Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » дай мне тебя спасти


дай мне тебя спасти

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Макс и Скарлетт
госпиталь Святого Патрика
канун Нового Года

http://s7.uploads.ru/q5JT4.png
Не уходи на дно,
Пей чтоб не утонуть
Мне уже все равно
С кем ты продолжишь путь
Только бы не одна
Крепче держись за жизнь
И допивай до дна,
Только не захлебнись

+2

2

Прошли все годы, месяца и корабли.
Все люди, фонари и поезда.
А мы еще должны понять глаза...
Мы игрушки...

Звенящую тишину нарушила трель домашнего телефона. Я почти никогда им не пользовался и уже почти забыл о пыльном автомате, висевшем на стене в кухонной комнате. Обычно им пользовалась мама, с тех пор, как отец ее выгнал, к трубке никто не прикасался. Под слоем пыли, если приглядеться, можно было разглядеть следы ее пальцев. Я несколько секунд таращился на дребезжащий аппарат, как на инопланетное тело, затем рывком поднял трубку и прислонил еек уху.
- Алло, - я не ждал звонка. Кто может знать мой домашний телефон? Разве что это привет от дедушки из прошлого. В трубку прокашлялись, я напрягся. Что за идиотские шутки?
- Я слушаю, - может быть, собеседник не понял, что трубку уже взяли, или подавился булочкой с корицей от неожиданности.
Голос снова прокашлялся и заговорил:
- Я могу услышать Макса Брауна?
- Слушаю вас, - сказать, что я удивился – ничего несказать. Женщина, звонящая мне домой знала даже мое имя. – Что-то случилось?
- Случилось, - по ее интонации я понимаю, что она, кажется хитро прищурилась, словно испытывает меня на прочность.
- Да? И что же?
- В вашу жену стреляли. Прямо в бок. – Она смакует эти слова, пока я борюсь с внезапно подступившей к горлу немотой. Она говори это так, словно рада тому, что Метью ранена. Метью ранена?
Этого не может быть. Кому нужна моя жена? Она обычная студенка, и не смотря на то, что формально носит статус богатой девушки, своих денег у нее практически нет, ими распоряжается мистер Стоун.
Молчание затянулось. Вестница снова прокашлялась. Да выпей ты уже таблетку, паскуда.
- Предположительно заказное убийство, копы уже завели дело, ищут заказчика. Скоро к вам нагрянет следователь, - спасибо, милая, что предупредила. Только проблем с правоохранительными органами мне еще не хватало.
- Я могу ее навестить?
- Вообще-то… - протянула женщина, по манерному голосу которой я понял, что придется набит портмоне шуршащими купюрами. – К ней заходить запрещено, ее недавно прооперировали, состояние крайне нестабильное. – Она прицокивает языком и качает головой, я снова чувствую ее движения.
- Записывайте адрес, постараюсь пропустить вас сегодня с пяти до шести вечера.
Я быстро черкнул на обоях название улицы и номер палаты, прочитал заметку два раза, взял деньги, накинул куртку и вышел из квартиры. Еще три часа, а значит у меня будет время заскочить в магазин, попутно обдумав известие, свалившиеся как снег на голову.
Мысли все еще не утрамбовывались в сознании, как бы я снова и снова не прокручивал в голове слова врача.
Не поверю, пока не увижу все своими глазами. Может быть , это глупый розыгрыш? Способ привлечь к себе внимание? Нет, ты не такая… Может быть, ты вообще не при чем?
На  этой озаряющей ноте я достаю сотовый и набираю телефон Скарлетт, но приятный методичный голос сообщает о том, что абонет временно недоступен, и что я, раузмеется, могу попробовать позвонить позже.
Купив большой букет былых роз и немного фруктов, я отправился на стоянку, где уже два дня стоял без дела мой кадилак.
Над значением цветов я в этот раз не задумывался, сколько и какого цвета – какая разница раненному человеку? Просто – «заверните мне все вот эти». Сейчас они понуро лежали на заднем сидении автомобиля, сложив бутоны. Если бы цветы могли чувствовать, сейчас бы они тосковали, или жалели.
Начался мелкий дождик, вечно все не так с погодой в этой Калифорнии, то слишком жарко, хоть на стену лезь, то так дождливо и серо, что в пору думать о месте на кладбище.
Сейчас я был слишком серьезен и сосредоточен, и слишком не похож на себя в любой другой будний день.
Больница выглядела так, словно это место создано для того, чтобы служить телепортом между миром живых  и мертвых. Высокое здание, похожее на крепость, а внутри все такие белое и выхолощенное, такое чистое, что неудобно ступать по натертому до блеска полу.
Я оказываюсь около стола администратора, кивая девушке и узнавая тот самый голос. Она не врач, всего лишь работает в регистратуре. Какой я идиот. С чего бы врач стал мне звонить?
- Я в палату №312, - она наклоняет голову и смотрит с лукавым укором. Я вздыхаю и незаметно подкладываю купюру в стопку документов.
- К Скарлетт Браун, она моя жена, - показываю паспорт, а то еще решат, что я киллер, который пришел добивать жертву.
Девушка разрешила пройти, и даже любезно объяснила, где лифт и куда повернуть на третьем этаже.
Уже через десять минут я стоял около такой же белоснежной, как и все в этом помещении, двери, переминаясь с ноги на ногу и решаясь постучать.
Чуть приоткрываю дверь, хрупкая, почти прозрачная фигурка лежит на кровати, сжимаясь в комок. В ее руке капельница, а у самой Скар, вид, мягко говоря, неважный. От этого жалкого зрелища даже у меня в душе что-то щелкнуло. Я тихо прохожу в палату, опустив голову и стараясь не смотреть на девушку. Мне отчего то неловко за то, что я застал ее в таком состоянии. Я не знал что делать, что говорить, как себя вести.
Просто положил цветы на край кровати, а затем сел на стул, поставленный подле нее. Если она спит, то я, пожалуй, не буду будить, не буду ничего говорить, не стоят мои расспросы лишних волнений. Здесь и сейчас я сам больше походил на потерянного мальчишку, чем на человека, способного решать проблемы.
Как так происходит? Ты идешь по магазину, покупаешь подарки близким, представляя их счастливые улыбки, примеряешь шарф, ешь конфеты, и тут один щелчок может раз и навсегда лишить тебя этого. Чья-то завистливая и подлая, пропитанная желчью насквозь натура решит, что имеет право отобрать у тебя жизнь и улыбки близких.
Жизнь я любил больше, чем деньги, и только сейчас сидел и потихоньку осознавал то, чем мы за это богатство можем поплатиться. Нас может просто не стать. Была пыль, дунул -  нет ее, растворилась в пространстве, даже глазом моргнуть не успел.

+1

3

Сколько времени прошло с тех пор? Не знаю, да и если быть абсолютно честной – мне все равно. Боль отступила на задний план, я перестала ее чувствовать с тех самых пор, как потеряла сознание посреди огромного торгового центра. Последним, что я тогда видела – было лицо моей подруги – светлое, голубоглазое, словно лик ангела. Она несла в себе некий солнечный свет и вселяла в меня надежду на благоприятный исход. Тогда я верила ее печальному, но уверенному взгляду, и сейчас, на протяжении моего полусонного бреда, он преследовал меня, заставляя бороться.
Держись, Мэтью, ты должна быть сильной не только наяву, не только на глазах у случайных свидетелей. Ты Стоун, ты сделана из кремня, и какая-то пуля в живот не заставит тебя сдаться.
Я уговаривала себя, ворочаясь от кошмаров, сминая белоснежные простыни, вдыхая резкий запах хлорки и отказываясь от горьких и сухих пилюль. Я не могла есть или пить, вся еда тут же вырывалась обратно, и устав от рвотных позывов, я просто отказалась от приема пищи. Мне ставили какие-то капельницы, не знаю, был ли от них толк, но боль я перестала чувствовать. На месте пулевого ранения – плотная ткань, раз в пару дней мне делали перевязки, меня не готовили к операции, и я почему-то решила, что она уже позади.
Не знаю, приходили ли ко мне посетители, а даже если и приходили, я вряд ли обращала на них внимания. Помню лишь женский напуганный голос, незнакомый и слишком молодой, для ухаживающих за мной медсестер. Помню отца, свирепого и злого, как его выводили от меня за грудки. Пару раз лицо Руни в моей голове становилось реальным, она держала меня за руку, и мне становилось легче. Но сегодня, сегодня меня посетил совершенно неожиданный гость. Тот человек, о существовании которого я даже успела забыть, борясь с постоянными приступами ужаса и паранойи.
Не знаю, какое время показывали часы, по моим ощущениям обед давно прошел, а значит и время для посещений тоже. Я дремала, ибо крепкий сон мне был не под силу из-за вечных пугающих кошмаров. В моей голове поселился еще один таракан, моя логика не отдыхала ни секунды, я пыталась найти причину заказного убийства, пыталась понять - для кого и зачем это все понадобилось. Было слишком много вопросов, ответы на которые найти мне было не под силу. Я решила лишь одно – этот человек не довел дело до логического конца, а значит - мне есть чего опасаться. Каждое незнакомое лицо было для меня пугающим, я отказывалась подпускать к себе людей, которых я не помнила. Мне обещали привести психотерапевта, но я была пока слишком слаба, чтобы заниматься психотренингом, потому было просто решено выдавать мне двойную порцию седативного, от чего я стала еще более вялой и апатичной, чем обычно.
Так вот, мой посетитель…
Неуверенный слабый стук в дверь заставил меня испуганно открыть глаза. Я сжалась в комок, не решаясь подняться на кровати и посмотреть на своего гостя. Фантазия уже нарисовала облик мужчины с пистолетом, но его шаги были от чего-то мне слишком знакомы. Уверенные, твердые, сильные. Я знаю эту походку. Когда некто устроился на стуле, я не спеша повернула к нему голову, окидывая печальное лицо взглядом узнавания.
- Макс? – Вот уж кого я не ожидала увидеть в своих больничных апартаментах – так своего законного мужа. Наша последняя встреча прошла не так уж и гладко, иллюзии о дружбе тут же позабылись, когда он козырял мной перед гостями словно вещью, представляя меня исключительно как свою жену. Не как Скарлетт, как его жену, словно на большее призвание моя личность была не способна. Но сейчас я не вспомнила о недавних обидах, я попыталась зарыться поглубже в одеяло, пытаясь скрыть свой ужасный и помятый внешний вид. Я не хотела, чтобы Макс видел меня в таком состоянии, в его глазах я всегда была ухоженной, сильной и красивой женщиной, мне нравилось читать в его взгляде восхищение и немые комплименты, а сейчас я видела лишь так нелюбимую мною жалость.
- Я не думала, что ты здесь когда-нибудь окажешься. Как ты узнал? – Как давно я не говорила так много слов за раз, с другими моими посетителями разговаривать было не обязательно, но Браун – дело другое, видеть его молчаливым и задумчивым мне было непривычно. Он слишком хмур, его что-то беспокоит, и от осознавания этого факта я тоже невольно напряглась. – У тебя что-то случилось?
Ну а что еще могло его привести ко мне в больницу? Не пришел же он просто так навестить свою неудачливую жену, с которой каждый месяц происходит какая-либо гадость.
- Ты принес цветы? – Взгляд на понурый букет цветов, и улыбка коснулась моих уст – Браун еще ни разу не пришел ко мне без цветочного сувенира, и признаюсь честно, мне чертовски нравилась эта его черта. – Только прошу, не смотри на меня, я ужасно выгляжу. Не хочу, чтобы ты видел меня такой. Ты пришел один?

+1

4

давай я посмотрю в твои глаза,
лишь волосы смахну со лба рукою.
я мог бы очень многое сказать,
но я молчу, ответных слов не стою.

внешний вид;

Слабый голос нарушил тишину, всколыхнул сухой воздух в палате, словно свеженький весенний ветер.  Я встрепенулся и поднял глаза, хрупкая фигурка, свернувшаяся в клубок на кровати, пошевелилась. Я увидел бледное, почти бесцветное лицо своей жены и…  не смог сказать ни слова. Она выглядела не так плохо, как я ожидал, и пусть болезнь стерла румянец с ее лица, а губы не дрожали в предательски упрямой улыбке, Скарлетт была чиста, словно ангел. Даже с перебинтованными ребрами, без макияжа она оставалась сильной женщиной из породы Стоун.
- Я, точно, - шепчу, едва размыкая губы. – Мне позвонили и сказали, что в тебя стреляли. Давно ты здесь? – Глупо, наверно, полагать, что я стал первым, кто узнал о случившимся. Подсаживаюсь к ней ближе на кровати, кладя теплую ладонь Метью на лоб и медленно провожу по светлым волосам. – У тебя температура. Может быть, тебя стоит перевести в палату по лучше? С телевизором и душем? – Обвожу стены унылой светлой комнаты с одним большим окном без штор по правую сторону больничной койки. Еще один стул для посетителей, раковина, чищенная последний раз очень давно, тумба и все. Даже шкафа для вещей нет. Обычная больница Сакраменто, мы бы могли себе позволить условия получше.
Смотрю на нее, стараясь не встречатся глазами. Ощущаю себя таким ничтожным и не способным помочь. Где я был, когда в нее стреляли? Почему меня нет рядом тогда, когда это больше всего нужно?
- Не стоит так много говорить, - знаю, что разговоры ей сейчас даются не легко, что каждое слово отдается болью по всему телу, поэтому прикладываю указательный палец к ее губам, вставая на колени около кровати.
- Ничего не случилось, а должно было? Думаешь, стрелять должны были в меня и немного ошиблись? Это же заказное убийство? – Мурашки по спине от осознания того, что какая-то сволочь хочет лишить жизни мою любимую женщину. Кто вправе за нас решать, измерять наши жизни и распоряжаться тем самым днем, когда сердые перестанет биться в унисон с родными?
- Да, один, - продолжаю гладить ее спутанные волосы, игнорируя все восклицания девушки о неподобающем внешнем виде. – Если бы мне продырявили органы, думаешь, я бы выглядел лучше? Брось, не говори ерунды. – Кладу голову на простынь около ее руки и закрываю глаза, машинально перебирая своими пальцами пальцу Скар. В комнате стоит такая тишина, что даже кладбищенские едва уловимые звуки казались на ее фоне эстрадным оркестром. Слишком тихо, слышно только мое и ее дыхание, а еще легкий свист бронхов.
Я не люблю больницы, когда я детстве оказывался в них, то мне почему-то все в них виделось очень грустным, виделось так, словно хода назад уже не будет. Я думал, что люди приходят в больницу для того, чтобы умереть на мягкой кровати, сытыми, укутанными одеялом и убаюкивающим голосом медсестры. До сих пор меня преследовали эти детские видения. Со школьных лет я почти не был в госпитале, не считая одного раза, когда получил сотрясение мозга, играя с друзьями в регби на большом стадионе. Мяч угодил прямо между глаз, я был без каски, раскинул руки в стороны и полетел лопатками на асфальт. Последнее, что я помню – приближающийся к моему лицу мяч, сильный порыв июльского ветра и темнота. Проснулся в больнице, умирать совсем не хотелось, я собирался жить долго и счастливо. Вскочил на ноги и, сказав, что все в порядке, рванул на улицу.
Лето тогда показалось мне восьмым чудом света. С тех пор я не бывал в белых палатах больниц ни гостем, ни пациентом, ни просто случайным захожим.
- Что говорит врач о твоем состоянии? Тебя можно уже перевести домой? – Поднимаю лицо, вглядываясь в ее глаза цвета горького шоколада.
Глаза не отвечали, я читал только боль и пустоту. Может быть, я зря пришел, зря потревожил ее покой, зря надеялся а то, что она будет рада меня видеть?
Но с другой стороны, она жива, на войне люди получали куда более ужасные травмы, и находили в себе силы бороться за жизнь ради будущего своих родителей, детей и близких.
- Ты мне не рада? – Мой голос непривычно тихий, спокойный, подавленный. Если она прогонит меня, я встану и уйду, чем я могу помочь, никчемный муж, друг, никчемный человек.

+2

5

А я вот определённо поверхностна.
Я не особенно разбираюсь в больших вопросах жизни.
Мне нравится только прекрасное.
Вот ты принёс розы — я уже счастлива.

Я отношусь к тому редкому типу людей, которые терпеть не могут жалости к себе. Порой, мне казалось, что окажись я под внимательным и снисходительным взглядом, я тут же попрощаюсь с остатками врожденной силы духа и решимости справиться со всеми неприятностями. Но чужие страдания, печальные вдохи и потерянные глаза заставляли чувствовать меня неловко. Мне становилось стыдно за то, что случайному гостью пришлось увидеть меня в таком состоянии. Увидеть, и не знать, как мне сейчас помочь.
Вот и Макс сейчас был растерянным и смущенным, его карие глаза никак не могли сфокусироваться на чем-то одном, он то смотрел на меня, то резко отводил взгляд в сторону, рассматривая мою временную обитель.
- Перевести куда? – Я даже смогла улыбнуться, настолько нелепой и глупой мне показалась идея мужчины. Меня совсем не волновал внешний вид палаты, телевизор, шкафы и прочая мебель мне была не нужна. Хотя, наверное, я не отказалась бы от свежей непрочитанной еще мной книги, а то с утра до вечера упиваться страхами и воспоминаниями мне не очень нравится. Но знаете - что? Сейчас, когда рядом с бортиком моей кровати находился Макс, душа моя наслаждалась спокойствием. Словно я в безопасности. Сегодня со мной ничего не произойдет. – Не стоит, прекрати. Меня все устраивает.
Смотрю на него и понимаю, что он просто пытается найти способ быть нужным и полезным, он хочет помочь мне, сделать что-то хорошее, а не стоять подле кровати особняком и не знать, что сказать. Но мне лично было этого достаточно. Его присутствия, его неловких прикосновений к моему лицу, его заботы, что читалась на морщинках между бровей. Такой задумчивый и серьезный, что я снова не сдерживаю мягкой улыбки, следя глазами за тем, как мужчина устраивается передо мной на колени.
- Но я хочу. Я и так в последнее время была слишком молчаливой, почему бы не растратить все запасы сил на разговор с тобой? Давно не видела тебя.
И было это легкое невесомое ощущение иллюзии, что ничего плохого не произошло, что все эти вспышки в памяти с присутствием незнакомого человека – лишь игры моего сознания. Что мы с Брауном просто случайно встретились, пока каждый шел по своим делам, остановились и решили обменяться новостями. Как у него дела, как отец? Как складывается их жизнь с новой семьей? Где он планирует отпраздновать новый год, и не хочет ли он мне составить кампанию? Какие-то бытовые и несерьезные вещи крутились в моей голове, в тот момент когда моего мужа интересовали более суровые и реальные вопросы.
- В тебя? – От того, что он напомнил о выстреле, в месте, где еще не так давно была пуля все сжалось в упругий комок. В горле пересохло, и я непроизвольно сжала челюсти – так происходит каждый раз, когда я начинаю нервничать. Скрежет зубов, я сильнее стиснула пальцы Макса, от чего наши костяшки стали совсем белыми… - Ох, извини, мысли о произошедшем часто вгоняют меня в ступор. Не думаю, что ты должен был оказаться на моем месте, слишком мало причин желать тебе смерти.
И я правда так думала. Макс казался мне всегда слишком положительным и общительным парнем. Ненавидеть его имела право только я, хотя бы уже потому, что и любила я его больше всех смертных. Браун был слишком наивным и глупым для того, чтобы желать ему смерти, да и удача всегда была на его стороне. Он везунчик, чертов везунчик, чего никогда нельзя было сказать обо мне.
Какое-то время мы молчали, я чувствовала, как на моих простынях, совсем рядом с бедрами покоится его голова. Терпкое мужское дыхание обжигало кожу даже через плотную ткань больничного белья, или же это я была слишком сконцентрирована на его близости. Наши кисти были соедины воедино, пальцы переплетались в плотный узел, я не хотела его отпускать, ощущая это желанное чувство безопасности. Мое дыхание было взволнованным, его перебивал лишь едва уловимый звук электричества. Свет горел так ярко, что мне пришлось закрыть глаза, потихоньку уползая от реальности в свой фееричный мир, где главным объектом сегодняшних мечт был разумеется Макс. Спаситель, освободитель моих страхов, тот кто смог приручить мои кошмары и заставить их спать спокойно.
Но Браун не умеет наслаждаться молчаливым присутствием, я знала это всегда, и каждый раз ждала, когда он снова испортит волшебный момент своей бесполезной болтовней.
- Я не знаю, в последние три дня я не разговаривала ни с кем, кроме тебя. – Стыдно было признаваться в том, что мне попросту было плевать на свое состояние. Мне хотелось жить, и это желание пульсирующей болью не давало мне заснуть. А также, упрямо не давало задать такой простой вопрос людям в белых халатах. А что, если их ответ мне совсем не понравится? Я убеждала себя, что все наладится, и буду убеждать в этом и своего мужа. – Не знаю, но хочется встретить Новый год дома.
И тут этот вопрос, внезапный и бесконечно обидный для меня. Я отреагировала на него остро, с упрямой и гордой обидой вырывая свою ладонь из его крепких пальцев.
- Как тебе не стыдно спрашивать меня о таком. – Я была раздражена до такой степени, что мой голос прозвучал шипением сквозь зубы. Как ему хватает мозгов на такие умозаключения? Или же наоборот, не хватает… В его присутствии я всегда чувствовала себя защищенной, нужной, даже необходимой. Он был одним из немногих, кому я доверяла. Я не была с ним откровенно пряма, но и он никогда не требовал от меня большего. Но эти вопросы, с которыми я сталкиваюсь чуть ли не каждую нашу встречу…
В его глазах читался некий комплекс, он смотрел на меня с досадой и надеждой, и мне пришлось сменить свою обиду на честны и категоричный ответ. Эти слова звучали для меня через чур откровенно и прямо, потому я закрыла глаза, волнительно поджимая к себе ноги.
- Я всегда тебе рада, когда ты прекратишь об этом спрашивать? Я не люблю об этом повторять. – Или ему просто нравится слышать, что его приходы всегда задевают особенные струнки на моем сердце?
Тем не менее, сейчас я действительно ощущала жар, мое лицо и легкие горели, и я чуть сдвинулась ближе к краю, отодвигая тонкую ткань своего одеяла, приглашая мужа устроиться рядом. Хотелось почувствовать его тепло рядом, хотелось утонуть в его сильных объятиях, зарыться с лицом на его груди и верить, что теперь он всегда будет подле меня. Я же девочка, можно мне хоть раз потешить себя глупыми надеждами?
- Пожалуйста? – Хорошо, что долго уговаривать его не пришлось, и вот я уже укладываю голову у него на руке, наслаждаясь тем, как он бережно укрывает нас одеялом. – Давай встретим Новый год вместе?

+2

6

Travis – Sing
нужно пережить любовь, разлуку,
счастье и несчастье - жизнь такая -
незнакомые протягивают руку,
а знакомые твою не пожимают.


Поход в больницу к близкому, родному человеку мне всегда дается не очень легко и просто. Сразу начинаешь жалеть его и себя, думать о том, что было бы, если, скажем, в тот момент, когда случилось несчастье, ты оказался рядом.
И хоть это покажется странным, иногда я люблю забивать свою голову ненужными и бессмысленными терзаниями. Бессмысленными от того, что сколько бы раз ты не пережевал ситуацию, «эффект лестницы» так и останется «эффектом лестницы», ничего не изменится.
Зато в такие минуты открываешь в себе множество качеств, о которых раньше и не догадывался: сострадание, сопереживание, эмпатию, серьезность. Особенно последнее. Не стоит думать, что я равнодушный человек, сравниться с которым может разве что болотная лягушка. Я, как и все теплокровные и прямоходящие, умею заботиться, радоваться победам и переживать вместе с родными их личное горе.
Просто дается это мне тяжело, ощущаешь себя таким маленьким, беспомощным, как в детстве. Наверно, если черепаху вытащить из панциря, ей будет так же неуютно холодно.
Мне кажется, что я не должен проявлять свои слабости, что у меня не должно их быть в принципе. Если женщина увидит, что ее мужчина растерялся или сомневается, разве это поднимет ее боевой дух?
Стоит признать, что когда Скарлетт пошевелилась, слабо улыбаясь мне, я признал – все не так плохо, у нее еще есть силы на искрометное сияние на бледном и исхудавшем лице.
Мне надо стараться думать трезво и логично, не путаться, как школьник, в своих мыслях и научиться понимать – зачем я делаю что-либо в этом мире. Зачем я работаю тренером в клубе, зачем я женился на Стоун, зачем по вечерам я хожу в бар, зачем засматриваюсь на стройные ноги посторонних женщин? Зачем, зачем, зачем? Много вопросов и нет ни одного ответа.
Ответы мне еще предстоит найти в моей пока еще неосмысленной жизни. Когда я найду ответы, я признаюсь себе в том, что чувства других людей - не игрушка, любовь – не понарошку, я начну мыслить дальновидно и строить планы на будущее. А пока…
Давайте рассмотрим нас со Скар как пару. Да, тогда в далекие запамятные годы, когда Стоун была недоступной, я ее любил, стоило ей обратить на меня внимание в настоящем, я тут же испугался и зарыл голову в песок, совершенно не зная, что делать с этими взаимными чувствами. У меня редко что-то бывает взаимным, я привык добиваться, еще раз добиваться, пока не натру шишку на лбу и не пойму, что это бесполезно. Тогда я бросаю свою цель, как надоевшую ребенку игрушку, и ищу новую, и снова добиваюсь. В этом смысл моего существования – движение и желание обладать недостижимым.
- Здесь же так скучно, - вяло протянул я, устраиваясь на белой простыне. Скарлетт, не смотря на свое состояние, рассуждала трезво. Ни я, ни она никому не переходили дорогу. Мы обычные дети своих родителей, тусуемся, ходим на представительные мероприятия, тратим отцовские деньги и... все.  Мы самые обычные государственные работники, не общаемся с криминальными элементами, не знаем наркоманов.
Не буде грехом посмотреть на ситуацию и с другой стороны: если киллер промахнулся, то тут два варианта – либо это очень плохой киллер, либо он намеренно дал Стоун выжить, чтобы рассказать полиции и найти заказчика.Я обязательно займусь этим, как только выйду из палаты.
- Поговорю  с твоим врачом, может быть, разрешит тебе отправится на праздник домой. А если нет, то я приеду и украшу палату, надую шарики,  куплю мандарины и попробую сделать индейку. – Даже мне иногда хочется того, что в народе зовут «тихим семейным счастьем», просто посидеть дома с любимой около телевизора, не с пивом и наггетсами, а с салатом и бокалом вина. Просто поговорить по душам. Просто почувствовать себя дома.
Смеюсь. Скарлетт серьезно думает, что многие люди рады мне? У меня есть друзья, вот с Мерфи мы любили зависать в каком-нибудь дешевеньком спорт-баре, дефицитом внимания я тоже не страдаю, но не думаю, что все люди, окружающие меня, прям таки рады меня видеть!
- Хорошо, я верю, - моя ладонь трепетно скользит по спутанным, но все таким же мягким, как и прежде, волосам девушки. Если бы меня спросили, что самое приятное и теплое на свете, я бы ответил «ее волосы».
Решительно положил тяжелую руку на ее талию и наклонился.
- Конечно, встретим. – Декабрьский ветер вместе с моим шепотом лизнул мочку ее уха.
Скарлетт была слишком слаба для того, чтобы разговаривать, а я слишком задумчив и поглощен мыслями о том, кто стрелял в мою жену, зачем, и, главное, почему дал выжить. Осечка в таком деле может стоить убийце собственной жизни.
Мы молчали и слушали дыхание друг друга; прямо под окном располагался небольшой базар: тетки и мужики, кутаясь в шарфы, продавали елки, сувениры, гирлянды и рождественские костюмы, - атмосфера праздника осторожно прокралась сюда, в небольшую комнатку, где на кровати спали в обнимку два уставших и измученных человека.
В нос забился терпкий запах хвои, я чихнул и закрыл глаза, погружаясь в сон. Цветы так и лежали на уголке спального места, медсестра обязательно поставит их в вазу. Мне снился незнакомый большой дом, в нем незнакомые люди украшали ель, накрывали праздничный стол, шутили и смеялись, я был среди них, мне было комфортно и спокойно. Я совсем не беспокоился о том, что не знаю персонажей своего сновидения. Возможно, я был не собой, а кем-то другим? Смотрел этот сон глазами коллеги или вымышленного фантазиного героя.
- Простите, но час посещений уже закончился, - я поднял сонную голову и попытался вспомнить, где нахожусь. Светлые стены, белый потолок, раковина в углу - точно, я в больнице, навещаю Метью.
- Да, хорошо, еще пять минут, пожалуйста. – Сажусь на кровать, осторожно треплю Скарлетт за плечо.
- Малыш, - непривычно слышать из моих уст такие слова на серьезный лад. Кончик моего носа касается ее горячей щеки,  я сжимаю руку девушки, когда она открывает глаза.
- Медсестра сказала, что пора идти. Попроси ее поставить цветы в вазу, и это… все будет хорошо. – Банальная фраза, которая исцеляет лучше любого лекарства, особенно если говорящий ее человек сам в это верит.
Я верю.
Иногда кажется, что компенсаторные возможности организма безграничны. Благодаря силе духа люди могут пережить все: голод, атомную войну, смерть любимого, - ничто из этого не способно сломить волю мудрого человека. Даже когда ты думаешь, что выхода нет, ты карабкаешься, стонешь и тянешься из последних сил, чтобы увидеть солнце. А потом удивляешься – как же оно было близко. И думаешь, что было бы обидно сломаться, не сделав последнего рывка, ведь «то самое счастье» всегда оказывается совсем рядом.
Так неужели мы, люди, пережившие мировую войну, вспышку оспы и концерт Джастина Бибера, не справимся с какой-то там пулей?
Контрольное касание ее волос, наслаждение ее ароматом и брошенное между делом, без особого  акцента:
- Ты у меня сильная, ты со всем справишься. – Человек будет бороться столько, сколько в него будут верить. Чем сильнее вера, тем она целительнее. Я верил в то, что уже через пару дней с непоколебимой миссис Стоун будет все в порядке.
И только посмейте мне возразить!
Покинув палату, я отправился к лечащему врачу Метью, доктору Браунингу, чтобы узнать о состоянии девушки и оплатить необходимое лечение. Такое лечение, чтобы она пошла на поправку как можно дальше. А еще попросил принести ей книги.

- конец -

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » дай мне тебя спасти