Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » дневники идиотки.


дневники идиотки.

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://s6.uploads.ru/T42b8.png
Ванда
в жилой высотке, на своей съемной квартире
пятнадцатого декабря
дома в любом случае тепло
полезно быть одной, а одинокой - очень страшно

обстановка

http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_0.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_2.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_3.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_4.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_5.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_6.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_7.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_8.jpg


http://odnushechka.ru/odnushki/35student_m/35sm_9.jpg


Отредактировано Wanda Hafermann (2014-01-01 11:43:45)

0

2

Я никуда не иду. Я навсегда здесь. Под моей кожей происходит странная химическая реакция. Хотя нет, скорее физическая. Тысячи сверл вонзаются в меня. Мне не больно, но когда раздирают твои мышцы и сухожилия – мало мальски неприятно. Конечно, это плод моего больного воображения, но я даже усилием мысли не могу прекратить эти дурацкие ощущения. Мне надоело просыпаться, чего – то ожидая. Куда, к чему я пришла в своей жизни? Каждый день я отказываюсь от работы. Меня ждут в куче мест, меня хочет видеть и слышать публика самых дорогих и респектабельных заведений Сакраменто и прилегающих городов. А мне… мне дышать трудно, не то что петь. Мало того что умудрилась заболеть, так заболела не только простудой, так еще и на голову. Мне снятся кошмары. Кошмары разных видов – от мелодрам до триллеров с мысом, кровью, жутью. Я хочу выйти из собственной головы, но кто ж мне даст – то… Достали детективы от Малкольма. Этот ублюдок выбрался из больницы намного раньше, чем я предполагала, а также – полон сил и энергии чтобы превратить мою жизнь в сущий ад. Я прошла четыре суда и несколько освидетельствований, и он все равно лелеет надежду хоть  на йоту ухудшить состояние моей психики. Думает, что эта борьба меня ослабит. Черта с два. Не хочу его знать, и считаю дни до нашего развода. Дату назначила сама, все по-честному. Мне плевать, что я потеряю деньги – я вполне прилично зарабатываю сама. Меня беспокоит моя репутация, но не настолько, чтобы терпеть его еще четыре года. Хватит с меня и одного, за который он успел принести мне столько боли… сколько и могло выдержать мое сердце. Я ненавижу почтальона, за то что он мне улыбается. Пятый день вынуждена лицезреть на своем пороге его милую рожу. А мило в моем понимании это – не совсем стремно, но и до красоты не дотягивает. Противно. Кажется, если я еще раз увижу его оскал поутру, то схвачу липкую ленту и обмотаю с головы до пяток, заткнув рот его же носком. Гадко. Решила под вечер посмотреть ужастик. Отвлечься, так сказать. Но хрен там был, и пиво пил. Оказалось, что очень даже забавно наблюдать за потешными метаниями героев, в то время как их численность уменьшается, а в округе бродит страшный маньячок со зловещей ухмылкой на лице. Кино – бред. Потом позырила «особо опасного». Типичная история о перерождении офисного планктона в суперкиллера. Причем настолько сурового, что его пули могут за угол летать. Тоже, по сути, бред. В доме пока нет интернета, разве что только мобильный трафик, который дико тормозит и не желает работать раньше двух часов ночи. Плевать, я никогда не была зависима от социальных сетей.
Я не хочу вспоминать. Вспоминать этот год. Осталось всего пятнадцать дней, чтобы постараться его забыть. Это было тяжело. Если две тысячи четырнадцатый будет раскручиваться маховиком моей невезухи, то мне действительно лучше было утопиться тогда в ванной со вскрытыми запястьями. Меньше бы воздух коптила.
Я осознаю, что своими руками сотворила все, чтобы испортить себе жизнь окончательно, своими руками сделала из себя одиночку, сама, сама во всем виновата. Это неприятно, осознавать, что каким бы добрым, хорошим и благочестивым человеком ты не был, ты все равно рискуешь остаться один. И я одна. Наверное, это мой крест, как у многих знаменитостей. Мой брак нельзя назвать идеальным. Его и браком – то назвать можно с натяжкой, если вспомнить, что кольцо я сняла в тот же день, когда дала согласие участвовать в туре Дэвида. Отвергала всех, кто на меня с интересом смотрел. Да и ему тоже неслабо досталось. Как в песне: «все больше просит мое эго, ему все мало…» Эго когда – нибудь допросится. Если уже не допросилось.
Позвольте представить – предпраздничный депрессон. Правда у депрессона есть имя. Идиотизм зовут. Идиотизм чувств. Так точнее будет. А если еще точнее – Ванда, ты попала. Попала по полной программе, попала в такую же точно ловушку, которую старательно выставляла вокруг себя, засранка. Ты начинаешь влюбляться. Твой разум подчиняется гнету того, что по идее должно тихо – мирно гонять кровь по организму. Мозги отключаются, и дают чувство непревзойденной легкости и эйфории, когда ты с объектом своего обожания. И тебе нужно проводить срочную операцию по замене сердца. Чтобы эта зараза дальше не пошла по кровотоку, не соединилась с лимфой и не стала частью твоего тела. Пока еще не поздно.
Конечно, я знаю что влюбленности не существует, есть только определенные химические реакции… за почти двадцать лет такие ощущения у меня происходят впервые. А если вспоминать тот факт, что доселе я принципиально посылала всех в жопу с мылом, и категорически отрицала всевозможные доказательства существования любви, то эта самая эйфория и может быть одним из клинических признаков того, что вы влипли, миссис Хаферманн – Смит. В женатого. Что может быть хуже? Только осознать всю задницу ситуации под новый год, когда родители уехали в жаркие страны, у подруги медовый месяц, а у тебя даже желания из дома выйти нет, потому что ты от осознания этого пиздеца боишься пересечься вообще с кем – бы то ни было на улице. Потому что чувствуешь, как светятся твои глаза. И ощущаешь дурацкую надпись у себя на лбу, гласящую: «ты влипла, идиотка!!».
Я возвращаюсь из гостиной, начинаю заниматься подготовкой игрушек к прибытию заказанной искусственной елки. Я не хочу косячить природе праздник, поэтому выбрала пластмассу. Побрызгаю хвойным освежителем воздуха – эффект не хуже будет. Все равно выпендриваться не перед кем. Никто не придет на праздник, да и не особо хотелось – то. Одна так одна. Это лучше, чем рушить семью только из-за собственных чувств. Это лучше, чем отвлекать кого – то своей персоной. Это лучше, чем мешать всем жить.

+1

3

Когда-то эта игра была довольно занятной. В сущности, именно эта игра меня и привлекла. И теперь я не могу сказать, что подписывался на этот цирк вслепую - я прекрасно знал, на что иду, и более того - я делал это осознанно, отдавая себе отчет в том, что это решительно ненормально. Но я хотел именно этого. Мне казалось, что, чем больше азарта и дерзости - тем неординарнее будут эти отношения, и тем меньше вероятность, что в один прекрасный момент они мне наскучат, как все предыдущие.
  У кого-то проблема влюбиться. У кого-то проблема - вечно разбитое сердце. Моя проблема же в том, что я слишком быстро "перерастаю" отношения, вырастаю из женщин, как из одежды и через какое-то время мне становится мало всего того, что приводило меня в восторг ранее. Именно из этой боязни я выбрал её - Руквуд. Потому что мне казалось, что меня может спасти именно эта необходимость раз за разом ей что-то доказывать, завоевывать её снова и снова, - психологи дают этому какое-то объяснение, оправдывая такое непостоянство какими-то первобытными охотничьими инстинктами. А теперь... а что теперь? Наскучила ли мне эта игра в "кто кого"? Не то, чтобы... Проблема, опять же, в другом. Проблема в том, что с каждым таким разом мы с Руквуд будто бы переходим на новый уровень, где условия жестче, и, чтобы одержать победу, приходится заходить дальше и дальше в словесных баталиях, в противостоянии, оттачивая все более и более свое мастерство. И, кажется, чем дальше в лес - тем злее дятлы. Мы перестали видеть границы дозволенного. Как тогда - в день, когда мы выбирали обручальные кольца. Она заигралась, переступив грань между игрой и реальным насилием над моим самолюбием, я достойно ответил, очень быстро об этом пожалев. А сейчас, кажется, мы стали забывать, что есть вещи, которых делать и говорить нельзя, если мы хотим, чтобы игра действительно оставалась игрой.
   Это я к чему? Собственно, это все было пространным объяснением тому, почему в декабрьскую ночь я оказался сидящим в своей машине под окнами квартирки Альмы, в тонких спортивных штанах и футболке, поверх которых была небрежно накинута толстовка с капюшоном (в спешке я даже эту вещь умудрился одеть черт знает как, не выправив капюшон, который мне теперь очень мешал, скублившись под шеей). Альмы дома не было, ключи я оставил вместе с остальной связкой у Руквуд, да я, вобщем-то, и не был уверен, хочу ли я сейчас входить в роль строгого опекуна, проверять её успеваемость, интересоваться делами...
   Вот какова ирония - неделю назад я разрывался на два дома, а сейчас не оказалось ни одного, куда бы мог пойти. К родителям - не вариант. Идеально было бы иметь маленькую съемную квартирку, но гребаные финансы упрямо продолжали оттачивать свое вокальное мастерство. Поэтому я просто завел машину и некоторое время бесцельно колесил по улицам Сакраменто, пока почти бессознательно не притормозил у знакомой многоэтажки.
- Ванда-Ванда-Ванда-Ванда...Боюсь, положение моего друга обязывает тебя терпеть мои внезапные появления. Как, впрочем, и меня - твои, - решительно глушу мотор, не шибко весело усмехаюсь, не поднимая взгляда с руля, на секунду вдруг себе представляя, как в серую Нубиру с ничего не подозревающим водителем внутри въезжает на скорости какой-нибудь ошалелый внедорожник (ну а чо? Самое простое решение проблем. Для слабаков, правда...), и, ежась от декабрьской прохлады, выбираюсь из машины.
  Что характерно, являясь в такое неподходящее время в таком неподходящем виде к Хаферманн, никогда не думаешь о том, зачем ты это делаешь и чего хочешь в результате? Ты просто идешь туда, куда всегда можешь пойти, если растерян. Раньше таким местом для меня была обитель Стефано, но и его я как-то "перерос", как всех своих бывших пассий, как и вобщем, должно быть, перерос всю свою "прошлую" жизнь с ее укладом, связями, друзьями и развлечениями.
   Не припомню, чтобы бывал  здесь после нашего с Вандой знакомства, но это не отменяет того факта, что я отлично помню этот дом. В квартире не бывал, так что придется немного омрачить радость сюрприза предупреждающим звонком (ну это я так надеюсь, что сюрприз все же будет хорошим, а не наоборот - хотя и каждая наша с Вандой встреча была исключительно радостной, все когда-то бывает впервые). К тому же, так иногда случается, что люди спят, но опять же, в случае Ванды и в контексте наших с ней панибратских отношений, даже это не должно было бы послужить поводом не пустить меня на порог.
  Не знаю точно, выходят ли её окна на эту сторону, но на всякий случай запрокидываю голову, пытаясь высмотреть в тех, в которых есть свет, знакомый силуэт, попутно выслушивая как никогда долгие гудки.

+1

4

неспроста в слове «влюбляться»
проглядывает отчаянное «блять»

Как же я заколдубалась распутывать гирлянду. Отец привез мне перед поездкой наши игрушки, можно сказать – привет из детства. Надоело, так упарилась, что показалось, будто бы в квартире жарко. Это в майке и шароварах – то. Открыла все окна. Наступил вечер, а я все мудохалась с украшениями. Плюнула на это дело, решив что утро вечера мудренее. Отчасти, я даже хотела заболеть. Чтобы иметь этакую амнистию от присутствия посторонних людей, а также от необходимости моего присутствия где бы то ни было. И чудо случилось, как заказывала: я закашляла. Прекрасно, теперь еще бы температурки… лекарств в доме полно, если будет необходимость – закажу с доставкой на дом. Мобильник обиженно запищал о том, что хочет жрать электроэнергию (что в принципе, айфон делает весьма нечасто-бывает до двух недель держится), а я даже не захотела его искать. Встала с пола, сложила гирлянду обратно в ящик, и поняла, что праздника у меня сегодня не будет. Да и в конце декабря тоже. И рождество пролетит мимо меня. Потому что если я выйду к людям – мой психоз усилится, а дома я хоть как – то могу себя контролировать. Зона комфорта иногда помогает не сорваться с самой себя. Я перестала ощущать приближение праздника лет в 18, а определенная холодность к новому году у меня начала проявляться еще с шестнадцати. Это может быть глупо, но я верила в Санта Клауса и прочую дребедень аккурат до этого возраста. Потому что поняла – чудеса на самом деле людям не нужны. Всего лишь навсего люди, сами люди должны творить праздник, создавать атмосферу, обманывать себя что все хорошо и замечательно, лучше будет через минуту, пока часы двенадцать бьют. Но ничего не меняется. Так что поздравлять всех – не с чем. А иллюзии никогда не помогали выживать. Как и со мной.
Натянула на себя свитер, раздался звонок домофона. Здравствуйте, кого несут лихие черти? Вроде пиццу не заказывала, да и никого не жду. Ежась и хлюпая носом, я поплелась к двери. На мониторе аппарата высветилось слегка запаренное выражение моськи лица виновника моего состояния нестояния.
- Что случилось, ночь на дворе, ты че не спишь? – старательно придавая своему голосу эффект еще большей простуженности, хрипя и сипя на все лады и полутона, вопросила я. А сама, межпрочим, стою на ногах еле как. Впускать я его не намерена – хватит с меня и одного сдвига по фазе, который надо спокойно пережевать и отпустить. Прислоняюсь ближе к микрофонному отверстию домофона, эффектно кашляю, и продолжаю: - Я не могу впустить тебя сейчас, нездорова самую… малость. И не хочу, чтобы ты меня в таком состоянии видел. Очень не хочу.
Эх, знал бы он о моем истинном состоянии – вообще бы убил. А это идея, может правду сказать? Да ну, бред. Поржет и пойдет к жене.
И все же, кого-кого, а его я видеть сейчас точно не хочу. Только оклемалась от свадьбы подруги, единственное желание – побыть одной, разобраться в собственной голове, и в своих отношениях с организмом, который уж как – то слишком быстро (всего полдня открытого воздуха на полуголое тело), решил заболеть. Нет, мне это конечно на руку, но дойти до хронического бронхита я явно не хочу.
- Цезарь, я искренне прошу тебя на меня не обижаться, но я не открою дверь. Как только очухаюсь – сразу же позвоню. Я с кровати – то до двери еле доползла, лучше тебе меня не лицезреть, заражу еще, а у тебя жена беременная. Сейчас я – бацилла на ножках.
Фуф, нашла нужные обороты. Слова о беременной жене даже меня саму немного отрезвили, словно ледяная прорубь. Надеюсь, что сейчас он сможет разобраться без моего присутствия в его жизни. Потому что слишком тяжело. Честно признаться – я бешу сама себя. Не могу перебороть противное вкрадчивое чувство, змеей заползшее в голову, и отложившее свое будущее потомство аккурат мне в сердце.

Отредактировано Wanda Hafermann (2013-12-26 16:22:44)

+1

5

Логичный был вопрос, на самом деле. Простой, понятный и незамысловатый - действительно, ночь, а я не сплю. Я беззвучно усмехнулся и также беззвучно легонько хлопнул ладонью по стене возле домофона - раздражение, адресованное не Ванде, а самой ситуации в целом так и кралось, так и стремилось вырваться наружу.
  Нездорова? Да, конечно - это слышно даже по чуть искажающей голос домофонной связи. Я растерянно топчусь, переминаюсь с ноги на ногу, решая, стоит ли сейчас попытаться объяснить, что мне сейчас действительно важно ее увидеть, или задвинуть свой гребаный эгоизм подальше, пожелать выздоровления и не капать на мозги своими проблемами. С другой стороны, если Ванда больна (а она больна), не нужна ли ей помощь? Да, она, несомненно, боец, и не желает терять своего лица ни при каких обстоятельствах, но я вполне мог бы позаботиться о ней - мы же друзья, черт возьми! А заодно я мог бы чем-то занять свои руки, свой мозг и мысли, чтобы абстрагироваться от собственного расстроенного эго.
- Я... - хотел было здесь и сейчас, быстро, лаконично и без лишних подробностей озвучить причину своего прихода, но осекся. Не смог. В кои-то века не смог пойти на поводу у эгоизма и, заткнув подальше заготовленную фразу, безжизненно, но сочувственно относительно хаферманновской болезни, продолжил: - Нет, ничего не случилось, все в порядке, - давай же, домофон! Пошипи, где нужно, спрячь эту горечь в интонации. Не  нужно, чтобы она даже услышала, потому что это будет явно попахивать тем, что я давлю на жалость, а я и в мыслях не имел. - Да, в порядке, - уже более уверенно и решительно добавляю - на сей раз получается неплохо и даже без помощи домофона. - Просто хотелось тебя увидеть. Как задницей чуял, угу. Может, тебе нужна помощь? Ну же, Хаферманн, мы ведь друзья, я могу за тобой поухаживать... - а жена беременная... А жена, кажется, во мне совершенно не нуждается. Я молчу уже о том, что беременной она, кажется, не хочет быть еще с самого момента зачатия. Впрочем, все мои аргументы были наверняка бессмысленны - уж если Ванда что-то вдолбила в свою белобрысую головку, то это оттуда не выкорчуешь даже трепанацией. Но я должен был хотя бы попытаться. - Ладно, я понял, - сдаюсь слишком быстро, но только потому, что не хочу утомлять ее бессмысленными дебатами у двери, ведь она итак еле на ногах стоит. - Но пообещай, что, если нужна будет помощь, ты мне позвонишь и не будешь думать, что дома беременной жене я нужнее, ладно? - господи, как же гадко режет по нутру всякое упоминание о таких простых и естественных вещах, которые в моей жизни отчего-то идут упрямо сикось-накось. - Я позвоню. Завтра. Хорошо? Я не хочу ждать, пока ты очухаешься - мне будет спокойнее, если я справлюсь о твоем самочувствии. Отдыхай. И звони, если что нужно, - кажется, это я уже говорил, но повторяю еще раз - просто отчаянно цепляюсь за каждую секунду этого разговора, потому что понимаю - как только он закончится, как только домофон смолкнет, мне станет еще хуже, чем было до того, как я сюда подобрался. И самое стремное - это то, что теперь мне уж точно, наверняка некуда ехать, потому что ни с кем и ни о чем говорить я не хочу.
  Перед глазами типичная интернетовская картинка-демотиватор, подписанная белыми буквами самым простым и незатейливым шрифтом. " Я - Цезарь Эйвери. И я не хочу ни с кем говорить о своих проблемах. Я хочу "пошли все нахуй" и снимать кино. И сдохнуть, разумеется".
  Привет, Нубира. Поехали кататься.

+1

6

Домофон хрипит, что есть мочи. Я с трудом различаю слова. Надеюсь, что внешний уличный динамик на двери шипит не хуже, потому что мой голос меня подводит. Подводит внаглую, выдает все эмоции, эти невыносимо противные эмоции бессилия, и отчасти кажется, что я разговариваю нараспев, с каким – то едва различимым воем, словно раненая волчица. Сжав собственное горло, кое – как выдавливаю в динамик:
- Нет, я пока еще в состоянии сама о себе позаботиться. Через пару – тройку дней буду как новенькая, не волнуйся обо мне. Я ведь дочь боксера, а значит, априори сильная. Да, и извини меня, пожалуйста, – остановив дыхание, слушаю ответ, и жду, пока выключится связь. Фух, все, кажется я его немного обидела, но что теперь поделать – наверное, когда перетерплю это все, пережую и выплюну, расскажу ему, в чем была истинная проблема. Надеюсь, ржать потом будем над этой ситуевиной до колик…
Нет, правда, я не могу. Мне безумно стыдно. И мерзко от того, что я не могу контролировать себя. Почему Господу Богу так и чешется, когда мне плохо, когда кажется, что рушится все, все, казалось бы, несокрушимые барьеры, которые я с таким трудом создавала в своей голове, своем сердце и в своей душе, ему так и чешется подкинуть мне проблему? Нет, Эйвери ни в чем не виноват, за исключением того, что он до дикости бесяче прост, прост когда радом со мной, не прикрывается ярлыками, живет по-настоящему, не боясь показаться придурком, или сморозить фигню, и это, черт возьми, подкупает даже меня. Я медленно стекаю по стеночке, зажимая себе рот. Чего ж мне так плохо то, какого ляда надо поставить моим мозгам, чтобы они наконец выжгли из себя эти глупые мысли о существовании в моем организме такого химического соединения, как влюбленность?
Я все делаю правильно. Я уверена, что я все делаю правильно, иначе просто и быть не должно. У меня все еще есть совесть, и если решили отключиться мозги – то она на время займет их рабочее место. Избавиться бы только от ощущения, что кто – то только что монтировкой переломал мне все кости, было бы замечательно.
Поднимаюсь и полуползком, почти на четырех лапах, доползаю до мобильника. Пока живой. Заказываю лекарства с доставкой на дом, сама плетусь опять на кухню, спотыкаясь о коробку с гирляндами, глухо матерюсь. Надо отучить себя от этой привычки, а то не деятель культуры, а сапожник какой – то женского пола. Ставлю чайник, навожу себе банальное средство – настойку мяты перечной, ложку меда, полведра лимона, заливаю кипятком, хлебаю. Кости ломает сильнее. Это из-за температуры. Хочу остаться на ногах, пока не приедут лекарства. А дальше можно и упасть.
Звенит дверь, я полуползком, аки зомби, «бегу» открывать. Расплачиваюсь, сверяю со списком – вроде все, как надо. Хотела заболеть, а теперь хочу выздороветь… не помню как доплыла до кровати, сожрала жаропонижающие, мобильник в кармане толстовки издал предсмертный писк и издох. Время пошло…
17 декабря, 1:48pm
Я проснулась от солнца, ярко вдарившего по глазам. Взглянула на будильник – малость прихренела от даты. Двое суток продрыхнуть, это ж надо так усраться, да не замараться… Чувствую себя паршиво, как морально так и физически. Кости так и не срослись, я помню все что было в воскресенье. Поднялась, посмотрела на себя в зеркало. Лучше б не смотрела! Ну и рожа, и это еще мягко сказано… морщинки подушки отпечатались по всему телу, а на лбу теперь вообще ужас со всеми впадинами, рельефная карта где сокровища спрятаны. Мама родная, в таком виде только ворон пугать – и те не смогут улететь, обсерутся по пути, загадят все грядки удобрением… белоснежные локоны напоминают скатавшуюся мочалку, глаза потухшие, зрачок не шибко отличается от белка, если глазеть на мою персону без дополнительного освещения. Хоспади…
Зеваю, будто не выспалась. Иду на кухню, снова спотыкаюсь об гирлянду, переворачиваю коробку, и в душе радуюсь тому, что… не вдребезги. Хоть осколки собирать не придется. И тут так мне себя жалко стало. До боли жалко. Встала посреди кухни, словно вкопанная, и так меня на истеричный смех пробило. Вы когда – нибудь слышали смех дикого барана? Йес, ай эм! Но только я – овца… Но ржу, определенно, не хуже.

+1

7

Я задыхаюсь. Задыхаюсь в собственном теле. Мне плохо, мне мерзко, мне противно, мне невыносимо трудно оставаться человеком сейчас. Когда мое собственное подсознание рвет на части мое сознание, считая своим долгом уничтожить мою совесть. В ушах звенит, я дезориентирована. Стою в ванной перед зеркалом, упираясь ладонями в края раковины. Зачем она тогда меня спасла? Сейчас ничего бы не было! Мне не было бы так плохо, я бы осталась там, за гранью, и никому бы уже не помешала в этой жизни!
Меня трясет. Сомневаюсь, что это от озноба. Скорее это своеобразное психологическое состояние, когда душу трясет в теле, хотя видимости никакой нет – даже пульс, кажется, в норме. Я понимаю, в чем моя проблема. Я живу для всех. Для кого угодно, только не для себя. Я могу стать кем угодно - защитницей, жилеткой, психологом, другом, лекарем, спасителем, абсолютно кем угодно, всем. Но для кого - то другого. Всегда. А на деле мной все только пользуются. Все, кому бы я не помогала. Конечно сама виновата, расповадила. Когда я кому - то помогаю, я чувствую себя этаким неуязвимым существом, способным решить все. Любую проблему. А сама тем временем тихо и медленно отдаю кусочки собственной жизни, по щепоточке, по капле из меня вытекает живительная энергия, которую я так боялась растратить зря. Мой самый страшный кошмар – прожить бесполезную и никчемную жизнь. И кажется, этот страх в данный момент грозится стать реальным. Где моя зарядка от телефона?
Резко срываюсь с места, раненым зверем, одновременно на руках и ногах передвигаюсь по квартире в поиске провода к трубе. Я без связи несколько дней, это смерти подобно. Перерываю всю квартиру, все мое и хозяйское барахло, но не нахожу злополучного устройства. Словно оно смеется надо мной, прячась все дальше.
Я не для себя. Для всех вокруг, но не для себя. У меня не получается ничего. Словно все способности к выживанию выключили. Чувствую себя персонажем компьютерной игры, которая всегда смеется, улыбается проблемам в харю, но как только она остается одна - умирает. А я одна уже много лет. Слишком много, чтобы оставаться в живых.
Я не умею жить реальностью. Я всегда заступаю на несколько граней иного измерения. Только почему – то оно всегда давало мне силы. А сейчас заставило справляться самой. Вжимаю в собственную ладошку безжизненный телефон, смотрю в окно. Я окончательно потеряла свой путь. Я была счастлива, когда окружающие меня люди счастливы. В сухом итоге осталась одна. И я буду одна. Если так нужно.
Я никогда не могла очень хорошо выразить свои чувства, поэтому решила когда – то очень давно, когда научилась отличать аккорд Am от Dm, что буду делать это с помощью гитары. С тех пор мне всегда казалось, что этот инструмент принимает всю боль, все счастье и все мои чувства на себя, предоставляя мне возможность купировать свои эмоции. Я полностью раскрываюсь только когда мои пальцы скользят по грифу. Я полностью отключаюсь. Так и повелось. Снаружи веселая, а внутри меня – огромная зияющая черная дыра.
Пиздец - это когда хранишь секреты других людей, выслушиваешь сопли друзей, помогаешь близким. А в тот момент, когда самой плохо - сидишь в одиночестве, слушаешь музыку и даже не знаешь, кому бы выговориться. Как про меня сказано.
Как вдруг… меня словно отпустило. Диафрагма разжалась, ребра смогли раскрыться, чтобы впустить большую порцию воздуха в легкие.
Мне нужно бежать. Я поняла, я осознала, я теперь точно верю в то, что нужно делать. Я должна бежать. Бежать, спасаться без оглядки, чтобы не устроить апокалипсис и себе, и им. Другу, его жене, моей Наоми, ее мужу… потому что если я не убегу – я просто взорвусь, словно перекачанный мячик для баскетбола. Я иду в комнату, снимаю зеркало со шкафа, ставлю его в ванную и полностью раздеваюсь, чтобы отразилась вся спина. Это уродство, которым меня наградил муж в день нашего первого пересечения. Я и встречей это назвать не могу – восемьдесят процентов времени я спасала его, по собственной глупости, а двадцать – лежала в отключке в госпитале Святого Патрика. Я слишком борзая, чтобы меня любили. И слишком одарена актерскими данными, чтобы быть невыносимой.
Это мой крест. И я буду его нести. Я наблюдаю за тем, как поднимаются и опускаются мои ребра, едва прикрытые маленьким лифом. Дыхание ровное, размеренное, словно кто – то загипнотизировал организм на спокойствие, когда внутри рвутся метеориты. Я буду всем. Помощником, другом, вездесущим телохранителем, реабилитационным центром в одном лице. И я никогда, ни под какими пытками не расскажу, что со мной происходило здесь, пока мой телефон был недоступен. Никогда.
Я одеваю спортивный костюм, завязываю два хвоста, маскирую лицо кепкой и очками, и отправляюсь на пробежку. И по пути зарядку купить.
Мне не нужна чья-то помощь. Потому что, если я не смогу помочь себе сама, никто не сможет мне помочь.
[mymp3]http://content.screencast.com/users/WandaHafermann/folders/Default/media/21f7b36a-f0ee-41cb-9231-bf3a4e0c65d4/Ladyhawke%20-%20Paris%20Is%20Burning%20(HavocNdeeD%20Remix).mp3|i've lost my way[/mymp3]

Отредактировано Wanda Hafermann (2013-12-27 23:01:36)

0

8

Привет, новое утро. Кажется, от свежего воздуха мне вчера стало намного легче. Я даже могу соображать. Лениво встаю с кровати и раздвигаю шторы. Везде. Хочу много света, чтобы он заполонил всю квартиру. Не хочу выходить. На кухне жужжит соковыжималка, а я достала пылесос. Привет, уборка, я давно забыла, что я по идее чистюля. Я вообще забыла про то, что я уже живая, уже отболела. Простудой.
Шатаюсь весь день по дому в огромной футболке и трусах. В чем спала. Иногда такой комфорт просто необходим. Волосы сцеплены двумя ручками – не нашла ни одной резинки. Хм, а мне идет пучок. Телефон заряжен, но мне некому звонить. Так странно, первый раз в праздники я сама себя оставила одна. Для профилактики идиотизма. Да, и судя по моему поведению, папа может гордиться, что воспитал меня настоящим мужиком. Он ведь так первые пять лет сокрушался, что я девчонкой родилась!
К вечеру появилось хоть какое – то настроение. Довольно странное, но мне наконец – то захотелось взять в руки гитару. Сегодня репетиций нет, группа уже давно в опохмельном состоянии, а одной смысла нет репетировать то, что я задумала. Посмотрела по телевизору бокс, вспомнила как мы с отцом пересматривали его поединки, а потом отрабатывали в спарринге самые надежные удары, позволяющие ушатать противника до состояния нестояния. Какое – то развязное настроение, словно не хватает корсета, чтоб выпрямить спину, и перчаток, чтобы не замарать руки.
Тьма за окном мерцала, колебалась, двигалась. Тьма жила. И я жила.
Завернувшись в одеяло наверное мотков на семь, я потопала в ванную, там есть большое зеркало. Я сомневаюсь, что мое отражение меня слышит. Хорошо, пусть будет так, я делаю это ради себя. Покой и тишина в голове мне столь незнакомы, как и незнакомо желание остановить время.
Вглядываюсь в свое отражение. Маленькое, тощее, без прошлого и без будущего. Я знаю, что я должна буду замереть где – то во времени, не оставив и следа о своем существовании. Слишком ярко живу, чтобы в нужный срок стать серым кардиналом, наблюдателем в этом мире. Не я возложила на себя этот груз, не мне и снимать. Пылает, разгорается в груди темный огонек. Я размыкаю губы, и прошу. Тихо, осторожно, словно опасаюсь нарушить резким дыханием от крика ледяную зеркальную гладь отражения.
- Уйди из моей головы.
Тишина. Мой зеркальный двойник не начинает двигаться отдельно от меня, не мигает свет и не происходит, словом, ничего такого, что очень любят сейчас показывать в ужастиках, дабы испугать зрителя до подгузников, надеваемых при походе в кинотеатр.
Переход от мольбы к ругани был молниеносным.
- Уйди из моей головы! Сейчас! Же!
Вновь ничего. Никакой реакции. Из зеркала на меня смотрела слегка потерянная, испуганная девушка, не понимающая, что еще нужно сказать, чтобы ее услышали. Я смотрела на себя, мгновенно утратившую агрессивность, капитулировавшую, готовую на все, лишь бы я, глупая, развратная, подлая, не вышла из дома и не натворила глупостей. Чтобы я забыла весь этот кошмар, происходящий у меня в голове. Чтобы перестали рваться метеориты на уровне диафрагмы, а глотка не изрыгала вулканов порочных слов.
- Я сказала уйти – значит уходи.
Кажется, у меня начинаются галлюцинации. Я готова разорвать собственную грудную клетку и выдернуть сердце, только чтобы этот ужас закончился. Я измучилась спать запойным сном и видеть то, что в простонародье называется снами, а на моем языке – кошмарами.
Сбрасываю одеяло с себя, рассматриваю свое тело. Ничего не изменилось. Те же шрамы. Те же мышцы, чуть выделяющиеся полосочками на животе, бицепсами на руках, женственным, но накачанным задом и ногами. Я обычная. Мутировать пока не начала.
Чмокаю воздух, отражение отвечает тем же. Зачем – то помахав рукой ему, я удаляюсь в свою комнату, цепляю на себя свежый лифчик, майку, и напяливаю байкерский комбез. Мое приключение лишь начинается, и я найду способ, как его сделать менее болезненным.
Я гоняла по городу всю ночь. Утро, двадцатое число. Я не знаю, куда засунуть свою голову, чтобы меня отпустило. В какой чан с ледяной водой? Обухом какого топора надо мне отшибить все мозги, чтобы я смогла отогнать от себя левые мысли?

Отредактировано Wanda Hafermann (2014-01-05 17:07:51)

0

9

Выть. Громко – громко выть о собственной глупости и беспечности. Конечно, основной поток эмоций я остановила, но я не имею ни малейшего понятия о том, когда этот хиленький, и кривой, как турецкая сабля барьер рухнет и разобьет мою психику. Я не знаю, как дальше буду с ним общаться, и как извиняться за то, что не пустила несколько дней назад к себе, и не выяснила что у него произошло. Знаю только одно. Держаться от него подальше – такой же завальный вариант, как и держаться достаточно близко. Видимо, Стюарт следит за моей активностью в городе, и заметив ее отсутствие, решил меня занять если не продолжением записи альбома, то хотя бы собственным синглом. Прислал общий сценарий – я еще не лазила в окна гостиничных комнат по веревочной лестнице с гитарой за спиной. Интересно. А потом еще и в участок нас отвозят, а в микроволновке взрывается бомба… лихо.
К сценарию также были приложены ноты. Немного размяв пальцы дома с простым, не особо громким комбарем, я искренне извинилась перед соседями, собрала руки в ноги и заказала такси до отеля, в котором условилась встретиться с продюсером – исполнителем.
Надоело быть одной. Я вроде бы со всеми, но в то же время одна. И навсегда такой останусь. Да, меня любят, кто – то даже боготворит, кто – то испытывает ко мне сугубо негативные чувства, однако я навсегда останусь одинокой. Это не страшно на самом деле. По-настоящему страшно – задохнуться в толпе, погрязнуть в слухах, дескать, тебя видели там – то, тебя видели с тем – то, гитаристка рассказала с кем коротает долгие ночи… я не хочу тонуть в этой пошлятине, и ради собственной чистоты, ради собственной свободы я должна уничтожить все возможные проявления чувств к кому бы то ни было, за исключением фактора моей работы. На мыле предложений столько, что хватит на целый год. 2014 год.
Вообще да, есть у меня мечта, есть.  Я бы хотела иметь возможность путешествовать по миру и во времени. Это наверное очень глупо звучит, но знаешь... Я неплохо шарю в истории, и могу себе представить насколько хороши были отдельные страны и места в эпохах. Англия, король Артур. Америка, Юг и Запад, девяностые... Россия, во время правления династии Романовых, Германия... Есть множество до смерти интересных моментов, которые я хотела бы узреть воочию. Тогда, наверное, я была бы абсолютно счастлива. Но никак не здесь и сейчас, с кем – то. Мне хватило и Малкольма. Да и неизвестно, каким геморроем эта вся заваруха с моим фиктивным браком, и взаправдишным разводом закончится, и закончится ли вообще. Так что, Ванда Батьковна, никаких тебе любовей, работать, работать и только работать!
Еду с гитарой по городу. Отель в удаленном районе, на дорогу с учетом предновогодних пробок уйдет где – то час. Расслабляюсь, откидываюсь на спинку заднего сидения, почти засыпаю. Открываю глаза только когда водитель меня начинает тормошить, мол, приехали, не изволит ли леди оплатить поездку, забрать драгоценный багажж и топать по своим делам. Ок.
Первый день оказался проработкой соло. Вовремя Дэйв меня отвлек, будто почуял, что это сейчас необходимо. Да я бы сейчас с утеса сиганула с веревкой на поясе, только чтобы очистились мозги. Когда разговор зашел о гонораре, я даже растерялась, не зная, сколько просить. Решив избавить меня от раздумий Стюарт предложил кругленькую сумму, за которую не только по веревочной лестнице в окно отеля залезешь, но и сама заминируешь микроволновку.
Пара дней раскачки, потом запись и сведение в студии, и вуаля – мы снимаем клип. Музыкальная оргия, и вся королевская рать балдеет как может: кто – то жрет, кто – то танцует, кто – то пьет, кто – то просто валяется в ванной, а мы играем. А потом все веселье накрывают копы. Прикольно, и неординарно для меня, такого я еще не делала. Кадры со мной получились отличные, жду не дождусь сведения по звуку…
Однако дождаться чего бы то ни было у меня не получается, так как я получаю от Немезиды странное смс…

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » дневники идиотки.