Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » I feel alive when you're beside me


I feel alive when you're beside me

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://savepic.su/4159863.jpg
Erik Bergmann

http://savepic.su/4147575.jpg
Jace Valentine

Место действия:
отель, номер Джейс Валентайн.
Дата:
10-11 сентября.
Время суток:
ночь, переходящая в утро.

Сюжет:
...

Отредактировано Erik Bergmann (2014-02-26 14:14:52)

+1

2

- look -

http://s7.uploads.ru/ufxnU.jpg

Как сложно иногда бывает разобраться в людях и насколько сложнее разобраться в самом себе. Эрик уже несколько часов ходил кругами по комнате и думал, думал, думал. Всё бы было очень легко, если бы не было так сложно. Утром Валентайн улетает обратно в Нью-Йорк. От одной мысли об этом становилось паршиво. И причину этого он не мог объяснить даже себе. Что их, в сущности, связывало? Кто-то бы мог назвать их отношения дружескими, но разве он относился к Джейс так же как к той же Отем? Нет. Да и романтическими их отношения язык не повернётся назвать, по крайней мере, со стороны Джейс не было ничего хотя бы отдалённо похожего на симпатию. А с его стороны? Это был вопрос на миллион. Бергманн понимал, что запутался и её отъезд совершенно не поможет решить проблему. На часах уже двенадцатый час ночи, он слишком затянул и надо что-то делать. Иначе утром будет уже слишком поздно.
Два раза порываясь уйти, Бергманн уже минут пятнадцать стоял у номера Валентайн. Ну что я как трусливый мальчишка, в само-то деле?! Мысленно выругавшись на самого себя, он, наконец, постучал в дверь. Получилось настойчивее и нетерпеливее, чем следовало бы. Нервы, чёрт их дери! Надежда, что его стук в дверь не услышали, что она уже крепко спит или ещё что-нибудь в этом роде, развеялась, как только басист услышал шорох за дверью и звук открывающихся замков двери. Отступать было некуда – не спасаться же ему позорным бегством, со всеми шансами быть засечённым? Вот дерьмо! Мужчина уже чертыхнулся про себя не раз, коря себя, что вообще решил выпить для храбрости – кажется, от этого приёма стало только хуже. Какой идиот сказал, что алкоголь успокаивает нервную систему?! Зря, определённо зря он глотнул виски для успокоения.
Дверь перед ним распахнулась и взору музыканта предстала заспанная фотограф. Немая сцена не заставила себя ждать. Первоначальное удивление на лице девушки плавно сменялось негодованием после того, как она сфокусировала взгляд и, наконец, осознала, кто её побеспокоил. Эрик же пытался тем временем совладать с растерянностью и нарастающей паникой. Всё, она меня сейчас убьёт.
- Бергманн, какого… - начала гневную тираду девушка, но, тем не менее, отступила в сторону.
Эрик воспользовался моментом и в два шага проскользнул в номер, дверь которого за ним сразу же закрылась.
- … чёрта ты здесь забыл?! Ты вообще в курсе, который час?!
- Прости, что поздно… если разбудил…  я… мне нужно… сказать, - вся речь, что он так хорошо продумал по дороге к номеру, улетучилась из головы, будто по взмаху волшебной палочки. – Мне нужно тебе сказать, что…
Басист осознал, что не может связно произнести ни одного предложения. Всякий, кто давно и хорошо знает Бергманна, знает и о его манере быстро говорить, проще говоря – тараторить. Но обычно это ему не мешало, так как всегда находились нужные слова, не позволяющее маломальской паузе проскользнуть в речи. Но в этот день всё было против Эрика, даже собственный язык. На котором упорно вертелись нужные слова, но произнести их он не мог по какой-то неведомой причине. Да и откуда взялась эта чёртова паника и этот грёбаный ступор?! Это совсем на него не похоже.
Валентайн наблюдала за всеми этими внутренними терзаниями со стороны, скрестив руки на груди и вопросительно изогнув бровь. Ну вот, она смотрит на меня как на психа - великолепно! На самом деле, она тоже растерялась, но Эрик не обратил на это внимание. Единственное, что занимало его мысли в те секунды это то, что она перед ним, и он должен ей сказать, что… а что он хотел сказать? Чёрт!
- Я… - Бергманн понимал, что с каждым таким вот словом он копает себе яму, но ничего не мог с этим поделать, и когда паника овладела им окончательно, он выпалил. – Я не хочу, чтобы ты уезжала… останься, Джейс…
Последние слова прозвучали почти умоляюще и совсем тихо, и если бы не окружавшая их тишина, она могла и не расслышать его. Между ними повисло молчание. Он смотрел на неё. Она на него. И в какой-то момент, будто получив невидимый толчок в спину, Бергманн неожиданно поддался вперёд, сделав шаг к девушке, взял её лицо в ладони и поцеловал. Запоздало пришло осознание, что сейчас он, с вероятностью в 99,9% получит по наглой морде за такую дерзость. И Эрик мог бы поспорить, что удар правой у девушки отменный. Как же ещё она может среагировать – он припёрся к ней в номер ночью, от него явно пахло спиртным, он нёс какой-то бред и ещё и целоваться полез. На её месте он бы себе врезал. Но, чёрт возьми, как же ему хотелось коснуться этих губ…
Стоило ему об этом подумать, как девушка толкнула его ладонями в грудь, отстранив от себя и заставив отшатнуться назад. Ну вот, сейчас я точно получу по роже. Бергманн уже приготовился к расплате, растерянно глядя в полные шока вперемешку с негодованием глаза Валентайн.

Отредактировано Erik Bergmann (2013-12-19 15:04:24)

+2

3

На улице холодно и бушует небольшая метель, которая разносит целых ворох белоснежных снежинок вокруг. Каждое дерево, каждую машину и поверхность обрамляет тонкий белоснежный слой. Скоро метель уляжется, и все будет окружать белоснежная безмолвная сказка, которая и расскажет, что происходило вокруг. Не каждый может увидеть то, что ему предлагает нынешняя погода. Чаще всего люди скрываются в своих уютных домах или же на работе, мимолетно пробежав по улице, укутываясь при этом в теплый шарф и куртку. Они не замечают той красоты, что царит вокруг и ругаются на несносную погоду, которая не приносит ничего хорошего. Люди, они склонны считать любое дуновение ветра и снегопад лишь неприятностью, которая заставляет ощутить холод или же ухудшает видимость и еще целый набор причин. Порой и не знаешь, что им вообще нужно, чтобы улыбнуться и вспомнить, каково это – радоваться.
Утро, уже восемь утра и на улицах начинают появляться редкие тропинки следов, которые расходятся по сторонам и сливаются с уже протоптанной дорогой. На первый взгляд город спит, но при этом уже кипит жизнью. Это не какой-то обычный будний день – это самое простое субботнее утро, когда у большинства людей выходной. Но есть и те, кто работает, данный факт начальство и не думало отменить. Кто-то просто идет учиться, протирая сонные глаза, а кто-то вышел прогуляться в морозное утро.
Да, вы наверняка подумаете, что за самоубийца и психически нездоровый человек выйдет в такое время на улицу, и еще повертите пальцем у виска. Но ни это, и ни что другое не изменит то течение жизни, которое так неуклонно идет по проторенному пути. 
   Эту историю вы могли бы узнать по своим собственным ощущениям и наблюдательности, а может и просто из уст других людей. Но, это происходит со всеми и почти каждый день, кода зима царит в нашем мире, просто кто-то это не замечает, а может просто не хочет замечать. Мы уходим на работу/учебу ночью и приходим назад ночью. Мы лишь крупицы пыли во всей истории, но мы и отдельная Вселенная во всем мире. Пусть это и будет обычной новогодней историей для кого-то, но для кого-то это будет сказка и обычное чудо, что встретишь, не так часто, особенно, в чертах большого мегаполиса.
   Я проснулась сегодня рано, привела себя в порядок и уже спешу на работу, чтобы успеть завершить все незавершенные дела и забыть про этот рабочий день, как о напрасно потраченном времени. В голове до сих не укладывается, какому идиоту пришло в голову установить подобный график работы именно в этом филиале, когда все остальные работники предприятия отдыхают. Бред, да и только, но это не так интересно, поэтому упустим подробности. Каждое утро и каждый вечер, мой взгляд улавливает одинокую фигуру на лавочке под светом фонаря. Этот молчаливый незнакомец, казалось бы, постоянно сидит на том месте, даже не отходя на какие-то мало-мальски короткие промежутки времени. Он просто сидит и смотрит куда-то невидящим взглядом. Может мне и кажется это, но в его позе и взгляде есть нечто таинственное и непостижимое. Конечно же, никому не будет интересен этот человек, так как люди постоянно зациклены лишь на своих проблемах. Все куда-то спешат и постоянно суетятся, будто маленькие муравьи в муравейнике. Но это лишь иллюзия, которую создает мнение о единстве людей, его на самом деле нет, как такового. Оно лишь пустое место и не более того. Это грустно и все же…я постоянно думаю о той одинокой фигуре. В голове появляются тысячи почему, когда я вспоминаю эту картину и хочется разгадать эту загадку, чтобы понять причину столь странного поведения.
   Именно сегодня я взяла термос с горячим чаем и теплый шарф, чтобы подойти наконец-то к тому человеку и задать несколько вопросов, которые не давали мне покоя. Это точно был не бомж или какой-то бродяга, которому некуда идти, то был молодой человек 25 лет или около того. Точно разглядеть лица мне никогда не удавалось, так как зрение в последнее время сильно подводит, но различить некоторые признаки было возможно. Даже если мои выводы были ошибочны, это было не столь важно – просто хотелось пообщаться с той загадочной фигурой. Но, его не оказалось на месте, его просто не было, и к лавочке не подходили столь привычные следы, которые я вдела каждое утро, проходя мимо. Он исчез, и внутри появилась легкая тревога. Мне пришлось просто идти дальше, чтобы не опоздать на работу, которая так неумолимо забирала силы. И все же...
   Грусть не отпускала меня то - время, что я провела на работе, заставляя волноваться за неизвестного. А вдруг с ним что-то случилось или он заболел? Вдруг ему нужна помощь или поддержка? Такие банальные вопросы, но на тот момент они значили много, хотя и были до абсурда глупыми. Ведь обычно люди не думают о таинственных незнакомцах, считая, что это лишняя трата времени и вообще есть нечто поважнее. Но таков мой случай, что, потеряв из виду привычную картину, я изо всех сил стремлюсь выяснить причину столь явных изменений. Не то, чтобы я постоянно совала нос в чужие дела, просто в этом случае действительно появлялись вопросы и тревога. Ведь люди не пропадают просто так и не изменяют своим привычкам, если на то нет веских причин, так почему же именно сегодня случилось так и никак иначе?
   Вопросы, вопросы…нужно переставать задавать их, иначе голова пойдет кругом и придется забыться в целом ворохе ненужных мыслей вперемешку со своими повседневными делами, которые постоянно забивают мою голову. Я не могу не думать, так как иначе внутри появляется пустота и становится одиноко. Еще и руки постоянно холодные, будто сидела в холодильнике целые сутки. Не буду говорить о том, насколько тяжело согреться, когда снаружи царит зима.
  Зима – она прекрасна, хотя и прохладная, обжигается своим морозом и заставляет румянец выступить на щеках. Она разрисовала окна и зеркальные поверхности узорами, снегом укутала все вокруг и, идя по парку, домой, я ощущаю себя в сказке, которую написал Ганс Христиан Андерсен или же Клайв Льюис. Деревья покрыты снегом, тонкие веточки и фонарные столбы овевают красивые узоры инея, местами свисают красивые прозрачные сосульки, сверху падают белые хлопья, завершая зимнюю сказку. Невольно, совсем как в детстве, я поймала ртом несколько снежинок и выставила перед собой руку в черной перчатке. На ней тут же скопилась целая вереница из снежинок, которые я рассматривала затая дыхание, боясь, что от него маленькие хлопья растают. Это так необычно, стоять и видеть, насколько красивой может быть метель или та же самая вьюга. Сейчас ничто не может помешать рассмотреть творение зимы и понять из чего строится мир, о котором редко кто задумывается. И речь сейчас совсем не о том, как физически объясняются те или иные факты, а о личном восприятии каждого человека.
   Сдунув снежинки с руки, я посмотрела перед собой и увидела того самого незнакомца. Внутри как будто и камень с души упал, но и, в тоже самое время, стало боязно. Было страшновато подходить к тому парню и что-либо говорить. На минуту даже показалось, что он изучающее смотрит на меня, пытаясь понять мои мысли. Это и придало мне сил, которые были так необходимы, чтобы начать разговор первой. Легкими шагами я преодолела то небольшое расстояние, которое лежало между нами, и присела рядом на лавочку, вокруг стало появляться еще больше снежинок, которые с большей неистовостью кружили вокруг и оседали на любую поверхность.
   Мы сидели, молча, я изредка посматривала на незнакомца и имела возможность разглядеть его получше. Ранее таинственная фигура оказалась, как я и думала, симпатичным молодым человеком, его глаза были серо-голубыми, а голову обрамляли светлые русые волосы. На его лице отражались восхищение, задумчивость, восторг и легкая улыбка, которая заставила и меня невольно улыбнуться. Я пыталась понять, что же вызвало столько противоречивых эмоций на лице моего друга и почему он так заворожено смотрит перед собой, и не решалась спросить об этом вслух.
- Привет,- поздоровалась я, смотря на своего «друга» и моя фраза возымела действие, так как незнакомец улыбнулся еще шире и повернул голову в мою сторону. Он медленно приставил к своим губам руку и призвал к тишине, издавая тихое «т-ш-ш». Его правая рука легла ко мне на плечи, когда в глазах отразилось явное удивление, и другой показал на свет фонаря над нашими головами. Все его действия казались бредом сумасшедшего, но я послушалась, вглядываясь туда, куда мне показывали. В этот момент все стало ясно, и завеса тайны обрушилась, когда до сознания дошел смысл всего происходящего. Именно тогда я и поняла, что в мире есть столько прекрасного и сказочного, но мы этого не замечаем, потому что постоянно куда-то спешим или просто не хотим замечать. Передо мной открылась маленькая тайна и в глазах заиграли те же прекрасные эмоции, что и в глазах незнакомца. Я наблюдала прекрасный танец снежинок, что был под светом ночного фонаря, и понимала, что в каждом из них есть своя история. Вот белоснежный великан пробежал мимо, ища свою снежную королеву. А там дальше сражаются два прекрасных рыцаря, и за их спинами стоит прекрасная девушка. А еще дальше можно увидеть ватагу ребятишек, которая играет в снежки или влюбленную пару на коньках. Это настолько завораживало и заставляло вникнуть в суть вещей, что я и забыла о времени, пока в кармане не завибрировал телефон.
   Было так странно видеть все это в обычном танце снежинок под фонарем, что дыхание сперло, и мы оба боялись пошевелиться, будто бы эта сказка могла прекратиться.
Теперь я понимала, почему этот человек исчез утром – в это время не было снегопада, и улицы были слишком пустынными, чтобы провалиться в столь необычное путешествие.
- Спасибо,- все также тихо проговорила я, протягивая незнакомцу небольшой подарок – длинный шарф, перевязанный красной лентой. Пусть и у этого человека тоже будет подарок от меня, ведь он открыл мне столько прекрасного за небольшой промежуток времени. Жизнь не казалась теперь такой скучной и ужасной, как это было раньше, теперь внутри теплилось ожидание чуда и всего прекрасного и сказочного в этом мире. Ведь у нас под рукой всегда есть что-то, заставляющее взглянуть на все совсем в другом свете – главное желание и стремление найти это что-то прекрасное и необыкновенное. В мире слишком много вещей, которые люди просто не в силах понять, когда постоянно приходиться куда-то спешить. А всего лишь, нужно остановиться и прислушаться, что говорит тебе природа. Ведь она создает все прекрасное для того, чтобы человек продолжал верить в чудо, в прекрасное и все самое лучшее. Именно это осознание и дает понять нам, что такое счастье и радость, а также и то, что для этого нужно совсем немного – улыбка, танец снежинок и желание увидеть незамеченное. Я обернулась и услышала стук, на месте незнакомца сидел Эрик Бергманн и смотрел на меня, затем сон исчез и моему взору предстал потолок гостиничного номера. В голове крутились мысли по поводу сна и вообще стука, который так безалаберно заствил меня проснуться.
«Какие снежинки, какая учеба и работа, я фотограф, черт возьми! И кого еще приперло на ночь глядя?! Что…рейс перенесли что ли?»
Все мое существо просто готово было взорваться от возмущения, пока я тащилась к двери, отдергивая вниз длинную футболку.
И как вы думаете, кто предстал передо мной во все красе, когда дверь была открыта? Да-да, сам Эрик Бергманн, укуси меня черт за ногу. И удивительно, и страшно, его расширенные зрачки говорили не только о темном времени суток, но и еще о чем-то, чего я не могла пока разобрать сквозь дрему.
- Бергманн, какого…,- начала я говорить, отходя немного назад, дабы закрыть дверь перед носом надоедливого бэк-вокалиста, как он проскользнул внутрь и фраза уже была сказана прямо в его глаза,- …чёрта ты здесь забыл?! Ты вообще в курсе который час?
Мне нужны хоть какие-то здравые объяснения, которых похоже я так и не дождусь, и тем не менее я стою и жду какого-то чуда. Даже и не знаю, почему я не выкинула Эрика за дверь с самого начала, может ждала, пока он сам одумается? Без понятия….просто ждала и все, при этом не забывая всем своим взглядом показать недовольство. Лишь на мгновение я услышала фразу, которая повергла меня в полнейший шок.
«Что?! Не хочет моего отъезда?! С какого дуба он успел упасть сегодня ночью?! Или Луна ему ударила по голове?!»
Но только я хотела переспросить верно ли я услышала, и вообще есть ли в этом смысл, как мужчина просто взял и поцеловал меня, что конечно же было встречено в штыки. Руки сами оттолкнули от себя Бергманна и глаза ошарашено смотрели на него.
Он меня поцеловал и нельзя было сказать, что поцелуй настолько был ужасен, внутри поднялось что-то давно позабытое и укрытое. Теперь было бы глупо говорить, что мен не влечет к этому человеку. Ведь все это время я тщательно скрывала свою симпатию и тот факт, что музыкант для меня больше чем просто клиент или же друг.
Не знаю, я ничего не знаю…только то, что Эрик не из тех, кто просто так целует женщину в губы. И спиртное….ему не хватало храбрости? Возможно…
На самом деле это не важно, так как прямо сейчас Джейс Валентайн потеряла над собой контроль и чисто намеренно отодвинула разум в сторону. Я решила так: пусть будет, что будет. Не всегда же тщательно планировать свою жизнь… надо дать немного воли и безумству.
Случилось все в несколько долей секунды, когда мои губы вновь встретились в поцелуе с губами Эрика. И на этот раз это был поцелуй, наполненный страстью, нежностью и уверенностью. Руки прижимали к себе горячее тело, ища ответной реакции.
Просто хотелось много тепла и поцелуев. Может это и будет самым отчаянным поступком за всю мою жизнь, но я об этом жалеть не буду.

Отредактировано Jace Valentine (2014-01-03 18:42:58)

+2

4

Никогда в жизни Бергманн не чувствовал себя таким растерянным и запутавшимся. Все его знали, как исключительно собранного человека, на которого можно положиться в любой ситуации. А теперь же он сам нуждался, чтобы кто-то встряхнул его, да посильнее, и дал хороший подзатыльник, чтобы он наконец начал соображать. Потому что впервые в жизни он вёл себя как конченый идиот. И какой чёрт его дёрнул? Надо же быть таким глупцом! Припереться посреди ночи к Валентайн в номер и нести бессвязный бред было заведомо плохой идеей. И ещё худшей – поцеловать её. Теперь она точно пошлёт его далеко и надолго. Со всеми его дилеммами относительно неё и того, что между ними. Если, конечно, что-то между ними есть.
Музыкант был в полной уверенности, что девушка сейчас врежет ему как следует и вышвырнет из своего номера. И он был к этому готов. Взгляд Бергманна скользнул по стройным ногам, которые еле скрывала длинная футболка, и снова встретился с глазами девушки. То, что произошло в следующую секунду было полнейшей неожиданностью для него. Фотограф в долю секунды сократила расстояние между ними и впилась в его губы в новом поцелуе. Эрик даже невольно поддался назад под её натиском и впечатался спиной в дверь. И он бы что-то попытался возразить или просто как-то отреагировать, но не смог – стоило кончику её языка коснуться его губ, как всё в голове в одно мгновение перепуталось, лишая возможности хоть как-то соображать. И только руки мужчины жили какой-то своей жизнью и подчинялись видимо каким-то инстинктивным командам, ответно прижимая к себе девушку. Она была настолько близко, что это вообще лишало его какой-либо воли. Дыхания смешались, сердцебиение участилось. Ощущение реальности происходящего постепенно терялось.
Руки Валентайн скользнули вниз по спине к краю его футболки и с заметным нетерпением начали задирать её ткань вверх. Эрик лишь покорно разжал объятия и поднял руки, давая ей возможность беспрепятственно стащить футболку. На то мгновение, пока их разделяла тёмная хлопковая ткань, он смог перевести дыхание, сделав один глубокий вдох, но выдохнуть не успел – их губы снова слились в поцелуе, а её руки снова притянули его. Все сомнения, которые его сдерживали до сего момента, развеялись – они оба хотели одного и того же. Басист с мягкой настойчивостью перевёл её руки выше, тем самым намекая, чтобы она обхватила его вокруг шеи. И когда она, без каких-либо вопросов и колебаний, сделала то, что от неё требовалось, Бергманн чуть склонился и подхватил девушку под бёдра. Поцелуй прервался лишь на пару секунд, пока он справлялся с равновесием, держа её на руках и предусмотрительно избавляясь от кед прямо на ходу. К счастью, манёвр удался без жертв. Дверь в спальню была распахнута, поэтому ничто не помешало им пройти туда. Музыканту пришлось сначала встать на кровать коленом, прежде чем он смог перевести их обоих в горизонтальное положение. Они лишь на секунду встретились глазами, прежде чем девушка притянула его к себе в полном желания и страсти поцелуе, зарывшись тонкими пальцами в его волосы, от чего по спине Эрика пробежали приятные мурашки и с губ сорвался тихий стон. Мужчина старался не наваливаться на неё всем весом, держась над ней на согнутой в локте руке. Вторая же уже скользила по стройной женской ноге, нежно поглаживая пальцами под коленом, а потом скользя ладонью по бедру выше.
Движения его были неторопливыми, хотя сдерживаться было сложно – ожидание окончания прелюдии начинало сводить с ума. Но не смотря на это, ему не хотелось спешить. Впервые хотелось чего-то… другого. Не как обычно. Нечто большего. Стоило признаться честно, что никогда ему так не хотелось одной конкретной женщины. А сколько их было в его постели. Не сосчитать. Да и не надо. Он не запомнил ни одну из них. Да и никому из них это не было нужно. С каждой лишь одна ночь и "никто никому ничего не должен". А Джейс… Она совершенно точно была особенной. Не одной из многих. С ней всё иначе. И он с ней… иной. И сейчас он начал это понимать.
Руки девушки тем временем скользнули вниз по его плечам, груди, животу и начали торопливо расправляться с пряжкой его ремня. Несколько секунд, уверенный рывок и ремень выскользнул из шлевков джинс. Глухой стук где-то сбоку свидетельствовал о том, что тяжёлая металлическая пряжка упала на ковёр рядом с кроватью. Музыкант рисковал быть окончательно раздетым раньше её, что показалось ему не совсем справедливым. Поэтому он подхватил её под коленом и развернул их, перекатившись на спину. Валентайн охнула от неожиданности, а Эрик лишь коротко рассмеялся, притягивая её к себе и снова жарко целуя в губы. Руки мужчины скользнули под её футболку и начали неторопливыми ласкающими движениями продвигаться вверх по спине.

Отредактировано Erik Bergmann (2014-01-07 00:26:30)

+1

5

Порой люди делают то, что не сделали бы никогда в жизни, будь на то незначительные обоснования. Именно сейчас подобное и происходило со мной. Я сама не ожидала от себя подобных действий, даже подумать об этом не могла… Я взяла и поцеловала Бергманна, который пришел ко мне посреди ночи, да еще и немного пьяный. О его трезвости нужно было еще подумать, как и состоянии… Сегодня он явно прибывал в смешанном состоянии, когда мысли путаются, ноги не несут, руки не слушаются, разум молчит, а совесть прячется где-то за занавеской. Может это и хорошо, а может и плохо, я не знаю…а подобное знание придет только через несколько часов, точнее утром.
Ситуация явно была из вон ряд выходящая и мне при этом было совершенно наплевать, что меня сподвигло к тому, что я сейчас делаю. Ведь раньше я всегда четко следовала своим принципам и вообще соображениям, а тут ни с того с сего сорвалась, при чем, как эмоционально, так и физически. Глупо было бы спорить с тем, что меня тянет к Эрику, эта искра промелькнула между нами еще при первой встрече и смогла вырваться только сейчас. Спасибо мне… Но стоило ли это того или нет неизвестно. Знаю только одно, мне хотелось обнимать, целовать и просто любить этого мужчину. Каждое его прикосновение отдавалось легкой дрожью по телу, а поцелуи вызывали легкую судорогу и жар, которые в совокупности были похожи на жажду.
«Господи, я явно сошла с ума… сошла с ума бесповоротно и неизлечимо…»
Мысли становились все более спутанными, пока руки жадно изучали тело мужчины и не хотели от себя никоим образом от себя отпускать. Наши тела понимали друг друга и без слов, пока тень безумства пожирала наши сознания.
Еще один поцелуй и еще один и я медленно начинаю раздевать его, снимая рубашку, а затем направляюсь чуть ниже…пока меня не подхватывают на руки и не несут к постели.
«Неси меня… я, ощутив себя легкой пушинкой, которую подхватил ветерок и несет на встречу океану, поддамся нашему страстному порыву… Разом и существует для того, чтобы иногда отключаться, а правила, чтобы их нарушали…»
Легкая улыбка, которая появляется на моих губах тут же исчезает, чтобы подарить очередной поцелуй. Да, улыбка появилась не просто так, просто мое внутреннее «я» улыбнулось той настырности, что обычно посещает разум любого слишком сдержанного человека.
Хочется сказать что-то вслух, но я не нахожусь, что и произнести, дабы объяснить свое состояние. Да и не нужно это нам, правда? Просто помолчим немного в эту ночь, ведь ты и так все сказал. До утра всего немного, и я не знаю, стоит мне улетать или нет…
Снова дарю страстный поцелуй, прерывая зрительный контакт и тянуть к поясу, который вскоре покидает «поле боя» и летит на пол, следующая будет застежка на брюках, но похоже он берет инициативу…я еще одета до сих пор, не порядок…
Нежно провожу руками по запястью мужчины и пробегаюсь ладонями чуть выше к предплечьям и плечам, после чего продвигаюсь выше, обвивая шею и притягивая к себе более близко…
«Иди сюда…»
Я думала прошептать это на ухо, но лишь обдала мочку уха горячим дыханием, таинственно улыбаясь… Не будем играть в долгие прелюдии… Страстно целую в губы, попутно помогая снять с себя длинную ночную футболку с Микки Маусом, которую подарили мне братья. Да, они у меня имеют чувство юмора, им хотелось, чтобы я выглядела милой в этой футболке…ну и ладно…
Стянув с себя одежду, я снова целую Эрика и притягиваю к себе поближе, чтобы оставить его без штанов. Отдаляюсь к краю кровати и тяну на себя брюки за их края возле щиколоток… На моей кровати спят без штанов…
С грацией дикой кошки возвращаюсь назад, прокладывая дорожку поцелуев от низа живота к шее, иногда слегка покусывая участки кожи. Я дикая кошка и хочу, чтобы меня приручили…
Губы, я хочу еще ощутить страстные поцелуи, много и жадно…
Я просто не могу, я вся горю и жажду…Мою жажду может укротить только он…Эрик.
Откидывая волосы назад правой рукой смотрю в глаза мужчины и улыбаюсь, пока страшный огонь играет в моих глазах… Я не могу не поцеловать его губы нежно и мягко…будто они хрустальные и могут треснуть, чтобы затем неистово продолжить поцелуй.

Отредактировано Jace Valentine (2014-01-10 20:57:24)

+1

6

События развивались стремительно, не давая чётко осознать и понять что-либо. Слишком спонтанно, неконтролируемо. Валентайн не выходила у него из головы последние недели, но Бергманн и представить не мог, к чему всё это придёт в итоге. Это было как сумасшествие, безумие, наваждение. И они оба поддались этому. Только сейчас он понял, что всё это время он именно этого и хотел - потерять над собой контроль, отключить разум, не отдавать себе отчёта и не думать о последствиях. Важно только то, что происходит между ними сейчас. И не важно, что послужило этому причиной. Только он и она. Всё прочее в эту ночь пусть останется за стенами комнаты.
Ему наконец удаётся "сровнять счёт" - ещё один предмет одежды оказывается за пределами кровати, но только на этот раз он принадлежал Валентайн. Мужчина притягивает девушку к себе, но за какие-то мгновения она ловко ускользает из объятий. Его замешательство длилось недолго – её поцелуи словно обжигают кожу внизу живота и постепенно поднимаются выше. Валентайн медленно скользит губами вверх, опаляя дыханием. Словно намеренно дразнит. Распаляет его всё больше, лишь изредка останавливаясь и слегка прикусывая кожу. Нежно, аккуратно. Она играет с ним. Потом девушка нависает над ним, смотрит, словно оценивая результат своих действий. Игривый огонь светится в её тёмно-карих глазах. Давай поиграем. Он подыграет ей, да. Совсем немного. Басист поддаётся вперёд, но она успевает склониться первой и коснуться его губ своими. Сначала нежно, будто осторожно, потом, не сдержавшись, снова впивается в них страстным поцелуем. Наконец-то у него появляется шанс заключить её в объятия и притянуть к себе. Попалась. Ладони скользят по обнажённой спине. Мужчина отвечает на её поцелуи, а пальцы тем временем не спеша движутся вниз вдоль позвоночника. Стоит прикрыть глаза, как перед взором предстаёт картинка – цветной рисунок из татуировок, украшающий спину. От шеи вниз почти до поясницы – всё, что позволила увидеть расстёгнутая молния кружевного платья. Наверняка там было больше, но… Эта мысль и это видение не давали ему покоя с того самого вечера. Пальцы по памяти водят по спине – вот здесь был бордовый жук, а здесь большая агрессивная рысь. Эрик почувствовал, как между поцелуями девушка улыбнулась в ответ на его действия. Дикие кошки тоже любят, когда их гладят, да? Она реагировала на каждое прикосновение, пока его руки изучали плавные изгибы стройной женской фигуры. Их тела были настолько близко друг к другу, что Бергманн уже не различал где её сердцебиение, а где его. Да и какая теперь разница? Он уже давно потерял ощущение реальности.
Остатки их одежды наконец покинули место действия, и теперь между ними не осталось никаких преград. Казалось, жар, исходящий от их тел, раскалил воздух в комнате. Но девушка всё равно старается прильнуть к нему настолько близко, насколько это возможно. Словно кошка, которая требует любви и ласки от своего хозяина. Кто бы мог предположить, что некогда дикая тигрица может быть такой почти ручной? И как бы ни было соблазнительно то, что она была сверху, но Бергманн всё же развернул их ещё раз, оказавшись снова над ней. Теперь ты в моей власти, тигрица. Он не упустит этот шанс. Басист склоняется к ней, она пытается поймать его губы для очередного поцелуя, но её ждёт неудача. Вместо этого его губы мягко касаются её скулы, потом спускаются к шее. Девушка отклоняет голову в сторону, подставляясь, но его поцелуи уже движутся к изящному плечу. Он слышит её сбивчивое дыхание, чувствует, как её ладони ложатся на его поясницу. Хватит игр. Эта прелюдия и так была долгой, слишком долгой. С каких пор он такой терпеливый? Впервые. Но оно того стоит, да… С губ девушки срывается тихий стон. Он не спешит, а она начинает двигаться в такт. Так легко, будто они договорились заранее. Напряжение, сводящее его с ума всё это время, постепенно начинает отступать. Музыкант снова накрывает её губы своими. Руки Валентайн скользят вверх по его спине, перемещаются на лопатки и обхватывают сильнее. Их тела движутся в едином ритме словно они одно целое. Напряжение сменяется пьянящим удовольствием - оно нарастает, усиливается, приближается. Движения его становятся тяжелее и резче. Дыхание перехватывает в тот самый миг, когда удовольствие достигает пика, проходит сквозь их тела словно лёгкий электрический разряд. Девушка выгибается в спине ему навстречу, пальцы рук инстинктивно сжимаются, впиваясь ноготками в спину мужчины, что только усиливает яркость ощущений, заставляя пальцы сжать простынь под его ладонями. Желанное наслаждение разливается по телу приятным теплом.
Валентайн медленно разжимает объятия и опускается спиной на постель. Бергманну стоит больших усилий держаться над ней. Он открывает глаза, перед которыми до сих пор пляшут яркие краски. Сморгнув остатки ушедших ощущений, мужчина опускается на локти, стараясь не наваливаться. Оба тяжело дышат, пытаясь восстановить сердцебиение. Она прикрыла глаза, что позволило музыканту рассмотреть её внимательно, не смущая. Раскрасневшиеся щёки, чуть припухшие от поцелуев губы, подрагивающие ресницы. Совершенная… Мужчина не удержался и пальцами убрал прядки волос с разгорячённой кожи, так некстати упавшие на лицо. От этого жеста она открывает глаза и смотрит на него, а потом её губы растягиваются в улыбке. Он хочет что-то сказать, но не может – язык не слушается, да и в голове ничего путного не формулируется. Ему просто хорошо. И всё. Хочется просто помолчать, чтобы не спугнуть это ощущение. Усталость накатывает приятными волнами, заставляя его перевернуться на спину. Мужчина увлекает девушку за собой, чему она не сопротивляется. И вот уже спустя несколько секунд они лежат – она положила голову ему на грудь, а он приобнимает её одной рукой, запустив пальцы в и без того растрёпанные светло-русые волосы. Ничто не нарушает тишины. Вскоре дыхание её становится лёгким и размеренным, и он понимает, что она уснула. Чувство жара уже спало, и он укрывает их одеялом, ранее почти полностью свалившимся с кровати. Басист лениво перебирает пряди, прикрыв глаза, пока сам не проваливается в сон следом за девушкой.

Отредактировано Erik Bergmann (2014-02-12 21:36:28)

+1

7

Я не помню, как я уснула и провалилась в сон. В голове потом долго находился образ Эрика, который улыбался и убирал прядь с моего лица. Как-то все очень быстро произошло в этот вечер и сознание уловило лишь то, что увидело последним, остальное же осталось воспоминанием на тактильном уровне.
Утром я медленно открыла глаза и вылезла из под объятий Бергманна, который так бережно обнимал меня всю ночь. Раньше я всегда покидала спальню первой, так как спешила успеть больше, чем обычно успевает средний человек за день. Как говорится, с утра дела делаются лучше. И это утро не было исключением, только постойте...
Посмотрев на часы, что стояли на тумбочке, я прикрыла рот рукой и глубоко вдохнула, ошарашенно осознавая все происходящее. В голову не могло прийти, что я могла опоздать - сама Джейс Валентайн и пропустила собственный рейс! Что же теперь будет?! Как она объяснит факт своего исчезновения?
Мысли собирались в кучку от такого масштабного размышления, отчего голова шла кругом.
Нервно ходя по коридору туда-сюда, я изредка смотрела на часы и пыталась принять решение. Еще не поздно было рвануть в аэропорт и купить билет на ближайший рейс, ну или же ехать на автобусе.
Нужно было что-то придумать и очень скоро...
Что же делать, что же делать? Черт.. Я еду, решено!
Быстро забежав в ванную, закалываю волосы и смываю с себя остатки сна. Ледяной душ приводит меня в чувства и я нахожусь в полном здравии, готовая к поездке. И мне уже ничего страшно, даже тогда, когда я беру чемоданы и выбегаю на лестничную площадку, бросая мимолетный взгляд на мужчину.
В голове все еще мелькает мысль с самым простым словом "прости", но ее нужно поскорее стереть и забыть как о страшном сне. Я дала себе волю и переспала с клиентом, это самая страшная ошибка. Что же теперь будет? Ничего, я вернусь в Нью-Йорк и сделаю вид, что ничего не было. Да, это верное решение...
Просто исчезнуть, пропасть, уйти. Но был ли Эрик просто клиентом или простым физическим влечением? Не знаю и не хочу об этом думать, потому что боюсь, что все может оказаться намного запутаннее и я не смогу покинуть Сакраменто...
Уже спускаюсь на лифте и пересекаю холл с небольшой лестницей, как вдруг останавливаюсь, будто встретила невидимое сопротивление.
А может все-таки остаться? Что это было? Хотя...нет, я ошибаюсь...
Лакей гостиницы выжидательно наблюдает за мной, уверенный в том, что сейчас чемоданы спрячутся в багажнике, а сама девушка сядет в машину. Но на пути к дверям я снова останавливаюсь и смотрю на двери, которые ведут в гостиничный холл. Может и не стоило этого делать, это была новая ошибка и она в мгновение ока изменила мое решение. Нет, я никуда не еду...
- Выгружайте вещи назад, я остаюсь!,- и бегу ничего не объясняя назад, наплевав на все условности и правила публичного поведения. Я хочу знать, что это было, хочу посмотреть, что будет дальше и чем кончится. Поступлю так, как не поступила бы ранее и пойму, что собой представляет данный поступок, чем он мотивируется. Мне просто интересно... вот уйду я и все, а потом буду жалеть, что не осталась и не узнала.
Выбегаю из лифта и бегу к номеру, приоткрывая дверь, ведущую внутрь.

Отредактировано Jace Valentine (2014-02-14 21:26:36)

0

8

Проснувшись, Эрик не сразу осознал где находится. Потребовалось минимум полминуты, чтобы вспомнить события прошедшей ночи. И ещё пара секунд, чтобы понять, что Валентайн рядом с ним на кровати не было. Он так крепко спал или она постаралась встать незаметно и не разбудить его? Бергманн потёр ладонями лицо, как будто это могло помочь найти ответы на эти вопросы. Следующее осознание заставило его моментально принять на кровати сидячее положение. Электронные часы на прикроватной тумбе показывали 9:35 A.M. А её рейс должен был вылететь ровно в 9. Она уже на пути в Нью-Йорк…
А на что он вообще рассчитывал? Что она останется? Что одна ночь что-то решит? Какой же он идиот! Вместо того, чтобы поговорить с ней… Объяснить всё… Да и самому понять бы не мешало. Всё вышло совсем не так, как он планировал. Всё вышло из-под контроля. То, что произошло между ними прошлой ночью вообще не поддавалось какому-то объяснению. Это было наваждение. Вспышка. Они оба поддались этому порыву. Что это было? И как теперь понять это, если она уже в самолёте? Он и сам не знал, что произошло между ними. Было ли это что-то большее, чем просто ночь вместе? Молодец, Бергманн, ты всё испортил. Иначе как ещё объяснить то, что Джейс ушла незаметно и не попрощавшись, как Золушка, убежавшая с бала?
Чертыхаясь на себя и свою глупость, Бергманн рывком откинул одеяло и сел на кровати, опустив ноги на ковёр. Потерев лицо ещё раз и взъерошив волосы, он поискал взглядом свою одежду – она аккуратно висела на изножье кровати. Наверное, это Джейс её туда повесила, когда утром собиралась. Но странность этого жеста его беспокоила сейчас меньше всего. Музыкант поспешно оделся и решил покинуть номер, ключи от которого вероятно уже сданы на ресепшн. Рука привычно дёрнулась к карману за телефоном… которого там не было. Мужчина машинально оглядел номер, пробежавшись глазами по паркету и коврам. Нет, телефона здесь нет. Он забыл его в своём номере. Точнее просто не взял. Да и чем он сейчас ему поможет? Её-то телефон уже отключён, как это и положено в самолёте. Не отправит же он ей смс, в самом деле? Это ребячество.
Но надо что-то делать. Во-первых, наконец покинуть чужой номер. Что он и намеревался сделать направившись к двери, на ходу соображая, что же предпринять «во-вторых», но когда он уже протянул руку к дверной ручке, то та неожиданно распахнулась.
- Воу-воу-воу, осторожнее, - басист еле успел остановить дверь, с которой чуть не столкнулся лбом.
Первой мыслью было, что это пришла горничная или консьерж. И каково же было его удивление, когда он увидел… Джейс. Валентайн?! Кажется, та была не меньше его удивлена их встрече. Хотя с чего бы ей-то? Или она думала, что его, Эрика, уже здесь быть не должно? Девушка нерешительно, будто вот-вот хотела передумать, вошла в номер, а мужчина машинально закрыл за ней дверь. Немая сцена между ними продолжалась недолго:
- Я… я думал ты… - он не сразу нашёлся что сказать. – Твой рейс вылетел в 9…
Хоть Бергманн и был растерян, и испытывал смешанные чувства, но одно ощущение было сильнее остальных – облегчение. Она не уехала. Осталась. Но почему?

+1

9

Я чувствовала себя полной идиоткой, которая наивно полагала, что номер будет пуст. Я до сих пор еще не могла понять, каким образом нахожусь в этой гостинице и открываю дверь своего прежнего жилища. И вообще, какого черта Бергманн находиться в номере, где провел со мной ночь. Именно ночь, а утро в его юрисдикцию уже не входит – пора бы покинуть пределы моего жилища. Но, что больше всего меня удивило, так эта машинальность действий и ярое удивление на лице, будто это я рвусь к нему в номер в три часа ночи. Не знаю почему, но от этого мне стало не по себе. Внутри были гнев, непонимание и растерянность, вперемешку с удивлением, которое вызвало мое же решение. Я не знала, что и сказать, пока разговор не начал мужчина. Единственный мостик, чтобы выплеснуть из себя все, что накопилось за несколько минут.
- Ты думал? Или же рейс был в девять? Слушай, я все понимаю, но ты сам просил меня остаться, или же мне уйти обратно, Эрик? Определись, я тоже не могу стоять тут всю оставшуюся жизнь.
Я хотела еще что-то добавить, потребовать объяснений и что вообще значит эта ночь. Мне было просто интересно, на каком основании этот человек пришел ко мне и еще утверждает, что мой рейс был в 9. Он вообще знает, что хочет от жизни или только придуривается? Не понятно.
Я еще хотела задать один вопрос, но тут меня перебил стук в дверь и любопытный служащий гостиницы.
- Мисс Валентайн, куда поставить вещи?
«Черт возьми, неужели он не мог прийти позже? Нет блин, надо прийти именно тогда, когда я разговариваю!»
Молча сложив руки на груди, я смотрю испепеляющим взглядом на консьержа и жду, когда его Величество сложит вещи и уйдет вон из номера, который он так не вовремя посетил. И вообще, откуда такая бестактность? Нет бы взглянуть и тут же удалиться за дверь, оставив нас в покое. Ан нет, надо еще и узнать разрешение. Ну ладно.
- Ты просил, и я осталась. Что теперь не так? Я еще повторюсь, я могу уйти,- демонстративно смотрю на часы и вновь смотрю в глаза Бергманна,- следующий рейс в 11.00. Я еще могу успеть. Ну так что?
Я замолчала и сложила руки на груди, выжидательно смотря на мужчину. Что же он теперь ответит, когда по его венам не течет алкоголь? Сможет ли вообще что-либо ответить и при этом честно, без доли лжи. У него есть шанс доказать, что ночь не была бредом сумасшедшего, а мое решение остаться ошибочным. Ну же, скажи хоть слово.
Самое страшное, что я не хочу, чтобы Эрик продолжал стоять и потрясенно смотреть на меня, будто я призрак. В такие моменты мне хочется дать пощечину и привести человека в чувство, если такое вообще возможно.
У меня до сих пор складывается ощущение, что мое решение вполне возможно изменить. Всего лишь один звонок, всего лишь пару фраз и новый билет Сакраменто-Нью-Йорк будет у меня на руках, чтобы я могла улететь со спокойной совестью и грусть в душе, если таковая вообще существует.
- Так, ладно… я и правда не знаю, что меня понудило остаться. Но, видимо, я ошиблась и все эти просьбы были лишь бредом немного пьяного мужчины. Прости, что так получилось.
Мне нечего больше сказать, я знаю только одно, я ошиблась и очень сильно. Просто выставила себя полной дурой и еще на что-то надеялась.

Отредактировано Jace Valentine (2014-03-30 23:42:38)

+1

10

Казалось бы совсем безобидная фраза, сказанная в растерянности, мгновенно вызвала совсем неожиданную реакцию со стороны девушки. Музыкант не имел в виду, что то, что он видит её здесь сейчас - совсем не то, чего он хотел. Возможно, так могло показаться, но нет. Она не права. Валентайн просто не дала ему шанса как-то по-другому выразить облегчение и радость от того, что она всё-таки осталась. Но Бергманну было не понятно, почему она это сделала. Да, он этого хотел. Да, он просил её не улетать. Но неужели только его слово сыграло роль в этом? Так почему же она ждёт, что именно он оправдает то, что она осталась? Неужели она считает, что всё это было ошибкой?
Да, он сглупил и теперь виноват, что так и не объяснил ей вчера как ему важно, чтобы она осталась в Сакраменто с ним. Как нужно ему ещё времени, чтобы разобраться со своими чувствами и эмоциями по отношению к ней. Всё было для него слишком новым, и он боялся ошибиться. И причинить ей боль своей ошибкой. Он понимал, что был не в праве просить её об этом, но всё же надеялся, что и она испытывает такое же замешательство как и он. Ведь не может же это быть безответным, правда? Иначе бы между ними не произошло того, что было этой ночью. Валентайн определенно была не одной из таких женщин. Иначе бы не стала сейчас требовать от него никаких объяснений, а просто ушла если бы это всё для неё ничего не значило. Уже была бы на полпути в Нью-Йорк. Она и сама не хочет уходить, но никогда не признается в этом первой, таков уж её характер. И это давало ему хоть какую-то надежду. Музыкант понимал, что сейчас от его слов зависит многое, поэтому глубоко вдохнул прежде чем сказать. Второго шанса у него уже не будет. Надо подбирать слова правильно.
- Нет, не уходи, - совершенно спокойным тоном сказал он в повисшей тишине. - Я не хотел этого вчера и не хочу этого сейчас.
Господи, Джейс, как тебе только в голову пришло, что это всё было лишь пьяной прихотью? Его рука тем временем уперлась ладонью в дверь, как будто подтверждая его слова, придавая вес их значению. Она никуда не уйдет. Он не даст двери открыться. По крайней мере пока не скажет ей всё, что хочет и должен:
- Я не хочу тебе лгать, Джейс. Я растерян, действительно растерян, - музыкант говорил открыто и прямо, надеясь, что сумеет донести всё верными словами. - Я понимаю, что это не оправдание, и этого тебе не достаточно. Но если ты дашь мне... нам шанс, то мы разберемся во всём. Я прошу только об этом. Давай вместе посмотрим, что будет дальше. Есть ли в этом смысл. Пожалуйста.
Последнее слово прозвучало совсем тихо. Ну же, Джейс. Упрямица, ты же тоже этого хочешь. Я же вижу. Иначе бы ты не вернулась, правда? Он смотрел ей прямо в глаза и ждал хоть какого-то ответа. Если Валентайн захочет уйти - он не будет препятствовать ей. Как бы ему не хотелось, чтобы фотограф осталась, он не станет удерживать её силой. Каждая секунда её молчания приближала его к панике. Сердце уже стучало так сильно, что отдавалось в ушах гулкими ударами. Ну же, Джейс, не молчи. Скажи что-нибудь.

+1

11

Все это начинало меня раздражать, я была готова рвануть с места и убежать в неизвестном направлении. Я не могла выдержать и секунды той тишины, которая навалилась на мои плечи, заставляя ощутить себя мелкой песчинкой в целом море. Это просто невозможно, когда один лишь миг кажется вечностью.
И именно тогда, когда я была готова уже забрать свои чемоданы обратно, Эрик заговорил, преграждая мне путь. Я остановилось в ту же самую секунду и сложила руки на груди, внимательно слушая собеседника. Пусть говорит, пока есть возможность… это единственный шанс, который может стать последним. Как это ни жестко, но во всем должен быть порядок – если человек не может сказать, чего он хочет, то он не скажет этого никогда. Такова человеческая сущность – только чистая правда будет сказана сразу и без лишних мыслей, остальное либо приукрашенная правда, либо красивая ложь.
В данной ситуации все говорило об истинности и здравом рассудке, что не могло не радовать. Бергман оказался на редкость крепким человеком, в плане пробуждения после бурной ночи, с применением алкоголя.
И это не давало покоя…даже в здравом уме Эрик умудрился поставить меня в тупик. Ведь я тоже была растеряна не меньше его, тоже не понимала, к чему идут наши отношение. И это «мы», от него мурашки бегут по телу. Никогда раньше я не испытывала потребности в этом маленьком местоимении «мы». Но сейчас…я чувствовала, что мне это необходимо как глоток воздуха.
«Нет…я не могу взять и открыто признаться в этом. Я не могу сказать, что осталась исключительно ради Эрика и ради того, что мне интересно дальнейшее развитие событий. Я просто не могу и все… это глупо, но я считаю это верным выходом…»
Пока я слушала речь мужчины, я могла взвесить все и за, проверить искренность слов и реальность данных утверждений, а может и их актуальность. Все это напоминало экзамен, на котором Бергманн был бедным студентом.
- Хорошо… я останусь…
Эти слова сорвались как бы случайно, не хотя. Создавая ощущение, будто бы сделала поблажку маленькому мальчику, который решил рассказать свое стихотворение еще раз, но без ошибок.
- Благо, что у меня еще есть возможность остаться здесь и разобраться во всем этом. У нас есть месяц.
После этого я снова замолчала, боясь нарушить молчание и заодно открыть свое истинное состояние. Я не хотела, чтобы Эрик увидел в моих глазах или на лице радость, что я осталась и приняла такое решение. Пусть это выглядит как одолжение, но не как сугубо личная собственная воля. Мужчине ни к чему знать мое внутреннее состояние и мои мысли на этот счет. Но он должен понимать, что это его послушали, и дальнейшее развитие событий зависит в основном от него. И это слово «мы» и «нас» - они заставляют меня каждый раз вздрагивать внутри, будто по стеклу провели ногтями. Странная реакция, которая вызывает кучу эмоций. Это уже явно ненормально и является отклонением в моем обычном состоянии… значительным отклонением.
«Прекрасно… теперь я окончательно потеряла разум и начинаю превращаться в сентиментальную барышню. Не хватало еще кинуться в объятия и страстно поцеловать, для убедительности. Уж простите, но ванили не предполагается…»
Закатив глаза, будто задумалась, я снова обращаю внимание на Бергманна и пожимаю слегка плечами. Мне необходимо закончить этот разговор и перевести разговор в другое русло, а еще лучше заняться чем-нибудь полезным.
- Я очень надеюсь, что мы не простоим здесь весь день, так как хотелось бы перекусить…и выпеть чашку кофе.

Отредактировано Jace Valentine (2014-04-30 14:31:03)

+1

12

Эрик лишь на секунду уловил растерянность на лице Валентайн, прежде чем она всё-таки ответила ему. Она продолжала держать руки скрещенными на груди, но сейчас это казалось лишь прикрытием. Фотограф упрямо не хотела показывать, что её согласие носило личный характер. Его бы это удивило или насторожило, если бы он не успел узнать её настолько хорошо, чтобы заметить всё это. Упрямица. Какая же ты упрямица, Валентайн. Хотя, признаться, её упрямство ему всегда нравилось. Девушка настолько упорно пыталась показать своё равнодушие, что это смотрелось очень…  милым. По-своему милым. И всё же, не смотря на всё это, Джейс сказала «нас». Это говорило о многом. И это был первый настоящий шаг навстречу. Или в одном направлении. Только вот к чему они придут в итоге? Это им и предстояло выяснить. И на это нужно время. А оно есть.
Джейс тем временем изъявила желание позавтракать. И судя по формулировке она не против его компании. Хотя на приглашение это было мало похоже, но и прогнать она его не прогнала. Музыкант понимал, что фотограф ещё не скоро спрячет свои иголки, упорно обороняясь от кого-то или чего-то. По привычке. Но тем не менее она подпустила его ближе и это уже что-то. А уж он-то постарается убедить её в том, что с ним ей не нужна эта оборона. Одно в этой ситуации уже определённо радовало – не было никакой неловкости после проведённой вместе ночи. Оказала ли она сильное влияние на их отношения предстояло ещё выяснить, а пока… Да, завтрак и кофе сейчас бы не помешали, абсолютно точно. Но первое, что Эрику сейчас было нужно – принять душ и переодеться в свежее. Мятая футболка и взъерошенные волосы явно не были тем видом, в котором стоило бы спускаться вниз в ресторанчик при отеле. Не говоря уже о заспанно-помятом виде. Тем более, что в отличие от него, девушка успела привести себя в порядок. Ему нужно было соответствовать. Признаться, музыканту было удивительно, что она сумела сделать это настолько быстро и тихо, что не разбудила басиста. Бергманн всегда считал, что очень чутко спит. Его до сих пор волновал вопрос – если она хотела улететь, то почему на полпути изменила своё решение? Но сейчас вряд ли был подходящий момент чтобы выяснять это.
- Да, кофе сейчас был бы очень кстати, - он согласно кивнул на её предложение. – Только мне бы не помешало для начала немного привести себя в порядок, если ты не против, - музыкант убрал ладонь с двери и открыл её, предлагая девушке выйти первой. – Спускайся пока вниз и сделай заказ. Всё на твоё усмотрение. Я скоро к тебе присоединюсь.
Это не прозвучало как указание к действиям. Да и не было им. Просто Эрику хотелось показать, что он доверяет её выбору и решениям. Пусть она правит балом иногда, он не будет против - пусть она чувствует, что управляет ситуацией, может быть так ей будет спокойнее. Басист надеялся, что Джейс правильно поймёт его. Появилось ощущение, что теперь девушка будет мягче реагировать на его слова и действия, менее критично. Может быть всё потому, что сейчас просто хотелось спокойного завтрака. Без препираний и без неловкости.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » I feel alive when you're beside me