Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » .ты - мой рай, ты - мой ад


.ты - мой рай, ты - мой ад

Сообщений 1 страница 20 из 33

1

Новый фрак повиснет на стуле
Пара туфель стоит у дверей
Жить по-новому очень трудно
Жить прошедшим еще трудней

http://savepic.ru/4925734.png
Участники:
Анна Голдберг и Марк Галлахер
Место:
один из самых известных ресторанов в Сакраменто, "O'Chalet"
далее - по ситуации
Погодные условия:
начало зимы, промозглый ветер заставляет кутаться в теплые вещи и прятать лицо от постоянного дождя, однако сегодня жителям везет: небо на удивление чистое, хоть и серо-синее.
О флештайме:
Наверное, никто точно не знает, как может повернуться жизнь, однако кто, простите, кто поджидает такого резкого поворота судьбы буквально в чужом, незнакомом городе? Однако эта судьбоносная встреча решает все.
Я не могу точно сказать, какая из новостей меня шокировала больше, однако мои догадки стали большим подтверждением для того, чтобы не ошибиться в собственной интуиции. Я не был поначалу тебе благодарен, однако многое, что ты мне говорила, со временем оказывалось правдой.
До тебя я не верил, что раньше у меня была жизнь, однако с тобой, пусть и совместными усилиями, я готов в это поверить и прошу впустить меня в свою жизнь - да, так резко и судорожно, однако так по-живому и правдиво, ровно как и несколько лет назад.

Отредактировано Mark Gallagher (2014-01-24 01:19:55)

+2

2

внешний вид
  Приглушенный свет, темно-бордовые скатерти, звон бокалов и легкий приглушенный разговор, который слышался отовсюду из зала в который раз напоминал Марку, что он находился на деловой встрече. Сегодня он получал новую должность, а посему обстоятельства обязывали явиться в этот ресторан и непринужденно улыбаться, высказывая свое мнение время от времени, чтобы партнеры понимали, что слов на ветер он не бросает. Поэтому, будучи полностью введенным в курс дела, мужчина уже сделал кое-какие выводы для себя, понимая, что ему действительно предлагают что-то хорошее: это может оказаться выгодным и для него, и для самой компании, которая была заинтересована в высококвалифицированном юристе, которым Марк, по сути, и являлся - у него уже была парочка громких дел, выигранных, естественно, по которым его узнавали, а заодно - невероятное желание доказать собеседнику - партнеру по работе либо государственному обвинителю - собственную правоту.
  Отмечая в очередной раз, что сегодня удача на его стороне, Марк уже понял, что принят, когда его коллега потянулся за портфелем, доставая оттуда контракт. Действительно, уход с работы и полная смена обстановки категорически благотворно на него влияли - он больше не переживал, что в этом городе все напоминает ему о нереализованных целях, а поэтому был не так напряжен в любой обстановке, в какой бы ни оказался.
  - Я правда очень рад, что мы пришли к соглашению, - Марк улыбнулся, принимая протянутую ему бумагу из рук уже коллеги и, с улыбкой склонившись над ней, подписал контакт четким размашистым движением запястья, - На моей прошлой должности в контракте не обговаривался переезд, поэтому я бы попросил возможности приступить к своим обязанностям через выходные - к тому времени, я думаю, я успею уладить все дела и спокойно заняться вашим делом. Итак, к своей работе я смогу приступить в понедельник, верно?
  Здравствуй, новая жизнь. Здравствуй, новый Марк Галлахер, адвокат в Сакраменто, который больше не хочет так часто пересекаться со своими родственниками, которые, казалось бы, могли найти его даже в самом захолустном районе Бостона. И сейчас более высокая зарплата, более интересные дела и большой город, полный неизведанных встреч, знакомств и приключений, ждал его. На самом деле, несмотря на его полнейшее напускное спокойствие, ему попросту не терпелось поскорее перевезти вещи из Бостона - сегодняшняя встреча была вроде как заключительной после собеседования, которое Марк прошел с успехом, а посему - именно сегодня он оказался одним из всех кандидатов, которые рассматривались на эту должность. Будучи отличным стратегом, он точно знал, чего хочет добиться, и поэтому ему не составило труда убедить директора этой конторы в том, что именно ему необходима эта должность и он - так и быть - даже пойдет на уступки, переехав в этот неизвестный ему город.
  Обычно люди, которые прочно засели в своем городе, очень неохотно меняют работу и расстаются со своими друзьями - однако Марк на самом деле был рад это сделать, был рад отделаться от всего этого, от напоминаний, которые постоянно мельтешили перед ним на бостонских улиц, от лиц родителей, которые в очередной раз пытались ему навязать свое мнение. Здесь он мог оказаться самостоятельным, принимающим те решения, которые он хотел, и сейчас, пробуя вино, мужчина в который раз подивился тому, насколько все в этом ресторане было высокого класса. Не то чтобы вино, ведь даже ужин, который подали - блюда были отличного качества, можно было с удовольствием пробовать и наслаждаться их вкусом, поэтому Марк решил сделать то, что вряд ли в каком-то ресторане предпринимал - ему захотелось поблагодарить человека, кто так ответственно подошел к своей работе и сделал его вечер - помимо заключения контракта - еще более приятным.
  - Простите, а как я могу найти автора данного блюда? Очень хотелось бы поблагодарить за замечательные блюда, - он вопросительно взглянул на мужчину в белых перчатках, отмечая, что тот, кажется, даже стушевался при таком искреннем любопытстве, однако Марк не стал бы откладывать собственного решения. Добившись того, что официант убедил его, что ему будет кого поблагодарить, мужчина облокотился на спинку стула, ожидая прихода того волшебника, кто так прекрасно приготовил сегодняшний ужин.
  Контракт был подписан, все условности выполнены, а значит сейчас им, как хорошим знакомым, можно было спокойно насладиться ужином - и Марк увидит их еще только через три дня, как только сможет организовать себе более-менее хорошие условия для жизни. Он сидел, рассматривал этот зал, неторопливо разглядывая посетителей и думал, что сегодняшняя сделка была первой и единственной в его жизни, что он сделал, чтобы хоть как-то поменять собственное существование, которое после аварии совершенно перестало его устраивать: но Марк догадывался, что до аварии тоже, хотя ничего точно не мог сказать на этот счет. Он просто старался не думать об этом, выкинуть из головы, как выкидывают старый и ненужный хлам, уже без энтузиазма и жажды первооткрывателя прокручивал в своем сознании какие-то моменты, которые по частям всплывали в его голове: они были одни и те же и не несли в себе никакой смысловой нагрузки, а посему - были не нужны.
  Заметив рядом с собой некое движение, он повернулся, увидев невысокую девушку, одетую в белую форму и поспешно поднялся из-за стола, улыбаясь. У нее были темные волосы и очень приятный взгляд, такой, что Марку даже хотелось сказать намного больше, чем он сейчас мог выразить - правда, если он сейчас скажет девушке комплимент, это наверняка сочтут за стирание границ и еще что-то. Поэтому, вежливо улыбнувшись, мужчина начал говорить.
  - Могу я вас поблагодарить за ужин? Все было просто великолепно. Я сам люблю готовить и представляю, какой это труд - правда, это первый ресторан, в котором все было действительно вкусно. Как вас зовут? - он специально не смотрел на бейджик девушки: улыбаясь, мужчина говорил, замечая, как она улыбается, и сам благодаря ей, начинал улыбаться еще шире. Он хвалил все действительно заслуженно, потому что в Бостоне ни один из ресторанов не мог похвастаться вот такой необычно-вкусной кухней, в которой все было просто идеально - и это невозможно было не отметить!

Отредактировано Mark Gallagher (2013-12-07 22:04:23)

+1

3

внешний вид + форма

  Жизнь похожа на карточный домик: мы кропотливо выстраиваем его, стараемся сделать эту конструкцию как можно прочнее, но в конечном итоге, стоит подумать легкому ветру, прийти какой-нибудь беде, как все рушится и падает вниз. За все прожитые нами годы мы чему-то учимся - на своих ошибках или за чужих - но мы все же рано или поздно начинаем понимать, что не все в жизни можно вернуть, не на все в жизни можно заработать и не каждого человека можно найти среди этих шести миллиардов, заполняющих наш мир. Всегда есть один единственный, тот самый, ради которого можно свернуть горы, ради которого можно отказаться от всего, что дорого, лишь побыть с таким человеком хотя бы пару минут. К сожалению, Анна потеряла такого человека несколько лет назад, потеряла навсегда, хотя в тайне надеялась, что однажды, в тот день, когда она не будет этого ожидать, входная дверь ее дома отворится и он появится на пороге: а что дальше? А дальше - счастье.
  Но, увы, жизнь не замедляет свой ход, даже когда для нас она заканчивается: за окном будет идти все тот же снег, соседи то и дело будут продолжать ругаться, и в том соседнем магазине, куда мы так часто ходим за продуктами, каждый день будут мелькать одни и те же люди. Наверное, благодаря такой повседневной жизни, нам удается погрузиться в работу и дом с головой, чтобы больше не думать ни о чем, не искать в себе ту надежду, от которой следовало отказаться уже давно. Но даже тогда, когда мы находимся в кромешной тишине, мы надеемся увидеть маленький лучик света, который будет вести нас дальше по жизни: и совсем неважно, что он будет одним единственным источником этого жизненно-необходимой вещи. В жизни Голдберг таким лучиком была ее маленькая дочка, которую звали Роуз. Совсем еще юная, чистая и добрая девочка со светлой душой, которую хотелось бы защитить от всего мира: не дать никому ее обидеть, вырастит ее добропорядочной, и подарить ей все-все на свете, лишь бы еще раз увидеть ее улыбку. Ради этой малышки Анна и жила: каждый день вставала с кровати, шла на работу, брала дополнительные смены, старалась, как могла, не обращая внимания на усталость, как физическую и душевную, и, поверьте, весь проделанный жизненный путь стоил ее маленького сокровища.
  Сегодняшняя смена ничем не отличалась от всех предыдущих: те же заказы, те же рецепты, тот же график. Смена сегодня должна была быть чуть длиннее, чем обычно из-за наплыва посетителей, поэтому Анна выкроила время, чтобы позвонить сестре и попросить ее побыть сегодня вместе с Роуз. Как и когда девушка сможет отблагодарить сестру за то, что Дженнифер делала и делает для них с Роуз все эти годы? Наверное, не хватит и всей жизни, чтобы суметь отплатить Дженни тем же добром, но, так или иначе, Анна постарается это сделать, чего бы ей это не стоило. Повесив трубку, девушка надела свой колпак и вновь вернулась на кухню, где впереди ей предстояли долгие часы рабочего времени. Получив от су-шефа один из заказов, девушка отправилась в свой цех, чтобы сделать горячее. К слову, с самого детства она любила готовить, поэтому вся ее работа сводилась бы к одному удовольствию, если бы это не приходилось делать так часто, в короткие сроки, и не были бы слышны крики тех, у кого что-то не получается. Даже тогда, когда все девочки заплетали косы или играли в дочки-матери, Анна приставала к маме с просьбами научить ее готовить то или иное блюдо, и в конечном итоге, юной Анне всегда хотелось экспериментировать, поэтому конечный результат всегда чем-то отличался от рецепта. Жаль, что пока Голдберг не шеф-повар и ей нельзя добавлять что-то иное в собственные блюда, даже украшать.
  Стрелки часов неспешно двигались вперед, в то время как работа на кухне бурлила так, как никогда прежде. Определенно, для "O'Chalet" сегодня был один из самых успешных и плодотворных дней, поэтому сегодня вечером никто не сидел на месте: ни официанты, ни повара, ни бармены, ни даже посудомойки - все были чем-то заняты, и Анне не могло это не нравиться. Слегка проткнув мясо ножом, чтобы убедиться, что оно как следует прожарилось, девушка довольно улыбнулась, увидев положительный результат. И пока она перекладывала приготовленное на тарелку, один из официантов обратился именно к ней. Конечно же, Анна, как и любой другой повар, не могла не обрадоваться тому, что кому-то понравилась ее еда настолько, что он готов лично ее похвалить. Вытерев руки о полотенце, она поправила свою шапочку и отправилась в зал. Ей сообщили, что клиент сидит за десятым столиком, а он, как раз, находился недалеко от входа на кухню. И Анна даже не догадывалась, что открыв дверь в зал, приоткроет занавесу в прошлое.
  Когда она увидела плечи и затылок, то сердце девушки заколотилось сильнее, но такое с ней бывало часто, когда Анна видела молодых людей, похожих на ее Марка, поэтому успокоив себя, она уверенно подошла к столику, но, как только увидела лицо этого гостя, но потеряла дар речи. Она застыла на месте, совершенно не слушая то, что он говорит. Мир вокруг вообще потерял какое-либо значение, словно рядом с ней никого и не было, только лишь Марк. И ведь это был он! Абсолютно точно! Никто иной, как ее любимый мужчина, который, как она считала, погиб в той аварии. Что она чувствовала в этот момент? Ее сердце разорвалось на тысячи маленький кусочков от счастья за то, что это он, и от боли, ведь его глаза были пустые - Анна не отражалась там, как это было раньше. Но Анна не поняла это сразу, а лишь спустя пару минут. Пауза повисла в воздухе и Голдберг почувствовала, как под ногами теряется почва, как они подкашиваются и ее тело тянет вниз. Осознав, что через пару секунд она может потерять сознание, девушка пошатнулась назад, но тут же нашла опору в случайном прохожем. Не обратив на него внимания, Анна, пытаясь сдержать подступившие слезы, наклонилась к Марку и обхватила его лицо своими руками:
  - Марк, я не верю, это ведь ты, ты живой, я знала, ты в порядке, и ты здесь, - Искренняя улыбка вперемежку с выступающими слезами счастья сделали свое дело, но не так, как того ожидала Голдберг. Вот он, настоящий, родной, ее Марк, рядышком, в ее руках, но, увы, это чужой Марк, который, кажется, даже не понимал, о чем сейчас говорит Анна. - Мне говорили, что ты не выжил, все говорили, но ты живой, Боже, почему тебя не было так долго? - Она крепко обняла мужчину, не обращая внимания на то, как сейчас посетители смотрят на нее, хотя бы тот же самый спутник Марка, который сегодня с ним пришел в ресторан, ей было плевать на все, что не касалось сейчас Марку. К большому сожалению себя собой, Анна еще не представляла, что будет в последующие секунды, даже и подумать не могла, что этот мужчина не вспомнит ее. Голдберг сжимала его плечи так сильно, насколько это было возможно, прижимаясь к нему так, как раньше. Но нет. Не было того, что было раньше, не было рук Марка, который также сильно прижимал ее к себе, не было его теплого дыхания рядом с ее ушком, не было ничего, кроме неизвестного холода, который Анна пока что не могла понять. Что же это такое? Что-то не так? Если да, то почему? Почему сейчас Анна удивленно смотрит на Марка, который с не менее возмущенным лицом вглядывался в ее черты лица?

Отредактировано Anne Goldberg (2013-12-07 23:20:35)

+1

4


  Наверное, никто не может предсказать будущее или ожидать, что случится завтра - это все полностью в волеизъявлении судьбы, именно она распоряжается человеческими жизнями так, что они внезапно находят пересечения нитей и радостно называют это счастьем, чуть, к сожалению, чаще, горем. Но они пересекаются, связываются, сплетаются, и никогда не пребывают в покое, поэтому любой жизненный поворот, пусть даже самый резкий, можно считать именно происками сценария этой жизни. Именно то, чего Марк уже не ждал. К своим тридцати шести годам мужчина убедился, что ничего просто так не происходит и сейчас, казалось бы, выучил свою жизнь наизусть - у него было гораздо больше причин на это, чем у самого обычного человека, чуть больше причин, как у того, кто пытается разгадать в собственной жизни тайну и не намерен оставаться И сейчас, когда он остался в полнейшей уверенности, что тайн в его жизни не осталось, обнаруживается та, которую в принципе и тайной посчитать нельзя - она никоим образом его не касается.
  Еще вчера, собираясь на встречу с партнерами - стоило подготовить много материалов, связанных с поприщем служителей закона: он никак не мог предугадать, что сегодня, в незнакомом городе, внезапно найдется человек, который, вместо прочтения его резюме по двадцать раз, назовет его имя сразу и сходу, а тем более - будет смотреть на него таким радостным взглядом. Марк растерялся, на самом деле, не каждый день внезапно случается такое, и это никак нельзя назвать совпадением. Ошибка или рок? Судьба явно сыграла здесь свою ироническую роль, потому что в любом случае, как бы мужчина не силился, он не мог вспомнить в страницах своей истории хоть какой-то, похожий на этот, взгляд. Откуда тогда эта девушка его знает? И почему так радостно на него смотрит? И это были не единственные вопросы, ворохом пролетевшие в его голове, возникшие также внезапно, как и это помешательство - мужчина даже рукой-то не мог пошевелить от помешательства.
  - Откуда вы знаете мое имя? - он растерянно улыбнулся, не умея скрыть своего легкого помешательства: брови поползли вверх, выражая крайнее удивление, которое было суммой тех странных взглядов, что одновременно на него устремили его же новоиспеченные коллеги. Действительно, он сейчас задал самый безобидный вопрос, один из тех, ответ на который хотел бы получить. Вместе с этим в его сознании сейчас, вместо привычных уверенных схем поведения, творилось нечто невообразимое - он не знал, как реагировать, потому что, если бы она просто обозналась, Марк бы попросту не придал этому значению, оказавшись не тем, за кого его приняли, однако все это волнение, радость, та теплота, которая буквально играла в каждом ее слове, в каждом повышении нот.
  В этот момент, Марк, кажется, вообще потерял связь с реальностью. Когда он ощутил, что девушка обнимает его, его держало сейчас только то, что он вроде как не единственный не понимал ситуации, это было видно даже по глазам официанта, который подошел вместе с этой молодой девушкой. Она обнимала его не как того, кого не видела месяц, а как человека, встречи с которым не могла действительно дождаться очень долгое время: и это было заметно во всем, в ее интонации, в каждом слове, во взгляде - да, встретив ее в первый раз, мужчина заметил в этой девушке столько радости от встречи, сколько не видел во всех вместе взятых людях, с кем он был знаком. Он даже растерялся - в который раз по счету? - однако остановил свои руки на предплечьях девушки, которая продолжала что-то говорить, и Марк, понимая, что сейчас все окажется не так радостно, попытался даже оттянуть этот миг разочарования, однако это было все тщетно. Мягко взяв ее под локти, Марк слегка отстранился, находя взглядом ее глаза и не переставая растягивать губы в улыбке - она была скорее извиняющаяся, за то, что он не тот, кого она увидела, и не тот, кто сможет ответить на все ее вопросы, потому что этой девушки - а он мог поклясться в этом, потому что вся его память, внезапно превратившаяся в небольшой ураган, детально предоставила каждое его воспоминание. И ее не было там, в его страницах памяти.
  У него проскользнуло в мыслях, что тому Марку наверняка несказанно повезло, раз его так ждут, что одно только появление мужчины, похожего на него, вызывает в этой девушке столько радости и тепла. Мужчина, не особо разбалованный вниманием, а к тому же - искренним вниманием, не понимал, что в нем так ярко позволило пробудить в девушке такие эмоции - что только говорила одна ее улыбка, а все остальное, касательно взглядов, жестов и того волнения, что сразу же охватило девушку при виде его.
  - Мне очень жаль, но вы, кажется, меня с кем-то перепутали. Меня правда зовут Марк, но я не знаком с вами, и это точно. Я только сегодня приехал в этот город и никогда здесь не был. Простите, мне действительно жаль, - он говорил это мягко и вдумчиво, надеясь, что он ни одной нотой в голосе не расстроит девушку еще больше, чем само его сообщение. Ну он в любом случае ее расстроил, поэтому старался хоть как-то, интонационно, помочь развеять эту накалившуюся между ними атмосферу. - Я очень надеюсь, что тот Марк не заставит себя ждать, и вы обязательно его увидите. Простит, но мне правда пора вернуться к работе. А за ужин искреннее вам спасибо, я теперь знаю, где находится самый лучший ресторан в городе, - он оглянулся на своих коллег, пожимая плечами. Он знал, что говорит полнейшую глупость лишь только потому, что эти слова - это не то, что хотела услышать эта девушка, не то, что она действительно ждала. Но, как бы Марк не сожалел на этот счет, он не мог произнести ничего иного: память услужливо подавала ему картины, но ни в одной не было этих медленно загорающихся радостью глаз, нигде не было ее лица. Он точно знал, что видит эту девушку в первый раз. Но это никак не играло роли, он все равно косвенно ощутил вину за то, что не оказался тем, кого она так ждала.
  Неужели в мире существуют действительно похожие люди? Мужчина, сейчас, отпуская кончиками пальцев локти той, кто его сейчас обнимал со всей искренностью, находился в полнейшем замешательстве насчет того, какие странности судьбы порой происходят в жизни - стоит лишь встретить того человека, который внезапно оказывается для тебя что-то значащим.

+1

5


  Рано или поздно любое действие начинает входить в привычку: мы учимся ждать и не замечаем, как ожидание становится целью нашей жизнью, мы откладываем важные дела на потом, а позже забываем о их значении, мы забываем дышать, потому что не для кого более это делать. Любому своему поступку мы ищем оправдание, зачем? Для того, чтобы успокоить свою совесть, убедиться, что никто из окружающих не думает о нас плохо, но к чему и для кого вся эта маска лжи и фальши? Для самих себя? Но какой в том толк, если от этой боли еще хуже? Анна полагала, что надежда скрасит ее одиночество, подарит хотя бы призрачное счастье того, чему никогда более не бывать, и тогда, когда впервые в жизни чудо оказалось настоящим, оно было где-то далеко от Анны. Вроде бы и рядом, но не в ее руках. Чем же она заслужила все это? Что в жизни сделала не так? За какое преступление сейчас расплачивается? Ведь, поверьте, нет невыносимее боли, чем смотреть в глаза любимого человека, но видеть в них вместо теплоты, безразличие или того хуже - вежливую улыбку.
  Анна была готова к чему угодно, но только не к этому: девушка понятия не имела, что сейчас происходит. Быть может, это какой-то розыгрыш и спустя пару секунд Марк скажет, что пошутил? Это не было свойственно ему, но в когда человек попадает в подобные ситуации, то продолжает надеяться на что-то хорошее даже тогда, когда очевидно, что ничего лучше уже не произойдет. Девушка растерялась: стоя посреди этого огромного зала, наполненного людьми, она упорно продолжала смотреть в глаза Марка, не замечая, что рядом с ними кто-то может быть, и что это явно не лучшее место для встречи после стольких лет. Когда она видела его в последний раз, Марк был без сознания, а теперь, он живой и здоровый стоял прямо перед ней. Что это, скажите вы, счастье или злая шутка? Наверное, одной только судьбе известно, что будет дальше, ведь потерянная Анна действительно не знала, что ей сейчас делать и как реагировать на подобное.
  Все еще не выпуская мужчину из своих объятий, та продолжала думать не о сказанных им словах, а о том, что это на самом деле тот самый Марк Галлахер, которого она не переставала любить, тот самый, с которым она собиралась провести всю свою жизнь, тот самый, от которого она родила прекрасную девочку. Боже, сколько же ей хотелось ему сказать! Сколько всего произошло! А сколько нужно спросить! Ведь он, правда, ведь, ради нее вернулся? Нашел Анну в ее родном городе? Почему, чем дольше длилось молчание, тем отчетливее девушка понимала, что это далеко не так? Что ее иллюзии, которые она кропотливо выстраивала в своей голове, сейчас в пух и прах разбивались о холодный айсберг, имя которому было Марк Галлахер? Что все это значит? Почему реальность оказалась не заветным счастьем и спасением от долгих и холодных вечеров, проведенных в одиночестве, а новым ударом плетью о спину, из-за которой становилось трудно дышать? Анна, все еще не понимая, что происходит, на миг затаила дыхание - оно ей было ни к чему - медленно и нехотя отпуская предплечья мужчины из своих рук. Теряя то мимолетное и наигранное тепло, которым ранее собиралась согреться.
  - Нет-нет-нет, Марк, это же я, твоя Анна, неужели ты не узнаешь меня? Неужели не помнишь меня? - она смотрела на него влюбленными и растерянными глазами, как смотрит девушка, которая долгое время ждала своего любимого, которая была готова весь мир преподнести к его ногам, лишь бы он посмотрел на нее так, как делал это раньше. Чаще всего Голдберг слышала от людей, что она слишком наивна и просто для этого мира, но, к слову, какая разница, когда это помогало ей мириться с теми обстоятельствами, которые ее преследовали на протяжении всей ее жизни? Почему же сейчас ей казалось, что все это сон? Хотя, так было бы даже лучше, ведь в этом случае ее Марк остался бы только ее мужчиной, а не тем холодным незнакомцем, который, пусть и искренно, но все же официально обращался сейчас к девушке. Не поймите неправильно, но Анна не собиралась отступать и слушать то, что ей сейчас говорит Галлахер, она была настроена куда более серьезно, чем мужчина мог себе предположить, поэтому так просто уходить она не собиралась. - Я ничего не путаю, можешь быть уверен, ведь..уберите свои руки, дайте мне договорить, - девушка понимала, что сейчас вызывает чересчур повышенное внимание к себе и попросту мешает посетителям, но, пребывая в таком состоянии волнения и полного отчаяния, она не контролировала себя и то, что делает. Анна желала лишь одного: чтобы Марк услышал ее! Попросив у официанта еще пару минут, девушка вновь посмотрела на Галлахера, понимая, что глаза ее не обманывают и тот ее на самом деле не узнает.
  - Ты Марк Галлахер, тебе, должно быть, уже 36 лет, ты из Бостона, ты ведь адвокат, я ведь права, я ведь все правильно сейчас сказала, я ведь не ошиблась? - Анна практически уже тараторила, сама того не замечая. Пытаясь сохранить спокойствие и сдержать слезы боли, которые уже начинали душить ее изнутри, она с надеждой в глазах посмотрела на мужчину. Увы, нет, вновь совсем ничего. Она отрицательно помотала головой, не веря в происходящее. Легко коснувшись ладонью своего лба, девушка отвела свой взгляд, судорожно пытаясь сообразить, что же ей делать дальше? Это он, это Марк! Но он не узнает ее, а значит не помнит ничего, что было ранее связано с ней, тех пяти лет, которые они провели вместе до той страшной аварии, которая разлучила их практически на три года. А, быть может, мужчина просто не хочет сознаваться в том, что помнит ее? Если бы это было так, то Анна бы давно это поняла и ушла бы, но она, зная Марка лучше, чем саму себя, не прекращала думать о том, что все это какая-то подстава или глупая шутка. Но Галлахер по-прежнему не верил в то, что ему сейчас говорила Анна, и все это было слишком очевидно и предсказуемо, что у Голдберг уже начинали подкашиваться ноги от того бессилия, которое сейчас постепенно начинало брать над ней верх.
  - Анна, будь добра, вернись на свое рабочее место и перестань отвлекать посетителей, в противном случае тебе будет вынесен выговор, который в дальнейшем повлияет на твое пребывание здесь. - Анна мало того, что задерживалась, она еще не была в состоянии сейчас слушать и слышать кого-то другого, кроме Марка, но все же, суровая реальность, где ей приходилось в одиночку содержать дочь брала над ней верх, заставляя хоть ненадолго, но все же прийти в себя. К сожалению, Голдберг совсем не так представляла себе их первую встречу, о которой не переставала грезить каждую ночь, думала не об этом Марке, и хотела, чтобы все произошло все совсем не так. Но, увы, жизнь это не так волшебная сказка, где все всегда заканчивается хорошо, порой она бывает слишком сурова, а тяжесть на плечах вовсе может оказаться неподъемной. Но даже в таком состоянии, Анна не могла отпустить Марка, поэтому решила во что бы то ни стало вновь испытать свою судьбу, обратившись к нему:
  - Я не верю, что ты мог все забыть, но прошу, если ты все же тот самый Марк Галлахер, который проверял всё и всех на своем пути в поисках истины, то ты придешь сегодня на Мэдисон авеню, там есть кафе за углом, в десять вечера, и тогда я объясню тебе все, что ты сейчас не понимаешь. Если тебя там все-таки не будет, значит, я пойму, что ты просто не хочешь знать ни меня, ни того, что было до 25 июля 2009 года. Марк, это была авария, в которую мы попали с тобой. Авария, которую ты не можешь не помнить. Прошу, дай один шанс все сказать тебе. - Ей было все равно, кто и что подумает о ней, девушка сказала то, что должна была сказать. Ей следовало вернуться на свое рабочее место, что она, собственно, и сделала, только все, что творилось с ней дальше нельзя было назвать правильным выполнением своих служебных обязанностей. В ее мыслях было лишь одно: Марк жив и он в Сакраменто.

+1

6


  Мысленный ураган превратился в какой-то тайфун, едва в памяти всплыли кадры давней аварии - о ней никому, никому не было известно, точнее, несмотря на то, что событие это было довольно публичным, никто не знал, что жертвой этой аварии был именно Марк - как ему рассказали родители, он там был совершенно один, и затем, когда все решилось, следствие списало это на несчастный случай. Этот же несчастный случай он вспоминал каждый раз, когда не мог понять, где он находится - и кто эти люди вокруг, пока принимал для себя, что это его семья и пока пытался понять, откуда у него внутри какая-то пустота, от которой он за несколько лет с тех самых пор так и не смог отделаться. И сейчас, возможно, у него появилась возможность узнать побольше об этой пустоте, может быть, именно эта девушка приоткроет для него ту завесу тайны, что оставалась табу уже несколько лет?
  Сказать, что Марк опешил, значит ничего не сказать. С удивленно поднятыми вверх бровями мужчина внимал речи девушки и совершенно не мог понять, как, и, главное, откуда она могла его знать? Наверное, это был самый сумасшедший день в его жизни, потому что более искреннего удивления он не испытывал - наверное, он в этом помещении единственный был так удивлен, и сейчас лихорадочно соображал не только то, как бы ему действительно обо всем узнать, а еще о том, как он сейчас объяснит все коллегам.
  Однако все произошло гораздо лучше, нежели чем он ожидал - после того, как Марк вернулся к работе, никаких вопросов от коллег не последовало и они удачно закончили встречу - даже лучше, чем он ожидал. Однако вплоть до того момента, пока мужчина не покинул это заведение, у него сердце было не на месте: у него имелось очень много вопросов к его новой знакомой. Она - Анна, кажется? - знала о нем слишком много, даже больше, чем те, кто находился с ним недавно в ресторане, а это упоминание об аварии и вовсе выбило мужчину из колеи.
  Наверное, в поисках ответов на эти вопросы он и явился на Мэдисон-авеню, где было совершенно минимум народу для подобного времени суток. Не став мерзнуть на входе, он прошел внутрь, зная, что Анна точно зайдет туда в поисках Марка, и поэтому он постарался занять наиболее видимый столик для приходящих - так ему даже не пришлось махать Анне, чтобы привлечь к себе внимание. Мужчина не успел удивиться, что толпа не собралась, как подошла Анна, которая выглядела очень уставшей - наверняка работа на ней сказалась, поэтому он пообещал себе не задерживать девушку дольше, чем это потребуется. Когда Анна подошла к столику, он привстал, помогая ей сесть за стол, а затем опустился на стул напротив, пытаясь понять, с чего им начать новый за сегодня разговор, полный стольких же тайн, сколько и их сегодняшняя встреча. Он решил начать с чего-то отвлеченного и сразу вспомнил о том, что вроде как только что, буквально пару минут назад, сделал заказ,
  - Привет. Устала? Я заказал кофе, может быть, ты хочешь что-то еще? Разговор нам предстоит большой, - он как можно непринужденнее улыбнулся, сам не зная, как вести себя с человеком, с которым едва знаком: но нет же, именно это "Односторонее" знакомство выбивало его из колеи и не позволяло нормально осмыслить ситуацию - Анне, казалось бы, было также неудобно сейчас находиться с ним в одной компании, только потому, что он оказался для нее не тем человеком, чужим.
  Его чувство по отношению к этой девушке нельзя сейчас было описать односложно. Марк был очень заинтересован, заинтригован, и, одновременно, в какой-то степени напуган: потому что когда что-то пытаешься принять на протяжении нескольких лет, и, если в один момент все столпы истины внезапно рушатся, то внутри не остается абсолютно ничего. Вот и сейчас - он не знал, готов ли он узнать какую-то тайну, а вдруг эта тайна окажется именно той, которую бы он не захотел слышать? В его голове сейчас очень много звучало подобных "а вдруг" и Марк даже не знал, к чему ему готовиться. Во всяком случае, несмотря на все факты, которые говорили об обратном, он предпочитал для начала думать, что Анна все-таки ошиблась, и как бы ему ни хотелось разочаровывать ее, на страницах собственной памяти, Марк ее лица не находил.
  Они сидели в этом небольшом кафе, словно давние друзья, хотя для Марка ни виделись в первый раз - ну, за сегодня уже во второй и он никак не мог понять, что заставляло его каждый раз ловить на себе взгляд Анны - от этого ему становилось спокойнее, однако он точно никак не мог объяснить это чувство - наверняка оно возникало, как и несколько других, у него подсознательно, потому что никакого другого объяснения собственным эмоциям Марк не находил.
  Возможно ли было назвать судьбоносной их встречу? Возможно, если она принесет ему новые открытия, потому что более странной встречи, чем сегодняшняя, он не знал. Еще никому не удавалось так легко привести его мысли в полнейший хаос - Марк чувствовал полнейшую растерянность и впервые ощутил себя, как после аварии - он не знал ровным счетом абсолютно ничего, кто он, где он находится и какой сейчас год: сегодняшние ощущения были сродни тем самым, когда совершенно не имеешь понятия, что делать и куда идти. Однако хоть одна ниточка у него была - вместо той правды, которую вывалили на него его родители, Анна предложила ему выбор, и мужчина был до бесконечности ей в этом благодарен - потому что, он, конечно же, пришел в это кафе, однако было приятно получить возможность выбирать - и тем самым не соглашаться с теми обстоятельствами, что в городе, в совершенно незнакомом городе, его может кто-то знать. Поэтому сейчас лучше было бы перейти напрямую от приветствия к вопросам, которые мучили мистера Галлахера на протяжении тех нескольких часов с момента окончания встречи и вплоть до момента, пока девушка не появилась в дверях этого кафе.
  - Расскажи, откуда ты меня знаешь? Откуда знаешь, что я адвокат? Ведь я ни разу не был в этом городе и приехал сюда только вчера. Откуда тебе все это известно? - опираясь руками на столик, мужчина пододвинулся на краешке стула поближе, внимательно взглянув на Анну - он хотел услышать вновь ее эмоциональный голос, ему казалось, что он действительно имеет какую-то причастность ко всему, что сейчас назвала эта девушка, пусть и совершенно не понимает, откуда она узнала эти факты, - И самое главное. Как ты узнала про аварию? Она ведь была очень давно, и я действительно после нее ничего не помнил, но сейчас уже этой проблемы нет.
  Склонив голову, он исподлобья наблюдал за мимикой девушки. Он гадал, что значил его интерес: желание узнать что-то, до чего никому никогда не было дела, либо страх перед неизведанным - Марк никогда не рвался за приключениями, он предпочитал спокойный и размеренный образ жизни, свободу выбора, возможность выбирать, как ему жить, стабильную работу и крепкие нервы. Он всегда старался оценивать ситуацию с разных подходов, никогда не принимал преждевременных решений и всегда отвечал за собственные поступки. И сейчас он был не готов брать на себя ответственность за рассказ Анны, хоть и жаждал его услышать - мужчина, уцепившись буквально за какую-то малейшую нить своего прошлого, одновременно: отчаянно пытался связать себя с этим прошлым и боялся, что всплывут факты, к которым он мог оказаться не готов.

Отредактировано Mark Gallagher (2013-12-13 20:54:10)

+1

7

внешний вид

  Когда жизнь идет своим чередом, то ничего бояться не стоит, необходимо просто быть готовым к любой ситуации, что может произойти. Мы так часто оглядывается назад, что забываем, что где-то впереди нас ждут совершенно новые открытия, о которых мы, возможно, даже не догадывались. Так легко жить прошлым: надеяться и ждать чего-то особенного, быть уверенной в том, что все, когда-нибудь, рано или поздно, но вернется на круги своя. Анна потерялась в своем сознании, проживая каждый день новый день так, словно Марк всегда был рядом, и, видимо, эта девушка была настолько наивна, что в ее мыслях не возникало мыслей, что все может измениться. Она верила в то, что ее любимый жив и что вернется, но не верила, что карты могут оказаться совсем другой масти, нежели той, которые были в ее руках. Впрочем, все это меркнет, когда Анна возвращается в реальность и не знает, какой дорогой ей теперь идти? За какой поворот свернуть, чтобы окончательно не потеряться в этом мире?
  Все, что она делала, когда вернулась на кухню - это порча блюд, которые ей требовалось приготовить. Впервые в жизни Анна не могла заставить себя собраться, все валилось из рук и даже грозные просьбы шеф-повара не помогали ей сейчас прийти в себя. Все ее мысли были сейчас не здесь, а там, в прошлом, которое в один миг растворилось и исчезло, не оставив даже маленького огонечка - он погас, а повсюду витал пепел надежд этой девушки, которая не могла сейчас справиться самостоятельно с тем, что на нее свалилось. Чего она ждала от этой встречи? Своего Марка, просто счастья, которого ей так не хватало все эти годы, и, пожалуй, сейчас была лишь одна вещь, которая помогала Анне оставаться на ногах. Марк Галлахер жив и здоров, что может быть еще лучше? Он ходит по этой земле, дышит тем же воздухом, смотрит на одну и ту же луну, работает и просто живет, разве могла Голдберг от судьбы просить большего, чем сейчас имеет?
  В спешке собираясь после смены, Анна не имела ни малейшего понятия, почему все еще не уволена с работы. Девушка закрылась внутри себя, оставив себя наедине со своими мыслями, но предвкушении встречи, которая раз и навсегда изменит жизнь Голдберг, наконец, поставит запятую или точку в этой истории. За много столетий в этом мире написано более миллиона книг разных жанров, выдуманы сотни неповторимых историй, но ничего сейчас из того, что пережили другие, не могло сравниться с тем ураганом чувств, который бушевал внутри этой хрупкой девушки. Ей была необходима опора, хоть что-то, за что можно было зацепиться, но вокруг - одна лишь пустая ночная улица, по которой так неспешно брела Анна. У нее оставалось еще пару свободный минут, прежде чем открыть дверь и увидеть призрак из прошлого, который, наверное, не хотел, чтобы его нашли. Но это не было похоже на Марка! Мужчина просто не мог поступить так, это было не в его характере! Хотя, быть может, просто Анна недостаточно хорошо его знала и за многие годы не смогла понять, что же он ищет в этом мире? А что, если он и в самом деле не хотел, чтобы их дороги пересеклись? Что тогда? Об этом немного позже, потому что ответ на этот вопрос находился там, внутри этого здания: и если Марк сейчас сидит за столиком, значит, судьба все еще на ее стороне.
  И да, не все еще потеряно. Приоткрыв дверь в кафе, девушка тут же оглянулась по сторонам и увидела, что за столиком, который находился на самом краю, около окна, сидел Марк. Они встретились взглядом, как прежде, но те чувства это вызвало внутри этой девушки. Время, действительно, многое изменило, но с сегодняшним днем даже ему не сравниться. Не теряя времени, девушка направилась прямо к столику, и, прежде чем поздороваться, присела на диванчик напротив Марка: - Здравствуй, Марк, - ей было тяжело: она не знала, что ей сделать, чтобы напряжение между ними испарилось и все стало как раньше, до аварии, которая разделила их, быть может, теперь уже навсегда? Анна, все еще пребывая в той эйфории от мысли, что с Марком все хорошо, искренне улыбнулась мужчине. Между ними вновь возникло молчание, которое нарушил Галлахер, видимо действительно желающий узнать, что же происходит на самом деле. - Прежде чем начать что-то рассказывать, я хочу сказать, что я рада, что жив. Все эти годы, Марк, я жила в молитвах о твоем здоровье, я верила, что ты все еще есть на земле, хотя детектив, которого я нанимала, чтобы найти тебя, рассказал мне, что был у твоих родителей и видел заключение о твоей смерти. Я верила, что меня обманули.
  Подобно холодному душу, где ледяная вода въедается в кожу, эти слова сейчас прозвучали даже громче, чем могла себе позволить говорить Анна. Она ничего не утаивала и собиралась рассказать Марку все, включая и то, что у них есть дочь, о которой, по-видимому, мужчина вовсе не догадывается. Когда Анне сообщили, что она беременна, та сразу же попросила сестру помочь найти Марка, ведь не верила в то, что он без вести пропал. Детектив, которого она наняли вместе с сестрой, долгое время занимался этим делом, и через полгода, когда у Анны был уже приличный срок беременности, заявил, что Галлахера больше нет в живых, но сердце девушки, которая продолжала его любить, не верило этим не просто слухам, а фактам, которые сумел представить нанятый человек. Выходит, она была права, ведь перед ней сидит никто иной, как Марк Галлахер! Ей безумно хотелось протянуть к нему свою руку, коснуться его щечки, вновь обнять и сказать, как сильно скучала по нему все эти годы, но нет, ей нельзя было этого делать. Слишком рано и слишком опасно.
  - Проблема никуда не исчезла, Марк. Скажи, что ты помнишь из своей жизни до аварии? Ведь я была частью твоей жизни почти пять лет до того, как это случилось. В той машине мы были вместе с тобой, ты не был один, меня спасли практически сразу, но после сказали, что на месте аварии нашли меня одну, а тебя не было рядом. Я знаю о тебе не только то, что ты адвокат, а гораздо больше, ведь все эти годы мы были вместе, вдвоем, и мы, - девушка отвлеклась, когда к ним подошел официант и поставил перед ними две чашки кофе. Дождавшись, когда он уйдет, Анна сжала свои ладони и посмотрела в глаза Марку: - Мы собирались пожениться. За несколько дней до аварии, в мой день Рождения ты сделал мне предложение. Авария отняла у тебя память, но скажи, неужели тебе никогда не хотелось узнать, что было до этого происшествия?
  Ее по-настоящему колотило, потому что девушка отказывалась верить в то, что мужчина ничего не помнит, отказывалась мириться с неизбежной реальностью, в которой в жизни Марка для Анны не было места. Стук сердца отдавался в ее висках, но ей приходилось сдерживаться, чтобы не напугать Галлахера, к слову, лицо которого сейчас менялось с каждым произнесенным Анной словом. Но это было еще не все, девушка, взяв в руки свою сумку, поставила ее к себе на колени, чтобы достать снимки, на которых она запечатлены вместе. Анна всегда знала, что Марку очень сложно верить окружающим, поэтому была готова к тому, что мужчина потребует каких-то доказательств, а они у нее были. Протянув ему несколько фотографий, девушка вновь посмотрела на Марка: - Но есть еще кое-что, что ты должен знать, и прости, что узнаешь об этом вот так, - протянув Галлахеру последнюю фотографию, на которой была изображена Роуз, девушка замерла. Одному Богу известно, что будет дальше, и какова реакция сейчас будет у Марка, ведь Анна пока не сказала, что на фотографии, которую он держит в своих руках, никто иной, как его дочь.

Отредактировано Anne Goldberg (2013-12-14 17:15:58)

+1

8


  Судьба никогда не бережет для человека тех случаев, которые бы он не смог вынести. Каждый раз, когда обстоятельства поворачиваются не в лучшую сторону, приходится как-то выкручиваться, либо, сложа руки, плыть по течению, дожидаясь, пока все нормализуется. Марк предпочитал бороться с обстоятельствами, только потому, что знал, что бездействие никогда и ни к чему не приведет. Оно лишь свяжет руки еще больше, если те драгоценные минуты, отведенные на проблему, исчезнут, превратившись в прах и внезапно окажутся теми, чего он совершенно не ожидал, не собираясь усугублять положение. Однако сейчас усугублением будет считаться то же самое молчание, которое воцарилось между ними сразу же после того, как Марк озвучил свои вопросы.
  Это ожидание сменилось молчанием и все равно Марк чувствовал себя абсолютно также, как и до того, как Анна зашла в это кафе и присела напротив него. Он не понимал, с чего им начать разговор, однако все же решился задать ей пару вопросов, чтобы хоть как-то прояснить эту ситуацию. Честно говоря, Марк никак не знал, что ждет его, а от этой неизвестности становилось даже как-то жутко, но, и с другой стороны, он не думал, что девушка с таким добрым лицом может рассказать ему что-то действительно шокирующее.
  - Детектив? Но ведь мои родители напрямую сотрудничали с полицией, а в конце концов все признали несчастным случаем. И мне всегда говорили, что в машине я был абсолютно один, - мужчина ошарашенно поднял голову, рассматривая Анну. Его память сейчас напоминала какой-то невероятный ураган, которому было не под силу совладать с собственными эмоциями. - Я проснулся уже в больнице, у меня были обрывки воспоминаний, и родители сказали мне, что мне помог лесник, который меня и обнаружил - но ни он, ни они не говорили, что в машине рядом со мной был кто-то еще. Сколько мы были вместе? Ты жила раньше в Бостоне?
  Растерянно переводя взгляд с девушки на окружающую их атмосферу, мужчина пустился в долгие размышления. Ему внезапно пришло в голову то, что он никогда не подвергал сомнению любые слова, сказанные родителями. И ведь то объяснение с лесником сейчас выглядело притянутым за уши, но Марк ни на йоту в нем не усомнился, никогда даже не предполагая, что в этой аварии, помимо него, мог еще кто-то участвовать.
  Восстанавливая в памяти все моменты аварии, Марк был готов поклясться себе, что он не помнил рядом абсолютно никого, но не мог дать точной гарантии, что все то, что он сейчас призвал из собственного сознания на помощь, это не было выдумкой, в которую ему хотелось бы верить. Он просто знал, что рядом никого не было, а затем, просто по ощущениям, воссоздал ту картину, которая наиболее всего подходила в его памяти по описаниям. И затем, когда он очнулся в больнице, даже не предполагал, что его кто-то может искать. Все сказанное родителями было такой правдой, которая вряд ли подвергалась сомнениям, и единственная ложь, в которой он успел их уличить - это лишь признание его как любимого сына, в то время как Марк отчетливо, восстанавливая картины прошлого, помнил, что он был именно тем ребенком, который был практически лишен родительского внимания. Но на этом ложь заканчивалась.
  С другой стороны, он также просто сейчас поверил Анне? Нет, конечно. Марку понадобилось несколько месяцев, чтобы смириться с тем, что говорили ему окружающие, заново принять собственную семью и научиться жить заново в том мире, о котором напрочь забыл. Но сейчас ему было сложнее - сейчас Анна возлагала на него какие-то надежды, а Марк переживал, что не сможет их оправдать, не сумеет даже сделать так, чтобы она не думала об этих надеждах.
  - Конечно же, хотелось, - голос Марка звучал необычайно хрипло и низко, это накладывалось на акустику в этом кафе и создавало не очень хороший эффект, - Но все, что я смог узнать - это то, что я закончил адвокатуру в Бостоне и собирался отправиться дальше, получать работу. Что, собственно, и сделал. Больше мне ничего не сообщили о моем прошлом.
  Он извиняющимся жестом пожал плечами, не зная, куда деть себя от растерянности, потому что Анна наверняка ждала от него каких-то ответных действий слов, а все, на что хватило мужчину: это отпить из кружки кофе и все также предаваться смятению. Однако он заметно оживился, когда Анна стала выкладывать фотографии, но последний снимок ввел его в буквальный ступор. Это была тысяча и одна мысль. Вот, на одном они с Анной стоят где-то напротив прекрасного здания, шедевра архитектуры, молодые и смеющиеся - и это вовсе не похоже на монтаж, слишком правдиво, чтобы отказаться сразу же от фактов. А на последнем - фотография маленькой девочки, которая улыбается на камеру, и, едва Марк видит ее глаза, внутри него что-то внезапно обрывается. Он не понимает. Не осознает. Но пытается догадаться обо всем, потому что Анна не отпускает никаких комментариев, видимо надеясь, что он сам все поймет. Марк прекрасно знал, что Анне точно также сложно дается этот разговор, как и ему, даже сложнее - открывать глаза другому человеку на такой привычный и обыденный для нас мир подчас становится гораздо тяжелее, нежели чем принимать это.
  Между ними сейчас возникала эта растерянность, которая перерастала из молчания в полнейшее смятение, которому Марк предавался сейчас больше с каждой секундой, скользя взглядом по фотографии маленькой девочки и понимая, что она отдаленно имеет черты тех, кто сейчас рядом был изображен на соседней фотографии.
  - Стоп. Анна, что ты хочешь этим сказать? - опираясь руками в столешницу, Марк даже чуть отодвинулся назад, удивленно всматриваясь в глаза Анны и не понимая, шутит она или действительно пытается все выдать за чистую монету. Вот это были именно те обстоятельства, к каким он оказался не готов, потому что даже новость о женитьбе мужчина воспринял довольно спокойно, удивляясь, каким смельчаком он был ранее - сейчас он предпочитал отделываться от подобных разговоров с женщинами лишь полнейшим молчанием, потому что не понимал, нужно ему это или нет. - Это наша дочь?
  Он не верил, что задал этот вопрос, точнее, что сформулировал его таким образом, однако именно подобная фраза должна была расставить точки между ними, позволить ему прояснить хоть что-то в этой ситуации, в которой они могут запутаться до последнего - Марк выключил собственное упрямство и без былого пыла уже хотел узнать о своей прошлой судьбе, вообще позабыв о том, что только что говорил. О том, что только что говорила Анна. Эта растерянность не давала ему даже выдохнуть, Марк не предпринимал абсолютно ничего, но и не знал, что делать. Он просто ждал ответов на свои вопросы.

+1

9

  Иногда совладать со своими чувствами намного сложнее, чем суметь сдержать свои эмоции. Есть люди, способные даже в самых отчаянных ситуациях сохранят хладнокровие, эмоции можно скрыть потому, что так или иначе их можно сыграть, а настоящие чувства, подлинные, нельзя не принять, нельзя не согласиться со своим сердцем. Поэтому сейчас так сложно было сопротивляться себе, сдерживать все, что накопилось внутри за все эти годы, сжимать кулаки с такой силой, на какую была способна эта девушка. За каждым вопросом следовал ответ, но далее ничего. Внутри не было ничего, кроме жгучей боли, скользившей вдоль ее тела: боль перестала быть только мысленной, постепенно ее тело покорялось этому состоянию и из каждой клеточки эта жесткая реальность высасывала все силы, а дальше - пустота. И она распространялась по венам так быстро и стремительно, что у Анны вдруг открылись глаза: она все время жила с этой болью, просто именно сегодня позволила этому страху вырваться наружу. Как бы ей хотелось закрыть глаза и представить, что ничего не изменилось, но не все мечты сбываются, а в частности мечты этой девушки.
  Анна не сводила своего взгляда с глаз Марка: пытаясь узнать в нем своего Марка, надеясь увидеть там хоть капельку той теплоты, с которой он раньше на нее смотрел. Девушка искренне верила сейчас мужчине, его словам о том, что он ничего не помнит, и, пожалуй, лишь это удерживало ее от желания закричать на судьбу, обвинить ее во всех грехах! Кто сказал, что она достаточно сильная, чтобы выдержать подобное? Кто взял на себя ответственность за то, что Анна не сломается за эти три года? Кого она должна благодарить за то, что на ее долю выпала такая учесть? Нет ничего больнее, чем видеть любимого человека, но не иметь возможности прикоснуться к нему. Вроде бы, вот он, настоящий, не очередная игра безумного разума и воспоминаний, но возможности вновь почувствовать его дыхание совсем нет. Сколько раз в толпе Анна пыталась найти его лицо, а сколько раз ей казалось, что мужчина, со спины безумно похожий на Марка, вбегает в автобус, и сколько раз она заставляла себя остановиться, чтобы не помчаться за ним вслед? Неужели ее прежняя жизнь, это всего лишь мираж, воссозданный самой девушкой из ее фантазий и иллюзий? Неужели, эта встреча произошла лишь для того, чтобы остановить эту девушку, так жаждущую вновь быть с тем, кого любит? Неужели, пора забыть о Марке и начать жить с чистого листа?
  Если бы на свете все было так легко и просто, как этого хотелось бы. На всем белом свете нет человека, который бы смог переубедить Анну, который смог бы помочь ей забыть того, в ком по-прежнему заключается смысл ее жизни. И это полупустое кафе, в котором они сейчас находились вместе с Марком, разве здесь они должны были встретиться? До их столика доносились голоса таких же посетителей, как и они сами, но это был посторонний шум, который никак не сказывался на Голдберг. Для нее сейчас, в эту самую минуту, не существовала никого рядом: ни назойливого официанта, пытающего предложить им сейчас что-то еще из меню, ни той пары, сидевшей за столиком рядом с ними и так бурно выясняющей отношения, ни даже громкой сигнализации за окном. А так было всегда. Рядом с Марком Анна забывала о том, что где-то поблизости может быть кто-то еще, ведь она настолько была заворожена им, и пусть прошло больше трех лет с тех пор, как они впервые увиделись, ничего не изменилось.
  - А что тебе сказали родители, когда ты спросил, почему ты находился в машине, которая ехала по трассе, ведущей далеко за город? В тот день ты снял загородный дом для нас, - ей вдруг стало так неловко, как не было некогда прежде. Почему? Что ее смутило сейчас? Анне вдруг пришлось поверить реальности и перестать думать о прошлом, и в этом настоящем перед ней сидел чужой мужчина, который не помнил ни ее, ни того, что с ней было когда-то связано. Тяжело было адекватно воспринимать происходящее, потому что оно было настолько несправедливо, что сдерживать слезы сейчас оказалось, как никогда, невыносимо. Обхватив горячую кружку обеими руками, Анна вовсе не чувствовали то, как ее ладони неприятно обжигал напиток, находящийся внутри. - Нет, я не жила в Бостоне, я родилась и выросла в Сакраменто, а в твой город приехала для того, чтобы получить образование, там то мы и встретились. Знаешь, я тогда так спешила на занятия, а ты совсем не вовремя выехал из-за поворота и чуть не сбил меня, но это было так здорово, хотя звучит все это, наверняка, немного странно, - можете не верить, но Анна вдруг засмеялась, сквозь боль воспоминаний, она действительно улыбнулась Марку, прокручивая в голове тот день, который позже изменил всю ее жизнь.
  Осознав, что позволила сейчас себе лишнего, девушка откашлялась и опустила свой взгляд в ожидании ответа Марка. Можно было внимательно проследить за тем, как меняется выражение лица этого мужчины. Еще бы, не каждый день узнаешь о том, что когда-то у тебя была совсем другая жизнь. Прошло достаточно времени, чтобы в его жизни могло все поменяться, а что, а вдруг, быть может, он и вовсе сейчас женат? Именно эта мысль сейчас стерла с лица Анны какие-либо эмоции, которые у нее были прежде. Одна лишь мысль об этом так ранила Голдберг, что она не знала, хочет ли на самом деле знать: так ли это? Кольца на пальце у Марка не было, но, на самом деле, это ведь еще ничего не значило. Между ними вновь воцарилось молчание: Галлахер сам догадался, кто изображен на фотографии, которую немного ранее ему отдала девушка. Как бы она сама отреагировала на подобное? Она не знала, она вообще ничего не знала теперь.
  - Да, эта наша дочь, Марк. Я была беременна в момент аварии, и мне очень повезло, что не только я осталась жива, но еще и Роуз. Я дала ей это имя, как ты когда-то и хотел, когда мы разговаривали о детях. Ей уже три года, и она очень похожа на тебя. Каждый день она спрашивает о том, когда придет папа, - Анна слегка замялась, пожимая плечами и устремляя свой взгляд на фотографию, - и я каждый раз отвечаю, что ты скоро придешь, выходит, я не обманывала свою дочь, да, Марк? - Немного наивно и по-детски произносит Голдберг. В ее горло давно уже пересохло, но она не позволяет себе притрагиваться в кофе, который постепенно остывал в ее чашке, стоящей на этом столе. Если бы она была уверенна, что не знает Марка настолько, чтобы убеждать свою дочь, что папа к ним придет, то никогда бы не позволила себе подобную вольность, но Галлахер был единственным, кому безоговорочно верила Анна, и даже если бы он попросил ее собрать все вещи и уехать на другой континент, не спрашивая его ни о чем, девушка бы обязательно доверилась ему. Поэтому все эти годы так ждала его возвращения, вот почему так яро верила в то, что он не оставит ее одну на этом свете, и по этой причине не верила в то, что ей говорят люди: никто не говорил, что было так просто жить с такой мыслью и таким камнем на сердце, но если у Анны получилось, быть может, это все же не зря? Быть может, у них все еще есть шанс? К сожалению, в данный момент все зависело не от Голдберг, а от мужчины, который, кажется, отказывался верить в то, что говорит ему сейчас Анна.

+1

10


  В жизнь порой слишком внезапно врывается ураган, чтобы быть готовым к небольшому смерчу в собственном сознании. Шум соседних столиков никак не способствовал тому, чтобы Марк адекватно и обстоятельно воспринимал информацию. Он понимал абсолютно все, однако тот общий смысл, который выводил из слов Анны, был для него словно восьмое чудо света: такое же далекое, невозможное, к которому хочется прикоснуться, попробовать на ощупь, однако в следующий момент он внезапно обжигается, понимая, что это чужая судьба, и играть в такую игру в настоящей жизни никто не стал бы.
  Привыкший к прошлой жизни, он точно никак не мог поменять собственные взгляды за полторы секунды, но каким-то образом понимал, что Анна это рассказывает не просто так, что она действительно ждала какого-то мужчину, который "погиб" при точно таких же загадочных обстоятельствах, что и Марк. У нее были обезоруживающие доказательства: и все же мужчина боялся в это поверить только потому, что сам не мог так легко отказаться от прошлой жизни. Анна успевала не только рассказывать самостоятельно, но и спрашивать у него что-то: в ее голосе чувствовалась та мягкость, которую он давным-давно позабыл в обращении и сам инстинктивно становился гораздо спокойнее - весьма полярное состояние с тем, что до этого мистер Галлахер находился практически на иголках.
  - Они сказали, что я возвращался от друзей. Там была вечеринка и я отправился домой самостоятельно, так как единственный из компании не пил - у меня должно было быть собеседование на следующий день, - медленно проговорил Марк, отрешенно глядя на Анну. Он переводил взгляд с глаз девушки куда угодно и вообще боялся встречаться с ней глазами: в них жила такая надежда, которая вряд ли бы угасла, даже если он сказал бы, что все это полнейшая глупость. Ожидание трех лет играло в ней, а он даже не знал, как отреагировать на каждое слово, которое говорила Анна. Все сходилось: но тем не менее, Марк до последнего хотел верить, что это все страшное совпадение. - Впоследствии, когда я начинал проявлять любопытство, они говорили, что я совсем не посвящал их в собственные планы, и это все, что они могут рассказать.
  Девушка напротив выглядела сейчас действительно по-детски наивно, что Марк даже осторожно замолчал, постаравшись выдержать паузу. Ему было до дикости жаль причинять боль пусть и незнакомому человеку, для которого он, видимо, значил очень много. И ребенок, маленький человечек, которому они, получается, подарили жизнь - ну неужели у Марка действительно когда-то существовала другая жизнь, где была девушка, которая его любит?
  - Почему тогда мои родители не сообщили мне хотя бы о Роуз? - это, казалось бы, было единственным, что мог выдавить из себя Марк, когда узнал о том, что у него есть ребенок. Всю свою половинчатую жизнь он считал себя полностью свободным человеком, который делает только то, что ему вздумается, и не обременен ни семьей, ни детьми - а посмеу может устраиваться на любой свободный график в полицию. И сейчас, когда он начал понимать, что от него утаили абсолютно все - пусть даже от него, если на одну малейшую секунду предположить, что все, сказанное Анной, правда: и он оказывался слеп на протяжении трех лет собственной жизни, которая могла бы повернуться совсем иначе, нежели чем сегодняшний дневной расклад.
  Однако чем больше он вникал в ситуацию, тем меньше правдивыми ему казались аргументы родителей, в которых он до этого даже не замечал самых явных несостыковок: его умело забалтывали всякий раз, когда после тех страшных событий он вновь возвращался к этой теме. Марк не обращал на это внимание, потому что с новой жизнью у него появилось в два раза больше забот о том, как вновь восстановить все в прежнее русло - и он старался, восстанавливал, а сейчас, когда он внезапно оказался вполне довольным своей жизнью обычным полицейским, возникает столько новых подробностей, которые даже не могут ровно уложиться у него в голове. Он ничего не имел против детей, однако оказался совершенно не готов к тому, что его в другом городе ждет неизвестная ему семья. Семья, в которой все было гораздо теплее, нежели чем в той, которая сейчас была у него, и все же мужчина не решился бы броситься в омут с головой, только потому, что у него было не очень хорошее детство. Нет, наоборот, он лишь внимал словам Анны, которая рассказывала все, тщетно пытаясь убедить себя в это поверить.
  Растерявшись, он даже не знал, звонить ли в Бостон и спрашивать ли у родителей, какого черта тут все это происходит - он пока что решился воздержаться от этого, однако вся та надежда в глазах Анны не давала ему покоя. Он был к ней расположен еще с первого момента их встречи - который. по памяти самого Марка, произошел именно в ресторане, однако все то, что она рассказывала, накладывало на их встречу неизгладимый отпечаток - он опасался того, что ее ожидания превзойдут то, что он мог выдавить из себя через несколько минут после начала разговора. Именно поэтому Марк побоялся ее разочаровывать - ни на секунду не повторяя вслух того, что он ничего не помнит, он самостоятельно пытался выловить из закоулков собственной памяти хоть какое-то упоминание об этих темных глазах или об имени Анна. Тщетно. И он вновь полчит, постукивая костяшками пальцев по покрытию стола и участливо смотрит на снимки, которые Анна еще не убирала. Ему нужно подумать хоть несколько мгновений.
  - Прости, я ненадолго отлучусь, - Марк рассеянно улыбнулся, и, дождавшись короткого кивка девушки, направился на выход из основного зала, параллельно пытаясь размышлять о чем-то своем, да так, что чуть не столкнулся с официантом в дверях, когда хотел выйти в коридор: если он сейчас вернется, даже разложив мысли по полочкам, что будет потом? Чего ждет Анна от него? Он ведь понимал, что зажить как раньше они жили в ее представлении, они больше не смогут: Марк изменился, и очень сильно, он чувствовал себя другим человеком, несмотря на то, что остался с тем же сознанием, однако понимал, что в какой-то степени стал бы для Анны чужим. Он не был готов принять на себя подобный шаг, поэтому, схватив официанта за локоть, который уже практически отходил от него, Марк положил на его поднос купюру и, указав столик, проговорил, надеясь, что Анна за ним сейчас не наблюдает, - это вон за тот столик, где сидит девушка. Сдачи не нужно.
  Официант понимающе кивнул и мужчина, поправив пиджак, направился прочь из этого ресторана. Улица встретила его промозглым ветром, который так и не помог ему собрать все свои мысли в единое целое: это целое было настолько хрупким, что распадалось даже при малейшем прикосновении, продолжая держать его сознание в хаосе и смятении.Выскочив на улицу, первым делом, что выхватил мужчина из кармана - это сигареты. Марк не курил особо часто, не имел зависимости или проблемы с курением, однако сейчас ему было просто необходимо хоть как-то успокоить собственные нервы. Поэтому, открывая практически новую пачку, он щелкал зажигалкой, позабыв о том, что пламя каждый раз загоралось и потухало, а перед глазами его все еще стояла та фотография маленькой девушки и переполненные надеждой глаза Анны. Да, он испытывал невероятный стыд из-за того, что сейчас покинул ее в этом кафе, однако он ничего не мог сделать - слова не шли на ум, ровно как и мысли, и сейчас в таком состоянии он не был бы ей полезен.

+1

11

 
  Как было бы сказочно и волшебно, если бы в жизни все было также, как и фильмах, где все всегда заканчивается хорошо. Безусловно, какой-то определенный промежуток времени мы боимся, что главные герои могут не выпутаться из той или иной ситуации, но, в конечном итоге, к радости обеих сторон все заканчивается на приятной ноте. Как правило, даже драма ничем не отличается от комедии, ведь, согласитесь, даже там, где конец не несет в себе ничего многообещающего, кто-то получает свой приз. Выигрывает. Побеждает. Берет то, что заслужил. Но как можно было описать сейчас то, что происходило между Анной и Марком? Разве кто-то из них добился хоть чего-то из того, что так рьяно желал ранее? Судя по всему, Голдберг вовсе не знала, что за человек сидит перед ней: да, у него те же глаза, которые были у ее Марка, та же ухмылка, тот же взгляд, та же манера разговаривать, но, отчего-то, все же это был не он. Видимо, так долго блуждая по лабиринтам своей памяти, вдыхая пары воспоминаний, она забыла, что реальность на самом деле может оказаться такой жестокой.
  Можно все отдать ради того, чтобы вернуть прошлое, но судьба не принимает ни платы, ни лести, ни других подарков - она была непреклонна. Мучая себя вопросами, Анна забывала о самом главном: неужели это могло произойти с ними? С кем угодно на этой огромной планете! - но не с ними. Однажды оступившись и допустив ошибку, каждый из них расплачивался по сей день по своему - однако, что это была за оплошность, у которой оказалась такая высокая цена? Почему эту цену Анна заплатила сполна, отдав все до последней капли себя, своей души, а взамен получила лишь мертвые воспоминания, которые начинали ей казаться выдумкой? Не мог Марк так красиво и искусно лгать, а, значит, он действительно ничего не помнит.
  Не прекращая наблюдать за мужчиной, девушка провела пальчиками по ободку своей кружки, вглядываясь в темно-коричневую горячую жидкость, находящуюся внутри. Пожалуй, молчание - это лучшее, что она могла сейчас сделать, чтобы окончательно не травмировать сейчас окончательно Марка. Что ждет ее дальше? Бесконечные "если" сменялись категорическим "нет", пока Галлахер внимательно рассматривал фотографии, которые Анна вручила ему пару минут назад. На них было запечатлено все то, что было так дорого для них обоих когда-то, а теперь, видимо, только для Анны. «Жизнь - злая штука. Она дает нам счастье тогда, когда ей этого захочется, и также легко отбирает его назад. Когда ждать следующего удара? Когда мне опять придется бежать около пропасти, боясь оступиться или того, что меня кто-нибудь туда подтолкнет? Когда же ты еще раз попросишь меня туда прыгнуть, Марк?» Нет. Не такой Энни представляла их жизнь,  не такой представляла их встречу, не таким представляла себе его самого. Жизнь просто еще раз напомнила ей о том, что все не так сказочно и чудесно, все не так ярко и красиво, все не так просто и легко - истинное же лицо жизни заключалась в том, что у нее его нет. Есть только множество масок, за которыми та так умело прячется.
  - Я не имею не малейшего понятия. Когда я наняла адвоката для того, чтобы найти тебя, он дал мне понять, что тебя нет в живых, что видел свидетельство о твоей смерти, его показали твои родители, и я бы не верила ему, если бы лично не держала в руках ту бумагу. На тот момент я была практически на последнем месяце беременности и не имела возможности выехать в Бостон, однако, - Анна пододвинула к себе одну из фотографий, где был запечатлен Марк и ее лицо стало серьезнее, чем прежде. Впервые все встало на чашу весов, где с одной стороны была карьера и семья мужчины, а с другой стороны Анна и Роуз, о которых, мало того, что тот ничего не знал, а которых вовсе не помнил и не считал даже частью своей жизни. Этого ли ожидала Голдберг после стольких лет одиночества и скорби? - я звонила твоим родителям. Они не стали говорить со мной. Но и в этот раз я тоже не сдалась, я написала письмо и убедилась в том, чтобы оно лично было доставлено в руки миссис Галлахер, она не могла не знать, что я беременна, и что этот ребенок твой, Марк, неужели ты совсем ничего не помнишь? За все эти годы ты не хотел подробнее узнать о своей жизни, ведь я была ее частью не один год?
  Да, в голосе все же прозвучала та нотка осуждения, которая сейчас была вовсе неуместна. Сообразив, что сейчас сказала немного лишнего, немного того, что никак не вписывалось в ее характер, девушка опустила свой взгляд. Словно от стыда, хотя на самом деле в каждом произнесенном ею слове не было ни слова неправды. Анна окончательно не сошла с ума только лишь по одной причине - это, как бы тяжело не было, было лучше, чем его смерть. Смириться с ней было бы невыносимо, и раз ей не удалось сделать этого за четыре года, то и далее ничего бы не изменилось. И все же, раз судьба так с ней поступила, может на то были какие-то серьезные причины? Если да, то когда они станут известный Голдберг? Неужели, никогда?
  - Да, конечно, - От было счастливого и радужного настроя не осталось толком даже легкой улыбки, которую Анне хотелось бы подарить мужчине. Слегка потерев ладони, ей оставалось ждать, пока Марк вернется. Было интересно наблюдать за тем, что происходит за окном: поток людей, спешащих кто куда: домой, на работе, к любимым и друзьям, а были и такие, кто неспешно прогуливался вдоль дороги, запустив руки в карманы - они наверняка тоже, как и Анна, считали, что жизнь чертовски невыносимая штука. Четыре года не смогли отнять у Анны ее любовь, а один момент, длящийся каких-то пару секунд, забрал все надежды, которые у нее все еще были. Все развеивалось, подобно праху на ветру, подобно пеплу от сигареты, подобно запахам любимых в душном городе. Еще чуть-чуть и ей нечего будет удерживать внутри себя. Прошло не менее двадцати минут до того момента, как девушка поняла, что Марк не вернется. С ее стороны было наивно полагать, что он вернется, ведь оставлять свою спутницу не входило в привычки Галлахера, но, быть может, тот действительно стал другим человеком за эти четыре года? И теперь, ничего из этого не вернуть.
  - Вы будете еще что-нибудь заказывать? Вы не поймите меня неправильно, ваш спутник покинул кафе около получаса назад, оплатив счет, а к нам пришли посетители, желающие получить именно этот столик.
  - Нет, все в порядке. Простите, я, кажется, что-то засиделась. - Казалось, что слова официанта это то, чего она ждала, словно, наконец, прозвучал ответ, который она прокручивала в своей голове где-то после десяти минут, как Марк оставил ее одну. И вроде - все так обычно - а голос официанта все же резанул ее по тому самому больному, что и без него сильно ныло. Перекинув через левую руку пальто, девушка взяла в руки сумку и направилась к выходу из кафе: ей больше нечего здесь делать. Пусть здесь остаются ее надежды и мечты, а ей пришло время вернуться в реальность, где ее ждет маленькая дочь, которую она не в праве заставлять ждать, тем более, когда это вовсе бессмысленно. Голдберг понимала, что нескоро сможет до конца принять то, что сегодня произошло, поэтому решила просто отодвинуть это в долгий ящик до тех пор, пока не сможет остаться наедине со своими мыслями. Когда это произойдет? Никому неизвестно.

+1

12

привокзальные души
уставшие адресаты
потерявшие память в попытках себя найти
мы любили друг друга в далеком глухом когда то
но забыли об этом
где то на полпути

  Человеку дается две жизни, и вторая начинается тогда, когда он понимает, что у него оставалась всегда одна жизнь. Не важно, что произошло в ней и насколько низко можно упасть, сколько ужасных слов услышать или пережить бед, всегда в чьей-то жизни должен оставаться тот луч света, который позволил бы поднять голову и идти вперед. Даже если позади - мрак, впереди - неизвестность, все равно, должны находиться силы для того, чтобы найти ту заветную цель, ради которой стоит продолжать жить. Для Марка эта цель была столь призрачна, что порой он действительно думал о том, что он хотел бы полностью посвятить всю свою жизнь карьере. Ему без труда удавалось идти вверх по карьерной лестнице, однако пытаться устроить собственную жизнь в иных сферах - вовсе нет.
  И сейчас, когда шум двигателя приглушился, Марк остановил автомобиль у незнакомого его дома - точнее, в его памяти, где-то в самых дальних ее закоулках вполне знакомого, однако сейчас, как бы он ни силился увидеть собственного прошлого, у него не получалось. Он понимал, что вернуть все то, что могло быть между ним и Анной, практически невозможно - Марк иной, она будет ждать от него того, чего он выполнить не сможет, и именно это вынудило его несколько дней назад просто уйти из кафе. Мужчина просто не решился возвращаться к Анне, а дальнейшие несколько дней были буквально похожи на пытку. Он вышел на работу, вернулся к любимому делу, однако все в его кабинете, пусть даже не связанное с произошедшим, напоминало ему об Анне, которая наверняка допоздна ожидала его в том кафе.
  Он не знал, чего он хочет от своей жизни. Теперь, когда и работа не могла его отвлечь от тех мыслей, что в прошлом у него был ребенок и любимая женщина, Марк вообще ни на чем не мог сосредоточиться. И если тот поступок был той самой глупостью, которая не смогла перечеркнуть его переживания в отношении Анны, то сегодня, когда он вышел из автомобиля напротив ее дома, он планировал продержаться до конца.
  Проходя по вымощенному дубом крыльцу, Марк чувствовал, как сложновато ему дается каждый шаг - желание увидеть Анну и Роуз было его решением, однако совсем не умаляло того, что он все еще чувствовал вину за содеянное. И сейчас он решился попросить Анну показать ему дочку. Нет, Марк вовсе не хотел удостовериться в том, что он ее отец, в глазах Анны вряд ли бы сквозила хоть нота лжи, однако он все же хотел своими глазами удостовериться, что у него есть ребенок. Да, которого он не помнит, однако все же кто-то, кто продолжает его жизнь, кто-то, ради кого у Анны теперь есть цель жить. Сейчас, стоя на крыльце в нерешительности и выжидая момента позвонить в дверной звонок, Марк понимал, что он уже практически верит в ее слова, однако принять это все ему мешала одна простая вещь - ответственность. То, что он примет на себя, когда окажется рядом с Анной и Роуз. А если это все действительно, но он больше этого не вспомнит? А если он окажется не тем Марком, которого ждала Анна эти несколько лет?
  Рука, едва касаясь, все же решительно нажимает на звонок. Мужчина, едва успевший замерзнуть на ветре, совсем не хочет показаться растерянным, поэтому уверенно дожидается того, пока в дверном проеме не появится сама Анна. Видя, что выражение ее лица меняется на удивленное, Марк поторопился с объяснениями.
  - Привет. Я могу войти? Прости за столь позднее вторжение, - он опирается плечом на дверной косяк, с просьбой в глазах смотря на Анну. Мужчина знает, что она вправе ему отказать и поймет ее за это, потому что то, что он сделал еще совсем недавно - никак не оказывается в тех рамках нормального. И все же Марк действительно рад, когда Анна открыла дверь, он даже позволил себе улыбнуться, хотя никак не ожидал улыбки в ответ - на месте Анны он вел себя точно также. Однако мужчина сам до конца не может разобраться с собственными мыслями, именно поэтому и медлит, умалчивая о цели своего визита. Он пытается соединить это как-то в собственных мыслях, долго рассуждая, будет ли это уместно, и, наконец, решается.
  Коридор дома Анны не похож ни на какие другие, где он бывал до этого - столько уюта он не виде еще ни в одном доме, учитывая, что в родительском Марк вообще не понимал значения этого слова. Там было вроде бы все как обычно, однако сквозил какой-то холод, видимо, отдающийся от людей - именно они создавали антураж и уют дома. У Анны же все были по-иному - с кухни шел чудесный аромат, который даже подкрепившемуся Марку показался невероятно приятным. Да и девушка, которая сейчас с удивлением смотрела на него, не понимая, что он здесь забыл, была ему довольно близка - хотя встретились они буквально пару раз. И сейчас он довольно сильнее уверился в своем желании увидеть Роуз. По фотографиям он мог заметить, что девочка - его точная копия, и это невозможно было отрицать - Марк, который три года назад до тошноты насмотрелся на бесчисленное количество своих детских фотографий, подсовываемых ему родителями, уже не сомневался, что у него и у девочки на фотографии были общие черты.
  Поэтому он захотел увидеть ее снова. И Анну.
  - Извини, что я так пропал в прошлый раз. Я просто не мог вернуться, пойми. И я пришел, чтобы извиниться перед тобой и попросить тебя кое о чем - но пойму, если ты мне откажешь и больше не захочешь меня видеть. Можно я увижу Роуз, она ведь еще не спит? Пожалуйста. - совесть была не на месте, поэтому Марк решился спросить лишь издалека - однако не удержался и полностью озвучил свое желание. То, что он приехал - это была попытка примириться с собственной судьбой, однако он прекрасно понимал, что Анна не захочет видеть рядом с собой мужчину "сегодня - верю, завтра - не верю", и по понятным им обоим причинам может сейчас спокойно выставить его за дверь. И все же у него оставалась надежда.
  Эта надежда как раз и вела его к дому Анны. Он был тем, кто спокойно просиживал за каким-то делом вечер в своем кабинете, а внезапно, задумавшись об Анне, бросил все дела и направился к ее дому. Просто так, только потому, что ему захотелось увидеть Роузи. Последнее время он очень часто вспоминал ее фотографию и сейчас ощущение, точнее, та мысль, что у Марка есть ребенок, приводила его в некий ступор. Он не понимал, как такое возможно - нет, просто морально он не был к этому готов, но и большого ужаса это сообщение от Анны у него не вызвало. Он просто оставался в такой растерянности, которую сложно было вообразить и вообще устроить - Марк даже не мог точно сказать, что именно вводило его в ступор. Просто это было настолько неожиданно, что даже за то время, что они виделись с Анной, за время их разговоров, за те ощущения, что она ему подарила, он так и не сумел принять для себя этого - вроде бы все было именно так, как и говорила Анна, но Марк продолжал метаться, сомневаться - уже отвыкший от того, что ему рассказывают о прошлой жизни, мужчина не понимал, как это прошлое могло настигнуть его аж через три года: он жалел о том, что этого не случилось раньше, возможно, он мог бы отреагировать гораздо лучше и не дарить Анне такую боль. Мужчина попросту не хотел этих переживаний для нее, но сейчас, зная, что его появление все равно отразится на ее мыслях, он пытался хоть как-то сгладить еще и собственное помешательство.

+2

13

мелькают дни и лица;
огни витрин машин квартир —
в их мире ты — частица, но для меня ты — целый мир

  Переворачивая страницу за страницей нашей жизни, вдумываясь в сюжет, какой бы он ни был, мы все равно надеемся, что в самом конце, пусть даже на самой последней странице, все закончится на хорошей и красивой ноте. Правильно говорят, что надежда умирает последней: мы можем никому в этом не признаваться, но внутри нас, какие бы мы холодные с виду не казались, всегда теплится маленький огонек веры. С каждым прошедшим днем он становится немного меньше, но угаснет только в том случае, если навсегда потускнет свет в наших глазах. Не бывает так на свете, что человек может оказаться совершенно один: обязательно рядом будет хоть кто-то, кто сможет напомнить, что такое жизнь. Для Анны таким воплощением веры и добра была ее маленькая дочь, Роуз, ради которой она была готова отдать все на свете, даже, самое главное - собственные воспоминания, которые ранее поддерживали в ней какие-то признаки жизни.
  Жизнь все же взяла свою плату - Анне пришлось отдать ту частицу, связывающую ее с прошлым, когда Марк покинул стены кафе, в котором там нелепо произошла их встреча. Голдберг была взрослой женщиной и ей не требовалось несколько раз объяснять очевидное: Марк ушел и явно не собирался возвращаться. Если даже он что-то вспомнил, то решил, что не хочет жить прошлым, а если все же нет, то предпочел отгородить себя от всего того ливня, который свалился на его голову и представил в уязвленном виде. Быть может, со стороны Анны, так просто отпустить любимого мужчину, было неправильно, но что она могла сделать? Все, что она умела - это бороться за свою жизнь, а не принуждать кого-то к тому, от чего он бежит. Еще неделю назад, Анна бы в жизни не поверила, что сможет вот таким образом опустить руки, но сейчас, после встречи и разговора с Марком, именно такой, какой она оказалось, девушка понимала, что в глубине души всегда знала, что однажды придет такой момент, когда прошлое придется оставить в прошлом. Как бы это грустно не звучало, прошло уже достаточно времени, чтобы эта девушка успела задуматься о будущем. Большую часть ее чувств составляла вера в то, что Марк жив, и эта вера себя оправдала себя, но никто же не обещал Голдберг того, что он вернется к ней, примет свою маленькую дочь и все станет так, словно и не было той аварии? Вот это как раз и звучит глупо, жалко только, что поняла Анна это столь поздно.
  Все закончилось, так и не успев начаться: днем - заботы до дому, а ночью - бессонница и мысли о том, чего больше никогда не будет. Было тяжело справляться с подобными расписанием, но Голдберг еще не осознавала это в полной мере. Она не хотела никого видеть, поэтому никому и не рассказала о встрече с Марком, ни Харрибэл, ни своей сестре, потому что попросту признать собственное поражение - ей было стыдно, что все ее рассказы о Марке в одночасье превратились в прах, и сказать об этом кому-то, означало бы потерпеть крушение окончательно и бесповоротно. Рано или поздно, конечно, это произойдет. Это, так или иначе, неизбежно, но не сейчас. Не тогда, когда его имя становится очень трудно произносить.
  Когда девушка усадила дочь в небольшой домик, где та обычно играла в игрушки, пока Анна занята каким-то делами по дому или просто отдыхает при просмотре телевизора, прозвенел звонок в дверь. В столь поздний час? Вроде бы даже и нет, но девушка не ждала гостей, поэтому понятия не имела, кто бы мог прийти к ним с Роуз без предупреждения. Обычно Дженнифер всегда предупреждает о своем прибытии заранее, одним словом, она редко устраивает сюрпризы. Уверенная, что в дверь позвонила именно она, девушка направилась в коридор. «И почему ты не открыла дверь своим ключом, Дженни?» Поправив на себе теплую шаль, Анна все еще непонимающе вглядывалась в пустоту своего коридора. Но, когда она повернула замок собственной двери и она отворилась, и, каково же было ее удивление, когда вместо сестры на пороге своего дома она увидела Марка! Несколько секунд та растерянно смотрела в его глаза, не понимая, что происходит. Нет, несмотря ни на что, она была очень рада его приходу! Он был здесь! Как? Каким образом? Как он узнал, где она живет? Впрочем, сейчас это вовсе неважно. Анна даже хотела попробовать улыбнуться, но ей не позволила не злость, что должна был вспыхнуть в ней, а растерянность, от которой не так то просто было сейчас избавиться.
  - Привет. Я не ожидала тебя увидеть здесь. Я могу не впускать тебя, - Марк напористо прижался к дверному косяку, что в любом случае помешало бы Анне закрыть перед ним дверь. В ее голосе не было обидно, нет, правда, она говорила мягко, но также в нем легко читалась та холодность от неоправданных надежд, с которыми Галлахер оставил ее в кафе. Что ей можно было ожидать от человека, который не помнил половину своей жизни, особенно ту, где была Анна? С ее стороны было наивно полагать, что, стоит Марку увидеть ее, то внутри хотя бы что-то колыхнётся, вспыхнет, да все, что угодно, лишь бы не то равнодушие и не та жалость, с которой он смотрел на нее в кафе. Сделав шаг назад, Анна отошла от двери, пропуская в дом Марка: - Я делаю это, потому что считаю, что Роуз должна знать своего отца. Я собралась укладывать ее в кроватку через десять минут, так что ты вовремя пришел. Пойдем со мной, - ей все еще было не по себе от его присутствия. Было больно от того, что Марк больше не ее, и что вина лежит на проклятой судьбе, а не на Анне, ведь та бы никогда себе не допустила его потерять. Судьба, вероятно, тоже это знала, поэтому припасла в рукаве несколько козырей в виде той аварии, в которую они попали вместе.
  - Роуз, моя малышка, посмотри, к нам с тобой пришли гости, пойдем поздороваемся. Ты ведь уже большая, помнишь, что я тебе говорила, как правильно надо приветствовать? Помаши ручкой, - Анна тепло улыбнулась дочери, опускаясь рядом с ней на колени. Ее дочь, кажется, тоже растерялась, ведь маленькие дети всегда четко знают, где свои люди, а где нет, и было очевидно, что Роуз испугается, увидев незнакомого ей человека. Удобнее взяв дочь на руки, Анна коснулась губами ее щечки и улыбнулась ей. Немного погодя, она подошла к Марку, который стоял неподалеку от них, и, уже счастливо посмотрела на него: - Хочешь ее подержать? - Жизнь часто любит все обставлять все таким образом, чтобы еще больше нас запутать. Анна это понимала, особенно сейчас, когда смотрела на Марка. С одной стороны ей казалось, что перед ней стоит ее любимый мужчина, когда на самом деле был чужой человек, который просто запутался и не знал, как ему правильно поступить. Но, хотя, именно в этот момент она понимала, что им двигает нечто хорошее, что когда-то было в ее Марке, ведь тот бы никогда не позволил все так просто оставить, но в то же время, он бы никогда не позволил себе оставить кого бы то ни было одного в кафе. И все же, чужого в нем сейчас преобладало куда больше, чем того родного, что так хотелось видеть в его глазах Анне - он не помнил ее.

+2

14

Я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь
от тебя, чем от них обоих.

  Молчание превращается в мысленный смерч там, где его стараются не замечать. Игнорировать. Пытаться сделать вид, что ничего такого и нет, а хотя воздух вокруг можно резать ножом - настолько сильно он пропитался холодом, что оставляет даже на стеклах теплого и уютного дома морозные узоры. Реальность, которую строили двое людей, далеких друг от друга физически и так близких морально, падала, проявлялось что-то иное - это нельзя было заметить взглядом, где-то на уровне чувств. Марк чувствовал обиду Анны - она звучала в каждом ее жесте, в каждом слове, яркой трелью отдающаяся в его сознании - да, он прекрасно понимал, что она может его не впускать. Но он безумно хотел оказаться в ее доме.
  И сейчас когда он все-таки получает разрешение войти, мужчина медленно проскальзывает по коридору, потирая замерзшие руки, потому что ему не хочется, чтобы Роуз запомнила только лишь холод его пальцев. Пока он согревается, проходя вслед за Анной в гостиную, мужчина скользил взглядом по атмосфере дома, пытаясь заметить там знакомые нотки. Сознание играло с ним в ужасную игру: все здесь было знакомым и одновременно незнакомым до такой степени, что он действительно чувствовал себя сторонним гостем, пришедшим в первый раз. И как бы Марк ни силился напрячь свою память, он не мог вызвать ни один образ из собственной ленты воспоминаний. Ему действительно было страшно: страшно и сложно принимать эту реальность, но он все же решился.
  Поймав взглядом Роуз, мужчина уже не отводил от нее взгляд: прежняя девочка на фотографии была лишь какой-то иллюзией, миражом, картинкой, потому что до сегодняшнего момента он не принимал ничего всерьез, однако сейчас, когда он увидел ее глаза, того человечка, которого Анна сейчас держала на руках, то он, казалось бы, вообще потерял какую-то связь с реальностью. Он позабыл о том, что только что хотел отметить, как уютно в этом доме, какая теплая атмосфера, он смотрел лишь на малышку, которая была привлечена появлением нового человека в ее доме и теперь - в ее жизни.
  - Привет, Роузи, - проговорил Марк, чувствуя, как резко пересыхает в горле. До этого он держал на руках маленьких детей, у него никогда не возникало проблем с общением и с тем, чем можно занять маленького ребенка, однако свой ребенок - это было нечто иное. Когда он спешил в этот дом, неизвестно как узнав адрес, Марк даже не думал, как он будет себя вести - и поэтому приходилось импровизировать, но вроде бы у него неплохо получалось.
  Пока Анна разговаривала с малышкой, Марк медленно следил за ними, воспринимая окружающую действительность словно в замедленной съемке - плавная речь Анны замедлялась, а мужчина рассматривал только карие глаза девочки, не понимая, где же он действительно до этого был, почему не попросил раньше Анну показать ему девочку? Но даже сейчас, сделав шаг навстречу Анне, он не знал, чем закончится сегодняшний день - сможет ли он оказаться сейчас ближе, чем ему позволила Анна? А та тем временем подошла к Марку, держа на руках Роуз и тот сам улыбнулся, увидев малышку так близко - сам бы он вряд ли решил подойти и сразу взять ее на руки: маленький ребенок, не видев его долгое время, конечно же не подозревает, что он - ее отец.
  - Конечно, очень хочу, - Марк протянул обе руки, которые едва заметно подрагивали - он был до ужаса взволнован, пока Анна передавала ему в руки это маленькое чудо, заинтересованно смотрящее на него своими карими глазками. Улыбка Марка стала еще шире, он позабыл о том, что произошло между ним и Анной пару дней назад, позабыл вообще обо всем, что только могло быть сейчас. Обнимая Роуз, он не знал, даже что можно было сказать. Маленький ребенок, в его руках, и это бесконечное волнение, которое не дает ему покоя - это было действительно сильно, - как дела, Роуз? Ты наверняка не знаешь меня, но я уверен, что мама тебе очень много про меня рассказывала и показывала тебе фотографии. А во что ты играешь? Надо же! Какой большой домик с игрушками! И кто же у тебя тут живет?
  Он говорил, стараясь, чтобы его речь ни на секунду не сбивалась. Держа на руках маленькую девочку, Марк от волнения путался в словах, рассказывал ей о чем-то, сам не понимая, глазами рассматривая комнату и вновь возвращаясь к Роуз. Сердце болезненно ныло, только от того, что он сейчас мог натворить - появившись перед девочкой, которая не понимает ничего, но наверняка видела его лицо, он мог запутать ребенка, не оправдать надежд не только Анны, но и Роузи. Он боялся, что она сейчас заплачет, что не захочет сидеть у него на руках, однако все шло более-менее спокойно. Марк даже попросился побыть недалеко, когда Анна решила уложить Роуз - он не стал заглядывать в комнату напрямую, только потому что это могло отвлечь ребенка ото сна, лишь стоял и наблюдал издалека, как Анна разговаривает с дочерью: надо же, за пару дней эти имена так часто звучали в его голове во время размышлений, что стали уже практически родными ему. Не решаясь больше находиться в комнатах, Марк вернулся на кухню, ожидая, когда из детской вернется Анна, и с ее появлением его мысли хоть как-то рассеялись, особенно негативные.
  Ему до безумия хотелось выпить чего-то крепкого. Крепкого, тяжелого алкоголя, который привел бы его разум в порядок, а затем - вернул способность мыслить и рассуждать. Нет, мужчина не относился к категории тех, кто любит выпить просто так, праздники в его новой жизни случались довольно редко, но сейчас он просто чувствовал эту необходимость, так как сегодняшний день поменял в нем гораздо большее, чем он мог сам представить на первый взгляд. И впустившая его Анна позволила ему осознать гораздо больше, именно поэтому Марк проникся к ней не только сочувствием, но еще и доверием, потому что она доверилась ему. Девушка нравилась ему - действительно нравилась, если бы не их сумбурное знакомство, он бы точно обратил на нее внимание, но, наверное, именно тут положено было вмешаться судьбе, которая и расставила их по местам, огорошив Марка вот таким известием о прошлой жизни. Он понял, что сейчас ему как никогда нужно было разобраться с родителями, решить, что действительно произошло, и, если все действительно так, сделать так, чтобы вернуть всю свою прошлую жизнь. Его жгла обида за то, что от него скрыли такие обстоятельства, ведь сейчас он мог бы быть действительно семейным человеком, однако который просто обязан все вспомнить. Возможно, и процесс восстановления памяти проходил бы гораздо легче.
  - Она настоящее чудо, Анна, как ты и говорила, - он чуть улыбнулся, не думая, что эта улыбка будет уместной, однако позволил себе легкое проявление эмоций. - Спасибо, что позволила увидеть Роуз, правда. Даже по фотографиям было видно, что мы с ней - одно лицо, и я воочию в этом убедился. Скажи, а смогу я когда-нибудь прийти снова? И почему ты все-таки меня впустила?
  Ему просто не верилось, что причина крылась именно в том, что Анна хотела бы, чтобы Роуз увидела папу. Марк, размышляя, удивился самому себе - до вчерашнего дня эта мысль была для него заоблачной, а сейчас он спокойно оперирует этими понятиями и даже сам решил поехать к ней домой. Несмотря на то, что совесть все еще предательски ныла после его недавнего поступка, после всего, что он натворил, просто появившись в жизни этой женщины. Неудивительно, что сейчас она на него обижается. И Марк даже не знал, как он может искупить собственную вину, он просто был рядом с ней столько, сколько она это ему позволит. Однако Марк, казалось бы, очень зря делал или пытался сделать вид, что все в порядке. Это только накаляло между ними атмосферу, а поговорить о том, что сложилось, мешал холод, который сам Галлахер и спровоцировал.

+1

15

Любовь требует поступков, свершений,
подвигов или хотя бы действий.
Иначе она выдыхается и становится просто словами,
становится способной только на слова.

  О чем мечтают люди? Не женщины и мужчины по отдельности, а все вместе? О счастье. О чем-нибудь простом: не о многомилионном состоянии или мировой славе, а о просто здоровье родных и близких. О любви. Об одной, единственной, самой чистой и искренней, не так ли? Вокруг столько разных привлекательных вещей - практически на каждом шагу все новое и более увлекательное, чем на предыдущем, а мы продолжаем верить в то, что наши мечты, порой даже и похожие на детские, все равно сбудутся. Ну чего им стоит? Разве мы так много просим у судьбы? Всего лишь быть немного благоприятнее, немного терпимее и благосклоннее к нам? Взамен мы отдаем слишком много - свои чувства и эмоции, свою нежность и страсть, в конце концов, свою жизнь, мы вручаем ее в руки судьбы, но что мы получаем взамен желаемого? Закрытую дверь: мы ломимся в нее, кричим, чтобы нас выпустили, умоляем о пощаде, а иногда кричим о своей ненависти, но, увы, ничего не меняется. Так вот Анна сейчас была похожа на девушку, которую заточили в закрытое помещение - не сбежать и не вырваться, не скрыться и не вдохнуть немного воздуха. Да, она чувствовала себя сейчас именно в таком состоянии - разбитая на сотни осколков несбывшихся надежд.
  Глядя на происходящее, девушка все еще не могла поверить в истинность происходящее: а может быть, это все же сон? Может быть, стоит ей себя ущипнуть, как она проснется? Слишком много "может быть" для этой суровой реальности. Когда с ними еще не произошла та страшная авария, они с Марком в подробностях расписывали свою будущую жизнь, и, следовательно, каждый новый день друг с другом наступал с чувствами предвкушения осущесвить все задуманное - они мечтали, что когда у них будут дети, они не будут расставаться с ними не на минуту, а что вышло? Марк даже понятия не имел о том, что у него есть дочь, а сейчас, даже при самом большом его желании, Анна видела, что мужчина хоть и держит в руках свою дочь, хоть и радуется этому событию, это не то, что она ждала - это не тот мужчина, который много лет назад умолял Анну поскорее завести детей: нет, он, действительно, очень сильно хотел детей. Когда-то. Не сейчас. Не в эту минуту. Голдберг пыталась рассуждать логически: перед ней сейчас стоит Марк, тот самый Марк Галлахер, которого она любила все эти годы, не переставая ни на одну секунду, но все же. Что-то не то. Словно его на самом деле изменили, заставили мыслить в другом направлении, стерли всю его память, чтобы он никогда не возвращался в прошлое, где рядом с ним была его Анна. Однажды, девушка пообещала ему, что никогда не будет принадлежать другому мужчине, пока он будет только ее. Анна сдержала свое слово. Напрасно. Потому что та реальность сейчас обрушилась на нее, как несбывшаяся мечта. Она не была в состоянии принять это, но была уже на полпути к тому, чтобы зажить реальной жизнью.
  Взяв свою дочь из рук Марка, Анна поняла, что как бы не хотела, Галлахер не сможет быстро стать для Роуз папой, настоящим отцом, который так нужен девочке. Но дело было не только в этом. К сожалению, пришло время признать, что он ничего не чувствует к Анне, к той, что правда ждала его все эти годы, все также преданно любила, а оказалась растоптанной, но не им, а судьбой, которая наказала ее за неведомое Анне преступление. Ей было больно это осознавать. Даже после стольких. Неважно, сколько еще времени пройдет, Голдберг всегда будет тяжело воспринимать этот факт, а тем более так быстро, как это произошло сейчас. Пожалуй, быстрее, чем снег долетает с неба до земли, быстрее, чем самый быстрый автомобиль на свете, вот также быстро изменилось будущее Энни. Последовав с дочерью наверх, в спальню малышки, Анна дала понять Марку, чтобы тот ждал ее здесь: так или иначе им есть, что сказать друг другу. Раз Галлахер все же пришел, значит, хочет что-то сказать, и Анна хотела выслушать его. Правда. Укладывая малышку в кроватку, Анна коснулась ее лобика своими губами: она удивительно похожа на Марка! Их сходство было видно невооружённым взглядом, и Анна знала, что Марк не сможет этого не заметить. Пусть ему трудно осознать, что у него есть маленькая дочь, но он должен знать, что каждое сказанное Голдберг слово является правдой. Дождавшись, пока Роуз уснет, а это, как ни странно, заняло лишь пару минут, девушка направилась обратно в гостиную. Спускаясь со второго этажа по лестнице, она обратила внимание на то, что Марка нет в гостиной - нет, она не подумала, что тот ушел. Только не сейчас. И оказалась права, когда, заглянув на кухню, обнаружила его, сидящего за столом.
  - Это правда все, о чем ты хочешь спросить? - Анна не ожидала подобного поведения от Марка. Он разговаривал с ней так, словно она чужой для него человек - соблюдая правила приличия и вежливости, он словно проявлял к ней сейчас сочувствие, в котором эта девушка не нуждалась. Девушка пододвинула себе стул и села напротив Марка, не обращая внимания на то, что он говорит, та не спешила отвечать ему. Нет. Ей было противно. От того, что она слышала. От приторно зазубренной фразы, от виноватого выражения лица, она не видела перед собой мужчину, а всего лишь труса, который сбежав один раз, может сбежать и второй. Вот тут-то ей не хотелось верить в то, что это Марк Галлахер. В голову закрылись неподобающие мысли, что, быть может, она ошиблась? И он просто так сильно оказался похож на ее Марка? Теперь ей стало жалко, что это был все-таки тот самый Галлахер, которого она ждала столько лет. Вдруг захотелось просто сорваться с места и убежать от этого разговора, как пару дней назад это сделал сам Марк, но, увы, из клетки сбежать нельзя.
  - Это все, что ты сейчас можешь мне сказать? Это все, что тебя интересует и все, зачем ты сюда сегодня пришел? Знаешь, что, убирайся отсюда. Видеть дочь ты сможешь, но для начала мы сделаем генетическую экспертизу, чтобы у тебя не осталось сомнений на то, что это твоя дочь. Тебе придется платить алименты, и мне все равно, что ты адвокат, ты не в суде, Марк, сейчас! Не надо говорить со мной с сочувствием, я не нуждаюсь в нем, ты понял? - голос Анны постепенно повышался. Такое поведение и эмоции были совсем несвойственны это девушки, можно даже сказать, что за многие годы такое с ней происходит впервые, тем более с Марком: разве раньше между ними было что-то подобное? Главное слово - раньше. Он больше не тот. Голдберг внимательно смотрела в его глаза, давая понять, что не боится с ним сейчас так разговаривать: - Ты ее отец, поэтому я тебя впустила. И то, что ты этого не помнишь, ничего не изменит, ты сам в этом убедился, Роуз твоя копия. Ты все услышал, что хотел? Уйди, прошу, уйди отсюда, не причиняй мне больше боли своим присутствием. Ты даже представить себе не можешь, что я сейчас чувствую, так будь добр, забери с собой свое сочувствие и уйди из моего дома. Я ничего не требую от тебя, только уйди, не заставляй меня испытывать боль своим холодом. Оставь меня одну, пожалуйста, а я не буду вмешиваться в твою жизнь. Я обязательно найму адвоката, с которым вы обсудите все детали, а сейчас уйди, я не хочу, чтобы ты оставался в моем доме. - Анна резко встала со своего места, скрещивая руки на груди и отворачиваясь от Марка: она не хотела, чтобы он видел, как она плачет, и не хотела видеть, как тот уходит. Она врала. Она хотела, чтобы он остался, но врала. Хотите знать, что будет дальше? Марк послушается Анну, поведет себя также, как и обычно, точнее, что теперь свойственно ему новому. И все. Судьба посчитала, что для Анны это и так слишком многое, что она, возможно, даже и не заслужила.

+1

16

Бойся желаний своих, преследующих видений:
Вот ты ложишься с ней на кровать,
Накрываешь телом угол ее коленей
И не можешь.
И видишь ту, за которую струсил повоевать.
И молчание там, где хочется заорать -
Нет ничего страшнее этих несовпадений

  Если в карточной игре все построено на логике, то является ли выигрыш - простой удачей? В реальности все гораздо сложнее, однако, если руководствоваться разумом, то можно получить джек-пот, а можно, на секунду растеряв карты и собственную удачу, оказаться слепым настолько, что самая главная карточная комбинация окажется уже несущественной, потому что игра давно сменилась. Жизнь меняется точно также, и если никто не успел уследить за ее течением, приходится лишь подстраиваться, понимать, что жизнь дана не только для ошибок, но и для чувств, которые необходимо пережить, для воспоминаний, к которым хочется возвращаться, но которых, к сожалению, у этого хмурого мужчины не было.
  Что Марк видел за всю свою новую жизнь? Тяжелый период реабилитации, когда ему пришлось не только заново узнавать все ужасные факты аварии, но и пытаться стать тем же человеком, каким он был, вернуть все то, что было у него утрачено. Но мужчина слишком поздно понял, какой шанс ему выпал: он мог бы начать все с нового листа, однако не стал, и сейчас не жалел об этом. Жалел лишь о том, что слишком поздно приехал в Сакраменто и встретил Анну, Марк понимал, что до этого он все сделал правильно. Обстановка между ним и Анной действительно накалялась, и было уже не смешно вот так спорить, выясняя, кто прав. Внезапно мужчина осознал, что переходный возраст, к которому он вернулся, спрятавшись с этой личиной под черный дорогой костюм, должен отступить, потому что пришло время действительно серьезных решений, которые позволят ему дальше выглядеть в глазах Анны мужчиной, а не трусом, который только и смог, что, услышав правду, отказаться от нее. Он всю эту жизнь прослушался родителей, которые навязывали ему прошлую жизнь.
  Да какого, спрашивается, черта?!
  К ним его отличала только настоящая злость, Марк был готов сейчас лететь через всю страну, чтобы оказаться в Бостоне и в кои-то веки взглянуть в лживые глаза родителей, которых он одновременно с этим даже не хотел видеть. Он ненавидел ложь, очень серьезно относился к утаиванию вещей и как только они могли скрыть от него, что у него есть будущая жена и дочь?! Но сейчас его мысли должны быть не о родителях. Он наконец-то нашел тот путь, по которому должен идти, и в этом доме сейчас у него гораздо больше дел, нежели чем в каком-то там Бостоне. Теперь он знал, как тяжело далась ему эта правда, и был безумно благодарен Анне за то, что она смогла привести его в чувство, отрезвить его и вернуть к жизни - пусть не совсем к той, которая была до аварии, но к той, которая максимально к ней приближена. Казалось бы, они сейчас действительно не слышат друг друга и каждый говорит лишь о своем - эта жизнь, вторая для Марка, превращалась в фарс благодаря всему, что они тут устраивали и мужчина не собирался тушить этот огонь, он лишь способствовал тому, что произошло. Да, он появился в доме Анны, да, он подействовал на ее отношение к себе, вынудив тем самым показать ему Роуз. Но он делал это не просто так, а сам пытаясь разобраться во всем.
  - Анна, послушай. Да послушай меня! - он вскочил из-за стола, замечая, как девушка начинает переживать и вместе с ней одновременно поднял голос, чтобы она его услышала. Нет, он не хотел выглядеть сейчас суровым или будить Роуз своим криком, нет, он просто хотел, чтобы девушка его услышала, - Ты ведешь себя так, будто бы это прописные истины, но скажи, как я должен был реагировать, когда я действительно не могу этого вспомнить?
  Марк сейчас находился между двух огней. С одной стороны, ему не хотелось обижать ту девушку, которая, казалось бы, ждала того Марка Галлахера, к которому у нее были какие-то чувства, однако новый Марк - тот, которого эти воспоминания об аварии и вовсе не коснулись, точно не ожидал вот таких слов. Если она думала, что он пришел издеваться над нею, то Анна глубоко ошибалась, ему не хотелось ни причинять ей боль, ни давать ложных надежд, именно поэтому он старался вести себя гораздо спокойнее, если он все-таки явился в ее дом и пытается с ней поговорить. Он сейчас даже не знал, что конкретно его привело в дом Голдберг - кажется, желание увидеться с Роуз и поговорить с Анной, узнать ту обстановку, в которой она живет. И, пока он держал на руках маленькую девочку, Марк точно знал, что он ни разу тут не бывал, по крайней мере, в тех новых страницах, которые ему удалось заполнить. Все-таки избирательная штука - память. И так как мужчина не мог быть точно уверенным в том, что он помнил абсолютно все о своей прошлой жизни, да и сама Анна изобилировала теми фактами из его жизни, которые обычным людям были недоступны, именно поэтому он мог хотя бы на миг предположить, что они когда-то действительно были вместе.
  Слушая Анну, чувствуя, как раздражение нахлынуло на него резкой волной, мужчина помедлил, давая ей высказаться. Они сейчас находились на разных полюсах - Анна говорила с тем самым Марком, который не оправдал ее надежд, с тем, кого она помнила и любила, а он - с совершенно незнакомой женщиной, которую он знал всего пару дней, и их знакомство было настолько сумбурным, что Марк сам еще не до конца разобрался во всем, что успел услышать. Да, правда была шокирующей, однако у него все равно оставались сомнения насчет того, что эта правда все равно может иметь изнаночную сторону. Ему просто жизненно необходимо было знать то, с какой целью его родители умолчали о том, что до аварии у него была совершенно другая жизнь, непохожая на жизнь простого адвоката, коей он видел ее сейчас. Да, чего-то не хватало, он постоянно ловил себя на мысли, что эта нехватка, пустота, которую вряд ли возможно заметить или ощутить, пропадала со временем, однако его ощущения - неужели они могли быть действительно судьями в этом споре? После всего, что Марк услышал, сложно было принять все, как данность, а поэтому он оставлял за собой право на сомнение. Он понимал, что все просто так не происходит, и если Анна действительно знает того. прошлого Марка, она должна отдавать себе отчет в том, что он может все так и не вспомнить. В итоге.
  - Я приехал сюда всего неделю назад, и уже сейчас ты требуешь от меня того, что я сделать не в состоянии, - резко приподняв руку, он хлопнул по столу, заставляя Анну замолчать. Он спокойно промолчал на ее словах о суде, однако не стал дожидаться того, пока она станет действительно выталкивать его из дома. - Думаешь, вот так просто принять эту правду, которая истинна пока что только для тебя и поверить в собственную жизнь, когда вместо этого у меня белый лист?! Внезапно у меня появляется и прошлая жизнь, и женщина, на которой я, по твоим словам, собирался жениться, и ребенок! И сейчас ты заявляешь, что я к тебе холоден - но, скажи, чего ты ждала, когда я сказал, что действительно ничего не помню? Я хочу во всем разобраться сначала, а только затем принимать хоть какие-то решения, так дай же мне это сделать!
  У него вертелось в голове лишь то, что сейчас безумно хотелось выпить. Во рту пересохло, а все это напускное спокойствие слетело под предлогом того, что сейчас назревало в доме Анны. Пока он стоял напротив нее, Марк находился в относительном спокойствии, однако в тот момент, когда и Анна отошла в сторону, отвернувшись от него, он резко повернулся к многочисленным шкафчикам, которые теснились на кухне и начал открывать все подряд дверцы в поисках хоть чего-то, имеющего градус повыше. Мужчина точно знал, что крепкий алкоголь необходим ему до ужаса, именно так он сможет нормально, успокоившись, осмыслить ситуацию, а лишь затем говорить о чем-то и принимать решения. Он даже не стал спрашивать разрешения у Анны, хотя это был ее дом, просто вся эта взвинченность слишком сильно отразилась на нем, а тот просто поддался обстоятельствам и не стал держать себя в руках.

Отредактировано Mark Gallagher (2014-01-22 01:14:32)

+1

17

нужно быть очень храбрым,
чтобы каждый день оставаться самим собой в мире,
где тебя никто не любит.

  В мире замков обладатель ключа - король. Имея доступ к любой из потайных комнат, можно всегда быть впереди всех на несколько шагов. Что может быть лучше, чем предвидеть самый непредсказуемый исход любой ситуации, что может быть идеальнее, чем знать свое будущее и иметь возможность изменить ход событий? Но никто не сказал, что король - это волшебник, а мы, обычные люди, лишены магии. Мы воплощаем ее в своей вере, пронесенной сквозь долгие года под своим сердцем, и если наши надежды оправдываются, это лишь служит доказательством волшебства. К большому сожалению, я тоже попалась на эту уловку, как рыба на крючок, я так неистово и искренне верила в то, что судьба может мне улыбнуться, что позабыла о реальности, где каждый второй хочет меня уничтожить, так и ждет, когда же я оступлюсь. Все эти четыре года я и подумать  не могла, что иду уже по наклонной дороге, на которую ступила в тот момент, когда покинула Сакраменто и отправилась учиться в Бостон. Однако, я не жалею. Ни о чем.
  Можно пойти к гадалке, чтобы она сумела рассказать мое будущее на картах, можно посмотреть на небо и загадать желание при виде падающей звезды, а можно взять себя в руки и попытаться контролировать себя и свои поступки, как сейчас должна была поступить я. Но я не могла. Убежденная в жестокой несправедливости жизни, я не думала ни о чем, кроме предательства, кроме потерянного времени, кроме часов ожидания, в которых я провела эти годы. Что было бы, если бы Марк не решил поблагодарить повара за ужин? Что, если бы я не вышла в тот день на работу? Выходит, что в таком случае мы бы никогда не встретились друг с другом. Мы бы вновь оказались разделены расстоянием и временем, но на этот раз - навсегда. Я пыталась понять один лишь поступок судьбы: зачем было разводить нас в разные стороны, а затем сводить вновь? Чем мы заслужили такой гнев с ее стороны? Нет ничего больнее, чем смотреть в глаза любимого человека, но видить там только холод и лед, огороженные огромной каменной стеной, к которой нельзя подступиться ни с одной стороны. Как бы я не старалась. Как бы я не хотела. Мой путь в его душу был закрыт на сотни замком, что доказывало, что в его замке наверняка есть другая королева - хранительница всех его ключей.
  Я запустила руки в свои волосы, опуская свой взгляд. Я запуталась. В себе. В своих желаниях. Но я продолжала стоять перед ним, словно выставленная на посмешище женщина. Мы не устраивали здесь дебатов, мы просто хотели выяснить сложившуюся ситуацию, и никто не виноват, что уходила она далеко корнями назад, в те страшные годы, в которых мы пробыли в расставании. Ужасные годы для меня. Но не для Марка, у которого появились серьезные проблемы лишь в тот момент, когда в его жизнь второй раз ворвалась я. Его голос, его крик, его боль, эхом отдавалась в моих висках. От этого мне было еще сложнее прекратить плакать. Я требовала слишком много? Разве это много за все то время, которое мы провели вдали друг от друга? И тут то меня взяла злость: он осознавал всю степень ответственности, свалившуюся на его плечи с появлением меня и Роуз, но Марк не был к ней готов! Галлахер просто жил своей жизнью, вот и все, а теперь его мирному течению помешала я и Роуз! Его амнезия разделила нас, оставив по разные стороны баррикад, но я любила его, и я не хотела просто так сдаваться сейчас.
  - Я не понимаю тебя, Марк, не понимаю и не узнаю! - я не обращала внимания на то, что мужчина позволяет себе излишнюю вольность, открывая мои шкафчики - он искал алкоголь. Я вновь подошла к столу и, положив на него свои ладони, сделала несколько глубоких вдохов. Они помогли мне. Тыльной стороной ладони правой руки я небрежно провела по своей щеке, убирая слезы, которым я позволила вырваться несколько минут назад наружу. Легкомысленно. Глупо. Даже не подумав о том, что ему не нужны мои эмоции. Я сделала практически каменное лицо и посмотрела на Марка: - Мы были вместе три года. За эти три года мы пережили столько, сколько не снилось никому: и ссоры, твоих родителей, которые были против, и даже расстояние, которое разделяло нас. Как ты смог вычеркнуть из своей жизни эти года? Как ты смог вернуться к прошлой жизни, к семье и друзьям, что тебя окружали, но не сумел догадаться, что в твоей жизни был кто-то еще? - в моем голосе звучала неприкрытая обида. Я медленно провела ладонями по столу, убирая их и касаясь ими своих локтей, практически скрещивая руки на груди. Мне вдруг стало так холодно. Здесь. Рядом с ним. Как не было никогда в жизни, ведь раньше только Марк мог подарить ей это тепло, а сейчас, словно энергетический вампир, он забирал все мое нутро, оставляя меня ни с чем.
  - А что ты сделаешь, Марк? Соберешь вещи и сбежишь, как сделал это несколько дней назад? Скажи, твои родители уже успели переехать с прошлого адреса, который они пытались от меня скрыть? Знаешь, я ничего не требую от тебя, я лишь прошу быть со мной честным, но я не верю тебе, Марк, - грубо? я проговорила это мягче, чем хотела, потому что я никогда не могла повышать на него голос. Но не сегодня. Увидев, что Марк до сих пор не может ничего найти, я резко двинулась с места и, обойдя Марка, открыла холодильник, откуда достала уже открытую ранее бутылку вина - я пробовала рецепт нового блюда, где мне было необходимо использовать именно это вино. Откупорив крышку, я с грохотом поставила ее на стол перед Марком: - Может, тебе нужны доказательства? Я тебе их предоставлю, помнишь те фотографии, которые я показывала тебе в кафе? Тебе ведь оказалось, мало, так? Ты увидел свою дочь, нашу дочь, Марк, и ты вновь продолжаешь мне не верить? Смотри же, ну! - я еле сдерживала свои слезы, но говорила уверенно, как мне по крайней мере казалось на тот момент. Повернувшись к нему спиной, я приподняла свою кофту, оголяя бедра и демонстрируя ему небольшой шрам в области живота от стекла, которое вошло в меня в момент аварии подобному тому, как входит нож в мягкое масло. Я была на грани, поэтому не собиралась останавливаться. Опустив ткань обратно, я вновь развернулась лицом к Галлахеру: - У тебя ведь есть такой же, ведь ты закрыл меня своим телом, Марк! Но этого ведь тоже недостаточно, слишком мало улик, как у вас принято говорить? Смотри же, и, знаешь, оставь его себе. У тебя нет больше невесты, а я не помолвлена, так что мне ни к чему держать его у себя, - я аккуратно сняла с себя небольшую цепочку, на которой висело мое обручальное кольцо, которое Марк подарил мне в день аварии. Мы не успели купить нам кольца на свадьбу, у меня осталось лишь это, которое я хранила год за годом, в надежде, что однажды мой любимый мужчина вновь оденет его на меня. Я не стала вручать это кольцо ему в руки, а просто положила рядом с ним на стол. - Там есть гравировка. Теперь-то ты мне веришь, Марк?

+1

18

пули обманули
и яды подвели
застрелили так некстати
извини.

  Свобода существует лишь для тех, кто к ней стремится. Это слишком громкое и яркое высказывание для того, чтобы люди, живущие в современном мире, приняли его за правду: посмотрите же, на них - километры счетов, телефонных разговоров, ипотеки, отношения, привязанность - все это составляет те самые кандалы, которые каждый так горделиво пытается сбросить, а на самом деле все довольно прозаично: мы счастливы, что находимся в этой паутине. Только потому, что боимся почувствовать, что никому не нужны. Тогда дорога ли эта свобода для каждого третьего, кто вроде как и не связан обещаниями, а на самом деле держится за свою жизнь так, будто бы это последняя протянутая рука помощи ему в этом бренном мире? Оставаться одному в огромном мире тоже никому не под силу - вот, в одну секунду ты стоишь в самой середине толпы, и вроде бы не за кого ухватиться, а вот - в следующую секунду толпа сметает тебя своим горделивым "мы". Поэтому сложно упрекнуть меня, кто внезапно получил белый лист вместо собственной памяти и пару ушибов приятным бонусом после аварии, что я захотел вернуться в прошлую жизнь. Сейчас, по прошествии нескольких лет, я даже представить не мог, насколько растерянным я себя почувствовал: сейчас у меня есть близкие родственники, тыл, собственная работа, но вот те огни, которые возникли передо мной, когда я впервые очнулся, никогда не были такими незнакомыми для меня.
  Как и остальной мир. Да, со временем все утряслось и в моем сознании хоть как-то уложилось, что вот это - моя мать, это - отец, а это - мой босс. Но почему-то никто не сказал мне, чтобы я познакомился со своей будущей женой. Если Анна действительно права, во что я почти уже склонен верить, то почему в рассказах о моей прошлой жизни мои же родители, как говорится, близкие люди, смели вычеркнуть ее, как просто не особо важный элемент? Как они могли утаить от меня не то чтобы частичку, а огромную главу из моего прошлого?! Пока я судорожно размышлял, кляня всех и каждого на своем пути, руки лихорадочно лазили по шкафчикам в поисках хоть какого-то крепкого алкоголя и, начиная раздражаться уже от своих тщетных поисков, я вскоре свернул это занятие - в тот же момент, когда Анна, испепелив меня взглядом, достала бутылку вина. Приметив бокал в одном из шкафчиков, я выставил его на стол, схватившись за горлышко бутылки и чувствуя, что сейчас точно переборщу с количеством алкоголя. Более того, мне очень хотелось это сделать, чтобы забыть обо всем этом, послать к черту и больше никогда не возвращаться мыслями ни к своей прошлой жизни, ни к чему подобному!
  - Почему ты это у меня спрашиваешь? Спроси у них! Точно также, как следователь мог вычеркнуть из твоей жизни меня, по твоим словам, сказав всего лишь, что я погиб. Почему же ты так быстро поверила ему? Почему смирилась с моей смертью, хотя Роуз ни слова об этом не сказала?! - с грохотом поставив бутылку обратно на стол, я обхватил рукой бокал, поднося его к губам. У меня пересохло во рту и я прекрасно знал, что говорю правду, однако до этого мне в голову не приходило, что Анна так легко смирилась с потерей своего будущего мужа. - Я вычеркнул тебя из жизни, но я хотя бы не помнил тебя, так почему же ты не пришла ко мне в больницу? Почему послушала моих родителей?
  Делая большие глотки, я смотрел поверх бокала на Анну, которая была точно также раздражена, как и я. Я наблюдал за ней, пока она обвиняла меня в неверии, я старался хоть как-то сохранять спокойствие, потому что, казалось бы, она действительно перестала думать о том, что я тот самый Марк, который был с ней рядом три года назад. Мне было жаль, я буквально слышал, как эта иллюзия разбивается, что я рушу все ее надежды, но я, к сожалению, ничего не мог сделать. Не сегодня, не сейчас, но от меня требовалось принятие решения, и я был готов принять его, однако ничего такого, что могло бы закончиться хорошо для нас с Анной, оно не сулило.
  Я пытался хоть как-то достучаться до нее. Я повышал голос, хлопнул по столу, вел себя, как будто нахожусь в собственном доме - и ничего из этого не могло указать ей на то, что я незнакомый человек. Да, для нее я был кем-то в своей прошлой жизни, но в моем сознании ее образ сложился всего за несколько дней, под властью тех обстоятельств, когда мы оказались лицом к лицу, столкнувшись волею судьбы. Но стоит ли случайность принимать за судьбу, и как не ошибившись, определить, что это действительно судьба? Я никогда в нее не верил. Я верил в факты и в доказательства. Которые, собственно, Анна сейчас и хотела предоставить мне, так сильно зацепившись за этот суд, что я даже не стал уже ее переубеждать, взглянув на ее шрам. Длинная тонкая линия пересекала ее бедро и уходила в сторону, и это было вторым сигналом для того, чтобы я действительно задумался над той аварией. Когда я открыл глаза, я понял, что мою боль сдерживают лишь врачебные попытки хоть как-то сохранить мне жизнь, и сам отделался не одним шрамом после этого происшествия.
  Если три года назад между нами существовало что-то, какая-то неведомая сила, которую люди окрестили как любовь, то она была действительно сильной. Иначе бы Анна не держалась так за эти доказательства, позабыла бы меня, вычеркнув из жизни сразу же, когда только узнала о моей смерти, и мне было действительно интересно понять - неужели я вызывал в ней такую бурю эмоций, которую не смог погасить даже мой холод?
  - Ты сама упрекнула меня в неверии, тогда почему я не могу не поверить тебе? Сотни людей попадают ежегодно в автокатастрофы, но лишь единицы - теряют память. Думаешь, мне нравится участвовать в этой комедии, или тебе кажется, что я изображаю, что ничего не помню для собственной выгоды? - мы разговаривали абсолютно о разных вещах, пытаясь убедить друг друга в том, что заранее не хотели принимать. Для меня не существовало той правды, которую я не мог вспомнить. Да, я не был готов принимать все как данность, потому что это было не так-то просто. Если бы это была незначительная деталь моей прошлой жизни, то я отнесся к ней легко и с юмором, забыв вообще о том, что она мне нужна. Но здесь шла речь о трех судьбах - моей, Анны, и Роуз, и именно поэтому я медлил, продолжая ругаться с Анной, чувствуя, что это длится уже целую вечность. Доливая в бокал вино, я сел на стул, откидываясь на его спинку и взглянул на девушку, которая в этот момент снимала с шеи кольцо. Я резко замолчал, оборвав себя не только на полуслове, но еще и на полумысли. Оно привлекло мое внимание и, как только оно коснулось поверхности, я взял его в свою руку, с интересом вертя на ладони и позабыв о том, что говорила мне Анна. Однако стоило мне только поднять голову и перевести взгляд на нее, я ответил ей с той же эмоциональностью, которая, кажется, сопровождала наш разговор с тех пор, как атмосфера накалилась. - Да даже если так! Что будет с того, что я поверю тебе? Скажи, чего ты этим добьешься? Для меня гораздо важнее, что я не увижу себя на фотографиях, не пойму, что это была действительно моя жизнь, а то, что я это вспомню! Вспомню, понимаешь?
  Я не преследовал цели вывести Анну из себя, я лишь пытался объяснить ей свою сторону видения этой ситуации. Больше всего на свете мне не хотелось принимать необдуманных поступков, и, многократно ошибаясь, я понял, что любое время стоит того, чтобы нормально поразмыслить над собственным шагом. Нет, мне неважно было принимать решение, выбрасывать мусор сегодня или завтра, бытовые мелочи меня не волновали: здесь речь шла о будущей жизни, и если мне действительно хотелось положить конец всему этому, то я должен был понять в этой ситуации хоть что-то, однако моими союзниками до сих пор оставались чистый лист бумаги и вино, плескавшееся на дне бокала.

Отредактировано Mark Gallagher (2014-01-22 23:00:27)

+1

19

если удалить воспоминание о тебе,
то ничего не останется.
потому что я думаю только о тебе.

  Есть лишь одно клеймо, что ставится навечно: оно сдавливает нас изнутри, а снаружи меняет нашу жизнь, увы, не всегда к лучшему - эта выжженная метка принадлежит любви. Сводит с ума окончательно и бесповоротно. Уничтожает другие мысли. Поглощает какие-либо другие чувства. Бьется до последнего, верит до остановки пульса, отчаянно борется за то, чего больше не вернешь. Вот такая сильная любовь. Вот такие крепкие узы, которые разорвать не так легко и просто, как может показаться. Нерушимая и крепкая связь возникает только при сильных чувствах, настоящих_искренних_неподдельных_живых. Такая же связь когда-то существовала между мной и Марком. Я питалась нашими чувствами, вдыхала их сквозь его запах, чувствовала каждой клеточкой своего тела, но что теперь? Мое тело и моя душа медленно умирают, растворяясь в его чужих и грубых словах, которые доносились до меня. Мне впервые захотелось отойти от него как можно дальше. Нет. Не потому что мне было невыносимо стоять рядом с ним, напротив, меня безумно тянуло к нему, спустя столько лет, как к родному и любимому человеку, но его холод, из-за которого я чувствовала себя никем, причинял мне слишком много боли. Терпеть это рядом с ним было куда невыносимее, чем слышать его непростительные слова.
  Я поджала губы, пребывая в полной растерянности: я не знала, что мне делать и что говорить сейчас. Как правильно поступить, чтобы оказаться правой, но при этом не потерять Марка? Я стиснула свои зубы и сжала кулаки, пытаясь предостеречь приближающиеся всхлипы. Нет. Я не плакала, но мне было очень трудно сдержаться сейчас. Меня останавливало лишь одно - я не имела права сейчас демонстрировать свою беспомощность и слабость. Я не собиралась вызывать к себе жалость, с которой Марк сегодня пришел в мой дом, вдобавок я также не хотела сейчас выглядеть глупой и слабой. Хватит. Довольно. Этому не бывать. Я не дам сломить меня Марку, мысли которого мне вовсе неизвестны. Я наблюдала за тем, что он делает: как небрежно наливает вино в свой стакан, как садится обратно за стол, как смотрит на меня - ни в одном его действии не читалась прежняя теплота. Тяжело. Бесспорно. Однако, нет. Сейчас не подходящее время и место, а тем более компания, чтобы предаться воспоминаниям, которые, к слову, меня только и держали сейчас. Если бы не те три года, которые связывали нас друг с другом, если бы не искренность тех его слов, если бы не моя любовь, которую он просто топтал сейчас, я бы выставила его за дверь. Я не могла так с ним поступить. Не сейчас.
Я не перебивала его, подавляя в себе свои порывы, громко закричать и заставить его замолчать. Я не хотела, чтобы он скрывал все, что думает, путь даже его умозаключения оказывались не такими, как мне хотелось видеть. Неважно. Я справлялась сама и с большими бедами, нежели гроза под названием "Галлахер". Я решила сделать тоже, что и он - сесть. Отодвинув стул, я вновь села за стол, но на этот раз не напротив Марка, я рядом с ним. Я знала, что если поддамся на его эмоции, то наш разговор не закончится ни чем хорошим, поэтому решила поступить в этой ситуации мудрее - промолчать. Но я не знала, что сдержусь лишь до поры до времени.
  - Марк, ты слышишь сейчас себя? Мы два взрослых человека, которых связывает прошлое, - не настоящее, что было куда больнее, - Когда мы попали в аварию, я выжила. Пробыв в коме несколько дней, я очнулась и меня поставили перед фактом, что твое тело не нашли, а я беременна. Реабилитацию я проходила довольно-таки долго, хотя ты и сам это понимаешь, ведь прошел через тоже самое, но в отличие от тебя, у меня был под сердцем наш ребенок, - я направила на него указательный палец правой руки и серьезно посмотрела в его глаза - чужие и непробиваемые.  - Я могу повторить тебе все, о чем уже говорила ранее: о детективе, о свидетельстве твоей смерти. Кстати! Я сейчас же принесу его тебе! - Лучик надежды вновь засветился в моем сердце! Он ведь адвокат, он знает, что такое поддельные документы, и если это свидетельство окажется липовым, то Марк убедится в том, что я не лгу ему! Не лгу хотя бы в том, что все эти годы думала, что он мертв! Я не придумала этого, мне об этом сообщили, никто иной, как его родители! Я резко вскочила с места, чуть не опрокинув стул, и выбежала из кухни, направляясь в свою спальню. Это свидетельство всегда было рядом со мной и хранилось в ящике около моей кровати. Оказавшись в спальне, я вдруг остановилась: надо ли мне это? Доказывать что-то, человеку, который был убежден только в своей правоте и явно не желал ни знать меня, не иметь со мной что-то общее? Я любила его. Все еще любила. Я не могла себе позволить отпустить его так просто, поэтому переступала через свою гордость, практически унижалась перед ним, но продолжала не сдаваться.
  Вот оно - свидетельство о его смерти.
  Вот он - мой ключ от нашего будущего. Вопрос лишь в том, подойдет ли он?
  На кухню я не просто пришла, я ворвалась, впопыхах протягивая в руки Марку бумагу, которую мне вручил детектив, нанятый мною много лет назад для того, чтобы найти его. - Вот. Посмотри и убедись в том, что убедили четыре года назад меня. Прочитай его и задай себе несколько вопросов: как тебе не стыдно так со мной разговаривать, даже если ты ничего не помнишь, и как ты можешь сейчас повышать на меня голос, говорить про свои воспоминания, если только пару дней назад ты твердил мне о том, что врачи сказали тебе о том, что твоя память вряд ли восстановится? Так зачем же ты прячешься за таким оправданием, если мы оба понимаем, что шансы у нас слишком малы? - Я следила за тем, как он читал свидетельство, которое я ему вручила. Я сказала ему все, что должна была. Быть может, меня осудят те женщины, которые считают, что у любого ребенка должен быть отец, быть может, меня поддержат те, кто знает, через что мне пришлось пройти вместе с Роуз. Мне не нужны были обязательства Марка, мне нужен был он сам, но я понимала, что его больше не существует, хоть и отказывалась это принимать сердцем. Я почувствовала острое желание выпить, поэтому я отошла от стола и направилась к кухонному столику, куда немедля поставила чистый стакан и долила себе немного вина, которого, кажется, скоро совсем не останется. Пока Марк изучал содержимое свидетельства, я смотрела на стакан с вином и думала лишь о том, что впервые боюсь будущего. Когда я поняла, что моего любимого мужчины больше нет, я не боялась остаться одна с ребенком на руках, когда нам с Дженнифер не хватало денег даже на продукты, мне не было страшно, я всегда знала - мы выкарабкаемся. Но в данном случае, я понимала, что сегодня решится все. Преподнеся к губам стакан, я сделала несколько маленьких глотков и тут же пожалела о том, что решила последовать примеру Марку и немного выпить. Мне не стало легче, наоборот, неприятная горечь прошлась по моему горлу, доставляя мне физические неудобства. Я надеялась продержаться еще немного в разговоре с Марком, поэтому тут же поспешила сделать еще пару глотков.

+1

20

и на твоих ладонях
штамп «приватно».
где же меня носило?

  Сказки и выдумки создаются для тех, кто продолжает в них верить, несмотря ни на что: и в большей степени это присуще детям, которые еще не ломаются под гнетом обстоятельств, тем, чье сознание еще не запятнано бесконечными проблемами и возможными путями их решения. Жизнь, какой бы она благодушной ни казалось, всегда предоставляет нам много возможностей для того, чтобы разочароваться в себе, в окружающих, и тут наступает переломный момент: кто-то так и остается по жизни ищущим свое пристанище, а кто-то перестает жаловаться на судьбу и берет ее в свои руки, стараясь сделать так, чтобы она повернула на действительно нужную тропу. Вывод один: именно у последних выходит что-то действительно стоящее.
  Иными словами, выть о несостоятельности собственной жизни и превратностях судьбы я не собирался. Положение сложа ручки надоело мне до ужаса, и тогда, когда я решился действовать, обстоятельства повернулись вспять и я мог услышать хоть что-то, что таила в себе Анна несколько лет. Мне вовсе не хотелось вывести ее из себя, но порой она действительно требовала от меня невозможного - не имея возможности хоть каплю зацепиться за свои воспоминания, я напоминал себе дезориентированного путника, который заблудился в горах и по эху путается определить, как далеко он находится от заветной цели. Моя цель - это сегодняшний разговор с этой девушкой, который слегка перешел все знакомые рамки приличия, мы ругались не как новые знакомые, а как те, кто может позволить себе вот такие слова, и, что самое странное - я понимал мысленно, что вижу ее в первый раз, но все же не ощущал к ней никакого раздражения. Оно скорее было на тех, кто позволил ей, а заодно и мне оказаться в этой пропасти - моим родителям, которые смели так легко вычеркнуть из жизни эту девушку, и ничего мне не сказать. Она находилась рядом со мной сейчас, сидя буквально в паре сантиметров от меня, дышала, жила, любила меня, а они сотворили такой ужас, что сейчас мы оба не можем даже прийти к общему решению. Я понимал, что сейчас любая зацепка, которая могла бы вернуть меня к жизни, и с радостью ухватился за тот повод, который дала мне Анна.
  - Свидетельство о моей смерти? Оно у тебя? - я очнулся, выпрямляясь на стуле и уже с большим интересом взглянул на Анну. Жаль было утверждать, но сначала меня взял все же рабочий интерес - насколько мне известно, подделать свидетельство возможно только с помощью действительно знающих людей, и, если родители решили действовать даже такими методами, то наверняка, у них была причина. Это ни в коем случае не умаляет их вины, но я все же смягчился по отношению к Анне, не желая больше причинять ей боли своими словами. Это было мимолетное ощущение злости, которая сейчас слегка угасла - и сейчас я действительно был заинтересован тем, что сейчас принесет мне Анна.
  Пока девушка удалилась в другую комнату, перевел взгляд на стол и получил некоторое время, чтобы подробно рассмотреть кольцо, которое сейчас лежало буквально в полуметре от меня. Пока мой взгляд скользил по блестящей гравировке, которая едва выделялась на ободке, я пытался собрать собственные мысли вместе. Не каждый же день вам приносят заявление о вашей смерти, которое также вы можете подержать в руках и даже прочитать, верно? Именно поэтому по большей части мне хотелось поскорее увидеть его, убедиться, что оно не настоящее - к слову, сомневаться в том, что я тот самый Марк Галлахер, и когда-то три года назад Анна потеряла именно меня в этой аварии. Потому что все сходилось. Все факты - а я, человек, склонный к юридическим тонкостям, привык раскладывать все по полочкам и верить. И сейчас все аргументы были в ее сторону, мое сердце билось в это же сторону, но разум, как действительно холодный союзник, оставлял мне время для того, чтобы подумать и поразмыслить над всем.
  Услышав шаги Анны, которая возвращалась, держа какую-то бумагу в руках, я вновь вернулся собственными мыслями к происходящим событиям и сейчас все мое внимание привлекал документ, который находился в тонких пальцах этой девушки. Взяв бумагу из ее рук, я пару секунд внимательно изучал ее, заметив, что все неточности, которые могли бы быть, соблюдены до мелочей, видимо, мои родители позвали какого-нибудь знакомого юриста, чтобы он отгородил их от возможного провала - откуда им знать, что я буду хоть когда-то держать в руках это чертово свидетельство?!
  - Оно ненастоящее. Могу тебе точно сказать, как юрист. Абсурдно, конечно, звучит, но его действительно подделали, очень умело. Я бы и не заметил, но знаю, что очень сложно найти такую бумагу, поэтому тебе вручили копию свидетельства, а не оригинал, в котором есть недочеты, и, самое смешное, последний и самый главный недочет сидит сейчас здесь, перед тобой, - я поднял взгляд на Анну, пока она стояла рядом со мной и улыбнулся уголками губ, хотя в этой улыбке досады и растерянности было больше, чем смеха. Я знал, что мне делать и одновременно с этим пытался понять, что я хочу сделать на самом деле?
  Внезапно до меня стало доходить, что все это время я был здесь, в доме девушки, которая меня любила, и, возможно, до сих пор хранит ко мне какие-то чувства. Наверное, эти чувства и позволили ей пустить меня в свой дом, позволить подойти к Роуз, кем бы я ни был в прошлой жизни, для нее я был тем человеком, которого просто так на улице не обнимают и за которого не соглашаются просто так выйти замуж. Сам же, задумываясь о прошлой жизни, вот этих годах после аварии, я понять не мог, как я действительно пропустил то ощущение, что был связан отношениями? Да, то, что мне было не особо по себе всякий раз, когда я натыкался на пустые места в альбоме, я помнил, однако все это объяснялось тем, что и отношения заканчиваются - после рассказа родителей я был уверен, что просто встречался с девушками и расставался с ними, и вся моя семья в три голоса твердили мне о том, что я был абсолютно один на момент аварии. Если бы все это случилось как можно раньше, то, возможно, эта история могла иметь совершенно другой исход. Тяжело выдохнув, я приподнялся со стула, медленными шагами направляясь к столу, где Анна уже находилась и пыталась успокоиться забыться с помощью хоть той капли вина, что мы оставили в пылу ссоры. Я не был больше тем разозленным Марком, от которого требовали невозможного, наши тона сменились и мы разговаривали уже как старые знакомые, и Анна мне казалась такой родной, хоть и очень далекой, но родной.
  - Получается, ты им не поверила? Забрала свидетельство, но не поверила? Я знаю своих родителей, но никогда бы не подумал, что они способны на такое, - я оказался напротив Анны, в непосредственной близости от нее, накрывая ладонью ее кольцо и, крепко сжав кулак, позволил скользнуть ему в ладонь. Опустив руку в карман, я подумал, что мне вовсе не хочется с ним расставаться, то есть мне действительно хотелось держать эту вещь в руках, изучать ее всячески. Повертев в руке еще раз свидетельство о смерти, я стал складывать его пополам, по сгибу, одновременно вопросительно взглянув на Анну, - ты не против, если я заберу его себе? Мне бы оно пригодилось, потому что я хочу разобраться со всем этим, и думаю, того, кто написал это фальшивое свидетельство, я в покое точно не оставлю.
  Действительно. В уголовном кодексе есть статья за мошенничество и подделку документов, однако и на меня за невыплату алиментов также найдется управа. Сейчас меня занимал только этот ужасный поступок родителей, который они совершили - я был намерен разобраться с ними только потому, что это было дело чести - а все остальное, что также немаловажно: черт возьми, если это действительно правда, я вряд ли смогу дальше верить в собственное прошлое. Мало ли где мне еще могли соврать.

Отредактировано Mark Gallagher (2014-01-23 19:33:10)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » .ты - мой рай, ты - мой ад