Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Afterlife


Afterlife

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Участники:
Summer Moore & Keith Holland

Место:
квартира Холланда

Время:
октябрь 2013

Время суток:
Непонятно

Погодные условия:
А хрен его знает

О флештайме:
После больницы.
Оставшаяся часть сюжета - как попрёт.

+1

2

.
          Впервые за долгое время я чувствую, как набираю те годы, которые должны были прийти давным-давно. Моментальное взросление, если так можно выразиться. За доли секунды я вырастаю из подростка в сформировавшегося человека. Раз, два три. Я веду тебя к машине, помогаю, поддерживаю и говорю о том, что мы скора будем дома. Тебя ведь не вернуть в больницу, так? Может, я совершаю огромную ошибку, но теперь я ответственна за твое здоровье. Я ответственна за твое выздоровление, потому что, блин, едва ли не краду тебя из этого места, наплевав совершенно на все правила. Ты ведь только вышел из реанимации. Твое состояние нестабильно. В любой момент тебе может стать хуже. А я помогаю тебе пригнуться, залезть в машину и, усевшись за водительское сидение своей импалы, протягиваю тебе сигарету. Путь к гибели. Спасибо, спасибо, спасибо.
          - Как ты? – Совершенно бесполезный, казалось бы, вопрос в данной ситуации. Но если тебе стало хоть капельку хуже, то я уже не знаю, что буду делать дальше. Надо бы позвонить Линде, но точно не сейчас, чуть позже, когда мы будем далеко отсюда. Легкая дрожь в руках, но я уверенно выруливаю со стоянки и везу тебя туда. В то место, которое ты называешь домом. В то место, где ты можешь вылечиться или умереть. Давай будем реалистами? Но я хочу чтобы ты продолжал жить. Ради себя, ради музыки, ради того, что будет дальше. Я готова поверить в Б-га ради того, чтобы тебе стало лучше. Я готова отдать свое здоровье тебе, лишь бы ты смог нормально стоять на ногах, а твои раны зажили. Я, может, не такая в словах или действиях, как ты ожидаешь, но, кажется, я могу пожертвовать многим, лишь бы тебе было хорошо. Я готова пожертвовать всем, лишь бы ты выздоровел и с тобой больше такого не происходило. Я же люблю тебя, хоть и не так часто говорю об этом. Почти никогда. Я, наверное, слишком глупая, да? До сих пор опасаюсь, до сих пор чего то боюсь. Но, узнав, что с тобой произошло, я чуть ли не сошла с ума. Не многое ли это значит? Сам подумай. Весь мой мир крутиться вокруг тебя. Жалкий ли это мирок, а, может, большой. Он весь для тебя. Изгнивший, нужный, ненужный, светлый. Я боюсь того, что со мной происходит. Боюсь, но понимаю, что об этом думать сейчас не стоит. Сейчас я должна, должна отвести тебя домой. И через двадцать минут мы уже паруемся около подъезда. Озираясь по сторонам (привычка от чертовых журналистов), выхожу наружу, а потом помогаю выбраться тебе, даже не смотрю на то, что ты можешь хотеть быть самостоятельным. Я и так слишком многим рискую. Например, тобой. Так что заткнись и делай то, что я скажу.
          Ключи из сумки, входная дверь закрыта, лифт, который мы долго ждем, ожидание, пока поднимется на нужный этаж. Звон, замок, открытая дверь. Проходи. Мы дома. Ты дома. Я веду тебя сразу же в спальню и укладываю на кровать. Лежи лучше, потом походишь, потом обретешь самостоятельность. А пока можешь подумать о чьей-нибудь никчемности и о том, что ты никому не нужен. О том, что все происходящее иллюзия. О том, что я делаю все это просто потому что должна. Ты же хочешь угнетать. Угнетать себя и атмосферу вокруг. Не можешь понять, что я делаю это просто потому что хочу. Я не шепчу за твоей спиной, не делаю ничего такого, что может принизить тебя, но чувствую, будто ты смотришь на меня с укоризной. Укрыв тебя одеялом, дотрагиваюсь до твоего лба губами и улыбаюсь.
          - Отдохни чуть-чуть. Потом подумаем, что делать дальше, хорошо? – аккуратно провожу пальцами по волосам и еще раз дотрагиваюсь до лба, а затем выхожу, притворяя за собой дверь и иду на кухню, разуваясь по дороге, скидывая с себя плащ, создаю небольшой хаос среди жилища музыканта. Мне уже не нужно ничего искать. Я знаю, в каком шкафчике находиться алкоголь, где стаканы и заначка сигарет. Доставая их, я уже ни о чем не думаю. Только побледневшие губы в тонкую линию и пальцы, которые предательски дрожат, выдают мое настоящее настроение. Откупорив бутылку виски, я наливаю себе половину и усаживаюсь за стол. Прикуриваю, делаю глоток, а затем прижимаю ладони к голове и со стеклянным взглядом смотрю на стол. Я привезла тебя домой, но не знаю, что делать дальше. Что мне делать? Из кармана достаю телефон и набираю Линду. Теперь пора. Тот самый момент.
          - Линда. – В телефонной трубке слышен посторонний голос. Он говорит о том, что в палату номер двадцать три необходимы врачи из-за остановки сердца. Наконец Линда отвечает мне. – Это Саммер. Собственно, я нашла Холланда и отвезла его домой, иначе весь этот пиздец повторялся раз за разом. – Мои губы дрожат так же, как и руки, но я держусь. – Линда, что мне делать дальше?
          Выслушав указания девушки, вперемешку с руганью и матом, записываю все на листок, а затем нажимаю отбой. Сигарета докурена и отправлена в пепельницу. Руки опять сжимают голову, опять тот же стеклянный взгляд и опять же на стол. Мне чертовски страшно и больно. И, наконец, не выдержав, я даю волю чувствам, зажимая рукой рот в беззвучных рыданиях. Слезы падают на стол, а плечи сотрясаются так, будто сейчас идет землетрясение. Чертов Кит. Чертово все. Мне так плохо, так больно, так ужасно.
          Такое ощущение, будто я осталась совершенно одна. Такое ощущение, будто ты отдаляешься от меня и совсем скоро я стану тебе совершенно безразлична. Такое ощущение, будто я могу потерять тебя раз и навсегда. Я так хочу узнать, что творится в твоей голове. Так хочу узнать, в чем причина, отчего так, почему?  Я хочу, чтобы все было как раньше. Так как я могу это все вернуть? И поможешь ли ты мне? Нужна ли я тебе так же, как тогда? Ты мне нужен. Я не могу без тебя. А ты? Только не закрывайся в себе окончательно, прошу. Не перечеркивай строки, главы. Не надо, не надо. Всхлипывания становятся громче и на мгновенье я замираю, прислушиваясь к тому, что творится в квартире. Не хочу, чтобы ты вдруг это увидел.

+1

3

Хорошо что Летняя не знает, как я умудрился попасть в больницу. Я практически ничего не помню, но картину восстановить можно. Причём детально — логика у меня ещё не отказала, к счастья. Пошёл на прогулку, остановился покурить у светофора и... спасибо стритрейсерам, мать их, за то что так весело меня отправили в отпуск. Задела машина вскользь, иначе бы мне точно пришёл конце, а так — улетел в сторону, сломал металлическую ограду. Спасибо хоть не проломил череп себе. Я, конечно, люблю скорость, погонять иногда, но не в центре города же, мать вашу. Найду — убью! Честное слово.
Примерно так думал Кит, сидя на пассажирском месте в импале и то и дело проваливаясь в забытье. Нещадно болели ребра, нещадно болела голова. Спасибо Мур — дала сигарету — и можно было хоть немного расслабить себя. Она спросила, как он. Может и глупый вопрос, но всё равно приятно, что кто-то о тебе заботится. Главное, чтобы  это не переросло в жалость. Это будет самым кошмарным состоянием, знаете ли, когда с тобой будут обращаться как с инвалидом. Не хочу. Не надо, пожалуйста.
Закурив, выставляет руку в открытое окошко, изредка прикладываясь к сигарете. Потихоньку начинает отпускать вязкая боль в груди. Становится чуточку легче и Кит вдыхает полной грудью, тут же, впрочем, начиная кашлять. Но жить можно, ничего. Машина двигается в сторону дома, до него остаётся совсем немного, и вскоре можно оказаться в мягкой постели. Дома и стены лечат, если что. А все эти больницы... к чертям их. Спалить. Сжечь. Разрушить. И врачей, которым насрать на пациентов, вздёрнуть на рее. До сих пор музыкант злится на Линду. Непонятно, даже, почему. Видимо всё-таки складываются все факторы, от травм до нервов. Вот и получается на выходе гремучая смесь нервного напряжения.

- Да, я в порядке. - запоздало ответил парень, выкидывая окурок в окошко. - Не переживай.

Машина остановилась у подъезда. Моля удачу, музыкант попытался выбраться сам, но этого ему не дали. Он злился. Начиналось то, чего он больше всего боялся и не хотел. Но разве переубедишь Мур, если она что-то вбила себе в голову? Конечно же нет. В этом — все девушки. Они думают, что знают лучше других, что нужно делать в той или иной ситуации. А на самом деле... да кто знает, что на самом деле?
Это выглядит неблагодарно с его стороны, но поделать ничего нельзя. Холланд беззвучно матерился, пытаясь всё-таки идти без посторонней помощи, но это не получилось. Ещё минута, а может быть пять, и они выходят из лифта на нужном этаже. Ключ поворачивается в замке, они оказываются внутри квартиры. Всё как всегда. Лёгкий запах пыли, разбросанные по полу вещи, которых стало чуточку меньше, гитары на стене в гостиной — их видно из прихожей — и пустые чашки на столе в кухне.
Кит тихо вздохнул: не суждено сегодня спокойно посидеть да выпить пивка. Придётся лежать в кровати, иначе «добрая», в кавычках, тётя Линда придёт делать укол. Чёрт. Хорошо что она не попадётся ему на глаза в ближайшее время — иначе случился бы такой взрыв, что можно было бы спокойно менять место жительства — от дома ничего бы не осталось.
Саммер довела его до спальни, уложила в кровать и накрыла одеялом. Губы коснулись лба парня,  и на лице девушки промелькнула слабая улыбка. Приятно это видеть, но жутко обидно, что с тобой — пусть и из лучших побуждений — так вот обращаются. Не инвалид же, в конце концов.
Она просит полежать, отдохнуть. Что можно сказать в ответ? Да ничего. Просто кивнуть головой в знак согласия. По-другому никак, увы.

- Хорошо, договорились. - в голосе слышится небольшая слабость. - Тебе тоже надо отдохнуть.

Летняя скрылась в глубине квартиры, а Киту осталось одно — тупо пялиться в потолок. Боль прошла, на какое-то время оставила в покое, но, чёрт побери, чем теперь убивать свободное время? Чем себя занимать? Скука может сточить изнутри гораздо быстрее, чем самая страшная болезнь. Наверное это и правильно — стимул искать что-то новое для себя, пытаться спастись, не быть истощённым и убитым безделием. Но не сегодня. И не сейчас.
Он прекрасно слышал всхлипы Мур, но... идти к ней сейчас — значит заставить чувствовать себя неловко. Кит не мог вспомнить, когда вообще Саммер плакала. Похоже сегодня был первый раз. Странное ощущение, будто нужно что-то делать. А что делать? Ведь пойдёшь туда — получишь по щщам, за то что встал с постели без разрешения. Ох, жэнщины! Самое время воздеть руки к небу, но музыкант не стал этого делать — больно всё-таки.
С трудом поднявшись с кровати, Кит прошлёпал босыми ногами по полу в кухню и, подойдя сзади, приобнял девушку за плечи. Интересно, какова реакция будет?

- Ты чего? - поглаживает её по руке. - Всё же хорошо. Все живы, никто не собирается покидать этот мир. Не дождётесь, хе-хе.

+1

4

.
          Я никогда не думала, что окажусь в подобной ситуации и вообще, что еще хоть раз в жизни заплачу. Последний раз был, по моему, еще в начальной школе, а может и того раньше, как будто у меня отсутствовали слезные каналы, ну или не было таких поводов, как сейчас. Всегда считала, что моя жизнь будет наполнена лишь положительными эмоциями, умеючи справляясь с проблемами или не обращая на них никакого внимания. Это не так сложно, как можно подумать, но сейчас… Сейчас мир перевернулся с ног на голову и, казалось, будто лучше и не станет. Этот чертов пессимизм был как минимум неуместен – Кит жив, с ним все в порядке и он пойдет на поправку (если приложит хоть каплю усилий), но я все равно сижу без сил, как физических, так и эмоциональных, не зная, что мне дальше делать. Подобное у меня было, как только я переехала в этот город, эту страну и поступила в университет. Незнание порядков, людей в целом, все это не так уж и просто для подростка и я не знаю, что делала бы, если бы в моей жизни не появилась Алекса, а после и Наташа, с которыми я общаюсь и по сей день. А сейчас что будет? Что меня ждет? Кажется, я опять нуждалась в наводящей поддержке и некой опоре от другого человека. Потому что иначе мне будет очень тяжело. К помощи людей я старалась не прибегать, потому что люди – это люди – и они обязательно будут требовать что-то взамен. Но иногда, как видно, это просто необходимо.
          Это похоже на картину из какого-нибудь фильма. Прямо за окном квартиры бурлит жизнь, что-то постоянно происходит – кто-то работает, кто-то изучает, а кто-то ведет войны. Но мой мир строго зациклен на этом месте и на этом времени. Границы четко обозначены и разбить, стереть, для того, чтобы во мне снова проснулась заинтересованность во внешнем мире – не такое простое дело. Я закрываюсь, словно объявляю карантин для того, чтобы выкинуть из себя всю эту заразу, все эти вирусы, разработанные в самых потемках моей личной лаборатории сознания, где-то в углу головного мозга, на пересечении полушарий. Слезы, которые я не могла никак убрать, заглушали все остальное. Я ничего не слышала, я ничего не видела. Каждый раз, как  думала о том, что все, пора прекратить, боль появлялась опять, причем в еще более сильной форме – она сдавливала мне грудь, сдавливала голову и, казалось, будто из-за этого я сама становлюсь меньше. Но, даже если я совсем исчезну, это будет не так страшно, как если бы я потеряла Холланда. Я умудрилась к нему привязаться так сильно, как это только возможно и не могла уже представить свою жизнь без его присутствия. Наверное, ему этого не понять – это вообще мало кто поймет.
          Пока я предавалась своими мыслями, уже даже не пытаясь собраться с силами и собрать все в одну кучу, Кит по видимому услышал все это и пришел на кухню. Если бы он встал за моей спиной и просто стоял, то я бы так и не заметила его присутствия, я бы сейчас мало что заметила, но его руки на моих плечах моментально оборвали мои рыдания, погрузив кухню в тишину. И лишь его голос чуть позже, разорвал ее, принося то ли утешение, то ли еще большую боль. И я не знала даже, как мне отреагировать – то ли начать злиться на него из-за того, что он поднялся с кровати, то ли расслабленно прижаться щекой к его руке. Но ничего из этого я так и не сделала – чувство опустошенности никуда не проходило. И, хоть я и смогла совладать с собственными слезами, сейчас я была больше похожа на живую статую, которая даже дышит через раз. Пару раз я пыталась что-то сказать, но не могла из себя что-либо выдавить, лишь кроем глаза наблюдала за тем, как его пальцы ползут по моей коже и чувствовала его тепло.
          Вместе с этим мне казалось, что в любой момент может произойти взрыв – я вспыхну и с особой яркостью начну говорить все то, что у меня на уме, перескакивая с одной мысли на другую, желая выговориться и облегчить собственную ношу. Но я настолько привыкла держать все в себе, что лишь сжимаю губы и желаю того, чтобы это не произошло. К сожалению, моего терпения хватает ненадолго.
          - Когда я приехала в больницу… - С небольшой дрожью в голосе начинаю, немного откашлявшись, продолжая смотреть в невидимую точку на стене. Далее голос уже идет ровно. – Твое состояние было стабильно, хоть ты и находился в отделении интенсивной терапии. Тебе сделали несколько операций к тому моменту и вскоре собирались переводить в обычную палату, потому что все показатели были в норме. Я стояла около твоей палаты и мне было хреново, хотя и понимала, что все плохое уже позади. Я осознавала это, но мерзкое ощущение не отпускало. А потом твои показатели резко изменились. Все, абсолютно все. Твое сердце начало сходить с ума, сначала набирая ритм, а потом резко оборвав его. Давление, уровень кислорода, все, абсолютно все. И эти ужасные звуки аппаратов, они словно кричали : «Эй, посмотрите, он практически лежит в могиле». Я не помню, что было дальше, словно отшибло все, но я знаю, что наблюдала за этим достаточно долго. Все, словно в тумане. И я очнулась уже в палате, а первая моя мысль была, что ты умер. И во мне все перевернулось. Такая разрушающая пустота, она появилась из ниоткуда и обосновалась во мне. Я ничем не могу ее заполнить до сих пор, даже сейчас, зная, что ты относительно в порядке. Я до сих пор боюсь, что с тобой может что-то произойти. Или что-то поменяться в нас самих и в том, что между нами есть. Потому что я не могу потерять тебя. Я попросту этого не переживу и в этом я уверена более чем. Ты ужасный человек Кит – ты плюешь на все и у тебя практически нет никаких ценностей в жизни или они радикально отличаются от тех, которые присутствуют у обычного человека. Но я действительно тебя люблю со всеми этими тараканами и так далее. И мне только кажется, что я постоянно что-то порчу и делаю неправильные поступки, ведь это действительно так. Мне просто страшно, что в один прекрасный момент что-то случиться или я все испорчу. Я заслуживаю медали идиота по жизни.
          Закончив монолог, выдыхаю, осознав все, что сейчас сказала. Сборная солянка, вырвавшаяся из моего рта вроде должна была облегчить мой груз, но это было не так. Легче не становилось. Лучше тоже. Вообще все продолжало быть никак. Взамен старых высказанных мыслей, появлялись новые, занимая свое место в общем круговороте. И, если высказывать все дальше, то я смогу успокоиться только к ночи, даже к утру. Слишком много всего.

0

5

Что мог сказать Кит? Да ни хрена, на самом деле. Всё слишком сильно перемешалось, всё слишком сильно на него давило. Концертов не было, Джей опять пропал куда-то, материал парень записывал практически в одиночестве, всё смешалось в такую кучу, что можно было смело лезть в петлю, затягивать её на шее и произносить речь, мол жизнь — дерьмо, все ба... простите, женщины — гулящие, а солнце — грёбаный фонарь. Увы, других вариантов пока не вырисовывается. Холланд это ощутил на своей шкуре и теперь серьёзно задумывался, что делать. У него уже пропал интерес к жизни. Пропал интерес к чему-то новому. Не хотелось ни петь, ни пить, ни играть. Ничего. Пустота.
Нервы вымотаны, натянуты до предела. Постоянный недосып, алкоголь, сигареты, практически полное отсутствие нормального питания... разве может человек в таких условиях остаться здоровым? Порою музыкант удивлялся, как он вообще до сих пор жив. Возможно удаче так было нужно. Возможно просто ему пока везло. Но всё ведь заканчивается? Да, всё имеет своё начало, всё имеет свой конец. Кит вздохнул. По рёбрам сразу же резануло тупой, ноющей болью.

Монолог. Он внимательно слушал, не перебивал, вникал. Сегодня явно что-то не так. Да какое сегодня... всё давно уже идёт не так. Но это пока не стоит озвучивать. Пока. Парень с трудом взял сигарету, прикурил от зажигалки и выпустил дым к потолку.
Почему так хреново на душе? Почему изнутри жжет? Почему? Одни вопросы, ни одного ответа, и как-то тоскливо становиться. Всё слишком печально, чтобы быть правдой. И вряд ли что-то можно сделать, чтобы изменить ситуацию в свою пользу. Поздно пить боржоми, когда почки отказали.

- Что сделано — то сделано. - с трудом произнёс музыкант, пытаясь не кривиться от боли, что у него получалось достаточно неплохо. - Ты вообще уверена, что пустота — следствие твоих действий? Скорее уж ты — жертва обстоятельств. Это банальная правда жизни, то что не поддаётся рациональному объяснению. Поверь, всё в твоих руках, до сих пор. Просто... вопрос в том, что ты сделаешь. И сделаешь ли вообще? Подумай. Сама. Одна. На досуге. Ты боишься меня потерять? Спасибо, приятно... однако это тоже не всегда от меня зависит. - парень сдавленно кашлянул и стряхнул пепел с кончика сигареты. Сиротливый серый кусочек так и лежал в стеклянной пепельнице. Одинокий и печальный. - Да, у меня нет ценностей. У меня нет цели в жизни. Я плыву по течению. Когда пытаюсь что-то изменить — всё поворачивается с ног на голову. Когда пытаюсь спасти себя от саморазрушения — мне начинают кричать, что я идиот и делаю всё не так. Вот и скажи теперь, что я делаю не так? Я виноват в том, что пытаюсь найти вдохновение в алкоголе или никотине? Я виноват в том, что привязываюсь к людям, а они мне в спину нож втыкают? Я виноват в том, что не хочу принимать помощь? Саммер, в этом я виноват?

Музыкант замолчал и вновь стряхнул пепел. Многое ещё он мог сказать. Очень многое. Но... кажется это было выше его достоинства. Если Мур чувствовала пустоту, то Холланд ощущал банальное одиночество. Истощающее нервы, иссушающее чувство, эмоции. Правду говорят — маленькие вещи ранят не хуже чем пули. Рука слегка подрагивала, когда музыкант пытался вытащить новую сигарету. Ему было больно как морально, так и физически. Больше всего хотелось вернуть всё на прежний уровень. Как раньше. Но вряд ли это получилось бы сейчас. Да, у него было теперь большое недоверие. Точнее оно вновь проснулось, около недели назад. До этого момента чертов червячок мирно посапывал где-то вдалеке, а теперь принимался точить внутренности, перемалывать чувства. И кто в этом виноват? Вопрос открытый, ибо вряд ли был только один виновник. Кит уже много раз на своём веку задавался вопросом: а какого черта, собственно, люди делают друг другу больно? Вроде причин нету особых. Ха! Всё это делается неосознанно, а потом — большие глаза, вопросы «что не так?», обиды. Горько, что всё это вообще имеет место в жизни. С куда большим удовольствием Холланд стал бы камнем. Человеком, которому плевать на всё. Его бы не трогали сердечные переживания, его бы не трогали чувства, эмоции. Плевать на всё. Жизнь течёт как течёт. Разве нужно что-то менять? К чему-то стремиться?

Вот, кажется, и появилась новая мечта, цель. Стать каменным. Он и так уже наполовину был таким, учитывая что на большинство событий смотреть сквозь призму отрешённости. Друзья молчат, близкие где-то рядом, но в то же время — невыносимо далеко. У всех своих проблемы, заботы. Всплывают бывшие, налаживают связь, начинают общение. Вот так всё и происходит. Так и катится всё под откос. Наверное стоило бы позвонить Освальд, узнать, как у неё дела... но не сейчас. Да и вряд ли Кит стал бы это делать. Всё чего ему хотелось сейчас — наглотаться таблеток и пойти спать. Чтобы боль не тревожила, не заставляла рычать от безысходности. Парень подошёл к Саммер, взял её под руку и увлёк за собой.

- Пойдём, тебе надо отдохнуть. - музыкант не смотрел на неё, отрешённо уставившись в стену. - Ты слишком перенервничала. Надо поспать. Идём.

+1

6

...
          Чего я ожидала в качестве ответа? Слов о том, что я все надумываю и все будет нормально? Приободрений и обещаний о том, что скоро все наладиться, ведь, если приложить усилия, то все действительно станет лучше. Нет, я не ожидала таких слов, хотя, не скрою, мне бы хотелось их услышать. Чтобы все стало как можно легче и мне не пришлось в одиночку бродить по темному тоннелю в поиске руки, до которой я хочу дотронуться. Это уже даже не надежда, а просто желание, где-то внутри. Что-то такое мягкое и теплое, что не разрушила разрушительная реальность. Но нет, не надежда. Никаких надежд.
          Я чувствовала себя так, будто в один прекрасный момент мои близкие и родные умерли. Все умерли. И я осталась совершенно одна. И мне не остается ничего другого, кроме как бесконечно бродить по остатку мира или затянуть петлю на шее. Потому что мне невыносимо. Я хочу забыться и потеряться, забиться в самом темном углу, чтобы свет не достигал макушки моей головы. Хочу отречься от всего, что связывает меня с этим миром, но вместе с тем, хочу, чтобы в один прекрасный момент моих волос дотронулась рука, провела по ним, словно по волне, а потом прижала меня к себе и меня убаюкали, словно маленького забитого котенка. А я бы начала мурлыкать и все бы сделала для этого человека. Честно, все.
          И я хочу, чтобы этим человеком был ты.
          Знаете, за эти годы, я имею в виду все годы, то есть двадцать четыре, я смотрела на все детские сказки с большим укором. Любовь на всю жизнь, все идеально и так далее. Не может быть такого. Каждый раз, как какая-нибудь моя подруга начинала рассказывать о своем парне и говорила о том, что она любовь всей ее жизни, я заведомо знала, что после расставания, когда она найдет другого, она будет говорить тоже самое. И у меня это вызывало лишь презрение. У меня было много отношений и пару раз, в далеком прошлом, они едва ли не привели к браку. Теоретически я сейчас могла и не быть мисс Мур. И что же меня тогда вело? То, что я идеализировала тех  людей, с которыми встречалась? Верила в сказки о том великом? Нет, нет, нет. Никогда такого не было. Но сейчас я даже не знаю, что сказать. Из-за принципов неопределенности я знала, что любое счастье может оборваться в любой момент, но…  Но черт, я впервые за свою жизнь могу сказать, что с Китом у меня было что-то настоящее и особенное. И больше я так ни об одном другом человеке не скажу. Кто-то может сомневаться в этом, но это действительно так. А самое ужасное в том, что я сама это прекрасно осознаю.
          Молча слушаю его. Не собираюсь прерывать – это его время для монолога. Я знала, что услышу это, начинаю потихоньку закипать, но сжимаю губы, сжимаю под столом руки в кулаки и все так же беззвучно смотрю на стену, словно меня превратили в статую. Никому непонятное произведение искусства, отшлифованная кожа, складки одежды и высеченные глаза, в которых передается весь спектр эмоций и неизгладимая пустота одновременно.
          Рука тянется к сумке. У меня там лежат успокоительные, которые мне, вроде как, нужно принимать. Откручиваю крышечку, высыпаю на ладонь три таблетки – на две больше, чем нужно на самом деле. Закидываю их в рот, проглатываю, продолжая искать невидимый смысл на стене.
          Я просто хочу уснуть. Я очень сильно устала.
          Я не хочу ничего чувствовать.
          Особенно злость.
          Не я одна должна что-то делать. Не от меня одной все это зависит. Я готова. Нет, правда, готова сделать все, что только можно. Только в одиночку я не справлюсь. Это будет лишь похоже на битье головой о стену. Это будет похоже на каламбур, если ты сам меня не подпустишь к себе.
          - Кто тебе втыкает нож в спину, Кит? – С легкой хрипотцой в голосе интересуюсь я.
Я ведь не какая-то кукла. Не какая-то девочка-проститутка, с которой можно развлечься как то ночью, а на утро не вспомнить. Поэтому я не могу что-то делать одна, особенно в том, что есть у нас.
          Если бы я могла повернуть время вспять и что-то изменить, что-то не начинать, то я бы повторила.
          Те слова, единственное, что я могла из себя выдавить. Но я не хотела сейчас ничего доказывать и что-то говорить. Мне оставалось лишь надеяться на то, что со временем мужчина и так все поймет. И я надеялась на то, что этот момент надолго не затянется.
          С чувством легкого головокружения поднимаюсь на ноги и, протянув руку, позволяю ему утянуть меня за собой, немного покачиваясь из стороны в сторону. Когда я последний раз ела? Когда я в последний раз пила хоть какую-то жидкость кроме неразбавленного виски немного ранее? Я даже не знала, сколько я провела в больнице в конечном итоге.
          - Пошли. – Голос совсем хриплый, ноги не чувствуются. Кажется, я начинаю немного заторможенно реагировать на происходящее. Стресс, усталость, возможно обезвоживание. Почему все падает на голову полным грузом, а не по частям? Я иду, ведомая Холландом, но сама не понимаю куда. Мозг посылает какие-то импульсы телу, действия делаются на чистой автоматике.
          И я просто хочу спать.
          Мы оказываемся в спальне и я отпускаю руку парня, скорее даже выдергиваю ее из его руки, с силой ударяясь локтем о косяк. Но нет никакой боли. Ничего нет. Я не знаю, почему я это сделала и что хочу этим сказать. В голове что-то гудит и зудит. Я хочу спать, я хочу спать.
          - Ты ложись. – Так же на автомате шепчу и пытаюсь повернуться спиной к кровати, но в глазах все начинает плясать и темнеть. Ноги отказываются слушать и глаза закрываются быстрее, чем тело достигает пола.

0

7

Игры нет, тема в архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Afterlife