Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Ray
[603-336-296]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Green Mile, 33


Green Mile, 33

Сообщений 21 страница 40 из 43

1

• дом принадлежал покойному дону мафии, другу Агаты, Джованни Риккарди
• ближайший соседний дом находится в километре
• дом стоит на берегу реки Сакраменто
• 1й этаж: гостиная, кухня + столовая, санузел
• 2й этаж (мансарда): две спальни, санузел
• двор: бассейн и выход к реке

Дом

http://s6.uploads.ru/9IHmR.png
http://s6.uploads.ru/fR6uJ.png
http://s7.uploads.ru/B2aWN.png
http://s6.uploads.ru/o2OLf.png
http://s7.uploads.ru/CI7Ga.png

0

21

Услышав ответ Гвидо, я кивнула и заварила большую кружку кофе для него и чай с корицей для себя. Если с готовкой общение у меня складывается не ахти, то напитки я готовила всегда с душой. Особенно коктейль Молотов, если вы понимаете о чем я.
Я вернулась в гостиную и, поставив чашки на столик, присела рядом с Гвидо.
- Я просто хотел узнать, как продвигается сделка с нашими мексиканскими друзьями. По-подробнее, чем можно рассказать по телефону. – о, вот и раскрыта тайна визита Монтанелли. Либо он проявляет любопытство, либо о чем-то прознал. Я даже могла подумать, что Фрэнк, несмотря на то, что просил меня не рассказывать о судьбе мексиканца, сам же пошел и доложил дону о случившемся, чтобы тем самым подставить меня под удар. Но в такую подлость я верить отказывалась, хотя опыт прыжков на грабли заставлял сомневаться.
- Расскажи мне в деталях о том, как это прошло. Пожалуйста.
- Гвидо, ты мне не доверяешь? – сказала я, уязвленная подозрением со стороны Монтанелли. И как мне было не стыдно ставить такие вопросы?! Но сейчас я находилась между двух огней: с одной стороны я не должна врать дону, потому как ложь ни к чему хорошему не приведет, и я могу потерять свой статус лица, на которого Гвидо мог всецело положиться. С другой стороны, я обещала Альтиери молчать, а обещания надо держать. В противном случае, можно прослыть стукачем, а таких в Семье не любят.
И, да, у меня была свой голова на плечах, с которой я договорилась сотрудничать. Пока проблема о пропаже Сантьяго не сильно отразилась на нас, надо молчать. Ведь как говориться, меньше знаешь – крепче спишь. А сон нашему дону очень нужен.
- Сделка прошла гладко – решила я не артачиться, начиная рассказ. В принципе, если включить дурочку, то Гвидо хотел знать как прошла сделка, а не то, что было после нее. А сделка прошла на «ура».
- Мы встретили Суриту в одном из частных аэропортов. Я показала ему пару образцов оружия, которые везла с собой, его это более чем устроило. Парень он, конечно, тот еще – сделала я небольшую ремарку к личным качествам Сантьяго – Он мне напомнил одного киногероя, фильм был про противостояние ангела и черта. Угадай, какая роль у Сантьяго? – усмехнулась я, делая глоток чая. Действительно, был такой фильм, кажется, 2000-го года, где Ангел и Черт пытались перетянуть на свою сторону человеческую душу. Черт толкал наркотики… У меня сразу же вырисовалась картинка из того вечера, когда Сурита достал пакетик с коксом и предложил угоститься. Эх, Ангел в тот вечер явно проиграл душу Фрэнка.
- Детали договора мы обсудили недалеко от аэропорта, в одном из кафе. На этом разошлись. – я пожала плечами, не зная что еще добавить к моему сухому рассказу – Я заказала салат «Цезарь», правда, он оказался отвратительным. – может этот факт сделает мою историю более интересной? Хотя сомневаюсь, что Гвидо было любопытно чем мы травились в Лос-Анджелесе.
О том, что дальше Сантьяго пригласил нас посетить бар и «отпраздновать», я не заикнулась.
- Завтра… – я закашляла, пытаясь запить недуг чаем – Завтра отправляем первую партию оружия. Все в срок. – смела уверить я Гвидо, что свои обещания мы выполняем.
А затем меня накрыло. Я закашляла, успевая выдернуть салфетку и прикрыть рот. Я чувствовала, что на салфетке останутся красные брызги, поэтому поспешила скрыться на кухне. Чувствовала я себя отвратительно. Температура давала о себе знать: ломило все тело и распирало голову, словно в нее зарядили тикающую бомбу, которая вот-вот взорвется.
Оперевшись о стол, я отложила платок и сделала несколько вдохов. Это вызывало болезненные ощущения, гораздо острее, чем вчера или сегодня ночью.
- La maldición de la (*проклятие) – прошептала я, опуская голову на руки. И первый раз я поймала себя на мысли, что хочу, чтоб Монтанелли скорее покинул мой дом.

+1

22

Гвидо с удовольствием бы попробовал её напиток или порадовался бы новым кулинарным успехом, если бы Агата рискнула повторить свой предыдущий опыт, но как-нибудь в другой раз; сейчас больше, чем в кофе, который она сварила, он больше был заинтересован в словах, которые она произнесёт, в её глазах и в её интонации... и в её состоянии - потому что оно было даже более подозрительным, чем эта сделка, и на этот раз у него был по-настоящему заметный повод для подозрений - он был написан на её лице, хоть Гвидо пока и делал вид, что не хочет это читать. Он выглядел бы глупо, решив свернуть этот разговор, и ещё глупее - если бы и вовсе его не начал; к тому же, это состояние Агаты могло сыграть против той информации, которая не должна была до него дойти... или наоборот, на её стороне. Возможно, это и означало, что он собирался воспользоваться этим состоянием, но это ведь и будет уже не впервые, да и у Таты пока что будет возможность верить в то, что Гвидо и впрямь ничего не заметил и вести себя как ни в чём не бывало, пока её не выдаст что-нибудь, что вынудит Монтанелли задать личный вопрос, а не деловой... а до тех пор - Тарантино в любом случае от него что-то скрывала, не о сделке, так о себе самой.
- Скажем так - я не всему доверяю из того, что слышу. - Монтанелли вздохнул, устроив руку на спинке дивана, почти так, словно приглашал Агату в свои объятия, и взглянув на испанку. Он понимал её вопрос и понимал обиду, которую могло вызвать его недоверие, но ведь и сам такой вопрос - уже и есть повод, пожалуй; с чего бы ей задать его, раз она не считает себя сокрывшей что-то, что у него нету причин ей недоверять? Гвидо не пытался ни в коем случае уязвить или обидеть её этой просьбой - скорее даже напротив, пытался защитить её. От самого себя, олицетворявшего огромный механизм Семьи, человека, в руках которого находились судьбы всех тех, кто давал клятву верности - и от Фрэнка, тоже бывшего немаловажной частью этого организма; справедливо будет сказать, что он из них двоих в данный момент больше не доверял именно ему, а не Агате - иначе к Альтиери и пошёл бы с такими расспросами.
Гвидо и впрямь мало интересовали предпочтения в фильмах и ассоциации Тарантино различных реальных людей с киногероями, как и их с Фрэнком режим питания в этой самой Неваде, и выходило, что она, рассказав несколько деталей о том, с кем ей пришлось встретиться и что съесть, почти ничего не рассказала о том, как именно происходила сама сделка - а ведь он хотел узнать именно об этом. Почему? Значит, всё-таки было, что скрывать?
- И никаких осложнений?
- этот вопрос он уже задавал по телефону, но ему не сложно было повторить его ещё раз. Само по себе подозрительно - если следовать её рассказу, у Торелли что-то впервые за долгое время получилось сделать что-то не через задницу, чтобы при этом никто не умер, не остался обманутым или не попытался их наколоть, никаких поводов для войны. И это при врождённом свойстве Агаты вечно оказываться в центре самых интересных ситуаций? Чудеса, да и только.
- Что же, если всё так, то я рад это слышать. Наверное, мне уже просто самому не верится, что у нас всё идёт нормально в кои-то веки. - усмехнулся Гвидо, хотя и не скрывая в своём голосе лёгкой фальши. Рассказ Агаты был суховат, это верно. И всё-таки повода для того, чтобы ей не верить, он найти не мог - завтра в Неваду отправится оружие, вернувшись Семье деньгами, не может же эта партия просто исчезнуть в никуда, окупив себя при этом?.. Монтанелли, впрочем, уже был готов забыть о том, что спрашивал - попытка запить кашель чаем была заведомо глупой, и даже забавной, возможно, если смотреть на неё с телеэкрана, но Гвидо стало не до смеха. И совсем уже несмешной ситуация стала буквально через мгновение, когда Агата закашлялась гораздо сильнее, пытаясь прикрыть рот салфеткой, слишком уж вовремя оказавшейся под рукой, а затем и вовсе вдруг сорвалась с места, исчезая на кухне. Это уж точно было непохоже на поведение здорового человека... И если Тата думала, что он собирается просто оставаться ждать её, сидя на диване, пусть это был даже и её дом, то она ошибалась - не разобраться в этой ситуации Гвидо позволить себе просто не мог. Агата, её здоровье были важнее какой-то там партии оружия, наркотиков или денег; а со здоровьем у неё было слишком явно что-то не то. Случилось так, как он и предугадывал - у него появился повод для вопросов. Монтанелли последовал на кухню вслед за Татой.
- Что с тобой, Агата? - может, они и вправду чем-то "травились" в Лос-Анджелесе? Он сделал шаг навстречу испанке, коснувшись губами её лба, не спрашивая, чтобы понять, есть ли у неё температура, и взяв при этом за плечи, словно беспокоясь, что она станет вырыватья из его рук. И обнаружил, что у неё действительно жар. - Да ты же вся горишь... - сперва Марго взялась болеть, теперь вот - у Тарантино странный, какой-то дикий кашель и температура... Это становилось похожим на какое-то проклятье. - А это что? Кровь? - он наконец заметил на столе салфетку, в которую она кашляла, и ужаснулся тому, что там увидел. Её место сейчас не здесь, Агата вообще не должна сейчас принимать гостей - это её должен осматривать врач в больнице.

+1

23

- И никаких осложнений? – мне показалось, или Гвидо, даже сожалел о том, что все прошло гладко?
- Можешь спросить Фрэнка, вдруг он заметил то, чего не заметила я? – сказала тихим голосом, уставая сопротивляться и начиная тонуть в своих мыслях.
В конце-концов, раз Альтиери взял на себя ответственность за связь с мексиканцами, раз он также присутствовал на сделке, то пусть тоже вставит свое слово. Надеюсь наши показания не разойдутся, и он не взболтнет чего-нибудь лишнего под действием того же кокса, если Гвидо вдруг даст ему наркотик в желании развязать язык.

На кухне я уже почти справилась с кашлем, охватившим меня. Хотела было схавать таблетку жаропонижающего, да и какой-нибудь антибиотик, в надежде, что это сможет убить во мне все. Но на пути этой цели встал Гвидо.
- Что с тобой, Агата? – я так не хотела, чтобы меня видели снова разбитой и размазанной. Не хочу, чтобы видели меня больной и смертной. Я делаю попытки отмахнуться от мужчины, но мой жест скорее напомнил поглаживание по его плечу, чем желание, чтобы меня оставили в покое.
- У меня акклиматизация – решила я показаться умной, рассчитывая, что смена городов могла так повлиять на мой организм. Может и правда все дело в этом? Хотя кашель и красные следы на салфетке меня по-прежнему пугали. Я не понимала в чем дело, а искать ответ на вопрос также не желала. Словно, если до момента пока мне не поставят диагноз, я смогу и дальше жить как раньше. Но как раньше не будет, хотя бы потому что по ночам мне очень страшно.
- Да ты же вся горишь...
- Ну, я же горячая женщина! – нашла я что ответить, усмехаясь.
Стоило Монтанелли приблизиться ко мне, перейти от делового ведения разговора к личному, как я начинала сдаваться. Голос в голове еще пытался меня подбодрить, просить выпрямить спину и делая замечания по поводу моих растрепанных волос, а тело ослабло.
- А это что? Кровь? – и тут мне стало совсем не по себе. Будто Гвидо заметил на столе мой «тампокс», а не грязный платок.
- Слушай, ничего! – вырвалась я, комкая салфетку. Решительно сократила расстояние до мусорки, открыла дверцу и кинула туда бумагу.
- Что за вопросы вообще? – изумилась я – Мы решаем Семейные вопросы или пытаемся играть в доктора? – я старалась быть грубой, желая отрезать дальнейшие разговоры о моем самочувствии.
И я хотела убедить Гвидо в том, что через пару дней пойду на поправку, но пока не могла даже убедиться в этом себя, приписав немыслимые болезни.
Снова вздох, опять тяжело. Как будто положили стопудовую гирю на грудь, и это мешало мне дышать. Словно я опять оказалась под водой, в той машине, слетевшей с моста. И мне не хватает воздуха, меня припечатывает к земле давление, отдаваясь в ушах.
Может, я не столько отвратительно себя чувствовала, сколько просто перенервничала от того, что Гвидо меня «застукал».

+1

24

Определённые выводы Гвидо из этого малоинформативного разговора всё-таки сделал - как, например, то, что Фрэнк после пяти минут подобного тоже сошлётся на Агату, как на вторую, кто была с ним в Неваде. Таким образом, они оба покроют друг друга, и Монтанелли будет даже не к чему прикопаться, пока он не пожелает выйти на связь с теми ребятами, с которыми Тата и Альтери ведут дела; но этого он, впрочем, нарочно не сделает, если только мексиканцы не сделают это сами - и будет тихо надеяться на то, что если они с Фрэнком и натворили чего, то сумеют разобраться в этом самостоятельно, без чужой помощи. На самом-то деле, Гвидо не хотел ничего иного, кроме как помочь им - он однажды пытался уладить всё сам, не привлекая никого больше, когда у него вышел конфликт с Триадами; что получилось в итоге, все прекрасно помнят: пострадал он сам, сумев выжить только благодаря стараниям Агаты, оказавшейся рядом совершенно случайно, пострадал его сын, натерпевшийся страху в Гонконге, пострадала Бруклин, которая вообще была не причём, и ещё несколько людей Семьи пострадали в стычках за сферы влияния - не говоря уже о тех, кто держал в этих сферах своё дело. Монтанелли помнил это достаточно отчётливо, чтобы не желать Фрэнку и Агате скакать по его граблям... но раз уж они решили вот так - придётся играть по их правилам. Раз Тата не хочет рассказать всё по-хорошему, когда тайное вскроется - будет хуже уже всем.

Вот прямо как с её болезнью и её категорическое нежеланием показывать её окружающим... ладно, окружающим слишком уж ёмкое слово; но перед ним-то зачем необходимо валять ваньку? Штука в том, что Гвидо не хочет видеть Агату расклеившейся и больной точно так же, как она не хочет ему себя с такой стороны показывать, но это вовсе не означало, что он не хочет видеть её вообще. Проблему это не решит, и это кажется вполне очевидным... видимо, ему одному. Акклиматизация у неё. Из-за путешествия из Невады в Калифорнию. Которая длится дольше, чем само это путешествие. А почему эта горячая женщина не сказала, например, что это она так просто выкашливает шерсть?.. Гвидо испытывал мощнейшее дежа вю. На протяжении этих нескольких дней его разговоры с Маргаритой напоминали нечто подобное. Ну вот почему женщинам всегда так необходимо казаться сильнее, чем они есть на самом деле? Почему что Агате, что Марго так сложно дать просто помочь себе кому-нибудь? И какого чёрта им было необходимо ещё и заболеть двоим одновременно?..
Ладно, он однажды справился с ними обеими сразу, не имея возможности шевелиться и даже говорить как следует; по одиночке, да ещё и имея возможность пользоваться руками и ногами, и тем более уж как-нибудь сладит. Не обожжётся...
Лицо Гвидо словно окаменело, а глаза, ставшие по-змеиному холодными, уставились прямо на Агату, решившую сбежать от него и спешно уничтожить улику (уничтожить улику при одном из крупнейших специалистов по уликам в Калифорнии в прошлом - уже смешно) - явный признак того, что Монтанелли начинает злиться уже откровенно, но пока ещё держит себя в руках, не срываясь. Как только его гнев начнёт подбираться к пиковой точке - его морщинистое лицо начнёт заливать розовой краской, а сейчас оно пока ещё бледное. Ему не нравилась играть в догонялки с Агатой в её же доме, но раз выхода она ему другого не давала - пришлось всё-таки подойти к ней снова. Вплотную. Прижав плечом к стене, неотрывно, не моргая глядя в её глаза.
- В жопу Семейные вопросы. Ты больна.
- его полноватый, жёсткий с виду, указательный палец устремился ей в лицо, едва не коснувшись кончика миниатюрного носа Агаты, и затем переместился вниз, указав на мусорное ведро, где теперь покоилась теперь окровавленная салфетка. Агата полагает, что он не залезет в её мусор, если потребуется? Гвидо видел вещи куда похуже... - А это - далеко не акклиматизация. - в доктора Монтанелли играл значительную часть своей жизни; не в того, правда, доктора который помогает людям выздороветь при болезнях, вытащить пулю или вправить кость для него было легче, чем поставить диагноз, но всё-таки и он был в состоянии понять, что при обычной гриппе кровью не харкают. Грубость, с которой пыталась разговаривать с ним Агата, была заведомой ошибкой, поскольку она начинала злить Гвидо ещё сильнее - и одновременно только укрепляло его намерение помочь. Даже если против воли "пациента" - как "доктору", ему было виднее... Впрочем, давить на Тату с полной силой, похоже, не было хорошим вариантом - она уже задыхалась. Помнится, Марго он незадолго перед свадьбой чуть было не задушил её же шарфом, когда она пыталась выгнать его из своей жизни, чем выбешивала его точно так же, как делала это Агата сейчас - но с ней этот трюк не пройдёт, поскольку она и так, похоже, едва дышит...
- Ты задыхаешься и кашляешь кровью. И пока не перестанешь - никаких тебе Семейных вопросов и никакой Невады. Вместо тебя с оружием поедет Джозеф. - так Агата только что оказалась отстранена от семейных дел, так что можно было поговорить и о более личном. - Я уже потерял Джованни, Данте, Вито и Бри, ещё и тебя я потерять не могу. Так что у тебя сейчас два варианта - одеваешься и я везу тебя в больницу, либо раздеваешься и ложишься в постель, и я звоню Джейн. - шутил ли Гвидо? Ох, нет.

+1

25

Я видела, нет, чувствовала как начал злиться Гвидо. И его эмоции, словно болезнь, что передается воздушно-капельным путем, перешли ко мне. Я также начала заводиться. Злиться, на его заботу, которая уже не могла мне помочь, но больше на саму себя. Вот ведь, столько лет не страдать даже простудой и тут…
Монтанелли сократил расстояние, подступая ко мне, как медведь, и прижимая к стене. Я нахмурилась, намереваясь выбросить кучу гадость: все то, что думаю и не думаю.
- В жопу Семейные вопросы. Ты больна.
- А ты стар, и что? – окей, я уже не отрицала того, что не здорова, но и что? Я по-прежнему здраво соображаю, и горячка не шпарит по мозгам.
Как было сказано в фильме «В джазе только девушки»? У каждого свои недостатки.
Гвидо поднял указательный палец и поднес к моему лицу, отчитывая, как дочь, которую застукал с сигаретой. Но мне также не было стыдно. Мои губы были стянуты в тонкую линию, брови сведены, а глаза блестели чем-то нездоровым и недовольным.
Я задержала дыхание, сделав предварительно глубокий вздох носом. Обычно так избавляются от икоты, а я избавлялась от желания кинуться к кислородной маске или к ингалятору, и прыснуть в легкие хорошую порцию кислорода. Но, ни первого, ни второго, у меня все равно не было.
- Ты задыхаешься и кашляешь кровью. И пока не перестанешь - никаких тебе Семейных вопросов и никакой Невады. Вместо тебя с оружием поедет Джозеф.
- ЧТО?! – громкий голос вырвался из моей груди. Меня удивило и возмутило, что мужчина мог вот так запросто взять и отстранить меня от сделки с мексиканцами. Ведь это была моя работа, мое дело, то, во что я вкладывала силы и чем хотела себя занимать. Работа на складе помогала мне отвлечься и думать, что я приношу пользу Семье. Человеку так важно быть нужным. Но Гвидо в раз собирался отобрать у меня это чувство.
- Я уже потерял Джованни, Данте, Вито и Бри, ещё и тебя я потерять не могу. Так что у тебя сейчас два варианта - одеваешься и я везу тебя в больницу, либо раздеваешься и ложишься в постель, и я звоню Джейн. – варианты не из лучших. Я бы предложила свой: Монтанелли уходит, и я возвращаюсь к своим бабочкам.
- Чушь! – заявила я. – Ты боишься не меня потерять, ты боишься, что некому будет заниматься моей работой. Что появится дыра в нашей идеальной системе! – думала ли я то, о чем говорю? Нет. Я не думала, что мои обвинения о том, что Гвидо эгоист, которого заботит не сам человек, а лишь рабочая сила, могут обидеть.
Конечно, раньше я даже не смела о таком подумать, у меня не было для этого оснований. Их и сейчас нет. Но задеть по больному – это ведь так по-нашему. Потому что лучше сразу откинуть на несколько шагов назад и исчезнуть, чем просто растаять в объятиях.
Терять близкого человека больно. Я столько же знала об этом, как и Монтанелли.
Как страшно умирать второй, страшно умирать второй... – прозвучал напев нараспев голос в моей голове, строчки из песни. Страшно, да. Потому что тогда ты остаешься один.
Но, наверно, я могла не волноваться за Гвидо? У него была жена и дети, а так же десятки людей, которые глядели ему в рот.
- Прекрати играть со мной в папочку! Ты мне не отец! Не брат и не муж. – бросила я, несмотря на то, что мне хотелось, чтоб что-то из сказанного было иначе. Например, я хотела, чтобы Гвидо заменил мне отца… абсурдная идея, которая могла прийти в мою голову только при температуре 39.
- У меня все под контролем – соврала я уже и не стараясь придать голосу уверенность. Может когда-нибудь Джозеф и займет мое место на складе, когда я, выбившись из сил, отойду в тень. Но это будет не сегодня и не в ближайшие дни.

+1

26

Кажется, они уже были здесь однажды; только вместо обоев была кирпичная стенка, на месте холодильника - бутафорское гребное колесо, которое, впрочем, как выяснилось позднее, кости ломает вполне по-настоящему, а вместо пальца он размахивал ножом... это не то место и не та ситуация, в которую Гвидо хотел бы возвращаться, но на этот раз он и не думал убивать Агату - напротив, планировал спасти её. Как-никак, а он был ей должен за тот раз... и как бы она не вырывалась - он поможет ей; даже если она не понимает, что ей нужна помощь, и протестует против неё из банального упрямства - его ломать всего больно, но он доктор, ему приходится делать больно для того, чтобы не болело после. Правда, хирургов и травматологов на операционном столе очень редко бьют в ответ, Агата же продолжила являть ему своё остроумие. Может быть, Гвидо и был старше её, но вот только даже неизбежно приближающаяся старость пока не стали причиной ни слабости, ни помутнения рассудка - а Агате, похоже, именно горячка по мозгам и шпарила, раз она не только решила покончить с собой, но и избрать настолько жестокий и медленный способ. Гвидо, может, и умрёт от старости или какой-нибудь старческой болезни лет через двадцать-тридцать, а вот Тата столько не протянет, если не позволит себе вылечится. Тем более ему было непонятно, что движет ей на пути к смерти, если в ней живёт такая жажда к жизни и деятельности на благо Семьи, что даже в его ушах зазвенело от возмущения, когда из её задыхающихся лёгких вдруг вырвался столь мощный крик.
Ну что поделать - Монтанелли извинился бы за этот шаг, если бы Тата была в состоянии выслушивать извинения, а не обвинять; он понимал, насколько это дело важна для Агаты, но не посылать же на сделку её в таком состоянии, в самом-то деле? И дело не в том, что она не смогла бы держать её под контролем, а в том, какую цену ей придётся заплатить за это. Кто вернётся из этой грёбаной Невады - окончательно ослабевшая умирающая девушка, или Фрэнк вообще принесёт Монтанелли её труп, когда по пути температура тела поднимется до отметки свыше сорока градусов?..
Гвидо даже отвечать ей не стал ничего, понимая, что это мозг несчастной Агаты уже начал плавиться; было бы смешно, если бы не было так грустно... идеальная система. Донато - вот кто смог создать идеальную систему, где каждый был при деле, и Агата была одной из важных элементов этой системы; с тех пор, как все остальные "элементы" были заменены на другие - всё так и шло шиворот-навыворот, он затевал ссоры с Марго, Фрэнк - с Винцензо, Куинтон затеял отношения с Тарантино, которые не довели и их обоих ни до чего хорошего... идеальная, мать её, система. Да, раз уж на то пошло, в ней тоже появится дыра, которую необходимо будет восполнить - и что теперь, ему стоило оскорбиться? Ему придётся думать, кем заменить её, раз уж она пожелала быть такой эгоисткой, чтобы решить просто сдохнуть. Это не значило, что он эгоист, которого заботит лишь то, чтобы работа была сделана, но и её нужно было делать, и именно потому Агата никуда не поедет. Не в таком состоянии. Есть на свете вещи, которые превыше дел. Гвидо вдруг слегка оскалился, становясь похожим на пожилого морщинистого бульдога, и его лицо мгновенно залилось ярко-розовой краской. И...
...Шлёп! Агата только что получила пощёчину. Банальную, хлесткую, обидную, но отрезвляющую пощёчину, окончательно утомив Гвидо своей истерикой и обидев своей неожиданной безмозглостью, достойной пятнадцатилетнего беспризорника с улицы, считавшим себя самым крутым и неуязвимым на районе, а не солдата, принявшего клятву Коза Ностры.
- Ты права - я не твой папочка. Отец бы никогда так не сделал. А вот я могу. - что она уцепилась за эту сделку? И что он за неё уцепился, провались она пропадом в той же самой Неваде? У Тарантино жар, она кашляет кровавыми сгустками и речь её постепенно скатывается к бреду - уже неважно, сохранить ей жизнь, здоровье или рассудок, хотя бы что-то из этих трёх пунктов, но ей необходима медицинская помощь - хочет она этого или нет, это уже не вопрос желания, а вопрос состояния, как и с этой сделкой. И спорить было некогда, да и бессмысленно. Гвидо хотел было взвалить её на плечо, не давая ей шанса вцепиться ему в лицо, ну максимум - полупить кулаками по спине, но одумался, поняв, что так Агата ещё быстрее задохнётся, и потому просто подхватил её на руки, не спрашивая ничего, и вообще не издавая ни звука, воспользовавшись моментом тишины. Нет, здесь её нельзя оставлять... этот дом теперь её территория, которую испанка изучила, на которой она - хозяйка, и которая легко позволит ей сходить с ума и дальше, отпихивая от себя тех, кто пытается протянуть ей руку помощи. А в больнице... кажется, нельзя ей в больницу. Она оттуда сбежит с лёгкостью - Санчес это удалось однажды. Гвидо выносит девушку наружу, попутно прихватывая с вешалки одну из курток Тарантино, надевает на ходу ботинки и следует к своему автомобилю, усаживая - или вернее будет сказать "впихивая"? - её на переднее сидение. Марго будет в шоке, да и он не шибко рад, но похоже, из дома босса придётся устроить лазарет...

+1

27

Думала ли я, что мой рот извергает тотальные глупость и фарс? Нет. Я просто хотела немного покоя. Мне нужно было время подумать над тем, что случилось. Конечно, кто-то скажет, что тут думать, надо идти и лечиться? Но я не могла позволить себе пролежать в больнице еще несколько дней или недель. Я собиралась завтра проконтролировать отгрузку товара, а дальше можно и расслабиться. Или нет? Я просто хотела тишины, чтобы мысли не роились в голове, и чтобы не мучила эта боль.
Я бы привела еще кучу доводов в свою защиту, но меня прервал Гвидо. А если буквально, то его ладонь, что со звоном коснулась моей щеки. От такого я опешила. Не ожидала, что Монтанелли может поднять на меня руку, словно я его женщина (ну, обычно только мои мужчины смели меня бить). Я не знала как реагировать на этот жест: благодарить или рваться в бой. Стояла, хлопала глазами, пока мужчина взял меня на руки и куда-то потащил. По дороге к выходу он стащил куртку, обул ботинки, а я только с тоской и жалостью провожаю стены своего дома. Бабочек, которые угомонились на ветках, роящихся божьих коровок, уже остывший чай, колючку-ежика. Знаю, за этим всем присмотрит Паула, моя дом работница, но не в этом была моя грусть. Я просто не хотела смены мест. Не хотела, чтобы меня опять закинули в больницу, как это было в октябре, а потом и в ноябре. Это белые стены отравляют душу.
Когда Гвидо пытался усадить меня в машину, я оказала попытку сопротивления, упираясь руками о дверь. Но долго сопротивляться не смогла.
- Не смеешь! - прошипела я сквозь зубы. Но на самом деле Гвидо все уже смел. И, несмотря на то, что на пощечину я чисто по женски обиделась, молчать и дуть щеки, я не смогла, продолжая убеждать Гвидо в своем здравом уме:
- Какая абсурдная ситуация. Гвидо, я в порядке. Я вполне сама могу назначить себе лечение. Зачем ты приехал и перевернул все с ног на голову? - начала я со спокойной ноты, но к концу диалога мой голос уже дрожал.
- Какого лешего, ты вмешиваешься с мою жизнь?! Я сама... я сама... - я... забыла, что могу сама. Могу сама сделать бомбу, могу обед. Могу сама заработать на машину, могу на дом. Сама могу воспитать сына, сама могу и все испортить с ним. Сама могу я многое, как и любой другой человек. Но только стоит ли, вот в чем вопрос?
- Со мной все в порядке - сказала я слабым голосом - Со мной все в порядке - повторила, но уже сама себе не верила.
- Я правда... - хотела опять солгать, что я и правда в норме, но слова встали больным комом в горле. Но давила уже не болезнь, а приславутое отчаяние и бессилие. Мне даже себя не убедить в том, что все будет хорошо. Но ведь будет? По-другому не может быть! По-другому нельзя!
Но почему тогда из глаз текут слезы? Я закрыла лицо ладонями, сгибаясь к коленям. Я понимала, что от слез скоро нос заложит, и мне станет трудно дышать. Но чем больше я об этом думала, пытаясь перестать рыдать, тем еще сильнее текли слезы.
Снова накрыл кашель, и я прикрыла рот руками. Если бы не этот разговор с Монтанелли про сделку, хотя даже не в этом дело... Если бы не его допросы про мое самочувствие, через пару минут все пришло бы в норму. Но Гвидо явно перегнул палку, и сейчас я винила его в то, что не могу остановиться.

+1

28

Риски, сопровождавшие эту разгрузку товара, Фрэнк и Агата понимали даже куда лучше Гвидо - их мексиканский приятель вполне мог бы устроить разборки прямо на месте сделки, и хотя босс не знал повода для них, и не знал, есть ли такой повод, таковой исход был хуже всего и для дела, и для тех, кто в нём примет участие; рисковать больной Агатой в такой момент он не мог - и как ценным кадром, и как одной из немногих, кому он мог всецело доверять, и как своим другом тоже. Здоровые друзья могут пойти на опасное дело; но больные - сидят дома и лечатся. Конечно, Монтанелли не собирался выдирать её из её же предприятия полностью - Тата вполне могла бы контролировать её ход и из его дома, да и про Джозефа он сболтнул просто наугад, никаких распоряжений отдано ещё не было, если она не доверяла Джозефу или считала, что кто-то из её подручных может справиться лучше него, то вполне вправе была отправить кого-нибудь из них, и это было бы её решением. Не всё и не всегда можно и нужно делать только самому. У Таты уже достаточно влияния и власти для того, чтобы иметь свои достаточно покоя и абстрагироваться от прямого участия во многих делах - рваться в бой на всех парах ей было уже необязательно; она хотела - это другой вопрос, и Гвидо уважал и принимал такое её решение, но не до тех пор, когда оно начинает идти во вред ей же самой.
- Ещё как смею. - самое последнее её высказывание, которое и спровоцировало пощёчину - об отцовстве - обидело его сильнее, чем все предыдущие, и он не знал, почему. Ведь, в самом деле, он не был ей отцом, не был её мужчиной, и не был её старшим братом; и тем не менее, сделал для неё так много, как для родной, и за последнее время, и раньше, при Донато, когда он не был боссом всей Семьи даже в своих мыслях и снах, и для Аарона, хотя тот понятия об этом не имел, и в идеале, не должен был узнать об этом никогда. Он не назывался её отцом - но отчего-то то, как Агата его попыталась откреститься от него таким заявлением, было очень больно. Раза в два больнее, чем обвинение в эгоизме - этим Тата хотя бы не отталкивала его от себя, вместе с попытками позаботиться, как друга или как начальника, которому важно было, чтобы все рабочие лошадки оставались на ногах и были в состоянии пахать дальше. Хорошо, что она хотя бы руль не стала пытаться хватать, иначе ему пришлось бы применить силу ещё раз...
- Нет, не в порядке. - Гвидо уже всё ей сказал, и честно говоря, не чувствовал желания вообще с ней разговаривать, потому отвечал односложно и просто, глядя на дорогу, а не на Агату - своего он уже добился, девушка сидела рядом с ним в автомобиле, они ехали... нет, не в больницу - Монтанелли успел понять, что оба его варианта не подойдут, больница - это место для тех, кто ничего не значит для тебя лично; а Тата... она не была его дочерью, что всё равно что-то значила. Другого ответа на вопрос о том, зачем он вмешивается в её жизнь, у него не было, а этот казался слишком прозрачным, чтобы произносить его вслух. Рабочих лошадей не тащат в дом - у них есть своё стойло, в случае тяжёлой болезни - ветеринарная клиника. А Гвидо вёз Агату именно к себе домой, а не в больницу,  просто пока не имея шансов ей сказать об этом за чередой её вопросов, обвинений, и наконец, попыток убедить саму себя в нормальности своего состояния. Возвращаясь к самому началу. А значит - всё-таки вписывая Монтанелли в эту ситуацию... и пусть дома его наверняка ждал скандал с Маргаритой, чьё состояние почти таким же несколько дней назад, если даже не хуже, но Тату он не бросит, а единственный способ присматривать за ними обеими сразу - это поселить их в одном доме. Да, Гвидо в какой-то степени был лицемером. Он тоже любил всё контролировать лично.
- Я знаю... - ответил он, наконец, смягчившись. Агата заплакала, видимо, окончательно сдавшись и смирившись со своим положением; пока что Гвидо в этом видел только хороший признак - когда она успокоится, с ней можно будет вести более осмысленный диалог, без постоянных криков, обвинений и хамства с её стороны. До тех пор, пока она снова не зашлась кашлем. Монтанелли свернул к обочине, приглушив мотор и включив аварийку.
- Знаю... - позволив ей прокашляться, мужчина коснулся рукой её волос, а затем и обнял её, позволяя уткнуться в своё плечо, отдавая ему остатки своего отчаяния и слёз. Не было ничего нормально, и когда он пришёл к ней домой, всё на ногах уже в тот момент не стояло... - Я не повезу тебя в больницу. Мы едем ко мне домой. Займёшь гостевую спальню, полечишься там... - Гвидо понизил голос почти до шёпота, мягко гладя Агату по волосам, стараясь не то успокоить её, не то и вообще убаюкать, словно она и впрямь была маленькой девочкой, а он её папой, утомлённым её болезнью и капризами на её почве. - И сделку сможешь контролировать прямо оттуда. У тебя в подчинении уже достаточно людей. - он тихо улыбнулся, понимая, что Тарантино на его глазах превращалась из сумасшедшей террористки в настоящего мафиозо, способного держать все свои дела в поле зрения, превращалась в настоящего капо - и плевать на формальные статусы, Монтанелли давно уже расценивал её как одного из своих капитанов. - К тому же, ты так и не побывала у меня в гостях, с самой свадьбы...

+1

29

Черт возьми, кого я пыталась убедить в своем благополучии? Я чувствовала себя дерьмово, но не хотела это признавать. У меня раскалывалась голова, из-за температуры все кости ломило, словно я была старой бабкой с ревматизмом. Болью ломило в груди, мне казалось, что мои ребра превратились в колючую проволоку, давя на грудь. Но самое ужасное начиналось, когда меня охватывал кашель, тогда становилось почти нестерпимо. Почему почти? Потому что я знаю, что может быть хуже. Хуже было Монтанелли, когда на него напали Триада. Хуже было тому парню, которому я делала ампутацию с доктором на войне в Сирии. Хуже было, когда мой бок обожгла пуля полтора года назад, когда я потеряла ребенка. Вот тогда действительно ломало. А когда нечего терять уже не так страшно, главное дожить до точки невозврата.
Кашель опять сбил меня с ритма, не давая договорить. Я задыхалась и вздрагивала. А на ладонях, которыми прикрывала рот, оставалась ржавая мокрота.
И тогда Гвидо обнял меня, позволяя уткнуться ему в плечо. Мне было неудобно пускать слезы и сопли ему в пиджак, но ничего поделать не смогла, используя мужчину как жилетку. Стало теплее от того, что он рядом и больше не ругается. И, наверно, позже, мне стоит извиниться за свое хамское и эгоистичное поведение. За то, что отталкиваю каждого, кто хочет помочь и поддержать. За то, что всегда сама знаю как лучше. Но на деле совершаю непростительные ошибки. Впрочем, от этого страдаю только я.

Хрупкие сны тем, кто может спать.
Ты выбрал клетку, -
Я, как всегда, свободу.
Быть одиночкой мне не привыкать.

- Я не повезу тебя в больницу. Мы едем ко мне домой. Займёшь гостевую спальню, полечишься там... - он гладит меня по волосам, мне кажется он тоже устал от моих закидонов, как я устала от кашля. Я шмыгаю носом, вытираю лицо тыльной стороной ладони, чтобы не оставить красных следов на щеке.
- А вдруг это заразно? У тебя там Марго и дети... - даже для моего, охваченного безумием, разума, эта затея казалась непредусмотрительной и рискованной.
- И сделку сможешь контролировать прямо оттуда. У тебя в подчинении уже достаточно людей. - ирония, но меня сейчас уже не интересовала ни сделка, ни оружие, ни зарытый мексиканец. Я хотела, чтобы эта острая боль, будто только что съел переперченный бурито, прошла. Чтобы из головы не улетали мысли, делая ее легкой, а пальцы не покалывали, - это состояние походило на предобморочное, но мне пока удавалось держаться в сознании.
- К тому же, ты так и не побывала у меня в гостях, с самой свадьбы... - да, я помню у Монтанелли в доме был классный такой бассейн, в котором успел искупаться наш бухгалтер. Я сейчас не отказалась бы залечь на дно этого бассейна, даже если он не наполнен водой. Просто лежать, как выброшенная на берег рыбешка, и смотреть в небо. Ощущать себя птицей в полете.
- У тебя есть платок? - спросила я, отковыривая себя от плеча Гвидо. Когда он подал мне салфетку, я начала приводить себя в порядок, все еще всхлипывая.
- Ты не взял мои вещи. Как я буду без вещей то? - в моем голосе было столько непонимания и тревоги, словно меня лишили не одежды, а какого-то важного органа. Кажется, именно с такой интонацией Малыш в мультфильме "Малыш и Карлсон" жалел, что у него нет собаки: "У папы есть мама, у мамы есть папа. А у меня даже собаки нет". А у меня даже вещей запасных нет.
- Гвидо - позвала я мужчину, начиная кутаться в куртку, так как начинала замерзать. Или это просто озноб? - На что это похоже? - я имела свою болезнь. Может у дона найдется другое объяснение и предположение, потому как я, исходя из симптомов, видела пока только один вариант.

/ Elm Street, 29 /

+1

30

05.03.2014

Я надеялась, что моя жизнь изменится. Казалось, что вот-вот кошмар прекратиться. Правда, причина, по которой все кончится, не было, а, соответственно, мои надежды были напрасны. Признаюсь, я ждала чуда. Но чуда не случалось. Очередной день, очередной подарок.
Проснувшись в 10м часу, я пол часа пролежала в постели, глядя в потолок. Затем, накинув платье, спустилась вниз. Пока варилось кофе, покормила бабочек и налила в миску ежику молока. Надо как-то вытягивать себя из этой зимы. Только вот зиму никто не вытащит из меня.
С кружкой кофе, разбавив напиток сливками, вышла на задний двор, в желании пройтись вдоль бассейна и напомнить себе, что пора его заполнить водой. Хотя для кого? Раньше в бассейне плескался сын, а одна я точно не буду заниматься водными процедурами.
Делаю глоток, пряча нос в кружке, а когда кружку убрала, то обнаружила распростертое тело на кафельном дне бассейна. Мужчина тучного телосложения лежал на животе, руки и ноги в сторону, как звезда. Самая настоящая морская звезда, блин.
Я посмотрела посмотрела, перевела взгляд на реку, а затем развернулась и ушла. Сидя на кухне допила в спокойствии кофе, надеясь, что толстяк сам уйдет. Но ему явно понравился мой участок и никуда он не спешил.
Вооружившись полароидом и телефоном, вернулась на улицу, хотя мне этого откровенно не хотелось. Зачем мне фотоаппарат? Если Валентин коллекционировал мои страхи, то я коллекционировала его подарки на фотокарточках. Я пыталась сложить все эти послания воедино, в надежде, что мне откроется картина, но ничего не открывалось. Детектив из меня никчемный. А может и нечего было разгадывать. Единственное, за что я пыталась уцепиться взглядом так это за мужчину 35-36 лет с двумя отрубленными пальцами на левой руки.
Я спустилась в бассейне, приземляясь со звонким стуком на пол. Толстяк меня по-прежнему ждал. Присев возле него на корточки, дотронулась двумя пальцами до артерии на шее. Ну, мало ли просто шел, шел и уснул? Как это было уже с одним претендентом.
Я огляделась вокруг. Нет, он явно не случайно свалился. Иначе бы лежал ближе к борту и была кровь от разбитой головы. Он был мертв изначально. Только от чего? Неужели опять придется обращаться к доктору МакАлистеру?
Ладно, пора набрать человека, который я знала, не откажет мне в помощи. Надеюсь, не спит. Пролистав контакты, я добралась до Гвидо и нажала «звонок».
- Привет, Гвидо. У меня тут улов на дне бассейна. Нужна помощь, сможешь подъехать? – говорила в трубку, при этом ткнув краем шлепанца своего несчастного гостя.
Договорившись, что Монтанелли скоро подъедет, я, сделав пару снимков, выбралась из бассейна и ушла в дом. Накапала себе в кружку недопитого вчера ликера для успокоения, а после упала на диван. В голову опять закрались вопросы и предположения о том, что вообще происходит. Передо мной, на полу, лежали полароидные снимки с червивыми цветами, кишками из мишки Тедди, отрезанными пальцами, сердце свиньи в коробке из-под шоколадных конфет… Ранее меня это пугало, сейчас мой пульс не учащался. Может виной тому эти замечательные успокоительные, но мне нравилось. Я наконец то могла со спокойной головой попытаться понять в чем дело.

Внешний вид

+1

31

Внешний вид

Всё постепенно приходило в норму. Вернее, не так - наоборот, это новая норма приходила ко всему, что происходило, выгоняя норму старую, но при этом давая возможность просто смириться с ситуацией по поводу исчезновения Винцензо, и, наконец, принять это как есть, не чувствуя тяжесть от каждой мысли об этом. Прошёл уже месяц с тех пор, как на кладбище был обнаружен труп Альфонсо, машина Энзо и чья-то кровь, почти два - с тех пор, как напали на Маргариту, и несколько недель с их разговора с Фрэнком в закрытом "Бурлеске", но пока всё было тихо. К тому же, Рут и Флэнаган вернулись из Бостона, Гвидо и Агата стали крёстными родителями их сына три дня назад... жизнь продолжалась. И хотя ещё предстояло разобраться с вопросом о том, кто займёт место Энзо - всё было нормально. Пусть даже этот вопрос нельзя было назвать простым ни для него лично, ни для всей Семьи. Размышляя над этим, Монтанелли всё больше склонялся к тому, чтобы провести встречу всех капитанов, где и стоило решить этот вопрос, всем вместе, голосованием, если придётся; не все вопросы дон может решить самостоятельно. Верхушка Семьи не встречалась в полном составе уже более года, и Гвидо прекрасно помнил, чем закончилось решение провести такую встречу в прошлый раз и понимал риски подобного мероприятия - одной провокации тогда хватило, чтобы пришлось выбирать не только нового андербосса, но и весь руководящий состав поменять. В тюрьму Монтанелли не хотел, да и пользы от его заключения Семье никакой не будет - как и вообще от чьего-либо заключения. Гвидо посоветовался по этому поводу с Маргаритой, но на этот раз не чувствовал, что ему достаточно только её совета - год назад она, хоть и находилась в той комнате, не была настолько приближена к общей ситуации, насколько была продвинута и просвящена Тарантино - наверное, стоило поговорить на эту тему именно с ней... Её звонок был кстати - несмотря даже на то, что он действительно застал дона в постели.
Сказать по-честному - Гвидо только рад был бы увидеть Агату в качестве сотто капо Семьи Торелли, несмотря ни на её довольно молодой возраст, испанские корни, и даже того, что она была женщиной - Тарантино давно уже всей организации доказала, чего она стоит, и самое главное, доказала это самому Гвидо. Причин того, чтобы не назначать её андербоссом, было достаточно - начиная от ревности Марго и заканчивая тем, что бывшей команде Энзо с ней наверняка будет работать некомфортно, да и остальные будут с ними солидарны, даже Фрэнк, у которого есть очень хороший повод ненавидеть этих гостей из Флориды, в этом вопросе будет с ними заодно. Загвоздка в том, насколько далеко они с Агатой готовы послать и Фрэнка с его командой, и Маргариту с её командой, и команду Энзо без Энзо, если это решение всё-таки будет признано верным? И насколько далеко они готовы будут зайти в оспаривание этого решения, если оно всё-таки будет принято?..
- Какого рода "улов"?.. - забавно, как мало надо для того, чтобы забыть то, чем занимался столь долгое время - Гвидо в течение тридцати лет получал подобные звонки, на мобильный и на стационарный телефоны, но хватило чуть более одного года, чтобы забыть о том, как они звучат. С тех пор, как его троюродная племянница полностью "унаследовала" эту сферу деятельности, он почти и не притрагивался к инструментам для расчленения, коллекцию которых подбирал годами. Подобные навыки тоже забываются достаточно быстро, если их не практиковать периодически. Основу, впрочем, трудно забыть... - Хорошо, я сейчас приеду. - становилось ясно, что разговор был не телефонным; так что и не став больше тратить время Агаты на разъяснения, Гвидо нажал кнопку отбоя и встал с постели. Помощь определённо нужна была быстро, как, впрочем, и любая помощь, о которой приходится просить. Меньше, чем через пять минут, Монтанелли уже покинул дом, прихватив с собой немного денег, расчёску и пистолет - куда уж без оружия?
Ещё минут через пятнадцать его Тахо выехала на прилежащую территорию дома, заняв парковочное место рядом с автомобилем Агаты, и Гвидо вышел из салона, направившись ко входной двери. Что ж, на этот раз Тата хотя бы не постеснялась попросить помощи - в прошлый раз, когда он появился в этом доме, пришлось ей "помогать" в буквальном смысле насильно. А что было ещё делать, если она явно намеревалась умереть от своей болезни?
- Привет.
- коротко поцеловав Агату в щёку, Гвидо сразу же переступил через порог дома, привычным движением избавляясь от ботинок, уже не давая хозяйке даже возможности потребовать разуться, зато предоставляя право закрыть за гостем дверь на замок. Тем более, что случайных гостей в такой местности не водится - да и вообще, в случайности верят только те, кому есть, что скрывать. - Что случилось? - оглядевшись по сторонам, с деловитостью фельдшера скорой помощи, прибывшего на вызов, спросил затем Монтанелли - таким его ещё помнили те, кто пользовался его услугами раньше, минимум разговоров, максимум дела; хотя в последнее время Гвидо приходилось говорить уже гораздо больше... впрочем, не совсем в последнее. Почти год прошёл, как он избавился от тюремной робы - и почти год с тех пор, как Агату отправили на войну...

+1

32

Гвидо приехал достаточно быстро. Еще до того как раздался звонок в дверь, я услышала шум подъезжающей машины, как колеса скребут мелкий гравий, что выложен дорогой к дому. Я сползла с дивана, сложила все фотографии аккуратной стопкой, как игральные карты, и оставила их на столе.
- Привет – ответно поцеловала в щеку и пропустила мужчину в дом. Сама с радостью собиралась предложить Монтанелли чай или кофе, но тот сразу перешел к делу.
- Пойдем – кивнула я ему, выходя через заднюю дверь в сад. – Одень обувь – напомнила о том, чтобы дон не остался в одних носках на улице.
- О, нет, погоди-ка! Это сюрприз! – только на этот раз не самый хороший. Хотя, меня уже начал забавлять толстяк на дне бассейна. Я напоминала сама себе патологоанатома МакАллистера, который разговаривал с распоротыми мертвецами.
Закрыв глаза Гвидо руками, я повела его по своему участку. Благо, натыкаться ногами на камни и щепки Монтанелли пришлось не долго, пару метров. Мы остановились возле пустого бассейна, и я убрала ладони.
- Та-дааааам! – радостно выкрикнула я, предоставляя дону возможность лицезреть мертвое тучное тело, расположенное по середке белого кафельного пола.
- Я не знаю кто это и что он у меня делает. Но, догадываюсь, что не по своей воли был перетащен сюда – и догадываюсь, кто за этим стоит, только вот лица не знаю. Стоит ли рассказывать Гвидо о кровавом Валентине и его происках? Дело в том, что этот мужчина сейчас единственный в Семье, на кого я могла рассчитывать и за чьей помощью могла обратиться. Остальные либо были не наделены теми правами, а кто был, я имею в виду капитанов, те предпочитали не иметь со мной дела. Чтож, та семья, которой была преданна я, умерла. У меня осталось еще чувство долга и верности, которое, наверно, не чем не убить. Но к этому добавилось и чувство ненависти, презрения, недоверия. Я ненавидела все, чем занималась и для кого это делала. Но я делала. Как злая собака, привязанная на цепи, - лает, готова порвать тебя в клочья, но защищает твой дом.
- Я в небольшом дерьме, которое сводит меня с ума уже три недели. Думала пройдет, но ты же знаешь, такое само не решается. Ничто само не решается. – и я уже плотно подсела на всякую дрянь, что успокаивает психику, но портит печень. Разве что кокс вместе с Фрэнком не нюхала.
- Пойдем в дом, пусть пончик полежит еще немного. Кажется, ему нравится здесь. Видишь, а ты говорил дом плохой. Замечательный дом! У меня стало больше гостей. Один из них… – я перешла на шепот, склоняясь ближе к Монтанелли – …Один из них всегда со мной. – и я вовсе не про Таракана и призрака Джованни.
Мы вернулись в дом, и я вложила в руку дона полароидные фотографии тех подарков, что удостоились быть мной получены. Я не ждала, что Гвидо возьмет и по щелчку поможет мне. Я не ждала, что он вообще поможет. Чего ждала? Не знаю… совета человека, который по праву может оценить мою новую коллекцию и странное увлечение.

+1

33

Значит, с обувью на этот раз не угадал. Не успел снять, как ему уже велели надеть её назад; впрочем, стоило бы предугадать - Агата же с самого начала говорила что-то про бассейн, значит, что бы там её не тревожило - причина этого была снаружи, а не внутри дома. Так что Гвидо, взяв свои ботинки в руку, послушно последовал за Татой ко двери во внутренний двор, снова обувшись на пороге, и собираясь уже идти дальше, как вдруг испанка решила внести ещё больше интереса в их встречу, фамильярно закрыв ему глаза ладонями и поведя через двор, словно он сам уже мог бы успеть за это время забыть, где тут находится бассейн и как он общался с Аароном у его края. Нет, он был весьма доволен тем, что слышит радость в голосе Агаты, но вела девушка себя всё-таки как-то странно.
- Что ты там придумала? Ты не убить меня хочешь, часом?
- попытался улыбнуться Гвидо - ясно, что это всего лишь шутка, и Тарантино вообще сейчас оставалась, наверное, единственной его приближённой, от которой он мог не опасаться ножа в спину, даже к Маргарите он никогда не мог испытывать того же доверия; но в каждой шутке, впрочем, есть доля правды, а доверие - именно то, что имеет свойство обманывать сильнее любого другого, история не раз знала подобные примеры, когда лидеров убивают ближайшие их соратники, и особенно - история такого явления, как Мафия; Монтанелли не раз видел, как это бывает. Вот уж точно чего не хотелось бы, так чтобы Агата стала его Брутом... впрочем, никто не спросил и его, хочет ли он сам быть Цезарем. Во всяком случае, не хотелось бы быть убитым сейчас, когда он оказался к этому не готов. Но Агата вела себя странно... Странность - она близка к неискренности. А с закрытыми глазами, в неухоженном саду, где под ногами то и дело что-то хрустит, тяжело чувствовать себя уверенным.
- Господи Иисусе... - только и протянул Гвидо, увидев, что именно Агата хотела ему показать с такой радостью, что начинало даже казаться, что она хвастается тем, что у неё появился труп в бассейне. Хорошо хоть, вода спущена, и этот толстяк тут не плавает от борта к борту, словно кит. - И какая именно часть этой информации тебя приводит в такой восторг? - поинтересовался Монтанелли, глядя на Агату, приподняв одну бровь, и затем спрыгнул в бассейн, проведя короткий анализ тела и ситуации, связанной с ним. Его покойники давно уже не пугали, он даже отвращения к ним давно не чувствовал; и странно было бы узнать, что Тата, убившая за свою жизнь уже достаточное количество людей, боится мёртвых, однако и смешного в том, что в её бассейне мордой вниз валяется усопший, он не видел ничего. Всё было предельно серьёзно, и не просто потому, что речь идёт об уважении к человеку, который когда жил - и без вопросов этики понятно, что трупы просто так в дом кому-нибудь не подбрасывают. А если бы Аарон был в это время здесь? Или... откуда вообще этот толстяк тут появился? Замечательный сюрприз. Только почему Агата именно ему захотела его сделать, а не Линде, у которой уже больше года в жизни полно таких "сюрпризов", было не вполне понятно. Хотя это даже не настолько важно, как то, что Тарантино ему рассказала затем, когда он поднялся из бассейна.
- Так что за дерьмо? - мексиканцы, или что? Значит, три недели у Агаты были какие-то проблемы, но обратиться за помощью она решила только сейчас... вот прямо как в случае с её болезнью; и как в случае с болезнью и Маргариты тоже, и как в случае конфликта Энзо и Фрэнка, вышедшего из кабинета Омбры - вот некоторые люди не меняются, проблемы начинают решаться только либо тогда, когда возникает угроза чьему-то здоровью, либо когда дело касается смерти. Тата тысячу раз сейчас права - ничто само не решается. Но это пока тоже всего лишь слова.
- Ну-ка подожди... - Гвидо остановил её, когда она склонилась к нему, осторожно взяв за подбородок пальцами, притянув ближе к своему лицу, и принюхавшись - как малопьющему, запах алкоголя ему было уловить ещё проще, и бил он ему по носу сильнее, чем тем, кто прикладывался к тяжёлому алкоголю регулярно. И к бутылке Агата до его приезда явно уже приложилась. - Ты пьяна, что ли? Слава богу - я-то испугался, что у тебя крыша поехала. - никаких нотаций на тему алкоголизма Монтанелли читать сейчас не собирался, в конце концов, обнаружить у себя в бассейне труп - это для любого шок, разве что кроме тех, кому мёртвые тела каждую неделю на участок подкидывают... но таких людей Гвидо не знал, даже если они и существовали где-нибудь. В такой ситуации многие бы попытались успокоиться при помощи алкоголя, а это уже давало простое объяснение тому, что Тата говорила и делала. И сюрприз, и гости, и что дом плохой... Лучше уж опьянение, чем сумасшествие, это, по крайней мере, и впрямь проходит - причём само по себе. Монтанелли вернулся в дом вслед за хозяйкой, положив ботинки на коврик у задней двери - в следующий раз ему ведь с этой стороны придётся выходить, вроде...
- А это что за искусство? - Гвидо просмотрел всю фотоколлекцию, предоставленную ему Агатой. Букет цветов и червей, плюшевый медвежонок с человеческими кишками, два отрубленных пыльцы - безымянный и мизинец, похоже, - сердце в коробке из-под шоколадных конфет, какие-то уже совсем нездоровые вещи, по сравнению с ними даже труп в бассейне выглядит более-менее безобидно - он хотя бы целым куском... - Где ты взяла эту гадость?

+1

34

Я не хотела ныть на тему как мне хреново и почему я заливаю все свои проблемы алкоголем. Я не считала, что желание чуть-чуть выпить это что-то странное. До алкоголика мне далеко, слава богам. А пьет любой, и главное, что отчитать меня некому, как и, впрочем, составить компанию. Единственно, чего жаль, так это запах. Мне уже стало нравится то чувство безразличности к ситуации, доли пофигизма, легкости, с которой я благодаря бутылки ликера относилась к ситуации. Я хотела, чтобы так было всегда. Это проблема?...
Мы вернулись в дом и Гвидо, после паузы, за которую успел пролистать фотографии, задал мне вопрос, на который я могла что-то ответить. Признаюсь, сейчас я хотела с диким криком вскочить на стол, разорвать все фотографии, признать себя полоумной и спрятаться в светлой комнатой с мягкими стенами. Уж там то за мной никто не будет следить? Ну, вернее, под Никто я подразумеваю одного единственного человека.
- Где ты взяла эту гадость?
- Ну что значит где? – изумилась я, как будто ответ лежал перед носом.
- Мне прислали это. Не все разом, конечно, с периодичностью. А я решила почему бы не… - фотографировать на память все это дерьмо? Ну нет, изначально предпосыл был иной. – Я решила, что соединив воедино смогу разобраться зачем мне это дарят. И кто. Эти пальцы – я ткнула в фотографию с пальчиками – Его… - «его» звучало так многообещающе, словно речь шла о каком-то великом человеке. Наверно, я в конец запутала Гвидо. Надо начать сначала.
- Так. Давай я тебе расскажу интересную историю, а ты не будешь меня ругать за то, что не звонила раньше. – мне ли не знать как Монтанелли не любит когда от него что-то скрывают. Но ему ли не знать какая я самостоятельная. Он ведь сам пол года назад плевался на мою бесконтрольность.
- Хочешь кофе, чай? Кушать? Демоны, ты ведь ничего не ел?! – я осознала, что вырвала друга из постели и теперь должна накормить, напоить и предоставить пространство для работы.
Отложив фотографии на стол, чтоб не перебивали аппетит, я пошла на кухню, зовя за собой Гвидо. Таракан же в приглашении не нуждался, и сам стучал лапками, идя следом. Говорят, что ежи не поддаются дрессировке, но привычки у них, определенно есть. Привычка возвращаться домой, привычка идти к углу на кухне, где стоит его миска, привычка спать под диваном, где этот колючий свил себе гнездо.
- Итак… - я поставила чайник – 15 февраля мне пришел букет цветов от незнакомца. Затем пришла грозная записка и колючие розы, на которые я так же никак не отреагировала. Вернее отреагировала… - я открыла холодильник, доставая хлеб и сын с колбасой. Да, хлеб я хранила в холодильнике, что странно. – Я думала это Куинтон развлекается. А у нас с ним все подошло к логическому концу, по крайней мере с моей стороны. Дальше мне прислали уже цветы с клубком червей, которыми полакомился Таракан, и для него на этот день я стала лучшим другом. Потом был мишка Тедди. И коробка «кофет». Потом два пальца. И теперь труп. Отмечаешь прогрессию? Я думаю, что дальше либо меня грохнут, либо… сама повешусь – холодно усмехнулась я, намазывая плавленый сыр на белый хлеб – Шутка. – хм, а в подвыпившем состояния я довольно разговорчивая и ппц какой юморист!
- Тебе в кофе коньяк добавить? Или в коньяк кофе? – поставив бутерброды, аля гамбургеры от Агаты, в микроволновку, я села напротив мужчины.
- Прости, что загружаю своими проблемами. У тебя и так голова в силу статуса должна трещать. Но я больше не могу одна. Я не вижу сына с тех пор как это началось, так как боюсь за него. Я почти ночую на работе. Я опять сбежала от мужчины, с которым у нас могли получиться славные малыши. Я… я… - как много «я». Отчаяние… вот, что завладело мной.

+1

35

Весь страх не в расстоянии между желанием выпить и алкоголизмом, хотя и оно тоже весьма субъективно, его невозможно точно измерить, невозможно в точности рассчитать ту дозу, которую необходимо принять, чтобы спиться, как и желание влить её в себя, как и периодичность, с которой это нужно делать; весь ужас подобной ситуации как раз в размытости этого пути между желанием выпить стопку водки перед обедом и тяжёлой зависимостью. Дорога от среднестатистического пьющего до алкоголика - это всегда как туманное шоссе. Кто-то останавливается на обочине, пережидая туман, кто-то поддаёт газу, желая обогнать клубы пара, кто-то срывается срывается в кювет или влетает в отбойник - другим удаётся преодолеть весь путь до конца, но вот что их ожидает в конечной точке маршрута? Они даже не замечают, когда прибывают туда. Гвидо не мог сказать, что боится за Агату, но не мог и не переживать по поводу того, что один из его лучших друзей, и один из его лучше людей, прикладывается к бутылке поутру - и не только потому, что он любил испанку, почти как родную, но и потому, что за тридцать лет ни раз уже наблюдал, как на работе спиваются хорошие ребята. Видел, как спиваются лучшие. На примере имел возможность наблюдать эту туманную дорогу, заваленную искорёженными автомобилями, человеческими телами, залитую бензином и огнём. Гвидо? Нет, это не тот путь, на который он хотел бы вступать... Он не осуждает Тату за то, что она уже на нём - но не отметить это факт тоже нельзя. Впрочем, сейчас явно не с алкоголем проблему надо решать, есть вещь посерьёзнее.
- Что прислали, фотографии?
- Гвидо не понял ничего из того, что она попыталась донести до него сейчас - его воображении выдало картинку, где Тарантино открывает конверты - такие знакомые всем обычные бумажные конверты, соучастники всей жизни гангстеров, в таких долю уже почти сто лет всем засылают - но вместо писем или денег там находятся вот такие некрасивые картинки на одинаковых картонках, вышедших из давно уже немодных, хотя и всё ещё практичных в обращении фотоаппаратов. Монтанелли узнал форму снимку, вспомнил даже, каковы они были на ощупь - "Поляроиды" были в ходу, когда он был значительно моложе. Впрочем, к делу марка фотоаппарата не имела отношения - с тем же успехом это могла бы быть и обычная принтерная бумага. - Чьи "его"? - жмурика из бассейна? Да нет, всё нормально у него было с пальцами, разве что на заднице у него росли эти два, но в этом Гвидо тоже сомневался, уникумы подобного рода в лабораториях чаще заканчивают, чем в чужих бассейнах. Кого тогда - фотографа, или цветочника, что букеты собирал?.. Почтальона? А с чего такая уверенность, что именно эти пальцы - выходило, что Агата знала этого "его" лично, настолько близко, что могла взглянуть на его кисть и недосчитаться пальцев на ладони?
- Ладно, давай.
- согласился Монтанелли. Может, если она по порядку ему расскажет, будет и вправду легче всё переварить. Естественно, он не любил, когда от него что-то скрывают, и о самостоятельности Агаты отлично помнил, и плевался, впрочем, из-за этого до сих пор периодически; только вот с тех пор, как Джованни убила Анна, все вообще стали просто с ума сойти какими самостоятельным, что Марго, что Фрэнк, что пропавший Энзо, что даже вернувшийся из-за границы Куинтон - и у всех были причины скрыть от босса что-нибудь, так что проблема, видимо, в нём самом, а не во всех остальных. Ну что ему теперь сделать, по лицу Тате дать, как Альтиери? Не будет он её ругать. Вообще уже устал всех ругать вокруг себя, и всех и утомил своей руганью. Лучше устроится поудобнее, приготовившись слушать историю... Хотя нет, не устроится.
- У тебя труп в бассейне лежит, а тебя волнует, поел ли я? - удивительная доброта. Правда, наверное, за это алкоголь в её крови стоит поблагодарить, однако - с ним же лучше и не спорить; вдруг она и впрямь решит что-нибудь по-настоящему глупое сделать, а не просто сказать?.. Гвидо пошёл на кухню вслед за испанкой, но фотографии предварительно со столика всё-таки прихватил с собой - аппетит ему они вряд ли испортят, а там, глядишь, может, у него тоже получится выстроить какую-нибудь логическую цепочку... Букет цветов - фотография червивого букета легла первой на стол, открывая небольшую галерею отвратительного искусства.
- А записка эта у тебя осталась?
- тут выяснилось, что изначально в этой выставке отсутствует пара экспонатов, и если первые два букета уже давно завяли и, скорее всего, безвозвратно потеряны, то записку Агата вполне могла оставить себе. Других вопросов Гвидо по мере её рассказа больше не задавал, и даже не глядел за её манипуляциями, с видом опытного полицейского детектива продолжая раскладывать на кухонном столе снимки в той последовательности, в которой они были сделаны. Несчастная игрушка, сердце - нет, похоже, что не человеческое (хотя пока не понятно, хорошо это или плохо) - затем пальцы... И затем Гвидо поднимает голову, смерив Агату неодобрительным взглядом - а повода она ему сейчас отмочила сразу два. И если шутку он ещё готов был ей простить худо-бедно, то...
- Коньяк в половину одиннадцатого утра. Спасибо, не стоит. - вообще-то Монтанелли ничего крепче вина и вовсе не пил - не то, чтобы Тарантино должна запомнить его вкусы лучше своих, но всё-таки не было бы хуже, если этот факт она о нём запомнит... - "Статуса..." - проворчал он, отрываясь на миг от фотографий. Ох, далеко бы он закинул этот статус. Винцензо, дурак, и не знает, к чему рвётся, ну или рвался; вот старики, те, что по полвека в деле - те понимают, почему не стоит так сильно стремиться к власти. Потому они и имеют возможность доживать до восьмидесяти, а то и до девяноста. - В этом, что ли, всё дело - вы со мной не делитесь своими проблемами, потому что боитесь, что у меня голова треснет? Агата... - он протянул руку, коснувшись её ладони, заставив поглядеть на себя, когда почувствовал, что её внимание начало расфокусироваться. - Твои проблемы - это и мои проблемы тоже. И это уже не только бизнес, я отношусь к тебе, как к дочери, ты это знаешь. Давай пока попробуем решить проблему с трупом в твоём бассейне, а про остальных мужчин я с тобой в процессе поговорю. - отвращение, которое Гвидо чувствовал к мужчинам, посылающим такие "подарки", да и вообще к подобным им ненормальным психически людям, было прямо пропорционально тому профессионализму, с которым он сам когда-то делал такие "нездоровые" вещи; удовольствия-то он от этого процесса не чувствовал. И одного этого уже хватало, чтобы с голым энтузиазмом сделать что-нибудь подобное с этой мразью... за Агату - готов был даже дважды. - А потом решим, что делать с тем, кто его притащил. Дело вообще-то серьёзное - этот урод явно на всю голову отморожен.

Отредактировано Guido Montanelli (2014-03-05 21:19:41)

+1

36

- У тебя труп в бассейне лежит, а тебя волнует, поел ли я?
- А что труп? Он никуда не убежит – подметила я. Как говорится, труп – не волк, в лес не убежит. Ну… или как-то так. Поэтому я никуда не спешила. Ко мне никто не наведается, чтобы надо было скорей избавляться от жмурика, соседи так же не смогут увидеть что творится на моем участке. Идеальное место для того, чтобы вести затворнический образ жизни.
- А записка эта у тебя осталась?
- Осталась – кивнула я. Все записки лежали в той же коробке, что и фотографии. Их было не так много, три штуки, видимо, Валентин не слишком разговорчив. – Позже покажу. – сказала прежде, чем Гвидо начал высказываться по поводу коньяка. Действительно, я знала, что мужчина не пил. Но ведь все бывает в первый раз? Я тоже раньше не находила трупов в бассейне и вообще не получала таких подарков от мужчин. Уж если мне и угрожали, то делали это более явно, например, убивая моих людей.
- В этом, что ли, всё дело - вы со мной не делитесь своими проблемами, потому что боитесь, что у меня голова треснет? – боюсь? Нет. Но подходить к дону с проблемами, что были вне Семьи казалось мне слишком наглым. Я же не звоню ему, когда у меня заканчиваются пакеты для мусора, когда я отравилась или у меня оборвало интернет. Так чем отличаются сейчашние проблемы от тех? Ведь мы с такой же легкостью относимся к мертвецам и крови, что и к убитому комару и разлитой томатной пасте.
- Твои проблемы - это и мои проблемы тоже. И это уже не только бизнес, я отношусь к тебе, как к дочери, ты это знаешь. – нет, не знаю – буркнуло сознание, припоминая события полугодовалой давности. Тогда, когда летом Монтанелли приставлял мне нож к горлу. Тогда, когда грозился убить, а я всем сердцем его ненавидела. И даже когда спасла от Триад и заслужила его прощение, все равно ненавидела. Мы прошли через многое: дружба, взаимопомощь, злость, обида, прощение, доверие и уважение. Не стану отрицать, что на сегодняшний день, Гвидо единственный человек, которого я готова принять у себя в доме все 24 часа без исключения. Которого готова выслушать и вступиться. Которого могу назвать другом.
Только вот все это все равно не поможет, если я в какой-то момент стану пятым колесом у Семьи. Меня уберут. И может это сделает сам Монатнелли. Единственное, на что я могу рассчитывать, так это то, что сначала мне дадут выговориться, прежде чем пустят в лоб пулю. От положения обычного солдата относительно Торелли меня мало что отличало. А может даже и наоборот, принижало: я женщина, я испанка, я молода, я эмоциональна, я умею делать бомбы.
- Дело вообще-то серьёзное - этот урод явно на всю голову отморожен.
- Только я не могу понять его мотив. Если бы это был кто-то из конкурентов или бывших любовников, то уже бы проявил себя. Смысл так долго затягивать с игрой? Ведь я начинаю тоже входить во вкус и принимать правила. А значит все дело в том, что ему доставляет удовольствие этот процесс. Я была в морге и попросила доктора помочь с теми пальчиками – киваю на фотографию с пальцами в коробочке – Если учесть, что все мои знакомые при 10 пальцах, я сделала вывод, что эти принадлежат Ему. К тому же доктор подтвердил, что «операция» проводилась в сознании, с живого человека, под морфином. – конечно, это не означало 100%-ную вероятность того, что пальцы принадлежат Валентину, но из всех вариантов эта теория казалось наиболее реальной. Я не исключала тот факт, что Валентин мог отрезать пальцы и у совершенного незнакомого человека, но какой тогда в этом смысл? А у сумасшедших маньяков гораздо больше логики в поступках, чем нам кажется.
- У меня есть и отпечатки, но это ничего не дало: по полицейским базам не проходил, в сумасшедших домах так же нет такого. Хотя, знаешь, по улицам ведь разгуливает психов гораздо больше, чем нам кажется. – пожала я плечами и обернулась на звон микроволновки, сообщающей, что завтрак приготовился.
- Приятного аппетита - я достала тарелку с бутербродами и поставила ее между собой и Гвидо. Сама же есть не хотела, поэтому осталась сидеть с бездонной кружкой кофе.

+1

37

Труп-то, может быть, и не убежит никуда, но раз в этом всё было так нормально - зачем тогда его вообще надо было беспокоить, пусть бы лежал себе там этот толстяк и дальше, ожидая вместе с хозяйкой дома новых сюрпризов от этого таинственного поклонника; сам по себе, конечно, покойник не опасен, но такое соседство явно ненормально, и не столь важно, насколько далеко находятся остальные соседи. Да и Гвидо, надо сказать, сюда вроде как не поесть приехал, а помочь - с этим же самым телом, как оказалось... Активным или пассивным, но покойник был раздражителем, и источником риска, кто вот знает, может, какому-нибудь новенькому соседу в районе по закону подлости взбредёт в голову прийти познакомиться с Агатой прямо сейчас, принести с собой пирог, пиццу, или что-нибудь ещё, чем там принято в таких случаях угощать соседей при знакомстве; ну или даже Таракан заберётся в бассейн и нос этому товарищу отгрызёт и утащит куда-нибудь - кто там знает, что у ежа на уме по этому поводу?
- Да я от голода тоже умирать в ближайшее время не собирался...
- усмехнулся Монтанелли, но пожал плечами, не став протестовать против желания Агаты его накормить - во-первых, оно было вполне искренним, а во-вторых, надо сказать, и вправду - кстати, утренний голод начинал потихонечку душить его изнутри, и завтрак был уже вопросом скорее собственного комфорта, а не удовольствия. Общение с покойником на полный желудок - это тоже уже этап пройденный, и не раз, раньше часто приходилось срываться вот к таким же товарищам, как этот, прямо из-за стола; иногда бывало и такое, что до этого они за одним столом как раз и обедали. Гвидо молча кивнул, когда Агата сказала о записках, и вернулся взглядом к фотографиям. Логика - логикой, но смысла в подобных действиях и в именно такой последовательности подарков он пока не наблюдал, хотя то, что по своему масштабу выходки росли в прогрессии, было очевидно. Однако в то, что жизни Агаты есть прямая угроза, Монтанелли пока не верил - угроза была скорее как раз непрямой, угроза здоровью - вот это определённо, и психическому здоровью - в том числе. И сексуальный подтекст определённо присутствует. Не похоже, что здесь речь идёт о каком-то классическом маньяке-убийце или насильнике - едва ли те будут общаться с будущими жертвами такими сложными способами, они предпочитают выслеживать жертву и... делать всё сразу и быстро.
Интересна логика и самой Агаты; некоторые не стеснялись просить помощи у мафии и по поводам куда менее серьёзным, чем чья-то смерть, и уж тем более стоило бы насторожиться и всех остальных на уши поднять тому, кто сам принимал клятву верности, речь всё-таки о крови идёт, а не о томатном соке. Отравление - это дело личного выбора каждого, что там потреблять в пищу, исключая, конечно, тот случай, когда кто-то травит кого-то другого намеренно, мусорные пакеты - это расходный материал, у кого-то и патроны кончаются чаще, а вот проблему с интернет-провайдером можно решить и силой, если счесть её общей или найти того, кто будет солидарен в таком решении вопроса. Но здесь... да, напрямую это угрожает Агате - а вот косвенно вполне заденет и всю Семью, включая и самого Гвидо. Как далеко может зайти эта игра? И что может всплыть как по её итогам, так и в её продолжении - это может и не только Тарантино коснуться. Солдаты - звенья одной цепи. Держаться вместе, держаться друг за друга, всё просто; если же одно из звеньев ослабевает - здесь уже вариантов два: попытаться укрепить его, или уничтожить, сомкнув цепь плотнее. Для кого-то второй вариант - это крайний случай, кто-то, напротив, считает его лучшим решением таких вопросов - это уже зависит от того, кто стоит у руля. Что до Гвидо - он управляет Семьёй, фактически, уже год; вопрос о том, сколько убийств членов Семьи он подтвердил за это время, каждый волен задать себе сам. Факты лучше всех слов о его миролюбивости скажут.
- А у тебя есть бывшие любовники, которые способны на такую мерзость?
- Монтанелли повёл плечами. В личную жизнь Агаты он влезать не собирался, но на почерк расстроенного разрывом мужчины такие "подарки" похожи точно не были  - а с психически неуравновешенным человеком у Таты вряд ли мог бы быть роман, даже при учёте того, что Гвидо его не знает... даже Фокс, который сделал ей куда большую гадость, не казался способным напоминать о себе таким образом. В ФБР, конечно, тоже психов немало, но это определённо не их методы.
- Где ты была? Кого ты попросила? - в глазах и голосе Монтанелли появилось удивление, возмущение, а затем - вполне явная обида. Вот так вот. Значит, как коронер мафии, пусть даже отставной, он уже не в авторитете - и люди не обращаются за помощью в тех случаях, когда речь идёт о плоти и крови, ни к нему, ни даже к его - единственной, кстати, первой и последней - ученице. Или Агата ему просто так хорошо доверяет, что решила пойти не к нему за помощью, а посетить государственное учреждение, рискуя быть арестованной с этими же пальцами при себе.
- Слушай, я, конечно, не эксперт-криминалист, психологические портреты не мой конёк, но если хочешь знать моё мнение - то мне кажется, что это не один из людей, которых ты знаешь, но скорее всего - тебя этот псих знает относительно неплохо... спасибо. - поблагодарил Гвидо Агату, пожелавшую приятного аппетита. Аппетит скорее вот такие попытки "мыслить, как преступник" могли испортить, чем даже набор этих фотографий. - Его мотив прост: он хочет обратить на себя внимание - твоё внимание. Это даже больше не на удовольствие похоже, а на одержимость. Он не оставляет обратных адресов, или каких-то ещё зацепок? Не демонстрирует желания встретиться? - может, он ещё и стеснительный, или что-то вроде того? Среди маньяков уверенные в себе и своём либидо мужчины попадаются не так уж часто, как раз наоборот, очень часто по характеру это могут быть тихие, скромные маменькины сынки. - Может, ждёт от тебя первого шага?..

Отредактировано Guido Montanelli (2014-03-11 13:45:47)

+1

38

- А у тебя есть бывшие любовники, которые способны на такую мерзость? – когда-то этот вопрос казался мне логичным, и я сама задавала его себе, но сейчас я отодвинула на самый край даже мысль о том, что кто-то из бывших мог такое учудить, - не припомню за собой, чтоб я встречалась с психически неуравновешенным маньяком. Я фыркаю:
- Если учесть, что моих бывших любовников, кого казнили на электрическом стуле, кого предали и убили, то, пожалуй, нет. У меня не так много бывших, как ты думаешь – напомнила я Гвидо о том, что личная жизнь для меня всегда оставалась на заднем плане. Сначала первостепенно было найти и воспитать сына, затем, когда Аарона отняли, главную роль заняла работа. А любовники… нет, я не строила свою личную жизнь, и в сексе не нуждалась так яро, чтоб из-за этого искать себе мужчину.
- Где ты была? Кого ты попросила? – ну вот, кажется, в голосе Монтанелли звучит обида. Я закатила глаза. Хотела промолчать, но нервы на пределе, с контролем давно все потеряно, поэтому делать вид, что я не поняла удивления Гвидо, не стала:
- Я думала, что смогу все решить сама, не беспокоя тебя и Семью. А тот патологоанатом из больницы… он нормальный. – вернее, он странный, с трупами как с живыми разговаривает, но я о другой его нормальности, - Лишнего не взболтнет. – да и на кой черт ему это? Хоть он и советовал мне пойти в полицию, но и сам же потом понял мой мотив отсидеться, отмолчаться и провести свой анализ. Может кто-то и скажет, что я довольно ветрена и люблю перекладывать свою головную боль на других, или и вовсе не думаю о последствиях, но пока что меня это спасало. Вернее, скажу так, пока что я жива.
Монтанелли стал высказывать свою версию относительно Валентина, рисуя его портрет. А я слушала и думала кто же подходит под это описание? Билл? Ну нет… Кэррадайн слишком умен и уверен в себе, чтобы прибегать к таким диким методам.
- Может, ждёт от тебя первого шага?.. – я посмотрела на дона, пытаясь понять шутит ли он. Кажется нет…
- Оу, ну конечно! Я то думала в чем дело. Сегодня же куплю самое дорогое и изысканное вино и приглашу на свидание! – я запрыскала иронией, размахивая руками. Я догадываюсь, что Гвидо не имел в виду, что мне надо делать этот самый первый шаг, но одно только предположение уже повергает меня в шок. Вот бывают люди уродливы внешне, глядя на которых хочется отпрыгнуть на десятки метров назад. А бывают, уродливы внутреннее… и тогда мурашки так и бегают по спине.
Когда мы доели (хотя у меня аппетит не проявился никак), я предложила Монтанелли вернуться к трупу в бассейне и продолжить исследования. А далее уже и уничтожения этого тучного тела.
- Делай, что считаешь с ним нужным. И… как ты будешь от него избавляться? – полюбопытствовала я, садясь на край бассейна и спуская ноги вниз. – Не хочу, чтобы случайно кусочек Толстяка обнаружил мой сын, когда будет плавать в бассейне. – я поморщилась, выражая свое отвращение не ко всему происходящему, нет, крови и оторванных конечностей я повидала достаточно, а к тому, что эту дрянь может увидеть Аарон, чья психика еще не окрепла. В очередной раз похвалила себя, что ограничила на время наше с ним общение, не хватало мальчику случайно обнаружить один из подарков, предназначенных мне.

+1

39

Агата сама спросила спросила про любовников - Гвидо просто ответил, согласившись с предположением о том, что это был не кто-нибудь из её бывших или конкурентов её лично или всей организации целиком, противники скорее свинцом засыпать будут или ударами чем-нибудь ненамного менее тяжёлым, а не такими биоотходами засыпать, а этого тайного поклонника Тата, скорее всего, вообще не знает. Впрочем, наверное, вообще не стоило пытаться иронизировать на эту тему - учитывая, что она теперь жила в доме бывшего, да ещё и находилась в таком состоянии, не столь и удивительно, что слова Монтанелли она воспринимает сейчас немного в штыки.
- Я вообще на эту тему не думаю. Твоя личная жизнь - это твоё дело.
- Гвидо развёл руками. Считать её бывших и настоящих он не собирался, свечку держать и тем более не думал. Хотя значение личной жизни для таких людей, как они, недооценивать тоже не стоит, но и само понятие личного далеко не всегда связано с сексом и отношениями с противоположным полом, воспитание сына тоже относится к этой категории, и это вещь гораздо более важная, нежели остальная часть - Аарон это семья Агаты, он остаётся ей даже сейчас, когда она не имеет возможности видеться с ним часто; и останется её ребёнком даже в том случае, если Декстер вообще запретит им видеться, да что Декстер - даже если суд запретит, он не перестанет быть её сыном. И всё, что она делает, она делает ради него - как и все они... в надежде на то, что дети по их стопам не пойдут.
Впрочем, и о себе забывать тоже не стоило, Тата давно уже находится не в том статусе, чтобы носиться, как угорелой, со своей работой, ей есть, кого посылать с поручениями, чтобы выкроить больше времени для себя лично - и даже использовать его для того, чтобы надеть красивое платье, купить хорошего вина и пригласить на свидание кого-нибудь. Кого-нибудь, у кого с головой всё в порядке, разумеется, а не с маньяком со свихнутыми мозгами. Хотя... о вкусах не спорят. Возможно, вот почему Агата и думала решить всё самостоятельно - с такой стороны по многим параметрам то, что происходит, тоже было похоже на личные отношения.
- Какой из них - доктор Макалистер? Моряк?
- переспросил Гвидо. О докторах из госпиталя Святого Патрика дон знал, благодаря Винсенту и остальным врачам, кто работал одновременно и на Семью тоже, в том числе - и Линду, которая могла бы помочь Агате вместо него, и которую можно было попросить о помощи вместо человека со стороны по такому вопросу, с меньшей опасностью привлечь лишнее внимание - в конце концов, с ней они работали на равных условиях... да и что вообще может заставлять людей называться Семьёй, если они не будут помогать друг другу, особенно - в такой ситуации, как эта? С другой стороны, конечно, неплохо, что Агата пыталась разрешить ситуацию самостоятельно. Хотя получилось явно не очень хорошо... - Будем надеяться... - задумчивый взгляд Гвидо снова скользнул по фотографии пальцев, и он откусил кусок от бутерброда, начав его пережёвывать. Наверное, Тарантино права - если бы он и хотел что-то сказать полицейским, то уже обратился бы к ним, и тогда он вряд ли сейчас общался бы с ней так просто, в её доме, поглощая горячий бутерброд, который она ему сделала - в камере участка вряд ли поставят микроволновку. Хотя по делу её вряд ли привлекут иначе, как свидетеля. На каком основании? Даже сейчас, когда их могут обнаружить в компании относительно свежего трупа, для ареста серьёзного повода не будет - во всяком случае, пока что на теле толстяка Гвидо не нашёл следов насилия. Пришлось бы, конечно, рассказать о том, что его подкинули в бассейн, началось бы расследование, которое затронет Агату по полной программе... потому-то и было лучше обратиться к своим, а не к полицейским, тем более, когда всё уже зашло так далеко.
- Шутки шутками, но я думаю, что это - самый гарантированный способ выманить его из укрытия. - совершенно серьёзно изрёк Гвидо, когда доел свой бутерброд и запил его кофе. Самый гарантированный, и самый рискованный - на что этот моральный урод способен, он уже им в достаточной степени показал. - Но это - самая крайняя мера... - естественно, посылать Агату в качестве такой наживки - дело самое последнее, и Монтанелли совершенно не хочется это делать - какой нормальный человек так поступит со своим другом? С другой стороны, а такой ли у них есть большой выбор?.. Агата может, конечно, ждать и дальше, и что тогда будет - эта мразь продолжит заваливать её такими же "подарками"? Что он дальше придумает - украсит её забор чьими-то головами, или этот же бассейн кровью наполнит вместо воды? И сколько это будет продолжаться, если не принять меры? Едва ли ему это однажды просто надоест. Он психопат - и в общем-то, это пока единственное, что можно сказать об этом человеке с полной уверенностью. В общем... лучше и впрямь пока трупом заняться.
- В былые времена - расчленил бы его прямо здесь, и... у тебя есть шланг?
- и отправил бы фарш в водосток того же бассейна, смыв затем кровь со стен и пола - большое, обитое надёжным кафелем, не боящееся воды помещение это идеальное место для подобной работы. И в принципе, не беда, что у Гвидо нету больше с собой ни инструментов, ни снаряжения - ему и пары кухонных ножей хватило бы, в крайнем случае, а куртку и выбросить не жаль. И никаких кусочков, естественно, не оставил бы. Кажется, Агате так и не довелось понаблюдать за тем, как он работал... - А сейчас я просто позвоню Линде и доверю ей заниматься своей работой. Хотя она, скорее всего, сделает то же самое. - Гвидо начал стягивать с мертвеца куртку...

+1

40

- Я вообще на эту тему не думаю. Твоя личная жизнь - это твоё дело. – я было собралась дальше высказываться и огрызаться, но сдержала свой характер. Сложно понять, что мне нужно. Сложно понять самой, что лучше для меня. И ведь иногда хочется, чтобы кто-то влез в твою жизнь и сказал как надо делать, а как нет. С кем надо дружить, а за кого надо выходить замуж. Может поэтому я пользовалась услугами домработницы мексиканки Паулы, у которой любимое дело было сувать нос в чужие дела. И знаете, делала она это столь искренне и заботливо, что волей-неволей начинаешь либо прислушиваться к ней, либо спорить и рассказывать свою точку зрения. С Гвидо так не получалось. Он сам по себе был человеком другого склада, да и его отношение ко мне до сих пор неясно.
- Какой из них - доктор Макалистер? Моряк? – Моряк? Часто моряков берут в доктора? Этот глупый вопрос я, конечно, оставила при себе.
- Макалистер – дала свой ответ, надеясь, что после, мы не будем возвращаться к этой теме.
Выбравшись из дома и сменив дислокацию, а заодно и тему, я наконец то поняла к чему клонит мафиози, говоря о первом шаге. Да, если я хочу решить эту проблему, придется действовать. И, как оказалось, мои методы не так эффективны. Был и другой выход: просто закрыть глаза на происходящее. Но в мою историю все больше и больше людей оказываются втянутыми, и я не желаю, чтобы на них отразилось мое взаимоотношение с Валентином. Даже тот неприятный случай, когда машину Вернона облили канистрами крови, заставил меня более с ним не видеться. Хотя, наверно, играл и тот факт, что я узнала кто на самом деле такой Вернон Уорд. Профессор истории. Ха!
- Шутки шутками, но я думаю, что это - самый гарантированный способ выманить его из укрытия.
- Я поняла о чем ты… - задумалась я и окинула взглядом близлежащую территорию. Какова вероятность, что сейчас Валентин не подсматривает и не подслушивает? У меня уже разродился план, чтобы выманить, как выразился Гвидо, этого кровавого посланника. Только стоит ли обсуждать это здесь и сейчас?
- Поедем после куда-нибудь? Я расскажу тебе о том, что мне только что пришло в голову… А шланг, да, есть. – кивнула, прекрасно помня где находится зеленый шланг, которым пользовался чистильщик бассейна и прилегающей территории, чтобы смыть старые листья, опавшие ветки и прочий мусор. А еще из этого шланга так здорово обливать Аарона!
- А сейчас я просто позвоню Линде и доверю ей заниматься своей работой. Хотя она, скорее всего, сделает то же самое.
– Линда? – я нахмурилась. Не то, чтобы я была враждебно настроена к этой девочке, которая делает совсем не женскую работу, - ладно, тут я могу понять, что не все женщины в Семье занимаются дамскими делами. Дело в том, что Линде я могла позвонить и сама.
- Знаешь, если бы я хотела попросить помощи у Линды, то позвонила бы ей, а не тебе, понимаешь? Я к слову о том, что раз я попросила приехать тебя, значит больше здесь, в этом доме, мне никто посторонний не нужен. И тут либо ты мне поможешь, либо я сделаю все сама. – и хоть опыта расчленителя у меня не было, из принципа бы начала рубать тело Толстяка прямо здесь. Правда, скорее всего, пару раз меня бы прорвало. Но зато вновь показала бы свой характер.
И ко всему прочему мое нежелание видеть здесь Фортуно было основано на том, что не хочу впутывать еще одного человека в эту историю.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Green Mile, 33