Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Увезу тебя я в... Альпы


Увезу тебя я в... Альпы

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://s7.uploads.ru/cOsL3.jpg

Участники: Тори и Роксана
Место: сначала дом семьи Блекмор-Кроуфорд, затем курорт Шамони-Монблан во французских Альпах
Погодные условия: температура 3-7 градусов по Цельсию со знаком минус. Ясные солнечные дни чередуются с пасмурными. В Рождественскую ночь падает снег.
О флештайме: Роксана решает сделать Тори сюрприз и подарить настоящее Рождество со снегом.

+1

2

Роксана сидит на кровати. Лёгкая нежная улыбка играет на её губах. Она любуется своей женщиной. Тори спит, досматривая сны. Рыжие локоны разметались по подушке, в длинных ресницах заблудились первые лучи восходящего солнца. Лицо её спокойно и безмятежно. Тревогам и заботам дня нет на нём места. Брюнетка смотрит на своё рыжее счастье и видит юную девушку, уснувшую на её плече в весеннем лесу под звездами. Сколько уже? Девятнадцать лет? А ощущение будто это было вчера… И всегда… Так удивительно рядом с ней идёт время! Миг за вечность и вечность за миг…
На календаре двадцать третье декабря, ранее утро, понедельник. Но не работа или праздничные хлопоты подняли Роксану в этот час. Она ждёт. Словно Сфинкс, охраняющий покой пирамид, брюнетка охраняет сон любимой и ждёт, когда время позволит её потревожить Тори…
Подготовка к Рождеству для семейства Блекмор-Кроуфорд началась задолго до праздника. Хозяйки нового дома решили, что он достоин быть украшенным рукой мастера и принялись с энтузиазмом искать декоратора. И нашли. Лучшего в городе. Стать его клиентами стоило немало денег и времени, но в итоге уже ко Дню Благодарения женщины точно знали, как будет выглядеть их дом на Рождество. Выглядеть он будет великолепно!
Всю неделю дом был полон незнакомых чужих людей. Они приходили, уходили, что–то вешали, таскали, спорили. И не было для них запретных мест. Роксана тихо злилась и жалела о том дне, когда им с Викторией пришла в голову эта дурацкая идея. Тори злилась громко. Устав от того, что в их с Роксаной спальне постоянно ошиваются посторонние, она собрала всю команду рабочих в гостиной и четко обозначила границы, нарушение которых повлечет за собой печальные последствия. Угрюмый, тяжелый и выразительный взгляд брюнетки служил подтверждением слов мисс Блэкмор. С тех пор рабочие обходили спальню хозяек стороной.
Наконец, настало субботнее утро. Работа по украшению дома закончилась. Посторонние ушли,  и оказалось, что две женщины остались в красивом, модно украшенном, но совершенно чужом доме. Нет, они, конечно повосторгались проделанной работой, повосхищялись оригинальными решениями дизайнера и даже успели поцеловаться под каждой омелой в доме. А к обеду дружно решили, что модный дизайнер это круто, никто не спорит. Но в этом же совершенно невозможно жить! Воскликнула Роксана и отправилась на чердак доставать стеклянные ёлочные игрушки. Тори тем временем снимала бездушный пластик с красавицы-ёлки.
Украшенное своими руками рождественское дерево слегка исправило положение. И всё же как-то неуютно чувствовали себя хозяйки в собственном доме среди гламура и пафоса. Тогда-то Роксана и подумала о плане «В». Гостей они не приглашали, сами так и не решили, чьё приглашение на рождественский ужин принять. Так что причин оставаться на Рождество дома у них не было.
Потому сейчас Роксана любуется родными чертами, краем глаза следя за циферблатом часов, и ждёт, когда можно будет разбудить спящую красавицу. Минута. Тридцать секунд. Десять. Пора. Брюнетка осторожно наклоняется к лицу любимой и оставляет нежный поцелуй на сладких губах. А через несколько секунд чувствует, как нежные руки обвивают её шею, притягивая ближе, и губы отвечают на поцелуй. Медленный, нежный, он постепенно становится более требовательным. И так хочется поддаться этой настойчивости. Но нельзя. Роксана нехотя отрывается от любимых губ. Тори открывает сонные глазки, и возмущение плещется в весенней зелени.
- Не смотри на меня так, - смеётся брюнетка и легко целует рыжую в кончик носа. – Вставай, соня. Мы опоздаем на самолёт.

+1

3

Они наняли лучшего декоратора. Он стоил много денег, но он их стоил. Шикарно и пафосно - совершенно непригодно для жизни и семейного торжества, но самое то для восхищения и обожания. В конечном счете, на то и был расчет, ведь высококлассные юристы не носят потертых пиджаков, а успешные флористы не украшают дом одной лишь пуансетией по всему периметру. "Как ты думаешь, у меня есть шанс заполучить нашего дизайнера в партнеры, после того, как я тогда наорала на его команду", - чуть посмеиваясь, вспоминая недавний разнос, который устроила команде украшателей за то, что вторгались в личное пространство, поинтересовалась у Роксаны, когда, проверив расположение каждой омелы, они расположились на мягком пушистом ковре рядом с елкой и камином. "Ну и к чертям его! Это в этом году он самый модный и лучший, а в следующем году его обскачет какое-то молодое дарование... И может на его команду я не наору", - она рассмеялась тогда, укладываясь на плечо любимой женщине. "А куда подевалось все барахло с чердака? - взглянула в глаза, вопросительно изогнув бровки. - Да ладно! Здесь есть чердак?".
Через час новогоднее дерево в новой обители Блекмор и Кроуфорд было полностью видоизменено и приобрело по мнению хозяек дома более гармоничный и привлекательный вид. "Ну вот, теперь это чуточку больше похоже на семейный праздник! - заявила рыжая, поднимая над головой веточку омелы и притягивая к себе Роксану. - Все, чего я хочу на Рождество, - это Ты!". Вообще-то, это и было самой что ни на есть правдой, и её любимое темноволосое создание с медово-шоколадными глазами было главным и, по сути, единственным залогом счастливого Рождества, а все остальное - условности. Каждое их Рождество было всегда не таким, как предыдущее: в студенческой общаге на полу, при свечах, потому что вырубили электричество, или на съемной квартире, закутавшись в одно одеяло и согреваясь любимым обеими какао, или с родителями и вымучанными улыбками на лице (это вообще было кошмарно!), а один раз они чуть не встретили Рождество в пробке. Единственной константой всегда были только они вдвоем - в этом и была их семейная традиция, которая и в этом году будет соблюдена. Потому Тори может спокойно спать по ночам.
И утром тоже.
Спокойно.
Тааак, спокойно, без резких движений, - чтобы не спугнуть, как маленькую птаху, рыжая плавно (не то специально, не то спросонья) обвивает руками шею любимой, прогоняющей её сон нежным поцелуем. Ммм, мой утренний ангел! Отпускать Роксану в ближайшие несколько столетий в планы Виктории совершенно не входило, о чем более чем явно заявляли все более уверенные, требовательные, сочные поцелуи, но внезапно планы брюнетки оказались совсем иными. Нехотя Тори распахнула глаза и одновременно возмущенно и раздосадовано посмотрела на своего строптивого утреннего ангела.
- Не смотри на меня так, - смеется, касаясь поцелуем кончика носа Тори.
- Тогда быстренько исправь положение, - еще немного хрипло спросонья командует рыжая, пытаясь поймать губами губы любимой. Бессовестная!
– Вставай, соня. Мы опоздаем на самолёт.
И тут Роксанина прелесть заподозрила неладное. Нет, нет, нет, и еще раз НЕТ! Без лишних слов рыжая натянула на голову одеяло - спряталась. Подумав пару секунд, смахнула одеяло, притянула к себе брюнетку, обеих укрыла одеялом - спрятала.
- Учти, я не выпущу тебе отсюда до Пасхи, (потому что для празднования Дня Святого Валентина мы и так в правильном месте), если ты сейчас скажешь, что решила все-таки принять приглашение моих родителей и лететь в Нью-Йорк! - утыкаясь носом в макушку любимой, шепчет Тори. - Нет, ну чего это ты смеешься?! - снова возмущенно хмурится, выбираясь из под одеяла, но глядя на радостную Роксану, не может долго оставаться серьезной и натужно сжимает губы, чтобы не рассмеяться, но их уголочки все равно предательски ползут вверх. Она падает на кровать с ней рядом и притягивает к себе, обнимая за плечи: - Я тебя убью, Кроуфорд! Говори уже, что удумала!

+1

4

Ещё секунду назад перед ней лежала милая сонная Тори, а сейчас Роксана в недоумении разглядывает одеяло. И как это понимать? Предложить себе варианты ответов на вопрос брюнетка не успевает, потому что её солнышко, будто из-за тучки, выглядывает из под одеяла и тянет Кроуфорд к себе.
- Учти, я не выпущу тебе отсюда до Пасхи, (потому что для празднования Дня Святого Валентина мы и так в правильном месте), если ты сейчас скажешь, что решила все-таки принять приглашение моих родителей и лететь в Нью-Йорк!
- Вероломная захватчица! - смеётся Роксана, обнимая любимую. - Но план мне нравится! Мы прибережем его до следующего Рождества. А сейчас собирайся!
Тори не любит тайны. Нет, не так. Виктория обожает секреты и тайны. Но очень не любит когда Роксана знает что-то, чего не знает она. Да ещё и говорить не хочет. Когда наоборот, тогда всё правильно и хорошо. А вот как сейчас, это ни в какие ворота. Потому рыжая возмущается, хмурится, выбирается из под одеяла и из объятий любимой. Роксана лежит на спине, глядя снизу вверх, любуется женщиной всей своей жизни. Невероятная! Какое же всё-таки неповторимое чудо мне досталось!  Радость переполняет сердце брюнетки, выплескивается счастливой улыбкой на губах. Тори пытается быть серьезной, но долго не выдерживает и, смеясь падает на кровать рядом с Роксаной, вновь притягивая своё счастье к себе.
- Я тебя убью, Кроуфорд! Говори уже, что удумала! - Поцелуй вместо ответа. Руки забираются под пижамную рубашку, ласкают нежную кожу. Роксана отрывается от настойчивых губ. Лукавый взгляд в зелёные глаза и брюнетка опускается ниже. Неспешными поцелуями покрывает животик рыжей. Одну за другой расстегивает пуговицы на рубашке, открывая своим губам путь наверх, освобождая из плена столь  прекрасное, желанное тело. Дорожка из поцелуев вновь приводит брюнетку к сладким, пьянящим губам.
- Не стоит торопиться исполнять свою угрозу, жизнь моя. Живой я тебе полезней, - шепчет в губы. Ласкает руками грудь. Чуть сжимает, касается подушечками пальцев чувствительных сосков. Ловит губами первый стон. Целует линию подбородка,  обжигает горячим дыханием кожу на шее. Отправляется в обратный путь. Заменяет руки губами, вновь поцелуями спускается вниз, но останавливается, наткнувшись на преграду.  Пояс штанов. Ни к чему они сейчас. Снять немедленно!  Решение принято, приговор вынесен и приведен в исполнение. Несколько секунд и уже ничто не мешает Роксане любоваться прекрасными ножками любимой.
Брюнетка восхищенно смотрит на свою Тори. Делает шаг назад, словно хочет разглядеть получше, увидеть, насладиться полной картиной. Затем ещё шаг, и ещё. И ещё. Пока не натыкается спиной на дверь спальни. Ловит на себе недоуменный взгляд, широко улыбается.
- У нас на сборы всего час. Так что бегом в душ, пока я готовлю завтрак. - Дарит воздушный поцелуй, ошарашенной таким заявлением Тори, и выходит из комнаты. Вслед ей летит подушка, проклятья и угрозы. По сравнению с ними  " я убью тебя, Кроуфорд" звучит вполне безобидно, но Роксана всё равно улыбается по дороге на кухню. Да, Виктория порою веревки из неё вьет, но и она умеет добиваться поставленных целей. И сейчас их цель - самолет.

+1

5

Тори ненавидит, когда её перебивают, не дают закончить мысль или доиграть настроение, но когда Она закрывает ей рот поцелуем - ей можно все простить, помиловать и вознести на пьедестал. Проводит рукой по спине, еще ближе к себе прижимая. Ладно... хорошо... я спокойна... - в перерывах между забытьем от поцелуев, уговаривает себя рыжая, что будь будущий сценарий Рождества неприятным, сейчас бы Роксана так себя не вела. Или усыпляешь бдительность? Рыжая надрывно коротко вдыхает, закусывает нижнюю губу и не скрывает улыбки наслаждения, когда животик неконтролируемо вздрагивает под нежными поцелуями. Раньше она боялась, что однажды наступит день и все остынет, превратится в привычку, которая не греет, не ускоряет сердечный ритм, не сбивает дыхание, не переплетает пальцы, не сверкает в глазах, но каждая минута рядом с любимой убеждает Викторию, что для них не существует дня, в который не вызывало бы дрожи во всем теле нежное прикосновение, не существует и минуты, в которую не хотелось бы жадно впиваться в любимые губы. К черту бдительность! Тори зарывается пальцами в темные гладкие волосы, приятно щекочущие ладони, хватает губами воздух, пытаясь дотянуться до ускользающих, дразнящих губ.
- Не стоит торопиться исполнять свою угрозу, жизнь моя. Живой я тебе полезней.
- Угрозу? - довольно облизываясь, шепчет в ответ Виктория, лаская пальчиками шейку. - А вдруг тебе понравится умиррррр-ать... - задыхается.
Тори уже бесконечно нравится умирать в этих ласковых руках от нежных поцелуев - она лишь сильнее выгибает спину, полагаясь на волю своей мучительницы. А мучительница у нее своевольная, и совести ни грамма.
- Что?.. - растерянно, как жалобный щенок, смотрит на Роксану, когда та все большим и большим делает расстояние между ними. - Не-ет, - уже прищуривает глаза, сжимает губы, а рука медленно тянется к подушке. - Ты не посм... вот бессовестная! - вскакивает и запускает подушку вслед капитулирующей с поля боя Кроуфорд. - Знаешь что?! - кричит ей, стоя в дверном проеме спальни. - Я передумала тебя приглашать на День Святого Валентина вообще!!! - топнула ножкой, скрещивая руки на груди.
Час на сборы... Куда сборы, блин? Мне упаковывать купальники или скафандр? Рррр! Ненавижу сюрпризы! Как хлебные крошки, оставляя за собой на полу одежду, Тори все-таки пошла в душ.
Душ всегда помогает успокоиться. В любой ситуации. Всем... кроме Блекмор! Вода падает на голову и на плечи, тонкими четкими струйками очерчивает силуэт, но кожу лишь сильнее жжет от не_прикосновений к ней гладкой, нежной, упругой кожи любимой женщины. Я тебя все-таки убью! Не выключая в душе воду, она выходит, наспех обматываясь банным полотенцем и даже не пытаясь хоть как-то обтереться.
Роксана отвлекается лишь на секунду от варки кофе, заметив свою рыжую бестию на лестнице, награждает её мимолетной улыбкой и возвращается к напитку. А Тори плевать на кофе - она, не говоря ни слова, выключает плиту и хватает Роксану за руку, настойчиво ведет вслед за собой, не слушая ничего, что говорит брюнетка, сколь разумным или важным бы оно ни было.
Виктория чувствует, как её счастье пытается освободить руку, понимая теперь отчетливо, куда её ведут, но все попытки вырваться оказываются тщетными, когда подхватив за талию Тори ставит Роксану под душ и, стаскивая полотенце, заходит следом.
Душ помогает успокоиться. Всем... кроме Блекмор!
- Мы еще не закончили, - теперь уже она шепчет по губам любимой сквозь мелкие щекочущие струйки горячей воды, стягивая и выбрасывая прочь пижамную рубашку. - Ты потом вспомнишь о каком-то часе на сборы, а пока - забудь! - не прерывая зрительного контакта, спускается ниже. Разум Роксаны Кроуфорд оказывается беспощадно поверженным нежным, но смелым и настойчивым прикосновением губ Тори к самому чувствительному месту на груди. У всех есть свои слабости, которым есть время и место даже за час до вылета.
Сантиметр за сантиметром Тори опускает вниз пижамные штаники, покрывая поцелуями освобожденные участки кожи, дерзко споря в водой, за право обладать желанным телом. Безумно, беспощадно, бескомпромиссно её хочется всю и сразу, до последней капельки, последней клеточки, последнего вдоха, но шаловливые пальцы терпеливо ласкают бедра, ожидая своей очереди. Она стоит перед ней на коленях и ловит сладкий взгляд помутневших от наслаждения глаз, улыбается одновременно мило и хищно, ежесекундно касаясь поцелуями бедер, животика, опускаясь ниже, завладевая самым сокровенным, и именно так же бессовестно дразня: то отстраняясь, то вновь награждая ласками. Виктории становятся совершенно безразличны все секреты и тайны, когда шум воды смешивается со стонами любимой женщины. Тебе понравится умирррр-ать! - и все более жадно и упоенно забирает её себе.

+1

6

Тори спускается по лестнице о боже! в одном полотенце, и Роксана даже отсюда видит, как блестят капли воды на бархатной коже. Так! Спокойно! Главное сделать вид, что Тори в полотенце тебя совершенно не интересует. Брюнетка дарит своей ненаглядной мимолётную улыбку, и вновь возвращает внимание  кофе. А теперь самое трудное. Не поддаться вмиг разгоревшемуся пожару, устоять. Не позволить себе потерять контроль. Не дать бросить всё, сорвать с Виктории полотенце и... Кроуфорд запрещает себе додумывать, что там идет за "и". Завтрак, сборы, самолет. Таков план. Никаких "и"!
Рыжая, тем временем, подходит к Роксане и, не говоря ни слова, берет за руку и тянет за собой. Цепкие пальчики крепко обвивают запястье так, что все попытки брюнетки освободиться терпят поражение.
- Тори, осталось сорок минут. Учти, время закончится, и я запихну тебя в машину вот в таком виде. - Роксана кивает головой в сторону соблазнительной захватчицы, но рыжая её совершенно не слушает. Они идут по мокрым следам обратно в спальню. Со стороны спальни доносится шум воды и брюнетка понимает, какова конечная цель этой прогулки по дому. Предпринимает последнюю попытку к бегству, но оказывается под струями воды. В пижаме.
- Блекмор, что ты творишь?! - произносит возмущенно и следит взглядом, как полотенце падает у ног Тори. Обнаженная, прекрасная, совершенная! Все "не позволить" и "не поддаться" капитулируют перед красотой столь любимого и желанного тела. Желание контролировать и следовать планам растворяется в страстных поцелуях, в жарких прикосновениях. И сама Роксана растворяется в ощущениях, что так щедро дарит ей её счастье.
Губы ласкают чувствительную грудь, руки освобождают от промокшей, ненужной одежды. Брюнетка выгибается навстречу Тори, отдавая своё тело, всю себя рыжей бестии. Прикосновения всё ниже, поцелуи все настойчивее. Неотвратимо подбирается к самому главному, самому сокровенному. Первое прикосновение языком вырывает стон из груди Роксаны. И все мысли, что ещё оставались на краю сознания, исчезают без следа. Так хорошо, так мучительно сладко ощущать Тори в себе, без страха отдавать себя ей.
Виктория дразнит, то отстраняясь, то вновь лаская. Вершит свою месть, всё оттягивая тот самый момент.
- Тори... - Имя жарким шепотом слетает с губ. Звучит как мольба, как молитва. - Ох, Тори... - имя вперемешку со стонами.
Роксана запускает пальцы в рыжие локоны, перебирает пряди, требует, чтобы Тори закончила эту пытку и чтобы не заканчивала никогда. Ещё несколько движений и вот он, долгожданный финал. Громкий крик рикошетом отлетает от стен, ноги совершенно не держат, и Роксана цепляется за плечи Тори, чтобы не упасть.
- Иди сюда, - зовёт, едва отойдя от сокрушительного оргазма, и тянет Викторию вверх. Ловит чувственные губы, ощущая на них свой вкус. Обнимает крепко, наслаждаясь этим ощущением, когда два обнаженных тела соприкасаются. Поцелуй не в силах потушить пожар, что разгорается с новой силой. Мгновение, и уже Тори прижата спиной к прохладному кафелю. Бедро Роксаны между её ног. Брюнетка медленно двигается вверх и вниз, терзает губами губы. Руки ласкают такое знакомое родное тело. Пробегают по спине, опускаются на ягодицы и слега сжимают, притягивая рыжую ближе, постепенно ускоряя темп.
Роксана знает о теле любимой всё. Все его родинки и шрамики, слабые места, чувствительные точки. Рука перемещается с ягодицы на бедро, медленно скользит вниз, перебираясь на внутреннюю сторону. Провести подушечками пальцев по нежной чувствительной коже, слегка надавить на заветный бугорок и поймать губами стон. Медленно войти и услышать судорожный вдох, почувствовать как любимая женщина принимает тебя в себя и потерять голову от этого ощущения. Целовать её неистово, ласкать и двигаться, подводя к черте, но не позволяя перейти грань. И лишь когда острые ноготки оставят следы на плечах, подарить освобождение. Потом крепко держать в объятиях, не позволяя упасть, целовать нежно ключицы и шею, ждать, когда выровняется дыхание и любоваться такой уязвимой в этот момент и такой непозволительно прекрасной Тори. Моей Тори...
- На самолет мы опоздали, - улыбаясь, тихо произносит Роксана. - Хорошо, что сегодня есть еще один рейс. А у меня есть на него билеты.

***

Им всё же удалось собраться. Правда Виктория ежеминутно пытала Роксану вопросами. Куда мы едем? Что с собой брать? А родителей там точно не будет? Ты ведь не собираешься отвезти меня в пустыню? Брюнетка терпеливо отвечала и выкладывала из чемодана вещи, которые минуту назад сложила туда рыжая. Наконец, после допроса и споров, чемоданы были погружены в машину и пара благополучно добралась до аэропорта.
- Надеюсь, ты не забыла французский, - произносит брюнетка и кивком головы указывает рыже на табло, висящее над стойкой регистрации. - Шамони-Монблан, у нас будет настоящее рождество со снегом.

+1

7

Медленными нежными поцелуями касаясь низа её животика, чувствует губами каждое мелкое вздрагивание, ловит даже самые мелкие, почти незначительные спазмы, упоенно закрыв глаза, будто вот она - вершина наслаждения. На одной упругой, натянутой, трепещущей, обжигающей страстью струне сыграна прекрасная мелодия пронизывающего душу стона, обволакивающего все пространство вокруг, услаждающего каждую клеточку существа Виктории. Сказочно, волшебно, невероятно, и только цепкие пальчики, впивающиеся в плечи, говорят: "Всё настоящее!", и шепчут: "Всё твоё!". И в этом совершенно настоящем мире она не помнит категорически ничего, кроме нежности кожи и критической необходимости ласкать-ранить её поцелуями.
- Иди сюда, - теплым летним медом по венам течет её тихий голос. Как такому не подчиниться? Сейчас Тори готова сделать все, что она скажет.
Поднимается с колен, скользит руками вверх по спине. Никогда и ни с кем, она не перепутает её на ощупь. Касаясь любимого тела и руки становятся ласковее, и губы нежнее, и в мыслях сладкий дурман. Прижимает её к себе тесно, так чтобы даже капелька воды не проскользнула меж их телами, целует жадно, забывая обо всем, напоминая пальцам тонкие черты любимого лица, гладкость черных намокших локонов. Невозможная и незабываемая!
Неясный взгляд прищуренных глаз. Еще секунду назад тень удивления проскользнула на личике рыжей, оказавшейся прижатой к спине без права на отступление, но вот она уже довольно улыбается, запуская пальцы в волосы брюнетки, и притягивает её к себе, продолжая жадную, истовую пытку поцелуями. Немного сильнее сжимает её губы, ощущая её непосредственную близость, едва не поскальзывается, но тут же чувствует себя в безопасности в надежных руках любимой, только беззаботнее отдаваясь на волю чувств, эмоций и ощущений. Первый стон на сорванном глубоком вдохе встречает сперва медленные, ласковые, осторожные пальцы Роксаны, дразнящие и укрощающие жидкое горящее пламя в лоне Виктории. Тори смотрит ей прямо в глаза, нежные и хитрые, снова касается лица слегка дрожащими пальцами, проводит по губам - Роксана пытается кусаться играючи, и этот безумный контраст с её ласками уводит рыжую ещё дальше от понимания реальности происходящего. Она снова срывается поцелуями ей на губы, прижимает к себе, прижимается сама, позволяет заполнять себя всю, но то и дело непроизвольно вздрагивает и все чаще её поцелуи становятся более крепкими и внезапно замирающими на губах, она улыбается будто робко и неуверенно и, не открывая глаз, снова бросается к ней. Каждая секунда кажется ей последней перед сумасшествием, но рыжая уже сама себе неподвластна и только безропотно отдается в руки своей женщины, руки, дарящие столько наслаждения. И вот в один миг длинною в несколько вечностей, только им двоим известный разряд безудержной энергии заполняет каждую клеточку тела Виктории; ей спина выгибается, а пальцы безжалостно впиваются в нежную кожу на хрупких, но сильных плечах любимой, и только сладкие дерзкие стоны вместо выдохов и вдохов. Не помня себя, она опускается Роксане словно снегом на плечи, обнимая за шею, и ласкается носом за ушком, как новорожденный полуслепой звереныш. Если бы она сейчас не была так невозможно близко, Тори бы разучилась дышать. И жить. И нет здесь оговорок "жить без нее" - жить можно только с ней, а все что без - жизнью не зовется.
- На самолет мы опоздали, - и просто воздухом вокруг чувствует, как улыбается сейчас её Роксана.
- Самолет? - медленно, словно заново учится говорить. - Какой самолет? А, да, самолет.
Счастливая улыбка и на секунду не покидает её губ, когда она остается поцелуями на плечах любимой.

***

- Солнышко, скажи уже, куда мы летим, - обнимая сзади и окружая руками талию, притягивает к себе Роксану, целует чувствительную кожу под скулой у самого ушка. - Может тогда тебе не придется, каждую минуту выкладывать из чемодана мои вещи? - встречаются взглядами, улыбаются, и обе понимают, что в какую бы точку земного шара не отправлялись, Тори все равно возьмет гору ненужных вещей, если Роксана не успеет их выложить.
- Ага! - возмущается Виктория, таща за собой чемодан на колесиках по гладким плитам аэропорта. - То есть стайлер и выпрямитель для волос мне там не пригодится, а вот этот чемодан, содержание которого мне неизвестно - ужасно важен?
- Надеюсь, ты не забыла французский, - не отвлекаясь на вопросы рыжей бестии, изучает расписание вылетов Роксана.
- То есть в этом чемодане словари, на случай, если я чего-то не вспомню? - все о своем твердит Тори. - Так! Я с места не сдвинусь, если ты сейчас же не скажешь, куда мы летим! - очень вовремя заявляет Виктория, и уже через секунду получает ответ:
- Шамони-Монблан, у нас будет настоящее рождество со снегом.
Три секунды на осознание услышанного ииии.... радостный крик на пол-аэропорта, выражающий детский восторг взрослой женщины. Подскакивает в один миг и прижимает её к себе, целуя на глазах у всех  спешащих улететь или вернуться, бесконечно движущихся и проносящихся мимо - а они вдвоем застыли в одной точке, близко-близко, глаза в глаза любуясь своим счастьем.

+1

8

Несколько часов полёта позади. Большинство пассажиров мирно спят. Роксана, устроив ноутбук на столике перед собой, дописывает отчеты, составляет инструкции, готовит распоряжения. Решение лететь в горы было спонтанным, потому сейчас, ещё в самолёте, брюнетка старалась закончить все дела, чтобы в рождественские каникулы ничто не отвлекало её от главного и самого важного.
Роксана слегка повернула голову и украдкой взглянула на своё главное и самое важное. Тори смотрела какой-то фильм с рождественским сюжетом. Колокольчики, снег, чудеса и любовь. Главный герой как раз пытался остановить улетавшую навсегда возлюбленную. На губах брюнетки медленно расцвела улыбка. Она вспомнила недавнюю сцену в аэропорту. Посреди шума и суеты, в самой гуще нескончаемого людского потока, они с Тори просто стояли и целовались, не замечая никого и ничего вокруг. И Роксане было совершенно неважно, что о них скажут или подумают люди. Когда рядом Виктория, всё равно где они и что делают, рядом с ней всё так как нужно, всё правильно. Счастливые глаза любимой женщины, вот что является мерилом всех поступков брюнетки.
Когда-то давно Роксана описывала Тори, каким видит их совместное будущее, и искренне верила, что именно так всё и будет. Но шло время, они взрослели, менялись, и брюнетка видела, как выглядевшие влюбленными и счастливыми знакомые пары вдруг распадались. С тем же упоением, с которым раньше они говорили о своей любви, бывшие возлюбленные рассказывали о недостатках друг друга и о том, как была невыносима их совместная жизнь. Червь сомнения стал закрадываться в душу брюнетки, рождая страх. А вдруг?.. А вдруг пройдут годы, и мы с Викторией превратимся в таких же озлобленных друг на друга несчастных?  Вдруг тот огонь, что сейчас пылает так неистово, заставляя сердце биться быстрее при звуке родного голоса, раз за разом бросая их в объятия друг друга сгорать от страсти, вдруг он погаснет? Вдруг однажды они посмотрят друг другу в глаза и не увидят там ничего?
Но шли годы. Вокруг создавались и распадались семьи, говорили о любви и требовали развода. Менялась жизнь, менялись они, а огонь продолжал гореть, и сердце щемило от нежности, когда Тори смотрела на брюнетку вот как сейчас.
Виктория заметила на себе взгляд любимой и вопросительно вскинула брови. Роксана лишь еще шире улыбается, касается поцелуем чувствительной кожи за ушком, тихо шепчет: - Люблю тебя, - и чуть отстраняется, чтобы поймать взгляд зеленых глаз…
Брюнетка прищуривается, пытаясь разглядеть что-то за плечом Виктории. Рыжая оборачивается и видит в иллюминатор, как под ними проплывают заснеженные вершины.
- Альпы, - восхищенно выдыхают обе.
В Шамони их ждал автомобиль с личным водителем.
– Пьер, - представился мужчина по-английски и протянул женщинам теплые зимние куртки. – Остальные вещи, как вы и просили, доставлены и ждут вас в доме. - У Роксаны было не так много времени на  подготовку. Да и Сакраменто – жаркий город. Потому часть зимних вещей она заказывала с доставкой уже в Шамони.
Огромный двухэтажный дом, празднично украшенный гирляндами и венками поражал воображение.
- На фото он выглядел меньше, - задумчиво произносит брюнетка, разглядывая шале из окна автомобиля. Пьер оставляет чемоданы у порога и удаляется. Женщины остаются одни в празднично украшенном доме.
- Нужно отдать должное местным декораторам. Им удалось создать здесь уютную атмосферу, - обращается к Виктории Роксана. Но рыжая её совершенно не слушает. Ураганом проносится по дому, заглядывая во все комнаты, и не перестаёт восхищаться. На пороге гостиной брюнетке всё же удается поймать своё неуловимое счастье. Роксана притягивает Тори к себе и накрывает губы любимой поцелуем. Вечность спустя, с трудом оторвавшись от сладких губ, и бросив короткий взгляд наверх, привлекая внимание Виктории к омеле, что висит над ними, спрашивает:
- После того, как мы пересчитаем все омелы в доме, чем займемся? Это курорт, здесь масса развлечений. Только выбирай.

+1

9

- Я у окна! - быстро сообщила рыжая, заметив два их места, и ловко юркнула вперед. По глубокому убеждению Виктории, Роксана не обращает внимания на такие мелочи, как место в самолете, или место за столом в ресторане, или с какой стороны кровати спать, зато даже ей трудно не обращать внимания, когда Тори бесится из-за того, что ей что-то не нравится. Жизнь ради любимой научила её быть сильнее, решительнее, ответственнее, увереннее, но сама же брюнетка разбаловала свое чудо по-королевски.
- Это еще что такое? - еще секунду назад умиротворенная и спокойная Тори снова сверкнула взглядом бестии, опираясь руками на колени Кроуфорд и выглядывая в проход вслед стюардессе. - Разве нет какого-то нормативно-правового акта ограничивающего высоту юбки стюардессы? Или они форму в секс-шопах заказывают? А можно попросить, чтобы по этому проходу ходили только стюарды? - смотрит прищурившись ей в глаза. - Да ладно тебе, не смотри на меня так, я же прикалываюсь! - и хочет её поцеловать, но боковым зрением видит рядом с ними как раз предмет своего раннего возмущения. Вздыхает недовольно, возвращаясь в адекватное положение в своем кресле: - И пристегиваюсь.
Летать Тори не боится. В небе нет светофоров и перекрестков, да и самолетов на тысячу порядков меньше, чем машин на улицах, потому их и признали самым безопасным видом транспорта. А еще потому, что за рулем самолета не сидят 16-летние балбесы или столетние склеротики и слепцы. Виктория не боится летать, но на всякий случай все равно держит Роксану за руку.
Телепорт. Когда, наконец, изобретут телепорт? Первый же час полета утомил Тори невозможностью самореализации в движении. Она изучила всех пассажиров, все брошюры и рекламные листовки, собрала целый зоопарк облаков-животных за окнами, выпила молочный коктейль и зевнула семь с половиной раз, каждый раз культурно прикрывая рот ладонью.
Прелесть рождественских фильмов в том, что их смотрят все, даже если упрямо полагают, что не смотрят и вовсе они даже не интересные. Слава аэробогам, они нашли, чем угомонить и Тори. Название фильма она, как водится, пропустила, и даже не волновалась об этом, так как пересматривать его на следующий год уж точно не собиралась: милая рождественская семейная комедия, с горестями, радостями, печеньем, звоном бубенчиков и, конечно, фееричной любовной историей. И вот он, переломный момент всего фильма: она улетает на всегда, а у него один шанс на миллион её остановить. И сейчас Брюс Уиллис на Рудольфе в костюме Санты всех спасет! Мысленно напевая "Let it snow" Дина Мартина, Тори снова забыла прочувствовать всю трагедию и прелесть фильма.
В который раз отвлекаясь от экрана, рыжая хотела осмотреться, но тут же угодила в плен теплого взгляда любимых глаз.
- Мм? - улыбаясь, удивленно вскинула брови. Даже ей самой показалось странным, что она могла пропустить что-то сказанное Роксаной, неужели она все-таки внимательно смотрела фильм? - Что-то не так? - переспросила, поднимаясь на сидении.
Ничего не объясняя, её брюнетка придвигается ближе и согревает поцелуем кожу за ушком. Рыжая счастливо улыбается и прищуривает глаза.
- Люблю тебя.
Я услышала все, что нужно. И снова жуткая вредина в руках своей женщины становится милейшим комочком нежности, ласкаясь и улыбаясь самозабвенно и счастливо.
Следит за взглядом Роксаны, когда он вдруг перескакивает на пейзажи за окном. Оборачивается вслед за ним.
- Вау! Это... Альпы, - восхищаются в один голос.
Тори вкладывает свою ладонь в ладонь Роксаны, переплетая пальцы, и утыкается носом в плечо, пряча ото всех счастливую улыбку. Она так и не узнает, чем закончился фильм, но какая разница, если настоящая жизнь лучше всякого выдуманного сюжета, даже сказочного.
- На фото он выглядел меньше, - задумчиво сообщает Роксана, наблюдая раскинувшуюся за окнами авто картину. Тори восхищенно обводит взглядом дом: тепло-деревянный с милым ровным снегом на крыше, а внутри наверняка все теплое, пушистое и... свечи!
- Готова поспорить, что на фото и снег был не холодным и не хрустел под ногами! - выскакивая следом из машины, смеется рыжая и запускает в любимую первым снежком.
- Спасибо, Пьер! - уже почти переступая порог дома, благодарит водителя.
- О Господи! - проносится по кухне и коридору. - Это так волшебно... ха, рождественские фильмы пагубно на меня влияют! - уже доносится из гостинной. - Здесь куча свечей, надо найти спички! - топ-топ вверх по ступенькам. - Еще несколько часов назад мы были дома в душе... о Боже! Это рай, а не ванна!... А теперь мы в заснеженных французских горах! Magnifique! Где ты? - как ветеран броуновского движения носится по дому Блекмор, пока не оказывается в плену сладкого поцелуя вот так прямо под традиционной омелой. Настоящее Рождество!!! Не разрывая поцелуя, поднимает Роксану на руки и, медленно поворачиваясь вокруг своей оси, все же проходит дальше в гостинную.
- После того, как мы пересчитаем все омелы в доме, чем займемся? Это курорт, здесь масса развлечений. Только выбирай.
Все еще обводя дом восторженным взглядом зеленых глаз, Тори мечтательно прикусывает нижнюю губу.
- Я хочу покататься на снегоходе! - заявляет отважно, но тут же: - Ой, только не сама! А еще хочу подняться на подъемнике для лыжников, - смеется. - И обязательно что-то горячее и спиртное в баре из дерева, набитом туристами в теплых одеждах. А еще слепим Снеговика, чтобы его прям из этого окна видно было! И... - замирает, хитро прищуриваясь, а потом проговаривает быстро: - Кто найдет больше омелы, тот получает супер приз! - горят озорные глаза. - Тебя!
Сжимая в ладонях обе руки Роксаны, ведет её быстро, к первой же омеле, пока брюнетка не успела опомнится. А дальше ей шанса не представилось и вовсе - не позволяя оставить себя и на миг, на ощупь рыжая водит ей по всему дому, то цепляясь плечом о косяк, то упираясь спиной в стену, то едва не падая, запинаясь о ковры, смеется не прекращая целовать свое счастье, и прерывается лишь на миг, чтобы считать букетики омелы в подтверждение своей безоговорочной победы.
- Я люблю тебя! - целует жарко, истерзанными поцелуями губами, когда обойдя дом по кругу, возвращаются к  точке отсчета. - Люблю тебя! - прижимает к себе так крепко, что мороз даже на самых заснеженных вершинах не мог бы соревноваться с этой крепостью.

+1

10

- Я люблю тебя! - И большего не надо! Только миг в бесконечности, только точку в пространстве, где страстные губы разбавляют поцелуи словами любви. Где объятия крепче любых обещаний "не отпускать" и "не отдавать". Где сердце вольной птицей рвется из груди и кружится голова просто от того, что ОНА рядом...

На исполнение всех пожеланий Тори у них ещё куча времени. Потому женщины решили не совершать подвигов, и начать отдых с выполнения программы "минимум". Прогулялись по улочкам городка, наслаждаясь погодой, видами и обществом друг друга, пообедали в уютном кафе и слепили снеговика возле дома.
Последнее для Роксаны оказалось задачей трудновыполнимой. Тори от чего-то решила, что гораздо интереснее совмещать ваяние снеговика с игрой в снежки. При чём чем дальше, тем больше рыжая увлекалась снежками. Потому финальная часть работ для брюнетки проходила уже под непрерывным обстрелом. И всё же Роксана справилась! Полюбовавшись с минуту на творение рук своих, Хм... А неплохо получилось, и заметив, как Виктория готовит очередную атаку, брюнетка решила, что пришло время для контрнаступления с целью захвата в плен столь очаровательного противника. Уклонившись от нескольких снарядов и сделав пару обманных маневров, Роксана всё же захватила своё неугомонное чудо в заложники. Но ни осознать, ни порадоваться, ни тем более заявить о своей безоговорочной победе не успела. Потому что поскользнулась, не удержала равновесия и оказалась в сугробе, потянув Тори за собой.
Темные локоны на белом покрывале, горящие глаза, радостный смех и тающий снег за шиворотом, который Роксана уже не замечает, потому что забывает себя, растворяясь в весенней зелени любимых глаз. Если бы кто-то из клиентов или коллег увидел мисс Кроуфорд сейчас, он бы решил, что ошибся, обкурился, бредит или спятил. Роксана Кроуфорд не может быть такой! Всегда сосредоточенная, сдержанная, собранная в делах, умеющая твердо стоять на своем до последнего в любой ситуации. Вот какой её видят каждый день на работе. Для других не может, но только не для Виктории. Ей одной позволено видеть то, что сокрыто от чужих глаз.
Мягкий нежный поцелуй. Какой он уже за сегодня? Брюнетка ещё утром сбилась со счета. Тори опускает голову, уютно устроившись на Роксане и слушая биение её сердца... Минута, две... А снег оказывается холодный... и тает... Я не против лежать так вечность, но ведь чревато...
- Солнышко, - зовёт тихо, улыбается своим мыслям, - ты предлагала провести Рождество в постели, а не в сугробе. Я хочу встретить праздник с тобой, а не с температурой и насморком. Вставай...

Сочельник. До полуночи не больше пары часов.
Роксана внимательно наблюдает за сервировкой стола. Не для того они с Викторией летели через океан, чтобы встречать Рождество в окружении незнакомых людей. Семейный праздничный ужин для двоих - вот идеальное решение! Блюда, заказанные в лучшем ресторане, бутылка настоящего французского шампанского, стол, сервированный профессионалами, празднично украшенный уютный дом, тихая музыка, льющаяся из динамиков стереосистемы, свечи вместо грубого электрического света и настоящий снег за окном. Тори понравится с улыбкой думает брюнетка, и ещё раз проверив сервировку и оставшись довольна результатом, провожает работников ресторана.
Кажется всё готово. Взгляд на часы. А вот Виктория, похоже, еще нет. Не то, чтобы Тори опаздывала всегда и везде, но довольно часто заставляла Роксану ждать. Поначалу пунктуальная брюнетка пыталась с этим бороться, но поняла, что в этом её счастье неисправима. Проще было научиться ждать, что Роксана и сделала. Потому сейчас мисс Кроуфорд не спеша прохаживалась по гостиной, напевая про себя так подходящую ситуации песню. Honey, take your time, cause I don't mind waitin' on a woman.
На лестнице послышались шаги. Роксана оборачивается и замирает. Об этом в юности она не смела даже мечтать. Спустя столько лет замирать от восторга и забывать как дышать при виде любимой женщины! Да это же из области фантастики, из разряда сказок! Но именно этими "сказочными" моментами Роксана дорожила больше всего. Будучи вместе много лет, уметь порою взглянуть друг на друга по новому, переживать некоторые моменты будто впервые. Такое не каждой паре дано. И Роксана никогда не устанет благодарить судьбу за то, что у них это есть.
Тори спускается по ступенькам. Озорные огоньки пляшут в глазах, на губах довольная улыбка. Рыжая явно наслаждается произведенным эффектом. С каждым шагом она всё ближе к Роксане. Брюнетка вдруг вспоминает, что телу её для жизни необходим кислород. Делает судорожный вдох и протягивает руку любимой женщине. Ладонь Тори в её ладони. Ещё шаг и рыжее чудо оказывается в плену нежных рук. Роксана срывает поцелуй с губ Виктории.
- Ты так прекрасна, жизнь моя!!! - произносит в восхищении, глядя прямо в глаза. - Так прекрасна! - И вновь припадает к губам поцелуем.

+1

11

Она держит её за руку, переплетая пальцы, укутанные мягкой тканью тонких вязанных перчаток, и мягко ступает по уже утоптанному снегу на улицах города. Белый земляной покров приветливо скрипит под подошвами зимних ботинок. Тори так давно не чувствовала снега, что сейчас, казалось, попала в совершенно другой мир, где можно ходить по облакам, летать без самолетов и есть радугу как рождественские леденцы. Она буквально заставила Роксану надеть нежно голубую шапочку с широким отворотом и большим помпоном вверху, просто потому что "это же жутко мило!" и такого же цвета шарф был завязан у брюнетки прямо под носом, правда потом рыжая отвлеклась и не заметила, как Кроуфорд повязала его на шею. Конечно, не так мило, но ведь по-взрослому. Сама Тори надевать шапку наотрез отказалась, мотивируя это... ничем не мотивируя - не хочу - и все тут.
Белый снег большими хороводами снежинок ложится на рыжие локоны, отдельные маленькие снежинки цепляются за ресницы или тают на губах.
- Смотри, как здорово! - они останавливаются посмотреть на пряничный рождественский домик в витрине магазина сладостей, но уже через несколько мгновений обе переводят взгляд на отражение в стекле и, не сговариваясь, обе одновременно улыбаются ему, прижимаясь крепче друг к другу. - ...как здорово.
Прогулка по городу проходила исключительно по принципу "куда глаза глядят", что только больше и шире раскрывало горизонты, выводило на занятные маршруты и вызывало неподдельный интерес. Мимо женщин пролетали незнакомые лица, слышались незнакомые голоса на непонятных обеим языках, но с каждой минутой только сильнее было ощущение комфорта и волшебства в нем.
- Хей, смотри, смотри! - нетерпеливо теребит рукав рыжая. - Я хочу такого же! - указывая в сторону маленького мальчишки, небрежно сжимающего в рукавичной ладошке пальцы мамы, спорящей о чем-то с его отцом. - Он такой милый! Или она... Такой неуклюжий пушистик! А вырастет верным другом! - наконец удивленный взгляд Роксаны так же повстречал бежево-рыжего щеночка на коротком поводочке в детской руке. - Почему у нас нет собаки? Давай заведем собаку в нового году?
Тори был подарен критичный взгляд и обещание подумать над этим дома. На большее она и не ожидала рассчитывать, потому довольно быстро успокоилась, переключившись на новый интерес.

- Ну что, ты уже подумала по поводу ре... Черт, а тяжелый шар получился! - затаскивая на первый снежный валун, второй комочек, выбрала момент для вопроса Виктория. - ...тривера? Ну, собаки! Ты забыла, что ли?
За неисполнение обещания брюнетка тут же была наказана снежковым обстрелом, впрочем, о первопричине которого Блекмор быстро забыла и просто наслаждалась процессом валяния дурака. А после и вовсе валяния в снегу. Она учила Кроуфорд делать снежных ангелов, причем прям на сугробах. Сама падала рядом и показывала, как правильно, а потом портила все рисунки, перекатываясь по ним и обнимая свое счастье. Снег быстро таял не горячей коже, но ослеплял своей белизной вокруг, сколько было видно глазу. Сердце Роксаны билось так сильно, что Тори без труда слышала его даже под всей зимней одеждой.
- Ты предлагала провести Рождество в постели, а не в сугробе. Я хочу встретить праздник с тобой, а не с температурой и насморком. Вставай...
- Температура и насморк? - иронично изогнула бровки рыжая. - Ну уж нет, никаких гостей в это Рождество!
Встать получилось не сразу, потому что все попытки опереться на снежные сугробы проваливались в прямом смысле - вглубь сугроба и проваливались. Обе смеялись и барахтались в снегу, резвясь как дети, но добравшись домой тут же вытряхнули себя из курток и стали греться горячим какао.

Виктория немного взволнована. То локон выбьется, то кажется, что аромат духов слабоват, то наоборот, что слишком силен и неуместен, и понравится ли вообще Роксане это платье - каждый раз рыжая волновалась словно в первый раз, словно это решающий и единственный шанс поразить свою любимую, чтобы решительно навсегда! Она любит любоваться ею даже непричесанной, сонной и в одной только растянутой футболке "редбулс", но сама все время считает, что если даст где-то слабину или промашку - все пойдет под откос с обрыва. Может это просто одна из арсенала типичных глупостей и женских заблуждений, а может - один из факторов, что не дает их жизни напороться на болото скучного быта и погрязнуть там по самые ушки и макушки.
Блекмор чувствует, что нагло пользуется лимитом доверия и приближается к рамкам дозволенного этикетом времени опоздания, но все никак не может позволить себе решить, что все готово, и перестать тревожить нервы. Наконец, дверь комнаты открывается настолько, чтобы в нее можно было удобно прошмыгнуть, и Рыжая подходит к первой ступени лестницы вниз. Она видит, что гостиная освещается одним лишь мерцанием свечей, чувствует аромат Рождества и ловит на себе взгляд любимой женщины. Спускаясь медленно, она дает возможность постепенно внимательнее рассмотреть себя: струящееся вниз до самого пола платье из нежного шелка темно изумрудного цвета выглядит на первый взгляд очень элегантно, но скромно и сдержано, пока спустившись вниз, женщина не оборачивается вокруг своей оси, демонстрируя главную изюминку "скромного" наряда - полностью обнаженную спину. И лишь рыжие волны, с играющими на них отблесками пламени свечей, покрывают мягкими волнами плечи и щекочут кожу спины.
- Ты так прекрасна, жизнь моя!!! Так прекрасна!
Глаза рыжей сияют детской шаловливой радостью, пока руки смело забирают в плен гибкое тело любимой, присваивая его себе, априори как подарок.
- Ты выглядишь волшебно, моя королева! - провожая пальцами к плечам блики на темных волосах возлюбленной, любуется ею Тори. - Волшебница тысяча и одной сказки в это Рождество! - она скользит взглядом по обстановке вокруг и счастливо улыбается. Им и близко не подойти к рутине жизни, когда они все еще способны и полны желания дарить друг другу такие незабываемые подарки.
- Идем! - ведет за собой к центру гостиной, на ходу делая немного громче музыку. - Потанцуй со мной, - и опускает ей руки на талию и поясницу, прижимая ближе к себе. - Чему же мне все-таки стоит удивляться? Твоей внезапно осуществляемой спонтанности или тщательно скрываемым спланированным сюрпризам? - она всегда умеет её удивлять.
Руки Тори медленно скользят по талии Роксаны, а рыжие локоны на плечах брюнетки уже смешиваются с волнами черных, когда Виктория наклоняет голову, чтобы снова захватить желанные губы долгожданным поцелуем. Если развесить по всему дому омелы - это твоя идея, то я люблю тебя еще чуточку больше! - улыбается своим мыслям рыжая, не разрывая долгого и страстного поцелуя в танце. Каждый раз она думает, что любить её больше просто невозможно, но любит. Любит сильнее и крепче с каждой новой её улыбкой, каждым взмахом черных как ночь ресниц, каждым взглядом, что небрежно скользя по миру вокруг всегда с теплотой замирает, встречая на своем пути бесстыжее рыжее создание. Она уверена, что знает в ней каждую клеточку, но каждый раз с трепетом замирает, не уставая удивляться воплощению новых идей и замыслов своей брюнетки. Им точно не грозит недуг равнодушия. Разве только ко всему остальному миру - ведь все, чего только может пожелать душа сейчас находится прямо в их нежных руках и выливается светом из счастливых глаз.

+1

12

Пламя свечей освещает гостиную, потрескивают дрова в камине. В комнате витает аромат хвои и ЕЁ духов. Звучит красивая медленная мелодия, и пронзительный женский голос поёт о любви.
Руки скользят по обнаженным плечам, зарываются в рыжие пряди, притягивают Тори ближе. Роксана ловит губами губы любимой. Поцелуй долгий и страстный. Танец – время, когда разговариваю души. Здесь слова не нужны. Если я – твоя королева, ты – королева моего сердца!
Песня заканчивается. Брюнетка ведет Викторию за столик, галантно подвигает стул и разливает шампанское по бокалам.
- Этой ночью никаких посторонних. Я буду ухаживать за тобой, - произносит с улыбкой и подаёт закуски. Ужин проходит в уютной теплой семейной атмосфере. Женщины шутят, смеются, много разговаривают, вспоминая события уходящего года и  каждое Рождество, проведенное вместе. Это стало уже традицией – каждый год воскрешать в памяти рождественские ночи.
Виктория увлеченно рассказывает Роксане о том, как она впервые встала на лыжи, но отвлекается и замолкает на полуслове, увидев что-то за спиной Кроуфорд. Брюнетка внимательно наблюдает за сменой эмоций на лице любимой. Удивление сменяется восторгом. Тори срывается с места. Роксана в недоумении провожает женщину взглядом и, наконец, замечает причину странного поведения рыжей.
Легкий снежок, начавшийся ещё днём, сейчас превратился в настоящий снегопад. Крупные хлопья падали, кружась, за окном, принося в эту ночь ещё немного волшебства. Разноцветные огни на нарядном рождественском дереве, омелы, камин, снежный танец и освещенный пламенем свечей силуэт любимой женщины у окна… Волшебно!
Роксана неслышно встает с места, не спеша подходит к Тори. Теплая ладонь ложится меж лопаток, медленно скользит вниз вдоль позвоночника, лаская нежную кожу, и замирает на талии. Брюнетка обнимает рыжую сзади, притягивает к себе. Скользит поцелуями по плечам, касается губами шеи, оставляет поцелуй за ушком. Шепчет, касаясь губами кожи Красиво! Чувствует, как расслабляется женщина в её руках, прислоняясь ближе, откидывает голову назад, подставляя шею требовательным губам.
Часы бьют полночь. Роксана нехотя выпускает своё счастье из рук и уходит, чтобы тут же вернуться с бокалами игристого напитка. Хрустальный звон наполняет комнату. Женщины делают по глотку и, не сговариваясь, почти синхронно отставляют бокалы на подоконник.
- С Рождеством, любовь моя, - произносит, улыбаясь, брюнетка и дарит Тори поцелуй. Первый в только что родившемся дне. – Итак, подарки?
Радостная улыбка и утвердительный кивок в ответ. Виктория выскальзывает из рук Кроуфорд, чтобы под ёлкой отыскать заветный свёрток. Роксане нравится дарить подарки Тори. Нравится видеть детское нетерпение и радость в глазах  взрослой женщины. Удивительная!
Роксана смеётся, наблюдая, как Виктория пытается справиться с праздничной упаковкой, чтобы поскорее добраться до содержимого. Роксана смеётся, скрывая нервозность. А вдруг не понравится? Подарок не совсем обычный и практичный в Сакраменто, тем не менее, здесь, в это Рождество, вполне уместный и традиционный. И всё же а вдруг не понравится?
Тори удается справиться с оберткой и брюнетка замирает, когда ловкие пальчики рыжей открывают коробку.

Gifts for you, My Love

http://s5.uploads.ru/RnHpv.jpg

http://s4.uploads.ru/Ei9ba.jpg

+1

13

- Этой ночью никаких посторонних. Я буду ухаживать за тобой, - уверяет брюнетка, усаживая Викторию за стол. Не сразу рыжая отпускает руку своей любимой, нежно поглаживая пальцами ладонь. Прищуривает глаза.
- И следующей ночью никаких посторонних, - улыбаясь лукаво, шепчет низким тоном. - И каждую ночь никаких посторонних...
Дразнит её поцелуями, отвлекая от запланированного торжества. Когда дело касается планов Виктории - в аду будет гореть их нарушивший, но когда у Виктории в планах помешать чьему-то плану - она же над собой нимб видит, и вся такая обманчиво милая. Не уходи! И хищником хочет на нее наброситься и терзать до потери сознания, чтобы даже погружаясь в сон не смела забывать терпко-сладкую блажь нервных окончаний, словно оголенных проводов.
- Хорошо, - провожая взглядом последние капли льющегося в бокал шампанского, снова прищуривает глаза Виктория. - Я проголодалась, - медленно, низким тоном сообщает она, тревожа кончиками пальцев, край бокала. Но Роксана снова удаляется и подает к столу новые блюда. Черт возьми! - Кроуфорд! - не дает ей отойти, притягивая к себе и настойчиво усаживая к себе на колени. - Я жутко голодна, - всей наглостью по-ведьмовски зеленых глаз впивается ей прямо в душу, вкрадчиво и неотвратимо, но хранительница её сердца улыбается так нежно и светло, и так сказочно играют бликами на её коже огоньки рождественского дерева, что вся наглость и настойчивость мигом уходит куда-то в морозные ветры на вершинах гор. Извечное состязание Блекмор vs. Кроуфорд - кто же из кого вьет веревки никогда не утрачивало своей актуальности.
Вечер наполняется уютом и ощущением домашнего тепла. Каблучки туфелек уже не так звонко считают паркетные дощечки, и даже поленья в камине потрескивают словно шепотом, не мешая милым беседам, звонкому смеху и веселью. В комнате светло ровно настолько, чтобы не пропустить ни одного взгляда любимых глаз.
Роксана сидит спиной к окнам. Тяжелым массивным окнам из темного дерева, за которыми сначала редко и несмело, а потом все чаще и чаще начинают показываться легкие и невесомые хлопья белого снега. Они то летят вниз градом, то замирают в растерянности, мечась по сторонам, а то и вовсе решают вернуться в небо, к огромным седым облакам, что так низко опускаются к вершинам гор. Тори срывается с места и спешит к окну. Ей давно не было так по-детски сказочно. И пусть сейчас она стоит в элегантном вечернем платье, а не в детской пижаме, большей на три размера, кутаясь в одеяло с облачками и корабликами, но в ней просыпается и живет детская вера в волшебство.
Рыжая не вздрагивает ни на миг, когда теплая и нежная рука любимой женщины ложится ей на спину, скользит вниз, все настойчивее заявляя о своих правах, а только прижимается к ней ближе, накрывает своими её ладони, переплетая пальцы. Она уже готова повернуться и забрать её у нее же, подчиняя себе и своим желаниям, но время... Рождество! смотрит ей в глаза, и они горят ярче любой из звезд и созвездий.
- С Рождеством, любовь моя, - поздравляет её поцелуем.
- С Рождеством!
– Итак, подарки?
Озорной огонек удивления в зеленых глазах. На секунду она прижимает к себе Роксану еще теснее - накажу, если шутишь так! А потом замечает красочную коробку с большим бантом прямо под елочкой.
- Это мне? - глупый вопрос, учитывая, что здесь нет никого кроме их двоих, но кто в Рождество обращает внимание на уместность вопросов?
Итак, подарок. Сначала надо вдоволь налюбоваться коробкой для осознания факта - это мой подарок! - провести по ней ладонями, пощекотать пальцы о бантик, а еще оглянуться и посмотреть вопросительно на любимую - что там? ну скажи уже? нет! молчи! - потом следует медленно и аккуратно снимать упаковку, и когда это ни капельки не получается, вспомнить всех работников упаковки подарков (эльфов, конечно), и проклясть их всех быстренько за то, что они так старательно выполняют свою работу. Никак иначе нельзя, а то все будет не правильно, не празднично.
- Это же... - она проводит ладонью по мягкой поверхности. - ...И даже носочки! С оленятами!
И вдруг внутри все защемило от страшного желания оказаться сейчас укутанной в одеяло с облачками и корабликами, и в теплой любимой пижаме, которая на три размера больше, но все равно любимая, и чтобы волосы растрепаны, и не отводишь взгляд от печенек для Санты. Такая она у рыжей невозможная: даже сбежав ото всех в дальнюю даль, всю ценность семьи увезла с собой.
- Ты чудо! - подносит её запястье к губам и касается нежно, прижимая ладонь к щеке.
- Может, мне сделать вот так? - с задором в голосе, спрашивает, перекидывая свитер на спину, прикрывая им вырез платья, и оставляя рукава свисать с плеч. Специально балуется так, чтобы увидеть каким жалобным становится такой же озорной взгляд подыгрывающей ей Роксаны. - Нет? Не так? - снова смеется. - Ну лаадно... Хотя!
Совершенно ребяческая затея, конечно, нашла свое пристанище в голове рыжей флористки. Не предупреждая о своем коварном замысле и полусловом, она подошла вплотную натянула свитер сразу им двоим на головы. Обычно в такой ситуации она бы первой возмутилась о прическе и безобразии в мире, но сейчас она просто смеялась в ответ на растерянность Роксаны, перехватывая её руки, прижимая к себе ближе, целуя то крепко, то невпопад, теряя и вновь находя равновесие. - Это все ты виновата! Именно ты! - шепчет ей на ухо, путаясь в волосах, безумея от такой замкнутой близости. - Часы отбили двенадцать. Младенец уже родился. Пока придут волхвы, мы успеем несколько раз отпраздновать! - шальное и богохульное трактование библейской легенды уже никого не могло смутить... они же спрятались ото всех!
- Я хочу тебе прямо здесь! - шепчет горячо по её губам, прижимая к себе, лаская пальцами скулы и шею. В какие-то секунды она, кажется, слышит что-то вроде "что ты творишь?!", но даже не думает принимать это в качестве знака протеста. Отталкивает Роксану на диван и сама ныряет в свитер. Узкая горловина прижимает рыжие кудряшки к шее, но руки не спешат занять свое место в рукавах. Через несколько секунд вечернее платье, так тщательно подбираемое для этого вечера, падает на пол. Теплый уютный свитер и модельные босоножки на высокой шпильке - весьма нестандартный подход к переодеваниям, но кому интересно мнение общественности? Подходя медленно, но уверенно, словно бывалый воздушный гимнаст по канату, Виктория опускается на колени к любимой, сжимая её бедра меж коленей, и опуская руки на плечи тут же приникает к губам нежным поцелуем. За её спиной окна, массивные тяжелые окна из темного дерева, а за ними снег. И вокруг ни души, только снег! А в доме тепло. А от её прикосновений кожа вспыхивает пожаром.
- Мне очень! Очень нравится твой пода... - прерывисто постанывает на полувдохе от россыпи поцелуев на шее, - ...рок.
Не особо уже контролируя свои действия, действуя интуитивно и ведомая желанием, на ощупь находит молнию на платье брюнетки.
- Эту часть праздника организую я! - жадничает, дикими поцелуями по страстным губам. - Тут уж точно не будет посредников, - выдыхает и, отстраняясь лишь на секунду, укладывает любимую на диван, прижимаясь к ней сверху. Её глаза заразились этими же озорными чертиками-искорками, такие смелые и бесстрашные, соблазнительные, чарующие. Рука Виктории скользит по бедру вниз, под подол платья. В этом всегда есть нечто особенное, манящее, дразнящее - лишь слегка тревожа кружевную ткань трусиков, кончиками пальцев касаться кожи, сдерживать в себе сильное, животное желание немедленно расправится со всеми преградами и завладеть желаемым, во имя сладкой нежности и долгого наслаждения.
- Роксана! - жарким шепотом выдыхает ей по губам, все теснее прижимаясь и покрывая поцелуями плечи и шею.

+1

14

- Это же... И даже носочки! С оленятами! - Руки бережно касаются мягкой ткани, а на губах такая улыбка! Роксане не хватает слов, чтобы описать её. Только наблюдать и сердцем ощущать то, что сейчас чувствует Виктория. В каком бы прекрасное далеко не была сейчас мыслями Тори, она счастлива. И лучшей награды не надо!
Рыжая вертит свитер в руках, накидывает на плечи и, внезапно, подойдя к брюнетке вплотную, надевает его на голову обоим. Роксана, не ожидавшая такого подвоха, растерянно тянет руки вверх, желая освободиться.
- Тори, ну зачем... - пытается возмущаться. Но счастье перехватывает ладони, прижимает к себе, целует и шепчет жарко. Взгляды, поцелуи, более чем явные намеки и это невероятное платье! Желание, так отчаянно усмиряемое весь вечер, уже неподвластно брюнетке.
- Я хочу тебе прямо здесь! - становится последней каплей. Виктория отталкивает Роксану на диван. Та даже и не думает сопротивляться. Сводящее с ума платье оказывается у ног рыжей, но брюнетка едва ли успевает насладиться видом  тела любимой женщины. Легкий шелк заменяет теплая шерсть. Довольно своеобразно смотрится с босоножками - проносится мысль в голове. Но какая, к чёрту, разница, что и как смотрится, если всё это на Виктории. Она великолепна во всём! И в особенности безо всего!
Ступая мягко и уверенно, приближается медленно, словно хищник к своей жертве. Опускается к Роксане на колени, припадает к губам поцелуем. Руки брюнетки скользят по бедрам любимой, поднимаются выше, забираясь под мягкую теплую ткань. Беспорядочно ласкают спину, прижимая рыжую ближе. Осыпает поцелуями шею. Безропотно подчиняется, когда Виктория укладывает её на диван, прижимаясь сверху. Рука Тори скользит по бедру брюнетки, забираясь под подол платья. Невесомые прикосновения кончиками пальцев к чувствительной коже стирают все барьеры, что ещё оставались, выпуская наружу неистовую страсть. Роксана выгибается навстречу нежным рукам, крепче прижимает своё счастье к себе, впиваясь в губы страстным поцелуем, заставляющем забывать обо всём, терять бдительность. Коварный манёвр и женщины поменялись местами. Теперь Роксана смотрит на своё чудо сверху вниз. 
- Подарок и правда хорош, но сейчас совершенно не уместен. Я не дам тебе замёрзнуть - голос низкий с хриплыми нотками наполнен страстью. Руки тянут шерстяную ткань вверх, освобождая прекрасное тело. Роксана замирает каждый раз, как в первый любуясь Викторией. Кто бы что ни говорил, но природа ещё не создала тело, совершеннее этого.
- Красивая моя! - шепчет нежно, прежде чем вновь пленить губы поцелуем. Руки Тори тянутся к брюнетке, намереваясь снять платье. Роксана мягко, но настойчиво отводит их, прижимает к дивану, переплетая пальцы. О нет, Мисс Блекмор, эту битву я не позволю вам выиграть. Самоуверенно улыбается, отстраняясь. Глядя прямо в любимые глаза, не теряя контакта, тянет ткань за края вверх, медленно снимая платье и забрасывая его вглубь комнаты. Следом летят туфли. Вновь замереть, позволяя Тори насладиться видом, и вновь поймать непокорные руки. Виктория Блекмор никогда не сдается без боя. И всё же сегодня ей суждено поражение.
Дикие и страстные поцелуи сменяются медленными и тягучими. Руки беспорядочно бродят по телу, не оставляя без внимания ни одного сантиметра, ни единой клеточки. Роксана губами скользит по плечам и шее, оставляя влажные следы. Языком вычерчивает замысловатые узоры на груди, дразнит, едва касаясь чувствительных сосков. Медленно опускается ниже.
Сквозь тонкую ткань трусиков касается губами клитора, опаляет жаром своего дыхания. Поднимается чуть выше, заменяя кружевную ткань невесомыми поцелуями. Стягивает последнюю преграду, мешающую подобраться к самому главному.
С глухим стуком падают на пол босоножки. И словно Афродита, вышедшая из пены морской, Тори предстает абсолютно нагая. И вновь дикие поцелуи терзают губы. Вновь Роксана скользит губами по телу, опускаясь всё ниже. Ловит затуманенный страстью взгляд, прежде чем коснуться языком самого чувствительного. Пальцы Виктории судорожно впиваются в спинку дивана, стон слетает с губ. А следом за ним дикий зверь вырывается наружу. Язык и губы безжалостны в своей пытке. Заводят, дразнят, поднимают всё выше к пику наслаждения. Давно уже сбившееся дыхание, страстные стоны, которых всё больше. Безумие. Сладостное, ни с чем не сравнимое, безумие.
Крик наполняет комнату, когда первые волны наслаждения прокатывают по телу Тори. Она пытается отстраниться от беспощадных губ, но Роксана удерживает её за бёдра, продолжая свою пытку. Брюнетка резко входит, погружая пальцы во влажное жаркое лоно. Двигается, то входя глубоко, то едва погружаясь. Губы и язычок тем временем не оставляют без внимания клитор. Стоны, сладкие, страстные, непрекращающиеся уже стоны заполнили комнату. И прекрасней музыки Роксана не слышала никогда. Тело Виктории уже совсем не слушается хозяйку, полностью подвластное своей мучительнице. Доверчиво, безропотно идёт за ней за грань.
Новый крик наполняет пространство. Тори выгибается и без сил падает на диван. Нежные поцелуи согревают кожу на бедрах и животике. Роксана ждёт, когда последние волны утихнут, и лишь затем медленно и осторожно выходит. Поднимается выше, накрывает любимое тело своим. Обнимает крепко, даря нежный поцелуй. Слегка отстраняется, заглядывая своему счастью в глаза. Спрашивает с лукавой улыбкой:
- Ты дразнила меня весь вечер. Неужели надеялась остаться безнаказанной?

Отредактировано Roxana Crawford (2014-01-21 14:53:17)

+1

15

Роксана думает, что она главная. Роксана вообще очень часто очень много думает и в этом её проблема. А еще её проблема - Виктория, которая думает на порядок реже, зато действует сразу и со всего духу. Естественно, сама Роксана этих проблем не признает.
Виктория смеется, оказавшись в один миг прижатой к дивану своей настырной завоевательницей. Пока Роксана думает, что она здесь главная, Тори знает, что она может быть главной только когда рыжая разрешит. Шерстяная ткань крупной вязки быстро соскальзывает с плеч и рук, волосы хаотично распадаются по дивану, несколько локонов ложатся даже на лицо. Виктория пытается смахнуть их, приподнимаясь слегка и тут же привлекая к себе Роксану, но та настойчиво завладевает её руками и прижимает к дивану. Тори разрешает. Целует её самозабвенно и нежно, не позволяя отпустить себя и на секунду. Но Роксана все же отстраняется и смотрит в глаза Виктории так призывно с чертовщинкой, снимает с себя красивое вечернее платье, подчеркивающее фигуру, без которого она, однако, несравненно прекраснее. Рыжая прикусывает губу, любуясь отблесками огня в камине, пляшущими на коже её любимой женщины. Ладони медленно опускаются ей на ноги, и Тори больше не стремится контролировать свое тело, что так отчаянно льнет в уже известный ему сладкий плен.
- Роксана! - имя, как молитву, жарким шепотом заносит в её ушки, извиваясь открыто и бесстыдно в руках своей покорительницы, нежась под поцелуями и дразнящей лаской теплого дыхания у влажной кожи. - Роксана!
Постепенно, но неотвратимо, комната заполняется её стонами. Сначала едва различимыми, тихими, потом рычащими гортанными, вырывающими из легкий решительно весь воздух, заставляющими сжаться, свернуться, напрячься каждой мышцей, чтобы потом снова из последних сил вдохнуть, словно победу, воздух, наполненный запахом Её кожи, легким ароматом духов на её волосах, и провалиться в блаженное беспамятство, не замечая, как отчаянно белеет кожа на пальцах, впивающихся в спинку дивана, переплетающихся с Её пальцами. Невыносимо пьянящие ласки уводят её за грани реального мира, даря полную свободу и наслаждение. Страсть волнами накатывает на нее, разбивается и брызгами разлетается внутри, наполняя каждую клеточку. Только на несколько секунд Виктория успевает встретится взглядом с Роксаной, прежде чем срывается с еще осязаемой грани в чистейшую пропасть безумия, в котором даже себя не помнит и не знает. Её тело легкое, как перышко, дрожит, словно на ветру. Но вот она чувствует, как её любимая ложится сверху. Так приятно падать с ней вдвоем, все время с ней вдвоем. Не открывая глаз, она находит её дыхание, целует её губы, собирает с них вкус её страсти.
- Ты дразнила меня весь вечер. Неужели надеялась остаться безнаказанной?
Едва в силах открыть глаза, но уже смотрит с хитрецой и лукавинкой.
- Надеялась? - прикусывает лениво-кокетливо нижнюю губу. - Да я же только и делала, что напрашивалась на наказание! Разве ты не заметила во мне духа камикадзе?! - играет возмущение и непокорность, хватает губами её губы, сжимая чуть сильнее обычного, и скользит рукой по талии, прижимая к себе теснее.
- Я люблю тебя! - и запуская вторую руку в волосы брюнетки, не дает ей и шанса уйти от поцелуя.
А вот следующий маневр проходит не так ловко и удачно, как у Роксаны. Ввиду слабости во всем теле (по известным причинам) рыжая ну совсем не в состоянии контролировать четко и свое тело, что уж говорить о беспечном желании подчинить себе тело брюнетки. Соскальзывая в одно мгновение, обе падают с дивана на пол. Это случается с ними далеко не впервые, и потому уже не удивляет и не смущает ни капли, лишь отвлекая на пару секунд, чтобы сориентироваться на местности.
Перекатившись раз друг через друга, пытаясь в волосах и телах, они оказываются ближе к камину. Ковер из натурального меха ласково касается кожи, но только ласки виктории еще нежнее. Она лежит сверху на Роксане, лишь немного сместившись на бок, чтобы опереться локтем на пол. Словно первый раз любуется самым красивым в мире лицом, тонет в жарких омутах глаз, пропускает пальцы через волны черных локонов. Теперь огонь от тлеющих дров, что оказался к ним еще ближе, блуждает своими отблесками даже между её ресничек. Непередаваемо красивая! Рука скользит вниз, осторожно касаясь кожи груди. Тонкие пальчики  Виктории уже много лет касаются самых нежных и хрупких цветочных лепестков, но вот только коже любимой женщины все равно несравнимо нежнее, до дрожи безупречна. Невольно реагируя на ласки, Роксана сама только теснее прижимается к Тори, открываясь еще в большей чувственности и чувствительности. Рыжая сильнее надавливает бедром между ног брюнетки, внимательно следя за её реакцией, снимая с губ поцелуями весь жар дыхания. Наконец отстраняется, скользя ладонями по ножкам и садится на колени возле. Момент истинного эстетического наслаждения, когда опираясь на ножки, Роксана отрывает от пола попку и бессовестно мешающие трусики быстро скользят по ножкам. Красиво, чертовски сексуально! Её хочется по животному дико и взять прямо сейчас, но Тори сдерживается. Руки медленно скользят по внутренней стороне бедер, дразняще близко подходят к самому сокровенному, но скромно обходят стороной, лаская животик, а невозможно нежная грудь снова оказывается во власти переменчивых, но таких вкусных поцелуев.
Наконец, рука вновь скользит вниз. Виктория сама вздрагивает и сладостно стонет, прикусывая кожу на шейке любимой, когда её пальцы опутывает теплая густая влага. Медленные размеренные движения по нижним губкам совершают её ловкие пальцы, пока слух услаждают нежные стоны, прорывающиеся из красивого ротика, сквозь нежелание сдавать позиции главенства. Несколько кругов массажными движениями пальцы описывают вокруг самого чувствительного бугорка, поддразнивая, подталкивая только к еще большему желанию. И Тори чувствует, как начинает подчинятся ей тело любимой женщины. Упругое как струна, изгибается, подстраивается, звучит! Пальцы брюнетки впиваются в плечи рыжей, когда та плавно, но стремительно входит в нее, заполняя собой, назначая себя главной. Вторя скорости и настойчивости движений пальцев внутри, ладонь снаружи прижимает клитор, награждая своей порцией ласк. Язычок развлекает нежную кожу за ушком, шейку, плечи, щекочет напряженные мышцы у ключиц. Тори не прекращает улыбаться, забываясь в голосе её любимой, страсти её безумно, бесконечно желанного тела. Когда приближение финала становится очевидно, Виктория отстраняется на секунду лишь и опускается ниже, еще ниже... стремительность ласк уступает их глубине и изощренности, а пляшущие по животику отблески пламени только подогревают желание продлить этот пожар в крови максимально долго. То, что начинается небольшим взрывом, идет дальше, несмотря на преграды, рефлекторные спазмы и неконтролируемую дрожь в теле, стон становится криком, глубоким гортанным криком, отбивающимся от стен и запускающим мурашки под кожу. Красивая спина выгибается упругой струной, черные пряди прыгают по плечам, прилипают тонкими струйками к влажной коже, красивые тонкие пальчики крепко вцепляются в ковер, стараясь хоть как-то удержать хозяйку этого фантастического тела в этой реальности. Наконец, крик обрывается почти резко и она без чувств опускается на пол. Виктория целует тонкую кожу внутренней поверхности бедер, чувствуя как бешено бьется пульс во всем теле, какая дрожь его сковывает, какая сладость насыщает. Рыжая снова ложится рядом и любуется такой прекрасной в своей беспомощности женщиной. Её тело все еще вздрагивает от каждого прикосновения, но Тори все равно вырисовывает пальчиками узоры на груди и животике, ласково поглаживая. Улыбается, наблюдая за дрожанием черных как ночь ресничек, скромно касается поцелуем уголочка губ и чувствует, как в него закрадывается улыбка.
- Мы всегда умели правильно праздновать! - смеется, прижимаясь ближе, теперь уже лаская пальчиками плечи и шейку.

+1

16

Роксана думает, что она главная. Выбирая отель, в котором они с Викторией остановятся, ресторан, в котором отпразднуют годовщину, и даже цвет нового комплекта постельного белья в спальню, Роксана думает, что она главная. Но каждый раз ставя точку и делая окончательный выбор, она ни на минуту не забывает о том, в какой рекламный буклет пальчиком ткнула Тори, статью о каком ресторане рыжая зачитывала вслух весь вечер, и как капризно поджимала губки в магазине товаров для дома.
Роксана думает, что она главная, с лукавой улыбкой победителя глядя в зеленые глаза, прижимая Тори к дивану, подчиняя ласками желанное тело себе. Но собирая каждый вздох, каждый стон, приводя Викторию на вершину наслаждения, ни на минуту не забывает о том, как сама сдается в сладостный плен её нежных рук и настойчивых губ.
Роксана думает, что она главная. Роксана знает, что Виктория позволяет ей так думать, считая главной себя. И обе правы и неправы одновременно. В их извечном противостоянии, в бесконечных попытках всё же решить, кто в доме хозяин, главной является леди, имя которой Любовь. Ради неё и во имя неё, той, что так тесно связала судьбы и души, той, что переплетает тела в огне страсти, ради неё и во имя неё каждое решение и каждый поступок. Чтобы не дать угаснуть, чтобы сохранить и приумножить, чтобы с каждым днем, каждым годом сияла всё ярче.
- Я люблю тебя! - Три слова, и Роксана бросает корону к ногам женщины, без которой не представляет жизни. Нежная ладонь скользит по талии, прижимая ближе, губы дарят сладкий поцелуй. И становится абсолютно не важным кто и в чём главный. Только бы застыло время, позволив остаться в этой волшебной ночи навсегда.
Роксана думает. Всегда очень много думает. Ей сложно этого не делать. Но Виктория каким-то непостижимым, известным ей одной способом, умеет заставить Кроуфорд перестать думать. Забыть обо всём и не считать падение с дивана проблемой, которая требует немедленного анализа и принятия решения.
Блики огня путаются в рыжих прядях, придают зеленым глазам колдовской блеск. Тонкие нежные пальчики, едва касающиеся кожи, действеннее любого приворотного зелья. Вот и как тут оставаться главной, когда тело предательски реагирует на ласки рыжей колдуньи, с каждым прикосновением всё желаннее поддаваясь её чарам.
Руки Виктории дразнят, лаская животик и бедра, вновь и вновь подходя опасно близко к месту, где так желанны, так необходимы, но опять обходят стороной. Жаркое неровное дыхание вздымает грудь, плененную нежными губами. Дух непокорности всё еще живёт в Роксане, не позволяя стонам срываться с губ. Но простым смертным не дано долго сопротивляться колдовским чарам.
- Тори... - имя жарким шепотом слетает с губ. То ли мольба, то ли молитва. И вторя мольбе-молитве рука рыжей скользит вниз. Стон всё же слетает с губ. Первый, но далеко не последний. Роксана вздрагивает и бедрами подается навстречу Виктории, принимая её в себя. Сдаваясь окончательно на волю её рукам. Хватает губами жадно раскаленный воздух, наполненный страстью и стонами, цепляется за плечи любимой женщины, ловя каждое её движение в себе, следуя задаваемой ей скорости и ритму. Идёт вслед за Тори туда, где стираются границы, где время перестает существовать, превращаясь в бесконечный миг наслаждения.
Роксана улыбается несмело, поцелуем возвращаемая вновь на грешную землю.
- Мы всегда умели правильно праздновать! - слышит любимый голос, радостный смех и сама смеется, прижимая своё счастье ближе, любуется отблесками огня в весенней зелени.
- Люблю тебя, - шепчет, прежде чем пленить губы поцелуем.
Тори лежит на боку, закинув ногу на Роксану, щекочет дыханием кожу на шее. Пальчиком рисует узоры на шее ключицах, груди. Ласки их нежны и неторопливы. Руки брюнетки лениво блуждают по телу Виктории, ноготками скользят по спине вдоль позвоночника вверх, зарываются в рыжие пряди и замерев на несколько секунд, отправляются в обратный путь. Замирают на талии и снова движутся вверх. Раз... другой... третий...
Роксана находит губы Виктории, целует медленно и нежно, постепенно углубляя поцелуй. Рука, что скользит вниз вдоль позвоночника, замерев на секунду на талии, продолжает путь вниз по бедру. Медленно перебирается на внутреннюю часть и по ней поднимается вверх. Не делая остановок подбирается к лону Виктории и окунается в жаркую влагу. Входит медленно, глубоко и так же выходит, чтобы вернуться вновь. Чувствует, как вновь сбивается дыхание любимой женщины, как страсть в ней разгорается с новой силой. Бедра движутся навстречу ласками, а руки рыжей, блуждая по телу брюнетки всё чаще замирают, забывая намеченный путь.

+1

17

Иногда Тори смотрит на себя со стороны и понимает, что невыносима. Конечно, в те моменты она кажется себе самым логичным, правильным, единственно здравомыслящим человеком во вселенной, но потом, оглядываясь назад, понимает, что невыносима. Даже для самой себя. Но не для Нее. Виктория никогда не спрашивала у Роксаны, простила ли она ей обиды, не сердится ли на прошлые проступки, не таит ли внутри злость за все, что сгоряча и по глупости. Просто когда брюнетка смотрит на нее вот так, то даже сомнений не возникает. Виктория чувствует себя самым любимым человеком в мире. И самым любящим, потому что одно без другого не работает все же.
- Дом там, где ты. Где я с тобой, - водит кончиками пальцев по контуру лица и смотрит в глаза прямо. - Не важно, как он украшен, в какой стране и на какой планете. Главное - это ты - чудо, случившееся со мной раз и навсегда.
- Люблю тебя, - тихо шепчет Роксана в ответ, не отводя взгляда, и тут же спешит пленить губы поцелуем.
Они долго, медленно ласкают разгоряченные тела друг друга, не разрывая поцелуя ни на миг. Мир вокруг постепенно теряет свои строгие очертания, формы и даже ощущения - единственное, на что отзывается все существо рыжей - ласки любимых рук и нежность кожи желанного тела под ладонями. ...ты же видишь, я дышу тобою! Моей огромной любви хватит нам двоим с головою... Она снова чувствует себя совсем юной, когда все, что начиналось за пределами их общей постели априори считалось злом и ненастьем, когда можно было бесконечно долго жить, насыщаясь лишь ей одной, и отдавая себя полностью, рождаться заново. Теперь они стали старше, меняясь сообразно времени и событиям, но меняясь вместе продолжали жить в каждой клеточке друг друга.
Тори зарывается в её гладкие локоны, щекочет языком нежную коже за ушком и чувствует, как все увереннее и однозначнее становятся намерения Роксаны. Первое же проникновение уже лишает Тори всякой способности контролировать желание и страсть. Она прерывисто тяжело вдыхает ртом, закидывая голову назад, смешивая взмах рыжих прядей с танцем отблесков огня, но уже скоро приноравливается к темпу и движениям любимой и вновь возвращается к безумной зависимости от нежности её кожи, необходимости ласк и поцелуев. То и дело, Виктория практически замирает на какой-то миг, впиваясь пальцами в бедра Роксаны или упираясь в плечо. Её внутри так много, так много, будто навсегда и насовсем, будто никогда больше не отделить - и это сущая правда, хотя физическое наслаждение и лишь одна из частей, составляющих счастье быть Её.
Аккуратно берет её за запястье, останавливая, заводит её руки за голову, сама перемещаясь ближе, располагаясь между ножек. Ложится на нее сверху, всем телом передавая жар и желание, не торопясь подстраивается под её изгибы, выбирая наиболее подходящее положение, и подается бедрами немного вперед и вверх, сильнее прижимаясь к ней. Беззвучный стон и дерзкое лукавство в любимых глазах сообщают о правильном пути. Тори двигается то медленно, то ускоряясь, меняет угол, прогибаясь в спине, чувствуя на себе руки Роксаны и плотно сжимающие её бедра ноги. Тело начинает пронизывать мелкий разряд, задевая все нервные окончания, Роксана в такт двигается навстречу, закинув голову назад, выгибаясь откровенно, пробуждая жадный неистовый голод. И когда последнее движение поднимает сразу обеих на вершину наслаждения, тонкие пальчики брюнетки впиваются в спину рыжей, и та падает ей прямо на грудь, прерывисто вдыхая воздух и собирая бессильными губами блестящие капельки пота с раскаленного страстью тела. Она чувствует, как пальцы любимой зарываются в растрепанных рыжих локонах. Роксана дышит глубоко и медленно, грудь томно красиво вздымается, все еще немного вздрагивая от случайных прикосновений Виктории.
- И зачем этому дому так много комнат? - улыбается Тори, целуя животик любимой женщины и снова укладываясь на него.

Утро.
На подушке рядом с Роксаной оставлен носочек Санты с продолговатой коробочкой из дорогого ювелирного магазина в Сакраменто, вмещающей изящный браслет, и Киндер Сюрпризом, сама же Тори грохотом посуды на кухне сообщала о своем неподдельном желании что-то приготовить. Как оказалось в конечном итоге, этим "что-то" был неклассический глинтвейн, (в котором ни в коем случае не должно быть и намека на корицу), а поскольку они обе позволили себе рождественские каникулы, то и выпивка до десяти утра не будет считаться корпоративным прегрешением.
Довольно быстро она приловчилась передвигаться по кухне, проскальзывая между столами по гладким плитам, "обутая" только в праздничные носочки. Теплый свитер едва прикрывал попу, но Тори это ни капельки не смущало, потому что гостей они не ждали вовсе. А если бы даже и ждали, Роксана бы быстро их выпроводила, увидев, в каком виде их встретит её ненаглядная.
- Ммм, ты уже проснулась! - слизывая сок апельсина с пальцев, обрадовалась Тори и тут же подбежала к сонному счастью и оставила вкус цитруса и на её губах. - Идем сюда, садись, - усаживает за стол и подает напиток. - Ты должна проснуться. Ты же мне обещала, что покатаешь на снегоходе, и я не убьюсь!
А еще Роксана обещала, что замотает Виктории шарфом рот, чтобы она меньше болтала и не вызвала ненароком лавину, но эту часть обещания Блекмор решила упустить.

+1

18

Отблески огня блуждают по совершенным изгибам любимого и такого желанного тела. Путаются в непокорных рыжих прядях. Роксана любуется своей женщиной. Смотрит снизу вверх в любимые глаза и видит, как любовь и страсть сплетаются в зелёных омутах, всё глубже и безнадежнее затягивая брюнетку в свой плен.
Совершенна! Невозможно, невообразимо прекрасна! Так чувственна, откровенна, открыта! Какое же это счастье и бесценный дар видеть тебя такой! Знать, что только я тебя такой вижу! Руки Роксаны, следуя за отблесками пламени, нежно касаются кожи, даря свою ласку Тори. Ноги плотно сжимают бёдра любимой. Тело движется ей навстречу, изгибаясь, подчиняясь их общему ритму.
В эти минуты их близости, когда Виктория без страха вверяет себя рукам брюнетки, совершенно не скрывая своих чувств и эмоций, когда она так открыта, а потому наиболее уязвима, в такие минуты Роксане хочется быть отважной и сильной, чтобы суметь защитить своё счастье от всего и всех. Даже от самой себя. От своей излишней логичности там, где можно отпустить и не думать. От своей резкости и раздражительности в дни, когда даже дома не отпускает суета рабочего дня. От всех своих недостатков, случайных обид и сгоряча брошенных слов. Чтобы только счастье плескалось в зеленых глазах, чтобы с этих губ никогда не сходила улыбка.
Роксана откидывает голову назад, выгибаясь навстречу Тори, чувствуя приближение финала, зная, что на вершину они поднимутся вместе. Вместе...
Вместе... Кроуфорд крепко обнимает, лежащую на ней, Викторию одной рукой, запуская пальцы другой в рыжие локоны. Легко целует любимую в макушку, пряча счастливую улыбку в её волосах. Вместе. Слушает, как постепенно выравнивается их дыхание. Вместе...
- И зачем этому дому так много комнат? - интересуется Тори.
- Наверняка, архитекторы думали совсем о другом, но сейчас мне в голову приходит только один ответ, - отвечает Роксана с лукавой улыбкой.

Утро.
Перевернувшись на живот, брюнетка, не открывая глаз, протягивает руку на половину, где обычно спит Тори, но Тори там не обнаруживает. Какое-то время водит рукой по простыням, ещё хранящим тепло тела любимой женщины, и, наконец, открывает глаза, дабы убедиться в действительном отсутствии Виктории. Так и есть! Рыжего счастья нет там, где ей положено быть. Роксана хмурится, недовольная таким положением вещей. Разве рождественское утро может быть добрым, если после волшебной ночи просыпаешься в гордом одиночестве? Снизу из кухни доносится грохот посуды, и брюнетка вскакивает, полная решимости выяснить, почему этим праздничным утром её ненаглядная предпочла общество кастрюль и поварешек объятиям любимой женщины? Но запутавшись в одеяле падает на постель и лишь тогда замечает носочек Санты на своей подушке. В нём коробочка с изумительным изящным браслетом, который тут же оказывается на запястье Роксаны, и... Киндер Сюрприз!
- Тори, - с нежностью в голосе и улыбкой произносит брюнетка, глядя на детскую радость. Шум на кухне становится тише и Кроуфорд спешит вниз.
Очаровательна! Роксана замирает на пороге, любуясь Тори, одетую в свитер и носочки. - Ммм, ты уже проснулась! - подбегает Виктория и оставляет на губах Кроуфорд поцелуй со вкусом апельсина.
- Доброе утро, - улыбаясь, отвечает Роксана, обнимая своё счастье и настаивая на более долгом поцелуе.
- Идем сюда, садись. - отрываясь от губ брюнетки, зовёт Виктория и усаживает её за стол, подавая напиток. Роксана заглядывает в кружку и недоверчиво поднимает взгляд. - Глинтвейн? С утра? Нет, глинтвейн - это хорошо, это даже замечательно! Тем более приготовленный Тори, тем более без корицы. Ненавижу корицу! Но с утра?
- Ты должна проснуться. Ты же мне обещала, что покатаешь на снегоходе, и я не убьюсь! - Взгляд брюнетки из недоверчивого становится лукавым.
- Я знаю другой способ проснуться, - томно, низким голосом произносит она, притягивая рыжую ближе и усаживая себе на колени. Вновь пленяет губы поцелуем. Правая рука находит край свитера и забирается под мягкую ткань, касаясь подушечками пальцев нежной кожи. Проделать тоже самое левой руке что-то мешает, и Роксана отстраняется, чтобы выяснить причину. Ах, да. В левой ладони она всё ещё сжимает подарок.
- Спасибо за чудесные подарки, - брюнетка протягивает Тори шоколадное лакомство с сюрпризом внутри. Наблюдая, с каким интересом Тори разворачивает обертку, делит шоколад на две половинки, тут же скармливая одну из них Роксане, и с нетерпением открывает сюрприз, чтобы поскорее узнать, что внутри, брюнетка вдруг неожиданно даже для самой себя произносит.
- Знаешь, я была бы не против, если бы сейчас под ёлкой разбирал или разбирала подарки маленькое чудо, зовущее нас мамами. - Не начало серьезного разговора и не продолжение прерванного. Просто именно этим утром, в этом доме и этой кухне Роксана Кроуфорд вдруг поняла, что готова. Готова делить их с Тори счастье на троих.
Женщина в её руках замирает, тело её становится напряженным, как струна. Зеленые глаза тревожно ищут карие. Брюнетка на секунду утыкается лбом в плечо Виктории, затем поднимает глаза, встречая взгляд Блекмор. Молчит. Поднимает руку и убирает с любимого лица выбившуюся рыжую прядь. Обнимает крепко, целует нежно. Чуть отстранившись, касается её лба своим. Смотрит в глаза, шепчет тихо: - Не бери в голову, солнышко. И уже громче с улыбкой добавляет: - Лучше скажи, кроме глинтвейна мне ещё что-нибудь положено на завтрак?

+1

19

- Я знаю другой способ проснуться.
Тори взвизгивает задорно, опускаясь немедленно на колени к Роксане.
- Ты что творишь? - только и успевает задать вопрос рыжая, когда её губы снова оказываются заняты глубоким страстным поцелуем. Руки медленно плывут по плечам вверх, нежные пальцы ласково щекочут шейку и зарываются в черные гладкие волосы; Тори чертовски нравится этот способ просыпаться. - К черту глинтвейн, снегоход, горы вообще, - плавно опуская вниз руку, едва касается её груди, поддразнивая самую чувствительную область. - Давай начнем сразу с лавины! - улыбаясь невпопад, ласкаясь носом о носик и щеки любимой, преследуя её улыбки поцелуями, увлеченно шепчет Виктория.
Рука Роксаны стремительно скользит вверх по ногам рыжей, касаясь согретой подаренным ею свитером кожи на бедрах, но внезапно её что-то останавливает. Тори отстраняется, не убирая однако рук с её плеч, и смотрит вопросительно и с ноткой соблазна. Что бы тебя не останавливало, подумай хорошо, прежде чем остановиться! Через секунду уже Кроуфорд открывает перед рыжей ладонь. Смеются обе такой умильной причиной остановленные.
- Спасибо за чудесные подарки.
- Ну ты же знаешь, что я мстительная, - лукаво улыбается Роксанино счастье и, отвлекая еще одним поцелуем, крадет лакомство из рук брюнетки.
Так просто быть счастливой! Её греет изнутри в эту холодную зимы в горах её светлое неугасающее счастье. Мелкие комканные кусочки цветастой фольги падают на стол. Тори оглядывается на Роксану, кладет ей в ротик кусочек молочного шоколада, и тут же пытается открыть коробочку с этим самым сюрпризом.
Однако она даже не замечает, что выпадает оттуда, потому что Роксана вдруг произносит, совершенно сбивая с мысли:
- Знаешь, я была бы не против, если бы сейчас под ёлкой разбирал или разбирала подарки маленькое чудо, зовущее нас мамами.
Виктория замирает и выпрямляется, будто пораженная тысячами тонких холодных игл. Сердце тут же ускоряет темп и жаром бьет в виски, взгляд бегает по жалким поблескивающим клочкам фольги, пока она не решается поднять и направить его в глаза любимой. Все слова застывают где-то на кончике языка, так и не прорвавшись через губы. Ребенок?! Роксана, ребенок?! Но мы не готовы! Я не готова... Не готова делить тебя с кем-то еще! - в один миг поняла для себя рыжая, но так и не смогла сказать. Черт возьми, я не готова потерять свободу любить тебя! Скрываться в своем же доме, остерегаться, чтобы не повредить детскую психику, нести круглосуточную ответственность за маленького человека... Я? Мама? Она боялась, что вот вот расплачется и напугает её.
- Не бери в голову, солнышко.
Губы Тори начинают предательски дрожать. И взгляд такой неуверенный и растерянный.
- Лучше скажи, кроме глинтвейна мне ещё что-нибудь положено на завтрак?
Медленно обводит пальцами контур любимого лица, гладит скулы, запускает пальцы в волосы. Рыжая машет головой медленно, словно неуверенно, шальным взглядом изучая контур губ брюнетки.
- Нет, сегодня ты останешься без завтрака! - подергивает изогнутыми бровями, и прикусывает губу, снова берет её за запястье и сама заводит к себе под свитер. - Мы же в отпуске. Можно спать до обеда! - впивается в губы наглым поцелуем, не терпящим отказа, а после отстраняется резко, встает на ноги и, подпрыгнув, садится на стол. Без лишних слов Виктория притягивает к себе Роксану, тут же обхватывая ногами вокруг бедер, спускает с плеч ткань халата и покрывает влажными и горячими поцелуями кожу у ключиц, опускаясь все ниже...
...чего не смогла бы сделать, будь у них ребенок.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Увезу тебя я в... Альпы