Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Ты помнишь, что чувствовал в этот самый момент. В ту самую секунду, когда...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Дураки на дорогах


Дураки на дорогах

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

https://31.media.tumblr.com/f7abd1d2293fb6849aea10673d35f285/tumblr_my71jxLLFi1sjgq0ko1_500.jpg

Участники:Patrick O'Perry , Donna Costner
Место: Ночные улицы Сакраменто, недалеко от центра города
Время: месяц назад
Время суток: поздний вечер
Погодные условия: относительно тепло для первых дней зимы. Ветрено.
О флештайме:
Донна Костнер возвращалась из театра - на сцене выступали ее любимчики из театральной студии, подавали тарталетки с красной икрой, а люди вовсю хвалили молодую женщину. Донна села руль. Ничего не предвещало беды, стояла хорошая погода, а до следующего дня оставался всего один час. Вряд ли за такой короткий срок могло случится что-то такое, что бы испортило настроение девушки. Ан нет, сначала зазвонил телефон, затем яркий свет ударил в глаза и Донна на приличной скорости врезалась во что-то громоздкое, перегородившее ей дорогу...

+1

2

внешний вид

http://st-im.kinopoisk.ru/im/kadr/1/3/8/kinopoisk.ru-Marion-Cotillard-1382776.jpg

Черный Мерседес выплыл из-за поворота, и теперь лихо мчался по трассе, ведущий из центра города в менее оживленные районы. Огни, огни, везде огни шумной ночной жизни, они только начинают зажигаться, и уже через пару часов будут слепить глаза. Самый обыкновенный вечер Сакраменто. Все тот же ритм, те же люди, та же атмосфера.
Но Донну Костнер сегодня ничто из этого не интересовало. С тех пор, как она покинула театральную сцену, как актриса основного состава, у нее появилось гораздо больше времени на пустые развлечения и ночи, о которых принято вспоминать на страницах светских хроник на следующий день. Светская львица.… Самое наиглупейшее словосочетания, которое когда-либо слышала женщина. Известность, достаток и красота делают человека светским, а если он любит посещать вечера, клубы и рестораны, то он становится еще и львом. Светская львица. Назовете ли вы так простую девушку, любящую каждый вечер отдыхать в клубе или кафе с друзьями? А богатую женщину, отправившуюся отдыхать в похожее место, где ценник в пару раз выше обычного?
Донна хоть и актриса, и богатая женщина, но когда она слышит в свою сторону «светская львица», невольно начинает раздраженно сжимать кулаки и переполняется злобой. В ее понимании это пустоголовые девицы или богатые домохозяйки, которые не смыслят жизни без алкоголя и ночной жизни. Кем же тогда является Донна в ее понимании? Хм, женщиной, которая посещает вечеринки, клубы, рестораны. Вот и все. Только вот ее снимки практически каждый раз на следующее утро появляются в хронике, что, честно говоря, не может ей не льстить.
Однако сегодняшний вечер был просто не прихотью расслабиться за бокалом вина в ресторане и посмотреть хорошую постановку в театре, сегодня был один из таких волнительных дней, когда Донна может вернуться к старым временам и одновременно быть в немного другом амплуа. Все-таки прав был ее агент, когда говорил, что « тебе не нужно уходить из театра навсегда, будь его частью до самого конца». Создание театральной студии был одним из самых верных решений за многие годы. Не считая развода с первым мужем. Она смогла быть одновременно и на сцене, и за кулисами. Она могли вдохнуть свой талант в другие сердца молодых и амбициозных актеров, и, теперь, она могла смотреть на сцену и видеть одновременно своих учеников, и себя саму.
Пьеса имела успех. Донна смогла добиться появления ее учеников на сцене так, как она умеет, то есть, если бы не ее хватка, вряд ли бы эти ребята смогли оказаться на такой сцене в своем возрасте.
Женщина была счастлива, в первую очередь за себя, конечно, а потом уже за всех остальных. Ей удалось показать себя снова, снова окунуться в былые времена, утереть нос тем, кто презирал ее и презирает до сих пор. Что может быть лучше?
Зазвонил телефон. Донна потянулась рукой в свой сумочку и достала аппарат. На экране высветилось имя – Лоренс. Ее агент. Сняв блокировку, женщина ответила на звонок, радостно воскликнул вместо приветствия:
-Лорри, я снова победила! – на лице актрисы играла улыбка. – Ты можешь такое вообразить? Конечно, можешь, ты один из немногих, кто прогнозировал мне успех.
Лоренс что-то ответил на том конце провода, но Донна так и не расслышала. Впереди мелькнул яркий свет, раздался скрип колес по асфальту. Колес ее машины. Повернув руль вправо, женщина резко надавила на тормоз и резко подалась вперед. Ударившись лбом о стекло, она увидела впереди свернувший на обочину байк и человека рядом с ним. Причину этой чуть было не аварии.
Выйдя из салона, Донна на негнущихся ногах подошла к байку и его владельцу. Это был темно-рыжий парень, от которого, как казалось женщине, несло перегаром за милю.
-Надеялись уехать в таком виде куда-то дальше дверей бара?! – воскликнула женщина, у которой ноги еще тряслись от испуга и неожиданности.

Отредактировано Donna Costner (2014-01-11 10:20:17)

+1

3

Одет: косуха, собравшая на себя всю грязь в конце поста; джинсы, которые и до аварии были грязными, сапоги из страшных женских снов про нечищенную обувь

Шум мотора Харлея, с лёгкого слова хозяина носившего прозвище Горный Козёл, отдавался приятной музыкой в сердце и голове, и с не менее приятной, хоть и более трагической, мелодией его нервные клетки медленно умирали под воздействием ещё одного его друга, который прозвища в свой адрес не терпел - звали его Джек Дэниэлс, родом из Теннесси. Кто-то мог сказать, что мотоцикл и алкоголь плохо сочетается, особенно в том случае, если голова в этот момент не сочетается с прочным шлемом, желательно, полностью закрытым; но если в голове этой помимо ветра осталось совсем немногое, что имеет настоящую силу, то шлем, вероятно, с неё просто снесёт - тот ветер всегда попутный. Патрику давно уже удалось подружить свой мотоцикл и алкоголь... если ты носишь нашивки одного из самых жестоких и безбашенных мотоклубов США, и при этом настолько беспробудно пьёшь, что с трудом можешь отличить реальность от сна, и уже, похоже, забыл, где кончается твоя задница и начинается кожаное седло байка - это как-то само собой получается. Риск для собственной жизни? Пэт был в курсе. На той стадии запоя, на которой он находился, каждое шоссе могло привести в ад. Риск для жизни остальных участников дорожного движения? На это он хотел плевать - презрение давно уже было частью его культуры, как окружающих - к ним и его образу жизни, так и его - взаимное...
Когда и он был "светским львом" - но этот свет был очень далёк от того, к которому привыкла Донна; не так давно у него даже тоже была своя сцена, впрочем, вернее было бы сказать - трибуна, у президентов ведь не бывает сцены и зрителей, как бы хорошо они не играли на публику и каким бы талантом к актёрской игре, да и менее возвышенным вещам, вроде вранья, не обладали?.. Патрик был президентом. Львом в своём собственном маленьком царстве зверей под названием "The Lost MC" - главой небольшого чаптера в Сент-Луисе; там, где была его президентская нашивка, до сих пор можно увидеть следы работы иголки и ниток. Он был одним из президентов национального мотоклуба в течение полугода, пока однажды в его рыжей голове что-то не щёлкнуло, и он не начал подозревать, что сам себе выстроил клетку, пока мир вокруг него превращался из дикой прерии в зоопарк... И не решил вернуться назад - туда, где провёл последние четыре года до этого.
Нет, не в запой. Вернуться так и не удалось - вместо того, чтобы снова начать кочевую жизнь, Пэт даже сам не поняв, как именно, начал жизнь вполне осёдлую, выкупив в сентябре один из трейлеров в трейлерном парке неподалёку от Сакраменто и с тех самых пор ни разу не покинув пределы округа и почти не видясь даже с братьями-"Пропащими" из других отделений мотоклуба, отчего-то всё откладывая и откладывая продолжение (или лучше сказать, новое начало?) своего бесконечное путешествие, заменяя его алкогольным марафоном по клубам и барам Сакраменто - нет, он вовсе был не из тех алкоголиков, что запираются в своём доме на целые месяцы, в его жизни и раньше, и теперь было много различных приключений, и далеко не всегда неприятных, но вспомнить он мог не все из них. Патрик и сам не мог бы сказать, что с ним происходит - он и раньше вовсе не был святошей в плане своих увлечений, отношении к алкоголю и наркотикам, связей, в том числе и сексуальных; но теперь... было страшно думать о том, что это кризис среднего возраста. Пэт не думал - но было похоже, что именно от него он и бежал всё это время. Он был же слишком взрослым и слишком многое осмыслил, чтобы относиться к клубу и его лозунгам с прежним восторгом, но и не мог отказаться от них - просто потому, что это была та библия, по которой он жил половину своей жизни. Отказаться от жилетки - значило бы отказаться от всего, что ты знал и видел, сжечь всю свою прошлую жизнь без каких-либо радужных перспектив на будущее. Обычно такие вещи делают как раз перед смертью; было ли это странным или нет, но умирать Патрик как раз не хотел. Хотя и был готов к ней - в их среде она часто приходит внезапно и случайно.
Он много раз смотрел ей в лицо; Пэту приходилось и самому убивать - и не только на войне, хотя мотоклуб тоже порой вёл самые натуральные войны, не совсем подходящие даже под определение бандитских. Что страшнее - ему приходилось и желать кому-то смерти. Впрочем, в данный момент это не имело совершенно никакого значения...
Выехав с парковки бара и начав выруливать на дорогу, Пэт едва не размазался по капоту встречного автомобиля вместе со своим байком; рефлексы спасли его даже пьяного - и нещадно вывернув ручку сцепления, Патрик одновременно крутанул руль в сторону, резко рванув из-под колёс автомобиля Донны в сторону ближайшей подворотни, где успешно вписался в ряд мусорных баков - в боулинге такая ситуация называлась "страйком", металлические и пластиковые бачки с грохотом рассыпались в разные стороны; Пэт, перелетев через высокий руль своего мотоцикла, приземлился где-то в самом центре этой кучи; Горный Козёл, взревев, слегка приподнялся в воздух на одном колесе и затем зававлился на бок, ещё сильнее  расшвыряв мусор вращающимся задним колесом, добавив в переулок ещё больше грязи и бардака...
Дальнейшее была достойно сцены из средней руки фильма ужасов про зомби - с трудом, шатаясь, Патрик, и без того сидевший в седле твёрже, чем стоявший на своих двоих, медленно, но даже с каким тихим достоинством алкоголика со стажем поднимался из центра кучи того, что вывалилось из мусорных баков, и впрямь, подобно живому мертвецу. Несло от него теперь явно не только перегаром, хотя в своих силах Пэт не сомневался - даже то, что собственный перегар сильнее запаха свежей помойки, было для него поводом для гордости.
- И уехал бы, не подвернись мне курица, посчитавшая, что она умеет... ик... летать!.. - в кудряшках О'Перри тоже застряла какая-то гадость; но, похоже, ирландское везение действительно не миф - кроме самолюбия, и без того давно контуженного, больше из жизненно важного ничего не пострадало.

+1

4

Женщина отшатнулась от пьяницы в сторону, поморщившись от противного запаха – смеси вони из тех мусорных баков, куда рухнул мужчина, и перегара, который Донна не сразу забудет после этой ночи.
Актрису безумно разозлили слова незнакомца, от ее хорошего настроения не осталось ни следа. Донна мало думала о том, что любая неприятность, малая или крупная, доводит ее до белого каления в считанные секунды, да и на других это не наводило подозрительность. Подумаешь, вспыльчивая и эмоциональная дамочка, возомнившая о себе слишком много. Сестра, с которой невозможно найти язык. Восхитительная творческая натура, неприступная, яркая, а такие люди славятся необычным характером. В общем, версии у вех разные. Хотя с каждым днем характер женщины становился все невыносимее. Как бы это не пошло против нее самой.
-О да, надо было дать тебе уехать. Прямиком через мостовую. Вниз головой, - повышая с каждой фразой тон, произнесла Донна. – Твоя железка задела мою машину!
Женщина не знала, что еще сказать или сделать. Разбираться с этим человеком она не желала, но и уезжать просто так, тем более. В тот момент ей меньше всего хотелось скандала, матов, разборок, совсем не тот настрой. Еще несколько минут она практически счастлива. Представляете себя, счастлива! Когда еще такое могло произойти с Донной Костнер? Правильно, никогда, именно поэтому после такого невероятного вечера последовало вот такое вот происшествие с уличным пьяницей.
-Никогда не думала, что от человека там может нести…дерьмом, - сказала Донна, рассматривая человека перед собой, сморщив нос.
Женщине и раньше приходилось попадать в аварии, не серьезные, но довольно тяжело переживаемые. Все эти переживания идут прямиком из воспоминаний об отце – его смерть в аварии. Это была самая болезненная потеря для актрисы, которую она только могла испытать за всю свою жизнь. Смерть ее второго мужа даже рядом не стояла.
И вот в те самые секунды, когда Донна чуть не потеряла управление, ее сердце ушло в пятки, а пальцы перестали слушаться. Безумная паника. Страх. И снова паника. Ее нельзя было судить за то поведение, которым она блистала в ту ночь.

оффтоп

прошу прощения за такой пост  http://s7.uploads.ru/V02gt.gif

+1

5

Впечатать любимый мотоцикл в мусорные баки и вывалиться из седла прямиком в мусор - Патрик и сам был человеком достаточно вспыльчивым, но такая ситуация точно кого угодно выведет из себя, и будь перед ним мужчина, Пэт, возможно, уже прибавил бы к своим словам отпечаток чего-нибудь из того, что воняло, на его лице - вместе с отпечатком кулака - а затем откопал бы байк из мусора и просто поехал бы дальше; но за рулём оказалась женщина - и весьма недурной, кстати, внешности (впрочем, он был достаточно пьян, чтобы ему даже бабуля из туземной деревни где-то в заднице Африки показалась симпатичной) - так что пришлось как-то завязывать разговор. Даже в пьяном виде Патрик держался неких рамок приличия, которые хоть и были несколько проще, чем трезвое мировоззрение, но основывались на том же принципе средневекового воина-варвара на территории чужой страны: мужчин - бить, женщин... в общем, если не в совсем грубой форме - соблазнять. Соблазнительного было мало что в самой ситуации, что в пьяном мужике, вынырнувшим из кучи мусора; после слов, которые Донна произнесла - Пэт и в ней самой соблазнительного тоже видел мало. Нет, не тех, в которых она говорила, как нужно было делать и как делать не стоило, чтобы не полететь куда-то - пока он пытался своим нетрезвым мозгом придумать остроумную речь на это заявление, она произнесла то, что вызвало у него подсознательную реакцию гораздо быстрее, заставив тут же присесть, взяв мотоцикл за одну из ручек руля, торчавшую из-под мусора, даже забыв о том, что его двухколёсного друга только что презрительно именовали "железякой".
- Где??? - его гордость, его любимый байк был задет автомобилем? Его драгоценный Козлик, которого он собирал целый месяц в гараже мотоклуба, доставая детали всеми правдами и неправдами, оказался повреждён этим... корытом? В том мире и том коллективе, где он жил, подобное было вполне серьёзным поводом для серьёзной драки. Впрочем, для драки поводом мог бы послужить даже косой взгляд или неосторожное прикосновение к мотоциклу члена или кандидата в члены клуба - не секрет, что байкеры относятся к своим мотоциклам, как к жёнам (а откровенно говоря, многие даже и лучше, чем к своим девушкам) - и нанесение увечья могло бы расцениваться даже как повод для убийства. Всё зависело от характера и морального состояния... в отношении мужчин. Большинство женщин в их мире были теми существами, за право выбора которой отвечал либо ещё мужчина, либо вообще никто. Потому-то Патрику сейчас очень тяжело будет вести любые с ней разборки... К счастью, мотоцикл не получил серьёзных увечий - не более серьёзных, чем те, которые он уже успел получить, сопровождая Пэта в его приключениях. Байк был везучим под стать хозяину. И такой же... козёл.
- Ой ты, простите, б**ть, пожалуйста, Ваше Выс... ВысКочество... - поставив мотоцикл на подножку, коверкая слово, Патрик попытался дурашливо раскланиться перед ней - из-за его состояния получилось это не слишком грациозно, но здесь Донна артисткой была не единственной, это он и собирался ей показать. - ...что я, недостойнеший и вонючий, чуть не оказался под колёсами вашей кареты, когда вы соизволили выскочить на дорогу. Это ваше королевство? Я не знал. Ик!.. - Байк остался стоять там, освещая аллею своей одинокой фарой, а Пэт вышел из переулка, прямо навстречу Донне, попросту вынуждая её почувствовать и свой перегар, и запах помойки, и... прошёл мимо прямо неё, остановившись у автомобиля, который чуть его не сбил, фокусируя пьяный взгляд. Не таким уж он был плохим пилотом, чтобы не суметь сориентироваться даже в такой ситуации - никаких следов того, что он что-то "задел", кроме тех мусорных баков, он на автомобиле не наблюдал, да и удара в этом месте не помнил. - Всё с твоей тарантайкой в порядке. Чего о платье не скажешь... вот это у тебя что такое? - Патрик вернулся к Донне, ткнув пальцем прямиком в одну из лямок, а когда она опустила голову, чтобы посмотреть, что именно он там увидел, цапнул двумя пальцами её за нос - разводка, знакомая каждому с детства. В итоге и на платье, и на лице Донны осталось часть какой-то дряни, которая и испускала нечистый дух, а Пэт, вдобавок, ещё и вытер о её платье и тыльную сторону ладони, которая в этом содержимом оказалась чуть не по локоть.
- Никогда не думала? Ну вот - нюхай, познавай мир за пределами своего замка, ик, дворца, или откуда Вы там появились, принцесса Выскочка... - Патрик, шатаясь, направился к своему мотоциклу, попутно выпутав из волос ошмёток какой-то шкурки и выбросив его на дорогу. Если их общение продолжилось бы в дальнейшем - что, конечно, вряд ли, учитывая, насколько сильно Донна ненавидела его сейчас, - он так и продолжил бы называть её принцессой Выскочкой, если бы не придумал однажды кличку поинтереснее - а прозвища Пэт подбирать обожал. Особенно тем, кто не входил в тот круг, который он считал своим миром - а это был практически каждый человек, которого он встречал, если тот был "нормален" в общественном понимании, и особенно - если он был уважаем в цивильном обществе.

Отредактировано Patrick O'Perry (2014-01-12 18:55:42)

+1

6

Донна прекрасно помнит себя в детстве – невинные шалости, которые могли перейти в драку или ссору, заканчивались, обычно, с помощью родителей и их уговоров прекратить этот балаган немедленно. Ущипнуть, дернуть за косичку, подставить подножку – в детстве это просто невинные шалости. Но когда с тобой пытается вытворить такое взрослый человек, это уже не просто шалость, и становится совсем не до веселья. Одно и то же действие, одно и то же слово, но преподноситься это совершенно по-другому, и воспринимается в два раза болезненней.
Когда Патрик стал обходить ее и бросаться пьяной руганью, Донна еще смогла это стерпеть. Но когда дело дошло до…. О Господи, такая детская невинная шалость, но насколько она разозлила женщину в тот момент. Будучи маленькой девочкой, ущипнуть приятеля за нос было любимым развлечением Донны, сейчас же она считала это оскорблением. Но и не это вывело актрису из себя.
Этот недочеловек остановил на ней следы того дерьма, в которое он влетел при аварии, на ее лице и дорогом вечернем платье. Женщина с отвращением прикоснулась к носу и ощутила на пальцах вонючую жидкую субстанцию, которую она начала тут же отряхивать. С платьем она ничего не стала делать. Грязь никуда не денется, а руки замарает еще пуще прежнего.
Патрик вернулся к своему байку и поставил его обратно на колеса. Донна, не медля, подошла к нему с таким видом, будто собирается совершать убийство. Голыми руками. Голыми грязными руками, если быть точнее.
Отчасти мадам Костнер понимала, что этот байкер пьян в стельку и не понимает, что творит. И все же в его поступках было что-то, чем руководил разум и чувства. Например, любовь к его драндулету была искренней и непоколебимой даже под градусом, словно это его любимая женщина или ребенок. Донна сама нарвалась, если копать глубже. Но она видела лишь то, что лежало на поверхности. Он переехал ей дорогу, обмазал грязью и еще что-то сказал про ее машину. Новый Мерседес, которым она так гордилась и блистала им, подъезжая к дверям дома или заведения. Карета? Да, карета, мать ее. Но не тарантайка, грязное ты животное!
А затем Патрик назвал ее выскочкой. И тут Донна психанула. В лицо ее так могла назвать сестра в момент ссоры, иногда Лоренс, но никто больше. Если только за спиной, в театре, но никак не незнакомый человек, прямо в лицо. И плевать, что пьяный. Женщине тогда было все равно.
Сначала Донна влепила ему пощечину, затем лягнула его пару раз в ногу, стараясь при этом задеть ее каблуком.
-Это за выскочку, дерьмо собачье! – высказалась она. А затем этой женщине пришла в голову гениальная мысль – ну, подумаешь, врезала ему, но если пару раз ударить его байк. В общем, делай дело и сразу убегай. Или будь готов к ответу.
Женщина сначала ударила колесо.
-А это за мою машину. Как ты ее назвал, тарантайка? – зло усмехнулась Донна, и, оперившись руками о руль, нагнулась прямо к Патрику, вдыхая этот зловонный запах. Ей показалось, или он стал менее ощутим?
-Думал, ответить не могу? Да с таким отбросом, как ты, и разговаривать особо не надо. Поддать под зад и все. Не хочу больше терять время.
Женщина отошла и уже хотела направиться к машине. Она хотела уехать, но еще тогда не понимала, что это было только началом веселой ночки.

+1

7

Успокоило бы это известие Донну или не очень, но Патрик очень даже понимал, что вытворяет - и скорее всего, и в пьяном виде проделал бы почти всё то же самое, только, может быть, несколько более грациозно и вежливо; вступив с ним в словесную перепалку, вместо того, чтобы просто посмеяться над ситуацией, женщина сама подписала себе приговор - и вечер, похоже, действительно обещал быть интересным, хотя сама она уже вряд ли сможет оценить это со стороны - в этой пьесе ей уготована роль, а не зрительское кресло. Зрителей, в виде случайных прохожих, как ни странно, не было - похоже, что они были одни на этой улице, и всё равно умудрились не разъехаться на ней... Впрочем, тем лучше, что свидетелей нет - Пэта трезвого бы это только раззадорило, Пэта пьяного не остановило бы даже приближение полицейских сирен, в этом виде он был готов продолжать валять ваньку до тех пор, пока ему самому не надоест. А надоедало ему собственное поведение крайне редко, стоит заметить...
Пощёчина, впрочем, отрезвила его ненамного - не настолько, чтобы в полную силу почувствовать последующую боль в колене, но как раз ровно настолько, чтобы осознать, что своими словами он задел как раз по больной нотке, и даже тот факт, что его колено подогнулось, пропустив удар, заныв, и Патрик опять едва не повалился на землю, схватившись за ногу, не мог загладить это чувство тихого торжества. Его и раньше били, иногда и оружием, которое было пострашнее каблука женской туфли, боль его вообще пугала мало - тот же факт, что незнакомка решила пустить в ход и руки, говорил о том, что он всё-таки достиг своей цели - разозлил её. И тем самым нашёл себе новое приключение на задницу на этот вечер...
Как ему ещё было назвать Донну? Презрение к тем, кто дорого одевается и следит за модой, рассекает на дорогих автомобилях, потому лишь, что это престижно, потому что необходимо сделать вид, что кому-то не плевать, как ты выглядишь - это у мотоклуба The Lost, общества, словно перекочевавшего из средневекового прошлого, где они были бандой жестоких разбойников, было в основах, и учили они этому с первых дней пребывания в своих рядах - одним словом, название клуба говорило само за себя - это были "Пропащие". И Патрик... он всегда старался быть добротным "Пропащим" - Донна едва ли подозревала, что встретила на своей дороге не просто одного из них, но и в недалёком прошлом одного из лидеров этой мотобанды, за пять лет кровью и свинцом проделавшей путь от небольшого клуба в два чаптера до размеров национального мотоклуба, растянувшись по всей стране. Впрочем, это едва ли ей было интересно, а представляться Пэт предпочитал по иной форме, нежели долго, нудно и монотонно расписывать все свои заслуги. Это было одной из причин, почему он предпочёл не спрашивать имени наехавшей на него во всех смыслах незнакомки, а просто придумать тот титул, что навскидку к ней вполне подходил, и придерживаться его, если не поступит возражений (и если они поступят, впрочем, тоже). А пока что - ему просто нравилось дразнить её, корчась от боли, глядя на то, как из светской выскочки вылезает наружу обыкновенная крестьянка. Пэт поглаживал отбитое колено, скалясь, но про себя - он улыбался. Ему было даже приятно, что на него обратили внимание, и потому он даже позволил женщине, извалявшей его в дерьме за сегодня уже дважды, сквернословить и обзываться и дальше.
До тех самых пор, пока она второй раз за сегодня не попыталась нанести увечье его мотоциклу - и Патрик моментально забыл о своей боли, вскочив, но слишком резко, пьяно припав на больную ногу; отчего разозлился ещё больше, остановившись лицом к лицу с Донной, опирающейся руками на мотоцикл, который только что пнула, и нагло глядевшей на него. Сквозь запах помоев, которые ем уже справедливо можно было назвать собственными, всё-таки умудрялся слабо проскальзывать аромат её парфюма... и тихо беситься от её великосветской наглости, которую он терпеть не собирался - поскольку и Костнер задела опасную струну: в настоящей момент своей жизни он и впрямь был отбросом.
- Не стоит так спешить, принцесса... ты ещё не за всё ответила!..
- Патрик в не очень точном, но оттого ещё более жёстком рывке поймал её руку, которой Донна полминуты назад приложила его по лицу, и резко дёрнул на себя, заломав её за спину в довольно даже чётком приёме, и затем толкнув женщину, заставив лечь поперёк седла мотоцикла, который она только что пнула. Дважды мокнуть его в грязь, дважды ударить его байк, нечасто же попадается на пути простого бродяги настолько непуганная, насколько охамевшая знать... Свободная рука провела по бедру Донны, заставляя ткань платья чуть приподняться и смяться под его пальцами. - Знаешь, что мы с братьями делаем с такими языкастыми выскочками, как ты?.. - есть нелицеприятные мифы о байкерах, которые иногда всё-таки имеют свойство оказываться правдой - примерно половину членов The Lost MC можно было бы смело упечь в тюрьму за изнасилование или другие преступления на сексуальной почве. Тот "Пропащий", что достался сегодня Донне, исключением не был. - Мы привозили их в клабхаус и трахали. Каждый, по очереди, по кругу... - Пэт прижался к женщине вплотную, склонившись над её ухом, чтобы она снова могла ощутить его зловонный запах и услышать, что он скажет затем. - Но тебе, милашка, повезло - я здесь только один. И то, похоже, слишком пьян, чтобы тобой воспользоваться, так что... ик... - рука выпустила подол её платья, но только для того, чтобы быть отведённой назад и затем резко, со шлепком, коснуться ягодицы Донны, оставив теперь след и на её пятой точке. И тут же повторив манёвр со второй ягодицей, продолжая удерживать женщину поперёк седла, выкручивая руку...

+1

8

Трудно признаться в том, чего избегаешь больше всего на свете. Когда слышишь, что это происходит с кем-то – одно, но когда испытываешь это на себе – другое.
Донна через многое прошла в жизни. Она одна из тех женщин, которая видела многое, но прячется за маской полного отстранения от реальности. Что ей известно о таких насущных проблемах, как нехватка финансов, налоги, голод и безработица? Ничего женщине из этого неизвестно. Зато есть известно другое – криминальное прошлое ее семьи, которое рано или поздно касается потомков, одиночество, смерть таких близких людей, как друзья, отец и муж, публичное оскорбление. Многие моменты, связанные с этими проблемами, Донна старается вычеркнуть из своей памяти и жизни, но, рано или поздно, они все равно всплывают, как не старайся их упрятать. И что сейчас?
Как Донна могла допустить такое? Она как отец – лезет во все, что его касается и не касается, бросается в омут с головой, а потом с трудом выходит из воды сухим. И чем все это закончилось? Пусть все думают, что ее отец не справился с управлением, его семья точно будет знать, что это результат его резких и необдуманных выходок.
Женщина лежала на байке, прижатая сверху телом, пахнущим дерьмом и мусором, находящимся под градусом и не смыслящим, что сейчас творят его руки. Не знаете, как выглядит страх в глазах Донны Костнер? Взглянули бы в ее лицо в тот момент, когда она, не отрывая взгляд от лица Патрика, думала лишь о том, как выбраться из под него живой и невредимой. После этого женщина еще не скоро появится в свет или ответит на звонок своих приятелей и коллег. Настолько большой ошибки за последние годы она еще не совершала. Она не знала, на что способен этот байкер, и недооценила то, что алкоголь может сделать с человеком.
И вдруг Донна засмеялась. В этом смехе было отчаяние, злоба, даже легкое безумие от осознания того, что сейчас с ней происходит.
-Ты считаешь, что ты, и твои так называемые братья имеют большой авторитет и могут себя называть «крутыми парнями»? – женщина вновь издала смешок. – Да вы просто ничтожества, отбросы общества, которые ни на что не способны, только напиваться до полусмерти, иметь все, что движется, и возиться с этими железками. А ты – ни на что не способный, жалкий урод. Жизнь имеет тебя во все щели.
Она почувствовала руку мужчины у себя на бедрах и резко дернулась, однако его хватка стала только сильнее. Донна решила включить актрису. Будто она ничего не боится, будто ей смешно от того, что ее, женщину из высокого общества, родственницу мафиози, пытаются унизить. Только вот она боялась, и понимала, что ее слова могут только усугубить ситуацию, но деваться никуда не могла. Лучше испытать на себе боль, чем лишиться достоинства. Так однажды сказал ее отец. Донна никогда не думала, что эти слова когда-то опишут ее саму.
От ударов этого пьяницы на глазах женщине становилось все хуже и хуже, и ее дерганья особо не спасали.
-Вот только жизнь имеет всех, дорогой. Одни это выдерживают, а другие встают перед ней на колени, - Донна изо всех сил заехала Патрику между ног, так, что у нее чуть не вело ногу, и продолжала колотить мужчину. Затем она притянула его к себе за шею, и сказала на ухо:
-Я запомнила тебя,  - сказала женщина. – И однажды Я сяду поверх тебя.
Однако Патрик не спешил освободить мадам Костнер. Женщина уже начала жалеть, что не возила с собой в бардачке оружие, как делал это ее первый муж, и, она уверена, отец. Потому что она всегда боялась, что его могут обнаружить, раздуть из этого скандал, вовлечь ее семью в это дело. Конечно, Донна всегда преувеличивала, и ее опаски за свою репутацию откликнулись.
Донна не знала, что будет дальше. И боялась даже представить. Однако, не унималась и не теряла шанс как следует поддать Патрику.

+1

9

Тяжело остановиться, если ничего на свете стараешься не избегать, встречая любую превратность жизни лицом, считая, что тебе нечего терять - не потому, что ты уже прошёл через всё, или уже всё потерял, или наоборот, чего-то недополучил от жизни, а просто потому, что давно уже убедил в этом себя самого. Патрик никогда не сказал бы, что видел в этой жизни всё, как раз потому, что тоже видел немало - и давно понимал, насколько эта самая жизнь может быть горазда на сюрпризы, и насколько он сам может её сделать таковой благодаря собственному характеру или мировоззрению. Пэт никогда не был богатым, но и никогда не умирал с голоду; он порой чувствовал нехватку денег в своём кармане, но притом никогда не позволял себе обнищать, умея тратить не только на алкоголь - он умел относиться с умом к деньгам, когда сам хотел этого. Отношения в той семье, которая носила его фамилию, складывались у Патрика неважно; его клуб, его "Братья" давно уже были его настоящей семьёй - впрочем, даже от них он сбегал уже дважды, первый раз - в четырёхлетнее путешествие по Штатам, второй - в мир алкогольных и наркотических грёз, на котором Донна и была одной из остановок. Пэт видел немало смертей - как в Афганистане, ещё совсем молодым, так и на улицах Нью-Джерси и Нью-Йорка, и на многих других улицах, где происходили стычки между "Пропащими" и их заклятыми врагами, "Ангелами Смерти", и в бандитских войнах он тоже потерял много дорогих для себя людей. Их он и оплакивал уже четвёртый месяц кряду, вспоминая недавние поминки, сорванные серией взрывов... Пэт был и в тюрьме - недолго, но достаточно, чтобы узнать и эту сторону жизни, которую его новая знакомая наверняка считала такой же мерзкой и гадкой, каким был он сам - вслух она этого, возможно, и не говорила, но по остальным её словам, по её платью и причёске, по её автомобилю Патрик уже мог сложить определённое впечатление; которое собственный алкогольный дурман ещё и усиливал, вдобавок. Во всей его жизни было много криминала, в прошлом и в настоящем, и будет его достаточно и в будущем - криминала открытого, жестокого, не той его тени, что достаётся на долю жён и детей бандитов, он мог бы рассказать об этом столько, что хватило бы на целую книгу - но те немногие из "Пропащих" из чаптера Нью-Джерси, что вообще остались в живых, посчитали бы написание книги слишком "цивильным" делом... Остановиться было тяжело, но Патрик всё-таки держал себя под странным подобием контроля - ему и впрямь не стоило бы больших усилий растянуть эту выскочку прямо на собственном байке, посреди мусорной кучи, в грязном переулке, и ещё позвать бы кого-нибудь, чтобы тот снял их на камеру телефона - хоть в трезвом виде, хоть в пьяном; но Донну он всё-таки пожалел, понимая, что за изнасилование прямо посреди улицы ему в тюрьму будет попасть гораздо проще, особенно учитывая его особые приметы, и на этот раз это будет долгий срок - ночью в участке тут точно не отделаешься. А вот классическое телесное наказание, как метод воспитания одной зарвавшейся аристократки, вполне может потянуть на обычное хулиганство или и вовсе банальную семейную разборку. Впрочем, следующие слова женщины всё же заставили его задуматься над тем, а не слишком ли дёшево он позволяет ей отделаться?.. Как ни странно, её смех вызвал на его губах улыбку - сродни той, что можно увидеть на губах сумасшедшего маньяка, который жертву; Костнер одновременно и злила, и забавляла его. Пожалуй, многие на её месте оскорбляли бы его. И Патрик, возможно, даже согласился бы со многим из сказанного ею, но дело было не только в правоте и лжи... Дело в том, что Донна должна была ответить за свои слова в его адрес и адрес теперь уже и его братьев, - и за его байк, и за куртку, которую ему придётся снова оттирать.
- Думаешь испугать меня своими оскорблениями? Ты ведёшь себя точно так же, как и они. Оскорбляешь, обвиняешь и ненавидишь. Думаешь, это впечатляет?..
- Патрик чуть склонился, прижавшись к ней - чтобы она могла даже сквозь плотную ткань его джинсов ощутить, что он не такой уж "ни на что не способный" - рефлексы сработали даже в пьяном виде; труднее в таком состоянии было их удерживать. - Ты права, принцесса. Можешь продолжать, пока я выбиваю из тебя твою спесь... - он продолжил шлёпать её по пятой точке, прижимая к седлу, и теперь уже вкладывая всю свою силу, так, что даже ладонь начала зудеть, явно собираясь лишить её возможности спокойно сидеть какое-то время. Затем, извернувшись, Донна всё-таки умудрилась лягнуть его в паховую область - хотя кому из них от этого стало больнее, это ещё было спорно: Патрик, припав на уже отбитую ранее ногу, лишь сильнее навалился на неё, едва не раздавив женщину своим телом и не вывихнув ей руку, которую продолжал сжимать.
- Наглая богатая выскочка, не умеющая смотреть на дорогу, меня запомнила. Я просто сейчас умру от страха...
- звучало уже не так уверенно, но это уже благодаря боли между ног; и Патрик, видимо, вознамерился её вернуть, всё-таки приподняв подол платья, чтобы зажать её бедро между своих колен и лишить возможности лягаться, и продолжив наказывать её, словно капризную девчонку, шлёпая уже по неприкрытой коже... и возбуждаясь всё сильнее, чувствуя, как алкогольные пары вкупе с этим ощущениям совершенно сносят крышу. Процесс "перевоспитания" завершился так же неожиданно, как начался, Патрик наконец-то отпустил её руку, но но собирался отпускать совсем, резко развернув к себе лицом, и... впившись в её губы до отвратительного жадным поцелуем, отдававшим всем тем, что Донна уже успела почувствовать - перегаром, мусором, дерьмом. Но, выпустив её губы, Пэт сплюнул в сторону - словно всё это было от неё.

+1

10

Донна готова была сойти с ума. То, что происходило с ней на дороге в тот вечер, она предпочтет вырезать из своей памяти, а если не получится, то мучится от ужасающих и унизительных воспоминаний, но держать язык за зубами, чтобы кто-то, не дай Бог, узнал о ее позоре и оскорблений.
Очень много оскорблений натерпелась женщина, но она всегда имела силы преодолеть эти пороги жизни, которую она сама выбрала – жестокую, порочную, наполненную светом, деньгами и роскошью, но лишенную всяких чувств. Тогда, на дороге, Донна почувствовала на своей шкуре жизнь с океаном эмоций, искренних человеческих переживаний и пороков, без всякого блеска и престижа. Эта жизнь оказалась жестокой – такой жестокой, какой актриса ее себе не представляла. Играя на сцене крестьянку, она  не могла представить, каково это – жить в бедной лачуге всю жизнь, а не пару тройку часов на глазах у всех зрителей.
Донна родилась в обеспеченной семье, выросла в достатке, общалась с людьми из своего круга и своего уровня, и, соответственно, жизненные проблемы подбирались под ее жизненные условия. Женщине трудно было представить насилие мужчин над женщинами в сексуальной форме, именно насилие, а не жесткость в обращении. И она никогда не понимала, что же движет такими людьми.
И вот тогда, лежа под телом незнакомца на улице, абсолютно безлюдной улице, Донна все также не могла понять. Дело было вовсе не в алкоголе, которого в крови Патрика было предостаточно. Женщина не боялась его, до того времени, как поняла что ее попытки вывернуться из плена сводились к нулю. Сил становилось все меньше и меньше, а боль все сильнее и сильнее.
Сколько мужчин Донна отвергла, опустила, сколько соблазнила и влюбила, со сколькими она провела свое время на курортах и из скольких вытащила немало денег. Все эти мужчины были обеспеченны, образованны, дорого одеты, и даже знамениты. На ее едкие слова они не осмелились отвечать кулаками, и Костнер это прекрасно знала, чем и пользовалась. А в тот вечер актриса переоценила простого забывшегося парня, который был для нее омерзительным, ничтожным ублюдком и выбросом общества. Она не боялась это произнести вслух, за что и поплатилась.
И тут Патрик развернул Донну к себе лицом и впился ей в губы так жадно, но что у женщины перехватило дыхание. От ощущения его губ, от этого омерзительного запаха, женщину начало воротить, и отвращение достигло того уровня, что Донна была готова творить, что угодно, лишь бы избавиться от него и от этого отморозка.
Хватка мужчины ослабела, и Донна воспользовалась этим, замахнувшись кулаком на его лицо с такой силой, на которую она тогда была способна. И снова, и снова. Костяшки пальцев начали болеть, но эта боль мелкий пустяк по сравнению с тем, какую боль она ощущала от рук пьяницы.
-Я из под земли тебя достану, но ты за все ответишь, - прошипела Донна и заехала мужчине ногой в пах, задела каблуком коленную чашечку и с такой силой отпихнула Патрика, что у нее появилась возможность подняться.
Женщина слезла с байка и тут же двинулась к своей машине. Она пару раз запнулась, чуть не упала на асфальт и не разбила себе колено. Донна стояла уже возле двери, как вдруг обернулась к Патрику.
-Я же сказала: есть те, кто поднимается, когда его ставят на колени, а кто так и остается на земле, - сказала женщина.
Ну, вот кто ее тянул за язык? Какой дьявол заставил ее тогда открыть рот? Донна – человек, который не упустит возможность оскорбить человека. Даже в такой ситуации.

+1

11

Её можно было понять - не условия её жизни или круг общества, или привычку дерзить тому, кто мог бы отправиться на тот свет при её помощи, пусть даже и, возможно, по собственной вине, но то, что Донна увидела сейчас, человека, на которого нарвалась на этой дороге, нельзя было сравнивать с ней как принцессу и нищего - та жизнь, которую она увидела, называлась просто Патрик О'Перри, у которого были свои мировоззрения, свои взгляды и свой кодекс чести, запутанный, своеобразный и порой очень жестокий, основанный во многом на самолюбии и самоуверенности, и в то же время - на самоиронии; жизнь, которой он жил и общество, в котором он находился, было тяжело видеть не только таким, как Донна - её одинаково воспринимал и средний класс, и даже бедняки - те, которые зарабатывали себе на хлеб честно. "Пропащие" были для них отморозками, не разделяющими ничьих ценностей, не признающих ничьих авторитетов, существующих в анархии и крови - и в огромной степени это было правдой. Винить в том, что Пэт был частью этого, было некого, кроме него самого - он добровольно выбрал такую жизнь, он боролся за право жить ей каждую минуту своего существования, в цветах или без цветов. Его отношения с семьёй нельзя было назвать сложными, ужасными или какими-либо ещё - можно было бы просто сказать, что О'Перри отказался от своей семьи, разорвал все контакты с ней; впрочем, он был не единственным О'Перри, кто делал такие вещи - в большой семье всегда бывает больше одного урода. Вторым был его брат... его-то Патрик ненавидел сильнее всех. Стоило ли винить истеричную и вспыльчивую Донну за то, что она пересеклась с человеком, который убил бы собственного брата голыми руками, если бы представилась возможность? С человеком, который был способен не просто ударить женщину, но и унизить её? С человеком, который не верил в Бога, как и вообще ни во что не верил?.. Возможно, ей стоило бы размазать его по асфальту вместе с его драгоценным байком и поехать дальше. Только вот Пэт не настолько любил жизнь, чтобы и это не счёл бы за прощальный подарок судьбы... Донне не стоит знать, какова его жизнь. В ней буря эмоций, море алкоголя, километры пороков, и для человеческих переживаний тоже отведено много места, но из сценического - только нашивки, которые, впрочем, сегодня были не при нём. Это не театральные страсти, и зрителей там было немного. В том мире Костнер не смогла бы жить долго. В мире же самого Патрика, среди всего, что творилось в его рыжей голове - прожила бы и того меньше. Пэт не был мучеником, и никогда не считал себя таковым; он привык брать от жизни всё, что хотел, а если у него это получалось - то не винить в этом никого, кроме самого себя. Так что и за алкоголизм он винил только себя самого, но считал, что стыдиться самого себя - это недостойно. Особенно перед такими, как Донна - для которых нормально смотреть на людей свысока. Этим вечером он просто вернул её на землю ненадолго. Неудивительно, что приземление было жёстким...
Она ударила его по лицу, превозмогая своё омерзение, а он в ответ вдруг заржал, как безумный; Донна била его, а он продолжал смеяться над ней, пока она сбивала костяшки - и ему было весело больше, чем больно, его били по лицу куда сильнее, чем могла бы сделать одна обессилившая женщина; до тех самых пор, пока она не ударила ему в пах снова, на этот раз уже не наобум, а прицельно и сильно, от чего Пэт захлебнулся собственным смехом, согнувшись пополам от боли, а затем и вовсе упал на асфальт - обратно в кучу мусора. И спустя пару мгновений смех всё-таки продолжился, сдавленный, слабый, но всё такой же до тошноты весёлый. Ни запах, ни вид, ни содержимое помойки его попросту не смущали - было бы уже и глупо бояться её, если уже окунулся в неё с головой, да и не раз, к тому же, Донна всё равно считала его отбросом общества - ну так чего бы и не дать ей шанс полюбоваться на "отброса" в естественной среде обитания, раз для неё всё было вполне нормальным исходом. Она угрожала ему расправой - а он смеялся над ней, глядя ей в след, наблюдая, как она идёт к машине, опуская подол платья на ходу, и запинается из-за боли в пятой точке; и смеялся не потому, что ей не верил, риск того, что его выходка, приведёт к последствиям более серьёзным, он как раз осознавал - смешнее ему было от того, что тот, кого эта леди считала ничтожеством, только что отлупцевал её по мягкому месту и поцеловал со страстью, о которой в её высшем обществе и говорить неприлично - причём сделал это от души, а не по театральному замыслу. Может быть, ему и придётся ответить, но даже если он умрёт в страшных муках - всё это того стоило...
- Поднимается, поджимает свой хвост и драпает... - только и прохрипел Патрик, медленно поднимаясь с земли; в его глазах стояли слёзы боли, но на губах играла насмешливая улыбка победителя - высокочтимая леди попросту избила его, опустилась до методов тех, кого считала самым из недостойных людей. А он... он сделал ей подарок - унизив её достоинство, он сохранил её честь, понимая, что дома у неё может быть муж, которому ей пришлось бы признаться в вынужденной измене, или напротив, скрывать это до самой смерти. После того, как она засветила ему в пах, он уже вряд ли смог бы исправить своё решение прямо сейчас, но возможность и желание у него были - они с Донной оба это знали. - Давай, принцесса Выскочка, уноси свою порумяненную попку. - поднявшись, Патрик медленно, согнувшись и припадая на ногу, дошёл до байка, усевшись на сидение и пытаясь превести дух.

+1

12

Послышался рев мотора, но машина так и не заехала за угол, на ту улицу, где были Донна и Патрик. Женщина смотрела на пьяницу уже без опаски, но все с тем же отвращением и ненавистью за то, что он себе позволил. Болело все тело, каждая косточка и мышца, от перенапряжения, силы, которую она приложила, чтобы избавиться от мужчины.
Если посмотреть со стороны, то можно увидеть весьма ироничную картину. Слева – богатая ухоженная женщина в блестящем платье, рядом с дорогой машиной последнего года выпуска, а справа – пьяный мужчина, чья одежда была выпачкана помоями и грязью, скорчился возле своего байка, облокотившись о руль. Такой резкий контраст, будто две стороны одного города встретились лицом к лицу и решили выяснить отношению, расставить точки над i. Случайный наблюдатель сказал бы, что ни на чем они так и не сошлись. И будет прав. В ту ночь столкнулись две стороны одной медали на узкой дороге, и будто сама судьба дала им выяснить отношения, без свидетелей и всего прочего. Их обоих, этих женщину и мужчину, испытывала судьба, указывала сложный жизненный путь и создавала разные условия для жизни. А в чем различны? На женщине платье за одну тысячу долларов, на мужчине – куртка за сто долларов? Или, может, ее испытывал свет, а его испытывала тьма? Ни то, ни другое их тогда не интересовало, для них хуже встречи и нельзя себе представить.
-Оставайся в своем болоте, ублюдок, - Донна открыла дверь машины и села в салон. Ее зад гудел от боли, занемевшие ноги теперь неприятно покалывали, особенно в пальцах, а голова просто раскалывалась от пульсирующей боли. Кажется, на ее руке была кровь…. Нет, показалось.
Что будет дальше? Костнер не могла себе представить такое окончание вечера, даже в страшном сне. Такое не могло произойти с ней, ни там, ни с Ним, ни тогда. Она же Донна Костнер, дочь такого влиятельного и сильного человека, известная актриса, заботящаяся о своей репутации, как о своем втором ребенке. Она мать, в конце концом, хоть и совсем никудышная. А кто она теперь? Словно Патрик выбил из нее все то, чем она была наделена при рождении и при жизни. Конечно, это только эмоции после произошедшего. Могло быть и хуже, но женщина не могла и думать об этом. Чем она заслужила все это?
В носу защипало, на глазах выступили слезы. Донна достала из сумки сигарету и закурила. Сделав две затяжки, женщина завела автомобиль и сдвинулась с места.
Затянувшись еще раз, актриса проехала мимо своего обидчика и кинула в его сторону недокуренную сигарету.
-Гори в аду, - и Донна, как следует, нажала на газ и уехала за поворот. Позади нее осталось то, что, еще немного, и испортило бы ей всю жизнь. Таких людей, как Патрик, Донна презирала, ставила ниже себя, а в ту ночь позволила завладеть ее телом. Ирония? Нет, скорее злая шутка. Или урок. Кто его знает.

+1

13

Месяц спустя

Внешний вид: куртка, поверх неё - кожаный жилет с символом на спине, штаны, сапоги,

Низкий и грубый звук мотора отдался эхом где-то в вечернем городе, через несколько мгновений свет одинокой фары охватил витрину закрытого на ночь магазина, усиливаясь по мере того, как становился слышнее звук, и словно пытаясь проникнуть за угол, на улицу, где было не так светло. Это Патрик, верхом на своём Горном Козле, вернулся в город на поиск новых приключений... Он окончательно вжился в Сакраменто за то время, что провёл в этом городе и его окрестностях, как вживался в любой мир, где оказывался, везде оставаясь самим собой - улицы казались ему знакомыми, как и многие бары, и некоторые ночные клубы, то и дело попадавшиеся на них. И в его прошлой жизни это было первым признаком того, что нужно было двигаться дальше - куда-нибудь в ту сторону, где он ещё не был... в прошлой жизни он пил много, но не так много, как теперь.
Впрочем, пока что он был трезвым - если не считать тех ста грамм виски, что он выпил два часа назад, сидя за ноутбуком и шарясь в Сети, но в для его насквозь проспиртованного организма это было уже почти совсем незначительно. Пэт собирался исправить это в ближайшее время, но для начала необходимо было хотя бы найти бар, где ему всё ещё наливают (и неплохо бы ещё и вспомнить, какие именно это бары). Его внешний облик впервые за новогодние каникулы был опрятен, лицо - гладко выбрито, косуха, жилетка поверх неё и кожаные сапоги блестели в свете уличных фонарей, мотоцикл же был вымыт даже ещё чище, и если бы не несколько царапин на корпусе, можно было бы подумать, что Горный Козёл только-только сошёл с витрины салона, если даже не уехал выставки; даже побои на лице Патрика подзатянулись за то время, в течение которого некому было их реставрировать. В общем, Пэт производил впечатление человека вполне нормального, если не считать не вполне формальной для сорокалетнего мужика манеры одеваться и своего двухколёсного ровесника под задницей. Обманчивое впечатление, разумеется, но всё же некоторое время, которое он провёл у своих старых друзей - тех, кто не носил те же самые с ним нашивки - ему пошло явно на пользу. Впрочем, перемена мест и лиц вообще часто идёт на пользу - если, конечно, ты не направляешься в федеральную тюрьму, хотя и тут всё относительно.
Луч света, став максимально ярким, обогнул угол, являя улице, которая до этого была довольно тихой, хотя и людной, образ одного из "Пропащих"-кочевников во всей его красе. Байк вальяжно ввёз всадника на одну из парковок, и тот, статно и неторопливо, словно средневековый рыцарь, встал с него, разгибаясь во весь свой рост, снял свою мотокаску и повесил её на руль, неспешно, но уверенно направляясь к дверям в ближайшее питейное заведение.
Вообще-то, причины того, что он стал меньше пить в последнее время, были вполне себе бытовыми - у Патрика кончались деньги, и если братья-байкеры, приехавшие к нему (или, вернее, проезжавшие мимо него) на новогодние каникулы, могли угощать его на всём их протяжении, то Джемму и Алана обдирать вечно ему не позволили бы ни совесть, ни желание - ребята и так сделали для него много хорошего, чего он у них не просил и чего не вполне заслуживал. Впрочем, людей, которые тебя подняли из-под ёлки, где ты дрых пьяный, в луже и на холоде, тоже можно считать подарком - который Санта делает плохим детям... для Патрика - это тоже было прекрасным подарком. Он никогда не хотел от жизни многого.
И вот, когда он почти дошёл уже до дверей, которые вполне могли бы вернуть его обратно в его желанный мир разбоя, беспредела и пьянства, жизнь вдруг сама подкинула ему новый сюрприз в виде обрывка жаркого спора двоих людей, случайно долетевший до его слуха - даже не слишком сильно вдаваясь в слова, было ясно, что какой-то мужчина чего-то пытался добиться от женщины, которая явно не горела желанием с ним общаться, притом оба были так упорны, что разговор был слышен всей улице, а может быть, даже и внутри окрестных домов; но, в любом случае, Патрика это не оставило равнодушным. И стоило только упрямцу, чего бы он там не требовал у той женщины, потянуть к ней свою руку и схватить за плечо - в ирландце словно включилось что-то незримое, и он, той же самой уверенной походкой, стуча тяжёлыми подошвами по асфальту, с той же каменной миной на лице, подошёл к этой парочке, спокойно поднял руку, замахнулся и впечатал кулаком в самый центр физиономии парня, наблюдая за тем, как он летит назад и падает на спину. Крови не было, и зубы у него, скорее всего, были целы, но губы будут синими ещё неделю или около того - трезвым Пэт мог хорошо рассчитывать силу.
- Думаю, этот кузнечик какое-то время Вас донимать больше не сможет. Вы идёте в бар, мисс?
- Патрик смотрел на Донну, и видел что-то смутное знакомое в её лице, но не узнавал её - хотя, казалось бы, странно, что человек не помнил ту, которую отшлёпал по заднему месту, словно капризного ребёнка в эпоху телесных наказаний, в грязном переулке, но... Как бы забавно это не звучало - Пэт просто запомнил её... так сказать, не в лицо. Легче будет от этого мисс Костнер или наоборот, если бы он увидел её пятую точку, то вот её он наверняка узнал бы.

Отредактировано Patrick O'Perry (2014-01-15 17:05:43)

+1

14

Донна вышла из своей машины на одной из оживленных улиц Сакраменто, где, куда ни глянь, мерцало любое заведение, как бы приглашая посетить его сегодня, в этот вечер. Женщина сделала недолгий перерыв в посещении ночных клубов и в тот день решила отвлечься от насущных проблем и ненадолго выйти в свет. Рядом был дорогой итальянский ресторан, один из любимых у актрисы, тут же, стоит только рукой подать, один из самых скандальных и закрытых ночных клубов Сакраменто, где Донна является довольно частым и любимым администрацией посетителем. Не напивается до белого каления, не буянит и не балуется дорожками белого порошка  в туалетах, ну чем не идеальный гость. И при этом, при каждом посещении, оставляет неплохие деньги.
Но сегодня Донна не войдет в эти двери, ни в двери итальянского ресторана. Она назначила встречу одной из своих подруг, с которой она бок обок работала в театре около пяти лет. Одна из тех подруг, которая любит светские беседы, хорошую выпивку и хорошую компанию в дорогом заведении и которая всегда ответит согласием на ночную вылазку в город. С Донной у них странные отношения – вроде подруги, когда вместе, а когда порознь, друг о друге и доброго слова не услышишь. Но любая готова помочь в трудной ситуации, сдержать язык за зубами, если получит из этого выгоду. Вот такие вот друзья, и никто не жалуется. Лучше уж такие, чем никакие.
Прошло несколько дней с того вечера, о котором Донна хоть и предпочитает забыть, но никак не может. Казалось, нет лучше дня, встреченного успехом и проведенного в компании дорогих людей в месте, которому отдаешься всей душой и телом. И тут это грязный, пьяный…. При мысли о нем женщина закатывает глаза, и злость будто начинает разбиваться по ее венам вместе с кровью. Донна обещала мести, но как можно найти человека среди тысяч таких людей, как он? Она запомнила его лицо, но он был безлицым одновременно. Попробуй найти незнакомого человека в многомиллионном городе, это еще надо постараться. Женщина не знала ни номер его байка, ни имя этого мужчины, ничего вообще. Но встреть его на улице, она бы его точно узнала, при любом освещении, в любой одежде.
В тот вечер, первым делом, что сделала Донна по приезду домой, так это позвонила сестре. Сначала телефон взяла ее дочь, так как мобильный был вне зоны доступа, а затем ее муж Фрэнк, которому пришлось выслушать сестру своей жены, которая была на грани истерики. Женщина не рассказала ему правду, а говорила так, будто часовой разговор с Фрэнком является обычным делом, словно они друзья, или, не дай Бог, настоящие родственники. Оба пытались отрицать этот факт по началу, но потом пришлось с этим смириться, рано или поздно. Ради Джулс. Или хотя бы ради нервов.
Донна шла по авеню, вертя телефон в руках и строча ответы на многочисленный смс, пришедшие за весь день. И тут кто-то одергивает ее руку, и она оборачивается. Женщина издает раздраженный вздох и закатывает глаза.
-А тебя, каким ветром сюда занесло? Ищешь компанию? – Донна не собиралась останавливаться посреди дороги, однако, мужчина перед ней взял ее под локоть и оттащил к дверям какого-то шумного и роскошного бара.
-Привет, Донна, дела хорошо, тоже рад тебя видеть, - пролепетал мужчина. – Давно не общались с тобой, как думаешь? Не хочешь выпить?
-Выпить, с тобой, Кевин? Если только платишь ты и заказываешь девочек тоже ты, - с усмешкой ответила актриса.
Кевин Юджин. Очень активный, симпатичный, и, возможно, талантливый театральный актер, и хороший коллега, если не его вспыльчивый и неожиданный характер. Донна, по сравнению с ним, хорошенькая девочка с двумя косичками и в клетчатом платье. Кевина выставили за дверь театра за его выходки, за его желание иметь всех симпатичных актрис и за его легкое сумасшествие. Костнер когда-то подставила Юджина в отместку за его отношение к ней, и тот хорошо запомнил этот случай. Иногда Донна не слышит об актере ничего месяцами, а иногда не может отделаться от него и на час.
-Все такая же, острая на язык и любительница тусовок, - ответил Кевин. – Давай, по бокальчику и все. Мне надо запить свое горе.
-Какое горе? Тебя уволили, тебя бросила девушка, умерла собака?
-Не так все серьезно, поверь, - мужчина взял ее за руку еще крепче, и все больше становилось не до смеха. Похоже, опять придется пережить волну бреда от этого неудачника.
Со стороны их разговор стал выглядеть подозрительно. Актеры перемолвились еще парой фраз и тут же сцепились, как кошка с собакой. Некоторые оборачивались, а кому-то было все равно. Вечером такое мало кого может удивить.
И тут произошло неожиданное. К Кевину подлетел какой-то парень и резко заехал тому со всей дури по носу. Донна даже приоткрыла рот от удивления и посмотрела на этого супермена. Ее словно ударило током, и она отскочила в сторону, будто на нее был наставлен пистолет. Женщина смотрела на лицо Патрика и не могла поверить – оказывается, история имеет свое продолжение!
-О Мой…. Ты! Ты, твою мать, ты! Какого черта ты тут творишь? – воскликнула Донна и посмотрела на Кевина. Теперь ей стало его даже жалко, со стороны он выглядел побитым ребенком.
-Нормально все? – обратилась актриса к мужчине. – А ты! – женщина посмотрела на Патрика. – Что, не узнаешь меня? – ответила она на его предложение войти в бар.
-Кевин…. Лучше иди, ладно. Я позвоню тебе. Обещаю, - сказала Донна, моля его скрыться с глаз долой. Он не должен узнать о них! Узнает Кевин, узнают все.
-Я обещала тебя достать из под земли. Что ж, вижу, сам вылез, - Донна так и не подошла к Патрику ближе.

+1

15

Первые слова "спасённой" Патрика не слишком удивили - лёгкая истерика в таких случаях дело вполне нормальное, вполне возможно, что тот, кому он только что поправил физиономию, был с ней в отношениях - ну так и тем более следовало бы это сделать, чтобы поучить его обращаться не просто со всеми женщинами вокруг, а конкретно со своей женщиной. Может быть, она его даже и любила, и сейчас подберёт его с земли и поведёт домой, или в ближайший медпункт, где будет стирать кровь с его лица и успокаивать, а ему ничего не останется, как ответить на её переживания чем-нибудь ласковым и тёплым - очень часто один хороший удар по морде сближает людей сильнее, нежели широкая и доброжелательная улыбка регистраторши в ЗАГСе. Пэт не просил ни благодарности, ни того, чтобы она в награду поцеловала его или пропустила стаканчик - раз уж дерьмо, которое он вырубил только что, ей так дорого, пусть тогда соскребает его с земли и уносит с собой. Как оказалось, оно не настолько ей дорого - рухнувший на землю удостоился лишь вопросом о том, насколько у него всё нормально, явно не слишком заинтересованным, да и Патрик заинтересовал женщину всё же явно больше, так, что она даже не дослушала ответ пострадавшего как следует. А ведь это даже приятно, чёрт возьми!.. Было. До тех пор, пока она ему не "тыкнула" в очередной раз, и тогда он действительно стал узнавать эти истерические нотки в её голосе - но всё же не помнил, откуда именно их знает. Он... переспал с ней по пьяни, что ли? Вот это ситуация складывается. Неловко. Настолько, что даже и не знаешь, как теперь и выкручиваться-то... Не похоже, что ей понравилось время, что он с ней провёл; а Патрик даже и не помнил - куда он её водил, в свой трейлер, или они прямо на байке... Нет, кажется, на байке - в такое место, как загородный трейлерный парк, леди в таком красивом платье едва ли рискнёт сунуться...
- Простите, мисс, за последнее время я встретил очень много людей. Не напомните, как ваше имя?
- и ещё больше - бутылок и иногда банок. Ну, натуральный заработавшийся банковский клерк или адвокат из крупной конторы, у которого было слишком много встреч за последнюю неделю - вообще-то, многие из них действительно носят обмундирование, подобное тому, что носил Пэт... по выходным. Хреновы яппи некогда придумали себе такое развлечение, как "байкеры выходного дня". Стоит ли говорить о том, что такие, как "Пропащие", если не ненавидели их, то откровенно смеялись над ними и презирали? Они-то считали себя "настоящими" байкерами. Патрик завершил фразу, наполнив её сарказмом в адрес самого себя. Байкер выходного дня нечасто получает нашивку полного члена клуба, и уж точно не возьмут его к себе такие, как кочевники. Кевин неуверенно пополз куда-то, повинуясь её словам, но пока он оставался на земле - его судьба Патрика волновала не особенно сильно. Наподдать ему ещё, если полезет - вот это уже за милую душу. Но что-то подсказывало, что уже не рискнёт...
- Из-под земли?.. - вот это ему определённо показалось знакомым, где-то уже он слышал про землю и достать таким противным голосом... Память вернулась резкой вспышкой, выдав картинку, от которой у Патрика растянулась на лице неприятная ухмылка - прямо точная копия той, что выползала на его лицо в том тёмном и загаженном переулке, их совместными усилиями превратившийся в такую помойку, что когда туда приехали мусорщики (а всё ещё оправлявшийся после её удара Пэт на тот момент ещё сидел там, отдыхая), ему пришлось смываться оттуда, пока они не добавили ему ещё. Яйца тут же неприятно загудели, тоже вспомнив знакомство с туфелькой той, кого он отпробовал по мягкому месту так, как ей, видимо, не хватало в детстве. 
- Аааа... - он, казалось, была даже рад этой встрече, сам шагнув к ней навстречу и фамильярно ухватив за плечо, слегка развернув к себе спиной, взглянув на самое знакомое себе в актрисе Донне Костнер место, ничуть не стесняясь, что их видит этот Кевин - Патрик не стеснялся ни чужих глаз, ни камер, и по Интернету второй год гуляет видеозапись под названием "Рыжий байкер тр***т подругу у бара", несмотря на то, что её удалили со всех самых крупных видеоресурсов, но это уже совсем другая история. - Так это я тебя тогда изукрасил? - он отпустил её, отступая на шаг назад, убедившись, что увидел именно ту самую пятую точку, хоть и обраймлённую в другое платье; кстати, кажется, предыдущее он тоже "изукрасил", впрочем, извиняться не торопился - в том, что на Донне в общей сложности было граммов на десять, он извалялся в тот вечер по самые уши.
- Так ты идёшь в бар или нет?
- уж на это у ирландца деньги всегда имелись. На выпивку, на еду, достаточную хотя бы для того, чтобы не свалиться с ног, и на бензин - где бы он ни находился и почему. Он кивнул головой в сторону бара, зовя Донну за собой. - Пойдём, я куплю тебе выпить. - вот так вот запросто, той, чью задницу он исполосовал за слишком длинный язык в прошлом, сегодня он предлагал выпить, как будто тогда, там, в переулке, это было просто такой шуткой, а не дракой - Пэт не был злопамятным, и вообще являлся довольно-таки добрым малым, если вдуматься. Пусть и не безобидным. - Сидеть-то уже можешь?

0

16

Патрик не узнал ее сразу, и, как ни странно, Донну не удивил сей факт. Кто будет помнить ночь, когда он был пьяный в хлам? Женщина смотрела, не сводя взгляд, как будто Патрик мог узнать ее, лишь взглянув на лицо. Определенно не на лицо.
Мужчина приглашал ее в бар, а она просто отказывалась двигаться с места, понимая, что не сможет провести за барной стойкой с этим человеком ни минуты. Да как она может, ведь тогда она обещала убить ее голыми руками, увидь она его снова. А сейчас не двигалась с места, думая, как поступать дальше. Донна хотела забыть Патрика, выкинуть его из головы, но как это возможно, когда он вот стоит перед ней и предлагает стать ее собутыльником на тот вечер.
А теперь он спрашивает ее имя. Она не знала его имени, и он не знал ее, во время их первой встречи было не до знакомства.
Сегодня Донна хотела как следует расслабиться, выпить в компании своей подруги, а возможно, через два или три часа, в компании новых или старых друзей. И что теперь? Будто ничего не закончилось и не прошло и недели спустя того вечера, и вот, этот пьяница стоит перед ней, чистенький и вполне трезвый для позднего вечера.
Кевин стоял в стороне и наблюдал за этой странной парочкой. Возможно, он думал, что у них была интрижка, которая закончилась не в очень приятной форме, хотя ему было не до ее увлечений мужчинами. Будь Донна замужней женщиной с тремя детьми, он все равно находил бы повод провести с ней ночь и втянуть ее в скандал, как когда-то с ним она сделала. А Патрик не был для Кевина серьезной преградой, поэтому не думал покидать их компанию, как просила Донна.
-Эй, парень, у нас с ней тут есть дела. Иди куда шел, - сказал мужчина в сторону Патрика, встав между ним и актрисой.
Женщина была благодарна судьбе, что этот надоедливый придурок был сейчас рядом с ней, может, он спасет ее сегодняшний вечер, хотя он и так безнадежно испорчен.
Донна не дала Патрику шанс ответить на это высказывание, предвидя возможные последствия.
-Не хватало тебе еще знать мое имя, - сказала женщина, подходя ближе. И тут мужчина взял ее за плечо и развернул к себе спиной, смотря на ее зад. Актриса тут же дернулась в сторону, занося руку в сторону Патрика. Она его не ударила, это была просто защитная реакция.
Мужчина снова пригласил ее в бар, и тут Донна разозлилась не на шутку, хотя в этот раз не стала показывать это, пусть лучше злость ест ее изнутри, чем выставляется напоказ всем вокруг.
-Серьезно? Пить с тобой? – женщина вопросительно подняла брови. И тут ей в голову пришла одна мысль. Все равно уже ввязалась в эту историю, можно и не отступать и идти дальше. – Ну, ладно. Сегодня я хозяйка вечера. В конце концов, все удачно сложилось. Я хотела достать тебя из-под земли, а нет, сам вылез.
Женщина кивнула в сторону двери и собиралась войти, как увидела, что и Кевин решил вставить свою монету в разговор.
-Дорогуша, что происходит? Он бьет меня на глазах у всех, а ты с ним пить собралась? Хочешь «веселую» колонку на первых полосах хроники о твоих ночных похождениях? Он же…. Ему не хватит даже на один коктейль для тебя, это же байкер! С каких это пор ты меняешь миллионером на уличных парней?
Донна теперь сама хотела подойти и влепить Кевину по лицу от всей души. Все было настолько театрально и наиграно, что женщина не могла этого терпеть.
-Пошел бы ты, - спокойно сказала Костнер мужчине, косясь на Патрика.

+1

17

В общем-то, Патрик не настаивал на том, чтобы эта мадам согласилась с ним выпить - если бы она ответила на его предложение отказом или резким отказом, он просто пожал бы плечами, пошёл в бар и пил бы там в одиночестве, думая о том, что делать со своей жизнью дальше, ну или снял бы себе подружку на вечер или пару, чтобы было не так одиноко, и вечер был бы вполне скрашен... у него были деньги. Он уж не знал, откуда они вдруг появились в его кармане - оставили ли это братья, когда покидали город после новогодних каникул, или он умудрился в пьяном угаре кого-то ограбить или куда-нибудь вломиться, но у него было достаточно денег, чтобы мужчина с опытом безостановочного мотопутешествия в течении четырёх лет мог бы скромно прожить пару недель. Но - когда это Пэт О'Перри жил скромно? Он никогда не считал зелёных бумажек. И карман его винтажной залихватской мотожилетки с кучей байкерских нашивок на ней знавал только два примера, и они же - два указания насчёт них: деньги либо есть, либо их нет. Во втором случае Патрик просто не предложил бы девушке выпить с ним - в своей жизни он кем только не был: алкоголиком, убийцей, грабителем, нарко- и оружейным дилером, даже сутенёром, а вот альфонсом не был никогда. Не нравилась ему эта роль, в ней 90-килограмовый кучерявый детина чувствовал себя как-то неуютно и неуверенно. И он готов был бы легко принять отказ, если бы эта помеха, которой он только что уже наподдал один раз, не нашла в себе силы всё-таки подняться с земли и вклиниться в их разговор. Буквально - вклиниться, встав вплотную между ним и Донной, явно собираясь оттеснить Патрика. И байкер уже хотел было ему ответить в должной манере, обратив внимание Кевина на то, что у его спутницы вроде бы нету особого желания вести с ним какие-то дела, что он похож на надоедливую муху, явно перепутавшей маршрут, да и вообще зря вскочил с земли, но едва он успел открыть рот, как женщина опередила его, решив ответить на его вопрос. Впрочем, Патрику и действительно не было обязательно знать её имя - через несколько секунд, взглянув на ту "часть" Донны, которая была ему наиболее знакома, он вдруг вспомнил, что ему и без необходимости помнить её имя есть, как её называть.
- Не обязательно серьёзно, можно пить и весело. - ему не казалось, что он попал в общество серьёзных людей, по крайней мере, по поведению того ваньки-встаньки, кого один раз за сегодня уже уложил, и готов был это сделать ещё неоднократно, если понадобится. И тот факт, что Кевин, вместо того, чтобы ответить ему в той же манере, начал почему-то шелестеть разбитыми губами, что-то кому-то доказывая, Патрику уже достаточно сказал. Мог бы хоть попытаться ему дать сдачи, ну просто для приличия, так нет - надо было спрятаться за юбку этой своей... подружки, или кто она ему там? Этого Пэт не понял, но решил, что как-нибудь само прояснится - самое главное, что она уже ответила ему согласием на предложение пойти и выпить, остальное было уже не слишком-то важно.
- Ой, заладила ты со своей землёй... - Патрик только рукой махнул в ответ, мол, надоело уже выслушивать это в очередной раз. Угрозы его в очередной раз не пугали, тем более уж от какой-то там пигалицы, Кевина он боялся и того меньше, а если у принцессы Выскочки вся свита такая - то ему бояться уж точно не стоит.
Не боялся он оказаться и на первых полосах газет, кстати, и тем более засветить там свою "мишень" на спине - а многие обратят внимание на него даже прежде, чем на его рыжую морду, в особенности те, кто имеет отношение к мотосообществу Штатов, да ещё, пожалуй, эксперты-криминалисты. О Пэте не раз уже писалось в газетных заметках или криминальных сводках, в какой-то степени и он был персоной довольно медийной - но в своём, относительно узком кругу лиц. Эти двое туда не входили, да он и не слишком-то жалел об этом. И в принципе, Пэт готов был бы отпустить Кевина с миром и распухшей губой, если бы тот не открыл рот в его сторону, намекнув на денежное положение "Пропащего". А это было уже оскорблением личным, и если Донна готова была отделаться в его сторону простым "пошёл ты", гордому Патрику этого было маловато.
- Так, Кузнечик, ты уже надоел летать и стрекотать. Если ты хочешь сказать, что я - нищий, то скажи мне это в лицо, получи в своё, распишись и будь свободен. - Пэт встал к нему лицом, на этот раз уже самостоятельно полностью загородив его от Донны своей тушей, и поглядел сверху вниз. Попытки Кевина оскорблять его раздражали даже меньше, чем попытки оскорблять, делая вид, что тот его и вовсе не замечает, хотя след его присутствия уже отпечатался на его смазливом лице, а к утру посинеет, опухнет немного и будет ещё более заметен. Брезгливо отпихнув парня от себя на полметра, Патрик решил открыть перед Донной дверь заведения, слегка склонив рыжую голову - и открыл её рамой прямёхонько по лицу Кевина ещё раз, уже не настолько сильно, чтобы свалить с ног, но достаточно, чтобы оставить на его лице ещё одну "роспись".
- Прошу. - и словно даже не заметил этого, войдя в заведение следом и закрыв дверь за собой, задав Донне лишь один-единственный вопрос о самой осмысленной из всей речи Кузнечика снаружи. - Миллионеров?.. - так, и чью же задницу он подрумянил некоторое время назад, дочери местного мэра? Или строительного магната - потому-то она так стремилась найти его именно в земле?

+1

18

Донна последний раз за этот вечер повернулась к Кевину – она его не увидит еще пару месяцев, если не больше. Он скроется, как всегда скрывается после своих грязных дел и мелких шалостей. Он человек не публичный, но о его ночных походах знает даже желтая пресса. Снять девочку, повести ее по всем дорогим и скандальным кабакам, попасть в полицию за вождение в нетрезвом виде, спалиться с марихуаной в кармане куртки, выплатить крупный залог и снова уйти в свою нору – таков весь Кевин. Вот почему у него никогда не было и не будет настоящих друзей в этом городе, он испортил его, дал понять, что ему здесь не место, однако, оставил только потому, что он разбавляет толпу своим присутствием. Не всем же в Сакраменто быть богатым, успешным, молодым, красивым и желанным. Кевин мог стать одним из них.
Женщина вошла в бар и, не глядя на своего нового и неожиданно спутника, двинулась в сторону стойки. Вокруг галдели и веселились молодежь, стайка офисных клерков после рутинного дня, парочка мужчин в костюмах, откинувших свои дорогие пиджаки в сторону и пьющие дорогущий алкоголь. Возможно, Донна нацелилась бы на них, как на очередную «рыбку на крючке», но за ней следовал мужчина, которые снова стал частью очередного вечера, не по желанию, конечно.
В таких заведениях всегда было шумно, многолюдно, свет бил в глаза, сознание как-то мутнело при виде рек алкоголя и от басов орущей из колонок музыки. В такие бары приходят не для того, чтобы просто расслабиться, а для того, чтобы спустить хорошую сумму денег на ветер. В этом будет очень хороший помощник-бармен, всегда симпатичный, улыбчивый, высокий и накаченный. Других в дорогие бары и клубы не берут, они являются их лицом, а не просто персоналом.
За стойкой стоял молодой парень, лет 25-28 на вид. Высокий, смуглый, с черными, уложенными назад волосами, один из лучших и узнаваемых барменов этого заведения. Все постоянные посетители звали его Люком. Никто не знал его фамилии, он просто Люк, красавец-бармен, довольно неприступный, чем еще больше заинтересовывает женскую половину.
-Кого я вижу! – воскликнула возле них блондинка, приближаясь к барной стойке. Она навалилась на нее грудью и во все глаза смотрела на парня с шейкером в руке. Она стала что-то ворковать ему, а он лишь качал головой, улыбался, но был ни капельки ею заинтересован. Зато когда подошла Донна, он сразу всполошился.
-Вам как всегда? – спросил Люк у женщины с белоснежной улыбкой. – Или сразу начать с чего-то крепкого?
-Как всегда, - сухо ответила Донна. Люк хороший парень, но с ним она никогда не флиртовала, не общалась. «Спасибо», «Еще одну», «чего-нибудь легкого». И все, ничего лишнего.
-Что, удивлен? Я не подхожу для мужчин с толстым кошельком? – резко ответила женщина, садясь на барный стул. – В любом случае, сейчас это не важно.
Женщине принесли выпивку, и она сделала пару больших глотков и снова повернулась к Патрику. Она ей стал еще меньше нравиться, хотя, казалось, меньше некуда.
-Я с тобой пить не буду, мне просто нужно было отвязаться от того парня на улице, Кевина, - Донна сделала последний глоток и, отодвинув стакан в сторону, встала.
-А, вот еще что: если однажды тебя встретят в углу парни и решат разукрасить тебе лицо, знай, это «привет» от меня. Так, на всякий случай.
Женщина положила крупную купюру на столешницу, в два раза больше того, что должна была бармену за алкоголь, и, взглянув на Патрика, двинулась к выходу.

оффтоп

в общем, тут сам решай: можешь меня остановить, а можем и закончить на этом. у меня фантазии нет, прошу прощения :(

+1

19

Это для них, для Донны, для Кевина, для бармена и блондинки, оказавшейся по-соседству, Сакраменто был чем-то особенным, их базой, местом для их богемных тусовок, жёлтой прессы и слухов; для Патрика же это было всего лишь ещё одной остановкой на его пути - на которой он, впрочем, задержался дольше, чем на остальных, но вовсе не из-за самого города или какой-либо значимости для него, всё дело - в его голове. С тем же успехом он мог бы спиваться в Нью-Йорке, Чикаго, каком-нибудь тихом городке в Техасе, в Лас-Вегасе, да хоть на Аляске, если бы его занесло туда каким-то чудом. Впрочем, ему что-то подсказывало, что Выскочку (а ведь её настоящего имени Патрик так и не узнал, да и сам не представился), история его алкоголизма крайне мало интересует, так что и жаловаться ей на свою судьбу Пэт не собирался, если разговор как-нибудь сам не пойдёт в этом направлении. Поскольку предполагал, что алкоголь же это направление и задаст в ближайшие пару часов.
Впрочем, стоило ему пересечь порог этого заведения, как он понял, что просчитался, решив завалиться именно сюда - его образ совсем не котировался среди этих людей и их костюмов и платьев, среди этих декораций, и с опрятным и прилизанным барменом в белоснежной ему взаимодействовать было тоже не совсем удобно - в его представлении парень за стойкой выглядел должен был выглядеть совершенно по-другому. Впрочем, и не обязательно парень... Но отступать было уже поздно - Патрик дал обещание угостить девушку, и он его выполнит, а смена антуража тоже скорее пойдёт на пользу...
- Не знаю. Наверное, мужчинам с толстыми кошельками виднее, кто им подходит. - усмехнулся мужчина в ответ, занимая соседнее место и оглядывая помещение хмурым взглядом. Здесь всё и все были приглажены до такой степени, что так и просили драки; словно он оказался на какой-то светской вечеринке, где все друг друга знают, причём, его-то не звал и знал никто. - Виски. Есть ирландский? - задал Пэт вопрос Люку, когда Донна сделала свой заказ. - Ты симпатичная девушка со стервозными манерами - в целом, вполне напоминаешь причину того, почему пустеют толстые кошельки. Так что, наверное, скорее подходишь. - продолжил Патрик свою мысль, усмехнувшись. Навскидку он давал Донне гораздо меньше, чем было на самом деле, и удивился бы, узнав, что она моложе его всего на пять лет - но сказать-то ему об этом было некому, так что он мог спокойно продолжать наслаждаться своим неведением и дальше. Тем более, что, как оказалось, общаться с ним она желанием всё-таки не горела - хотя никакой враждебности, на этот раз, Пэт проявлять вовсе не собирался. Что ж, ладно. На самом-то деле, Патрик не особенно расстроился из-за этого. Хотя и выходку Донны, опустившей его таким образом перед всем честным народом, пусть ему и плевать было на них, тоже не собирался.
- Пить она со мной не стала, заплатить за себя не дала, я помог ей отделаться от парня - а она за это мне ещё и угрожает. Можешь в это поверить?
- обратился Пэт к бармену, приняв напряжённую позу глубоко разочарованного в жизни человека и подняв бокал с виски в руке, разглядывая его на манер Гамлета, обнаружившего череп Йорика. Впрочем, театр одного опущенного актёра байкер изображать долго не собирался, слегка "тукнув" бокалом о лоб Люка со словами: - Твоё здоровье, симпатяжка. - и одним махом выдул всё содержимое, другой рукой тем временем вынув купюру, положив её на барную стойку, которую затем придавил стаканом и вышел на улицу вслед за Донной, благо уйти далеко она вряд ли успела. На весь монолог ушло всего несколько секунд. Теперь предстояло разыграть немного другой короткий номер, более рискованный, но оттого не менее интересный...
Пронесясь мимо Донны, Патрик схватил её за руку и потащил за собой, даже не снижая скорости, зная, что одновременно поспевать за ним на каблуках, вырываться и удерживаться при этом на ногах она сможет едва ли; при попытке же сделать всё это одновременно - у него в любом случае остаётся ещё одна свободная рука, чтобы взять её на руки и просто потащить.
- Кевин!.. Эй, Кевин! - этот тоже вряд ли успел бы далеко уползти, скорее всего, облизывает разбитые губы на ближайшей скамейке, так что Пэт уже догадывается, куда можно направиться, если её дружок сам не явится на зов. Его голос теперь разносился по всей улице даже громогласнее, нежели недавний спор Костнер и Кевина. А затем, заложив два пальца свободной руки в рот, Патрик ещё и присвистнул. - Кевин!!! - наконец, искомый элемент его уравнения показался в поле зрения, и к счастью, попыток к бегству не предпринимал. К счастью для Донны - потому что О'Перри не поленился бы затянуть этот фарс, если бы захотел играть до самого конца...
- Извини, я, похоже, был неправ, прерывая вашу беседу. Вот - вручаю тебе твою подругу, пусть уж лучше ты ей будешь мозги пудрить, чем она - мне.
- Пэт взял Донну за плечи, слегка подталкивая к изумлённому Кевину, словно и впрямь подарок ему вручал, и одновременно будто отгораживался ей от него, вернее, от них обоих. В некоторые истории лучше просто не вмешиваться, так что он лучше сделает вид, что вообще ничего не было, давая им обоим довыяснять свои отношения, а сам пойдёт назад к мотоциклу...

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Дураки на дорогах