во всяком случае - как развлечение, эту сексуальную утеху вполне можно было бы включить в график. Раньше. По понятным причинам, ему от этого пришлось отказаться - скорее всего, навсегда. Но он об этом совершенно не жалеет. Гвидо не был чистильщиком бассейнов - он был просто чистильщиком, чистильщиком того, что было называть своими именами, и был слишком долгое время, чтобы не понимать, что неважно, какого цвета на тебе комбинезон и насколько он грязен, если после того, как ты в очередной раз сбросишь его, переступив порог дома, тебя ждут хорошие деньги, дорогие вещи и красивые женщины, или на что ещё хватит фантазии всё это потратить... Но есть вещь, которая иногда может быть дороже всех денег и вещей вместе взятых. Спокойствие. То, что они делали сейчас, было ради спокойствия и безопасности; немного - и ради мести тоже. И не имеет значения, насколько придётся замараться, кровью или хиджабом, можно будет отмыться позже - для этого будет достаточно времени... неважно, какого цвета на тебе комбез, если он спасает от грязи кожу.
- Что? Мы ведь не хотим, чтобы полквартала тебя увидели.
- в своих джинсах она ровно столько внимания и соберёт, и её черты уж наверняка все запомнят в подробностях, для этого ей не придётся даже совершать ничего противоправного. Хорошо ещё, если с чьей-либо стороны не будет проявлено агрессии - мусульманский баланс вещь нестабильная... А так, с учётом чёрного Хаммера, вполне может сойти и за какие-то их арабский разборки с участием какого-нибудь шейха из Эмиратов или ещё откуда поинтереснее. Тебе идёт... но смотрится всё равно ужасно. - произнёс Гвидо "комплимент" жене, с твёрдым намерением больше никогда не вспоминать о том, что увидел сегодня, и в их с Маргаритой постели - уж тем более. Он не был любителем сексуальных ролевых игр, вот уж точно.
Когда Омбра покинула машину, Монтанелли тронулся с места, разворачивая Хаммер через полсотни метров и начиная медленно приближаться к Хабибу одновременно с Марго, внимательно следя за происходящим и за прохожими на улице, направляющихся, как и сам Хабиб, в сторону мечети, чтобы совершить утренний молебен. Но у бывшего телохранителя Анны вряд ли уже сегодня будет время помолиться... Гвидо протягивает руку, открывая заднюю дверцу автомобиля, и резко даёт по газам, когда огромный араб, а затем и Маргарита, оказываются в салоне автомобиля; дверь от резкого старта захлопывается сама, и Монтанелли пресекает начавшуюся было возню на заднем сидении, резко приложив Хабиба по затылку тяжёлой рукояткой своей трости, и затем - для верности - ещё разок, и затем спокойно возвращаясь взглядом на дорогу, по которой они уже мчались прочь из арабского квартала.
- Чем тяжелее, тем тяжелее им подняться, если упадут, так ведь?.. - усмехнулся Гвидо, глядя на то, как Маргарита выбирается из-под туши вырубленного Хабиба. Вот причина, по которой ей было несложно подняться после того, как он заставил их обоих упасть с высот своего пейнтхауса, и по той же причине Монтанелли было проще - он не собирался становиться слишком тяжёлым, это помешало бы ему двигаться. - Везём его за город. Я сообщу координаты Линде, пусть она позаботится о его теле. - Гвидо начал набирать сообщение, не отрываясь от вождения. Чем меньше времени уйдёт на то, чтобы о нём осталось одно воспоминание - тем лучше...

+1

17

Муж снова забывает, что у меня особое отношение к смерти. Я не боюсь ее и не испытываю подобострастия, и меня действительно может смешить его облик в его рабочей одежде, просто потому что он в ней забавен. И это не будет ни сколько не уважением к его работе или к смерти, как части его работы. Это будет просто эмоциональная реакция. А сексом мне, было дело, и в морге на столе довелось заниматься, где труп на соседнем столе лежал. Ничего, мы ему не мешали, к тому же после мой партнер присоединился к этому нежильцу - так очередная работа, совмещенная с полезным. Правда мужу о таких делах лучше не знать - крепче будет спать.  Стаскиваю с себя тяжелое тело араба, искренне желая поиздеваться над ним, как можно дольше и мучительнее, и возможно, убить его не так легко  и тихо, как хотел бы муж. Пытаюсь скрыть маниакальное пламя, скользнувшее во взгляде, и сдвигаю тело, что бы сесть удобнее - фердже темным покрывалом накрывает не маленькое тело Хабиба. Говорят, что для мусульманина нет худшей смерти, чем быть убитым неверным, а тем более - женщиной.  Я постараюсь сделать так, что бы его смерть стала для него самым страшным - чтобы он понял, что легко не будет.
- Я никогда не увлекалась свингом. Не люблю делиться... - Чуть облизываю покрасневшие губы, и поправляю волосы, рассыпавшиеся после резкого снятия фердже.  С ухмылкой строю глазки мужу через зеркало заднего вида.  Смерть меня возбуждает, что впрочем, не удивительно - я столько лет работаю с ней бок о бок, что она стала не только привычной, но еще и частью личной жизни. - А вот медсестрой бы побыла... или лучше горничной? Или восточной недоступной красавицей, а милый? - В этом вся я - поставив ноги на приговоренного к смерти, обсуждать с мужем столь пикантные темы.  Впрочем, я и на похоронах Рика отличилась, так что вряд ли мое слегка подростковое поведение удивляет мужа. Он же уже говорил, что чувствует что  в моем лице получил еще одного подростка. 
- Ты хочешь подключить к делу еще и Линду? - На мгновение выпадаю из "образа". Я не слишком люблю эту выскочку, непонятно как оказавшуюся рядом с мужем, впрочем могу легко признать что слегка ревную его  к ней, но гораздо меньше, чем когда дело касается Кристины или Агаты. Это тяжело изжить и практически невозможно контролировать.  И мне самой сложно  к этому привыкнуть, не то что пытаться приучить  к этому мужа.  - Думаешь, не сможешь сам справиться? - Удивленно смотрю на него. Вот уж неожидала, что опытный чистильщик захочет припрячь к такому пустяковому по сути делу своего помощника. К тому же после того, как с Хабибом пообщаюсь я, работы мужу поубавиться основательно.

+1

18

Да что она вообще знает о смерти?.. Маргарита работала бок о бок не со смертью, а с болью, утратой и кровью, но всё это принадлежало живым; они с ней не были даже рядом - смерть приходила в тот момент, когда Омбре было уже пора уходить; работа с мёртвыми доставалась уже Гвидо, и оттого его всегда смешили изречения убийц о том, что они работают со смертью вместе. И возбуждает его жену нечто совершенно другое. Желание убивать и смерть - это совершенно разные вещи. Желания и чувства присущи только живым... и то, что её это возбужает, само по себе не очень-то хороший признак, по сравнению с которым неуважение, которое проявляет Гвидо к покойным, это всего лишь безобидная выходка. Это было частью его работы, он делал это осознанно, не возвышал в ранг чего-то священного и не делал своим увлечением - удовольствия этот процесс ему не доставлял; в отличие от удовлетворения хорошо проделанной работой, о которой можно смело забыть. То же самое Патологоанатом ощущал и сейчас - ему не хотелось ни мучить Хабиба, ни издеваться над ним, он не чувствовал к нему ненависти, можно сказать, не чувствовал вообще ничего - в отличие от Анны, ситуация с ним не была личной, Хабиб был лишь её работником, которому не светило сосредоточить в своих руках реальную власть при любом раскладе. Гвидо желал лишь избавиться от него, завершить работу, которую нужно сделать, и перейти к делам насущным... и давать жене шанс удовлетворить свою жажду жестокости только ненависти и жестокости же ради Монтанелли тоже не хотел. Хабиб, кем бы он не был, не заслуживал того, чтобы умереть таким образом - тяжело не согласиться, что он был верен своему боссу до конца, и сгубила его именно эта преданность. Араб был преданным и послушным работником. Вероятно, по его религии это даже делало его худшим мусульманином - он не просто мог бы быть убит неверной женщиной, он слушался приказов неверной женщины на протяжении лет. Позволить Маргарите превратить его тело в месиво - в какой-то степени, это оскорбить обоих Санчесов, которым, если уж по правде, было далеко до Хабиба; Донато совсем не зря так ценила своего арабского великана.
Однако, забросить ноги на поверженного врага он ей запретить всё-таки не мог - это был её трофей... Гвидо хмуро поглядел на неё в зеркало заднего вида. Он прекрасно знал, насколько она не любит делиться, учитывая, что она не захотела делиться даже своим ребёнком с его отцом. И пожалуй, Хабиба, который изображал из себя турецкий ковёр на заднем сидении Хаммера, тоже стоит из-под неё выдернуть, пока она не наложила лапу и на него - хватит с неё и смерти Донато.
- Иными словами, ты хочешь, чтобы я изменил тебе с тобой же собой? - усмехнулся Гвидо. Мысль о том, что он мог бы быть в постели с другой женщиной, была способна привести её в бешенство; но притом примерять на себя роли этих других женщин, почему-то зазорным не было. То есть, жена сама толкает мужа на измену, и притом удивляется, когда ей всё-таки удаётся его столкнуть... - Это отвратительно, ты не находишь? - нет, серьёзно. Он должен любить и хотеть свою жену, а не какую-то другую женщину с её лицом и телом; а понятие того, что в итоге перед тобой всё равно то же самое в иной оболочке - разве не это толкнёт мужчину на поиски настоящей разницы? Нет уж, спасибо. И духа не будет никаких там медсестёр или чистильщиков бассейнов в их совместной спальне...
- Я могу справиться. Но не вижу причин, по которым должен. - спокойно отвечает Гвидо, глядя на неё через зеркало заднего вида. Он довольно давно уже не занимается деятельностью чистильщика, теперь же она вообще ему не по статусу, впрочем, дело не в том, что он не хочет пачкать руки или должен моментально забыть все знания, которые копил в течение тридцати лет: - Линда теперь отвечает за эту работу, пусть она ей и занимается. - всё дело в её ответственности - как чистильщик Семьи, она причастна к большей части её "мокрых" дел, рядовых или выдающихся - неважно; и неважно, кого именно ей придётся "причастить" - если она достаточно умна, то догадается и сама о том, что происходит. Если достаточно памятлива - вспомнит, где видела этого покойника раньше. Остальной пазл сложится сам собой. Фортуно - не его помощник. она уже двано является самостоятельной единицей.
- Приехали... - Монтанелли выходит из машины, не заглушая мотора, и обходит её, чтобы открыть заднюю пассажирскую дверь, вытягивая Хабиба прочь из салона. Обочина, пара километров за чертой города, несколько деревьев, и автомобилисты здесь редкие гости - особенно из тех, кто носит форму; покойников, предназначавшихся ранее для Гвидо, а теперь - для Линды, часто сбрасывали сюда, это было своего рода негласным перевалочным пунктом - одним из нескольких. Араб падает на землю лицом вниз, и Гвидо, достав пистолет, дважды стреляет ему в затылок. Его жизнь прервалась раньше, чем он пришёл в сознание. Хладнокровно, быстро и тихо, без лишних церемоний, как и следует заметать следы... Окинув труп последним взглядом, Монтанелли спрятал пистолет обратно под полу куртки, и оглянувшись на дорогу. Анна мертва, её телохранитель лежал мёртвым прямо перед ними, повествуя о последнем шаге, который они сделали на пути к концу войны, на пути к восхождению на вершину организации Торелли; и первом шаге навстречу их новому дому. Через несколько минут здесь покажется Линда, уничтожив и отпечаток этого шага. В Сакраменто наступает рассвет...

+1

19

О да, я совершенно ничего не знаю о смерти. Лишь приношу ее едва ли не с первых осознанных минут. Просто являюсь ее проводником. Если смотреть таким взглядом, то и Гвидо - лишь уборщик после Смерти. Он всего лишь убирает остатки живой души, словно фекалии после нагадившего пса, но ведь я не говорю об этом ему. Почему же он позволяет себе так относится к моей профессии? И лишь очередное понимание того, что кроме того, что он мой избранный мужчина, он еще и мой шеф, заставляет меня заткнуться и не возникать пока мы едем на место.
Чувствую себя обиженным ребенком, лишенным рождественского подарка, хотя печенье съедено Сантой, и молоко выпито, но под елочкой - пустота. Он даже не позволил мне сломать арабу пару пальцев - пару пинков ногой пока Гвидо не видит - не в счет, но то, что он сделал в следующее мгновение, меня просто взбесило - зачем ему вообще была нужна я, если он все мог сделать сам? Какого черта тогда надо было вызывать меня, если он не собирался дать мне даже насладиться местью за сгоревший дом? Между прочим, подарок его бывшего босса Антонио, дорогой для меня как память. В чем вообще была необходимость отрывать меня от сына? Продемонстрировать, что он так может? Так я итак это знаю, как и понимаю, что ему вряд ли составит труда поступить так со мной если в чем-то его не устроит моя деятельность. Впрочем, для этого меня надо будет еще найти, а я - не Хабиб, и прятаться мне не в первой.
- И какого черта? - Более адекватного вопроса у меня не возникает. Это напоминает насмешку надо мной. Если он хотел повторить то, что мы сделали с Анной, то он несколько просчитался, в том случае две женщины оторвались за свою жизнь на полную, прежде чем прервать жизнь итальянки. Так какого черта?

+1

20

Зачем он позвал с собой её? Уж точно не потому, что собирался устраивать Хабибу пытку - это он вполне мог бы сделать и самостоятельно, если бы захотел, ассистент при этом потребовался бы ему даже меньше, нежели при его поимке. Для того, чтобы бить беспомощного человека, хватит и двух пары рук, да что там - и одной руки и одной ноги, в отличие от того, чтобы его догнать - а вот у Маргариты все конечности были в порядке, в отличие от него. Это было одной из причин, по которой он позвал её с собой, хотя и не самой главной - по этой причине же он кого угодно позвать, от Крис до друзей Лео или Сабрины.
- Какого чёрта что? - он даже не сразу понял, что её вдруг не устроило - они встретились, чтобы устранить Хабиба; только что Гвидо именно это и сделал, закончив выполнение их цели. Присутствие Маргариты при этом факте не являлось никаким "подарком" вовсе. Монтанелли просто хотел, чтобы она была в курсе этого хода, как его консильери, как тот, кто должен был быть в курсе, как человек, которому он доверяет - в этом и была необходимость. Именно Омбра была извещена о том, что Гвидо собирается сделать, и не только извещена, но и присуствовала - это был даже своего рода жест уважения, которого, кстати сказать, он не добился от неё в ситуации с Анной, в которой Маргарита свои намерения собиралась скрывать до последнего - если бы Хабиб не засветился бы в толпе, Гвидо, вероятно, так и не понял бы, что к чему. Учитывая, что к тому моменту Агата лежала на больничной койке, а Джованни пропал на несколько дней, таким ли он являлся страшным преступником, лишив возможности Омбру причинить человеку боль?.. - А чего ты ожидала? - резонный вопрос. Он и ведь и не обещал никакой мести, даже вслух не говорил о том, что они будут кому-то мстить - "нужно сделать последний шаг", "доделать работу" так Гвидо сказал. Убийство было рабочим моментом, а не актом мести, это не могло считаться даже казнью, поскольку приговора Хабибу никто не зачитывал. Да и вообще, сравнивать чужую боль, которую не дали причинить, с конфеткой, которую отобрали у ребёнка - это не кажется каким-то варварством?.. Они с Агатой сполна отыгрались на Анне, и за саму Тарантино, и за Джованни, и за дом, который она приказала спалить - в этом уже было достаточно мести. Гвидо, может, и обращался с телами покойных неуважительно, неподобающе, но в этом не было жестокости - он не ломал никому пальцы ради собственного удовольствия, ни живым людям, ни мёртвым, и бессмысленного причинения боли не любил. Особенно тем людям, которых он едва знал. Шаг был сделан. Со смертью Хабиба, исчезла последняя опасность возобновления череды смертей, новых пожаров и новых пропаж - у Семьи не осталось явных врагов, можно было двигаться дальше. В случае Маргариты и Гвидо - к воссоединению, к общему дому, к их собственной семье, наконец, для которой вечно ни у кого-то из них нет времени. - Мы сделали всё, что должны были. - ему даже предполагать вслух не хочется, чего она там ожидала от этой встречи. Такое ли сильное облегчение она почувствует, убив того, что поджёг дорогую ей квартиру? Сильнее, чем она могла бы испытать, мучая и лишая жизни ту, которая этот поджог заказала? Едва ли. А если ей встреча с Анной не помогла, то Хабиб поможет тоже вряд ли. Женщины, впрочем, сами по себе часто бывают более жестоки, чем мужчины, чья солидарность вполне может выдержать убийство врага из милосердия. Но вообще-то, для Омбры такая жестокость - сама по себе довольно плохой признак. 
- Ты была у Дольфо? - скоро им больше не придётся жить по отдельности и навещать друг друга, особенно таким способом, как сегодняшний... Можно начать прямо отсюда. Впрочем, они ведь уже начали, открыв этот журнал, а Гвидо начал ещё кое-что, пока находился в подполье, и что пожелал бы скрыть от Маргариты как можно более тщательно; это означало - скрыть вообще от всех членов Семьи и тех, кто имеет к ней отношение, по возможности. Впрочем, это удавалось до этого момента... на следующем шаге, правда, будет тяжелее. - Возьмёшь меня к нему? - скрываться причин уже нету - можно и перестать это делать, прямо сейчас. Поехать к сыну, пообщаться с ним, провести вместе с ним и Омброй целый день, начать планировать покупку дома и переезд - надо бы, впрочем, суметь затянуть с этим, пожалуй, до момента самого развода, чтобы не было юридических проблем, и как-то скрыть это от Омбры одновременно... Гвидо уселся обратно за руль, ожидая, пока Маргарита заберётся в салон. Если поторопиться - они будут у Осо раньше, чем успеет полностью рассвести; и Дольфо, наверное, ещё спит - увидеть отца с утра будет для него хорошим сюрпризом. Хорошо, что он не узнает того, что он сделал для того, чтобы увидеться с ним, и что не раз уже делал, чтобы продолжать с ним видеться. Маргарита делает то же самое - вот то, что и рушит их семью, и делает её крепче одновременно, даже если это кажется само по себе невозможным. Потому что это и есть то, что образует сам факт их семьи - Гвидо едва ли смог бы её полюбить, если бы она была другой... Автомобиль выезжает на асфальт и разворачивается, направляясь обратно в сторону города, оставляя позади труп с двумя пулями в голове.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » В Сакраменто наступает рассвет...