Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Звони, если не с кем будет помолчать.


Звони, если не с кем будет помолчать.

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Участники: Lurdes Ewerthon, Alexandra Fitzgerald
Место: Сакраменто, квартира Лурдес.
Время: 30 ноября 2013 года
Время суток: около 20.00 на начало игры
Погодные условия: на улице уже по-зимнему прохладно
О флештайме: Случаются вещи, о которых можно только говорить. Но очень многое зависит от правильного выбора собеседника. Стопроцентное доверие тут не всегда играет главную роль.

+1

2

Внешний вид

Пожалуй, еще никогда я так сильно не жалела о том, что не курю. Говорят, помогает снять напряжение. Хотя о чем это я? Такой способ никогда не поможет заглушить ту боль, с которой я живу уже два года. Два года! Прошло уже целых два года со дня их смерти. Кто-то скажет, что это уже вполне достаточное время для того, чтобы отпустить. Но я не могу, не получается. До сих пор каждое утро просыпаюсь с мыслями о них, живу воспоминаниями. И никакая психотерапия тут не в силах помочь, кто бы там что ни говорил. Я прекрасно осознаю, в чем моя проблема, беда лишь в том, что я просто не хочу с ней бороться. Да уж. Никогда не думала, что превращусь в такого человека. Немного успокаивает лишь тот факт, что я хотя бы не утратила умение отлично притворяться.
Резко торможу напротив гаража и, заглушив мотор, откидываю голову на спинку кресла. Перед глазами до сих пор стоит грустное лицо той молоденькой девушки, пришедшей за консультацией. Ошибка врачей, смерть ребенка и тот же самый "приговор", что вынесли когда-то и мне.
- Почему в жизни так много несправедливости? - Тихо произношу в пустоту и на некоторые время закрываю глаза. Сейчас решение, принятое когда-то, не казалось мне настолько уж правильным. Хоть я и знала, на что иду, теперь понимаю, что носить все это в себе слишком тяжело. Беру в руки телефон и, найдя в нем номер лучшей подруги, долго смотрю на экран. Всего одно движение пальцем, и Келли тут же примчится, готовая выслушать. Давай же, Лурдес, это ведь так просто, вперед! Но нет, я не могу заставить себя позвонить ей - слишком долго держала все в тайне. Возвращаюсь почти в самый верх списка телефонного справочника. Можно позвонить Ариэль, но узнает она - узнает и Джиллиан. А готова ли я посвящать в эту тайну их двоих? Готова ли я вообще об этом говорить? Делаю медленный глубокий вдох и громко выдыхаю. Поднимаю глаза чуть выше и смотрю на первое имя в справочнике. Александра Фитцжеральд. Облизываю пересохшие губы и, недолго думая, набираю ее номер.
- Привет, - будто в замедленной съемке начинаю я и замолкаю, все еще не решив, стоит ли это делать. - Я хотела... - Запинаюсь, нужные слова застревают в горле и никак не хотят вырываться наружу. Мысленно считаю до пяти, а затем неуверенно продолжаю. - Ты занята? Можешь ко мне приехать? - На всякий случай не уточняю причину сей просьбы, мало ли в последний момент снова передумаю. Услышав утвердительный ответ на том конце, отключаюсь, даже не дослушав до конца слова девушки.
Еще с минуту неподвижно сижу в машине, а затем, собрав пакеты в кучу, медленно иду в сторону дома. На пороге меня, конечно же, встречает радостный Бо и бежит за мной на кухню, довольно виляя хвостиком.
- Соскучился? - Устало улыбаюсь ему и беру на руки. Как приятно прийти домой и видеть его радостную мордочку, а потом улечься с ним в обнимку на диване и слушать, как бьется его маленькое сердечко. В такие моменты не чувствуешь себя такой одинокой. - К нам сейчас придет Алекс, помнишь ее? - Чмокнув в лобик, опускаю Бо обратно на пол и принимаюсь раскладывать продукты.

+1

3

Что полагается делать в таких ситуациях? Друзья у меня есть, всякое случалось, но, во-первых у меня просто природный дар дружить исключительно с мужчинами, а во-вторых никто никогда не просил меня о поддержке.
С другой стороны, может, показалось? – Твержу я себе уже забираясь в салон автомобиля. Голос у Лурдес был не то чтобы расстроенный, и все же проскользнуло что-то неуловимое.
В машине холодно. Не люблю холод и этот самый промежуток времени, когда зима вступает в свои права, а я ты не успела толком разобраться с гардеробом потому что вечно на машине и вообще-то круглый год одета легче чем нужно. Да и не привыкла я еще к зиме в Сакраменто, все тут как-то иначе.
Звонок застал меня на работе, как раз когда я заканчивала с делами. С самыми обыкновенными делами человека без личной жизни, друзей и свободного времени. Ужасный недостаток, если ты живешь в городе, который никогда не спит и в городе, где никому ни до кого нет дела. Если только ты – не гора работы, тогда какой-нибудь трудолюбивый полицейский разумеется найдет для тебя вечерок.
Так и что полагается делать? Можно просто приехать, сделать озабоченный вид и непременно произнести что-нибудь шаблонное, вроде «я спешила, как могла». Но вряд ли я настолько хорошая актриса, - заключаю для себя, выворачивая руль влево. Там на перекрестке была прекрасная кондитерская, работающая допоздна. Может как раз это и есть клише, но я хотя бы не буду переигрывать.
О Лурдес, если подумать, я совсем мало знаю. Юрист, хорошо готовит, милая, живет в неплохом районе, переехала в Сакраменто из Лондона, как и я. В голове вереницей начинают возникать вопросы и самый важный из них: "Чего такого я не знаю, что стало для этой сильной с виду девушки поводом обратиться за помощью, да и к тому же ко мне?" Уже позже я пытаюсь снова себя успокоить – ни о какой такой помощи речи не шло, простое "приезжай". Что ж, без лишних вопросов, я здесь.
- Привет! – выдаю я, стоит двери открыться после непродолжительно стука. – У меня тут… пара пирожных… Или больше, - протягиваю Лурдес яркую картонную коробочку, в которую мне завернули сладости. Вообще-то мне неловко, но подруга наверняка уже успела это заметить, так что я сдерживаюсь, чтобы снова не сказать глупость. Ничего не поделать, не так уж хороша я в поддержке: всегда готова помочь делом, но со словами я никогда не была в ладах. Талант красиво говорить и выглядеть непринужденно в любой ситуации достался моим братьям.
- А кто это тут вышел поздороваться? – Уже с трудом сдерживая восторг, опускаюсь, чтобы погладить выбежавшего в прихожую Бо. Вот уж до чего люблю собак, и из-за чего всегда буду мучиться  с кошатником Имсом.
- Так… что у тебя случилось? – Говорю я, поднимая взгляд на хозяйку квартиры. Уже жалею, что говорю так много. Но ей богу, мне станет легче, если она предложит, к примеру, помочь ей поклеить обои в гостиной, или сжечь одежду бывшего. Но в конечном счете я здесь, рада что она позвонила и, чтобы не случилось, готова помочь.

+1

4

В последнее время частенько ловлю себя на мысли о том, что становлюсь все больше и больше похожей на одну из отчаянных домохозяек. Рыженькую. Как там ее звали? Ах, да, Бри. Разве что пока еще не начала распивать по вечерам бутылку Шардоне, а то и не одну. И вот сейчас опять возникло то же самое ощущение. Сколько же можно? Хмурюсь и закрываю дверцу шкафчика с аккуратно сложенными приправами. Хотя, если так подумать, в конце сериала она-таки обрела свое счастье. Значит все не так уж и плохо.
Краем глаза наблюдаю за тем, как Бо пытается поймать кончик своего хвоста. Глупенький, не понимает, что, сколько бы он так ни бегал по кругу - все равно ничего не выйдет. Закатываю глаза и возвращаюсь в прихожую. Проходя мимо зеркала, долго вглядываюсь в свое отражение, ища в нем черты прошлой Лурдес. Ищу и не нахожу. Давно пора было понять, что это бесполезно.
Снимаю с себя куртку и вешаю ее в шкаф, оставшись в одной белой блузке. Дома тепло, а по коже почему-то все равно забегали мурашки. Вероятно, это чуть запоздалая реакция на недавний звонок Александре. Меня все еще одолевали сомнения. С одной стороны, порой полезно бывает выговориться, даже я с этим спорить не стану, но с другой, как-то все это очень странно и непривычно для меня. Взяла и поддалась моменту слабости. Так держать, Лурдес. Горько усмехаюсь самой себе и прислоняюсь спиной к стене. Снова перед глазами возникает образ той девушки и ее слова уже почти перед самым выходом из кабинета: "Как вы считаете, я смогу с этим справиться?" В носу вновь начинает предательски щипать, а к глазам подступают слезы. Только этого мне сейчас не хватало. Разрыдаться на глазах у Алекс? Нет уж. Такого я себе позволить никак не могу.
Послышался звук подъезжающей машины, а затем раздался хлопок закрывающейся двери. Делаю несколько глубоких вдохов, в попытке унять дрожь в ладонях. Раздается стук, я немного медлю, но уже через секунд тридцать открываю дверь. На пороге стоит Александра и уже протягивает мне какую-то яркую картонную коробочку - с пирожными, как выясняется позже.
- Привет, - мой голос звучит немного хрипло, вероятно от долгого молчания. Чуть прочищаю горло, а затем улыбаюсь подруге. По лицу Александры можно понять, что ей немного неловко. - Спасибо, что пришла. Проходи. - Чуть отодвигаюсь от двери и пропускаю подругу внутрь дома. Из кухни тут же выбегает Бо и радостно бежит к гостье, заполняя неловкую паузу своим лаем. Какое-то время молча наблюдаю за Алекс и песиком, а затем встречаюсь с ней взглядом. Руки тут же тянутся к серебряной подвеске в виде скрипичного ключа, подаренной когда-то Робертом. Всегда делаю так, когда начинаю нервничать - дурацкая привычка, чтоб ее.
А Александра, тем временем, решила уже сразу перейти к главному. Неужели мой голос по телефону и правда звучал настолько расстроенно?
- Может пройдем в гостиную? Или на кухню? Я приготовлю чай. Или может кофе? Без кофеина. Или... что ты хочешь? - От пристального взгляда подруги начинаю быстро тараторить, но уже через несколько секунд беру себя в руки. - Прости. Выдался сложный день. - Не самое лучшее объяснение, но да ладно. - Давай все же для начала пройдем на кухню, а то не разговаривать же нам в коридоре. - Кивком указываю налево, пропуская подругу вперед себя. Оказавшись на кухне, первым делом выкладываю принесенное угощение на небольшое блюдо, время от времени слегка покусывая губы.
- Мм, миндальные, - вдыхаю аромат свежих пирожных и поворачиваюсь к Александе. - Мои любимые. - Классический вариант избегания темы, на которую никак не можешь осмелиться начать говорить.

+1

5

Должно быть, зря я стала напирать вот так, с порога. По крайней мере, от внимания Лурдес это не ускользнуло. Что ж, с чувством такта у меня тоже всегда были сложные отношения, похоже, придется как-то выкручиваться.
- Кофе – отлично. Черный, без сахара, - произношу я чтобы хоть что-то сказать, лишь бы сбить это ощущение неловкости, повисшее в воздухе. Неожиданно решаю взять инициативу на себя и продолжить разговор в намеренно веселом тоне.
- О, у меня тоже день был трудный. Я к тебе прямо с работы. Оформляли пару воришек – эти идиоты уже в третий раз пытались ограбить один и тот же магазин и снова неудачно. Одни делают глупости, а другим сидеть на работе допоздна.
В кухне у Лурдес уютно и тепло, что сразу же напоминает мне о холоде на улице. Уже с трудом я сдерживаюсь, чтобы дальше не заговорить о погоде – не настолько уж я англичанка, после всех этих лет жизни в Америке. Даже привычный чай с молоком давным-давно променяла на черный кофе в любое время суток. Хотя вероятно, тут виноваты работа и неправильный образ жизни, как следствие. Интересно, Лурдес тоже проходила через подобный период акклиматизации, или это только мое личное наблюдение?
- А ведь когда я поступала в полицейскую академию, думала, что наконец буду делать что-то… не знаю, полезное, - задумчиво произношу я, присаживаясь за стол, краем глаза наблюдая, как Лурдес делает нам кофе. – А на деле бумажная волокита преобладает. Но кому я это рассказываю, да?
Наверняка, какое-то сходство между нашими профессиями найти было можно. Разве что, Лурдес не избрала для себя судебное поприще, не открыла адвокатскую практику – какие бы у нее не были для этого причины. Но в конечном счете все мы получаем чтения и писанины больше, чем общения с реальными людьми. В моем случае реальные люди в основном стараются не оставить меня без работы – Сакраменто всегда славился своей криминогенной обстановкой.
- Вот видишь, - рассмеялась я, - ты позвала меня  в гости, а я только жалуюсь. Хорошо, брата тут нет, он бы занялся моим воспитанием. Надо кстати вас познакомить. У него в галерее открывается выставка на следующей неделе. Так что подумай об этом. Мне вечно не хватает нормальной компании.
Что же это я все умолкнуть не могу? – Мысленно ругаю я себя. Дело в природном неравнодушии, тем более, когда дело касается чужих проблем. А когда я переживаю, я говорю, болтаю без умолку, если конечно под рукой нет еды. Но последнее, вообще-то, большой секрет.

+1

6

- Значит кофе, хорошо. - Киваю подруге и, поставив на стол пирожные, принимаюсь за приготовление напитка. Стараюсь хотя бы немного расслабиться, но слишком затянувшееся нервное напряжение не желает отпускать. И черт с ним. Проще наверно уже будет просто не обращать на все это внимания.
- Хм, надеюсь, я тебя не сильно отвлекаю? - Обеспокоенно спрашиваю Александру, как только та заканчивает рассказывать о прошедшем дне. Наверняка сейчас ей бы хотелось расслабиться, отдохнуть от рабочей смены, а не сидеть тут и выслушивать мои бредни. Хотя с другой стороны, Алекс могла бы и не приезжать в таком случае, ведь, в конце концов, мы не настолько близки, и, думаю, я бы не сильно обиделась, услышав отказ, естественно подкрепленный более или менее правдоподобным объяснением. Но как бы то ни было, я была очень благодарна подруге за ту оперативность, что она проявила. Наверняка сказываются годы работы в полиции. И тем более, я бы и сама поступила точно также, потребуйся поддержка ей. Друзей у меня не много, но зато ради них я готова горы свернуть. - Любая работа по сути своей приносит определенную пользу. А что до бумажек, так ведь без них никуда. - Кажется, уже потихоньку начинаю занудствовать. Будь сейчас рядом Келли, она обязательно бы сострила в излюбленной ей манере, но Александра, к счастью, вроде не такая. Хотя кто знает, может мы просто еще не перешли на тот уровень отношений, подразумевающих нечто подобное.
- Вот, держи, - аккуратно ставлю большую черно-белую кружку (не забываю также и про подставку, защищающую поверхность стола от возможных пятен) с ароматным кофе перед подругой. Добавляю в свой немного корицы и делаю большой глоток. Горячий напиток приятно согревает изнутри. - Тебе нужна корица? - Вопросительно смотрю на Алекс и на всякий случай придвигаю баночку поближе к ней, а сама сажусь напротив. Бо, видимо, устав ожидать хотя бы малейшего внимания от нас к его скромной персоне, тихонько свернулся калачиком под столом и дремал.
- Я бы не сказала, что ты жалуешься, - пожимаю плечами, а губы трогает едва заметная улыбка. - Всего лишь выражаешь свое мнение. Это вполне нормально. - О брате Александры я знаю не слишком много, и то лишь с ее слов - лично повстречать его мне пока что не довелось. - И, кстати, я люблю выставки. Да и вообще практически всегда всеми руками "за" любую культурную программу. Так что если когда-либо потребуется компания, дай мне знать, идет? - Делаю еще несколько глотков кофе, а затем долго смотрю в зеленые глаза девушки. Александра мне понравилась сразу - еще с того момента, как я, будучи плохо знакома со всеми улицами Сакраменто, умудрилась указать ей неправильный путь. Благо тогда ситуацию удалось быстро разрулить, а заодно и приобрести хорошего друга. Было в этой девушке что-то притягательное и близкое мне. И вот сейчас я вдруг понимаю, что сделала правильный выбор, позвонив именно ей. Да простит меня Келли, но я так больше не могу. Не могу больше носить это все в себе.
- Скажи, а ты хотела бы иметь детей? - Неожиданно резко спрашиваю я и замолкаю. Но на этот раз не жалею о сказанном. Сколько еще можно тянуть резину и избегать этой темы? Если уж решила, то действуй, а не прячь голову в песок, ведь это тебе так не свойственно.

+1

7

- Нет, я как раз успела управиться с работой, - реагирую я на беспокойство (вежливость?) Лурдес. – И ты буквально вырвала меня из порочного круга однообразных вечеров.
В подробности вдаваться не хотелось. Зачем утомлять подругу животрепещущими историями про мои скучные вечера в компании пива, пиццы и ситкомов. Имс вечно на работе, но я не жалуюсь – его галерея и внеурочная работа - единственное, что порой помогает встряхнуться. Пожалуй, даже здорово вот так вдруг почувствовать себя кому-то нужным. Может это и есть суть дружбы? Сорваться в любой момент, куда угодно и радоваться только от того, что кто-то где-то решил, - ты можешь ему помочь, идеально подходишь для ситуации, даже если речь идет, скажем, о чашке кофе.
- Да нет же, посмотри на нас: мы с тобой уже разговариваем как ворчливые старые девы. Надо как-то от этого уйти, - улыбаюсь, пальцами касаюсь баночки с корицей и все-таки отодвигаю – моя страсть к чисто черному кофе не может быть перебита ничем. – Вот и славно, я позвоню тебе в следующий раз, и сходим вместе. Нет ничего ужаснее, чем бродить там, в одиночестве среди всех этих снобов и ценителей искусства, которым мне, в общем-то, даже сказать нечего, - на меня даже нахлынули воспоминания. Однажды от скуки угораздило так напиться, что… Как говорили мои друзья по колледжу «хорошая вечеринка, это та, после которой ты боишься читать утреннюю прессу». Тогда я в полной мере осознала, что означала эта фраза.
А вот внезапный вопрос о детях заставил задуматься: куда мне? Сколько себя помню, никогда не считала себя будущей примерной матерью, да и чего уж, мечтой идеальных парней - будущих идеальных мужей, - тоже не была. С детьми лажу, но, пожалуй, не испытываю в их присутствии каких-то особых порывов, не имею привычки мечтательно вздыхать на детских площадках и, скажем, в отделе игрушек. Более того, я почти убеждена, что Имс и тут меня опередит и обзаведется маленьким Фитцжеральдом, когда никто не будет этого ожидать. А что до меня…
- Странно признаваться, но никогда всерьез не думала об этом, - пожимаю плечами и делаю очередной глоток горячего кофе. – Может быть, когда-нибудь, если найдется подходящий человек, или если просто пойму, что время пришло.
Интересно, чего это вдруг Лурдес решила перевести разговор, да еще к тому же выбрала такую странную тему? Должна признать, что инстинкт детектива во мне никогда не засыпал – я всегда обладала интуицией и любопытством, позволяющим мне уличать бывших парней в каких-нибудь мерзких грешках еще до того, как к ним возвращалась память после знатной вечеринки. Вот и сейчас подсознание подсказывало мне, что этот вопрос имел какое-то крайне важное значение.
- А ты? Прости, но что-то подсказывает мне, что ты неспроста это спросила, - я решила не ходить вокруг да около, ведь мы не на допросе, и мне не нужно увиливать перед Лурдес и пытаться докопаться до правды хитростью.

+1

8

Пробую пирожное - оно буквально тает во рту. Только сейчас понимаю, что на самом деле сильно проголодалась. Ведь если вспомнить, окажется, что за весь день во рту кроме пары тостов, наспех проглоченных утром, ничего больше и не было.
Ответ Александры на вопрос не стал для меня чем-то удивительным. Многие отвечают так. И наверно это нормально. Впрочем, даже я сама еще года три назад отвечала именно так. Естественно, за исключением той части про подходящего человека. Мне всегда хотелось сначала сделать карьеру, а уже потом детей. Роберт тоже ни разу не давил меня, хотя я знала, что он очень хочет обзавестись карапузом. Моя беременность не была запланированной, однако известие о ней принесло мне очень много радости.
- Не просто так. - Согласно киваю, и какое-то время просто молчу, чуть постукивая кончиками пальцев по чашке с кофе. Я не рассказывала Александре о своем прошлом. Я вообще мало кому об этом рассказывала. И не только потому, что было слишком больно говорить об этом. И дело даже не в доверии или недоверии, а скорее в нежелании и страхе показать свою слабость. Тем более, люди наверняка стали бы меня жалеть, а этого я безумно не люблю. Проще притворяться, нежели каждый день видеть в их глазах сочувствие и жалость.
- Сегодня ко мне приходила девушка, - после продолжительной паузы начинаю я. - Чуть помладше меня. Из-за ошибки врачей ее ребенок умер во время родов. Можешь себе представить, каково ей было, когда она узнала об этом? Когда вместо того, чтобы услышать плачь ребенка, она не услышала ничего. Тишину. - Последнее слово произношу медленно, по слогам, а затем тяжело вздыхаю. Беру в руки баночку с корицей и начинаю неспешно вертеть ее в руках, продолжая свой рассказ. - А через какое-то время этой девушке сообщают то, что ее окончательно добивает. Вероятность того, что она сможет иметь детей, практически равна нулю. - Вспоминать и говорить обо всем этом оказалось тяжелее, чем я предполагала. Медленно откидываюсь на спинку стула и устремляю свой взгляд в потолок. По крайней мере, рядом с ней сейчас любящий муж, они вместе будут преодолевать эту боль. Поддержка в таких случаях очень важна. Будь со мной сейчас рядом Роберт, и мне было бы легче пережить это. Но его нет. И ее тоже нет.
Возвращаюсь в свое прежнее положение, отодвигаю подальше от себя пресловутую баночку, дабы не рассыпать всю корицу по столу и делаю жадный глоток кофе. Наверно той девушке еще тяжелее, ведь она не сможет иметь детей из-за ошибки врачей, а в моем случае винить некого. Так решила судьба, а что с нее возьмешь?
- Знаешь, обычно у меня всегда получается абстрагироваться от таких вот проблем людей, которые приходят за консультацией. В подобной работе без этого никуда, да ты и сама понимаешь. Но сегодня... - Делаю паузу и перевожу взгляд чуть в сторону. Голос становится совсем тихим. - Сегодня у меня не получается. У судьбы странное чувство юмора. Ведь всего четыре дня назад была годовщина их смерти. - Сейчас было сложно понять, с кем именно я разговариваю: с Алекс или же просто с самой собой. Она скорее всего даже не поймет, что именно я имела в виду, произнося последние слова. А я просто продолжаю молча смотреть в пустоту, никак не поясняя сказанное.

+1

9

В таких ситуациях я всегда надеюсь ошибиться. Обвинить во всем интуицию, магнитные бури, внешнюю политику США – отговорка у меня найдется.
Когда Лурдес начала свой рассказ, я еще надеялась, что все не так плохо. Я сама – человек, которому пришлось повидать ужасов на работе. И среди коллег можно найти самых разных ребят, хоть соцопросы проводи на тему «Почему вы выбрали эту работу?». Большинство конечно шло просто чистить улицы от сброда, потому что люди любят этот город, кто-то полицейский уже в четвертом поколении и другие варианты не рассматривал, и конечно есть те, кто таким образом пытается залечить старые раны. У всех есть секреты. Но правда в том, что таким образом о старых несчастьях не забывают, напротив, это своеобразная форма мазохизма, где ты каждый день надеешься найти путь решения собственных проблем, выместить на преступниках скопившуюся ненависть. С Лурдес все иначе, вряд ли она вообще принимала осмысленное решение из вариантов, больше похожих на крайности – забыть обо всем или каждый день напоминать себе о случившемся.
- Вот как, - говорю я и отодвигаю кружку с кофе. Несколько секунд смотрю подруге прямо в глаза, затем не выдерживаю и опускаю взгляд на стол. В горле образуется ком, но я боюсь даже предположить, что твориться с Лурдес. Мне доводилось быть и частью трудных бесед, опросов свидетелей, допросов подозреваемых, но задача всегда облегчалась умением абстрагироваться – я не знала этих людей, они были просто моей работой.
Да и что могу знать я о подобных несчастьях? Идеальная семья, безупречная репутация родителей. Единственный грешок был за братом, да и тот померк на фоне очевидных плюсов. Идеальные дети, выросшие в прекрасных условиях, получившие почти безупречное воспитание и никогда на самом деле не знавшие настоящего горя. Даже смерть родителей была для нас чем-то необыкновенно правильным, актом настоящей любви среди чудовищных реалий современного мира – они не протянули друг без друга и года. И я не понимаю, да и чего уж там, не хотела бы понимать, что чувствует Лурдес. Должно быть это очень, чертовски, до опустошения больно. И должно быть, ей действительно давно не с кем было об этом поговорить, раз уж ее единственным слушателем оказалась я. Но я все еще не против, даже после того что узнала.
- Что произошло? – Спрашиваю я наконец и понимаю, что от внутреннего напряжения голос мой стал хриплым, приходится прокашляться чтобы продолжить. – То есть если ты хочешь об этом рассказать, то я… - Надеюсь, это не выглядит так, будто я настаиваю, потому что мне вовсе не хочется даже становиться частью этого. Но мне ведь и впрямь не все равно, да и по лицу Лурдес, по ее взгляду я предполагаю, будто ей хочется рассказать. Или это мне только кажется? О ком идет речь? О ребенке, очевидно. Но она сказала «их», значит, был кто-то еще. Дети? Надеюсь, что нет. Муж? Брат? Сестра? Что за страшное горе пережила эта девушка? И черт, ума не приложу, как ей удается создавать впечатление успешной, целеустремленной, умной женщины, по которой вовсе не видно, насколько сильно она страдает.

+1

10

Медленно, будто в замедленной съемке, перевожу свой взгляд на Александру. Она не обязана сидеть сейчас здесь и выслушивать мои исповеди, но тем не менее, она до сих пор тут. Не испугалась, не убежала, сославшись на срочные дела. Возможно, конечно, ее предложение сделано больше из вежливости, но ведь все же сделано. Еще сильнее вглядываюсь в ее глаза, и, кажется, могу разглядеть в них беспокойство. Какое-то время сижу молча и перебираю в руках цепочку. Начало положено, осталось только не сорваться. Сейчас я не была ни в чем уверенна, поскольку одно дело просто постоянно думать об этом про себя, но совсем другое - произносить все это вслух, рассказывать кому-то. Если так подумать, я еще ни с кем об этом не говорила - ни с мамой, ни с Джоном, ни с Келли, а ведь они самые близкие мне люди. Да, они, конечно, знали обо всем этом, видели мою боль, но чтобы говорить... нет, я всегда избегала этого. С психотерапевтом у меня тоже ничего не вышло, хотя это была даже не моя идея, и сейчас проще делать вид, что тех трех несчастных сеансов и вовсе не было, все равно большая их часть прошла в молчании. Так почему же тогда я решила заговорить об этом именно сейчас с человеком, которого не очень хорошо знаю, но, между тем, очень уважаю? Неужели горе той девушки так подействовало на меня?
- Я никому не говорила о причинах переезда в Сакраменто. - Мой голос звучит тихо, но, по крайней мере, не дрожит. - Я ведь тебе уже однажды говорила, что это не первая моя такая резкая смена страны проживания, просто всегда умалчивала о причинах. Сначала я покинула Бразилию, а теперь вот и Англию. И каждый раз дело было в смерти дорого мне человека. Сначала папа, а потом... - Голос срывается, когда речь заходит о Роберте. Со смертью отца я смирилась уже давно, и говорить об этом было не так тяжело, как о смерти любимого человека и ребенка. Всеми силами стараюсь взять себя в руки и продолжаю, сцепив руки в замочек и положив их перед собой на стол. - Еще на первом курсе обучения в Окфорде я познакомилась с одним человеком, и это была любовь с первого взгляда. Может ты и отнесешься к этому скептически, поверь, я сама никогда не верила в подобное, но, тем не менее, это случилось. Через полгода после окончания обучения мы поженились. - Мне вновь удается вернуть голосу какую-никакую, но все же уверенность. Перед глазами пробегают короткие вспышки наших с Робертом счастливых моментов, и я невольно улыбаюсь, вспоминая наши довольные лица и радостные улыбки. Однако уже через секунду улыбка сходит с моих губ, возвращая лицу обычную непроницаемость. - Его звали Роберт, и мы были очень счастливы. Он был старше меня на десять лет, но это нам никогда не мешало. Мы просто любили друг друга. Всегда. Мы никогда не уставали друг от друга, могли болтать ночи напролет, или просто в тишине сидеть у камина - молчание нас никогда не тяготило. - Ненадолго замолкаю, прерываясь на глоток кофе. - Я наверно слишком много говорю, да? - Не припомню, когда в последний раз так много болтала о себе. Да не просто о чем-то там, а именно о личном, сокровенном. Наверно оттого, что такого просто еще не было. Прости, Александра, меня прорвало. Годы молчания, вероятно, дают о себе знать. Прости меня, что именно тебе выпала участь выслушивать все это. Прости. - Мы не планировали так быстро обзаводиться детьми, но так уж вышло, что я забеременела. И, тем не менее, эта новость сделала нас еще счастливее. Но моей доченьке так и не суждено было появиться на свет. Два года назад - 26 ноября - судьба безжалостно отобрала моих любимых. - Сердце вновь защемило, когда я вспомнила о том роковом дне. Все слова врачей я помнила до мельчайших подробностей, помнила их выражение лица и мимику. Помнила все. Однако никогда не хотела и не пыталась забыть, как бы мне при этом не было больно. - Их больше нет.

Отредактировано Lurdes Ewerthon (2014-01-10 00:57:58)

+1

11

Слушаю и боюсь лишний раз пошевелиться или издать хоть звук. Кофе медленно остывает, но о нем я уже не думаю. Тут, совсем рядом, человек делится самым сокровенным и мне обычно трудно даются такие разговоры, но сейчас я отчаянно стараюсь хотя бы быть хорошим слушателем. Ужасно, не знаю, смогла бы я сама справиться с таким горем. А Лурдес просто говорит и мне страшно подумать, как долго она держала все это в себе. Да и я, со всем этим напускным весельем, пирожными, рассказами о работе. Чувство неловкости тут же накрывает с головой, и приходит время устыдиться, пусть даже самой себя.
Когда я уезжала в Америку, это тоже был своего рода побег. Похороны родителей, отъезд Имса, полное и безоговорочное разочарование в своей будущей профессии и в отношениях с людьми - все наложилось одно на другое, мне просто нечего там было делать. Но я бежала потому что знала, что в новом месте хуже уже не будет – никаких жутких воспоминаний и призраки прошлого не пускают гончих по твоим следам. Ты говоришь себе, что так будет лучше, просто не добавляешь что и старая жизнь, если присмотреться, была ничего. Но на месте Лурдес… трудно сказать, что бы я сделала. Она молода, она заставляет себя продолжать жить и во мне это вызывает только бесконечное уважение, потому что вряд ли я смогу в полной мере осознать, каково ей.
- Нет, что ты, продолжай, - я даже ободряюще улыбаюсь, но должно быть подруга понимает, насколько у меня внутри все сжимается от тоски. Мне трудно подобрать слова, да и я не слишком во всем этом хороша, поэтому предпочитаю просто слушать, пока Лурдес еще есть что сказать.
Когда повествование заканчивается, мы еще некоторое время сидим в тишине. Минута или две – уже становится легче, как всегда бывает когда нужно пережить тяжелый разговор, который долго откладывался. Я даже набираюсь смелости и протягиваю руку за кружкой. Пара больших глотков помогает очнуться и прийти в себя – очень не хотелось бы самой потерять контроль и разреветься, когда Лурдес держится так хорошо. Хотя, лучше бы она плакала. Я бы хоть знала что делать: обняла бы ее, нашла бы какой-нибудь плед и накрыла бы плечи, без конца повторяя самую лживую из возможный фраз «все будет хорошо, милая». Но людям это помогает. Порой, чтобы почувствовать себя спасенным, очень нужно чтобы тебе убедительно соврали.
- А… как это произошло? – Наконец произношу я. Во мне борются любопытство и осознание, что еще не все сказано и, быть может, если мы не закончим этот разговор сейчас, то при каждой нашей новой встрече в воздухе будет висеть немой вопрос.
Кружка уже снова заняла свое место на столе. А я сижу, сложив руки на коленях и чувствую себя так скованно, будто сдаю экзамен, к которому не готовилась, и боюсь, что каждое следом сказанное слово может понести за собой ужасающие последствия.

+1

12

- Как это произошло? - Тихо переспрашиваю, чтобы заиметь несколько лишних секунд и взять себя в руки. Набираю в легкие побольше воздуха, а затем медленно выдыхаю, стараясь избегать смотреть подруге прямо в глаза. Сама не знаю, почему. Хотя предполагаю, из-за того, что мне немного неловко говорить вот так, напрямую, без всяких увиливаний и попыток переменить тему. - Осенью у Роберта был слишком плотный график и много командировок. Но, в конце концов, ему все же удалось на две недели взять отпуск, временно перекинув все дела на заместителя. - Уж лучше бы он этого не делал, и тогда сейчас был бы жив. А ведь во всем виновата я. Только я. Именно я поселила мысли об отпуске в его голове. И он послушал. А теперь его нет, и Мелиссы тоже. - Мы катались на яхте и... - Слова застревают в горле. А к глазам того и гляди вновь подступят слезы. Надо держаться. Слышишь, Лурдес? Надо держаться. - Поначалу все было замечательно. - Продолжаю я, время от времени сильно сжимая свое запястье. - А потом солнце резко сменилось тучами. Помню, что услышала какой-то громкий звук. Помню, что крепко вцепилась в руку Роберта. Помню, как в последний раз посмотрела в его синие глаза-океаны и все... дальше темнота. Очнулась я уже в больнице. - Так странно было рассказывать все это. Больно, но в то же время казалось, будто внутри меня потихоньку спадает напряжение, готовое вот-вот вылиться в нервный срыв или того хуже. Не знаю, станет ли легче после такого откровенного разговора, но, пожалуй, я все же не жалею о том, что решилась на это. Интересно, что сейчас творится в голове у Александры? Видно, что ей тоже тяжело дается этот разговор. Конечно, не так, как мне, но все же. Чувствую себя виноватой в неловкости подруги, которая явно читается в ее глазах. Она скована, и это тоже видно. А все я со своей драмой. Виновато опускаю взгляд и снова продолжаю. - Когда мне сообщили о смерти Роберта и ребенка, первые минут сорок пять я просто тупо лежала и ничего невидящим взглядом смотрела в потолок, никаких истерик и прочего. Они случились уже потом. И не раз. Но, к счастью, никто не видел этого. Надеюсь. - Помню, как ночи напролет я рыдала в подушку, билась в истерике, не зная, как жить дальше. Пичкала себя успокоительными и целый день находилась будто в каком-то трансе. Зарылась в работу, оборвала все связи с друзьями и даже мамой. Была окончательно сломлена. - Знаешь, я прекрасно понимаю, что до тех пор, пока не отпущу их, не смогу вернуться к нормальной жизни. Проблема лишь в том, что я не хочу их отпускать, понимаешь? Не не могу, а именно не хочу. - Набираюсь смелости и смотрю Алекс прямо в глаза, пытаясь понять, о чем она сейчас думает. Изменится ли ее отношение ко мне после услышанного? Отчего-то мне вдруг стало страшно. Вдруг она теперь всегда будет чувствовать напряжение, находясь рядом со мной? Вдруг резко пропадет, не желая больше ввязываться в нечто подобное? Не хочу терять ее. - Есть еще одна вещь, которую я скрыла ото всех, даже от самых близких людей. Тогда я была уверенна, что поступаю правильно. А теперь уже не знаю. Иногда мне кажется, что так и правда лучше, ведь я отгораживаю тем самым их от переживаний за меня. Но с другой, порой так тяжело слышать некоторые их слова, понимая, что этого никогда уже не будет. Молча кивать в знак согласия в то время, когда так хочется закричать. - Подпираю лоб ладонями и громко выдыхаю.

Отредактировано Lurdes Ewerthon (2014-01-14 23:39:35)

+1

13

Не знаю, как реагировать, не знаю что делать. И это бессилие хуже всего. Не так трудно, когда человек обращается к тебе за помощью, потому что знает, что ты можешь сделать для него что-то, оказать услугу – эту фразу используют люди. А что до меня – я чувствую себя никудышным другом, пытаюсь перенять то, что она чувствует, но выходит, разумеется, не слишком хорошо. А она все говорит, и тут я уже жалею что спросила, дала ей право поделиться своей болью, потому что я не знаю, как помочь и боюсь, что это будет больнее для Лурдес, которая вероятно именно в этом и нуждается.
Теперь я ловлю себя на том, что не могу отвести от подруги взгляд. Изучаю ее лицо, за мгновение изменившееся, по крайней мере, для меня, вижу глаза другого человека – женщины, которая слишком рано пережила все то, что должно выпадать разве что на долю стариков, после продолжительного «жили долго и счастливо». Только теперь я понимаю, что в какой-то момент прижала руки к груди и закрыла ладонями рот.
- Ты и не должна, милая, - наконец убираю руки и заставляю себя произнести внезапно пришедшую на ум мысль. Дело в другом. Но мне нужно еще несколько секунд, чтобы собраться и заставить себя сказать это, слишком смелое высказывание для подруги моего уровня. – Это глупо, но… Я хотела сказать только, что помнить ты должна, но не стоит держать в голове только тот ужасный день. Прости, если я… - и снова замолкаю, хотя знаю, что уже сказала лишнего. Но ведь я верю в то, что говорю. Если бы не стало кого-то из моих немногочисленных близких, я бы страдала, и это было бы очень трудно пережить. Мне хватает как минимум рассказов наших старших коллег, каждый из которых потерял кого-то из друзей на улицах города. Кто-то потерял себя. И нет лучшего лекарства от невыносимой боли потери, чем упорная работа и попытка, пусть даже через силу, наслаждаться жизнью за тех, кого нет. В два раза больше любить рассвет над морем, которого я уже так давно не видела. Пить виски как мой отец, не морщась, ставить стакан на стол и проводить указательным пальцем по краю опустевшего стакана. И пусть наши любимые живут в нас. Надо помнить хорошее. Но я не настолько хорошо разбираюсь в боли, чтобы говорить об этом так смело, как только что себе позволила. Так что если Лурдес выставит меня, я не обижусь. Однако она молчит, а затем продолжает говорить, тогда как внутренне я наконец расслабляюсь – буря миновала.
- Говори, только если действительно этого хочешь, - произношу я. Понять смогу все, вот только теперь до ужаса боюсь, что подруге будет трудно впредь смотреть мне в глаза. А у меня не так много друзей, чтобы так запросто ими разбрасываться.

+1

14

Я прекрасно понимаю замешательство Александры. Понимаю, что ей очень трудно подобрать слова. Ведь и правда - что можно ответить на все это? Не понятно лишь то, чего именно я жду от нее. Слов или может каких-то действий. Чего? Всегда очень трудно признать то, что ты нуждаешься в помощи. И это именно то, что сейчас происходит со мной. Что поделать, если я не могу признаться в этом даже самой себе. Боюсь того, что могу услышать. Боюсь того, что отныне не буду казаться Александре тем человеком, которым казалась раньше.
- Прости меня, пожалуйста. Знаю, что ты не записывалась в психологи, и наверняка я сильно упала в твоих глазах сейчас. - Медленно поднимаюсь со стула и подхожу к окну. Что я делаю? Рушу стену, которую так долго выстраивала между собой и окружающими. И все ради чего? Ради мнимого облегчения? Куда я качусь? Неужели скоро дойду до того, что буду проливать слезы на людях? Только этого мне еще не хватало. Господи, как же жалко я сейчас выгляжу! - Обычно я всегда во всем уверена, но сегодня раз за разом ловлю себя на мысли, что не знаю, правильно ли поступаю. - Стараюсь говорить ровно, но голос все равно то и дело срывается. Стою чуть боком к Александре, пряча от нее свой взгляд. Всеми силами пытаюсь вернуть лицу прежнюю непроницаемость, но как назло, все чувства и эмоции отражаются на нем сейчас слишком ясно. - Я ведь помню не потому что должна, а потому что хочу помнить. Потому что мне это необходимо как воздух. Потому что без этого я задыхаюсь. - Ведь это единственное, что у меня сейчас осталось. Пустота внутри и не думала покидать меня, а лишь с каждым днем разрасталась все больше и больше. Я давно поняла, что ее уже ничем не получится заполнить, остается лишь свыкнуться, и тогда боль чуть притупится. В этом и заключается мое облегчение. Ведь если сравнить то, какой я была еще год назад, можно заметить разницу. Первое время лишь погружение с головой в работу удерживало меня от тех глупостей, что порой приходили в голову. Да, мне хотелось к ним - к Роберту и моей малышке, но я не могла позволить себе сделать, то, о чем думала. Не могла обречь маму на еще большие страдания. С нее тоже хватит потерь. И тем более, таким способом пользуются лишь слабые люди. Сильный человек сможет вынести и пережить. А значит я смогу. Просто нужно время. И, возможно, поддержка, что бы я там не говорила. И пусть я бегу от этого, все равно где-то в глубине души понимаю, что она мне необходима.
- Я больше не смогу иметь детей. - Наконец слетает с моих губ. Прислоняюсь спиной к стене и медленно сползаю по ней на пол. Впервые я произнесла эти слова вслух. И это было совсем не так, как в мыслях. Больнее, намного больнее. - Не смогу. - Повторяю почти шепотом и, обхватив колени руками, закрываю глаза.

+1

15

Чувство неловкости, тоски, поглощающего отчаянья – все еще не знаешь что делать и как поступить, все еще находишься в ступоре из-за того что не знаешь, как помочь другу, но не находишь ни подходящих слов, ни тем более действий. Все что вы скажете, может быть использовано против вас. Не намеренно, просто мне-то доподлинно известно, на что люди способны в минуты отчаянья, поглощенные своим горем. Но, черт возьми, мне не хотелось бы вот так терять подругу. А остается только отрицательно мотать головой на все сказанное, на ее извинения; знаю, что она все равно чувствует себя виноватой – за этот вечер, за начатый разговор. Теперь я уже понимаю, что нам обоим тут не слишком комфортно. Но ничего не поделаешь, придется просто как-то это пережить. И уж конечно, как бы мне не было тяжело, я не брошу Лурдес сейчас, когда она показала, насколько ей нужен хоть кто-нибудь рядом.
- Милая… не чувствуй себя виноватой. Говори, плачь, кричи, - тут я уже чувствую, что и сама вот-вот перестану сдерживать слезы – с каждой секундой, с каждым словом делать это все труднее. Теперь мне кажется, что в квартире Лурдес слишком тесно и душно. Щеки горят, в горле ком, и пару раз уже пришлось незаметно смахнуть скапливающуюся воду в уголке глаз. Нет времени на слезы, нет права на то чтобы раскисать.
Наблюдаю за подругой, а внутри все сжимается. Кажется, я не способна до конца осознать, с какой болью она живет все это время. Мир продолжает вертеться и она следует за ним, просто продолжает жить, потому что так правильно. Кто-то решил, что так правильно. Потому что в этом мире нет места для тех, кто упивается своим несчастьем. А она отводит свой взгляд даже от меня, словно стыдится этой своей слабости.
«Больше не…» - мысленно повторяю я за ней. А внутри словно образуется пустота. Весь мир разом становится чем-то несущественным, будто я приняла и в некотором роде переняла ее боль. Лурдес сползает на пол, а я, словно пытаясь противостоять этой ее потребности, встаю со стула и чувствую, как пространство предательски движется мне на встречу, но качнувшись раз, замирает в ожидании. Что будет дальше?
А я нахожу в себе силы только на то, чтобы подойти к подруге и присесть рядом. Хочет она этого или нет, но я не в силах сдерживаться и должно быть не вполне отдаю себе отчет в том что в следующую секунду кладу свою руку на ее плечо, мне просто безумно хочется обнять эту невероятно сильную женщину. Это не жалость, это почти восхищение перед ее силой и выдержкой.
- Ну тише, - произношу я уже шепотом, потому что она слишком близко, чтобы напрягать и без того дрожащие от напряжения связки. У меня нет правильных слов, но меня с детства учили что даже в самой безвыходной ситуации нельзя недооценивать честность. Правда это не то, о чем я думаю. Да я и не успеваю ни о чем подумать - просто выдаю то, что уже некоторое время держится в моей голове: – Прости, я действительно не знаю что сказать. Но ты просто знай, что я тут, рядом. Слышишь?

+1

16

Если бы я только могла не чувствовать вину, Александра. Если бы только могла... прости...
Мне до безумия хочется просто взять и разрыдаться, выпустить наружу всю свою горечь, скопившуюся внутри. Потому что обычно после этого становится хотя бы немного легче. Но сейчас я сдерживаюсь, как могу. Присутствие рядом человека всегда помогает держаться - просто сцепляешь зубы и ждешь, когда останешься в одиночестве. А уж потом можно давать волю чувствам. Стены ведь никому ничего не расскажут. Однако, как бы то ни было, я рада, что сейчас рядом со мной находится Александра. И пусть я уже с трудом могу держаться, в данный момент меньше всего мне хочется оставаться в одиночестве. Снова видеть перед собой лишь эти чертовы четыре стены и пытаться сохранить хотя бы маломальское самообладание. Не иметь возможности поговорить с кем-то, кроме себя и Бо. Я отчаянно нуждаюсь в ком-то рядом. Хотя бы ненадолго. И потому боюсь, что вот-вот Александра встанет и уйдет, оставив меня наедине со своими мыслями. И пусть все это так на меня не похоже, пусть потом буду чувствовать неловкость. Пусть! С этим будет проще справиться, нежели с тем, что сейчас творится в моей голове.
Слышу неуверенные шаги, но так и продолжаю сидеть, уткнувшись лбом в колени. Мне надо еще хотя бы немного времени, чтобы собраться с силами и посмотреть в глаза подруге. Ощущаю приближение девушки, а когда ее рука оказывается на моем плече, сердце чуть замирает, мышцы напрягаются. Но я даже и не думаю скидывать ее. Более того, возникает желание положить голову на колени Алекс, и чтобы одной рукой она водила по моим волосам, как это обычно бывает в фильмах. Просто почувствовать себя кому-то нужной хотя бы на пять минут и неважно, что это будет всего лишь иллюзией. Сегодня уже все неважно. Сегодня определенно день странных порывов и поступков.
- Да,- выдыхаю я, все еще оставаясь в прежнем положении. - Я знаю, чувствую. И так тебе благодарна. Твое присутствие много для меня значит. - Признаюсь шепотом, но знаю, что Алекс меня слышит. Ведь говорят же, что друзья познаются в беде. И это на самом деле так.
-  Знаешь, я никогда не думала, что буду настолько сильно хотеть ребенка. А теперь... - Поднимаю голову и смотрю прямо перед собой, до сих пор избегая встречаться взглядом с подругой. Тяжело вздыхаю и облизываю пересохшие губы. Закололо где-то в области сердца, заставляя тем самым меня еще сильнее напрячься. - Как считаешь, я правильно поступила? - Задаю вопрос, мучивший меня уже долгое время и, наконец, перевожу свой взгляд на Александру. Она тоже выглядит опустошенной. Кажется, будто девушка сама с трудом сдерживает слезы. Ее такое состояние резко приводит меня обратно в чувство. До чего же я довела тебя, дорогая? Делаю глубокий вдох, на минуту чуть прикрыв глаза, а затем медленно выдыхаю. Для меня очень важно услышать ответ. Даже не думаю о том, что он может оказаться отрицательным. Просто потому что привыкла оказываться правой. Ведь я же сделала это не ради себя, а ради своих близких. Чтобы уберечь их от лишних переживаний. Возможно, конечно, в этом поступке и есть немного эгоизма, но, в момент принятия решения, я в первую очередь думала о них, а не о себе. Ведь правда? Это же не очередная ложь самой себе? И я не поступила так только лишь из страха при каждой встрече видеть жалость в их глазах? Скажи же, что я поступила правильно, прошу тебя!

+1

17

Наверное, именно этого мне, а может и нам обоим, и не хватало. Контакта, ощущения чужого тепла, благодаря которому ушли и неловкость и страхи – сказать что-то не то, оказаться не понятым. Некоторое время мы так и сидели, два человека, слишком заморачивающихся из-за мнения окружающих. А ведь нам обоим просто нужен был рядом кто-то, кто был бы с нами откровенен. У меня вообще на этот счет всегда было особенное мнение: не так важно, как сильно ты доверяешь человеку, гораздо важнее, наберет ли он твой номер первым, если случится беда.
Лурдес продолжает говорить, наконец, осмеливается признаться в своей благодарности. И мне хотелось ответить «я знаю» и что это, разумеется, взаимно, и еще, что я готова приехать, если ей вдруг когда-нибудь снова захочется выговориться. Но я решаю не портить момент, да и толком не успеваю обдумать ответ. А она не останавливается, – но эти последние слова, вопросы, неуверенные реплики – теперь они кажутся не такими эмоциональными, не такими чудовищно болезненными и уже подсознательно я подмечаю, что буря начала утихать. Дело вовсе не в облегчении, скорее я рада, что Лурдес начала понемногу успокаиваться. Порой не так уж легко наблюдать за чужой болью.
- Я не знаю. Да и никто не знает, - я отстраненно гляжу на противоположную стену, мысленно уйдя в себя. – Но с другой стороны. Ты никогда не думала о том, чтобы… ну, знаешь, взять ребенка из приюта? Не пойми меня неправильно, но у меня в семье есть живой образец человека, которому не светит завести традиционную семью и детей, - я даже ловлю себя на том, что чуть дергается вверх уголок моих губ при мысли об Имсе, - однако уверена, он будет хорошим отцом и обязательно осчастливит какого-нибудь малыша, как только наладит свою личную жизнь.
Такие разговоры действительно велись между мной и братом. Вариантов тут было не много – суррогатная мать и усыновление. Второй вариант лично мне нравился больше, потому что сама идея о том, чтобы нелюбимая женщина дала тебе потомство, пусть и с твоим набором хромосом, казалась абсолютной дикостью. И совсем другое дело – дети из приюта. У многих из них отсутствуют всяческие гарантии на социальную и государственную защиту, по достижению совершеннолетия. И почему бы не поделиться теплом с тем, кто действительно знает, что это такое – никогда этого тепла не чувствовать?
- Прости, зря я, наверное… Просто мне это кажется действительно неплохой идеей, - теперь я смотрю на Лурдес и с досадой прикусываю язык. Разумеется, я никогда до конца не пойму ее боль и рассуждаю сейчас слишком холодно, даже с какой-то расчетливостью  повидавшего жизнь человека. Но ведь это не так, и тем более, на каждое правильное мнение всегда найдется аргумент, доказывающий его несостоятельность.

+1

18

Прижимаю колени еще ближе к груди, а взгляд отвожу в сторону. В общем-то, наверно не стоило спрашивать этого. Вряд ли кто-либо смог бы ответить на мой вопрос с абсолютной уверенностью. И даже не потому что это сложно, а просто потому что это было бы неправильно. Согласиться - значит поселить во мне излишнюю уверенность, а не согласиться - значит ранить. Ни то, ни другое не есть хорошо. Хотя, если бы сейчас Александра категорически не согласилась со мной, я бы все равно не разуверилась в своей правоте. Возможно, даже назвала еще пару доводов в пользу своего решения и на том бы и порешили. Потому что если уж я вдолблю себе в голову что-либо, все - до последнего буду настаивать на своем.
Александра же все делает правильно. Не отвечает прямо, и даже старается как-то увести меня от сомнений по поводу принятого решения. В таких ситуациях лучше всего сохранять некий нейтралитет. Это как на психологических консультациях. Врач никогда не даст совет прямо, а будет различными способами подталкивать человека к тому, чтобы он сам принял решение, сам смог найти верный путь. Наверно что-то вроде этого мне сейчас и нужно.
- Все в порядке, по правде говоря, я и сама об этом думала. - Все так же тихо говорю после непродолжительной паузы, разглядывая рисунки на мисочке Бо. На самом деле уже на протяжении месяцев двух я преследую эту мысль. Мне очень нужен кто-то, кому бы я могла посвящать всю себя. И возможно тогда у меня получится снова начать видеть жизнь в ярких красках. Ведь и песика я завела как раз по этой причине. И он очень помог и до сих пор помогает. Просто чем дальше, тем больше понимаю, что одного его мне уже мало. - Я знаю, что буду хорошей мамой. Знаю, что смогу обеспечить достойную жизнь ребенку. Но есть кое-что, чего я не смогу дать - отца. - Тяжело вздыхаю. Это одна из причин, пока что останавливающих меня. Просто я знаю, что больше не смогу впустить в свое сердце другого мужчину. Не хочу впускать. Могу повторять это сколько угодно раз, но принадлежать я буду только одному - Роберту. Наверно человек, который не терял мужа, не сможет меня понять. И это хорошо, никому такого не пожелаю, даже врагу.
- Могу я попросить тебя кое о чем? - Спрашиваю после довольно-таки продолжительного молчания, и вновь перевожу свой взгляд на Александру. А затем еще какое-то время просто сижу и ничего не говорю, смотрю в ее глаза, излучающие доброту и тепло. - Понимаю, что всем этим загоняю тебя в тупик. Я не хотела этого, правда. Не хотела создавать тебе дискомфорт. Прости, что вылила на тебя все это. Просто... иногда становится так невыносимо... ты понимаешь, молчать, копить в себе. - Чуть покусываю губы, а затем все же решаюсь произнести свою просьбу. - Обними меня, пожалуйста. - Вот чего мне так не хватало. Простых теплых дружеских объятий.

.

Прости за столь долгий ответ. Годовой отчет и я практически живу на работе, даже в выходные, а потому времени попросту ни на что больше и не остается.

Отредактировано Lurdes Ewerthon (2014-01-27 00:58:10)

+1

19

- Разумеется, будешь! – Я почти перебиваю Лурдес и только позже, когда она наконец заканчивает говорить, позволяю себе еще более резкую интонацию. – Это что еще за глупости? Мы живем в век, где полно матерей одиночек и мужчины давно считают большей проблемой женский алкоголизм.
Или что там еще? Мужчины ненавидят феминисток, курящих, и современных леди с подробным бизнес-планом на всю оставшуюся жизнь. Все-таки я верю в то, что каждый мужчина хоть раз рисовал в своей голове картину идеальной семьи: игры в бейсбол с сыном на заднем дворе, в то время как любимая жена заканчивает приготовление воскресного ужина. Ничего такого, от чего даже я бы не нацепила на лицо мечтательную улыбку. Но Лурдес должно быть имела в виду что-то другое и к моменту, когда до меня это доходит, я начинаю испытывать легкую неловкость. Она ведь потеряла мужа и должно быть не так уж просто продолжать жить с болью от той потери. Я не верю, что достаточное количество времени, помноженное на размеренную жизнь не поможет немного залечить раны, но вряд ли сейчас подруга готова к таким разговором. Не хотелось бы, чтобы она считала меня циником, но я видела как люди, в моем понимании все-таки в десятки раз сильнее меня, справлялись с бедами и страшнее. Но об этом я сказать не могу, даже и не хочу пускать сюда, в эту кухню, такую мысль. Вместо этого мы обе некоторое время молчим и в тишине этой такая солидарность, что кажется ничего другого и не надо, и я могла бы промолчать вот так вечность, разглядывая потолок и вслушиваясь в тихий гул редких машин за окном. Лурдес нарушает тишину раньше.
- Конечно, - произношу я и перевожу взгляд на подругу, - что угодно.
Извинения немного сбивают с толку и мне нужно несколько секунд чтобы подобрать ответ лишенный экспрессии – Лурдес знает меня совсем не так хорошо как нам обоим хотелось бы, но должно быть прекрасно понимает насколько тяжело дается этот вечер мне, человеку, привыкшему решать свои проблемы теплой ванной и бутылочкой пива. А если мне надо говорить, я редко стесняюсь в выражениях. Теперь же, так и не найдя что ответить, я просто обнимаю подругу. Если это то, что ей нужно, какая разница, какие слова последовали перед этим?
- Ты не должна извиняться. Я же здесь, с тобой, - произношу я и глажу Лурдес по волосам. От нее приятно пахнет и вряд ли мне нужно еще одно доказательство моего существования сейчас. – И я буду приезжать каждый раз, когда ты меня позовешь. Если понадоблюсь.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Звони, если не с кем будет помолчать.