Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » 5774 год ‡И никакого конца Света!


5774 год ‡И никакого конца Света!

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Участники: Mackenzie Koenig & Mordecai Stellman
Место: Ортодоксальная синагога г. Сакраменто
Время: 01/02 тишрей (05/06.09.2013), праздник Рош ха-Шана
Время суток: вечер
Погодные условия: приятный теплый вечер, может быть чуть прохладнее для этого времени года
О флештайме: Не знаю каких апокалипсисов ожидают християне, но встреча очередного еврейского нового года состоялась в одной из самых больших синагог Сакраменто. В Рош ха -Шана даже самые не религиозные евреи устремились в синагоги на встречу 5774 г. послушать шофар и поздравить друг друга с праздником. Явилась и семья Штельманов, причем в полном составе. Стреляя глазами, Мордехай заметил симпатичную девушку, которая тоже не сводила с него глаз. Может, нужно познакомиться?

Отредактировано Mordecai Stellman (2014-01-13 18:26:13)

+1

2

look
Every dollar counts
And every morning hurts
We mostly work to live
Until we live to work
She said,
“You know
There’s nowhere else to go”

Я многое чего не понимала в жизни. В виду своей молодости, наверное, небольшого опыта и подросткового максимализма. Хотя, мне все же кажется последним я не обладаю, слава богу. Хотя, мне так любила говорить мать, в качестве опровержения всего, что я пыталась до нее донести. А потом еще что-то говорят о высоком риске самоубийств среди подростков. Научитесь слушать ваших детей, даже если вам кажется, что они несут откровенную ересь. Я не понимала смерти. То есть для меня это всегда было чем-то из другого мира. Из мира телевидения и дневных новостей. Не то, что происходит со мной. С людьми вокруг. Банально да? Но после смерти бабушки, я вдруг услышала эти тикающие часы, что отсчитывали время оставленное мне. Даже слишком отчетливо, громко. Это делало меня довольно уязвимой и чувствительной. И мне это не нравилось. Не нравилось столько думать. А недавно в автобусе мне на руку села божья коровка. И я держала ее в куполе своих ладоней до своей станции и выпустила ее в парке. Пока я держала ее наверно мне в голову должны были бы прийти какие-то высокоморальные мысли. О свободе, о том где мое место. Я думала только о том чтобы спасти это существо от смерти. Может это какой-то кризис мыслей, а может в такие моменты ничего и не должно приходить в голову.
Мне кажется что все люди умирают с самыми простыми и банальными мыслями в голове, к примеру: Не купила хлеб, Не надел новый пиджак, Не допил шампанское, Не доделала работу. Какие-то мелочи которые составляют нашу жизнь, которые и есть наша жизнь.
Я вдруг поняла, что боюсь того, что не боюсь умереть. Люди живут с этим секундомером в груди, который отсчитывает сколько им осталось, и они его чувствуют и это часто мешает им, это затормаживает, выбивает, когда они заходят в метро и думают, что это может быть их последняя поездка. НО по сути смерти нет. Это секунда между твоей жизнью и чем-то другим. Этого не стоит бояться, наверное. А если эта секунда придет, то так тому и быть,но ты не заметишь как она пролетит. Но и меня порой настигает это ощущение. Скольжения, что ли? Что все проскальзывает мимо меня и я не успеваю ухватиться. Прожить момент, как стоило бы. Глупо. Она была старым человеком и прожила достойную жизнь, все это абсолютно естественно. Но после этого меня потянуло в какие-то дебри. Размышлений, смешанных с паническим страхом не успеть. Поэтому видимо я вцепилась в идею религии.
На самом деле боюсь во мне нет ничего еврейского, кроме моих корней. Впрочем, родители таскали меня в синагогу, для них все это было чертовски важно, а мне было чертовски лень с ними спорить. Но и вникать в суть того, чем я являюсь мне тоже было лень.
А сейчас я сидела на уютном балкончике в синагоге Сакраменто( побоюсь заявить, что единственной, не в курсе сколько их там). Нынче праздновался еврейский Новый Год, а я увязалась за одной своей знакомой из университета, которая ко всему этому относилась очень серьезно. Помню такие походы еще с детства, а потом празднование дома. Все это казалось таким нелепым. Да и до сих пор кажется. Но сейчас у меня было ощущение, что это все, что у меня осталось. Мои корни. Нужно было за них держаться. Пришлось даже одеться скромнее, чем я привыкла и не перебарщивать с макияжем и черной помадой, как я обычно люблю делать. Почти уверена, что половина университета думает, что я гот и провожу все свободное время на кладбищах, попивая кровь невинных христианских младенцев. В данный момент читали главу 21 Быта. А мне казалось, что в помещении не хватает воздуха, толстовка душила, все казалось слишком тесным, а я казалась самой себе самым неуместным человеком в мире. Я поглядывала порой на Изу, чьи губы безмолвно шевелились, а черная гладь волос блестела и переливалась. И одета она была в темные оттенки, чем не привлекала лишнего внимания, и я поняла, что с нарядом слегка просчитала, но все же все было в рамках приличия. Я опустила взгляд, нервно положив руки на колени, сжимая пальцами тонкое полотно юбки. Заметила в толпе какого-то парня, который вроде бросал взгляды в нашу сторону. Я несколько раз отводила глаза, смотрела вновь, удивленно вскидывая брови, не понимая, куда он смотрит вообще. Вперед смотри. Мы ж в синагоге, тут так не принято. Или принято? Что я вообще знаю о жизни. Может мне уже начинает мерещиться. Я толкнула Изу локтем в бок и кивнула вперед.
- Кто это? Ты его знаешь? - Прошептала я, чуть склонившись в ее сторону, в ответ получив лишь легких шлепок по плечу и взгляды полный укоризны. А я только слегка приподняла ладони, отвернулась от своей еврейской "подружки".
- Кензи! - Она даже шикнула на меня, чтобы я вела себя потише. Ну, это уже вообще ни в какие ворота. И я хотела было поднять голос, обматерить ее хотя бы, ну или сказать, что эта кофта не подходит к ее балеткам. Но сдержалась и одарила ее слабой улыбкой. Довольно кислой и наигранной.
- Ой ну извини, что оскорбляю твои глубоко религиозные чувства. - Я-то уже на ходу засыпала, так что игра в гляделки с этим незнакомцем оказалась самым интересным, что произошло за это время. Я уже даже не пыталась вникать в суть всего происходящего. Когда они уже доберутся до хафтары и мы все пойдем домой? А я пойду в Бургер Кинг. Плохая из меня еврейка что-то. Надо будет подумать об этом на досуге. Хотя, вообще мне это нравилось. Навевало воспоминания о детстве, когда все казалось таким важным и священным. Да и сейчас я знала, что в глубине души это и остается частью моей жизни, как бы я этому не противилась. Ведь не зря я сюда все же пришла.
Я вновь почувствовала на себе чей-то взгляд, но когда посмотрела в его сторону, поняла, что скорее всего мне просто показалось. Честно говоря, синагога не лучшее место для знакомств. Или я просто никогда не пыталась. Да и я была не в настроении для знакомств, хотя все это находила довольно забавным. Так что я решила продолжить сверлить его взглядом, пока он снова не поднимет взгляд. Что это вообще за правила такие? Мы тут, они там. Феминистка внутри меня негодовала, но вскоре затихла. Религия таким вещам не подчиняется. И с этим нужно просто смириться.
- Ха. - Я произнесла это лишь одними губами, когда он снова посмотрел в мою сторону(или это мне хотелось, чтобы смотрели в мою сторону, я же так люблю быть в центре внимания). Толком не убедившись, что никто более на меня не поглядывает, показала ему язык. И тут же растаяла в широкой глупой ухмылке, такая довольная собой. Это можно занести в список самых идиотских моих поступков. После того концерта Роберта Планта, конечно же. Я подозревала, что сейчас взглядом меня сверлит скорее всего Иза, от которой мне не терпелось смыться, но кажется синагога все же не самое скучное место на земле. Надо переоценить свои приоритеты. Может, даже стану почаще сюда ходить. В конце концов, в Бруклине у меня с этим проблем не было. Иза снова шикнула пытаясь привлечь мое внимание, но я не собиралась отворачиваться и понимала, что ее это только сильнее разозлит. Повела я себя наверное довольно по-детски, но ничего лучше ведь мне в голову все равно не пришло. И такой легкомысленности и непосредственности мне как раз не хватало. После всех этих депрессивных мыслей о смерти и бабушке. Главное, чтобы потом этот парень не высказал мне что-нибудь в стиле, вообще-то я смотрела на вашу подругу или что-то такое. Ненавижу, когда я оказываюсь в стороне. А такое, не поверите, случается довольно часто.

+1

3

лук

http://s020.radikal.ru/i710/1401/21/39d1c7d50ca3.png

С самого утра мама Дорит начала всех строить. Не забуду упомянуть, что еврейская мама страшнее террориста. С ней никак нельзя договориться. Я, как самый послушный сын высиживал на диване и притворно пялился в журнал с тачками, пока мама отчитывала Йонатана младшего за безответственность, а Эстер Лею за вранье. Оба накосячили и теперь пытались как-то загладить свою вину. На праздник к нам понаехала гора родственников из Израиля: тетя, дяди, три кузины и один дед. Второй день в родительском доме слышался только иврит, а соседи в ближайшей округе знали, что семейство евреев отмечает свой странный осенний Новый Год. Вечером мы собирались в главную синагогу, ну, а после шумный семейный ужин. Всем было велено красиво одеться, но мы с Йони, как обычно забили на это. В назначенный час мы погрузились в машины, но припарковались в соседнем квартале, чтобы никто не видел, что мы приехали, а не пришли. Многие светские так делали. Часто в Шабат соседние кварталы ломились от тачек прихожан синагоги. А то не понятно, что мы живем в другом конце города! И если бы решили прийти в синагогу пешком, то нужно было выйти, как минимум пять часов назад. Однако это было местной традицией, ну не подъезжать же на тачке к синагоге, когда запрещено пользоваться электричеством и прочей техникой?! Хотя тридцать процентов посетителей ортодоксальной синагоги пришли действительно пешком, так как вокруг нее было небольшое еврейское гетто с множеством соблюдающих религиозных людей.
У входа было толпилось огромное количество народа. Мы с кузеном из Тель-Авива тоже болтались около входа. Цви рассказывал мне о своей армейской службе, он был офицером в инженерных войсках, а я наблюдал за Йонатаном, который курил, якобы спрятавшись за деревом с еще какими-то чуваками, сжимая белую кипу в левой руке. Подобные походы были ему в тягость. Эстер Лея ломала язык, говоря на иврите с кузинами. То и дело она пыталась перейти на английский, но с их подачи возвращалась к ивриту. В нашей семье она говорила на нем хуже всех. Наверное, из-за нее дома мы в основном говорили на английском.  Некоторые девушки одевались никак в обычной жизни, а натягивали на себя супер закрытые шмотки, притворяясь религиозными. Этого я не любил. На двух моих одноклассницах я заметил длиннющие черные юбки и наглухо застегнутые рубашки с рукавами, хотя по выходным их платья едва прикрывали задницы. Дебильное притворство. Мимо меня проскользнула девушка с огромной кудрявой шевелюрой, да так быстро, что я только и успел проводить ее взглядом. Сзади очень даже ничего. Цви продолжал рассказывать про базу Угмар Шмоним. Когда-то я сам проходил там курс, так что он решил мне будет интересно узнать кое-какие сплетни про местных командиров.
?ראית –
?מה –
*!שום דבר –

Все! Теперь я думал об этой девушке. Внутри синагоги было столько народу, что пришлось стоять. Открыв Махзор я начал пялиться по сторонам в поисках кудрявой головы. К слову, их было много. Мы, евреи, необычайно кудрявый народ. На меня с братом это счастье не свалилось, а вот Эстер считала свои кудри настоящей напастью и поклонялась утюжкам-выпрямителям. Деда Якова удалось усадить, иначе он бы не выстоял. Я же стоял рядом с отцом, Йони и Цви и вертел головой, пока наконец не отыскал ту самую девушку, чей зад успел заценить на входе в синагогу минут двадцать назад. Она сидела с подружкой и, кажется, скучала. Всю церемонию мы перебрасывались взглядом, а ближе к концу она показала мне язык, я лишь усмехнулся и показал ей в ответ. Рассказал о ней Йонатану, а он засранец тоже стал на нее пялиться. Надавал ему лещей. Но тот не перестал. Сказал, что сразу же побежит с ней знакомиться, потому что она «кусит» (ивр. дословно «пизденка», но в слэнге используется в значение «невероятная красотка»). Я напомнил брату, как страшен мой гнев, а он громко рассмеялся  в ответ, за что получил неодобрительный взгляд от отца и еще какого-то дедка.
Посмотрев снова в ее сторону, я кивнул головой на соседствующего со мной мужика в черной съехавшей на бок кипе, который вложил в Махзор газетку и спакойненько читал себе какую-то черно-белую статейку, стараясь не палиться. Я видел, как кудрявую девушка наклонилась чуть вперед, чтобы рассмотреть над чем я ржу. Когда раввин поздравил всех с праздником, я кивнул ей спускаться вниз. Мы встретились на лестнице, где поток людей был настолько сильным, что буквально сшибал с ног. У нас было немного времени, потому что мне нужно было искать своих и ехать домой на семейный ужин, однако…
- Как тебе шоу? Не уснула? – произношу я, улыбаясь. Ямочки на обоих щеках делают мое лицо симпатичней. – Меня зовут Мордехай. А тебя?
А дальше мы выходим из синагоги, я не врубаю звук на мобильнике и иду с кудрявой девушкой быстрым шагом прочь от синагоги. Вижу, как Йонатан закуривает у того же дерева, что и перед началом. Не знаю, замечает ли он нас, но мы технично сваливаем. Я опоздаю на ужин, а возможно и вовсе не приду.
_____________________
* (ивр.)
- Видел?
- Что?
- Ничего!

Отредактировано Mordecai Stellman (2014-01-13 23:54:34)

+1

4

We know the fire awaits unbelievers
All of the sinners the same
Girl, you and I will die unbelievers
Bound to the tracks of the train

Я бы наверное в любую минуту свалилась с этого балкона, так пристально наблюдала за этим парнем. Иза все продолжала меня пинать, шикать и возмущаться. Но на меня такие приемы не работают. Проверенно временем. У меня железные нервы. А еще я просто отлично могу притворяться, что вместо человека передо мной пустое место. Это мой маленький, но довольно полезный талант. Неприлично наверное так себя вести в таком месте. Но я тут все равно неместная, так что мне можно. Это я сама так придумала. И кроме Изы кстати говоря больше никто и не возмущался. Я вот краем глаза видела одну с старушку, которая явно почитывала какой-то дамский романчик, уж слишком увлечена она была. Или я просто недооцениваю людей и их возможную религиозность. Ведь если ей не обладаю я, то не значит, что и все вокруг меня такие. До сих пор самой себе удивляюсь. Сама ведь решила сюда прийти, меня никто не заставлял и все равно жалуюсь. Мама бы сказала, что это так типично. Она вообще слишком часто употребляла это слово в мою сторону. По таким вещам дома я точно не скучаю. Но все же сложно приспосабливаться в новом городе и даже не смотря на то, что я тут так давно нахожусь, для меня он все еще был слишком чужим. А после смерти бабушки можно сказать у меня тут ничего не осталось. Кроме каких-то левых знакомых, однокурсников и возможной соседки, которая была меня старше лет на десять. Но о ней сейчас не будем. Так что может и логично, что меня первым делом потянуло в синагогу. Но как только я переступила порог, осознала, что возможно это была большая ошибка. Но Иза уже не позволила мне никуда убежать. Так что пришлось запастись ангельским терпением. Но я вот далеко не ангел. Так что у меня его ненадолго хватает. И если бы она меня не щипала, не пихала и не шептала какую-то ересь на ухо, то я бы свалилась на пол и уснула бы. И может тогда бы меня сюда вообще не впустили. Впрочем, вряд ли бы это кто-то заметил. Так что это скорее было из разряда: надежда. Думаю Иза меня сюда точно больше не возьмет. А я и не знала захочу ли вернуться. Разве только, чтобы разузнать, что это за парень, который показал мне язык в ответ, на что я удивленно изогнула бровь. Скорее была удивленна тем фактом, что внимание он обратил именно на меня.
- Иза, если ты еще раз до меня дотронешься... - Предупреждающим тоном начала я, когда подружка все же заметила, что пялюсь я на какого-то парня и снова начала тянуть меня за рукав и читать мне нотации. Ну мать тереза честное слово. Вот уж кто не должен мне говорить о морали, так это она. Я-то видела, как она отрывается на вечеринках братства. - Шиксэ!
Ох не знаю, что это слово означает, но вроде что-то неприятное, потому что она одернулась, округлила глаза и обиженно надув губы, сложила руки на груди. Я закатила глаза, но пожав плечами извиняться не стала. Зачем мне извиняться за то, что я не понимаю. Я с таким же успехом могла и по-немецки ее обругать. Я знаю много матерных слов на разных языках, но не представляю, как именно они переводятся, если честно. Но я поняла, что при поездках за границу самое главное это выучить: мат и фразу "Я понимаю все, что ты говоришь ублюдок". Так что иногда пользовалась этими знаниями и в пределах Соединенных Штатов, чем скорее вводила людей в заблуждение, что я какой-то полиглот. Знали бы они всю правду. Но они не знали. И потому я в их глазах прелесть. Ну, теперь кроме Изы. Надо будет у нее потом спросить, что я сказала. Не думала, что это настолько оскорбительно. Пришло время снова наблюдать за парнем. Чувствовала я себя просто сталкером. Да и меня вообще редко тянет к противоположному полу, не потому что я лесбиянка или асексуальна, скорее дело в том, что я слишком быстро разочаровываюсь в людях. Я могу долго вздыхать по кому-нибудь, но не предприму и малейшей попытки познакомиться, потому что все мы знаем, что за этим следует. Ничего хорошего. Бесплодные попытки построить отношения, пустая романтика и лицемерие. Но смотреть-то на него мне никто не запрещает? Я же не делаю ничего противозаконного. Он над чем-то смеялся, но я не могла понять надо мной или просто над своими соседями. Я задумчиво нахмурила брови продолжая наблюдать за его живым, подвижным лицом. И проморгала конец всего...этого действа. Иза начала толкать меня вперед перед собой, и в конце концов мне удалось затеряться в толпе. А самое главное спрятаться от нее. Я знала, что она хочет провести воспитательную беседу, а мне это было так не нужно сейчас. У меня раскалывалась голова и людей было так много. Я снова начала задыхаться. Мне не терпелось достать из кармана плеер и вставить наушники, отыскав любимых Oasis. Парня этого я потеряла бесследно, так что либо придется прийти сюда еще раз, либо я просто забуду об этом. Скорее второе, конечно. Лучше я дома Тору почитаю. Я ошиблась, когда подняла взгляд и увидела вблизи того, кому только недавно ребячась показывала язык. Ух ты ж блин. Такого расклада я не ожидала.
- Эээ. - Это моя гениальная реплика. Я так флиртую. Записывайте леди и учитесь пока я жива. К такому жизнь меня просто не готовила и я запустила пальцы в копну своих беспокойных кудрей и попыталась улыбнуться как можно расслабленнее. Хотя чувствовала, что глаза у меня блестят и можно было слышать, как вращаются заржавевшие механизмы в мозгу пытаясь подобрать достойный ответ. - Нет. Что ты. Было весело. Обожаю...синагоги и все такое...Кого я обманываю. Было дико скучно, мне кажется у меня мозг плесенью покрылся.
Так а если он глубоко религиозный, то я только что его оскорбила. Но уже поздно. Так что я изобразила ангельскую невинность на лице, наблюдая за его реакцией снизу вверх. Я говорила уже, что боюсь высоких людей? Сейчас этот страх куда-то пропал.
- Мордехай? Как ударение ставить? А сокращение есть? А то я в жизни такого не выучу. - Я нервно приложила ладонь к губам, насильно себя затыкая. Теперь не факт, что мне и учить-то придется. - То есть. Классное имя. Я Маккензи. Можешь, называть Кензи. Но только не Мак, а то я чувствую себя бутербродом из Макдональдса.
Я его видимо не окончательно отпугнула, потому что из синагоги мы вышли вместе, направляясь...куда-то вперед. Я уже в принципе могла более или  менее ориентироваться в городе. Но в этих окрестностях я не бывала. Так что решила полностью положиться на своего спутника. Наконец синагога была у нас за спинами и я облегченно вздохнула.
- Слава богу. А то слишком много евреев. Еще чуть-чуть и у меня бы начали расти пейсы. - Я закусила губу, чуть ли не до крови, приказывая себе вести себя, как нормальный адекватный человек. Но что вы от меня хотите? Мне девятнадцать. Я буду вести себя как дура, если захочу.
-Ты на меня там пялился. - Говорю это как что-то не очевидное и хитро ухмыляясь, поднимаю указательный наманикюренный пальчик в его сторону, очерчивая в воздухе круг, наигранно его осуждая, хотя на самом деле мне это понравилось. - Вообще, это был мой первый раз. Эм. В синагоге. В этой. В Бруклине-то меня постоянно туда таскали. А куда мы идем?

Отредактировано Mackenzie Koenig (2014-01-14 00:01:26)

+1

5

Эта кудрявая Маккензи говорила и спрашивала так много, что я только и успевал отвечать. Иногда, в прочем, не успевал. Так что в самом начале наше общение походило на тормозную переписку где-нибудь в Скайпе, когда интернет лажает, а собеседник не перестает сыпать вопросами. Меня это даже умиляло. Израильтянки очень болтливы, а она походила на них и внешне и вроде как внутренне. К тому же было видно, что Кензи совсем юная. Я едва ли дал бы ей восемнадцать. Первый квартал мы буквально неслись в противоположную сторону от синагоги. Мне совсем не хотелось быть окликнутым кем-нибудь из родни. Маккензи пришлось тоже ускорить шаг, очевидно, она не понимала, отчего такая вдруг спешка. Однако меня забавляло подобное бегство. И если бы сегодня был очередной Шабат, а не Рош ха-Шана, то мне бы не пришлось так себя вести, но тут был большой праздник и семейный ужин с горой израильских родственников. Оказавшись в «безопасной зоне»,  я остановился перекурить и усадил нас на свежо выстриженный газон в небольшом городском парке. Сняв с себя джинсовую рубашку, я кинул ее на травку, приглашая Кензи усесться на нее. Теперь она могла созерцать мои руки, скорее даже руку, правую, покрытую забавными татуировками, которые я сам себе рисовал или мои друзья. Я использовал кожу на ней вместо гипса, где могли оставлять пожелания и прочие каракули все желающие. Мама и иудаизм были категорически против, а я не сильно забивал себе этим голову.
- Куришь? – я протягиваю Кудрявой смятую пачку Мальборо на тот случай, если она вдруг желает воскурить. Я и моя синагога – два совершенно разных человека. Я и моя семья – безусловно единое целое. И сейчас, очевидно, они меня разыскивали, чтобы усадить за праздничный стол. Вытаскиваю из кармана штанов мобильник. Три пропущенных от отца и одна СМСка от Йони. Со скоростью света строчу ему ответ: «Придумай что-нибудь, бро». Тут же получаю его: «Ок».
- Это я-то пялился? – усмехаюсь я и перевожу взгляд с телефона на девушку. – Да, ты буквально пожирала меня своими красивыми глазами! Никогда больше так не делай, я чувствовал, как мой затылок дымился от твоего взгляда. Рош ха-Шана самеах, кстати!* – добавляю я, прежде чем получить пинок в плечо. – Как собираешь провести 5774 год?
Время шло к ночи. На улицу уже давно спустились первые сумерки. По парку шлялось не так много народу, в основном семью с собаками и влюбленные парочки. Немного странно было вот так болтать будто бы мы знаем друг друга не первый год. Кстати, мне отчего-то было знакомо лицо Кудрявой. Оу, я вспомнил!
- Ты ведь учишься в Стэйт Юниверсити? Вот где я тебя видел! Я заканчиваю в этом году бакалавриат, экономфак. Ты учишь английскую литературу или что-то в этом роде?
Мне было почти двадцать шесть. Староват я несколько для бакалавриата, но мне пришлось пропустить три года из-за службы в армии. К тому же у меня уже второй год, как была высокооплачиваемая работа, о которой в прочем нужно было молчать. А еще я был гением, но об этом было как-то не по этикету вдруг объявить. Кензи говорила с нью-йоркским акцентом, видно, что она выросла не здесь. Наверняка, приехала учиться, причем относительно недавно. Хотя вроде я еще в прошлом учебном году могу припомнить ее глаза и шикарную копну волос. К слову, в них хотелось зарыться и пропасть.

____________________
* Счастливого Нового Года! (ивр.)

Отредактировано Mordecai Stellman (2014-01-14 15:55:27)

+1

6

I tried to get her up out of my head, left my bags at the door
She screamed she loved me like she never did before
And I told her
(Go where you want and go do what you want to do; I don't care)
I told that bitch
I'm a sucker for love, you're a sucker for dick

Не совсем так я планировала провести вечер, если честно. Но не все в жизни идет согласно какому-то плану. Как бы сильно мне этого не хотелось. А так как я дикий контрол  фрик для меня это много значило, вот так вот сорваться и куда-то пойти с абсолютно незнакомым человеком. Может, он маньяк? Насильник? Не, мне так не может повезти. Да и в любом случае, я из таких ситуаций выкрутилась бы все равно, вроде как нападение или еще что. Потому что в сумке всегда ношу с собой нож. Своего рода привычкой еще стало после обеда в кафе или ресторане стащить с собой этот самый важный и острый столовый прибор. Одно я не учла. Сумки у меня с собой сейчас не было. Только айфон, который я крепко сжимала в пальцах. Впрочем перспектива прогуляться с каким-то милым еврейским парнем не могла быть хуже того, что меня ожидало в общежитии. Скука, чтение и долгие часы проведенные в твиттере или на тамблере. Безудержное веселье в общем. Обычно я вообще так не поступала. Идти гулять. С мужчиной. Он же мужчина, так лучше сказать. Явно старше меня. Не знаю только на сколько. С другой стороны такое чувство, что все вокруг старше меня, никуда от этого не денешься. Но вроде он был не настолько взрослым, чтобы можно было обвинить его в педофилии. И честно не ожидала познакомится с кем-то в синагоге. Хотя, для частых прихожан так сказать, это наверное явление нормальное. Но точно не для меня. Я же из Нью-Йорка. Мы привыкли знакомится на утро в диком похмелье проснувшись на выходе из какого-нибудь бара с просроченными кредитками и поддельными удостоверениями личности. Вот такая романтика большого города. Сакраменто раз в десять меньше, людей тоже меньше и кажется нравы здесь немного иные. Чуточку провинциальные на мой вкус. Либо я просто высокомерная слишком для этого места. Но я очень старалась быть как можно проще и чувствовать землю под ногами, особо не зазнаваясь. В принципе-то я из себя ничего такого не представляла. Просто девочка выросшая в большом городе, привыкшая к иному образу жизни. А сюда я сама себя затащила. Пора уже мириться с последствиями. Так что если он подумает отрезать мне левый мизинец или придушить меня, то и тут мне придется принять тот факт, что сама виновата, ведь сама с ним пошла. А мама же учила не разговаривать с незнакомцами! Но конфетку он мне пока не предлагал, так что я решила, что скорее всего я в безопасности. А пока я болтала. Много. И долго. И не всегда получала достойный ответ. Но знаете я сама для себя просто потрясающий собеседник. Сама с собой поспорю, сама с собой поссорюсь, нахрен пошлю, потом помирюсь и все такое. Лучшие в моей жизни отношения всегда у меня были с самой собой. А сейчас я все же слегка изменяла себе и своим принципам. Но дороги назад нет. Точнее есть. Но я ее не найду, уже скорее всего. Синагога ведь осталась далеко позади, я даже с трудом могу воспроизвести у себя в голове наш маршрут. Как мы оказались в этом парке, где пахло свежей травой, календулой и кажется мочой. Замечательно. Здесь наверное добропорядочные граждане и выгуливают своих собачек, а мы уселись на траву. Прямо на этот чертов газон. Взгляд мой невольно был прикован к лавочкам, что аккуратным рядом были растянуты вдоль аллеи, но мой спутник явно решил, что единение с природой - это то, что нам нужно. Тут же микробы. Хорошо хоть я уселась прямо на его куртку, но даже куртка не спасет меня от...муравьев, жуков и еще раз микробов. Мне сейчас были жизненно необходимы влажные салфетки или мыло. Когда я нервничала всегда начинала мыть руки, будто пытаясь избавиться от этой волны страха поднимающегося у меня в груди. Ипохондрик с обсессивно-компульсивным синдромом. Да я просто находка. Не пропустите! Или лучше пропустите, не хочу еще об ваших микробов испачкаться. Добро пожаловать кстати в мою голову.
- Думаешь у меня красивые глаза? - Я чуть наклонилась вперед и улыбнулась, на секунду застыв, будто задумавшись о чем-то важном. Подняла на него взгляд полный какой-то ребяческой решимости. - А ты знаешь, что один глаз - я дотронулась пальцем до холодной кожи под своим правым глазом, резко моргнув, - стеклянный, как у Тома Йорка? - Может он и не знает, кто такой Том Йорк (я это переживу, возможно), но мне интересно было поверить ли он. Собрала глаза в кучку, но от этого голова как-то еще сильнее закружилась и я просто сдалась, махнув рукой: Ладно, я просто придуриваюсь. Но спасибо. За комплимент.
Я чуть подалась назад и облокотилась ладонями на влажный газон, который щекотал кожу и меня тут же передернуло, будто я дотронулась до чего-то мерзкого, вроде дождевого червя. Трава скользила и я резко убрала руки, опустив их обратно на колени.
- Эм. Да. И тебя. - Я неловко улыбнулась, сминая пальцами юбку и избегая прямого зрительного контакта. Ну как обычно в принципе. Все еще ждала подвоха если честно. Ножа там под ребра. Дула у виска. Или он меня расчленит. Черт, как назло с собой нет ни одного средства самозащиты. Я вытянула тонкие пальцы, которые сливались с бледно-розовой юбкой и улыбнулась. Ну у меня есть мои ногти если что.
- Да никак. Как обычно. Буду учиться. Не спать. Пить. И все по кругу. Классные татуировки. - Я кивнула на его руку, которая была украшена бесчисленным количеством каких-то рисунков, которые в темноте я разобрать к сожалению не могла. Но заставлять его выходить на свет, чтобы всех и рассмотреть и пересчитать, я не собиралась. Хотя, хотелось конечно.
-Да. Именно. Странно. Я тебя там не видела. Хотя, я там мало на что обращаю внимание. Да. Английский - моя специализация. И еще взяла курс по истории феминизма. Вот. Второй курс. Еще два года и свобода. Так тебе двадцать два? Или вроде того?
Ладно возраст это не самое важное. Честно говоря посиделки в парке слегка затянулись и мне бы в общежитие отправиться. Ну или хотя бы выйти из этого парка. Тут становилось темно. И немного страшно.
- Эээ. Мне здесь больше не нравится. - Я резко поднялась на ноги и взглянула на парня сверху вниз, выжидающе вскинув брови и сложив руки на груди. Если что развернусь и одна пойду. Я взглянула на парк, погруженный в темноту прерываемую лишь проблеском оранжевых фонарей, которые подозрительно мигали. - Я такой фильм видела. Сейчас из кустов выпрыгнет Вурхес или Фредди или Обама или еще кто пострашнее, и я предупреждаю, я буду кричать, чтобы тебя убили первым.
Я нетерпеливо пружинила на пятках и нервно оглядывалась по сторонам. Какого черта. Нам просто нужно на улицы. Там сейчас наверняка оживленно. Люди тусуются и все такое. Может, я и не хочу в общежитие. Может, я хочу пива. Я пока не определилась.
- Сидеть долго на траве - вредно. И вообще слишком много свежего воздуха вредно. Я ммм могу угостить тебя пивом? Водкой? Крэком? Чем предпочитаешь травиться?

+1

7

Я не переставал удивляться этой кудрявой девушке. Позже мы будем говорить, что познакомились в синагоге, да только кто нам поверит? Девушка из большого города и парень из страны размером с монетку на карте. Однако в нас течет общая кровь, древняя и очень сильная. Я смеюсь, когда Кензи начинает рассказывать про стеклянный глаз, а потом делаю серьезное лицо и спрашиваю:
- Можешь вынуть его? Не терпится потрогать. Однажды старина Боуи одолжил мне свой глаз на хранение, но так и не забрал. Жаль, я не взял его с собой, обычно он всегда при мне. Хочешь, покажу его в другой раз?
Мы болтали о какой-то фигне, а я заметил, как Маккензи шарилась взглядом по сторонам. Ее беспокойство можно было понять. Темнота. Почти безлюдный парк. И странный парень из синагоги. К тому же моя задница промокла от вечерней росы, покрывавшей стриженный газончик.
- Двадцать два? – улыбаюсь я, выпуская свои кокетливые ямочки. – Или вроде того!
Вдруг она вскакивает на ноги и забавно озвучивает свои страхи. Встретить Фредди и его крюк было бы не очень приятно, а вот от остальных подонков я бы мог защитить свою кучерявую принцессу. Три года службы в боевых войсках на южных границах, естественно не прошли даром. Может быть, я был и жилковат, но по челюсти поездить мог запросто. Ну, крав-мага и все такое. Хотя своим призванием я считал цифры и особо сложную бухгалтерию, но об этом читайте в другом месте.
- Если из тех кустов выскочит Обама, - показываю на самые большие и зловещие, прораставшие чуть в стороне, - то боюсь, мы его в темноте не разглядим. А если он и глаза закроет, то мы вообще пропали. В прочем, ты права! – тоже поднимаясь на ноги, хватаю свою взмокшую рубашку и перекидываю через плечо. – Давай свалим отсюда, чтобы ты смогла угостить меня водкой с крэком.
И мы сваливаем. Идем по кривым дорожкам, мимо зловеще мерцающих фонарей и чей-то какаующей собаки. Кстати хозяин сразу же побежал подбирать ее дерьмо в пакетик. Днем в этом парке очень даже мило. И я люблю валяться здесь на травке.
- Видишь тех чуваков? – спрашиваю я, указывая на застывших, как столбы молодых мужчин между деревьями на выходе из парка. – Они так знакомятся для быстрого перепиха. Приходят сюда и подходят друг к другу. Тут неподалеку есть недорогой мотель. Хочешь тоже пойдем туда?
Я ловлю такси. Одно их тех, что останавливается, едва стоит вытянуть руку. Открывая дверь и пропуская Кензи вовнутрь машины, чуть касаясь ее талии. Мы едем на барную улицу, потому что я не понимаю, куда хочу, но знаю, что мы оба хотим выпить. По дороге я рассказываю Кудрявой о том, что родился в Тель-Авиве и что пропустил три года универа из-за службы в израильской армии, а еще о своем сексуальном младшем брате и об одной из татуировок на запястье. Кажется, у нас случилась словесная война. Я все говорил и говорил, а потом мы приехали. Хорошо, что я не выжил из ума и все-таки прихватил с собой наличные, несмотря на то, что после синагоги собирался есть голову рыбы и макать яблоки в мед, а в итоге оказался посредине барной улицы с мало знакомой симпатичной девицей.
- Как так получилась, что ты впервые слышишь мое имя? – дурачился я, пока мы выбирали бар по понравившейся нам неоновой вывеске. – А как же чудо Хануки? Свиток Эстер? И ее дядюшка Мордехай? Вечно вы в своем Нью-Йорке забываете о духовном! В прочем я шучу, забей.
Мы заходим в бар, где музыка слишком громкая, а посетители уже слишком пьяные. Некоторые девицы танцуют на мокрых от пролитого алкоголя барных стойках. Бармен славный бородач кричит мне, прорываясь своим басом через неуемные ревущие гитары Металлики.
- С вашим чертовым Новым Годом тебя, Штельман!
Я салютую ему зажженной сигаретой.
- И тебя, сукин ты сын!
- Чем ты там собиралась меня угостить, Кензи? – улыбаюсь я девушке.

+1

8

When I was 17, I had wrists like steel and I felt complete
And now my body fades behind a brass charade and I'm obsolete
But if the chance remains to see those better days, I'd cut the cannons down
My ears are blown to bits from all the rifle hits, but still I crave that sound


Да водка. И тяжелые наркотики. То, что нужно, чтобы скрасить этот странный вечер. Можно обойтись только алкоголем конечно. Но кто знает, что меня ждет дальше? Сплошные сюрпризы. Кстати, я ненавижу сюрпризы. Ненавижу саспенс. И все, что может хоть как-то выбить меня из колеи. Жизнь моя должна быть такой же упорядоченной, как и туфли в гардеробе. Иначе никак. Иначе я начинаю сходить с ума. Сейчас может я слегка и расслабилась. Но глухая темнота парка и настораживающая тишина делали из меня еще большего параноика, чем я была в принципе. Ведь порой мое воображение мне не подчинялось и сейчас оно лихорадочно воспроизводило все возможные сценарии, которые так или иначе заканчивались чьей-то смертью. Я знала, что это глупо и скорее всего ничего такого не произойдет. Но красочные картинки так и вспыхивали в голове подобно кровавым пятнам повсюду оставляя следы. И никак от них не избавиться. Только выйти на свет, увидеть толпу людей и тогда все страхи растворятся. Тем более находится с кем-то так долго наедине тоже выше моих сил. Самый главный мой таракан пожалуй в голове связан именно с моим полным отсутствием элементарных навыков общения. То есть они конечно были, но со стороны скорее выглядело, что я не разговариваю а либо оскорбляю, либо постоянно защищаюсь. Третьего просто не дано. И когда я оказывалась в таких непривычных для меня ситуациях, я могла в конце концов просто впасть в ступор и молчать. Не потому что нечего сказать или потому что молчание золото. А просто потому что меня парализует. Слова застрянут в горле и будут жечь, подобно глотку крепкого виски. Но я даже не дернусь и вида не подам. В конце концов игра в молчанку всем надоедает. И меня оставляют в покое. Я умею отпугивать людей. Излишней самоуверенностью или порой откровенным недружелюбием или наоборот болтливостью. Тут смотря в каком настроении на меня людям повезет на меня нарваться. Вообще, я долго могу об этом говорить. Ведь я в принципе очень люблю говорить о себе. Если все остальные темы для разговоры исчерпали себя, я всегда могу рассказать, что я сегодня кушала на завтрак и каким лаком планирую накрасить ногти или о моих взглядах на марксизм и постмодернистскую литературу. Главное уйти из этого парка. Где уже не было ни души, только я да...Мордехай? Вау. С первого раза правильно имя произнесла. Хоть и у себя в голове. Нет. Мне нужно какое-то сокращение. Но свое-то я придумать не могу,  иначе могу случайно придумать что-то не то. Вроде как Хай. Очень напоминает Хайль. А это сразу наводит на мысли о Гитлере. Ну и дальше все ясно. С этим потом разберусь. Если мы конечно выберемся из этого парка живыми. Вот блин. А я даже не успела завещание написать. Кому оставить мои серебряные ложечки и мой айфон? Никому. Пусть меня с ними похоронят. Наконец-то мой новый знакомый вроде начал подавать признаки жизни и поднялся с мокрой травы. Я облегченно вздохнула и поспешила вслед за ним. В конце концов, он тут единственный, кто знает, где и что находится. Не люблю долгое время проводить в парках или вообще на природе. Мои легкие слишком привыкли к выхлопным газам, сигаретному дыму и смогу. Впрочем в Сакраменто с этим довольно туго.
Мы шли вперед и я подумала, что наверное днем здесь не так уж и плохо. Бездонный вечер снова погрузил меня в симфонию своей тишины, своей нелепой непредсказуемости. Казалось, сегодня могло произойти все, что угодно. Я делала глубокие вдохи, высоко задрав подбородок, наблюдая за безоблачным небом, точно надеясь вдохнуть его в себя, хотя раз.
Снова чувствовала себя неловким подростком, может потому что я и была такой, все еще. Каждое движение, каждый взгляд казался слишком резким, слишком по-детски откровенным. В голове какое-то время назойливой ранкой пульсировала мысль, что лучше молчать. Лучше закусить губы, пока они нальются свежей, горячей кровью и молчать. Но сегодня у меня это все равно плохо получалось. Наверное что-то в воздухе. Я должна была ощущать какое-то неминуемое присутствие осени, как в Нью-Йорке, когда уже не выйдешь на улицу не укрывшись джинсовкой. Это место напоминало...какое-то царство мертвых. Где ничего никогда не менялось. Даже чертова погода.
- Нет. Но ты можешь поехать с ними. - Равнодушно обронила я, даже не посмотрев в сторону этих самых ребят или на него самого. Вот. Кажется поэтому я так мало общаюсь с лицами противоположного пола. Я ощущаю дискомфорт от давления и какого-то ожидания. Но может я просто делаю поспешные выводы. Как обычно. Я всегда ожидаю от людей худшего. Вредная привычка на самом деле. Выработанная годами. Не разочарований отнюдь. Мне в этом плане повезло. Я не разочаровываюсь, потому что сама тоже не идеальна и когда со мной поступают как с дерьмом. Я пожимаю плечами и ухожу. Для меня это довольно естественно. Никакой мести и никаких обид. Элементарное смирение.
Мы уселись в такси и я сморщила нос от резкого запаха бензина и дешевого одеколона. Покрепче обняв себя руками, я смотрела вперед, кивая и порой бросая взгляды на Мордехая. Пришла его очередь говорить. Только его история была гораздо интереснее моей. Я чуть хмурилась на некоторых моментах.
Поездка закончилась куда быстрее, чем я ожидала, хотя меня уже начало укачивать. Прогулка вдоль улицы, которая так и кишела всяческими питейными заведениями обещала быть интересной.
- Очень смешно. Но все равно, кто дает детям такие имена? Это же издевательство! - Я проскользнула в бар первая и довольно улыбнулась, даже слегка потирая ладони.
Видимо это было знакомое место для него, раз его даже бармен знает. Ну мне это на руку. Может не придется предъявлять свое поддельное удостоверение. Мы уселись прямо у барной стойки и я как можно очаровательнее и непринужденней заказала себе да и моему спутнику по двойному бурбону. Прокатило. Слава богу. Никто трезвым сегодня домой не вернется.
- Ухххх. - Я решила выпить все залпом и чуть поморщилась. Крепкая дрянь какая-то. Я такого не ожидала.
- Мне здесь нравится. Напоминает местечко, где я отпраздновала свое шестнадцатилетие! - Радостно обернулась к Мордехаю и улыбнувшись решила, что одного бурбона будет мало. Я знаю, что смешивать обычно нельзя. Но это было сильнее меня. Заказала себе коктейль. Не угадайте ни за что какой. Манхэттен. Я с какой-то ностальгической и грустной улыбкой отпивала из бокала на высокой тонкой ножке: Скучаю по Манхэттану, все эти магазины, все эти платья Виктории Бэкхем, все эти книжные магазины. Эх.
Я слишком отвлеклась на свои воспоминания о прошлом, так что поздновато заметила, что карман юбки слегка опустел. Я всегда чисто на автомате каждые пять минут проверяю карманы или сумку, чтобы убедиться, что ничего не пропало. И в этот раз я не ошиблась. Я даже видела, кто стащил мой телефон. Он удалялся в сторону выхода. И у меня был выбор. Забить и допить коктейль. Или. Или второе, что я и сделала. После бурбона и пары Манхэттенов, я вообще довольно агрессивной становлюсь. Сказав что-то невнятное вроде "Минуточку" Мордехаю, я направилась за этим парнем, что стащил мой телефон. Точнее побежала за ним. Точнее напрыгнула на него со спины, еще до того как он успел покинуть место преступление. Он закричал. Я тоже. Может у меня в нем стратегически важная информация. Ага. Отсылаю фотки самой себя НАСА, потому что я звезда!
- Там вся моя музыыыыыка уроооод! - Я била его ладонью по голове, потому что если честно особых травм я ему нанести не хотела. И когда я дралась с братом Крисом, мать мне всегда говорила: По голове не бей сильно, а то писаться будет. Я протянула руку, чтобы схватит его за пальцы которые сжимали мой телефон. Он ослабил хватку, я забрала свое имущество, а он сбросил меня на пол точно соломенную куклу. И очень больно ударилась копчиком.
- Сука. - Он пятился к выходу, тыкая в меня пальцем, пока я подскочила на ноги и отряхиваясь крикнула ему вслед:
- И этим ртом ты целуешь свою маму?
Но вряд ли он меня услышал. Так что пришлось вернуться на место, к своему коктейлю, прикрывая ладошкой лицо, потому что люди смотрели, то ли удивленно, то ли восхищенно, не могла разобрать. Но думаю они тут уже привыкли к дракам. Просто не таким.
- Так на чем мы остановились, пока нас так грубо не прервали? - Я натянуто улыбнулась и осушила свой коктейль, понимая, что мне нужно что-то покрепче, чтобы пережить такой стресс.

Отредактировано Mackenzie Koenig (2014-01-15 16:32:42)

+1

9

Двойной бурбон? Что ж, для начала весьма не плохо. Я все же немножко тосковал по сытному ужину, который поджидал меня дома, вернее уже не поджидал, ибо его давно съели, учитывая количество гостей. Я был мужчиной и любил поесть. Честно, сейчас я меньше понимал, что именно заставило меня сорваться с места и отправиться в ночное рандеву с этой пусть и симпатичной, но совершенно незнакомой мне девушкой. Бурбон немного обжигал, а ее глаза, как-то неестественно, но красиво блестели в темноте обшарпанного бара.
- Твоя новая подружка? – шепнул мне Дабл Би, тот самый бородатый бармен, который встретил меня шумным возгласом и поздравлениями.
- Вроде того, - как-то вяло ответил я.
Потом Маккензи заказывает коктейль с тоскливым названием Манхеттен, а я всерьез задумываюсь, что может быть общего между нами. Ну, кроме единой национальности. Я беру портвейн, самый настоящий, не дешевое пойло из шансонных песен, а лучшие португальские сливки, пью его и слушаю про Манхеттен и магазины с платьями Виктории Бекхэм. Я бывал в Нью-Йорке, но не испытывал большой любви к этому городу. Может, кто-то и считает Сакраменто захолустьем, но только не я. Здесь рукой подать до океана с шикарными вздымающимися волнами, теплыми песчаными пляжами, нахальными белоголовыми альбатросами и яркими досками для серфинга. Здесь можно и хочется одевать то, что тебе нравится и купаться в вечном лете. Этот город в целом напоминал мне Тель-Авив, хотя во многом и отличался от него. Неужели девочка-сноб? Я не мог в это поверить. Что-то здесь было не так. Зачем было приезжать сюда, чтобы презирать и считать местных одноликими деревенщинами? Или же, это обычная тоска по дому, вернее ее проявление. На долю мгновения я отвлекся, изучая видос на своем телефоне. Йони только что прислал мне, как он с Квентином (еще один упоротый наш дружбан и младший сын тетушки Дворы по совместительству) тушат свет и врываются в комнату Эстер и наших кузин в уродских масках и несут какую-то несусветную чушь под матерки и девичьи крики. Звуки, в прочем, я плохо слышал, но само происходящее меня радовало. Это наш братский «олд-скул». Донимать младшую сестру и ее подружек  - наше любимо дело. Я тихонько посмеиваюсь и не замечаю, как Кензи куда-то пропадает. Но, когда отрываюсь от телефона, то понимаю, что ее нет. Вернее есть, вот же она, висит на каком-то парне. Сначала я подумал, что это ее знакомый. Но после того, как чуви сбросил ее на пол и стал удирать к выходу, я понял, что ошибался. Так же быстро девушка оказалась вновь рядом со мной за барной стойкой и продолжила свою беседу со мной.
- Что это было? – успел спросить я, как в дверях бара появился Джорджи, здоровяк и по совместительству местный вышибала. Он приходит ближе к полуночи, когда пьяные начинают шалить по-крупному. Обнимая своей мускулистой, хотя, скорее просто жирной рукой нарушителя спокойствия за шею, он свирепо смотрел по сторонам.
- Эй, Дабл Би! Он заплатил? – рявкнул Джорджи.
Бармен кивнул. После чего вышибала развернул того чувака лицом к выходу и дал такого смачного поджопника, что его задница еще долго будет сплошным синяком. Здесь не церемонились с агрессорами, но и не обмахивали веером расстроенных дам. Этот бар, как и многие другие работал в режиме «кик-эсс сервис». Гламурные коктейли и дорогое виски попивают обычно в другом месте. Хотя можно и здесь, но на свой страх и риск.
- Ты в порядке? – спросил я, все еще толком не понимая, что произошло.
- Еще один Манхеттен для отважной леди! – говорит Дабл Би, выставляя перед Кензи ее любимый коктейль. – За счет заведения! Эх, видел бы ты Штельман, на что эта девушка способна!
Я продолжаю закидываться портвейном и убираю мобильный обратно в задний карман штанов, а то рискую пропустить важные события, как выяснилось пару минут назад. Алкоголь быстро отравляет мою кровь и ударяет в голову. Я голоден или же сегодня особенная ночь.
- А эти платья… ну, которые Виктории Бекхэм. Что в них такого особенного? – спрашиваю я, облизнув лимон. – Она их сама шьет или одалживает поносить?
В глубине души, я догадывался, что Кензи, наверняка, имеет ввиду под этими платьями собственно особый стиль Манхеттена. Маленькие черненькие платьица от Гуччи. Мне нравилось, как они смотрятся на худеньких девушках. Да и Маккензи они явно идут.
- Ты уж извини, деревенские парни из Сакраменто, весьма ограничены в модных тенденциях! – потроллил немного Кудрявую. – Может, согласишься и я угощу тебя отличным португальским портвейном? Меня приучил к нему один чуви из Нью-Йорка. Он сказал, что это круто пить портвейн!
Кстати,  я был несколько высокопарен, но не лгал. Один мой хороший нью-йорксий дружбан, по имени Кеннет Кинслей, открыл во мне любовные порывы к этому напитку языческих богов.

Отредактировано Mordecai Stellman (2014-01-16 22:10:34)

+1

10

Игра в Архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » 5774 год ‡И никакого конца Света!