vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Viva la Cuba


Viva la Cuba

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

THOMAS WINTER, SUMMER MOORE


Сакраменто, далее Куба
Погода варьируется
А соль в том, что...
Томасу было необходимо улететь из Сакраменто, дабы окончательно уладить свои дела, но за пару дней до отлета он встретился со своей сестрой и решил, что нужно наверстывать упущенное, ведь столько лет пропущено и утеряно, не так ли? Почему же тогда не совместить приятное с полезным и не провести с сестрой лишнее время, немного отдохнув после работы?

0

2

Хочешь, чтобы было сделано хорошо – сделай сам. Этот простой закон из сборника «обязательные правила жизни для чайников» Том усвоил очень давно и очень хорошо. - Но переговоры, пожалуй, исключение из правил. – Думал Винтер, прячась за фюзеляжем проржавевшего кукурузника и прижимая к себе сестру, загораживая ее (как он очень надеялся) от шального огня. Над головой пронеслись еще несколько пуль, некоторые рикошетом отскочили в лобовое стекло их арендованного автомобиля, соломенное чучело-стража и в землю всего в сантиметрах от их ног.
- Не волнуйся, сестренка. Все будет хорошо. Не бойся, я с тобой.
Мать же твою, твою мать, твою же мать, мать твою растак! – Бормотал про себя Том, лихорадочно обдумывая пути отступления. Взять сестру с собой на заключение рядовой сделки и оказаться под перекрестным огнем двух враждующих мафиозных кланов совсем не входило в его планы. Познакомились, называется поближе. В прямом, мать его, смысле. Сейчас Том дышит сестре в макушку, шепчет слова, которые, по его мнению, хоть как-то должны ее успокоить, гениальный мозг залипает от страха вот-вот оказаться снова в одиночестве. Только нашел родного человека, отличного, надо сказать, человека, а тут такое. Нет, ну на кой черт ее было брать с собой? Показать свой мир, говоришь? Вот же он, смотри. Винтер не в первый раз под огнем, он побывал на настоящей войне, но вот Саммер то бледнеет, то краснеет и от этого ему становится не по себе. Да такое чувство, что ему никогда еще так страшно не было. Нетушки, сестренка. Черта с два ты от меня отделаешься прежде, чем расскажешь про себя все и даже больше. Очередная пуля попадает в стоящий рядом автомобиль и брата с сестрой осыпает градом стеклянных осколков. Том будто бы отключается ненадолго. Перед глазами мерцает бледный огонь.

За день до этого.

- Тебе очень идет эта шляпа. Не будь ты моей сестрой, я сказал бы... Нет, я все-таки скажу. Ты можешь надеть только ее и заворожить любого. – Том немного сдвинул солнцезащитные очки, и показал глазами в сторону позади Саммер. – Особенно того продавца. Ты ему покоя не даешь. Хочешь, я ему морду набью, чтобы не пялился? – Винтер не очень любил махать кулаками, но ради нее он готов и на что похуже. За те неполные две недели, которые они друг друга знали, парень успел очень привязаться к недавно найденной сестре. Они находились в торговом центре, ближайшем к аэропорту, из которого они в скором времени должны были вылететь на Кубу. Решение о поездке пришлось спонтанно, и Том чувствовал какую-то невыразимую радость и гордость из-за того, что ему не пришлось долго уговаривать Саммер ехать с ним. Они совсем недавно познакомились, и ему очень хотелось поближе узнать только что найденную сестру. Но некоторые дела никак не могли оставить его в покое. Поэтому сейчас они на ходу затаривались плавками и прочим инструментарием, который мог понадобиться им на острове. Когда Саммер завершила процесс примерки, Тому уже не терпелось двинуться дальше. - Теперь давай поищем надувную акулу.

Ровно за два часа до вылета они были в аэропорту и без проблем сдали багаж.
- Просто замечательно, что у тебя есть загранпаспорт. Не знаю, как бы мы так быстро сделали тебе его в случае отсутствия. - Совершенно серьезно заявил Винтер, а затем улыбнулся, будто подбадривая. - Все будет отлично. Надеюсь, ты не боишься летать.
Потому что я иногда нервничаю будь здоров. - Подумал про себя Том.
- Уже совсем скоро мы будем пить лучшие в мире коктейли с ромом.
Они никуда не спешили, но и не медлили, разбавляя ожидание разговорами. Перелет прошел без проблем, Том и Саммер расположились в отеле и успели здорово повеселиться вечером. Кажется, кого-то они даже позвали посетить Сакраменто в самом ближайшем времени. Винтер бывал здесь когда-то, прячась от преследователей, посему мог немало поведать о здешнем быте. Он познакомил сестру с местными аборигенами, которые с энтузиазмом полночи рассказывали ей о местных традициях, не забывая подкреплять повествование наглядной демонстрацией.
- Ты отлично танцуешь! - Винтер радостно смеется, кружа Саммер в танце и ему еще долго снятся их танцы у костра.

А потом яркие лучи восходящего солнца возвестили о начале нового дня и о том, что нужно как можно скорее покончить с делами. В конце концов, он же сюда не столько для работы приехал, сколько для того, чтобы показать сестре великолепные красоты Острова Свободы. Улизнуть незамеченно Винтеру не удалось, Саммер настояла на том, чтобы брат взял ее с собой.
- Нет, ты что, действительно хочешь туда? Я совсем скоро вернусь.
- Нет. Правда скоро.
- Это может быть опасно!
- Что значит "тем более возьми"? Ты спятила вконец?
- А стрелять ты умеешь?
- Как я тебя за пять минут научу? Потом обязательно. Потом как-нибудь и поедешь.
- Прекрати виснуть на мне!
- Саммер, божечки. Отпусти меня, блин! Радость моя, я хочу познакомить тебя со своей жизнью, но это не лучшая ее сторона и с этим можно повременить.
- Я тоже хочу знать о тебе все и хочу, чтобы между нами не было секретов. Но вдруг ты увидишь это и сбежишь первым же самолетом?
- Нет, я не извращенец. Хотя кто знает... Нет, ты этого не слышала. Ты знаешь, что я связан с криминалом.
- Ты меня правда укусишь? Серьезно?
- Ауч! Твою мать! Саммер! Я тебя сейчас к кровати привяжу!
- Сама ты извращенец!
- Какой еще, нафиг, из тебя дракон? Так, ящерка небольшая! Если уж кто и дракон, так это я.
- Как ребенок, право слово.
- Конечно, я беру с собой оружие. В этих районах Кубы без оружия ходят только идиоты. Ты же хочешь, чтобы я вернулся?
- Откуда-откуда. Ты думаешь, мы вчера к Рамону просто ром попить ходили?
- Везде заводи своих людей, Саммер. Страховка никогда не бывает лишней.
- Ладно, едем. Давай, собирайся быстрее. Мы уже опаздываем!

После недолгого препирательства Винтер сдался - уже через несколько минут они с сестрой мчались на встречу c предполагаемыми поставщиками некоторых редких ингридиентов для экспериментальных лекарств, разрабатываемых в лабораториях Тома. Сначала все шло весьма неплохо. Братья Гримальди явились чуть опоздав, но в скором времени заставили забыть об этом, отпустив комплиментов Саммер, а затем настроившись на деловой лад. Винтер, шагая по дороге спасения других, выбрал не совсем законный путь, но в противном случае, ему пришлось бы слишком много объяснять и слишком много тратить на налоги. Нынешняя сделка должна была помочь ему выйти на новый уровень исследований, и, исполненный восторга от перспективы предстоящих открытий, Том уже был готов ударить по рукам, как в гараж, где почти свершилась сделка века, ворвались вооруженные громилы из клана Варгас. Винтер мысленно послал самыми заковыристыми выражениями обе стороны, схватив в охапку Саммер и рванув за груду металлолома раньше, чем некоторые из собравшихся успели сообразить в чем дело. Парень сразу же нащупал под пиджаком пистолет, приятно холодящий ладонь. С Гримальди они достаточно давно общались - Винтеру незачем было направлять на них оружие, да и им на него, в общем-то, тоже. Но чтобы он ходил по такому району без пушки? Нет уж, задолбало пули из самых замысловатых органов выковыривать. Если кто и подстрелит его в этот раз, то точно сам не уйдет без дырки в каком-нибудь немаловажном месте. Том не раз успел пожалеть, что сегодня обходится без услуг телохранителя. Особенно в тот момент, когда почувствовал боль в районе груди. Кажется, она появилась после того, как разлетелось стекло замечательного облезло-красного фольксвагена жука 1970 года, стоящего меньше, чем в метре от них? Говоря по правде, Тому всегда вынужденно приходилось рассчитывать, главным образом, на себя. Сколько он себя помнил, Винтер существовал сам по себе. И ничего, как-то выкручивался, выживал. Планы запасные придумывал. В последнее время, правда, совсем себя запустил - на телохранителей стал надеяться аки на ангелов каких. А теперь вот за него никто грудью на пулю не бросается, он сам пытается прикрыть сестру, так еще и в голове ни единой мысли!
Думай же, думай, идиот!
- Посмотри на меня. Саммер! Посмотри на меня!
Том привлек внимание сестры и как можно отчетливее изложил свой план.
- Жди здесь. Здесь жди, говорю. Не высовывайся. Я попробую завести эту старушку. - Винтер кивнул на покоцанный автомобильчик, помнящий еще лучшие времена. Возможно, эта колымага еще на ходу.
- Куба, я воздам жертвы всем твоим богам, если мы отсюда выберемся живыми.
Прошептал Том, двинув в сторону железяки, вероятно, способной вытащить их на просторы кубинских джунглей.

Отредактировано Thomas Winter (2014-01-18 00:38:43)

+1

3

внешний вид
          Когда рядом разносятся выстрелы и пули врезаются в землю, чуть ли не в сантиметре от тебя, начинаешь невольно задумываться, а за что, собственно, тебе вся эта херня досталась? А потом понимаешь, что сам виноват, пускай и косвенно, но на душе становиться не легче, только хуже от понимания того, что ты мог этого избежать. Не стоило мне накидываться на Тома с утра со словами, что хочу поехать с ним на его сделку или что-то в подобном роде. Но это было так увлекательно и захватывающе, разве нет? Разве не разрывает любопытство, не загораются глаза огнем, когда узнаешь, что твой брат не Винни-Пух какой-то, а связан напрямик с криминалом? У-у-у-у, ощущение опасности, ожидание подвоха из за любого угла – настоящий экшен. И не важно даже то, что Том связан с наркотиками и имеет лабораторию по их созданию, вообще ничего не важно, варит он амфетамин, делает ЛСД или героин, главное, что он рядом, а я ему лишь мешаю. Чувство страха от понимания того, что в любой момент в меня может прилететь пуля, смешалось с чувством дикого стыда, потому что в одиночку братец уже бы вылез из этой заварушки, а я висну на нем мертвым грузом и ему приходиться думать не только о себе, но и обо мне. Прижимаясь к нему чуть ли не всем телом, я слушаю его ласковые слова, которые по идее должны утешить меня и, как только чувствую, что меня отпускает, как тут же, почти моментально, где то рядом, как назло, разноситься выстрел и пуля по злому року, попадает именно рядом с нами, приподнимая слои грязи и пыли такой, что пару раз я едва сдерживаю кашель. В общем сказать, что мне пиздецки не по себе, это не сказать ничего, но пока что я сижу на месте и не двигаюсь, а не, подняв руки в воздух, с воплями и криками, ношусь по всему помещению, словно утка в тире для начинающих.
          - Ну вот почему ты мне не нашел пистолет? – На волне отчаянья бормочу я и вскрикиваю, когда после очередного выстрела нас осыпает осколками стекла кукурузника. На деле я в таком состоянии и пистолет то с предохранителя не смогла снять – мои руки дрожат настолько сильно, что их можно использовать вместо миксера. Стрелять я умею, вот только тяжесть настоящего оружия я узнала только вчера. Хотя, окажись у меня в руках УЗИ с его разбросом , я бы может и попала в кого.
          - Том, вытаскивай нас отсюда, мне не нравится этот пикник. Слишком много железа.
.
          За день до этого.
.
          - Если ты тоже оденешь только ее, то сможешь зачаровать любую даму. – С улыбкой еще раз смотрюсь в зеркало, поправляю шляпу, а потом снимаю, разворачиваясь в ту сторону, куда показал взглядом брат. – Главное одеть ее на правильное место, но в целом тебе для этого и шляпа не нужна. Хоть в мусорный пакет оденься. – Помахав рукой продавцу, разворачиваюсь обратно и подмигиваю Тому. – Не надо его бить, ему и так досталось.
          Совсем недавно познакомившись с братом, я поняла, что хочу его узнать как можно ближе, поэтому без лишних слов согласилась полететь с ним на Кубу. За это время я даже успела знатно привязаться к нему, как будто мы вместе не месяц от силы, а несколько лет уж точно. Вообще поток родственников в этом году поражал. Сначала я познакомилась с Тони, а потом на меня вышел и Том, который объявил мне (о, Б-же, приготовьтесь!), что в наш семейный круг входят так же Карстен со своим братом в качестве седьмой воды на киселе. Не выдержав, я все же позвонила своему отцу с криками, мол, не завалялось ли еще где моей родни, а после этого и вовсе обиделась на него перестала с ним общаться, игнорируя его звонки. Он то по ходу оказался не в курсе, что у него есть второй сынок, вот и пусть теперь ломает голову и сидит в неведении – сам виноват.
          - Главное, чтобы надувную акулу не насадили на гарпун, а то кто поймет тамошний народ. – Со звонким смехом потащила брата на поиски той самой акулы.
.
          За два часа до отлета мы прибыли в аэропорт, еще чуть позже сдали вещи в багаж, прошли проверку документов, металлоискатель и расположились в зале ожидания. На вопрос Тома про боязнь перелетов я лишь поджала в тонкую линию губы – летать я боялась до ужаса, но говорить об этом не стала, чтобы лишний раз его не беспокоить. Хотя стоило бы – я до сих пор помнила, какую панику развела, когда мы с Китом в первый раз полетели в Аргентину. Но, то ли я в конец осмелела, то ли так взаимодействовал Винтер, но в салоне самолета я даже не напивалась и не горланила, как могу обычно делать.
          В общем дорога в небе прошла хорошо, дорога до отеля тоже была хороша, собственно, весь день оказался на высоте. Почти сразу же Том потащил меня знакомить с местным миром, причем не таким, как показывают на открытках, а с настоящим, тем, который туристам обычно не показывают. В результате мы просидели пол ночи около костра с местными и разговаривали на испанском, вперемешку с английским, о старых традициях и нравах. Нам даже демонстрировали движения для танцев, а заодно и обучали им, после чего мы с Томасом еще очень долго со смехом кружились вокруг костра.
.
          Рано утром меня разбудили шаги Тома по комнате и я сразу же вскочила на ноги, готовая идти куда угодно. По лицу Винтера было видно, что он хочет закончить со своими делами побыстрее, но мне так хотелось погрузить в его атмосферу, что я не могла его отпустить одного. Бегая по номеру в одной футболке, я начала с реактивной скоростью собираться, а мои передвижения сопровождались удивленными взглядами и покачиваниями головой.
          - Нет, ты что, действительно хочешь туда? Я совсем скоро вернусь.
          - Ой, знаю я ваши скоро, так что не надо ля-ля.
          - Нет. Правда скоро.
          - Но я хочу пойти с тобой!
          - Это может быть опасно!
          - Вот и отлично! Тем более возьми меня с собой! И не смей отказывать мне, Томас!
          - Что значит "тем более возьми"? Ты спятила вконец?
          - Ты только что об этом узнал? Ха-ха-ха, глупый братец.
          - А стрелять ты умеешь?
          - Это дело пяти минут! Я умею метко кидать огурцы! И когда-то ходила в тир. Когда училась в школе. Давно. Очень.
          - Как я тебя за пять минут научу? Потом обязательно. Потом как-нибудь и поедешь.
          - Очень просто! Достаешь эту штучку, показываешь как пиф-пафить и все! Делов то. Нет, я сейчас хочу. Ну Том, Том, Том, ну поехали!
          - Прекрати виснуть на мне!
          - Не-а. Если не согласишься прям так, то придется терпеть меня на шее. Я не отстану. Буду узнавать твой мир с высоты твоей груди.
          - Саммер, божечки. Отпусти меня, блин! Радость моя, я хочу познакомить тебя со своей жизнью, но это не лучшая ее сторона и с этим можно повременить.
          - Нет, не отпущу! Я хочу знать все. Абсолютно все.
          - Я тоже хочу знать о тебе все и хочу, чтобы между нами не было секретов. Но вдруг ты увидишь это и сбежишь первым же самолетом?
          - Ну вот тем более бери меня полностью.. Ну с собой… А что сбегать, разве ты извращенец?
          - Нет, я не извращенец. Хотя кто знает... Нет, ты этого не слышала. Ты знаешь, что я связан с криминалом.
          - Криминал – не извращение. Извращение – не криминал. Так, я тебя сейчас кусать начну!
          - Ты меня правда укусишь? Серьезно?
          - На полном серьезе. Я уже почти сомкнула зубы на твоем плече... (Дальше следует нечленораздельное чавканье)
          - Ауч! Твою мать! Саммер! Я тебя сейчас к кровати привяжу!
          - Так ты все таки извращенец! Вот оно что!
          - Сама ты извращенец!
          - Я не извращенец. Я огромный огнедышащий дракон. Я могу поджарить тебя прямо на месте, радуйся что просто кусаю пока.
          - Какой еще, нафиг, из тебя дракон? Так, ящерка небольшая! Если уж кто и дракон, так это я.
          - Какой из тебя дракон? Да ты скелет ходячий. Кожа да кости. Дракон-дистрофик. Где ты видел драконов – дистрофиков? Том, бери меня полностью, я сейчас рыдать начну навзрыд горючими слезами.
          - Как ребенок, право слово.
          - Я не ребенок, я – дракон. А ты берешь с собой оружие?
          - Конечно, я беру с собой оружие. В этих районах Кубы без оружия ходят только идиоты. Ты же хочешь, чтобы я вернулся?
          - А почему у меня нет оружия? Я идиот что ли? Откуда ты его достал?
          - Откуда-откуда. Ты думаешь, мы вчера к Рамону просто ром попить ходили?
          - Это к тому, у которого я взяла маракасы и делала «ча-ча-ча»? Откуда ты вообще его нашел?
          - Везде заводи своих людей, Саммер. Страховка никогда не бывает лишней.
          - Вот видишь! Страховка. Том, бери меня с собой! Я буду твоей страховкой.
          - Ладно, едем. Давай, собирайся быстрее. Мы уже опаздываем!
          - Вот и славненько, кстати на плече у тебя будет синяк.
          Через пару минут мы уже вылетали из отеля на встречу с людьми Тома. На деле я и не представляла зачем и почему он с ними решил встретиться, но не стала задавать вопросы, боясь, что меня тут же погонят обратно в отель. Не смотря на то, что Винтер кричал мне о том, что мы опоздаем, опоздали таки вовсе не мы, а те люди, как их там… Братья Гримальди, которые, однако, быстро исправились и, отвесив мне тонну комплементов, которых хватит на год вперед, приступили к делу. Именно из разговора я узнала, зачем мы с ними встретились. Томас искал ингредиенты для своей лаборатории изготовления более устойчивых наркотиков, а братья могли устроить их поставку. Связь брата с подобными делами меня ни капельки не смущало, зато явно смутило то, что в последний момент в недоамбар, где была встреча, неожиданно ворвались какие то мужчины. Толком я их разглядеть не успела, потому что, Том, как старший брат, чуть ли не схватил меня на плечо и прыгнул за ближайшую груду металла, которой и был тот самый кукурузник, осколки стекла которого осыпали нас.
          Собственно, как то так мы и оказались тут.
          Мне кажется, будто мое сознание абстрагировалось от происходящего, поэтому не сразу услышала Тома и подняла на него глаза.
          - А? Что? – С какой то скрытой слепотой переспросила, пытаясь воспринять то, что брат пытался до меня донести. Вроде бы поняла. В доказательство этого я кивнула и начала ожидать своего хода, но, стоило Томасу отпустить меня и отойти в сторону, как паника и страх  вернулись обратно. Я была близка к тому, чтобы рвануть отсюда, плюнув на то, что меня могут подстрелить, но я держалась. Пожалуй, из последних сил. Том все еще шел в сторону машины, когда я поняла, что настал пиздец.
          - ТО-О-О-ОМ! – Зашипела как можно громче, чтобы брат меня услышал, но под очередной порцией выстрелов, он меня не услышал. Переминаясь с ноги на ногу, я плюнула на все это дело и, проверив, видит ли меня кто или нет, на скорости и с грацией раненого единорога, рванула к брату и, толкнув его в открытую дверь заднего сидения, сама плюхнулась животом на переднее.
          - У тебя есть оружие, вот доставай его и стреляй, а я и идиот – у меня нет пистолета! – Сказала я чуть громче и схватив первый попавшийся предмет, который валялся на полу, со всей силы ударила по защитному кожуху старенькой машины, от чего он отлетел в сторону. Пальцами я вырвала провода, ведущие к ключу зажигания и с явной дрожью начала попытки разобраться какой из них является проводом заземления, какой провод питания и какой, собственно, питает стартер. В кинофильмах все выглядит намного легче, а на деле жопа полная. Попробуй, пока тут во всю стреляют, разберись что к чему, причем без мультиметра, хотя я и без него то и училась заводить машину. Была бы у меня отвертка, то можно было бы аккуратно  извлечь стопорное кольцо контактной группы замка зажигания, а затем той же отверткой просто покрутить подвижный валик. Но нет, откуда у меня отвертка? У меня есть только куча битого стекла, а еще какой-то камень, которым я и разбила защитный кожух.
          К тому моменту, как я совсем разобралась и была готова к отъезду, стрельба еще не прекратилась, но я, скрипя зубами, все же пересело на место водителя и, едва ли не схлопотав очередную пулю, которая разогрела воздух, злобно зашипела и пригнулась.
          - Так, Винтер, я сейчас поеду, но я не знаю куда ехать, я вообще ничего не знаю тут, поэтому если что, будешь направлять меня, а вообще, заботься о том, чтобы нам колесо не прострелили, а то мы на этой колымаге далеко не уедем так. – С этими словами, я завела мотор и что было силы рванула с места. Кстати, мы не проверяли в машине даже наличие бензина, но нам повезло – он там оказался. Бедная машина еле пережила резкий срыв с места, но после выровнялась и поехала более адекватно. А я, позабыв где право, а где лево, едва ли не врезалась в тот же самый кукурузник и не выехала через окно.
          - Может задавить кого-нибудь?
          Я вырулила в сторону какого-то человека с оружием, но Том начал на меня кричать и я поехала дальше к воротам и даже, чуть виляя, поехали по дороге.
          - В следующий раз у меня будет пистолет. Я же не могу сидеть на месте, пока там такое происходит. – Я резко вывернула руль и повернула направо по дороге, сама не знаю куда.
          - И не смей ворчать на меня! Я же говорила, что буду твоей страховкой!

+1

4

Том жопой чуял, что брать с собой Саммер не стоит. Никогда не стоит игнорировать свое шестое чувство! Влипать в переделки и выбираться из них – поистине подлинное призвание Винтера. Но из них не всегда удается выбраться целым и вытащить с собой еще кого-то. Особенно – вытащить кого-то. 
- Думаешь, если бы у тебя была пушка, то они не стали бы по нам стрелять? У новичков наличие оружия вызывает ложное ощущение неуязвимости. – Сквозь огнестрельный залп ворчит Винтер, продвигаясь в сторону автомобиля.
- Мне казалось, тебе нравятся витаминки. Недостаток железа ведет к анемии, глосситу, снижению репаративных процессов в слизистых оболочках и коже, и еще к куче расстройств. Хотя передоз угнетает антиоксидантную систему организма, поэтому… – Том размышляет вслух, чтобы как-то отвлечься от вакханалии, которая здесь разворачивается. – Когда здесь стало так жарко?
Быстрее, чем Винтер мог что-либо понять, Саммер перевоплотилась в настоящую русскую бабу, которая коня на скаку остановит, в горящую избу войдет, затолкает с разбега братца в тачку, знававшую лучшие времена, заведет эту же рухлядь с полоборота, как заправский угонщик. Тому не оставалось ничего иного, кроме как спешно сориентироваться, попробовать запихать Саммер под сиденье, целее будет, а самому следить за тем, чтобы в их сторону целились как можно меньше.
Надеюсь, она на ходу. Больше никаких импровизаций!
- И где же идиот научился заводить тачку без ключей? Да ты просто ас! Теперь я точно вижу, что мы родня. – Очень полезное умение, надо сказать. Главное, не продавать автомобиль тем, у кого ты его скоммуниздил. Вроде бы простое правило, но в мире, оказывается, полно настоящих идиотов. Еще одно хорошее правило – как можно меньше светить свои отпечатки пальцев во всяких подозрительных местах. Но нынче ситуация такова, что этим можно и нужно пренебречь. Том едва увернулся от кирпича, который сестра в припадке вдохновения отшвырнула в сторону, где, на свою беду, расположился Томас.
- Где ты взяла кирпич??? Полегче, Халк. Видимо, про огурцы ты не шутила. – Винтер прицельно пальнул в кого-то из варгасцев, намеревающихся прорваться в защищенное место, где как раз пригрелись брат с сестрой. – Нет, это никуда не годится! – Промелькнуло у Тома, когда он понял, что не попал, но лишь сильнее разозлил противника, жаждущего сделать из случайных свидетелей чучело. – Твою мать, да где же ты? – В поисках драгоценной страховки Винтер раздраженно бормотал и залихватски облапал себя, но разыскиваемое словно сквозь землю провалилось. – Так, в этой модели Беретты магазин рассчитан на 13 патронов. Сегодня с утра я зарядил его после вчерашней проверки на «профпригодность». Два выстрела в того, с дурацкой бородой, один в его толстого спутника, какие везучие – ни царапины, один срикошетил от винта второго кукурузника, три ушли в молоко… семь… еще два просто в порыве паники… девять… или в балки я зарядил только два раза? Черт, сколько осталось? Зараза!
- Если ты собираешься вывезти нас отсюда, то самое время это сделать, Саммер! Я не могу найти запасной магазин и, если ты не поторопишься, то нам придется прибегнуть к твоему умению бросаться… нам нечем бросаться. Разве что, кроме того кирпича, которым ты меня чуть не зашибла, пытаясь организовать нам свидание.
Чудо совершилось буквально через секунду – жучила завелся, да так рванул с места, что Том чуть не совершил случайное самоубийство.
– Твою мать, отлично! Она все еще горяча, как в лучшие годы! Просто прекрасно! Жми, сестренка! Жми, пока ничего не отвалилось! – Парень бодро поделился радостью от успешного старта, про себя чуть ли не молясь, чтобы тачка не вздумала показать характер и заглохнуть. Он неуклюже (да тут уж не до пируэтов!!) перебрался на переднее сиденье, чуть не вывалившись из автомобиля в окно, лишившееся стекла.
- Теперь утро точно перестало быть томным. – Пробормотал Винтер, перегибаясь через сиденье водителя сзади и разряжая магазин в сторону мафиозных вражеских стрелков, пока сестра отважно пробивалась сквозь огонь, воду... Воду? В следующий момент произошло сразу несколько вещей: Том наконец-то нащупал непонятно откуда взявшийся запасной магазин, последняя его пуля задела одного стрелка из клана Варгас, да так, что тот упал, а с потолка начался настоящий красный ливень.
- Проклятье! Этого только не хватало! – Выкрикнул Винтер, одновременно крутанув вправо руль, за который сестра держалась, словно за спасительный круг. Но, по сути, так оно и было.
- Я думаю, нам туда. – Коротко пояснил Том, трясущимися от нервов руками лихорадочно меняя магазин в «беретте». Проклятущая штука никак не хотела вставать на место. Приснопамятный красный дождь оказался ничем иным, как ржавой водой, хлынувшей из развороченной трубы, проходящей под потолком.
На кой хрен им тут вода?
Парень перезарядил пистолет, поднял глаза и, положив руку на руку сестры, снова на мгновение взял управление на себя, направляя автомобиль к полураспахнутым воротам.
- Выход, Саммер! Двигай к выходу!!! На этом авто скорее нас задавят, если мы попытаемся на кого-нибудь наехать! Этот «битл» помнит еще молодость королевы!
Только Винтер хотел заявить о необходимости пересесть в ту машину, на которой они приехали, как в лобовое стекло их жука прилетело от кого-то, ждущего их впереди. Они даже толком выехать из этого несчастного сарая не успели. Видимость резко снизилась из-за мгновенно возникшей паутины трещин. Пуля зашла почти по прямой, но по счастью, не задела пассажиров. На выходе их ждал человек из варгасцев – часто на всякий случай водитель оставался у машины. Этот раз не стал исключением.
- Пригнись! – Завопил Винтер, на автомате положив Саммер на голову ладонь и надавив, в попытке снова запихать сестру под сиденье. Кажется, Саммер на этот раз поняла необходимость таких радикальных мер и сползла вниз.
- Закрой глаза! – Прокричал следующую команду парень, и, пока сестренка увозила их от утреннего безумия, Том резво высунулся в окно, совсем недавно потерявшее стекло, и открыл ответный огонь. Потрескавшееся лобовое стекло угрожающе качнулось, а последующие выстрелы разнесли его вдребезги, осыпав пассажиров «жучка» неприятным дождем острых осколков. Первый выстрел Винтера едва поцарапал автомобиль мафиози, но уже в следующую секунду их собственный транспорт выровнялся, и Том метко выстрелил водителю в руку, зажимающую пистолет. Следующие два выстрела пришлись в плечо мафиози, хотя парень целился в район груди, и в боковое зеркало их автомобиля, разлетевшегося так лихо, что его обломки попали и в фольксваген. В завершение банкета и в отсутствие качки, Винтер прострелил оба задних колеса вражеского внедорожника. Парень живо забрался обратно в машину, попутно цепляясь за осколки разбитого стекла, которые с тихим звоном осыпались внутрь салона. Он собирался вытащить из-под сиденья Саммер, но она уже довольно уверенно сидела на месте водителя и не менее уверенно рулила прочь от этой заварушки.
- Ты как? Цела? Как себя чувствуешь? Тебя не тошнит, голова не кружится, конечности не немеют? – Конечно, они еще едут, а не впилились на полном ходу в чертовы джунгли, но спросить лишним не будет! Том пытался на ходу произвести беглый осмотр пострадавшего. Кажется, наибольшие повреждения нанесли осколки стекла.
- Ты чувствуешь боль? Нам придется найти аптечку. Вытащить осколки и продезинфицировать раны.
Ладно, судя по столь смелым высказываниям, относительно цела.
- Только после того, как будешь выбивать десять из десяти в тире каждый вечер месяц подряд. – Не терпящим возражений тоном заявил Винтер.
- Ворчать? Боже мой, что ты вообще обо мне думаешь?.. Ты совсем того? Больше никогда… никогда… Я думал, у меня сердце остановится. Я испугался, что в тебя попали. – Том обнял Саммер, насколько это было возможно при управлении автомобилем. – Нам нужно вытащить осколки. – Снова гнет свою линию Винтер. – Но нам нельзя в больницу. У первого поворота сверни направо.
Парень неотрывно следит за сестрой, за ее реакциями – вдруг что-то не так, вдруг она все-таки ранена. В груди словно застряли все невысказанные за эти годы обиды, которые Винтер забыл, как только увидел сестру. Даже не познакомился, а просто увидел. Следил за ней вместе с частным детективом, которого он нанял за ней наблюдать. И буквально был покорен Саммер.
- Слушай, мне кажется, у них тут слишком жарко даже для Кубы… - Бросает Том, словно мимоходом, улыбаясь, а через мгновение его ведет и он приходит в себя, когда слышит взволнованный голос сестры.
- Что? Что ты там говоришь? Не так быстро, погоди. – Парень убирает лезущие в глаза мокрые волосы, с которых падает несколько мелких осколков. Затем откидывает край разноцветной рубашки и понимает, что все это время игнорировал настойчивое покалывание в боку. Они все изранены до крови осколками, их одежда в разводах ржавчины и в хлопьях краски, слезающей с их фольксвагена – Винтер даже не сразу понимает, что его рубашка пропиталась кровью куда сильнее, чем, если бы только от порезов стеклом.
Да твою же мать!
- Я ведь уже говорил, что нам нужна аптечка?

Отредактировано Thomas Winter (2014-03-02 05:46:08)

+1

5

...
          Мне кажется, то мы  с братом – те еще идиоты. Если бы мы с ним познакомились раньше, то обладали как минимум по дюжине шрамов, если вообще были живы. Мое знакомство с Тони, детские обиды по поводу того, что он не вел меня на выпускной бал, все это те еще цветочки, по сравнению с тем, что происходит сейчас с Томом. И, опять же, если мне хотелось чтобы за мной следил и наблюдал кто-то, то я хотела, чтобы этим человеком оказался Тони. Как ни странно, но по отношению к Томасу, он оказался эдаким семейным тормозом, который мог нас остановить. А Том не такой. И Том тянет меня, тянет нас, туда, где твориться непонятно что. Поедь я с другим братом на Кубу, то нас бы не пытались застрелить, это уж точно. А сейчас я сижу в древнем жуке, который, как выразился Винтер, помнит еще времена королевы и пытаюсь вырулить из этого зверского места. Парень что-то говорит, что то происходит вокруг, но я сосредоточена на том, чтобы поскорее выехать отсюда и унести наши тушки как можно дальше, а потом забыть обо всем, хотя нет… Сейчас в моей крови бурлит адреналин. Звук выстрелов заполняет уши, отскакивает от стенок черепа и прыгает в разные стороны. Я чувствую, как бешено бьется мое сердце в груди. Руль – словно спасательный круг – я вцепилась в него мертвой хваткой так, что у меня костяшки побелели. Самое ужасное, что я ловлю себя на мысли о том, что хочу продолжения. Погони там, как в фильмах бывают, жаркие перестрелки. Или мужика какого-нибудь на дороге, которого не заметит Винтер, а я, в духе вестернов, выхвачу у брата пистолет и прострелю негодяю (не брату) коленную чашечку, а потом проедусь нашей развалюхой. От этой мысли я морщусь и пытаюсь прийти в себя. Не о том я думать начинаю. Не это нужно.
          Повсюду стреляют, звук мотора, шквал огня, кровь.. Кровь? Охаю, вздыхаю и лишь потом понимаю, что это просто вода с большим количеством ржавчины.
          - Откуда вода? Что тут делает вода?
          Кажется, я озвучиваю мысли брата, но он не дает ответа. Кажется, тут никто не даст сейчас ответа. Мне показалось, что на мгновенье даже пальба прекратилась и все с удивлением посмотрели за тем, как жук пролетает под огромной струей воды, разбрызгивая все в стороны. Стекла от воды испачкались, но дворники не работают. На самом деле это не важно – мы ведь двигаемся и, в целом, не пострадали. За всех этой грязью и водой я даже умудрилась заблудиться, как в самом амбаре, как и в собственной голове. Очнувшись от теплой ладони брата, посмотрела по сторонам и послушно повернула руль в сторону ворот амбара.
          Стоило мне развернуться на прямую к выходу, как в стекло нашего жучка прилетела пуля, пробившая его насквозь и превратившая стеклянную поверхность в паутину из трещин. Пискнув что-то нечленораздельное, вдавливаю голову в плечи, но продолжаю ехать вперед – руки как приросли к рулю, так и не поменяли своей любви к баранке, того и гляди сольются в единое целое. Крик Тома, его рука на голове и я как то скатываюсь вниз, уже не наблюдая за дорогой, да и вообще за происходящим вокруг. Второй крик Тома хоть и был, но был совершенно ненужным – я и так зажмурила уже глаза. Да и вообще, если мы сейчас врежемся в стену амбара – я этого не особо замечу, продолжая втапливать в педаль газа. Раздался звон стекла и я почувствовала, как на меня летят осколки. Большие и маленькие, больно впивались в кожу, царапали ее. Парочка даже непонятным образом попала в рот и он сразу же наполнился кровью. Открыв глаза, все же оторвала руку для того. чтобы смахнув осколки с глаз и выпрямилась на сидении обратно, вернув руку на руль, где она так предательски не дрожала.
          Дорога уходила куда-то вдаль, я не помню и не знаю куда нам ехать, как отсюда выбраться и вернуться не то. Чтобы к отелю, а к самому городу, в котором мы жили. Выстрелы утихали позади, ветер бил в салон и срывал с рамы остатки стекла, которые, по закону жанра, улетали не назад, а попадали прямо в нас. Вот ведь не везет, а? Сердце потихоньку начало стихать, возвращаясь в обычный темп, уши перестало закладывать и теперь я даже могла разобрать слова Тома.
          - Нет. Все нормально. Я жива и цела. Только царапины.
          Но Тому этого мало, поэтому он начал меня внимательно осматривать. После, я высунулась в разбитое боковое окно и выплюнула кровь, накопившуюся во рту, заодно распрощавшись с теми самыми осколками. Не знаю, насколько плачевно мы выглядели – зеркал у нас тоже почему-то не было – их то ли снесло выстрелами, то и я где-то прижималась ими, то ли их вообще не было. Я чувствовала только, как по моему лицу стекают тонкие струйки крови, которые щекочут кожу, на этом, собственно, и все. Посмотрев на брата, усмехнулась:
          - Видел бы ты сейчас себя.
          А то! Грязный, мокрый, в осколках. Зачем я одела платье? Не удивлюсь, если оно превратилось в рваную кашу. Понравится хотела. Кому? Брату же. А в результате выгляжу хуже общипанной курицы. В какой-то краске, ржавой воде, крови и осколках стекла. Блеск.
          - Нет, сейчас не больно. Это адреналин. Том, не беспокойся.
          И правда, а что обо мне беспокоиться? Но, чувствуется, я сморозила дикую глупость. И поняла я это. Оказавшись в объятиях брата. Оторвав руку от руля, с некоей дрожью обнимаю его и выдыхаю, поцеловав его в щеку. Не хочу думать о том, что было бы, не вырвавшись мы оттуда. Своего брата я терять не хотела, особенно учитывая то, что я только недавно его и нашла.
          - Нет, ты ворчишь, Том. Все хорошо. Видишь? Мы целы. Это главное. Так что расслабься лучше и не паникуй.
          Еще одна глупость, черт, ничего не могу с собой поделать. Скажешь тут успокоиться, я и сама то сейчас не паникую только из-за того, что у меня есть руль, который я скоро сломаю от давления. Наблюдаю за дорогой, потому что боюсь еще раз посмотреть на Тома, а вдруг он ранен? А вдруг с ним что-то случилось? Я боюсь увидеть боль в его глазах или рану. Не знаю, что буду делать в таком случае.
          - Жарко? А по моему с ветерком вообще отлично.
          Пожимаю плечами и хмурюсь, сворачивая туда, куда сказал брат. Кусаю губу, опять чувствую во рту привкус крови.  Смахиваю со лба капли крови. Черт, везде кровь, сколько можно то? Металлический запах и привкус.
          - Как ты себя чувствуешь?
          Приподнимаю бровь, наконец поворачиваюсь к брату, а он просит у меня переспросить. Повторяю фразу и нервно наблюдая за ним, боюсь, будто сбудутся мои страхи и опасения.
          - Том, что происходит?
          Я уже не скрываю нервных ноток в голосе, чуть снижаю скорость и лезу посмотреть что там делает Винтер. Вся его рубашка в крови, все его тело в крови. Бросаю взгляд на себя и понимаю, что я сама не настолько залита кровью, как он. Яркая, сочная, багряная. Том осторожно раздвигает ткань в сторону и смотрит на свой бок. Я гнусь еще сильнее к нему, едва не улетая в ближайшие кусты, а увидев рану, отстраняюсь, вжимая в педаль газа по полной.
          - Том, что делать?
          Теперь уже моя очередь паниковать. Опять кусаю губы, смотрю на него, на дорогу и понимаю, что мои глаза застилает стена слез. Смахиваю их пальцами и глубоко вздыхаю.
          - Она еще там? Или прошла насквозь?
          Я не знаю, что мне дадут ответы на эти вопросы. Ровным счетом ничего, потому что пули я вытаскивать не умею. Я вообще ничего не умею, если так подумать. От этого мне становиться не по себе, но я поджимаю губы и начинаю размышлять вслух.
          - В больницу нам нельзя, да? В отель мы тоже не сможем приехать, правильно? Куда же нам ехать? Тебе не то, что аптечка нужна, тебе тут целая скорая помощь нужна, Том! Зачем ты поли боком хватаешь? Ты не супер-герой, они не отскакивают от тебя. – Сама не замечаю, как от волнения начинаю говорить все быстрее и быстрее, пока слова не сливаются в один длинный стон. Мы уже не едем по дороге, мы летим на ней, насколько это возможно нашему жуку. – Зажми руку. – Протягиваю ему ладонь и позволяю сжать свои пальцы. Я могу следить одновременно либо за дорогой, либо за Томом. Эдакий выход из положения. – Том, мы можем поехать к Рамону, у которого ты вчера оружие брал? - Он живет на самой окраине города, там и домов почти нет. Помню, как мы вчера заходили к нему. Потихоньку начинают появляться знакомые пейзажи. – Едем к Рамону. – Теперь уже мой голос говорит о том, что обсуждать со мной что-то совершенно бесполезно. Я же баран. Я упрусь в свое и не отступлю.
          Пытаясь найти дорогу самостоятельно, сама удивляюсь тому, что мы быстро добрались до нужного дома. Даже не заблудились. Притормозив около невысокого заборчика, выскакиваю из машины, бросив Тому что то нечленораздельное и несусь к двери, стучу в нее, но никто не открывает. Выругнувшись матом, обматываю руку подолом платья и разбиваю стекло небольшого оконца рядом. Сегодня прям день разбитого стекла. Засовываю руку внутрь дома, ищу ручку, вслепую кручу ее и открываю дверь – вот чем мне нравятся такие места – соседи настолько доверяют друг другу, что забывают о банальной защите.
          Так же быстро несусь обратно к машине и помогаю Тому вылезти наружу, помогаю идти к дому.
          - Короче его нет, но он был очень гостеприимным и мы можем войти. А потом уже разберемся.
          Зайдя внутрь, по инерции включаю свет, веду брата на кухню, где сажаю его за стул, а сама роюсь по кухонным ящикам. Надо что-то найти, но я сама не могу понять что именно.
          - Что нам вообще нужно?
          Я в фильмах видела, что все просто. Но в фильмах и машину угнать тоже просто. А тут целую пулю вытащить и заштопать рану.

+1

6

Как много бы он хотел сказать Саммер - сейчас и вообще. Хотел бы любоваться с ней закатами на старом продавленном диване на террасе где-нибудь в Луизиане. Пить на рассвете превосходный кофе в Алжире, наблюдая за футбольным матчем местной детворы. Слушать цикад, вторя им своими рассказами о том, что было и том, что еще будет, разнежившись в ночной прохладе канадской августовской ночи. Хотел бы видеть ее улыбку почаще - пусть даже она будет адресована не ему, пусть не он будет ее причиной. И поздравлять ее с новыми достижениями. Радоваться, когда она будет взлетать все выше и выше.
Ловить, когда она будет падать и помогать встать.
Том с трудом заводит руку за спину и ощупывает себя вокруг позвоночника, дабы найти выходное отверстие. Но тщетно - еще один металлический солдат смерти сейчас на пути к выполнению своей миссии.
- Придется тебе пройти экспресс-курс медецинской помощи, - мрачно улыбается Винтер, пытаясь то ли пошутить, то ли приободрить, но, кажется, выходит скверно. Он и рад бы выглядеть бодрым огурцом, вселить в Саммер уверенность, но слишком сильны перепады давления от большой кровопотери. - Надеюсь, ты от вида крови в обморок не падаешь.
- Верно мыслишь, - подтверждает Том, снова про себя удивляясь как ему повезло с сестрой. И как Саммер похожа на тот образ, который он придумал в голове для нее. Для идеальной сестры. Для идеальной девушки. Умная. Красивая. Добрая и просто чудесная. Если еще и ловкая мастерица, то без проблем подлатает чуть продырявленного братца-неудачника. Том накрывает руку Саммер своей. А она еще и сильная. И дело не только в силе физической.
- Да, - кивает Том, - Рамон. Давай. - Ему тяжело говорить, поэтому все его фразы сокращаются до необходимого минимума слов. - Проселочная дорога... рядом с рощей. Не пропусти.
В горячечном полубреду Винтер не помнил, как они преодолели путь к дому Рамона, да это было и неважно - они доехали. Добрались, словно пустынные путники до оазиса в бесконечности мертвой природы. Винтер с удовольствием наблюдает за тем, как сестра лихо расправляется с окнами старого приятеля, пытаясь выбраться из машины.
Оперевшись на Саммер, Том кое-как ковыляет к дому старого приятеля и радуется, что Рамон живет в обычном сельском доме - всего пять ступенек уже кажутся лестницей в небо, а если бы им пришлось пробираться в квартиру? Винтер плюхается на стул, с мыслью - наконец-то, приехали. А теперь нужно отдохнуть. Но Саммер вырывает его из блаженного забытья почти воплем:
- Что нам вообще нужно?
- Воды, желательно кипяченой, чистую ткань, иглу... - Том затихает в удивлении, потому что на пороге кухни появляется жена Рамона - босая, в цветастом длинном сарафане, с мокрыми волосами - видимо, только что купалась в море... и с кольтом Трупер в руках. Однако, как только она увидела знакомые, хоть и грязные мордашки, опустила оружие, выругавшись.
- Я могла вас пристрелить!
- Селина... с нами это уже... случилось... обещаю вымыть пол... только помоги нам... Саммер...
Жена Рамона много повидала и она сразу понимает в чем дело. Особенно, учитывая, что Том уже щеголяет на ее кухне полураздетый, сверкая окровавленным боком и заливая пол кровью.
- Саммер, поставь воды на огонь. Не очень большую кастрюлю, чтобы быстрее закипела. - Подключается к делу женщина, освобождая место для операции. Быстрее, чем Винтер успевает заметить, кухонный стол оказывается чист.
- Давай, двигай сюда свою тощую задницу, - командует Селина Тому, попутно обыскивая аптечку в попытке найти то, что может помочь.
- Помнишь, как это делается? - Спрашивает Винтер у женщины, но та только качает головой.
- Как-нибудь разберемся, лезь давай.
Винтер с помощью Саммер забирается на стол, внимательно следя за ней глазами. Кто ж ее знает, может это она говорит, что с ней все в порядке, но на вид такая бледная, что вот-вот упадет в обморок. Они же никуда не врезались, правда? Она не могла получить внутренних травм? Из плена раздумий Тома вырывает возглас Селины: - Черт знает что! Придется обходиться дедовскими методами, мои дорогие. - Она ставит на стол, рядом с головой Тома пероксид водорода. - Все, что есть.
- Не пойдет, - с трудом качает головой парень, - замедляет заживление, повреждает... лучше просто воду.
Он видит, что Саммер явно не по себе от происходящего, но ему нужно подвести ее к истине. Это он когда-то рассказал Селине что нужно делать в случае пулевого ранения. Когда она помогала ему оперировать Рамона. Сама она никогда ничего подобного не делала. И если он готов кому-то довериться в таком непростом предприятии, то явно своей сестре. Он берет ее за руку. Или она его? Пока они ехали, он подрастерял больше крови, чем думал?
- Саммер... посмотри на меня... У тебя получится... Просто вытащи... пулю... и зашей...
Том переводит взгляд на Селину.
- Водку может? За плитой. - Сейчас Тома не очень волнует, что он палит их с Рамоном нычку. Нужно чем-то продезинфицировать... и немного наркоза тоже не повредит. Селина достает початую бутылку из-за почти доисторической печки-плиты и Винтер отпивает хороший глоток, затем протягивает водку Селине.
- Вымой руки, Саммер. Я помогу тебе. Но мы так давно это делали, - она поворачивается к Тому, - если не отключишься, рассказывай, что делать. Твоим знаниям я доверяю больше, чем своей памяти.
- Вытащить пулю... Промыть рану... Зашить... чем-нибудь не очень... ржавым. И дайте мне закусить.... - Селина выдает Тому кожаный ремень, достает чистое полотенце и смачивает его в горячей воде.
- Осторожно оботри рану. - Командует она Саммер, полив ей руки водкой. Затем остатки изобретения Менделеева уходят на еще один глоток и рану.
- Давай, - командует Том, глядя Саммер в глаза и зажав ремень зубами.

Отредактировано Thomas Winter (2014-05-21 02:35:12)

+1

7

...
          Здесь слишком тихо. Когда слишком тихо – я не могу сосредоточиться. Мне нужны сторонние звуки, тихие или громкие для того, чтобы голова начала нормально работать. Поэтому я и люблю жить в городе. Хочешь ты или нет, но постоянно слышно что-то постороннее – люди, животные, заводы и машины. В отдаленном участке Кубы ничего этого нет. Только красота пейзажа, но она мало чем может помочь в сложившийся ситуации.
          Мне страшно. Действительно сильно страшно. Еще немного и у меня может начаться истерика, во время которой я начну говорить, что во всем виновата я и не надо было Тому меня искать – нашел только одни неприятности. Я сжимаю челюсти, чтобы не сказать ничего лишнего, так, что у меня сводит их и я стону от боли. Руки трясутся, а я продолжаю копошиться в ящичках на кухне, чтобы найти то, о чем и не ведаю. Будто где-то там, за вилками, ложками и ножами лежит то самое лекарство, капнув пару капель которого, мой брат волшебным образом исцелиться и встанет на ноги. А, если я выпью пару капель этого зелья, то перестану бояться. Я стану сильной-сильной. Такой, какой меня хочет видеть Винтер.
          Я ведь не сильная, Том. Я просто стараюсь держаться, чтобы ты не умер вот так просто. Я не могу позволить тебе умереть. На глаза наворачиваются слезы, но я быстро смахиваю их окровавленными руками. Хозяин дома точно не будет рад таким гостям, как мы – вся кухня в крови. Все ящики в крови, весь пол в крови.
          — Где я найду эту иглу, черт подери? — Ткань можно достать в спальне – сойдет любая простынка или что-то подобное. Вскрикнув, я разворачиваюсь и вижу женщину с кольтом, направленным на нас. Вот черт. Вот так и застрелят. Не убили одни, так убьют другие. Инстинктивно я сжимаю нож, лежащий на краю стола, но не двигаюсь с места. Я жду. Безумие в голове не сразу снимает блокаду воспоминаний, но я понимаю, что перед нами жена Рамона. Глубоко выдохнув, я отпускаю нож, а она, в свое время, узнав в нас знакомых, опускает кольт вниз.
          Не знаю, что я делала бы, если бы не эта женщина. Она то, скорее всего, привыкла к подобным случаям, поэтому быстро взяла себя в руки и присоединилась, попутно говоря мне, что нужно делать. Послушно кивнув, я кидаюсь к одному из шкафчиков, где видела кастрюлю, хватаю ту, что поменьше, наливаю воды и ставлю на огонь. Как только женщина расчищает стол, я поддерживаю брата и помогаю ему залезть на стол. Он смотрит на меня, а я отвожу взгляд – я не могу показать ему, что твориться у меня на душе. Лишь поджимаю губы сильнее.
          — В смысле дедовскими методами? — Наконец поднимаю на них раскрытые глаза, смотря на пузырек с перекисью водорода. Я не знаю, что у них за дедовские методы, я вообще не разбираюсь во всей этой чепухе. Если бы тут лежал не мой брат, а какой-то левый человек, то меня бы и след уже простыл. Но его я оставить не могу.
          Раз Селина знакома с подобными делами, то она ведь все сделает, правда? Она спасет моего брата, не может же она его оставить тут истекать кровью? Я подхожу к кастрюле с водой, но она еще не кипит. Вот черт. Вот, ведь, черт. Возвращаюсь обратно к Тому и беру его за руку. Когда он начинает говорить, я понимаю, что мои надежды по поводу того, что жена Рамона поможет – сыпятся крахом. Отшатываюсь от лица Винтера в ужасе, но потом пересиливаю себя и пододвигаюсь обратно.
          Нет, нет, нет. Он издевается? Какая пуля? Какой вытащить?
          — Какой просто вытащи и зашей, ты говоришь о ней так, будто это игрушка в автомате! — Кстати, я никогда их не могла достать. За всю жизнь ни одной чертовой игрушки. А он про пулю. — Это плохая идея. Очень плохая идея. Хреновее некуда. У меня руки трясутся, Том.  Вдруг я тебе почку случайно вырву, или что там находиться? Том, я даже анатомию херово знаю.
          Паника все нарастала и нарастала. Голос скакал от низких нот к визгливым. Если я поседею от ужаса – то это случиться именно сегодня. И почему Макс не помогал мне с чертовой анатомией? Почему вместо этого мы укуривались косяками на крыше родительского дома?
          Я глубоко выдыхаю, но все так же послушно иду к умывальнику и начисто мою руки с мылом, поглядывая на бутылку водки.
          — А ну, черт с вами. — Зацепив ее пальцами, открываю и делаю два больших глотка. Горячая жидкость спускает вниз с попеременным желанием вернуться обратно – давно я ее не пила. Кажется, жена Рамона косо на меня поглядывает. — У меня руки, блять, трясуться. Мне успокоиться надо. — Нервно рявкаю на нее и возвращаюсь к мытью рук, а когда с ним было покончено, то иду к столу. Томас еще раз проводит маленький экскурс в медицину для чайников, но его информация мне мало помогает. Чем мне вообще эту пулю вытаскивать? Пальцами что-ли? Лезть внутрь брата? Кажется, я скоро упаду в обморок.
          Тем временем водка оказывается на моих руках, а остальная часть льется на рану и употребляется в качестве обезболивающего. Я беру в руки горячее полотенце и, наклонившись ране, тщательно, но довольно легкими движениями, протираю ее от крови.
          Ремень во рту Томаса, а он смотрит на меня так, будто я его единственный спаситель. Одно слово – «Давай» –  и паника накатывает с головой – я с ужасом смотрю, то на него, то на жену Рамона, то возвращаю взгляд к пулевому ранению. Незамедлительно, вскрикиваю и кидаю ему на лицо одно из чистых полотенец, лишь бы не видеть его глаз.
          — Не смотри на меня так!
          Еще раз глубоко выдохнув, я беру в руки подготовленный нож и склоняюсь обратно к ране на боку брата.
Мысленно считаю до трех. Раз… Два… Стоп, а ее вообще надо резать? Вроде пока никто в панике не кричит на меня, а никаких пинцетов и прочей цап-цап-лабуды я не видела. Три… Опускаю нож на рану и делаю надрез. Неприятное ощущение, очень неприятное. К тому же я не знаю точную толщину кожи, режу ткани наугад, надеясь, что забралась не слишком глубоко и не лишаю братца особо важных органов. Опять смываю кровь полотенцем и, отложив нож в сторону, пальцами раскрываю отверстие, заглядывая внутрь.
          — Том, это пиздец, там штуки такие. — К горлу подбирается тошнотворный комок, но я его глотаю. Пытаюсь найти пулю, но внутри много крови. Опять протираю полотенцем, убирая лишнее. Не знаю как, но я заставила свои руки все же не трястись. Раскрываю кожные ткани еще шире, опять заглядывая внутрь. Я даже не могу описать ощущений от того, что я вижу. Нету таких слов. А Макс каким-то лядом хочет в хирургию пойти. А Джейсон был хирургом. Они такое каждый день видели, а я и внутренностей трупа никогда не видела, что уж говорить о живом человеке, у которого сердце бьется. Наконец я замечаю сверкающую пулю, наполовину прикрытую чем-то… эм, внутренним?
          — Я нашла ее! Сейчас вытяну. — Тут остается надеяться, что это что-то внутреннее не оказалось пробито пулей, останавливая ее. Но иного выхода у нас нету. — Подготовь иглу. — На всякий случай бросаю жене Рамона и, сжав зубы, тянусь пальцами к маленькой железной сучке.
          — Том, я вытягиваю ее. — Без лишнего счета, цепляюсь ногтями за уголки патрона и тяну на себя, второй рукой на пару миллиметров приподняв орган. Как только пуля оказывается снаружи, я откидываю ее в сторону, опять цепляюсь за ткань кожи и пытаюсь разглядеть, не пробила ли эта сучка чего еще. Но вроде бы все в порядке и ничего не задето. Глубоко выдохнув, приподнимаюсь. — Там вроде все в порядке. — Голос дрожит. Уж кому-кому, а мне понадобиться еще водка. — Чем ее промыть? Как зашивать? — Ноги подкашиваются, на глаза наворачиваются слезы, но я стараюсь держаться. Я пытаюсь держаться. Я спать хочу. Очень сильно.

+1

8

Только жизнь заставляет страдать. Умереть не больно. Умереть — уснуть. Смерть — это значит конец, покой. Почему же тогда ему не хочется умирать? (с)

Том верил в Саммер. Они знали друг друга всего ничего, но Винтер, словно, всю жизнь провел рядом с ней. Если уж кто-то и сможет ему сейчас помочь, то только она. А для этого нужно, чтобы она хоть немного поверила в себя. Перемазанными кровью пальцами Том вцепился в ее руку.
- Саммер. Посмотри на меня.
Он старался вложить в свой мини-спич всю уверенность и тихое спокойствие, какие только можно было изобразить полузадушенным хриплым голосом в подобной ситуации.
- У тебя все получится. Я в тебя верю.
В нем действительно сейчас преобладали эти две эмоции, быть может поэтому Саммер чуть успокоилась? Вероятно, сестра поверила его глазам, горящим надеждой, а не речам о том, что все будет хорошо? Бывать у операционного стола или на нем - это было до безумия привычно для Винтера, на счету которого было огромное количество нелегальных или полулегальных операций. Его тело также "хвасталось" числом шрамов, по которым можно было запросто составить карту боевых действий. Он уже давно перестал бояться - боли, новых шрамов, быть пойманным. Том боялся смерти, как и все нормальные люди, но постоянно заигрывал с ней, рисковал, ставил на карту все до последней нитки. И, видимо, кто-то сверху, принимал его жертвы, благоволил ему, словно, сопровождая через минное поле, и, в самый последний момент уводя в сторону от неминуемой гибели, серьезных травм, неверных людей. А еще подкидывал редкие, но неоценимые подарки, даруя то, что Винтеру было так необходимо. Но всегда – только после того, как Том будет в очередной раз славно потрепан. Чтобы усвоил урок или не смел мечтать о большем. Возможно, это все и утвердило в нем уверенность и спокойствие – свое никогда не пройдет мимо, лучше наслаждаться жизнью, чем волноваться, а умирать всего лишь раз. Простые истины, узнанные путем активного разбивания лба, которым пытаешься прошибить стену, отлично заседали в сознании и приходили на ум каждый раз, когда это было жизненно необходимо. Вот только не все верили на слово, когда Винтер пытался поделиться этими самыми истинами. Видимо, до чего-то можно было дойти только разбившись самому. И лишь своими израненными сломанными пальцами, кровью впечатать эти основополагающие в память, выцарапать на обратной стороне сознания. И Тому ужасно не хотелось бы, чтобы Саммер сегодня неудачно проламывала стену.
- Тогда тебе придется проявить всю свою ловкость. – На самом деле у Винтера всегда не очень хорошо получалось ладить с этими автоматами. По крайней мере до небольшой доработки. Хитрость побеждается только хитростью, правда?
Водка вроде бы начинает действовать, но Том все еще в сознании и все еще понимает, что говорит. Потому пытается максимально сосредоточиться на Саммер и ее действиях.
- Успокойся. Не вытащишь. Все будет отлично. Вроде не так глубоко она ушла, чертовка. Сделай надрез… вдоль раны, осторожно подцепи пулю пальцами и вытяни. Выпей немного...
Потихоньку мандраж сестры передается Тому и он уже начинает переживать за нее – не каждый медик-стажер вытерпит такое зрелище, не говоря уже о неподготовленных к подобному слоях населения. Но где-то глубоко внутри пронзительно дает о себе знать уверенность, тающая каждый раз, когда Винтер опускает взгляд на трясущиеся руки Саммер. Парень надеется, что водка немного ее успокоит. В пределах разумного. И Том решает, что будет смотреть ей в глаза, только в глаза, потому что ему нужно быть уверенным за них обоих. Мисс Мур не из обычных людей, она справлялась отлично и до того, сможет и сейчас. Они из мафиозной перестрелки выбрались, черт подери!
- Саммер Мур! Мы выбрались живыми из этого чертового ангара… Я прошу, сделай так, чтобы мы выбрались живыми из этой страны.
Том не стал добавлять ничего про страну, ведь все-таки был многим обязан Кубе, ему нравилась эта страна, до сих пор искренне нравилась, а еще здесь присутствовала истинная патриотка своей родины, так что всякие дополнительные эпитеты были бы по меньшей мере не уместны.
Кажется, Саммер не очень нравится обнадеживающий взгляд брата. Быть может, она принимает его за испытующий и ожидающий от нее великих свершений тогда, когда она к этому меньше всего готова? Винтер поначалу не сопротивляется и тихо сопит под наброшенным полотенцем, но потом чувствует, что ему нужно больше воздуха и стягивает его, мгновенно зажав в руке – именно этот момент выбрала сестра для начала операции. Другой рукой Том вцепился в стол, на котором лежал. Анестезия действует, да и по старой памяти Винтер знал, чего ожидать – боль в голове, тело уже не так ее чувствует, поэтому парень ненадолго прикрывает глаза и пытается сосчитать до десяти. Только бы не отключиться. Это не очень хорошо в данной ситуации, да и, скорее всего, до жути напугает присутствующих смелых женщин, спасающих ему жизнь.
- Штуки оставь, тяни пулю. – Хрипит Том, вытаскивая и снова зажимая ремень в зубах. – И. Зеркало… найдите зеркало, я взгляну. – Винтер хочет убедиться, что мертвых тканей в ране осталось по минимуму, прежде, чем зашивать – иначе выздоровление будет долгим, если вообще случится.
— Том, я вытягиваю ее.
В этот момент Винтер, вестимо, добавляет ремню новых дырок. Ощущение не из приятных – ему приходилось оперироваться в подобных полевых условиях, но чаще под нормальным наркозом, поэтому каждый раз как в первый. Появляется Селина, и Том с трудом приподнимает голову, дабы разглядеть рану, отдавая команды как повернуть зеркало.
- Покажи мне… Растяни края еще… еще немного.
Просит Винтер, пару секунд рассматривает отражение в зеркале, и, резко откинувшись, бьется головой об стол.
- Я красив изнутри… так же… как и снаружи.
Он находит руку Саммер и хватает ее за запястье. Просто сейчас он не в состоянии пожать ей руку. Да и не стоит пачкать новоявленного хирурга своими грязными лапищами.
- Ты молодец. Все отлично. Плесни еще водки… про…простерилизуй иглу… сожми края раны… и зашей… зашей, как полотенце или… дырку на джинсах… с пропуском в треть дюйма.
Если бы это было в его силах сейчас, Том обнял бы Саммер и не отпускал так долго, как только сможет. Он бы гладил ее по голове и говорил, что все будет хорошо, все уже хорошо. Но он не может. Его захлестывают непонятные чувства, кажется, гордость превалирует над всеми. Гордость от того, что у него такая смелая младшая сестра. Она никогда не сдастся – понимает он про себя. И вместе с этим приходит какое-то умиротворенно-вдохновляющее знание – и меня она не бросит. Наконец-то у Тома действительно есть семья, которая не отвернется от него в самую трудную минуту. Он и до того был без ума от сестры, но теперь… словно пришел настоящий конец его многолетним одиноким скитаниям. Путник наконец-то выбрался на дорогу, ведущую его домой.
- Саммер. Ты отличный стажер. Ты прекрасно справляешься.
То ли уверяет, то ли гипнотизирует сестру Том, все еще внимательно наблюдая за ней. Часто эмоции накрывают человека спустя какое-то время после свершившегося, вот и сейчас на подходе лавина, которая может накрыть Саммер в любую секунду, а она так нужна ему сейчас. Пальцы занемели и не слушаются, он не сможет закончить сам. По крайней мере в данную минуту, а медлить нельзя. И в голову не лезет ничего ободряющего, даже шутить получается с трудом, поэтому Том вооружается правдой:
- Ты все можешь. Ты самая лучшая, Саммер.

Отредактировано Thomas Winter (2014-07-18 11:39:46)

+1

9

.
          Селина была похожа на призрака. Ощущалось ее присутствие, но так же ее не было рядом. Она была единственным человеком, который мог помочь на самом деле, но стоял в стороне, ссылаясь на старость и трясущиеся руки. Она не хотела брать на себя ответственность за жизнь брата, повесив ее на меня. А я не хотела этого делать. Я же ничего в этом не понимаю, это слишком сложно, слишком неприятно и оказывает слишком большое влияние на меня. Я боялась, что сделаю что-то не так и вместо того, чтобы спасти брата, я его потеряю.
          У Селины тряслись руки, а у меня разве нет? Страшный комок был в горле, слезы то и дело выступали на глазах, но я не могла себе позволить дать им ход, потому что иначе буду плохо видеть. Я должна видеть Тома, должна видеть то, что происходит внутри него и делать все крайне быстро. Пуля – не игрушка, она наносит гораздо больше вреда, чем надувной молоток в магазине на пятой авеню.
          У Селины тряслись руки, а мне приходилось сильно контролировать себя, лишь бы все получилось. Потому что я не хотела терять брата, которого только нашла. Потому что он мне стал дорог с первой минуты, как он появился и мне было совершенно наплевать на то, что он являлся родственником лишь со стороны отца. Я чувствовала его, переживала за него, а в итоге, из-за своего любопытства, подвергла его жизнь опасности. Глупая Саммер, глупая, глупая девчонка!
          У Селины появляется кожа и плоть лишь тогда, когда понадобилось зеркало. Послушно, я раздвигаю края кожи и плоти, неприятно морщусь от этого небольшого физического контакта. Эпидермис, дерма и жировая клетчатка под моими пальцами. Я хорошо чувствую их, хотя и не знаю точно какой из слоев последний. В школе по анатомии у меня была тройка, а в университете я забывала материал сразу же после того, как сдавала экзамен или зачет. Мне всегда было гораздо интереснее строение человеческого мозга и психологические факторы, чем кожа, внутренности и кровь. Но, если бы мне сказали, что я должна вскрыть черепную коробку, то я бы ни за что этого не сделала.
          Зеркальце крутится из стороны в сторону, а я пытаюсь не отдернуть пальцы. Эпидермис, дерма и жировая клетчатка в разрезе отнюдь не приятны на ощупь и, будь у меня сейчас шанс убежать, то я бы это сделала. Но не могу. Потому что Селина повесила на меня жизнь брата и я за него отвечаю.
          — Чертов шутник, — на самом деле я не раздражена и не злюсь на него, ведь это гораздо лучше обморока или затяжного молчания. Шутит, значит хорошо. Так ведь? — Я тебя потом удушу, Том, ей Б-гу! — В голосе отчетливо слышится дрожь, но я улыбаюсь, скрывая ее. Знаю, что еще не время, ведь я еще не закончила до конца.
          Кровавые пальцы обвивают мое запястье и я смотрю на них так, как будто это самый милосердный жест. Слушаю его, но меня парализует вторая волна страха. Мне нужно не только было разрезать брата, но и зашить обратно. Как будто игрушку, которую нужно постирать. Вот черт. Отвожу от него взгляд, ищу взглядом бутылку водку с остатками, Селина тем временем появляется опять рядом  с иглой на блюдце. Я догадываюсь, что она делала – она держала ту на огне, для большей стерилизацией.
          — Хорошо, я все сделаю, — у меня просто нет другого выбора. Господи, я просто надеюсь на то, что не убью его. Приободряющие слова брата действительно действуют успокаивающе, хотя в другой любой ситуации я бы начала злиться. Бутылка водки, пара жадных глотков, да таких, что прозрачный алкоголь стекает по моему подбородку и капает на часто поднимающуюся от дыхания, грудь. Потом мне удается с первой попытки вставить нить в ушко иголки. Обливаю ее водкой, а потом рану брата.
          — Том, ты говори со мной. Мне не по себе от всего этого, — Полотенцем промакиваю края а потом наклоняюсь пониже. Пара глубоких вздохов и я вставляю иглу в кожу. Если вы думаете, что зашивать дырку на джинсах – тоже самое, что и зашивание раны, то вы глубоко ошибаетесь. Эпидермис, дерма и жировая клетчатка. Черт подери!
          — Нет, я тебя не удушу, сладкий. Но страдать ты будешь точно. Слушай, Том, мы в ближайшее время не поедем по твоим делам. И ты тоже ближайшие пол года не будешь ездить по своим делам. Давай поедем в Австралию? Там классные кенгуру. Том, ты любишь кенгуру? — мне нужно говорить, иначе я сорвусь. Первый стежок дался очень тяжело и я не понимаю, правильно ли все делаю или нет. Но Селина, призрак комнаты, ничего не говорит. Она стоит рядом и просто наблюдает, не говоря ни слова. А у меня на лбу от нервного напряжения появляется испарина, мне жарко и холодно одновременно, то и дело прорывается дрожь в движениях, но я до крови кусаю губы, чтобы боль помогала держать мне себя в руках.
          — Я потревожу твое психическое состояние если скажу, что одежду с дырками выкидываю? — из горла вырывается смешок и я прямо чувствую, как пожилая женщина пилит мой затылок суровым взглядом. Ничего не могу с собой поделать.
          Кажется, прошло уже долго к тому моменту, как я заканчиваю и делаю небольшой узелок. Вытаскиваю иголку, ножницами перерезаю ненужные остатки. Селина опять протягивает мне руку и на этот раз на ее блюдце лежит сложенная марля, обильно смазанная каким-то кремом, а еще медицинский пластырь. Опять же, послушно, споласкиваю рану водкой, а потом накрываю зашитую рану тканью и аккуратно приклеиваю пластырем.
          Больше нет этого кошмара. Я больше не вижу этой раны. Не вижу пулю, не вижу внутренностей. Остаются только руки в крови, но у меня нет сил для того, чтобы помыть их. След от пальцев брата на запястье, будто напоминает мне о произошедшем, о том, что я сделала минутами ранее. И я поверить в это не могу.
          — Том, о Том… — Теперь я не скрываю дрожи в голосе. Рукам так же даю свободу. Если мне дать мисочку с яйцами, то я взобью их так, что потом получиться сказочный омлет. Бутылка водки в руках трясется. Я трясусь. Но все же делаю еще один глоток, морщась так, будто все сейчас выйдет обратно. — Я надеюсь, что все сделала правильно…
          У меня больше не хватает слов и я кидаюсь к Винтеру, беру его лицо своими окровавленными пальцами и склоняюсь над ним, осыпая поцелуями. С моего лица капли слез падают на его. Вперемешку с рыданиями я продолжаю целовать его, проводя губами по щекам, лбу, подбородку и носу. Я касаюсь его губ, задерживаюсь на них так, будто забываю о том, что он мой брат. Не понимаю, что со мной происходит, ничего не могу с собой поделать. Оторвавшись, хлюпаю носом и провожу пальцами по волосам.
          — Не смей покидать меня, хорошо? — Это больше звучит как требование и я прижимаюсь своим лбом к его. Внутри меня разрывает на части от эмоций. Страх, радость, неизвестность, омрачение. Спектры всевозможного. — Тебе нужно отдохнуть, да? Может помочь тебе дойти до кровати?

+1

10

Так всегда происходит на свете - где-то рушится мир,
а где-то рождается,
В бесконечной погоне за счастьем мы стремимся в неясную даль.
И, когда у одних пир во время чумы начинается,
Кто-то в звездности тихой на вечность глядит сквозь печаль. (с) я

- Обязательно придушишь. - Обещает Винтер, пытаясь вложить в свой голос все свое спокойствие, и даже пробуя улыбнуться, но кажется выходит очень криво, он на самом деле изо всех сил держится, чтобы не потерять сознание. Потому что нужно держаться для нее. Потому что он не может оставить ее в одиночестве  в этот момент, в этой ситуации, в которую сам же их втянул. Селина не в счет, она сама довольно нервничает, хотя изо всех сил старается этого не показать, ее выдают бегающие глаза и сжатые в тонкую нить губы. Том видит слезы на глазах Саммер и от этого ему куда больнее, чем от пульсирующей боли в боку, отдавающейся где-то в ребрах. Это он заставил ее плакать, это он во всем виноват. Ему было невыразимо стыдно и досадно из-за того, что он заставил бедных женщин переживать это. И ведь, скорее всего, эти образы еще долго будут преследовать их. Винтер готов поклясться, что Селина до сих пор помнит каждый случай ранения Рамона. У него было немного шрамов, оставшихся от борьбы жизни и смерти, но каждый из них мог рассказать совсем не веселую историю.
Парень держит глаза открытыми, не позволяя себе провалиться в собственное сознание, перебирает в уме названия инструментов, которые ему понадобились для подобной операции.
Скальпель...
Движения Саммер отдаются пронзительной болью. Том провожает взглядом несколько капель водки, стекающих по ее подбородку. Ловит себя на мысли, что ему хочется поймать их языком.
Зараза! Это недостаток анестезии в организме. Просто очень больно. Зажим Бильрота...
— Том, ты говори со мной. Мне не по себе от всего этого
Винтер думает о том, что не знает как успокоить сестру, но вспоминает что сам говорил тем, кто оказывался у него на операционном столе.
Подумайте о прекрасном закате и домике на чудеснейшем лугу?
Представьте как вы прыгаете с парашютом. Захватывающее ощущение, не правда ли?
Вообрази себя победителем на конкурсе сценариев. Ты ведь об этом всегда мечтал, Джим?! Не смей сдаваться Джим. Вот выползем отсюда и напишешь про эту чертову войну так, что веками вспоминать будут!

Нет-нет-нет.

Но пока Томас соображает, о чем сейчас уместно говорить, Саммер овладевают нервы, заставляющие говорить ее обо всем. И Том чувствует радость и прилив уверенности - сестра отвлекается, размышляя о зеленых просторах Австралии, и, возможно, том, как запрет опасного братца в огромной клетке, куда будет скидывать ему еду, но он почти морщится от гложущего ощущения, утверждающего совсем не новую истину - он не может пообещать ей никуда не уезжать. Вся его жизнь - движение. Вся его сущность - это побег.

- Знаешь... когда я был маленьким... мне очень хотелось, чтобы у меня был друг...

Дренаж...

- Вроде собаки или небольшого крокодила...

Он почти шепчет это одновременно с проникновением иглы, ведомой легкой рукой Саммер. И это не так больно, как чувствовать то, что происходит под сжатыми краями раны, и совсем не больно по сравнению с ощущением того, что происходит внутри - разрывающее чувство беспомощности и вины за то, что у Саммер сейчас дрожат руки, страх отражается в ее глазах, губы искусаны в кровь.

И я бы забрал твою боль и твое беспокойство, если бы мог. Если бы мне предоставился еще один шанс.

За ошибки порой приходится очень дорого расплачиваться. И если еще секунду назад у Тома была уверенность в том, что он наконец-то нашел близкого человека, нашел семью, которая его не покинет, то пары алкоголя или кровопотеря спешно разубедили его в этом, наградив легкой параноей, которая твердила о том, что Саммер его после такого видеть не захочет. Парень отмел эти мысли на задний план - не время думать о таком, нужно как-то пережить это. Просто пройти сквозь и оставить позади. Том хотел бы сделать все сам, как он всегда и делал – он привык к этому годами, пройденными по жизни в одиночестве. Хотел бы, чтобы они сюда никогда не приезжали при таких обстоятельствах. Ведь наверняка теперь Саммер будут сниться кошмары, а у Селины коллекция воспоминаний пополнится еще одним образом окровавленного тела, распростертого на ее столе. Но пальцы его не слушаются, ему неподвластны даже его дурацкие мысли, которые сбиваются с воспоминаний о военном времени на воспоминания об операциях, проведенных будто в полубреду, а затем на промокшую почти насквозь, всю в затейливых разводах, майку Саммер – от ржавой воды, вылившейся на них в ангаре, и от дикого напряжения, нервным потом, волнением пропитывающего вдоль и поперек.

- Но у меня не было друзей даже среди… среди людей.

Нежные руки сестры дрожат, но упорно продолжают выписывать взмах за взмахом – нить стягивает рану, Саммер чинит сломавшегося потерянного в дебрях недоверия и опасных приключений человека. Но почему ему кажется, что сейчас разрушается нечто большее?

- И тогда я представлял, что  друг у меня есть… Верный пес... Или... крокодил...
Тяжелый вздох.
- Или маленький... но очень... очень свирепый тигр.
Рана постепенно уменьшается, а Винтеру кажется, будто он истек всей кровью, что была в его организме - сознание ведет и он еще сильнее пытается удержаться на краю этой бездны беспамятства.

Иглодержатель…
- Я рассказывал ему... о своих успехах... воображал, что кормлю его... и гуляю с ним…
Саммер ловко ваяет шов на зашитом боку незадачливого брата, а он продолжает:
- И всегда представлял... что он рядом... чтобы защитить меня...
Он делает тяжелый вздох и пытается улыбнуться, но ничего не выходит. Зато взгляд вдруг становится теплее, полным надежды и тихой, радостной гордости.

- А теперь у меня... есть ты. Даже представить не мог... что у меня будет... сестра-ангел-хранитель...

Том едва ощутимо улыбается и хрипит в ответ сестре:

- Ты что... Это была моя любимая... футболка....

Марлевая повязка накрывает продырявленный бок Винтера и ему чудится, или все действительно почти ощутимо, почти шумно выдыхают?

- Ты просто гений...
Выдает Том, но кажется его никто не слушает. Селина ненавязчиво убирает следы произошедшего, а Саммер трясет так, будто нет в ней никакой полбутылки водки и она только что встретилась лицом к лицу с его свирепым тигром. Саблезубым, надо сказать. Огого каким саблезубым.

- Все хо... - Его излияния о том, что все прошло куда лучше, чем могло быть и вообще, он до сих пор с ней разговаривает, разве нет, прерывают рыдания и поцелуи Саммер. И Тому на мгновение кажется, что он во сне. А когда ее губы накрывают его, у него будто сердце останавливается. Винтер не может пошевелиться от навалившейся усталости и от тяжелых мыслей, топчет порывы убеждениями в том, что в цивилизованном мире со всяким такое случается, в некоторых семьях даже считается нормальным. Это всего лишь мандраж. И прикосновение это значит лишь заботу, нежность и искренность, ничего более. Ничего. Ничего. Только сердце, кажется, сейчас вырвется из груди.

- Ни за что. - Снова дотянувшись до руки сестры, Винтер сжимает ее ладонь утвердительно, успокаивающе, и говорит очень уверенно. Может быть слишком уверенно для своего нынешнего состояния.
Он бы очень хотел ее обнять, но слишком устал, слишком распластался по этому чертовому столу, слишком боится сделать что-то не так. И сквозь полусохраненное в этой реальности сознание улыбается:
- Да... это было бы славно... Я могу прямо здесь...
И на секунду пробуждается:
- Я очень люблю кенгуру.

Отредактировано Thomas Winter (2014-12-01 04:47:47)

+1

11

.
          Лучше бы не просила его ничего рассказать. Это осадком откладывается в голове. Голос Тома звучит внутри, повторяя все раз за разом, но сейчас я так рада, что все закончилось, поэтому стараюсь не обращать внимания на это, заглушая своим собственным внутренним восторгом.
          Я толком не понимаю, что сейчас произошло, что именно я сделала и почему брат так смотрит на меня. А его слова-подтверждение, что он не оставит меня, вызывают очередной нервный смешок. Я сжимаю его руку, а в отголосках сознания проигрываются его слова о собаке и маленьком крокодиле. А еще о свирепом тигре.
Мне повезло больше, чем ему, я росла с братом, потом нашла еще одного и только недавно Том нашел меня. А до этого он был совсем одиноким. И без пса, без крокодила, и без свирепого тигра. Слезы на моих глазах выступают еще сильнее, капая ему на лицо.
          — Нет уж, мне еще ужин готовить для мужа, — вставляет свое слово Селина, закончив с марлевой повязкой. Я решительно киваю, сама недовольная вариантом, что Винтер останется тут на жесткой поверхности стола.
Вот только сказать и предложить гораздо труднее, чем сделать это. Мы с Селиной помогаем мужчине сесть, при этом внимательно наблюдая за марлевой повязкой. Обе боимся, что швы могут разойтись и опять начнется кровотечение. Глупые женщины, которые беспокоятся обо всем на свете и еще больше.
          — Я надеюсь, что ты весишь столько же, на сколько и выглядишь, — да, действительно, я тоже на это надеюсь. Обида и злость на женщину, куда-то испарилась в этот момент и мне уже не хочется накричать на нее из-за того, что повесила все на мои плечи.
          Я плохо понимаю, как мы без происшествий добрались до спальни и помогли Тому. Он был слишком слаб, еле передвигал ногами, поэтому основная работа свалилась на нас с женой бармена, но он и правда оказался не таким тяжелым. Или во мне взыграли супер-способности одной из героинь комиксов.
          — Ты только поправляйся, ладно? — опустившись рядом с ним на край кровати, бережно провожу дрожащими пальцами по волосам брата и чуть хмурюсь. Я бы могла сказать ему, что мне совершенно не нравится его работа и, что узнав о ней и ее возможных последствиях, я хочу, чтобы он прекратил этим заниматься, но понимаю, что не хочу, да и не имею права. Каждый занимается тем, чем он хочет. Через пару лет я просто буду похожа на Селину – молча помогать каждый раз, как это потребуется, лишь надеясь на то, что в один прекрасный день не потеряю его.
Психолог во мне умер давным-давно – правильнее сказать, его во мне никогда и не было.
          Уже выходя из комнаты, я лишь дотронулась губами братского лба и опечаленно улыбнулась, сразу направившись в душ, смывать с себя весь сегодняшний день…
          — Я не хочу чай, Селина. Извини, сейчас я хочу выпить чего-нибудь посильнее, — в доказательство приподнимаю руку над столом и становится заметно, что она очень сильно трясется. Мои нервы на пределе, даже сейчас, когда уже все позади, я не могу прийти в нормальное состояние. Меня преследует ощущение, будто я что-то сделала не так. Это пугает и разрушает мой несуществующий покой. Ведь, не каждый день происходит что-то подобное.
          Селина лишь кивает, она прекрасно понимает то, что я чувствую – мне и так понятно, это был далеко не ее первый раз. Куба – далеко не спокойное место, особенно если твой собственный муж связан с криминалом.
          Она исчезает из кухни, где до сих пор были пятна крови, а потом возвращается с бутылкой какого-то местного пойла, зажатого меж пальцев.
          — У каждого свои секреты, — добавляет женщина, ставя ее не стол и доставая пару стаканов из шкафчика рядом. Наливает едва ли не до краев мутноватую жидкость и я с благодарностью принимаю его. Не знаю, что там, но запах отвратный. Мы чокаемся и я, задержав дыхание, опрокидываю жидкость в себя, морщась от горечи.
          — Что это за хрень? — хочется кашлять и блевать одновременно, но Селина лишь заговорчески улыбается.
          — Местная настойка, она хранилась у меня пару лет, а градус до сих пор не выветрился, только вкус хуже стал.
          — Я это заметила…
          Она наливает еще по одной, а потом еще по одной. И вот, мы сидим с ней за кухонным столом, на котором недавно умирал мой брат и говорим, словно старые друзья. Без смеха, без активного рукоплескания, но так, как будто знаем друг друга очень давно. То ли действительно алкоголь сближает, то ли мы вместе пережили что-то такое, что не дано каждому.
          Настойка уже не кажется такой мерзкой на вкус, идет, как вода. Она имеет свой эффект – речь становится немного бессвязной, глаза косеют и я чувствую, что не смогу дойти до порога, чтобы покурить на улице. Женщина машет мне рукой, мол, похрен и я достаю сигареты из кармана. Закуриваю, выпуская дым в потолок и откидываюсь на стуле.
          — Если бы не я, то вряд ли он попал бы в такую передрягу, — наконец замечаю я, перейдя на стадию «я обвиняю себя во всем, что только можно».
          — Успокойся, душенька, оно не к добру, — Селина наливает еще, — Том не первый раз попадает в переделки, нашел бы из-за чего влипнуть и в этот раз. Наоборот, хорошо, что ты была рядом. Он не смог бы доехать сюда.
          Киваю.
          Мы допиваем бутылку и хозяйка дома говорит, что мне нужно пойти отоспаться, пока она тут приберется. Думаю возразить, но понимаю, что от меня пользы никакой сейчас не будет, поэтому, докурив очередную сигарету, с трудом поднимаюсь со стула и иду в сторону спальни, цепляясь пальцами за стену.
          — Сладких, — бросаю на прощание полушепотом перед тем, как вообще пропадаю из виду.
          В комнате прохладно – Селина открыла окна, чтобы проветривать комнату. На одной половине кровати лежит Том, прям как мы его оставили. Я буду отвратным человеком, но по состоянию его здоровья, я уже успокоилась. Грудь поднимается, слышно чуть хрипловатое дыхание, поэтому я просто падаю рядом с ним, закрываю глаза и меня сразу же уносит куда-то в неизвестность. Я даже не успеваю попросить, чтобы меня не мучали кошмары; не успеваю сказать, что мне хватает их наяву. Все просто закручивается вихрем.

+1

12

Селина всегда умела приободрить так, как надо...
Думает Винтер, очухиваясь от настойчивых похлопываний по плечу, и, слизывая с щеки соленые капли слез Саммер, представляет, как Рамон удивится ужину, приготовленному на кухне, которая немного напоминает скотобойню. Впрочем, Селина - замечательная хозяйка. А Рамон в этой жизни повидал очень и очень многое. Винтер с трудом он садится, расфокусированным взглядом находя Саммер и улыбаясь. Если бы он сейчас умер, она - все, что он хотел бы увидеть здесь, на земле, и там... если есть какое-нибудь там. Шаги даются с трудом, как если бы он поднимался на эшафот или если бы его заставили пройти по доске, свешивающейся с борта корабля, и обещающей подарить его бренное тело бескрайнему черному морю. Но сознание частично и медленно проясняется, острыми иглами боль впивается в бок и расходится от него во все стороны, сводя мышцы с ума и заставляя сердце трепыхаться как сумасшедшее.
Кое-как умудрившись доползти до кровати, Том водружается на нее, то ли как на смертный одр, то ли как в колыбель, которая должна успокоить не только его распаленное сознание, но и раны, причиняющие чуть меньше боли, чем его взбудораженный событиями разум. Селина деликатно испаряется в неизвестном направлении, наверняка, она сейчас позаботится о Саммер - приготовит ей чего-нибудь покрепче, даст чистую одежду, завернет в теплое одеяло. Это мелькает в мозгу мыслями, отдающими уютом и каким-то родственным пониманием. Тому не хочется, чтобы Саммер уходила, но, наверное, ей очень нужно уйти - сидеть по локоть в крови и все еще с осколками на одежде... неуютно. Особенно, в первые несколько раз. Винтер частенько проходил через подобное, а порой и через что-то страшнее этого. А его маленькая заботливая и очень смелая сестра, не привыкла к этому. Он хотел бы взять ее за руку, но не помнит где осталась его собственная - конечности не ощущаются и не слушаются, все тело надрывно ноет, прося... требуя забыться сном. Но Том отчаянно борется с этим, ведь вдруг Саммер не окажется там, на другой стороне? Том, почувствовав прикосновение к волосам, открывает глаза и смотрит на сестру так долгим взглядом, стараясь запомнить ее. Она сейчас взволнованная и уставшая, по его вине, но в ней столько заботы, сколько никто никогда к нему не проявлял. Винтеру хочется остановить бег времени, пусть это мгновение длится вечно, он наконец-то нашел семью, он, наконец-то, обрел то, за чем всю жизнь шел по своему нелегкому пути. Он оказался дома, потому что дом - это не место. Это люди.
- Обязательно. - Сухими губами шевелит Том, голос звучит хрипло и тихо. - Побудь со мной немного... - Просит он, не понимания о чем просит - его сознание бродит на очень тонкой грани между этим миром и миром сна, забвения, другой Вселенной, расширяющейся в такт биению его замедляющего бег сердца.
Ничего лучше с ним не случалось, наверное, как бы безумно это не звучало. Он именно сейчас чувствует себя не одиноким, чувствует себя нужным, чувствует себя на своем месте. Он объехал полмира, но, оказывается, именно здесь, рядом с Саммер всегда было его место.
- Я рад... что ты со мной... Саммер. - Его распирает от чувств, от переполняющих его эмоций, и даже физическая боль становится немного слабее. Тому очень хотелось бы сейчас сказать ей, что он больше так не сделает, что больше не причинит ей боли, что не подвергнет её жизнь риску. И что бросит все это, чтобы остаться с ней. Откажется от прежнего себя, потому что прежний он мог жить только в одиночку, надеясь сам на себя. Но сознание, медленно покидая его, подсказывает, что это неправда. Это так далеко от реальности... Он не знает другой жизни. И она не должна была знать о том, что происходит с ним. Почему они не могли как нормальная семья... познакомиться и поехать... да хоть в Диснейленд? Сходить в кино? Просто затусить на пляже под палящим солнцем Индии или каких-нибудь экзотических островов? Поиграть в приставку?
Никого и никогда он не боялся потерять так сильно, как боится сейчас потерять Саммер. Он боится закрыть глаза, потому что вдруг её не окажется рядом, когда он их откроет? Не просыпаться бы тогда... Вдруг она уйдет, решив, что это всё - слишком тяжело, опасно, неподходяще для неё? Он бы понял и простил её. У него самого, обдавая жарким удушливым страхом, на мгновение мелькнули позорные трусливые мысли о побеге.
Винтер окончательно уверяется в том, что одиночество преследовало его не просто так. Он бы не мог не причинять боль, он уже не приносит ничего, кроме нее.
- Прости меня...
Выдыхает он наконец, падая все глубже и глубже в темноту.

Отредактировано Thomas Winter (2015-01-14 00:51:49)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Viva la Cuba