vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Far from over


Far from over

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Участники: Piter McClarren, Xandra Nolton
Место: Ирак, военный лагерь
Время: январь 2005
Время суток: преимущественно ночь
Погодные условия: днем тепло, по ночам доходит до заморозков. ветра нет, но на склонах гор лежит снег
О флештайме: говорят, что американцы безрассудны? ну и пусть. у каждого в жизни своим мотивы, Ксандра тоже его поставила перед собой, сделав целью. под видом медсестры пробраться туда, куда никто не хочет, но идет по приказу? можем, умеем, практикуем. не учитывая того, что друг в одно время, Питер может оказаться суровым командиром в другом ... во всем, пожалуй. вояке предстоит стать нянькой. вряд ли его это обрадует.

0

2

Лихорадка боя зачастую превращается в сильную, порой смертельную зависимость, ибо война это наркотик. ©
Крис Хеджис

Кого бы в здравом рассудке и трезвом уме понесло в Ирак? В 19 лет мне ума, как сказала мать со слезами, Бог так и не дал. Ну да, конечно, откуда там ум - отца-то рядом не было, некому было меня-идиотку надоумить, что в горячие точки не стоит соваться и это как минимум. Морально я была готова к тому, что увижу раненных, что буду за ними ухаживать и помогать выбраться ... Морально я была готова и к тому, что мне придется внести столько воплей, сколько никогда не слышала.
Реальность оказалась куда хуже. Здесь никто не требовал дипломов, никто не требовал справок. Задача была одна - залатать парней так, чтобы они могли идти сами, а не только на носилках. Здесь была именно та атмосфера, погрузившись в которую, забываешь, как жить - учишься выживать. Здесь не было места меркантильности, но имело место дружба - настоящая, крепкая - мужская. Жители огромных городов заплыли жиром благополучия, забыв о том, как выглядят искренние слезы, которые проливали взрослые мужчины, провожая останки своих друзей домой и желая им удачно добраться, чтобы вертолет не подбили.
Я не верила, что вижу это все. Не верила в то, что это все происходит на моих глазах. И даже узнанное об отце сейчас не удивляло так, как удивляла истинная ценность человеческой жизни. Здесь были мужчины, которых следовало остерегаться, но я старалась поменьше светиться, чтобы раньше времени не быть отправленной домой. Сломанная навсегда психика сказалась кошмарами и плохим сном. Какое там к черту самочувствие - у меня была одна мечта - чтобы это все прекратилось. И только наивный голосок в душе говорил, что я сама напросилась, что сама сюда проникла, купив диплом об окончании медицинского колледжа и половины курсов университета. В свои 19 лет, ага.
Я искала того, кто был неуловим. Искала его в чужих лицах, пыталась вспомнить смех среди грубых мужских и незнакомых голосов. Тщетно. И боялась быть узнанной ... Друг семьи, друг отца, о котором здесь отзывались как о весьма суровом человеке, сейчас представал передо мной в ином свете. Поступок грозил обернуться провалом, если бы  не подвернувшийся случай.
Медсестер редко давали в обиду - сами девушки сюда не рвались - кому хочется сложить жизнь во цвете лет, а тех, что были, оберегали, потому что каждая знала свое дело. И ... бывало и такое, что каждая из них сама выбирала свою судьбу, а истосковавшиеся по женскому телу, теплу и ласке мужчины не возражали. Мне пока этой участи удавалось избежать. Но это пока. Удача не кот - ее нельзя дергать за усы безнаказанно. Что ж, мне пока удавалось и это...
- Ксандра, зайди в палатку к сержанту.
Сердце падает куда-то в район пяток, хотя дальше, кажется, только под палатку - в землю. По кускам. Так, ладно, не об этом сейчас.
- Зачем?
Понятно. Многозначительная усмешка. Окей, ладно, я тоже умею удивлять. Лишь бы не выбесить.
Фыркнув, прохожу мимо Морриса, даю подзатыльник, захватывая сумку и на дрожащих ногах иду сквозь лагерь к палатке Питера. Несмотря на обилие мужчин вокруг, боялась я именно этого человека. Я помнила его смех с детства, помнила, как усаживал к себе на колени и отбирал конфеты, настаивая, чтобы я ела сначала горячее, а потом уже десерт. Каким этот человек стал сейчас, зараженный вирусом войны - не знаю. Мне удавалось ускользать из его поля зрения. Хотя, помню слова матери о том, что Питер был хорошим тактиком и стратегом. Как знать, что на этот раз?
Застываю, глядя на огонек, просвечивающий сквозь брезент. Я не знаю, как к нему обратиться. Товарищ сержант? Сэр? Или дядя Питер, как встречала в детстве? Глупо. Все глупо! В том числе и мое пребывание здесь.
- Вызывали?
Я надеюсь, что отца, на которого я похожа светлыми волосами и типажом лица, он помнит плохо. На мне холщовые штаны и теплая мужская куртка, одолженная у того же Морриса. Он смотрит на меня и улыбается, говоря, что я похожа на его сестренку. Ну ладно, хоть так. Все лучше, чем на очередную мишень.
Скажи хоть что-нибудь.
Хочется верить, что помнит ... и не помнит. Столько лет прошло ...

+1

3

Сегодня сержант МакКларрен был в бешенстве. Мало того, что первый батальон вышел в поиск без предварительной разведки и, естественное, наткнулся на противника, так ещё его группу бросили спасать идиотов. Рисковать своими товарищами Питер не любил и не собирался. Но... приказ есть приказ. Так что пришлось хватать карабин в зубы и лететь на всех парах к месту боя, сметая огнём всех живых врагов.
Возвращение на место дислокации прошло в штатном режиме, разведчики не потеряли ни одного человека и вообще были на высоте, как и всегда. Питер доложил начальнику о возвращении, попенял на безалаберность пехоты и ушёл в свою палатку, предварительно затребовав двое суток отдыха. Нормальная ситуация, учитывая, сколько времени разведчики были на ногах, мотаясь из одного конца это треклятой провинции, в другую.
И ладно бы всё ограничилось только этими неприятности. Их-то можно пережить и наплевать. Но нет! Ему внезапно сообщили, что появилась новая медсестричка, по имени Ксандра Нолтон. Дочка старого знакомого. А старый знакомый, в свою очередь, был близким другом отца Питера. Вот такая, мать её, Санта-Барбара.
- Вызывал. - сержант поднялся с койки, на которой читал лёжа, и посмотрел на девушку. - И что вы, барышня, скажете в своё оправдание?
Питер начал закипать. Если он пошёл по стопам отца, и теперь был доволен жизнью, получив возможность отомстить за его смерть — не важно кому, не важно где — то что здесь делала Ксандра было очень большим вопросом. Судите сами. Ей всего восемнадцать-девятнадцать лет. Она либо романтичная идиотка, которая пришла просто по воле своей левой пятки, либо просто конченная идиотка, которая что-то пытается здесь найти. Может даже отца — об его исчезновении сержант был в курсе. Это, чёрт возьми, не женское дело. Это дело мужчин. Здесь не должно быть контингента в юбках. Потому что замучаешься потом бить морды солдатам, которые охочи до женского общества. А ведь прецеденты были — сержант лично участвовал в коллективном обучении непонятливых. Так что... точно идиотка. Питер посмотрел на девушку сверху вниз и безнадёжно покачал головой.
Сейчас, в форменных штанах песочной расцветки, такого же цвета майке и жетоном на шее, он выглядел более чем внушительно. На таких обычно девушки заглядываются. Ну как обычно бывает во всяких фильмах, которые крутят по кабельному по вечерам. И вот сейчас, суровый сержант МакКларрен взирал на Ксандру с высоты своего роста, стараясь не начать повышать голос. Но получалось плохо. А точнее не получилось вообще.
Какого чёрта ты сюда припёрлась? - грубоватый голос мужчины мог напугать — он никак не был похож на голос двадцатисемилетного. - Ты думаешь тут развлечения? Ты думаешь что здесь можно найти какую-то цель? Романтика тебя в путь тащит? Так что ли? Идиотка! Все вы идиоты, кто сюда лезет. Не служили, нет долга. Да какого к херам долга?! Не ваше это дело! - он замолчал и продолжил уже более спокойным тоном. - Все меня спрашивают там, дома. Пит, нахрена ты туда лезешь? Ты уже не можешь без войны? Я слушаю их... и они никогда не поймут. Не поймут, что рядом с тобой погибали друзья. Что ты не можешь их подвести. Вот зачем здесь я. И добрая половина таких же ребят! Но не вы! У вас нет здесь места!
Мужчина опустился обратно на койку и продолжил смотреть на девушку. Если и обиделась — не велика потеря. Нужно сразу расставить все точки над i чтобы она поняла. Потому что здесь, в этой чёртовой пустыне, можно погибнуть не выходя за пределы лагеря — просто попав под разрыв реактивного снаряда, которые часто запускали повстанцы с ближайших гор. Именно туда часто мотались бойцы из команды Питера. Он сам исползал все эти хребты на собственном брюхе. Бывало не мог головы поднять из-за обстрела. Ползал, матерился, проклинал свою долю, но вновь и вновь уходил в поиск. Потому что это было его место. Место, где он чувствовал себя нужным. Место, где не было лжи и денег. Здесь правили такие понятия как «честь», «доблесть», «отвага», «расчёт». И не было всяких политиков, которые заслали сюда таких парней как Питер. Или молокососов, не нюхавших пороху в реальном деле. И... именно поэтому МакКларрен не мог уйти. Он чувствовал ответственность за жизни всех бойцов, которые служили под его началом. Вот вся суть сержанта... грубая, неприкрытая, правдивая.
- В общем так: либо ты называешь хотя бы три адекватных причины, зачем ты здесь... - Питер посмотрел в глаза Ксандры. - Либо катишься домой первым же рейсом, а я уж прослежу, чтобы так оно и было! Точка!

+1

4

Ну да, вместо того, чтобы побыть спокойным и рассудительным, мы сразу начинаем орать. Да, это очень похожа на того, о ком предупреждала мать. Ладно, с этим придется как-то бороться. Я вздыхаю и смотрю на мужчину, стараясь не улыбаться. Мне не смешно - это истерика. Ведь по сути он прав. Ответственный за порученные ему жизни, сейчас Питер не имеет другого выхода, кроме как дать выход своим эмоциям. Но, блин! Я не думала, что он меня так скоро узнает ... Вот это вызвало серьезные огорчения.
- Запятая! Отец, отец и еще раз отец! Ты думаешь мне вот тут сладко, да?! Охереть у тебя логика!
Срываюсь. Во мне все это копилось - увиденное, сделанное. Еще никогда на моих руках не умирали люди, которых я не смогла спасти, искренне надеясь что причиной их смерти не была моя абсолютная непригодность к стану медсестер. Вряд ли Питер об этом знал, а хотя ... Ладно, я же девушка. Значит и буду вести себя подобающе положению и ситуации.
- Кто мне о нем расскажет, как не ты? Почему именно АНБ, Питер?!
Имею ли я право так с ним говорить? Не знаю, учитывая субординацию - вряд ли. Но с другой стороны, никто в этом лагере не знал его с тех пор, с каких знала я. Именно поэтому сейчас лекция на тему "место женщины - на кухне!" просто бесила. Так хотелось залепить пощечину, так хотелось просто смазать все эмоции с его лица, но вместо этого я просто сделала шаг назад. Мне стало страшно, что этот человек - изменившийся, которого я не знала - сможет ударить меня.
- Не ори на меня. Надо чтобы все услышали, что мы связаны больше, чем солдат медицинской службы и сержант?
Я не могу отвести от него взгляда. Мне нравятся светлые глаза у мужчин, да, но если чаще от них веяло теплом при взгляде на меня, сейчас это была сталь, которая резала и резала очень больно - по живому.
Нахожу в себе силы и скольжу взглядом ниже - по небритому подбородку, по шее вниз, под майку, по жетону, обводя каждую букву глазами, едва касаясь, чтобы, не дай Бог, не пошевелить даже силой мысли ...
- Ты вызывал меня только для этого? Хочешь отправить домой? Что ж, хорошо. Я улечу. Но только после того, как ты скажешь - куда подевался мой отец?! И предупреждаю заранее - я знаю больше, чем тебе кажется.
Лучше ему не знать того, какими путями мне эти знания достались. Как я уцелела и не бросила тень на мать - хороший вопрос. На самом деле, в моей жизни этих вопросов было слишком много. Но никто не мог дать ответы. Никто, кроме Питера. Но он, как я уже поняла, эти ответы давать не собирается.
Следую взглядом ниже, натыкаясь на кровоточащий след. Хмурюсь и уже на автомате тяну майку вверх. Не задумываясь о том, что делаю, в следующий момент оказываюсь головой вниз с заведенными назад и поднятыми вверх руками. Руки сводит болью так, что я закрываю глаза со стоном.
- Питер, мне больно! Отпусти! Я просто хотела обработать рану!
Благими намерениями вымощена дорога в Ад?! Поздравьте меня - похоже, я нашла Дьявола! И его трон, собственно!

+1

5

Ох уж эти... девушки. Хотя порою их хочется назвать другим словом, да на букву Б. Сочно так назвать, чтобы надолго запомнили. Думаете получится что-то доказать сержанту, покричав на него? Нет, конечно же. Самое малое что вас ждёт — удар по щщам. Самое худшее — вечный наряд на очистку армейских сортиров. Зубной щёткой. Вот так вот. Это не гражданка, здесь другие порядки, простите уж.
Кричи. Кричи, девочка, главное потом беги так же резво, как кричишь, если не хочешь, чтобы тебя выпороли. Сержантским ремнём, да по голой заднице. Ух! Кричать будешь на весь лагерь. Да что там лагерь... в соседней провинции услышат! Потому что нельзя так делать. Это не отец. Это не мать. Это не добрый дядюшка по материнской линии. Это — сержант! Его надо уважать! Боготворить! Беспрекословно слушаться, чёрт побери.
Питер смотрел на Ксандру, размышляя, как бы ему не сорваться ещё дальше и не привести мысленные угрозы в жизнь. Сложно будет, ну да ладно, прорвёмся.
- АНБ? Девочка моя, класть я хотел на АНБ. - ответил сержант, который на самом деле не понимал, что имела в виду Ксандра. - Я не из Дельты, не из ЦРУшного спецназа, чтобы со мной контактировали эти уроды. И отца твоего я не видел давно! - он убрал в сторону книжку и вновь поднялся с койки. - Что там подумают... узнают... сразу забудут, когда я прикажу. Потому что это — моя работа. Быть на чеку и приводить всех в чувство!
Почему она сверлит его взглядом? Он что — диковинный зверёк? Какого чёрта вообще?! Ощущения, будто тебя раздевают. Питер сам порою так делал с девушками... но тут... его! Сержанта-разведчика! Который не раз побывал в тылу у противника! Раздевала глазами какая-то соплячка! Да это же форменное безобразие! Немедленно прекратить. Отставить! ЖИВО!
Внезапно девушка дотронулась до его майки, пытаясь потянуть вверх. За Питера работали рефлексы. Раз! И Ксандра уже прижалась к нему задом, смотря в пол, с закрученными руками. Мужчина даже не успел ничего подумать, ничего осознать — тут чисто машинально сработали его руки. Ха! Ну это хорошо — значит сноровка остаётся всегда, не меняется. В принципе чёрт с ним. Когда девушка чуть ли не пропищала, мол отпусти, Питер наконец-то выпустил её из плена. Она буквально рванула в другую сторону палатки, ударив мужчину волосами по лицу. Какой-то знакомый запах. Будто что-то такое... чёрт, что-то связанное с далёкой Родиной. Всколыхнуло воспоминания, знаете ли. МакКларрен посмотрел вниз, заметил странное пятно на майке. Так. А... понятно. Значит тот пленник всё-таки успел ножиком проехаться по бронежилету. Вот ведь падла!
Питер выругался, рывком стянул с себя верхнюю часть одежды, вытащил из ящика стола балончик с антисептическим спреем и начал разбираться с неприятной царапиной.
Почем я знаю куда он делся? - не отрываясь от процесса произнёс мужчина. - Я же говорил — не работаю с АНБ. У меня есть информация от местных, да от разведки ЦРУ. Я информацию реализую. А АНБ это не по нашей части. И вообще, девочка... - он посмотрел на Ксандру, убирая в сторону антисептик. - Валить тебе надо отсюда. Нас переводят в другую провинцию. Охрану в лагере будут осуществлять местные ополченцы. Считай — никакой охраны. Тебе же хуже будет.
Сержант поднялся со стула и подошёл к Ксандре, которая до сих пор чуть ли не дрожала, глядя на него. Ну а что ещё поделать? Он не хотел её пугать. Рефлексы. Надо же, блин, думать. Человек всё время на передовой, он уже не похож на человека. Он зверь... волк. Хищный и жестокий. Готовый в любой момент забрать дичь.
- Подумай о матери. - последняя возможность образумить девчонку. Рука берёт её руку. - Просто о ней подумай.

+1

6

Вырываю руку из его капкана и отхожу ближе к выходу, стараясь идти медленно, но хотя бы по прямой, чтобы быстрее добраться. Качаю головой в ответ на его слова, мельком осматриваю  ранение, уже не пытаясь определить - глубоко или нет. Просто валить отсюда, в этом он прав. Только вот признавать его правоту я не собираюсь, просто не хочу. Не доставлю такой радости, уж извини!
Выхожу из палатки, выдыхая облачко пара, плотнее запахиваю куртку. Почему-то ощущение, что в руках что-то было. Сумка. Моя сумка с походной аптечкой. Оглядываюсь на вход палатки, но возвращаться туда не хочу ни под каким предлогом, пусть хоть под трибунал отдает. Если рискнет. Нам обоим есть что скрывать. Ладно - мне есть что скрывать, и это факт. Я не должна находиться здесь - эта мысль не покидает меня с момента разговора с Питером.
Очень обидно, что некогда близкий человек сейчас просто на меня наорал. Субординация есть субординация, он уже в чем-то закален, но мог бы сделать скидку, я так думаю!!!

Да нифига подобного я не думаю, возвращаясь в палатку медсестер. Мои названные подруги лежат и обсуждают чью-то свадьбу, судя по ажиотажу, который я слышу аж снаружи, но едва захожу во внутрь - гул смолкает. Стараясь не думать о причине, я прохожу к своей койке и снимаю куртку, оставаясь в майке цвета хаки. Уже ложусь под одеяло, как слышу шепот:
- Ну что, как он?
Лежу, уставившись в стенку глазами совы, затем поворачиваюсь и резко сажусь в кровати:
- Обалдели?!
Что они еще могли подумать, учитывая, что в палатку сержанта меня пригласили при всех?! Ну конечно, что Питеру захотелось развлечься! Неужели у него и репутация отъявленного бабника, помимо всего прочего? Не верю. Хотя ... Верить надо. Потому что мама говорила, что он не поможет, а я держалась. Думала, что нащупаю хоть какие-то ниточки, но нет - все напрасно. Не хотелось верить, что все настолько бесполезно. Но оно именно так и было.
Не знаю, почему мысль о том, что Питер что-то знает, так прочно засела в моей голове. Он был кусочком той реальности, из которой я сюда прибыла. Наверное надеялась, что и сама стану для него воспоминанием из более спокойного прошлого, когда все было хорошо, когда он мог решить все проблемы, только отведя меня за руку в кафе-мороженое, что стояло на углу улицы, рядом с нашим домом. Я помнила, как пыталась намазать на его нос шоколадное мороженое, а он смеялся, но даже не пытался сопротивляться. Таким взрослым казался мне в свои 18, и нянчился со мной - восьмилетней девочкой, которую принимали за его сестренку. Я всегда хотела, чтобы он был моим старшим братом, но Питер всегда становился серьезен и просил, чтобы я об этом не думала и не просила его взять меня с собой.

- Почему?
- Потому что так надо.

"Так надо" вылилось в сержанта, который сейчас был более реален. Сержант МакКларрен, не более. Хотя, да, чего я ожидала? Что в нем все еще процветает тот Питер, с которым я могла сидеть часами, слушая голос? Нет, сейчас этот голос был иным. Хотя, чего греха таить, иным стал сам человек.
Сержант.
- Мне надо выйти.
Срываюсь с койки и выхожу из палатки, стараясь не слушать шепоток за спиной. Пусть шепчутся. Все равно правду никто не узнает. Потому что так надо.
Снег в горах отражает лунный свет, посверкивая вдали. Я стою между палатками, обхватив себя за плечи. Даже ночью лагерь живет своей жизнью, не умолкая ни на минуту. Вспоминая одну из пустых коек в нашей палатке, могу объяснить стоны с левой стороны, а вот шорохи с правой заставляют вздрагивать, хотя убеждаю себя, что это просто ветер и я забыла надеть куртку. Не хочу возвращаться и туда.
Ты прав. Мне здесь не место.

Отредактировано Xandra Nolton (2013-12-10 07:32:41)

+1

7

Ксандра буквально вылетела из палатки. Сержант лишь покачал головой и хотел уже было лечь спать, как заскрипела рация. Мужчина вздохнул, понимая, что отдохнуть ему не дали. Выслушал искажённый помехами приказ, покачал головой и начал одеваться. Ночью, даже в Ираке, становилось холодно. А учитывая то, что все действия сейчас проходили в горах... страна крайностей, как и Афганистан.
В итоге через минуту из палатки вышел мужчина, больше похожий на робота из фильмов про терминатора. Разгрузочный жилет поверх бронежилета, шлем с прибором ночного видения, на ремне через шею висел карабин М4. Сержант махнул рукой группе, которая тут же начала выстраиваться в походный порядок, а сам Питер подошёл к Ксандре, которая почему-то стояла на улице, наблюдая за приготовлениями. Что же ей не спится, чёрт побери? Всё хреново сегодня. Всё!
- Будь осторожна. - мужчина подошёл к ней сзади, положив руку на плечо. - И лучше не выходи из палатки. Вернусь — поговорим.
На этой не очень оптимистичной ноте сержант слегка сжал девушку в объятиях и рванул за своими товарищами, на ходу раздавая приказания своим командным голосом. Питер был в горах не раз, поэтому восхождение не было сложной вещью — спокойно подняться по склону, взять под контроль сектор и дождаться противника. Стандартная практика.
Через полчаса бойцы уже заняли позицию, замерев на холодных камнях. Сержант выдохнул, устроил поудобнее карабин и опустил прибор ночного видения, чтобы рассмотреть обстановку. Казалось, горы спали. Только изредка по склонам гулял ветер, срывая лёгкий снежок. Сегодня был определённо сволочной день.
- Сэр, движение на левом фланге. - раздался шепот рядом с Питером. - Похоже устанавливают безоткатку.
- А вот это совсем хреново. - вскинулся МакКларрен, снимая ремень с шеи. - Тройка со мной, остальным держать сектор.
Четыре тени двинулись в сторону источника движение. Первое что увидел Питер — пятеро фигур, суетившихся у безоткатного орудия. Сколько там? Вроде как пятеро. Нормально. Сколько ещё там было противников — сержант не знал, но это было не важно. После уничтожения расчёта остальные ринуться назад, спасая шкуры. Если только это не были особо суровые повстанцы. МакКларрен ничего не успел сделать — внезапно над площадкой с безоткатным орудием взлетела вверх осветительная ракета. Секунда.
Гора взорвалась всполохами. Это сработал синхронный залп подствольных гранатомётов. А потом начался форменный ад — в дело вступили карабины четвёрки разведчиков. Канонада длилась несколько минут. Сержант выбрался из своего укрытия, дал знак тройке бойцов и направился к орудию. Установил взрывчатку, собрал оружие с трупов и дал сигнал отходить. На плече оживилась рация, голос, искажённый помехами, сообщил, что у подножия ждёт БТР с дежурным взводом. Ну ладно, хоть что-то.
Где-то рядом, в темноте, щелкнул затвор. Из тени выступила фигура с Калашниковым в руках. У Питера, шедшего первым, не было времени на размышление: он тут же нажал на спуск. Упал на камни и перевёл огонь в сторону. Тем временем впереди всё ещё осядал на землю скошенные несколькими выстрелами противник. Бой разгорелся с новой силой, но так же быстро сходил на нет. Дело довершили две гранаты, взорвавшиеся за ближайшими камнями. Всё снова стихло, оставив на поле боя тишину и растопленный снег.

***

В лагерь вернулись скоро. Было всего два часа ночи, а сержант себя чувствовал полностью опустошённым. Сначала нервотрёпка с Ксандрой, потом внезапный выход. Просто прекрасно, чёрт побери! Отличный, в жопу, день! Разведчик зашёл в палатку, стянул с себя разгрузку и с шумом опустился на койку, расшнуровывая ботинки. Он взмок от пота, хотя в горах было холодно. Он уже забыл, что вновь просил Ксандру зайти к нему. Поэтому, когда раздалось деликатное покашливание, оставшийся в одних трусах Питер нехило подогнался. Резко развернулся сжимая в руке пистолет... и расхохотался. Смеялся мужчина долго и со смаком, представляя себе картинку. Высокий, накаченный, в одних трусах и с Кольтом в руке. Это же просто комедия какая-то. Вывод один: нельзя забывать о том, что сделал какое-то время назад.
- Так.. - мужчина уселся на койку и прикрылся одеялом. - Стар становлюсь. Извиниться хотел. Рефлексы виноваты.
- Питер имел в виду происшествие с вывернутыми руками. - Ты правда думаешь, что я могу знать где твой отец?

+1

8

Вздрагиваю и на автомате хочу развернуться и врезать тому, кто посмел ко мне прикоснуться. Только знакомый голос просит быть меня осторожнее, говоря что-то и о том, что мы поговорим. Мне немного смешно - нам что - есть о чем говорить еще? Не знала, что продолжение разговора бывает после выкрученных и до сих пор болящих рук. Или это была такая своеобразная прелюдия? Пф, тогда ему нужно учиться учтивости и воспитанию, а не только военной выправке и ...
- Иди в свою палатку.
- Да вы что - сговорились что ли?!
Провожаю экипированного Питера взглядом, не задумываясь о том, почему он в таком виде и натыкаюсь взглядом на капитана. Невольно выпрямляюсь по стойке смирно, понимая, что сейчас лучший способ остаться незаметной - это не привлекать к себе лишнего внимания.
- Простите, сэр. Слушаюсь.
Надеясь, что с Питером меня увидеть не успели, бочком пячусь мимо соседних палаток, чтобы добраться до палатки, где сейчас все медсестры. Приподнимаю кусок брезента, заменяющий нам дверь, и проскальзываю в палатку, стараясь не давать волю чертовым слезам, кто их вообще придумал?! На деле, все куда хуже - мной овладевает психоз. Вспоминаю о том, что объяснений с Питером все-таки не избежать, именно по этой причине не могу заснуть. Вдобавок, слышу, что в лагере весьма ощутимое по нарастающей силе напряжение, да еще и мои так называемые "подруги" активно обсуждают что-то очень важное.
Главное не вслушиваться, главное не вслушиваться!
- Говорят, они сейчас в горах. Поднять могут если не всех, то хотя бы многих.
Офигенно, что я еще могу сказать!
У меня засосало где-то под ложечкой и я села в койке, которая предательски скрипнула. Волосы беспорядочной копной упали на плечи, я снова забыла заплести их в косу перед сном, как делала обычно. Осматривая в темноте нашу палатку, вижу, что сидят почти все - те, кто не стоят у столика, где находится графин с водой.
- Откуда сведения?
Мой голос - хриплый и низкий от волнения. Судорожно сглотнув и понимая, что сегодня засну вряд ли, одеваюсь потеплее, накидываю на плечи куртку и выбегаю из палатки. И почему-то знаю, что не увидят. Смотрю вверх - на небе кроме облаков и луны ничего нет, но сердце уже отбивает тревожный и бешеный ритм. До этого момента я никогда не знала о таких переживаниях - особенно о человеке, который в детстве для меня много значил, а сейчас стал просто посторонним.
...
Кому я вру? Я до сих пор помнила, какую куклу он подарил мне на день рождения, а я так серьезно посмотрела и попросила машину. Посмеялся, но ушел же и вернулся с коллекционной моделью. Помню, тогда еще отец его отругал за растраты, Питер же только улыбался, глядя на мою радость. И вряд ли сейчас помнил сам об этом так, как помнила я.
- Ну где же ты?
Слышу голоса с правой стороны и захожу за одну из палаток. Прижимаюсь к холодному брезенту, радуясь, что он не покрыт изморозью, иначе я бы дрожала. Хотя, чего греха таить, я итак дрожу - то ли от страха, то ли от того же холода. Скрещиваю пальцы, когда мимо меня с гомоном проходят другие служащие. Они на адреналине и явно спать не собираются. Топот и голоса стихают и я вижу, как зажглась лампа в палатке Питера. Выдыхаю снова облачком пара и оглядываю близлежащую местность. Надеясь, что все-таки осталась незамеченной, снова захожу в его палатку ... чтобы застать почти в неглиже. Так и подмывает высказаться на тему одежды номер раз, но сдерживаюсь и вместо этого краснею, отмечая привлекательное телосложение и напоминание себе о том, что ему даже нет 30. Глаза скользят рентгеновскими лучами, пока не находят ... дуло пистолета. Покрываюсь испариной, и вот сейчас действительно чувствую себя трупом. Не смею даже отвернуться или выдохнуть. Пока Питер не начинает говорить. Он ... извиняется или издевается так?!
- Не просите прощения, сержант.
Гордо поднимаю голову, надеясь, что это не выглядит смешно.
- Уже неважно, знаете Вы или нет, сэр. Через два дня меня здесь не будет, я уже узнавала.
Зачем ему об этом знать? Не могу ответить на вопрос. Обидно, что пришлось столько вытерпеть ради ответов "нет" и "не знаю", но зато урок на будущее - не суйся в пекло без огнетушителя!

+1

9

Сержант в который раз этот безумный день посмотрел на Ксандру, пожал плечами и отвернулся, убирая пистолет на стол. Надел футболку вновь и махнул рукой, как бы говоря: ну тогда иди. Дождавшись, когда девушка выйдет, мужчина задумчиво почесал маковку и опустился на койку, погружаясь в свои мысли. Вопрос: какого вообще черта? Могла бы спокойно сидеть у себя в палатке, сделав вид, что не расслышала его просьбы. Ан нет. Пришла. И зачем же?
Питер покачал головой, забрался в койку и закрыл глаза. Мысли не покидали его, почему-то. Они прочно поселились в голове и теперь терзали сержанта. Будто бы нет других более важных дел — например выспаться — чем размышлять о планах и действиях какой-то девчонка. Да. МакКларрен сильно изменился, с того момента как его ботинок ступил на горную почту Афганистана. А теперь это уже вторая точка, куда забросила судьба. Тут уж сам по себе превратишься в робота, без какой-либо посторонней помощи.
Идиотка. - мужчина поднялся с койки и уселся за стол, вытащив пачку сигарет. - Дура.
Курил он очень не часто. Только в моменты, когда нервы не давали уснуть. Питер закурил, провёл пальцами по переносице и вновь покачал головой. Складывалось ощущение, что ему не даёт покоя единственный вопрос: зачем она приходила вечером. Нельзя строго судить сержанта — он уже четыре года был оторван от цивилизации. Он отвык от того ощущения, что кто-то мог бы о нём беспокоиться, волноваться за него. Здесь была другая атмосфера, и не было времени на раздумья о таких вещах. Горький дым заставил мужчину выругаться и кашлянуть, пытаясь прийти в себя. Да. Давно он не курил. Да и желания особого нету.
Ночь стала бессонной. Сержант лёг спать только в начале четвёртого, но был разбужен движением. Он уже готов был выскочить из постели и быстро приложить нарушителя на землю, но сдержался. Сквозь плотно прикрытые веки он наблюдал. Самое интересное, что Ксандра, видимо, купил абонемент на нарушение покоя МакКларрена на вечно. Да-да, это снова была она. Сначала сержант подумал, что девушка решила стащить какие-то документы из его стола, но... всё оказалось гораздо проще — она забыла сумку. Питер почти успокоился, и хотел было заснуть дальше, когда девушка направилась к его койке. Сержант поджался. Ведь сумку он закинул куда-то над койкой. Видимо на полочку, где обычно лежали банные принадлежности. Чёрт-чёрт-чёрт! Она не достанет до туда! Как она вообще собралась доставь чёртову сумку? На цыпочки что ли вставать?
Ответ на этот вопрос пришёл очень скоро. В виде не удержавшийся на ногах и свалившейся на Питера Ксандры. По голове сержанту прилетело сумкой, заставив того чуть ли не вскочить со своего лежбища. Чёрт!
Нельзя сказать, что МакКларрену было неприятно: всё-таки девушка была красивой, привлекательной, с хорошей фигуркой - и аппетитными формами, надо заметить, даже на ощупь. Но, она было уже не той Ксандрой, которую когда-то знал Питер. Девушка повзрослела, похорошела. Только в глазах можно было разглядеть что-то, что напоминало о той маленькой девочке. МакКларрен сильно отдалился от Америки, он был другим. Поэтому... руки сомкнулись на талии Ксандры, а губы коснулись её губ.

Отредактировано Piter McClarren (2013-12-23 07:13:36)

+1

10

Уже в палатке я долго смотрела в потолок. Вспоминала, как мне советовали, что если не могу уложить в голове, то всегда можно попытаться растянуть полученное вдоль спинного мозга. В смысле, полученную информацию, хотя частота, с которой я получала повреждения, тоже бы могла быть более … редкой.
В тот момент я себя просто ненавидела. За глупость, за опрометчивость, за необдуманность поступков, которые неприятно отдавали подростковым максимализмом. Зачем я сюда вообще приперлась? Ведь каким-то же место чувствовала, что ничего, кроме неприятностей, не наживу! Так нет же – надо было выпендриться, показать, что я взрослая и самостоятельная, что я знаю, чего хочу!
Порой жалею, что я девушка – слабая физически и пока что морально. Меня не к такому готовили, когда пригород я видела максимум за Вашингтоном и Нью Йорком, куда добиралась на электричке. Жизнь в городе была куда проще и спокойнее, а люди, как ни странно, агрессивнее. Мы зажрались, иначе это назвать было нельзя.
Которую ночь я проводила без сна, но скоро все должно было закончиться – дома меня уже ждала мама, вертолет улетает послезавтра утром. Пара ночей кошмаров на высоте – и я в городе. Успокоив себя, ложусь в койку, но снова сажусь, нащупывая ботинки. Да, обалденно! Сумка по-прежнему в палатке Питера! Черт, не хочу туда идти, но надо! И лучше это сделать, пока он спит, а то еще что-нибудь выслушаю!
Осторожно выскальзываю из общей палатки медсестер и прохожу мимо остальных. Даже ночью все живет своей жизнью, это я поняла еще давно. И живут тоже – обитатели лагеря. Всем вставать рано, а то и экстренно иногда, но … Ладно, была - не была. Ночь сегодня светлая, может смогу найти.

В палатке Питера не просто нет беспорядка – она почти стерильна, как мне кажется. Во всяком случае, даже если бы я могла запнуться о его ботинки, то и их не было на полу! А может, стояли где-то под койкой или около походно-военных принадлежностей, я не знаю, как они иначе называются. На ощупь пытаюсь определить, где же моя сумка с лекарствами и бинтами! Потихоньку впадаю в панику, ходя на цыпочках, но пробивающиеся лучи солнца выхватывают край лямки … свисающий с верхней полки над койкой! Блин, Питер, твою мать! Почему именно туда тебя угораздило ее запихать?!
Молясь, приподнимаясь, как только можно, я тянусь за сумкой, и почти хватаю ее, но … Закон Мерфи везде одинаков – с грохотом падаю на Питера. Сказать, что я сама испугалась – не сказать ничего! Убьет же сейчас! Но нет… Его руки крепко держат меня, глаза скользят по моему лицу, и в этих стального цвета колодцах я вижу маршрут, куда он меня отправил еще с момента первого визита. Чувствую, как краска стыда и досады заливает щеки. Чувствую себя так, как будто поймана на горячем, хотя всего-лишь …
- Я хотела забрать сумку, Питер, прости.
Да, вот меня бы так разбудили – я бы убила! Но он только прижимает к себе все крепче, чувствую тепло его тела сквозь одежду. И не только тепло … Краснею еще больше, но не успеваю ничего сказать – чувствую еще и поцелуй. Мне бы и протестовать, что-нибудь сделать, но я не могу ничего. Это первые проявления человечности от вояки, а не от человека, которого я знала и видела когда-то. Более того, это первый поцелуй за долгое время, на который я отвечаю. Тем не менее, отталкиваю Питера от себя и быстро выхожу из палатки, крепко держа в руках сумку – главное ее снова не забыть!
- Хеей, все хорошо?
Взвизгнув, снова попадаю в чьи-то объятия, но успокаиваюсь – я знаю его, это знакомый мне человек.
- Ты меня напугал.
- Да? Это же я бегу куда-то в половину пятого утра. Или от кого-то?
Пытливые глаза Артура смотрят на меня, а я стою и думаю о том, что могло бы случиться и почему Питер себя так повел. Облизываю губу и делаю шаг назад, едва не падая. Не знаю, что со мной происходит, что Артуру все время приходится меня поддерживать.
- У тебя есть бинты? …
Последующие полтора часа уйдут на то, чтобы прийти в себя и встретить рассвет в столовой – уже в одежде и с сумкой наперевес.
Всего сутки остались. Сутки. И я отсюда улечу.
Вижу, как стоящие рядом со мной отдают честь, замирая по стойке смирно. Слышу голос, который мне сквозь затуманенный бессонницей разум кажется знакомым. Ищу место, куда бы сбежать, в панике чувствую, как бешено колотится сердце и делаю шаг назад, явно наступая кому-то на ноги. Раньше с координацией у меня проблем не наблюдалось…

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Far from over