vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Они найдут под елкой то, что не думали обрести


Они найдут под елкой то, что не думали обрести

Сообщений 1 страница 20 из 23

1

Участники: Helga Reichard, Guido Montanelli
Место: площадь центра города с огромной елкой
Время:рождественская ночь 2011 года
Погодные условия: тепло, небольшой ветерок
О флештайме: Рождественнский парад, плавно перетекающий в ярмарку и ночные гуляния. Хельга возвращается в Сакро для встречи с потенциальным продавцом особой партии патронов для нее. Но так как до нее еще двое суток, она решает прогуляться. Гвидо же праздно шатащийся мужчина, которому возможно немного одиноко, может просто размяться. Но каковы бы не были их мотивы, одно ясно точно - просто так такие люди не бродят по городу в одно и тоже время.

+1

2

Наверное, Рождество действительно самый чудесный праздник, раз Хельгу выманил из ее квартиры. Приехав день назад на встречу с продавцом, она получила информацию, что партия задерживается на двое суток. Рейхарт не любила никаких срывов ни в сроках доставки, ни в качестве выполнения заданий. Ее запрограммированный мозг с трудом мог найти объяснения происходящим событиям, чтобы дать ей возможность расслабиться. Ведь уже пять лет девушка работала без перерывов. Скажете А как же время между заданиями? Неужели она не отдыхает. Отвечу так. Ничто не может дать полноценного отдыха мыслям после отправления человека на тот свет. Разве что кома, и то, выйдя из нее, неизбежное накроет.
В темной комнате, на широкой кровати, если приглядеться, то можно заметить сидящую, словно статуя девушку, лишь движение рук выдавало, что она реальная. Пальцы переплетали тонкий шнурок. Особое упражнение на тактильность, которому ее научили еще в Афганистане. Запоминать и чувствовать поворот нити, чтобы через пять минут вновь в руках держать ровную веревку. За окном, зашторенным плотными портьерами гудел город, живущий в предрождественской лихорадке. Этот праздник давно стал пороком ее души, ведь семьи, которая у нее была, не существует. Хельга даже не знает, жива ли ее мать. В который раз, придумав очередную комбинацию лабиринта из шнурка и распутав ее, девушка поднялась, подошла к окну. Приоткрыв штору, слегка прищурилась от яркого солнца. Рождество без снега было необычно. Хотя в Колумбии и Эмиратах его тоже не бывает. Но все же укрытая белым одеялом пушистая ель, сверкающая огоньками была мечтой Рейхарт. Но не до этих сентиментальностей сейчас и вообще. Одевшись в темные джинсы, заправив в высокие сапоги на небольшом каблучке, тонкую, из шерсти ламы кофточку нежно-бежевого цвета, накидывая кожаную куртку, Хельга вышла из дома, прихватив револьвер, вложив в кобуру, что была приделана к внутренней части куртки, бумажник и очки.
Сакраменто красивый город со своими архитектурными задумками. Девушка медленно пошла в сторону торгового центра, решив просто слиться с толпой, почувствовать жизнь, движение. В цоколе творился определенно очередной коллапс. Люди едва ли не давили друг друга, выхватывали в полок подарки. Кто рычал, кто ругался. Хельга опустив руки в карманы джинс, покачивая головой, смотрела на всю эту мышиную возню. Подняв глаза, увидела огромный магазин электроники. Музыку она любила, но либо классику, либо тяжелый рок европейских исполнителей. Ведь именно такое могло передать то, что было внутри Рейхарт, давая самой порой разобраться в себе. Протиснувшись вдоль стены, попала в магазин. Ее взгляд упал на плееры. Ассортимент был разнообразен. Выбрав один на двадцать гигов памяти, огляделась. Подозвав продавца, узнала:
- Где здесь можно заполнить содержимым?
- Пройдемте. Но это за дополнительную плату.
- Покажи и все, что от тебя требуется.
Возле компьютера с выходом в интернет, толпились мальчишки, играя в уродливую резню. Нажав Esc, приподняв очки на голову, взглянула на молчаливо уставившихся на нее детей. Мальчишки готовы были разразиться едва ли не ругательствами, слишком уж их лица покраснели от негодования. Но в один миг их как ветром сдуло. Хельга спокойно зашла на выделенную линию созданного ею сайта, куда скидывала музыку, нажала «Скопировать», скучающе стала ждать окончания операции, но сама лениво оглядывала зал. Привычка вторая натура, что даже в простой жизненной ситуации, настороженность ее не покидала. Как только на мониторе исчезла надпись Copy… Хельга выдернула плеер из порта, прошла к кассе оплачивать.
Как оказалась волна покупателей схлынула, девая беспрепятственно девушке выйти из торгового центра. Надев очки, наслаждаясь звуками музыки, Рейхарт пошла в сторону городской площади. Веселье, которым было охвачено население города, пыталась пробиться в душу Хельги, но плотная защита не пускала. Проходя мимо тира, она решила испытать судьбу. Взяв пневматик в руки, не сминая очков, приложив тот к плечу, произвела выстрел. Пулька улетела далеко в молоко. Присмотревшись, увидела сдвинутый прицел. Хитро. Выставив точки параллельно, чем удивила владельца аттракциона, вновь прицелилась. Три выстрела – три мишени. Показав пальцами Еще, выбрала самый трудно выстреливаемый приз. На все ей хватило шесть секунд. И вот в ее руках огромный тигр, приятно касался ее пальцев.
- Не стоит в такой вечер пудрить голову людям. Ведь раз в год это возможно?
Парень, открыв рот, смотрел на нее, кивая как болванчик. Хельга прошла дальше по рядам палаток. Купив мороженого, наслаждалась свободой. Действительно сейчас она была свободна от слежки, от мыслей о планах. Оказавшись рядом с лотком, за которым детский приют продавал свои поделки, девушка остановилась. Через пять минут ящик для сборов на нужды детей пополнился на две тысячи долларов, там же осел тигр, приводя в восторг маленькую девочку, одетую в эльфика.
Вдруг ее взгляд выдернул из толпы знакомую фигуру. Легкая сутулость столь характерная одному ей знакомому человеку. Хоть и видела она его глубокой ночью, но запомнить она его с точностью смогла. Подойдя ближе к мужчине со спины, проговорила:
- Хельга.

+1

3

Внешний вид

Дети этот праздник проводили с его женой - которую давно уже стоило бы назвать бывшей, если бы не тот факт, что они так и не начали процедуру развода, и уже почти пятнадцать лет не жили вместе. Развод в Америке был делом не таким сложным, как на их исторической родине, но традиции есть традиции, а итальянцы всюду остаются итальянцами. И Гвидо просто не решился на развод, опасаясь огласки внутри итальянской коммуны, и в особенности - среди своих друзей: кто, как не мафиози, считают себя самыми чистокровными из всех итальянцев вокруг?.. Они с Барбарой не жили вместе чуть ли не втрое больше времени, чем провели, как муж и жена, младшие Монтанелли уже успели вырасти, поступить в колледж, Гвидо всё это время продолжал изображать из себя бывшего мужа и воскресного папу (а для его бывшей было только выгоднее алименты получать в конверте, а не в качестве налога - официальная зарплата Монтанелли была куда ниже, чем деньги, которые он делал при сотрудничестве с Семьёй). Всех, в конечном итоге, устраивало такое положение дел. И Рождество, как и каждый день на протяжении этих пятнадцати лет, Лео и Сабрина проводили со своей матерью, от Гвидо в этот день получая лишь подарки; с отцом же встречаясь позже. Он же этот праздник проводил в кругу друзей - вернее, тех из них, кто тоже не имел своей семьи или не имел возможности проводить праздник с родными. Не сказать, чтобы он сильно грустил по этому поводу - итальянцы всегда умели развлекаться, неважно, есть у них деньги или нет, и эту способность, к счастью, не забыли на своей родине, когда её покидали.
Итало-американская компания ходила по площади королями, вернее сказать, как король и его свита - в центре внимания находился мужчина, который негласно "заправлял" делами на площади, собирая дань с торговцев и владельцев аттракционов с призами и приглядывая за происходящим на своей территории, остальные же были просто в доле с ним, некоторая часть из них была даже не в одной с ним команде, включая и самого Гвидо - некоторые просто не упустили возможность развлечься в хорошей компании, зарабатывая на ходу. Основная часть компании и вовсе не состояла в Семье. Это были молодые ребята, как раз сверстники детей Монтанелли - семьи они завести ещё попросту не успели, серьёзно зарекомендовать себя тоже пока не имели возможности. В основном, они-то и развлекались тут на всю катушку, веселя старших.
Он не сразу сообразил, что означает имя, произнесённое позади него - понял только, что голос ему был смутно знакомым, и что обращались к нему, прервав его прямо на полуслове, когда он общался с тем самым местным авторитетом, наблюдая за соревнованием по стрельбе из тех самых кривых ружей, одно из которых Хельга держала в руках некоторое время назад, устроенное младшими "макаронниками" между собой. Только развернувшись и увидев лицо девушки, Гвидо понял, что происходит. Это вопрос, который он задавал два месяца назад, наконец-то появился с ответом.
- Извини, Фино, я отойду ненадолго. - кивнул Гвидо собеседнику, тихо взяв Хельгу под руку и отводя в сторону. Светиться перед остальными Торелли, и молодыми, и постарше, ей лишний раз не было необходимости. Как любой выстрел имеет конечную цель, так и у любой смерти есть последствия, и тот контракт, который они выполняли на складе, тоже имел таковые - если кто-то умирает, это всегда сказывается на балансе сил в городе (цель большинства заказов - и есть склонение этого баланса в свою или чью-либо пользу; а смерть - это всего лишь сопутствующий ущерб). Устранение залётных контрабандистов помогло утвердиться местным, решив одну из их проблем, исчезновение одного из старших в мексиканском картеле, поспособствовало налаживанию канала поставок кокаина для одной из бригад Торелли - кстати, один из тех, кто имел к этому отношение, сейчас обращался к Фино, у которого Хельга похитила Гвидо, здоровый такой тип по прозвищу Бульдозер. Торелли имели долю и от контрабанды, так что повод познакомиться с Хельгой у них скорее хороший, и будь на месте Гвидо кто-то другой - тот же Бульдозер, к примеру - он наверняка воспользовался бы случаем представить её остальным, как друга. Учитывая, что Монтанелли был всё-таки немного другого поля ягодой, он предпочёл выбрать другой вариант. Ценные знакомства играют большую роль в их мире, но пусть она сама решает, нужные ли они ей, и насколько ценным является знакомство с несколькими гангстерами. Если девушка сочтёт его достаточно полезным - возвращение назад к ним стоит всего несколько сделанных шагов.
- Гвидо. - пожав ладонь Хельге, представился он, так же негромко, как она это сделала минуту назад, и пригляделся к её глазам. Такие люди не появляются просто так, у неё определённо была какая-то цель в этом городе, и очень возможно, даже связанная с ним - либо с его способностями, либо с его организацией, представители которой продолжали наблюдать за стрельбой. Монтанелли был почти уверен так же и в том, что после сентябрьских событий Хельга больше не работала в городе - ни в своей памяти, ни в криминальных сводках убийств с похожим почерком он выцепить не сумел. Гвидо не стал пытаться найти больше информации, хотя что-то подсказывало, что он найдёт немногое. Тем интереснее было узнать о причинах возвращения Хельги, да ещё в канун Рождества.

Отредактировано Guido Montanelli (2013-12-10 17:05:37)

0

4

Казалось, Гвидо старался спрятать девушку от глаз своих друзей. Хельга почувствовала, как его рука скользила по ее предплечью, как пальцы обхватили запястье. Прикосновение его руки было для Хельги хоть и ожидаемо, что Гвидо не станет толкаться мол Иди, но и не просто отойдет с ней, но и неожиданно. Мягкость его ладони удивили Рейхарт. Столько лазить по веревкам, работать со сталью, всегда с остронаточенными ножами, что само по себе может влечь порезы, а руки как младенца нежные. Ее ладонь как по наитию легла сверху. Они два «странных» человека на этой улице. Столько тайн в каждом из них, но ведь именно друг другу могли рассказать многое, не таясь, что кто-то из них начнет трепаться языком. Некая уверенность друг в друге витала вокруг.
Сжимая в ответ его пальцы своими, она смотрела в его глаза, пытаясь прочитать, сама не знала что. Слегка наклонившись к нему, делая вид, что рассматривает витрину магазина напротив, прошептала:
- Я не вовремя. Понимаю. Просто решила, что обязана ответить на ваш вопрос.
Уголки ее губ чуть дернулись в некоем подобии улыбки. Хельга «забыла» что значит улыбаться. Ее мимика будто застыла. Убирая локон, пружинкой повисший на ее щеке, девушка огляделась.
- А ваши друзья будут против, если я покушусь на их друга и украду его себе в компанию? Вы даже можете сказать им правду, что хотите тишины в эту прекрасную ночь. Не позволю вам пожалеть о том, что вызвав ваш интерес своей персоной, Гвидо Монтанелли, оставлю его, то есть интерес, «голодным». Ведь право, и меня и вас посещали мысли о незнакомке с револьвером и незнакомце-светлячке. Обещаю доставить вас в целости и сохранности к дому, или куда скажете.
Видя хитрый прищур его глаз, который сопровождала не менее загадочная улыбка, Хельга поняла, что Гвидо уже согласен был, как только услышал ее имя. Ведь рыбак рыбака…
- Я подожду вас у того магазинчика.
Сжав его ладонь, скрылась за его спиной. Рейхарт в глубине души была рада встрече с Гвидо. Она узнала о нем достаточно, чтобы понять какой он человек, и что можно от него ожидать. Над ее головой раздался громкий хлопок, который ну просто обязан был заставить ее вскрикнуть. Но девушка даже не шелохнулась. Хотя она готова была за шкирку взять шутника, и объяснить все популярно. Слишком свежо в ее памяти партизанская война в пустынях Востока, где ты если не ходишь, то возможно сидишь на мине, и один резкий толчок телом, детонация и ты в раю. Скольких ее соратников так покосило. Скажете Надо смотреть куда садишься. Да надо, но всего учесть не возможно. Не будучи в ударной группе, не идущая на всякого рода штурмы, девушка просто была тыловым снайпером, способным мобилизоваться и вести огонь находясь в движении. Но ведь идти вторым рядом всегда риска меньше, когда впереди уже разминировано большая часть твоего пути либо телами, либо если успевали саперы, то обходилось без жертв.
Хельга в задумчивости, облокотилась о столб, рассматривая веселящихся детей, и как детей радующихся взрослых людей.
Рождество чудное время, стирающее границы.

+1

5

Гвидо не позволял себе зачерстветь. Несмотря на то, что его руки уже много лет держали различные инструменты, имели дело с сильными моющими средствами, касались мёртвых тел, они всё ещё сохраняли человеческое тепло и мягкость в тот момент, когда он не находился на очередном контракте. Какие бы ужасные вещи он не делал по роду своей деятельности, вне её он старался остаться в первую очередь живым человеком, не превратиться во что-то похожее на предмет своей собственной работы, не приобрести во взгляде отражение глаз тех мертвецов, которых разделывал, словно мясные туши - иначе недолго и самому было свихнуться; а у него всегда было, ради кого продолжать жить. У него была семья, представленная сначала его больной матерью, затем - женой, подарившей сначала сына, а затем и дочь, и эти двое до сих пор оставались для него родными, пусть даже его супругу правильнее было бы называть бывшей, Гвидо был членом и другой Семьи, более обширной, о принадлежности к которой Хельге наверняка было тоже уже известно - в общем, у него были корни, которых давно уже не стало у неё самой. Он мог быть холодным, но не мог быть ледяным, и всё ещё не разучился улыбаться искренне, хотя и делал это не так уж часто и не каждому, прекрасно зная цену искренности - она находилась как раз недалеко от его рода занятий. И это само по себе было хорошим напоминанием о том, почему тайны, которые он скрывает, лучше не обсуждать вообще ни с кем - даже нынешнее руководство Семьи не знало всего, что знал Монтанелли. И это было правильно. Мало похоронить человека - нужно похоронить и его секрет. Гвидо хранил столько чужих секретов, секретов мёртвых людей, столько точек в окончании многих криминальных историй Сакраменто, что даже начал уже забывать некоторое из них.
- Вы не были обязаны, но именно это и льстит мне сильнее всего. - улыбается он в ответ. Ей вовсе не обязательно шептать. Даже если их кто-то услышит, включая его друзей, то всё равно никто ничего не поймёт - они сами стали отголосками собственных тайн. А другие же солдаты Семьи привыкли уважать границы чужих связей - в друзья в их сообществе не принято было набиваться. Похоже, ему уже не было обязательно представляться, оказалось, что Хельга знала не только его имя, но и фамилию; наверняка знала и криминальную кличку, во многих случаях шедшую даже дальше имени - она была осведомлена о нём гораздо лучше с тех пор, как они виделись в последний раз, не в пример лучше его самого, что, впрочем, было не так уж сложно. Чистильщиков не так уж и много. Ровно столько, чтобы вмещать в себя те чужие преступные тайны, которые не должны были быть раскрыты - не больше и не меньше. Убийц в мире гораздо больше.
- Уверен, что не будут. - они прекрасно проведут время и без него, да и ему перспектива удовлетворить свой интерес кажется более привлекательной, чем провести ещё одно рождество в кругу гангстеров из своей Семьи - Гвидо знал все развлечения, которые у них в ходу, и все темы, на которые будут вестись разговоры, к тому же, нельзя сказать, что он был настоящим другом большинству из них - не принадлежа ни к чьей команде, работая в одиночку, он всегда был обособленной фигурой в организации, хоть и нельзя было сказать, что работал он только на себя самого. За то, что он делал, платила Семья - но в том случае, если заказ был сторонним, верхушка получала за него свою долю в соответствии со всеми правилами.
- Договорились.
- Хельга снова тихо скрылась за его спиной, как и в ту ночь, когда они пересеклись возле стены заброшенного склада, оставляя оттенок лёгкого дежа вю. Вечер становился всё более интересным... и девушка была явно персоной занимательной, не только как талантливый исполнитель, но и как человек - чувствовалось, что в ней скрыта не одна тайна, которые не касались того, что нельзя было разглашать по причинам простой криминальной этики, что-то большее. Что-то личное, что ему самому едва ли когда-либо предстоит узнать, но он и не рвётся залезть ей в душу, впрочем. У самого Гвидо тоже достаточно личных секретов, хотя он и не был на войнах, исключая войны гангстерские, но и там выступал по большей части как тот, кто просто приводит в порядок территорию после очередного сражения.
Попрощавшись с друзьями (те, похоже, решили, что его интерес к подошедшей девушке имеет более романтический характер, хотя такое умозаключение едва ли можно назвать нелогичным), Гвидо направился к магазинчику, названному Хельгой, прислонившись к тому же самому столбу, но с другой стороны, проследив за направлением её взгляда.
- Рождество - замечательный праздник. Но в Ваших глазах я вижу скорее задумчивость, а не радость. Для молодой девушки - это несколько странно. - для киллера - нисколько. В его же возрасте при любом роде деятельности уже нормально воспринимать рождество либо как повод для ностальгии, либо более прагматичную причину подвести итоги ещё одному прожитому году жизни. Одно другому, впрочем, не мешает. Но им обоим, похоже, нравится проводить это время среди других людей, а не в одиночестве. И оба не могут этот праздник просто проигнорировать - Гвидо точно не мог, во всяком случае. Хотя бы потому, что он был ещё и религиозен в достаточной степени. - Вы на машине, Хельга? - выходило, что так, раз она пообещала доставить его туда, куда он пожелает. А автомобиль - это тоже часть личного мира.

+1

6

Умиротворение в душе, наверное, главное, что всегда ей хотелось. Отголоски прошлого, да и профессии, все же давили на нее. Но привыкшая все закрывать на пудовые замки, Хельга не ощущала остроты одиночества. Так было раньше. Но не сейчас. Ощущение, что это Рождество она запомнит надолго, не покидало ее.
- Ничего странного, Гвидо. Ведь это первое Рождество для меня не наедине с собой или книгой, и оно обещает быть куда более интересным.
Она посмотрела на мужчину слегка подняв глаза вверх. Мудрость и опыт во взгляде Гвидо завораживали ее. Сколько же тайн ты носишь в себе. И забыть тебе даст все только избавление от бренного тела. Но надеюсь, это случится нескоро. Оттолкнувшись от столба, она предложила ему взять ее под руку, но увидев его удивленный взгляд и покачивание головы, взяла его под руку.
- Все замечательно. Я вот думаю, куда вас утащить? Прогулка в карете по городу, как раз приедем к полуночи, чтобы выпить ароматного кофе и просто посидеть за праздным разговором. А машину я не брала, но вы даже не переживайте, будете дома приятно уставший и отдохнувший. Прогулка придает сил.
Прогулка через близ лежащий парк установила между ними отношения без границ. В том смысле, что все, что будет сказано между ними двумя, так и останется ее для него, его для нее. Хельгу посещали мысли, что они с Гвидо близнецы в зеркальном отражении, Она мусорит, разбрасывает, а он как примерная часть этой сущности убирает, две части одной субстанции. Баланс космической энергии. Если исчезла жизненная энергия, то и та капсула, куда она была помещена, тоже подлежит уничтожению. Не бывает минуса без минуса. Родился человек, человек исчез. Хельга ненавидела слово «смерть», привыкла говорить «эффект исчезновения». Увидев красивый куст плетущейся розы, девушка спросила невзначай:
- Вы когда-нибудь делали ангелочка символ этого праздника? Не важно из чего, - скорее почувствовала его ответ, чем увидела. – Я сделаю за нас двоих. Ведь вы религиозный человек, а значит, мы заедем с собор на службу, оставив там двух прекрасных созданий.
Подойдя к кусту, увидела на земле опавшие лепестки роз, несколько веточек. Соединив все, аккуратно подцепляя тонкие листочки шипами, сплетая вокруг все жилками плотных листьев. Она украдкой поглядывала на Гвидо. Его казалось бы ловкие пальцы неумело терзали несчастные лепестки. Подсев к нему на лавочку, вручила своего готового херувимчика, принялась помогать мужчине.
- Да. В работе вам нет равных, а вот тут вы как-то неуверены. Надо не разбирать на части, а собирать. Хотите я вам конструктор подарю. Как соберете, используя все детали, позвоните, приду, разберу. Хоть кто-то должен взять на себя толику вашей работы, пусть и в таком ключе. А мне не трдно переключить себя, тоже разнообразие.
Вот другой, наверное, вспылил бы на месте Гвидо. А если подумать, то тут рядом с ней, этого «другого» быть не могло априори. Если подумать, то у Рейхарт в жизни было всего два человека, кому она могла смело доверить свою жизнь: ее арабский друг и брат. Но сейчас, в непринужденной обстановке, без масок и прочей ширмы, она могла видеть мужчину едва ли не насквозь. И как теперь его назвать его, Гвидо Монтанелли для себя? Важный знакомый. Ведь дружить ни он, ни она не умеют. Она слишком закрытая, он слишком втянут в понятие «долг платежом красен». А провести приятно время, отгораживаясь от обыденности одних и тех же лиц, обстановки, мыслей – что может быть лучше, если на утро каждый из них пойдет своей дорогой, и кто знает, встретятся ли они еще в жизни без «кошек», «винторезов» и прочей атрибутики своей работы.
- Ну что. В собор, а потом куда пожелает ваша душа.
Они просто разговаривали, а если можно было увидеть этот разговор невооруженным глазом, то смотрящие поразились энергетике исходившей от них двоих.

Отредактировано Helga Reichard (2013-12-21 19:55:15)

+2

7

Рождество - это сам символ умиротворения. Несмотря даже на то, что далеко не все встречают этот праздник мирно и тихо, но это уже в людской природе - шумно радоваться по любому пригодному для этого поводу. Религиозный изначально праздник, рождение младенца, Божьего Сына, давно превратился в повод устроить массовые гуляния, что, впрочем, не изменило в итоге главного: рождество был и оставался праздником семейным. Так уж вышло, что у них двоих семьи не было. Вернее, у Гвидо она была - формально; но дети давно уже выросли, с женой он общался исключительно на вынужденных нотках, да и то не чаще раза в месяц, а его кратковременные романы, которые периодически случаются, наверное, в жизни почти любого гангстера, семейную жизнь не могли заменить, какими бы яркими, или наоборот, какими бы скучными некоторые из них не были. Как знать - это рождество, не начало ли одного из подобных? Впрочем, вряд ли. У Гвидо был своеобразный вкус на женщин - с возрастом он стал предпочитать и женщин взрослее, вероятно, не желая казаться окружающим и самому себе их отцом. А Хельга вполне годилась ему в дочери. Но это совершенно не мешало той странной, тихой энергетике понимания, которую он сам почувствовал. Насчёт же её семейного положения он уверен не был, но опыт подсказывал, что такие, как она, редко заводят семью. Не похожа была немка ни на замужнюю женщину, ни на мать-одиночку. На просто одиночку - это да.
- Это многое объясняет. - намного менее странным, правда, от этого не становится. Всплывает вопрос, что именно ей мешало нарушить собственное одиночество ранее, но Гвидо тактично заставляет его затонуть обратно, не произнося его вслух, и подставляет ей свою руку, чтобы она могла ухватиться за неё, чтобы они могли, наконец, сдвинуться с места.
- Вы правы. Наверное, и мне стоит отдохнуть от этого шума.
- в силу своего характера, ему не всегда было так легко находиться на этих празднествах, но он просто не мог себе позволить встречать Рождество в одиночестве - кроме того, что он был чистильщиком, Монтанелли являлся ещё и мафиози, которому необходимо было поддерживать и свой статус тоже - затворником в этом мире прожить не удастся... долго, во всяком случае. В какой-то степени, можно сказать, что Гвидо был полностью умиротворён только занимаясь своей работой - только в эти моменты и было тихо.
- Нет... кажется. - пожал плечами Монтанелли. Ему нравились ангелочки, как всем католикам, пожалуй; он украшал ими рождественскую ёлку в своём доме, покупал открытки и почую новогоднюю мишуру, но самостоятельно ему никогда не приходилось даже делать банального "снежного ангела" - и во Флориде, где он родился, и в Калифорнии, где он провёл большую часть своей жизни, снег был достаточно большой редкостью. - Вы и это знаете... - улыбнулся Гвидо, словно невзначай. С Хельгой получалось говорить так, с кем не получалось говорить почти ни с кем - одновременно и обсуждая их работу, и не говоря о ней ни слова; ни делая на ней каких-то акцентов и не пытаясь не говорить о ней прямо, просто принимая, как должное, то, чем занимаются они оба. Киллер и чистильщик. Тот, кто зовёт смерть, и тот, кто ей служит. Не антиподы друг друга, а продолжение одного другим... И всё-таки - слишком разные. - Чудесная идея, как по мне. - он улыбнулся, взяв руки стебелёк розы и стараясь повторить движения Хельги, но тщетно, только исколов себе руки шипами. Вероятно, это участь любого, чё призвание - только разрушать и уничтожать: неспособность создать что-то, сделать что-нибудь тем же руками, что так хорошо и ловко справляются с нанесением вреда чему-либо. Остаётся только сложить эти руки и молиться о прощении, надеясь, что хотя бы свечка не развалится в твоих пальцах. Идея посетить собор Гвидо действительно нравилась - вот уж точно где даже двое таких грешников, как они двое, смогут обрести умиротворение этой ночью.
- Не великоват ли я для конструктора, Хельга?
- вопрошающе улыбнулся ей Гвидо, оценив её аллегорию. Нет... вероятно, его уже не спасти - он занимается этой деятельностью даже дольше, чем сама Хельга живёт на белом свете, его уже поздно перевоспитывать, он всегда будет смотреть на вещи, как на улики. А вот у неё всё ещё есть шанс однажды выйти из дела, начав собирать конструктор своей жизни, деталька за деталькой, пока в итоге это не сложится в что-нибудь подобное тем ангелочкам из лепестков и стеблей розы, чтобы вышли из-под её рук сейчас. И хорошо бы не нашлось того, кто захочет разобрать этот конструктор обратно...
Монтанелли осторожно положил маленького ангелочка на свою ладонь, вглядываясь туда, где должно было быть его лицо. Они с Хельгой чем-то сами похожи на эти две поделки - пытаясь найти свой путь к умиротворению, к раю, вверх, они могут исколоть кому-то руки, и точно так же у них обоих нету лиц - они оба безлики, как сама Смерть. Гвидо много раз видел лицо Смерти - оно отражалось в глазах покойников, смотревших на него, молчаливо наблюдавших за его действиями над собственными телами.
- В собор. - на этот раз он первым подставил ей руку, отмечая про себя, что Хельга хорошо ориентируется в окружающем пространстве - она здесь появлялась явно не в первый раз. Пальцы руки слегка согнулись, но не сжимаясь, словно укутывая маленького ангела, защищая его от встречного сквозняка и других невзгод, пока они с Рейхард преодолевали дорогу к собору.

+1

8

Опираясь на его руку, девушка чуть пригнулась также как и мужчина, оберегая своего ангела от слегка налетевшего ветра. Петляющие дорожки парка, украшенные клумбами, расписанными различными орнаментами:
- Нет. Вы говорите о возрасте так, будто уже переступили рубеж отчаяния и готовы уйти на покой. Не верю. Я видела вас в деле, поверьте, даже я не обладаю такой сноровкой. А конструктор? Предлагаю, как-нибудь, когда оба сможем вырваться из рутины рабочих будней, окунуться в совершенно иной мир. Через год. Ровно в шесть одного из вечеров рождественской недели, у главной елки Сакраменто, я буду вас ждать, чтобы, как и сегодня похитить от всех. Наверное, обещание слишком самоуверенное для меня, но теперь я просто обязана вернуться. Если вы, конечно, примете мое предложение.
Подходя к Собору, девушка одной рукой, вытянув шарф из-под куртки, прикрыла им голову. Она уважала нравы и культуру людей. Будучи католичкой (давно Рейхарт не вспоминала о церкви), нет не рьяной, а просто была католичкой, перекрестившись, слегка склонив голову, вошла внутрь этого сооружения. Окунув пальцы в сосуд со святой водой, как бы омывая пальцы, очищая себя для молитвы, осенила себя крестным знамением.
Мягкие голоса хоралов, поющих псалмы на латинском языке, тихое звучание органа, мерцание тысячи свечей – казалось, что переступил порог в иной мир. Хельга будто забыла, что пришла сюда не одна. Подойдя к высокой ели, оставила своего херувима на одной из ее лап. Пройдя на скамейку, опустилась на колени, перекрестившись. Посмотрев на распятье, девушка зашептала:
-Pater noster, qui es in caelis;
sanctificetur nomen tuum;
adveniat regnum tuum;
Fiat voluntas tua, sicut in cælo et in terra:
Panem nostrum quotidianum da nobis hodie;
et dimitte nobis debita nostra,
sicut et nos dimittimus debitoribus nostris;
Et ne nos inducas in tentationem;
sed libera nos a malo. Amen.

Наложила на себя крестное знамение, уткнулась лбом в ладони, чувствуя легкую дрожь в себе. Словно тысячи нитей протянулись сквозь нее, пытаясь вырвать ее душу из капкана. Хельге отчего то стало немного не по себе, некая неуютность появилась внутри девушки. Поднявшись, она быстро вышла из собора. Глотая свежий воздух, спустилась с лестницы, повернувшись, подняла глаза к кресту, венчающему собор Видно я слишком черна для вас, Господь, раз погоняете. Пропуская поток людей, хлынувший ближе к полуночи на торжественную службу, отошла в сторонку в ожидании Гвидо.
- Извините, что ушла. Как то не вышло в этот раз пообщаться с Ним, - указала пальцем наверх, беря мужчину под руку. – Не будем о грустном. Есть три направления нашего маршрута: уютное кафе с прекрасной кухней, не менее отличное место только под открытым небом и готовим уже сами, ну и наконец-то – просто гулять по городу. Так что, Гвидо вы выберете?
Двумя руками обхватила его руку, шла рядом, смотря на его профиль лица. С кем бы не сталкивала ее жизнь, все время она проигрывала в росте. Вот и сейчас, рядом с Гвидо она ощущала себя маленькой.

+1

9

Рубеж отчаяния... Гвидо усмехнулся - Хельга подобрала интересное определение, хотя и явно погорячилась со сравнением физических способностей пятидесятилетнего мужика, который большую часть времени таскает на себе мёртвые тела, и девушки-убийцы, жизнь которой зависит вовсе не только от меткости, но и от умения передвигаться тихо, быстро и аккуратно, там, где обычный человек передвигаться не сможет и вовсе никак. Впрочем, скорее всего, она хотела просто польстить ему, глупо обвинять его в этом; хотя это только подчёркивает его немалые уже годы.
Пятьдесят... В их деле это непростой возраст - многие мафиози и действительно чувствуют потребность в покое именно на этом "рубеже", другие - только после прожитых полувека и встречают настоящий успех, обретая твёрдость в своих криминальных делах и приобретая настоящий авторитет; политика мафиозных структур похожа на государственную, но в ней нету тех норм, которые определяют, с какого возраста можно уходить на покой - каждый решает это для себя сам, хотя последнее слово всегда остаётся за боссом, за главным. Глава Семьи решает, насколько можно считать великим срок, который солдат проводит "в деле", и насколько велика польза, приносимая им клану в течение этого периода; насколько человек был предан (и кому именно предан), как хорошо зарабатывал и какими способами это делал. Впрочем, Хельга была права в другом - на покой Монтанелли и вправду не собирался. Ни сейчас, ни завтра, никогда. Ему просто не дадут уйти на пенсию, поскольку он слишком много видел и знает. Чистильщики часто заканчивают так же, как и большинство из тех, над кем они работали - в канализационном стоке по мелким частям, в крематорной печи или растворяясь в кислотах без остатка. Ни могилы, ни урны с прахом, лишь память, возможно - и то, лишь на какое-то время. Они сами - такие же призраки, как и те, от кого избавляются, и уходят так же. Но это Гвидо давно уже готов был принять.
- Год - срок немалый. - и готов был принять то, что его жизнь может оборваться так резко, что он сам этого не заметит, в любой момент - даже прямо сейчас. Та же самая ситуация и с Рейхарт - им обоим достаточно одной-единственной ошибки, чтобы закончить свою жизнь. В разное время, но они не успеют состариться. Ошибиться они успеют раньше - в крайнем случае, это и будет первым признаком старости. - Но у меня, похоже, нет выбора. Я принимаю Ваше предложение. - почему он, собственно, должен от него отказаться? Неважно, насколько предложение самоуверенное - то, что он его принимает, не менее смелое заявление; они вообще находятся в рисковом мире, где многое держится порой на одной лишь голой самоуверенности, когда не остаётся ничего больше. В этом мире множество назначенных встреч. Их даже больше, чем выполненных контрактов.
Хельга прикрыла голову, а Гвидо проявил уважение к церкви по-своему, опустив несколько купюр в ящик для пожертвований на входе, перед тем, как коснуться пальцами святой воды. Ритуал, который вошёл в его жизнь так же прочно, как католические традиции и молитвы - сделать пожертвование перед тем, как пройти дальше; почти как попытка купить Господа или слуг его - в системе Коза Ностры всё и всегда крутится вокруг денег, как, впрочем, и в системе церкви; хотя и там, и там это не принято афишировать. И те, и другие считают своё дело священным. В целом, у них много общего. Недаром самые величайшие из гангстеров почтительно зовутся донами. Мафия - тоже часть религии; и наоборот - религия это часть системы мафии, все мафиози - дети католиков так или иначе, даже самые безбожные из них. И деньги мафии тоже находят своё место в ящике для пожертвований. Перекрестившись, Гвидо неспешно прошёл вслед за Хельгой, ступая по церковному полу одновременно уверенно и тихо, чтобы даже ему самому не было слышно собственных шагов, слегка ссутулившись, преклоняя голову. Его ангелочек занял своё место на ёлке рядом с тем, которого положила туда Хельга. Херувимы словно держались за руки - как раз та сцена, которую редко можно увидеть. Кажется, ангелы - тоже персонажи довольно одинокие. Черти - те всё же народ более социальный.
- O Signore, fa di me uno strumento della tua Pace: Dove è odio, fa ch’io porti l’Amore... - тихо зашептал он текст молитвы, занимая место рядом с Хельгой у скамьи и сложив руки. Монтанелли не считал себя рьяным католиком, но посещал церковь время от времени, будучи действительно верующим - хотя его вера и была искривлена криминальными понятиями, он признавал Божью силу, считая её единственной бесконечной силой, которую невозможно ни купить, ни сокрушить. И она останется даже тогда, когда рухнет весь мир. Гвидо не чувствовал себя чужим в церкви, в отличие от Хельги. Он сомневался, что Господь действительно настолько всемилостив, чтобы простить его, но в том, что он его услышит, он был уверен - и полагал, что ему тоже было, что рассказать наверху. Он не считал, что сделал что-то в этой жизни неправильно и не жалел о выборах, которые сделал. Лучше уж быть благоверным вором, чем бездушным адвокатом. Лучше быть преступником, который может нарушить человеческий закон, чтобы поступить правильно, чем врачом, которому этот закон сковывает руки, не давая помочь умирающему. Пойти на риск, если придётся.
- Я сделал это за Вас. - улыбнулся Гвидо, и не соврал - в своём обращении к Богу он упомянул и его сегодняшнюю неожиданную гостью. Они с Хельгой были страшными людьми, совершающими страшные дела, но при этом - они не шли против Господа, разбираясь только с людскими делами. Они не были почитателями Рая, но и слугами Ада не являлись. - Под открытым небом?.. Что это за место? - Монтанелли не хотел в кафе или в город - там не было возможности побыть одним. А потребность в этом, похоже, существовала - у него, по крайней мере. Для этого они ведь и ушли от его друзей?

+1

10

Странно вот так идти под руку с совершенно незнакомым мужчиной, и при этом не ощущать неуютности от тайн и ширм, что разделяли этих двоих. В огромном городе, они все ощущали себя сейчас одинокими, но вместе. Это одиночество на двоих, которое сближало, давало тесноту между ними, окружая их от всех прохожих чем-то вроде завесы.
- Есть такое место, оно немного за городом. Там небольшие домики, на расстоянии друг от друга в пятистах метрах примерно. И каждый может ощутить, что он один, если ему это нужно. Но предупреждаю, я абсолютно не умею готовить, если вас устраивает компания неумехи, то вперед.
Пройдя еще пару кварталов, девушка вытащила ключи и отключила от сигнализации одну из стоящих машин. Автомобиль мигнул хозяйке фарами. Хельга открыв дверь, жестом пригласила Гвидо присесть рядом. Ее машина как коша приятно урчала в ответ на нажатие педали газа, слушаясь с полуслова-полуповорота руля. Приятная музыка, разливаясь в салоне, настраивала на спокойный разговор, если не по душам, то хотя бы без лишних пафосов каждого из них.
Поездка оказалась на удивление приятной. Они обсуждали все: машины, музыку, художников, даже дошли до изобретателей, как оказались возле одного из бунгало. Рейхарт вышла, и вскоре вернулась с ключами от одного из дальних домиков. Вручив их мужчине, повела машину в сторону маленького здания, скрытого от глаз кустистыми деревьями.
- Надеюсь вам понравится. Здесь можно не бояться быть услышанными, но все же даже у стен есть уши. Ну по крайней мере, до утра ни вас, ни меня не найдут, если мы отключим телефоны.
Обойдя дом, девушка увидела своего рода мангал, на веранде холодильник. Открыв тот, обнаружила умеренный запас напитков, а также замоченное мясо, и все, что требовалось для салатов. Молча протянув кастрюлю с мясом, сама принялась за нарезание закусок.
- Это единственное, что я могу сделать. Надеюсь, вас не затруднит повозиться с мясом, Гвидо?
Улыбнувшись мужчине, бросила ему спички.

+1

11

Они крайне недолго знали друг друга, немного общались, - и тем не менее, Гвидо казалось, что он знает Хельгу уже очень давно. Возможно, для него она была олицетворением всех киллеров-профессионалов одновременно, ему ведь не так уж и часто доводилось общаться с людьми подобного сорта и уровня; если им и требовался чистильщик - он приходил после того, как они сделают свою работу, и редко видел их - и ещё реже общался, если дело не происходило на уровне Семьи. Невидимые грани одной и той же фигуры, одного и того же зеркала, слишком гордые, слишком независимые и порой - довольно самоуверенные, они всё же не должны были пересекаться. Уже из-за того, что каждый считал это поле для игры исключительно своим - во всяком случае, у Гвидо были свои суждения. Он смеялся над теми убийцами, кто называл себя слугой смерти и считал, что смотрит смерти в глаза - дольше него ей в глаза никто не смотрел. Киллер только делает выстрел и уходит, а ему приходится общаться с покойными. Хельга, вероятно, могла бы поспорить на эту тему - как и любой устранитель, вероятно - потому Монтанелли и не поднимал её. Да и, впрочем, какой нормальный человек станет говорить о работе в такое время?.. Что бы это за работа ни была, каких бы аспектов она не касалась.
- Кажется, я догадываюсь что это за место. - улыбнулся Монтанелли, кивнув. Сложно не понять, таких мест в городе не может быть слишком много. И в праздники цена таких коттеджей взлетает в несколько раз, впрочем, для таких, как они двое, это небольшая проблема. Гвидо приходилось несколько раз снимать себе такой частный домик - и как ни странно, каждый раз рядом тоже была женщина. Правда, обычно это он сидел за рулём и говорил, куда ехать... - Ничего страшного. Я умею. - усмехнулся он в ответ. Помимо рагу из человеческой плоти, он мог много чего приготовить. Главное - всегда с умом пользоваться продуктами, которыми располагаешь; в работе, на кухне, в личной жизни - везде. Гвидо расположился в машине, погружаясь в приятную музыку, включившуюся в салоне вместе с тем, как завёлся мотор. Всё-таки Рождество - это прекрасное время... И прекрасно, когда есть шанс провести его необычно. Не так, как ты проводишь весь остальной год; хочется тебе перемен в жизни или нет, но от некоторых возможностей не стоит отказываться. По сути - от возможностей вообще отказываться никогда не стоит. Кто знает, что ещё будет впереди в этот вечер?
Гвидо принял ключи из её рук, убрав их в карман по привычке. Заметно, что в бунгало за несколько часов наведалось много людей - следы на дороге говорили о том, что машина Хельги была далеко не первой, которая здесь проехала сегодня. Вероятно, в округе было очень даже людно, и тем не менее, Хельга была права - и впрямь, казалось, что они здесь одни, единственным напоминанием о других гостях этой долины был только свет в окнах домиков, проглядывающих вдалеке, да отголоски фейерверков из города. Монтанелли молча достал телефон и выключил его - если кого-то и убьют в праздничную ночь, то искать его, скорее всего, всё равно будут только поутру. Если покойника не найдут раньше, конечно - наверняка Хельга знает, как тяжело работать в праздники.
Мангал, кастрюля с маринованным мясом, несколько закусок... вряд ли удастся удивить какими-то кулинарными изысками, но самое главное у них есть - всё остальное и так приложится. Повозиться с мясом ему и вовсе нетрудно, учитывая, что он всю жизнь только это и делал. Не только с человеческим. Сложно сказать навскидку, насколько подробное досье на него собрала Рейхарт, но тот факт, что он официально трудится на мясокомбинате и состоит в профсоюзе мясников, наверняка от её внимания не ушёл. Поставив кастрюлю на пол, Монтанелли поймал спички и отложил и их на время, взяв вместо этого уголь и начав заниматься мангалом, пока разделочный стол был занят Хельгой. Происходящее напоминало какой-то странный, но приятный сон - он находился, казалось, в отдалении от цивилизации, от остального мира, словно на острове, приспособленном к жизни, но необитаемом; с человеком, о котором он знал крайне мало, но который знал о нём гораздо больше. В воздухе витал запах праздника - и несмотря на то, что направление было уже задано Хельгой, Гвидо всё равно не был уверен в том, что будет дальше - как и в любом хорошем сне. Мангал начал чадить, затем дым выровнялся, на безветрии неспешно поднимаясь в воздух ровным столбом, разгоравшийся уголь начал постепенно разогревать железо. Мужчина обошёл стол, заглянув в холодильник, тоже сверившись с тем, что было у них двоих на сегодня. И извлёк две бутылки вина - красного, лучшую, что смог обнаружить; и белого - рангом похуже. Не выливать же на мясо элитный напиток? До чего уж точно Хельга вряд ли могла докопаться - так это до того, что уже давно, вот уже более века назад, на Сицилии, фамилия Монтанелли ассоциировалась как с мафией, так и с виноделием. Чету Монтанелли называли "виноградными донами". Но это было слишком давно, чтобы Гвидо мог получить много в наследие - разве что он старался разбираться в хорошем вине, в память о своих корнях. Родственников на Сицилии давно уже не было, виноградники, если и существовали до сих пор, принадлежали другим. Почему так получилось - это уже совсем не рождественская история.

+1

12

Резать листья салата, овощи, когда нож беспрепятственно проходит сквозь толщину мякоти, казалось одно удовольствие, ощущение некоей податливости. Хельга не любила холодную сталь ножей, предпочитая оставлять оружие в руках после выстрела, нежели лишиться его, вгоняя по самую рукоять в тело. Иногда она сравнивала себя с персонажем Карлосона, который прекрасно чувствовал себя на крыше.
Смотря, как ловко Гвидо справляется с приготовлением мяса, вспомнила свой первый опыт. Тогда Хельга просто сожгла все, из-за чего все остались голодными, и брату пришлось ехать в магазин за продуктами, а ее больше близко не подпускали к кухне. Что в принципе ее ни капли не расстроило.
- Знаете, вам идет этот пейзаж. Не хватает фартука и колпака, и станете самым симпатичным поваренком.
В дверь домика постучали. Они оба вскинули головы, смотря друг на друга. Хельга медленно поднялась, обойдя стол, кивнув Гвидо, скрылась в доме, вынимая револьвер, возводя курок. Включив ночник, стоящий на прикроватной тумбе, она только сейчас заметила, что домик был предназначен для романтического проведения рождественской ночи. Двинулась к двери, чуть отойдя от самой створки дверной, кашлянула, услышала:
- Это служащий. Примите, пожалуйста, подарок от гостиницы.
Резко скинув куртку, Хельга слегка расстегнула верхние пуговицы рубашки, чтобы все-таки оправдать сложившееся мнение о них с Гвидо, приоткрыла дверь, держа рукой и полотно деревянное и револьвер, прищурившись, посмотрела на парнишку, протягивающего ей шампанское и коробку изысканных конфет.
- Спасибо, но передай, чтобы не мешали больше.
Прикрыв дверь, Хельга успела оглядеть прилегающую территорию. Все было спокойно. Подкинув в руке шампанское, вышла на улицу, совершенно забыв как выглядит, и что стоило бы накинуть куртку, все же ветерок пронизывал.
- Похоже, сотрудники решили, что мы с вами скрываемся для романтической ночи, - показала бутылку, ставя ту в холодильник. Пройдя в комнату, включила тихо музыку, накинула все таки куртку, спустилась к мангалу, где Монтанелли ворковал над их  ужином, который источал такой аромат, что у девушки заурчало в животе. Протянув мужчине руку, предложила:
- Пока столь изысканный ужин готовится, не составите мне партию в танце?
Ведь ничего не мешает им просто окунуться в звуки музыки, которая ласково укутывала их маленький мирок.

+1

13

Кто-то предпочитает огнестрельное оружие, другой виртуозно обращается с ножом, третий предпочитает делать работу удавкой, четвёртый использует яды, пятый выдумывает новые трюки - каждый предпочитает что-то своё, как в работе, так и в тех аспектах жизни, которые её не касаются, не только если работа и жизнь связана с криминалом или кровью. Они сейчас вполне могли бы забыть о том, кем они являются, хотя бы на одну ночь, представив, что нож - это просто кухонный инструмент, огонь - то, что дарит свет и тепло, револьвер - орудие самозащиты, за которое стоило хвататься только в том случае, если уже ничего не помогает; но, кажется, они уже просто не могли. Гвидо, во всяком случае, уже не мог - его опыт в криминальной сфере составлял почти тридцать лет, в течение которых он испробовал множество способов делать свою часть работы, от скальпеля до кислот, но всегда был уверен в одном - ничто не может быть надёжнее, чем ручная работа. Огонь может подвести в самый неожиданный момент, и даже обратиться против тебя самого, превратив тебя в жертву в мгновение ока, кислоты слишком коварны, и могут оставить следов после себя даже больше, чем оставил покойный - та же ванна одновременно может быть и слишком чистой, и слишком грязной, даже если на ней нет царапин. Пройти, не наследив, в их мире невозможно. Работа Гвидо - стремиться к совершенству. Конфликтная формула, которой сотни, или даже тысячи лет, работает и в относительно новых течениях тоже.
- Нет, на поварёнка я не согласен...
- усмехается Гвидо, продолжая работать над мясом. Поварёнок - это нечто вроде подмастерья, кухонный аналог мальчика на побегушках, он же как-то уже пережил этот возраст, доказав всем, включая самого себя, что умеет управляться с делами и самостоятельно. Когда-то он и был подмастерьем такого рода, просто унося тела после того, как были сделаны смертельные выстрелы, но позже Гвидо сумел доказать всем, включая и самого себя, что чистильщик - не просто чей-то слуга. На этой кухне он считал себя главным... - Не меньше, чем шеф-повар. - их деятельность ведь в чём-то сходит с готовкой - один из них делает "полуфабрикат", другой доводит его до ума. В итоге - блюдо, которое невозможно попробовать, нельзя увидеть, в идеале - даже почувствовать. Вероятно, именно потому, что Монтанелли относится ко всему так просто, некоторые члены его Семьи боятся пробовать то, что он приготовил - да и вообще, о нём ходят самые разные слухи, далеко не все из которых лицеприятны. Но - люди говорят...
Гвидо приподнял голову, услышав стук во входную дверь дома, взглянув на Хельгу, затем в сторону задней двери, и инстинктивно перехватил нож поудобнее, готовый пустить его в ход по первой необходимости. Он не слишком-то любил огнестрельное оружие - по причинам, которые Хельга наверняка поймёт: гильзы, кровь, частички пороха, дыры от пуль. Монтанелли, как и любой чистильщик, всегда относился с почтением к тем, кто способен убирать людей максимально бескровным способом, а нарушение целостности тела - это всегда кровь. Впрочем, это не относилось к тем случаям, когда труп был результатом самозащиты - ворчать по такому поводу, конечно, было глупо. Он кивнул Хельге, ушедшей проверить, в чём дело, но не продолжил приготовление, пока она не вернулась, продолжая следить за дверным проёмом; пусть даже и не слишком-то веря в то, что гости пришли по душу кого-то из них двоих. Его смерть на данный момент вряд ли могла бы быть кому-то выгодной, Хельга же... сомнительно, что кто-то будет нарушать себе праздник, чтобы устранить её - впрочем, случаи бывают разные.
Монтанелли улыбнулся на её слова, но ничего не ответил. Ничего удивительно в том, что сотрудники парка приняли их за пару, он не видел, пожалуй, если бы он оказался на их месте, то решил бы точно так же. Впрочем, они были правы - эта ночь действительно была полна романтики. Не совсем той, что она означала для остальных постояльцев этой необычной гостиницы. Для Гвидо Рождество являлось всё-таки не только общечеловеческим, но и религиозным праздником - и для Хельги, вероятно, тоже, пусть даже у неё общение с религией складывалось явно не совсем хорошо. У каждого было своё отношение, но оно имело общее направление - это их и роднило. С Рейхарт было до странного легко. Настолько легко, что слова казались просто лишними... Хотя и нельзя было сказать, что они понимали друг друга без них. Вместо слов неплохо говорила и приятная музыка, негромко, но вполне отчётливо слышимая из комнаты.
- Просто не имею права отказаться... - мягко улыбнулся Гвидо, подав ей руку (в это время вторая, сжимающая в ладони лопатку, перевернула последний кусок мяса). Он вполне мог одновременно и танцевать, и присматривать за их ужином, чтобы тот не сгорел, сведя все его усилия на нет. Танец у костра, на котором готовится общая пища - было в этом что-то первобытное, но при этом - не было диким... не потому ли, что у них был полный холодильник алкоголя за спиной? Отложив лопатку, Монтанелли положил руку на плечо девушки, приняв стойку и начав плавно раскачивать их в такт музыки.
- У вас очень красивые глаза, Хельга. - Гвидо ни разу не видел её при дневном свете, но сейчас просто тонул в её зелёных глазах, сверкающих в мягких отблесках пламени. Вспоминая, что там, у склада, видел в них скорее молнии...

+1

14

Коснувшись рукой его ладони, Хельга медленно подошла к мужчине, вторую руку устраивая на его спине. Скажете Интимно? Нет отвечу. Просто так чувствуешь, что рядом есть кто-то, кого ты принимаешь как равного, который не выдвигает притязаний, которые бы просто нарушили ауру романтичности вокруг танцующих. Отсветы пламени бликами играли на лице Гвидо, то скрывая его глаза в темноте от нее, то открывая, притягивая цепким взглядом, не давая отвести глаз от него. Рейхарт провела рукой по его спине, поднимая ладонь к плечу, цепляясь пальцами за рукав его куртки, наклонила голову на бок, едва улыбнулась:
- Колдовские правда? Когда-то в детстве, меня называли русским словом Ворожея, что любое оружие слушалось меня. Отец говорил, что имя мне дал прочитав какую-то книгу, не вспомню название. Ну а потом просто ко мне привязали прозвище Святая, по значению моего имени.
Она будто плыла по течению, скорость которого задавал мужчина. Фаталистом Хельга никогда не была. Она ломала планы Судьбы своей, стирая в книге той предначертанное ей, внося свои записи, нагло и ревностно охраняя том под названием «Хельга Рейхарт», не пуская к страницам никого. Гвидо был выше нее, и Хельге приходилось смотреть в его глаза снизу вверх, отчего ее шея просто заныла, так как оторваться от него она не могла, да и не хотела. Казалось, отведи глаза и порвется та тонкая нить, связавшая двух разных людей только им известной таинственностью. Положив голову на его плечо, девушка прикрыла глаза, наслаждаясь танцем, ночью и умопомрачительным запахом готовящегося мяса.
- Гвидо, вы первый мужчина с кем я танцую. Вообще танцую.
Приятная усталость лилась по ее телу, отпуская все накопленное напряжение за столько лет. Девушка даже не думала, что вот так просто сможет найти человека, который поможет ей почувствовать себя просто человеком, одним из миллиарда, а не одним из сотни. Ведь еще утром Хельга думала, что то будет очередным рождеством, проведенным ею в одиночестве.
Внутри нее заурчало, выдавая, что девушка голодна. Подняв голову с плеча  мужчины, посмотрела на него?
- Мы продолжим танец, но после вкушения вашего творения, иначе я с ума сойду от голода.
Выскользнув из его рук, пройдя на веранду, накрывая на стол, погрузилась в свои мысли о мужчине, танце, празднике, и наверное волшебстве.

+1

15

Как будто что-то медленно таяло внутри него во время общения с Хельгой, какая-то частица льда на его сердце медленно плавилась, когда она смотрела на его лицо своими "колдовскими" глазами. И это чувство было бы похоже на любовь, если бы было чуть более тёплым. Любовь и влюблённость, как известно, всегда горячи; то, что таяло, когда он смотрел в её глаза, было чем-то не ледяным, но всё равно прохладным, схожим с талой водой, стекающей по куску льда, сообщая ему о том, что и он превратится в неё чуть позже. И это нечто, таявшее при столь низкой температуре, тут же застынет снова в немолодом, но горячем сицилийском сердце - утром, когда они с Хельгой расстанутся... Застынет - чтобы остаться там навсегда, сохранив в сердце память об этой ночи, об этом доме, о скромном рождественском ужине, двух самодельных ангелочков на лапе ёлки перед собором, и о Святой, которая не переваривает церкви.
- Правда. - тихо улыбнулся Гвидо в ответ. "Ворожея" - странное незнакомое слово, смысла которого Гвидо не знал и не мог знать, и оттого оно казалось ему мягким, словно заключало в себе всю эту ночь, словно и было её определением, которое можно было бы занести в словарь - если бы всё, что происходило сейчас, вообще подходило бы для рамок словаря. Но они были слишком жёсткими, слишком чёткими и пресными, не только для толковых словарей и справочников - казалось, вообще для печатных страниц, для любой книги. Это возможно было только пережить. Хельга и впрямь напоминала чем-то святую - но святую не для неба или ада, и даже не для жизни на земле; вернее, не всей жизни, а только для той, которую составлял путь преступлений и убийств. Что-то светлое на смертельно-чёрном. Что-то, что невозможно увидеть невооружённым глазом, потому что на фон смотреть страшно даже слепым. Потому что даже те, кто этим фоном является, не очень любят смотреть вокруг. И даже Гвидо - не исключение... Ему же нету места даже в книгах - он всего лишь призрак, о котором, в лучшем случае, кто-то прочтёт между строк однажды, когда его не станет. И то, это и будет его посмертной ошибкой, потому что никто не должен этого прочитать.
- Правда?.. - в это с трудом верилось - и не потому, что у Хельги танцевать получалось довольно хорошо, она владела своим телом прекрасно, и наверняка смогла бы танцевать и более сложные танцы. Смогла бы справиться даже с танго, вероятно, не только с вальсом... тело обязано её слушаться на все сто процентов - это жизненно важная часть её работы. Сложнее было представить, что жизнь Хельги так сложилась, что в ней ни разу не было места танцу - ведь ей лет двадцать пять? И за четверть века никто не пригласил её на танец, ни на вечеринках у друзей, ни на чьей-либо свадьбе, ни даже на школьном выпускном? Где же она жила раньше, где росла? - У Вас очень хорошо получается. - тихо вальсировать под неторопливую музыку - это, конечно, не румбу отплясывать, но Хельга двигалась достаточно уверенно и легко, и ритм чувствовала отлично; если бы она сама не призналась, что это делает не впервые - он бы не только не понял этого, но даже не подумал об этом, считая, что для неё танцевать - как минимум, обычное занятие. Такое обычное, каким являлось для него, или для любого другого человека, выходящего изредка в свет. Было в этом нечто не только романтическое, но где-то даже и торжественное - впрочем, как у большинства вещей, которые происходят в первый раз. И Гвидо это даже немного льстило.
- Как пожелаете. - музыка продолжала литься из-за приоткрытой двери дома, и он с некоторой даже неохотой разорвал объятия, выпуская её и возвращаясь к мангалу. Хельга, впрочем, была права - за танцем они чуть было не забыли о мясе, а оно не стало бы ждать завершения, попросту сгорев и оставив их довольствоваться закусками, либо же вынудив ехать обратно к смотрителю, чтобы взять новую порцию мяса, что уж точно на романтической обстановке скажется не очень-то благоприятным образом. И пока девушка занималась столом, Гвидо взял тарелку, начав перекладывать на неё стейки с гриля.
- Bon appetit! - блюдо с горячими и ароматными кусочками мяса заняло центральное место на столе. Полюбовавшись с пару секунд той гармонией, что они с Хельгой общими усилиями создали на своём праздничном столе, Монтанелли улыбнулся, взяв штопор и начав откупоривать бутылку с вином - последний штрих на любом таком столе это несколько бокалов с вином. И если их всего два - это уже говорит о том, что вечер скорее романтичный. Не хватает только нескольких зажжённых свечей, но, пожалуй, лучше обойтись и без них - света достаточно и от огня, который догорает в мангале, и от скудного освещения из дома, свечи же будут в их ситуации отдавать даже некоей пошлостью... Справившись с бутылкой, Гвидо разлил вино по бокалам, предлагая девушке поднять свой перед тем, как они попробуют мясо.
- С Рождеством, Хельга. - он взглянул на неё, подняв бокал в руке, снова любуясь тем, как медленно затухающее пламя барбекюшной грильницы отражается в её глазах. И впрямь, они были колдовскими - Хельга будто заколдовала чистильщика этим вечером...

+1

16

Посмотрев на сервировку стола, удивилась в душе сама себе, что делая впервые (да что-то с Гвидо у нее впервые. Знак? Предостережение? Или просто именно он как ферзь на доске поставлен на ее тропе пешки в стремлении стать королевой, должен показать ей ту Хельгу, которой нет места сейчас в этом мире, пока нет) такое, смогла сотворить нежную красоту из тарелок и разноцветных продуктов.
Принесенная тарелка с шипящими кусочками мяса, гармонично вписалась между свежестью лета и вкусностью зимы. Почувствовав будто жар пошел по ее телу от пристального взгляда мужчины, не задумываясь, Хельга сняла куртку, приподнимая свой бокал.
- С Рождеством, Гвидо, - не отрываясь от его лица, протянула бокал. Алое вино бликами играло на его лице. – Я не пью. И еще яза рулем. Извините. Но вы не должны себя лишить удовольствия попробовать букет этого чудного напитка.
Поднявшись, она заглянула в холодильник, достала сок, тут же доставая бокал другой. Молча протянув Гвидо упаковку, чтобы открыл, не ставя своего бокала, налила себе прозрачного вишневого сока.
- Вот теперь по всем канонам. С Рождеством синьор Монтанелли. Пусть звезда, что указала путь волхвам, укажет Вам путь к чему-то желанному, чудесному, пусть осветит тропинку в темном лесу судеб. Пусть сделает Вас баловнем Судьбы, скрывая своим светом от невзгод и отводит дамоклов меч в сторону.
Чокнулась с ним бокалом, слегка кивнула, пригубила бардовую жидкость. Приступив к трапезе, что-то промычав нечленоразделительное от удовольствия, поднимая палец вверх, предугадывая вопрос мужчины:
- Божественно! Знаете, мне кажется, что не зря я вышла прогуляться сегодня. Никогда не ела столь мягкого, нежного, словно вата тающего во рту мяса.
Дальше они ели молча, изредка встречаясь взглядами. Угли догорели, оставляя после себя еле тлеющие угольки, веранда превратилась в сумеречную зону, в которую прорывалась легкая музыка.
Задумавшись, Хельга будто выпала из этого мирка. Я не одна. Как оказалось это прекрасно. Хотя ночь и проходит, но память, ее верная память, навсегда запомнит этот вечер, эту встречу у елки, этот танец…
Повернувшись, Хельга приподняла глаза, увидев протянутую ей руку. Гвидо молча, повел ее на середину уютной поляны, возобновляя прерванный танец.

+1

17

Гвидо не пригубил вина, пока Хельга не выпила бокал с соком, но и бокал не стал возвращать на стол, видя в этом дурную примету - а Монтанелли, несмотря на прагматизм своей деятельности, с другой стороны всегда оставался человеком суеверным, если вопрос касался отношения и жизни живых людей, а не покойников - так что сок он вскрыл одной рукой, поставив предварительно коробку на стол, и наполнив затем соком другой бокал для Рейхарт. Возможно, стоило бы предугадать, что киллер не будет принимать алкоголь, держа организм в порядке круглосуточно и не пытаясь убивать его в любом состоянии; Гвидо и сам пил очень мало, и только вино, преимущественно - красное, но он был не только чистильщиком-одиночкой, но и бандитом, элементом коллективным, и в его коллективе было бы трудно жить, совершенно не притрагиваясь к алкоголю - другие члены Семьи, особенно её капитаны, могли бы счесть отказ выпить с ними за неуважение. Обвинять в котором Хельгу сейчас он не собирался - в данный момент они находились в другом обществе.
- Очень красивые слова. Желаю и вам найти дорогу к чему-то желанному и прекрасному, и чтобы лес судеб не был таким уж тёмным. Salute! - Гвидо коснулся своим бокалом о её с тихим звоном, и неторопливо осушил свой, наслаждаясь вкусом вина и тем, как он преобразился на зимнем холоде. Пожалуй, собственное пожелание больше подходило самой Хельге, нежели ему - баловнем судьбы Монтанелли никогда не был, да и вряд ли будет когда-либо, но свою "тропинку" давно уже сумел осветить, и нашёл в своей жизни то, что защищало бы его, заняв ту нишу, которую немногие способны занять - это и обеспечивало его неприкосновенность, Гвидо мог понадобиться любому члену Семьи однажды. Впрочем, не обязательно Семьи - многим хоть сколько-нибудь влиятельным людям в городе иногда необходимо было избавиться от какой-либо тайны их жизни.
- Значит, вы никогда не пробовали brasato alla milanese. - усмехнулся Гвидо. Похоже, Хельга уже неприкрыто ему льстила - это мясо было простым стейком; впрочем, он и с ним попытался сделать нечто схожее с жарким по-милански, добавив вино в список ингредиентов - только не красное, а белое, исчезнувшее их холодильника в самом начале вечера. Так что Хельге всё-таки удалось слегка "отравить" свой организм небольшим количеством вина, пусть она и не совсем его пила. Впрочем, вероятно, это и было причиной того, что мясо получилось таким ароматным, мягким, тающим во рту и действительно вкусным. Хотя, конечно, это не сделало его дорогим деликатесом. Неужели Хельга действительно никогда не пробовала дорогих блюд? Никогда не посещала хороших заведений, где их подавали - не тех, в которых заседали его друзья, а по-настоящему хороших, рангом повыше - при её-то гонорарах? Впрочем, если она и действительно никогда не танцевала - возможно, это и было так. И Гвидо отчего-то вдруг захотелось это исправить. Но не прямо сейчас... а когда-нибудь в будущем. Может быть, через год, на следующее Рождество, если она сдержит обещание? Впрочем, он не был уверен, что она это оценит. Совсем не похоже, что она любит находиться среди людей... В любом случае, сегодня этот вечер принадлежал только им двоим. Доев стейк, закусив его чем-то с тарелки, Монтанелли вытер ладони о салфетку и протянул руку Хельге, приглашая подолжить прерванный танец вокруг уже догоревшей, но всё ещё тёплой барбекюшницы. К вину он притрагиваться больше не собирался, с учётом той половины бокала, что ушла в качестве импровизированного соуса к мясу, было уже вполне достаточно для его нормы; к тому же - и вино на самом деле не было таким уж хорошим, пусть и довольно дорогим - такое можно было встретить в любом из городских супермаркетов. Настоящее вино, как известно, достать не так-то просто. Гвидо положил руку на её талию, закружив в неспешном танце под тихие звуки музыки, проникающие на веранду словно бы с какой-то осторожностью, будто они могли помешать танцу двоих малознакомых людей, а не наоборот.
- Вы задумались о чём-то, Хельга? - спросил Гвидо, только затем, чтобы не дать задуматься и себе самому, молчание и без того уже становилось каким-то неловким. С ней было настолько невероятно легко, что и впрямь легко было забыться, а это означало бы почти то же самое, что забыть о её легком присутствии вовсе - ужасную невежливость, иными словами; он был её гостем, пусть даже это место было не её домом, но именно она его привезла сюда сегодня, и именно она могла бы считаться сегодняшней хозяйкой этой ночи, выросшей из вечера и теперь плавно перетекавшей в рассвет где-то далеко-далеко на горизонте, словно это туда переместились угольки из затухшего мангала, и теперь, вновь медленно разгораясь, освящали небо. Сегодня была очередь Хельги быть хозяйкой этой колдовской ночи - всё правильно, ведь когда они в прошлый раз встретились, хозяйничал на территории уже Гвидо, во всяком случае - он так считал. Он не стал говорить это вслух, но эта задумчивость отчего-то даже шла девушке. Хельга и впрямь казалась существом не от мира сего, а чем-то высшим, смертельно опасным, но всё равно где-то в душе добрым и милым - наверное, в этом и был секрет, холодный киллер раскрыла перед ним... душу?

+1

18

Казалось, время вокруг тоже потекло, как и льющаяся тихим «ручейком» музыка, столь же медленно, не давая утреннему солнцу спугнуть то, что витало вокруг двоих. Хельга была где-то далеко, в своих воспоминаниях, но все же чувствовала, что ее туда до конца не отпускает ее сегодняшний гость, знакомый, друг, да как угодно можно было называть Гвидо, все определения попадали в точку. Посмотрев на мужчину, девушка слегка пожала плечами, раздумывая, стоит ли так глубоко пускать незнакомца, показывая темные уголки своей души.
- Слегка коснулась прошлого, находя то, что я упустила, что нашла сегодня с вами, понимая, как же все прошло мимо меня. Но сожаления нет. Наверное, я не умею этого чувствовать. Как говорят, жалей о том, чего не было, но не стоит жалеть о том, что было. Не знаю. Вас все удивляет во мне. А ведь могло и поразить, что за странная женщина рядом с вами. И вы будете правы.
Переведя взгляд на их скрещенные пальцы, Хельга приложила ладонь к его тыльной стороной, рассматривая столь две разительно отличные руки, но такие тонкие и сильные. Проведя большим пальцем по его линями на ладони, вгляделся в рисунок руки. Поразила столь явное пересечение тех, будто специально запутывали.
- У вас интересное плетение линий. Я не гадалка, но так резко меняющих направлений полос не видела никогда. Вас жизнь, наверное, ни раз разворачивала на сто восемьдесят градусов, подсовывая совсем не то, что ожидали. И конца вот этой, - провела по линии жизни пальцем, - не видно, она будто спрятала свой конец среди такой паутины, чтобы никто не нашел ее. А ведь ваша правая рука будет еще сильнее покрыта этим узором. Но не станем смотреть. Боюсь заколдовать вас окончательно и не вернуть в мир обетованный, украсть вас от всех не только на ночь, но и на день.
В Гвидо ее что-то притягивало, но тут, же сама она натыкалась на стену, прозрачную из теплого стекла, сквозь которое они смотрели друг на друга. Казалось, они не могут сегодня нарушить чего-то, обязанные кому-то сохранить то, что возникло так внезапно там на складе, продолжилось здесь в гостиничном домике. А имело ли будущее их знакомство? Не знал ответа на это никто. Ни девушка с колдовскими глазами, ни мужчина, открывший в ней запретные двери, тянувший к себе.
Хельга не заметила, как пальцами руки, лежащей на его плече, стала перебирать его волосы, увлеченно рассказывая о чем-то, видя не поддельный интерес Гвидо. Видя, как мужчина не сводит с нее глаз, поняла, что позволила себе лишнего, неосознанно. Положив ладонь на его плечо, опустила глаза, отводя в сторону взгляд:
- Прошу прощения.
Два сердца в унисон тук-тук. Двое в танце, даря сами себе крохи отдыха и мгновения романтики.

+1

19

Удивительно, как могли действовать на него её слова, её спокойный тихий голос, невероятно гармонирующий с мягкой музыкой, доносившейся из дома, да и вообще всей этой атмосферой, хоть и далёкой от домашности, но тем не менее даже на уличном холоде наполненной приятной теплотой и уютом. Голос, с лёгким немецким акцентом, как будто околдовывал его, заставляя продолжать двигаться в их незамысловатом танце, без начала и без конца, без каких-то особенных движений, но они общались посредством этого тихого ритма, а не только слов - и всё же, Гвидо вывел Хельгу из её мыслей, кажется, только затем, чтобы вновь услышать её голос... Она была не совсем права - его не так просто было удивить, он, не так уж часто покидавший город, и в Сакраменто успел повидать немало человеческих судеб в их продолжении и их исходе, и пожалуй, человек, который никогда не танцевал с кем-то в паре - ещё не самое удивительное, что Монтанелли в своей жизни увидел за те почти тридцать лет, на протяжении которых ему было позволено видеть больше многих. Но встреча с Хельгой доказывает, что он видел всё-таки не всё в этой жизни - и осознавать это отчего-то ему было только приятно. Он был намного старше неё, можно даже сказать, годился ей в отцы, но не был глубоким стариком - это давало ему право не знать всего...
- Вы молоды, Хельга, - отчего-то ему нравилось произносить её имя вновь и вновь. - и ещё можете наверстать упущенное. Наверняка мимо вас прошло ещё не всё. - Гвидо от многого в своей жизни отказывался ради того, чтобы стать профессионалом в своём деле, но это не означало, что он отказался от всей жизни. В ней не было места пагубным привычкам, но присутствовал хороший алкоголь, не было места для обжорства, но всегда находилось - для возможности побыть гурманом. Он не стал ни талантливым хирургом, ни мудрым терапевтом, но это не означало, что он не мог самостоятельно взять в руки пару учебников по анатомии... наконец, он уже не мог называться чьим-то мужем - но по-прежнему был отцом. - Впрочем, Вы правы. Жалеть не стоит... - если не можешь что-то исправить, как бы ни старался, порой стоит просто смириться с этим. Если не старался - видимо, просто не хотел. Гвидо послушно подставил ей руку, давая ей возможность взглядеться в его ладонь и провести с ней затем странноватую махинацию, похожую на какой-то колдовской обряд, уже не первый за этот вечер, и ему уже всерьёз начинало казаться, будто вместе с ни это рождество встречала настоящая колдунья - потомок тех, кого сжигали на кострах Инквизиции в средние века - но даже эта мысль не остановила его. За тридцать лет, которые он провёл в общении с мертвецами, он ведь так не разу и не увидел ничего потустороннего. Хоть это и не значило, что он в него совсем не верил... может, это именно такой случай - когда жизнь разворачивает вокруг себя, заставляя взглянуть на вещи под абсолютно противоположным углом? Ведь что-то подобное имела в виду Хельга?
Иначе так можно было бы сказать, пожалуй, про любого - у кого в жизни не было резких поворотов? Как ни странно, Гвидо не назвал бы себя человеком, у которого подобные повороты вошли в привычку - напротив, его жизнь текла довольно размеренно, если не сказать - однообразно; конечно, судьба преподносила сюрпризы, вроде развода с женой или неожиданной связи со знакомой из Рима, но случалось это довольно редко. Да и разве знакомство с Хельгой нельзя назвать таким же "поворотом"?.. Это значимо для них двоих, но встреча вряд ли изменит их судьбы, если уж быть откровенным.
Она говорила, изредка проводя по линиям на его ладони, а он продолжал слушать её голос, больше уже не слухом, а сознанием улавливая смысл слов, хотя и не придавая им особого значения, плохо знакомый с такой наукой о предсказании. Хельга и действительно околдовала его, казалось, глядя сквозь всю его судьбу насквозь своими "колдовскими" глазами, читая о нём по его ладони - на его собственной ладони было написано что-то о нём, на яызке, который Гвидо не понимал, а Хельга понимала... и впрямь, как она себя назвала? Ворожея...
Но в этом колдовстве не было ни капли пошлости или власти одного над другим, лишь тихий уют танца и море романтики, которое, похоже, собиралось убаюкать их своим прибоем, сопровождая их мягкий танец... Когда Хельга закончила, Гвидо вместо ответа взял её ладонь в свою, коснувшись её тонких пальчиков губами, глядя в её глубокие глаза - всё так же, молча, будто суровый, но не злобный колдун, которому не нужно произносить заклинания вслух...
- Ничего... - мягкая улыбка в ответ. К тому времени, как Хельга заметила, что тихо перебирает его волосы пальцами, для Монтанелли это стало уже настолько привычно, что он и сам перестал этого замечать, причина его внимания была совершенно не в этом жесте. Но, похоже, теперь уже просто неловко просить её о том, чтобы она продолжала это делать... а волосы, кажется, всё ещё ощущают её прикосновение. И не видя её глаз, Гвидо прикрывает и свои, осторожно прижавшись щекой к её виску, продолжая тихо двигаться под ритм негромкой музыки...

+1

20

Иногда хочется крикнуть Время остановись! Поймать мгновение за хвостик, аккуратно притянуть и дальше с упоением наслаждаться минутами, выпавшими тебе сегодня, сейчас.
- Молоды…Какое расплывчатое слово, которым можно назвать молодого человека, но в душе он будет стариком, уставшим от жизни, не имеющий ничего ценного, что могло бы его толкать вперед, в не плыть по течению, равнодушно смотреть на цветность чужой жизни. Можно назвать старика, который столь дряхлого телом, сохранил остроту ума, ясность мысли и энергию юного сорванца. Я пытаюсь понять кто из этих двоих Хельга Рейхарт. И понимаю, что ни то, ни другое.
Медленно, в такте тихой музыки, подчиняясь легким движением мужчины, Хельга окуналась в мир, подаренный Гвидо, не смотря на то, что нашла она его у рождественской елки как подарок свой, оставленный Санта Клаусом.
- Возможно, Вы правы, говоря, что есть время наверстать, догнать то, что многие получают постепенно. Ну а нам приходится бросаться в океан жизненных сюрпризов, что нас поджидают. Как, например, сейчас. Первый мой сюрприз от Вас этот танец. Второй, вкуснейший ужин, приготовленный умелыми мужскими руками. Я всегда восхищалась людьми, которым подвластна стихия горящего очага.
Казалось бы, что может удивить мрачного киллера, видевшего глаза тех, имя которых она прочитывала в присланных письмах, судьбу которых решали не на небесах, а здесь на земле, такие же смертные, возомнившие себя Богами. А ведь всего на всего им удалось чуть подсуетиться в нужное время, чтобы обрести главенствующее положение. А Хельгу удивлял. Его тонкие манеры несочетающиеся с его работой, его нежное обращение, мягкость объятий в танце – это покоряло. Смотря в его глаза, слегка удивленно, чувствовала каждый его поцелуй, оставленный на пальцах руки своей, прикрыв глаза, рукой пройдя по плечу, обняла его, сливаясь с Гвидо в мыслях.
Хельга почувствовала прикосновения его щеки, слегка уже покрытой едва заметной щетиной, приятно колющей висок. Легкий ветерок, ворвавшийся во внутренний дворик, слегка растрепал ее распущенные волосы, легким каскадом, спадающим на плечи (наверное, это один из немногих раз, когда девушке захотелось оставить волосы свободными), накинул их словно покрывало на лицо мужчины. Но Гвидо оставил все как есть, как должно было быть сейчас. Хельга видела первые несмелые лучи рассвета, крадущиеся от горизонта, неся пробуждение природе:
- Уж близится рассвет, и меркнут звезды, А с ними гаснут фонари. И небо глубже океанской бездны. Еще совсем чуть-чуть осталось до зари, - произнесла она по-русски, прочитав несколько строк случайно запомнившиеся ей из когда-то прочтенного сборника. – Я неуважительна к Вам. Опять срываюсь на другой язык, когда собеседник мой им не владеет. Мне не хватает порой английских слов, чтобы выразить все ощущения. Я переведу.
Прочитав эти строки, но уже на английском, она медленно отодвигалась от мужчины, не теряя теплоты его рук, ловя его взгляд. Сколько было времени, они не знали, но утро нещадно пробуждало солнце, которое прогонит предрассветный туман, растворит его лучами, ослепляя мужчину и женщину, замерших, слушая мелодию набегающих на берег волн.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Они найдут под елкой то, что не думали обрести