Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Кошка смотрит на короля


Кошка смотрит на короля

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Участники: Милли Райдер, Томас Эккерсберг.
Место: кабинет Эккерсберга, мэрия Сакраменто.
Время: 7 марта 2012 года.
Время суток: 14.30
Погодные условия: +15, ветрено и ясно.
О флештайме: доктор Райдер полна решимости прекратить бурный расцвет коррупции в больнице, а также выбить дополнительное финансирование ля своего отделения. Перестав рассчитывать на начальство, она самолично добивается встречи с мэром города. Томасу Эккерсбергу предстоит столкнуться с напором не наделённого властью, но весьма энергичного врача и дать ответы на весьма острые вопросы.

0

2


-Представьтесь, пожалуйста.
-Милли Райдер, хирург клиники Святого Патрика.
Миловидное личико секретарши неуловимо вытягивается. Острый подбородок с очаровательной ямочкой презрительно двинулся в сторону невысокого кожаного дивана у входной двери. Если бы взглядом можно было изменять реальность, нечего думать, Милли уже оказалась бы на улице с пятидолларовой бумажкой в руке «из милости». Ох уж эти маленькие девочки, дорвались до должности верной собачки главного лица города и считают, что теперь им все можно.
-У него важное совещание, он не может принять посетителей. Подойдите позже. Скажем, в следующем месяце, возможно, он сможет найти для Вас окно.
Тонкие пальчики с идеальным французским маникюром вновь запорхали над ступеньками клавиш, и, судя по скорости набора текста, речь шла не о делопроизводстве, а о переписке с возлюбленным или подругами в каком-нибудь чате. Не могут секретарши так старательно выбивать текст очередного документа – именно в этот момент у них загорается лампочка блондинки, которая заставляет путать Tab и Caps Lock. Тяжелые от туши и забитые неприятными комочками ресницы более не поднимались и о посетителе, кажется, забыли, приняв за предмет интерьера, фуксию, например.
-Но у меня запись.
-У всех запись. Повторяю, у него совещание.
Милли никогда не была сдержанным человеком. И никакие внешние факторы – школа, университет, больница, замужество, развод – не могли сделать ее темперамент спокойнее. Она не спичка даже, а сам огонь, который в один момент может согревать семейный очаг, а в другой – служить верным способом избавиться от трупа. И ни одна малолетняя, накрашенная, как ночная бабочка, секретарша не имеет права отбирать у нее законные полчаса беседы с мэром.
Сколько сил она угрохала, чтобы этот разговор состоялся! Неоднократные жалобы и прощения в администрацию клиники либо исчезали в руках бывшего супруга («я хочу, чтобы тебе не досталось за них по голове», - говорил он), либо полностью игнорировались директором. Вот только странная закономерность: после подачи очередной жалобы, волшебным образом в личном деле появлялись замечания о несуществующих опозданиях и оплошностях и, как следствие, пропадали драгоценные проценты премиальных. Другой уже давно сложил бы руки на коленях и, помахивая платочком своим амбициям, смирился, но только не Райдер. Загоревшись чем-то единожды, она уже не позволит никому и ничему себе помешать.
А особенно хлипкой деревянной двери, ведущей к мэру, и его невежливой секретарше.
-А мне, извините, плевать, какое у него совещание. Хоть с самим Богом. У меня запись. А Вам, дорогая, давно пора уяснить разницу между вечерним и дневным макияжем.
Женщины… Неповторимые, изумительные создания, которые отличаются от мужчин не только умением воспроизводить себе подобных и своей красотой, но и феноменальной жестокостью. Мужская драка просто и лаконична: мужчина не ставит целью уничтожить соперника, только заставить его признать свое поражение. Посему и вражда длится ровно от повода до подбитого глаза. Девушки же ведут войну иначе: медленно, со вкусом, пока пыль поверженного врага не будет развеяна по ветру. Женские драки бессмысленны, но какой грацией наполнены словесные перепалки, мелкие подлянки, удары исподтишка, раздражающие ночные звонки и унизительные слухи. Две пары глаз: пронзительно-голубые и шоколадно-карие, встретившись, выразили друг к другу больше неприязни, чем иные оскорбления.
-И, если у меня запись, - Обстоятельно, словно разговаривая с ребенком, продолжила Милли, - Значит, я попаду на прием. Чего бы мне это ни стоило. Например, Вашей зарплаты.
Только тогда она сделала то, что давно была должна. Звонко ударяя тонкими каблуками по начищенному до блеска деревянному паркету, Райдер двинулась к двери, разделяющей ее с мэром. Поддалась она легко, и никаких собеседником за ней не оказалось, разве что высокий человек решил посвятить время душевному общению с воображаемым другом. Или эту кареглазую дрянь все-таки следует разок лишить зарплаты. Более того, нельзя сказать, что мэр был занят работой: по правую сторону от него стояла кружка кофе, а прямо перед носом – крошечная шахматная доска с фигурками, размер которых едва-едва превосходил размер ногтя. Женщина никогда не умела играть в шахматы, но, проведя простые подсчеты фигур, пришла к выводу, что белым в этой игре не оставили никаких шансов. Вот уже сложила голову величественная королева, вот свалились с доски кони, потеряна одна ладья…
-Мистер Эккерсберг, сэр! Будьте любезны намекнуть Вашей секретарше, что запись на прием к Вам – дело куда более важное, чем ее собственное представление о Вашем расписании, которое расходится с реальностью.
Толкнув дверь бедром, с затаенной надеждой при этом сломать ноготь-другой девушке, Милли прошла к столу, ничуть не стесняясь шахматной партии и никак не намекая на нее ни взглядом, ни словом, и протянула тонкую ладошку. Мягкая и почти не помеченная морщинами, с кремами для рук она носилась, как с несуществующим ребенком, больше внимания уделяя только состоянию лица и шеи.
-Милли Райдер. Хирург в клинике Святого Патрика. Я хотела бы обсудить с Вами ряд важных вопросов, которые касаются места моей работы. Я уверена Вы, как народный избранник, согласитесь меня выслушать. Иначе на что Америка выдумала демократию, ах, простите.
Женщина прикрыла губы ладошкой, удерживая в себе дюжину-другую колких фраз в адрес правительства. Взгляд упал на кофейного цвета кресло поблизости. Кажется, оно достаточно мягкое, чтобы не устать на нем в течение всего разговора. А он обещал быть тяжелым.

+3

3

Мэр Эккерсберг крайне редко злоупотреблял рабочим временем, практически никогда не позволял себе задерживаться после обеденного перерыва и не имел привычки отвлекаться от дел даже на небольшие перекуры или маленькие прогулки на свежем воздухе, которые порой позволял своим сотрудникам. Что позволено быкам, за то Юпитера надо гонять в хвост и в гриву.
Впрочем, сегодня был особый день, и привычный трудоголизм Томаса дал трещину. Ланч, в течение которого обычно можно было побыть наедине с собой и собраться с мыслями, в этот раз был посвящён встрече с крупнейшими городскими застройщиками, и кусок встал у мэра поперёк горла. За час совместного обеда он такое количество раз произнёс "нет" и "не соответствует плану застройки", улыбался с такой ядовитой сладостью, что под конец замутило его самого. Из ресторана Эккерсберг вернулся злой, как чёрт, а оттого в два раза более молчаливый. Попросив секретаршу (Мэри или Джесси? Он никак не мог толком запомнить), никого не впускать, а особо настойчивым красочно врать про важное совещание, Томас заперся в кабинете.
Переставив с подоконника на стол шахматную доску с незаконченной партией, он опустился в кресло и сумрачно уставился на фигуры. В белых мэру сейчас отчётливо виделись давешние застройщики, настырные представители индустрии развлечений и донельзя навязчивые владельцы торговых точек, рвущиеся в немногочисленные старые районы. То, как успешно прошёл дебют, помогло немного успокоиться и вернуться к привычному сосредоточенному состоянию. Мэр уже начал улыбаться себе под нос, когда дверь распахнулась и в кабинет ворвалась симпатичная молодая женщина.
Томас поднял глаза и проглотил крутившийся на языке вопрос: "Кто вас впустил?" Судя по всему, незнакомка оказалась достаточно настойчива и энергична, чтобы пренебречь хилым заслоном перед дверью.
- Действительно, на что она её выдумала? - рассеянно поинтересовался мэр у полированной двери кабинета. - Хотя вообще-то это всё Древняя Греция виновата... - он помолчал, потом указал гостье на кресло кофейного оттенка. - Садитесь, доктор Райдер.
Томас поднялся, прошёлся вдоль стола, искоса поглядывая на свою явно темпераментную и при этом весьма привлекательную гостью. Удивившись последней мысли, он отогнал её как неуместную и несвоевременную, потом, чуть хмурясь, посмотрел на женщину.
- Во-первых, мои извинения, доктор, я сам ввёл секретаршу в заблуждение, а уже она попыталась ввести вас. Мне нужен был тайм-аут. К стыду своему, напрочь забыл о вашей записи, - он помолчал, разглядывая пресс-папье на краю стола, поднял газа. - Итак, давайте сначала. Госпиталь святого Патрика. В чём там проблемы? Настолько серьёзные, что понадобился я?
Мэр, наконец, прекратил безостановочное хождение вдоль стола и теперь в упор смотре на свою посетительницу. Ему явно недоставало солнечного радушия, присущего большинству его коллег, однако он искренне старался продемонстрировать доктору Райдер глубокое внимание к теме разговора.

+3

4

-Древние греки не так далеко продвинулись в использовании своих же изобретений. Народовластие, конечно, а тот факт, что высших собраниях был крайне неравный процент низшего слоя населения, говорит скорее об обратном. Я все-таки склоняюсь к мнению, что более всех в демократии преуспели Франция и Америка, - С особенной игривой интонацией проворковала Милли, присаживаясь на край предложенного кресла. В собственном кабинете она забиралась в кресло целиком, а часто и с ногами, скинув вниз туфельки, но на приеме у высоких лиц нужно вести себя прилично. Держать спину прямо, руки на коленях, в глаза смотреть не более, чем несколько секунд.
Пока мэр собирался с мыслями и маячил перед глазами через барьер дубового стола, Райдер успела трижды осмотреть его с ног до головы. Это лицо она, безусловно, видела в газетах, крупные черно-белые фотографии на первой полосе. Помнится, свой избирательный голос она отдала ему, польстившись на обещание задушить коррупцию в городе. А вот и шанс доказать, что трепал он меньше, чем все остальные. Они, сахарные и слащавые в своих гнусных улыбках, вызывали зубную боль дистанционно, через радужную рекламу и агитационные листовки. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что истины в их словах гораздо меньше, чем пустого звона. Томас тоже разительно отличался от своих плакатов, но, кажется в лучшую сторону. Приятно было смотреть на «живого» мужчину с серым от щетины подбородком и бороздой морщин на лбу, а не на его фотошопную копию. Цепкий женский взгляд подметил все: и благородную седину на висках, и темные волосы на руках, и ужасные стрелки на рукавах рубашки. Либо его жена совсем ни на что не годится и не умеет банально гладить, либо он одинок и допускает самую банальную мужскую ошибку. А на правой руке нет кольца…
На замечание о необходимой передышке, Милли покорно кивнула, соглашаясь со всем сказанным, но с места не сдвинулась. У нее был свой взгляд на проблемы. Когда все вокруг достали, когда в глубине души поселилась целая стая кошек, которые решили поточить коготки о ее сердце, когда даже любимый напиток горчит – нужно просто подниматься и идти дальше. Оперировать или вот, выслушивать чужое недовольство. «Ein Leben ohne Nerven». Жизнь без нервов. Этот трек она прослушивала особенно часто, пропуская даже электронные проигрыши, которые так любила. Идеально-невозможная жизнь.
-Наша клиника, увы, славится не только самым высоким показателем выздоровления и самым низким показателем смертности. К сожалению, у нас же и самый высокий показатель коррумпированности. Давайте на чистоту: отдельные палаты предназначены для особенно тяжелых больных, а не родственников высшего руководства. Ряд анализов, которые по закону прописаны, как бесплатные и проходят по страховке, почему-то внезапно обрели ценник, и ценник немаленький! Коагулологический анализ крови – пятьдесят долларов, биохимический анализ крови – сто долларов, цена на серологические исследования поразили даже меня, человека неплохо обеспеченного. А ведь для установления полной картины мало одного-двух анализов, в ряде случаев человека приходится рассмотреть едва ли не под микроскопом, чтобы понять, почему у него третий месяц болит голова.
Закончив монолог, эмоциональный и яркий, женщина глянула на часы. Они, под старину на кривых ножках, показывали, что с начала аудиенции прошло не более десяти минут. А стандартного в таких случаях вопроса «Что Вы будет пить?» так и не прозвучало. В горле поселилось мягкое першение. Оставшись одна, Милли почти потеряла необходимость раскрывать рот вне работы. С кем ей говорить, не с коллекцией пластинок же? В тридцать третий раз пообещав себе завести мужчину (или хотя бы собаку), Райдер подперла подбородок рукой и с любопытством глянула вверх, на лицо собеседника. На губах – вызывающе-коралловых сегодня – легла тень назревающей улыбки.
-Я люблю некрепкий кофе со сливками и тремя ложками сахара. В ином случае черный чай, но с двумя ложками сахара. В идеале – фруктовый, но только не мятный. Не переношу этот противный холодок во рту, его хватает в операционной, - На одном дыхании выпалила женщина, ничуть не стесняясь своей наглости, даже наоборот, постепенно приободряясь. Не погонит ведь он ее в шею, право слово… Да и когда в следующий раз будет возможность так построить глазки мэру города? Правильно, никогда, соберись, Милли.
Шахматная доска маячила перед самым носом, а светлые всполохи фигурок казались невероятно красивыми, почти ювелирными изделиями. Изысканный крестик на макушке у короля украшен маленькими черными точками. Из всей огромной шахматной премудрости Милли знала только две: как ходить то или иной фигурой, и что в начале игры можно поменять местами короля и ладью. Название этой техники, разумеется, давно выскочило из светлой головы, потерялось и рассеялось. Но легким толчком Милли подвинула фигурку короля на клетку вперед и кивкой головы указала на место мэра.
"Присаживайтесь, я с удовольствием Вам проиграю"

+3

5

У неё оказался на удивление приятный голос, хоть и несколько безапелляционная манера говорить. Кроме того, доктору Райдер удалось удивить мэра уровнем образования и широтой кругозора. Тут ведь дело даже не столько в том, что от молодой, привлекательной женщины не ожидаешь услышать рассуждения на тему афинского народного собрания, сколько в том, что практикующему хирургу эти знания нужны, как собаке пятая нога. А вот эта обаятельная блондинка, похоже, предпочла не забывать школьный курс философии.
Томас слегка прищурился, с новым интересом рассматривая доктора Райдер, в углах его губ обозначилась улыбка.
- Что ж, думаю, отцы-основатели и месье де Токвиль согласились бы с вами, а кто я такой, чтобы спорить с подобными авторитетами? - Эккерсберг развёл руками, демонстрируя, что всецело признаёт превосходство своей гостьи и упомянутых мыслителей. - Я вас слушаю, доктор. И постараюсь удержать знамя американской демократии, - он всё-таки не сдержался и позволил себе улыбнуться, надеясь, что посетительница не примет это за насмешку.
Потом доктор Райдер заговорила, и улыбка очень быстро сошла с лица Эккерсберга. По иронии судьбы гостья задела именно те струны, которые были в душе Томаса наиболее чувствительными: среди социальных проблем осталось не так уж много тех, что вызывали у него живой эмоциональный отклик, но всевозможное неуместное стяжательство в медицине однозначно к таковым относилось. Что же до искательницы правды, захватившей лучшее кресло в его кабинете, к ней мэр невольно почувствовал уважение: судя по тому, как доктор Райдер представилась, она не могла похвастаться ни высоким положением в больнице, ни академическими регалиями, которые могли бы её защитить. При таком раскладе стремление восстановить справедливость выглядело, пожалуй, даже более обдуманным и впечатляющим.
Эккерсберг поймал себя на том, что не только размышляет о высоких моральных качествах своей гостьи, но и задумчиво рассматривает её блестящие светлые волосы. Нахмурившись, Эккерсберг отвёл взгляд и велел себе сосредоточиться на рассказе доктора Райдер.
Всё, о чём она говорила требовало подтверждения, наглядного и желательно документального. Возможно, ревизии. Тогда можно будет достоверно установить, действительно ли всё обстоит так безобразно и пора ли снимать голову с главы департамента здравоохранения. Впрочем, если пора, то ревизия не поможет: он постарается замести следы сам и поможет это сделать своим подопечным. Томас внезапно остановился, прервав свои хождения по кабинету: его осенила по-ковбойски дерзкая идея. Он искоса взглянул на доктора Райдер, прикидывая, стоит ли брать её в свои ганфайтеры, и встретил внимательный и, кажется, даже оценивающий взгляд, которым женщина смотрела на него. Это едва не сбило с мысли, заставило снова нахмуриться, но гостья не позволила хозяину кабинета снова уйти в собственные размышления: заявление о предпочтениях по части напитков напомнило ему, что он уже дважды согрешил против гостеприимства.
Томас коротко рассмеялся и нажал кнопку громкой связи:
- Джанел, будьте добры два кофе, - он улыбнулся, будто секретарша могла его видеть. - Да, один мой чёрный, а второй некрепкий со сливками и тремя ложками сахара, - он внимательно взглянул в глаза доктору Райдер, словно искал подтверждения, что в точности передал заказ. - Простите, до радушного хозяина мне далеко.
Взглянул на доску, заметил рокировку, только что проведённую гостьей, проследил за её взглядом и опустился в кресло по другую сторону стола.
Не знаю, шахматистка ли вы, доктор, но это мастерски проведённый дебют.
- Доктор Райдер, - заговорил Томас, подавшись вперёд и тщательно подбирая слова. - Начну с того, что я глубоко сочувствую проблемам, о которых вы говорите. Это не пустые слова, мне не понаслышке знакомы проблемы страховой медицины. Однако моё сочувствие дела не решает. Мне нужны факты. И наглядные, документальные доказательства, которые подтвердят правдивость ваших слов. Вы были в больнице во время последней ревизии департамента? Как она проходила? Говорили ли вы лично с кем-то из ревизоров? Исходя из этого, можно будет что-то предпринимать.
Мягко отворилась дверь, на пороге появилась секретарша с подносом, и Томас откинулся в кресле, наблюдая, как она расставляет чашки и нетерпеливо дожидаясь момента, когда доктор Райдер продолжит.

+2

6

*в архив*

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Кошка смотрит на короля