vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » я не могу тебе помочь, если ты не желаешь бороться за себя


я не могу тебе помочь, если ты не желаешь бороться за себя

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://25.media.tumblr.com/7975e36648417dc5f4a545ea97ea30e2/tumblr_my8tryKZmS1rhlbzbo1_500.gif
http://media.tumblr.com/766fd11b2ace87c9eef1206ff52a24ce/tumblr_inline_mm97t467Zt1qz4rgp.gif


Участники:
Donna Costner и Desmond Anderson
Место:
дом семьи Андерсон
Время:
два года назад, осень
Время суток:
поздний вечер
Погодные условия:
весьма тепло для этого времени года
О флештайме:
я не могу тебе помочь, если ты не желаешь бороться за себя - так принято говорить что ли, Донна?
я сам могу за собой присмотреть, а если ты считаешь, что это не так, то ввязываешься в те проблемы, в которые лучше не лезть, проблемы моей семьи, меня самого. стоит тебе хоть раз попытаться понять меня и мое поведение, как ты захочешь выпить со мной, даю тебе гарантии!
а к черту, хватит мне себя жалеть
но ты, ты поможешь мне справиться?

+2

2

внешний вид

https://24.media.tumblr.com/61f4af5787feba373c08df353ffb60c9/tumblr_mzo294xgcb1r23xd5o1_500.png

Это была самая настоящая осень, без яркого солнца и жаркой погоды, без еще оставшегося летнего настроения и времяпрепровождения  возле прохладного, но так и манящего моря. Это была та осень, какую мы себе представляем: туман, сырость, продолжительные дожди, первые опавшие листья, люди, которые куда-то вечно спешат, запахнув на горле ворот куртки или легкого пальто. Лужи, по которым проезжают машины и обливают грязной водой прохожих у тротуара. Капли дождя, падающие на землю и разбивающиеся о стекла домом и автомобилей. Такой была осень два года назад, совсем не привычная для Сакраменто, достаточно теплая, но сырая и мокрая.
Донна подъехала к дому своей близкой когда-то подруги, Джоанны Андерсон. Когда-то это был ее дом, в котором она жила вместе со своей семьей – мужем Дезмондом и двумя дочерьми. Сейчас там жил только Дезмонд. Он никогда не был для женщины другом, слишком упрямый, с ним Донна никогда не могла найти общий язык и всячески старалась избежать с ним встреч. Не было к нему у актрисы ни презрения, не неприязни, ни антипатии, просто нежелание видеть его, вот и все. Слишком далекий для понимания своей натуры человек, непривычный для Донны тип людей. А вот Джоанна была другой. С ней женщина могла разговаривать часами, и, однажды, осмелилась доверить ей то, о чем не стала говорить даже сестре. Джоанна сделала вид, что не расслышала и не поняла, какое это имеет для нее значение. После этого Донна разрушила все границы в их общении. Джоанна была для женщины подругой, каких у нее за всю жизнь практически не было, она заставляла доверять себе и быть с ней открытой, а это для актрисы было просто бесценным качеством. Она и не помнила их знакомства, это произошло когда-то, где-то, нет точной даты, времени и места. Это просто произошло, а потом все само закрутилось и завертелось.
Джоанна как быстро появилась в жизни Донны, так и быстро ее покинула. С одними людьми можно долго настраивать контакт, с этой женщиной все было совершенно по-другому. За такую подругу актриса была благодарна жизни, но Джоанна быстро ушла из нее. Все люди, которые были в какой-то степени значимы для Донны, уходили из ее жизни неожиданно, ударяя по ее сердцу, заставляя чувствовать боль от потери и слезы на своих щеках, такие редкие и непривычные для эмоциональной, но очень стойкой женщины.
На дворе уже стоял поздний вечер, хотя Донна выехала из дома через два часа после обеда. Где она была? Везде, возле пристани и проезжала мимо парков, остановилась перекусить во французском кафе, выпила пару чашек горького кофе и поехала дальше. Она все больше и больше оттягивала время, не желая посещать  дом, в котором жила ее подруга. Такой большой, и такой пустой. Никогда еще женщина не ценила так женскую дружбу, до встречи с Джоанной. Е чувства можно было понять, Донна мало что знает о том, что такое дружба.
Она вышла из салона и подошла к двери, на ходу расстегивая плащ. Свет в окнах не горел, он дома непривычно веяло холодом. Донна только коснулась пальцами звонка, как заметила, то дверь была не заперта. Женщина, не колеблясь, вошла в помещение и включила свет. Все то же самое, обстановка не поменялась.
Казалось, в доме никого нет. Однако Донна была уверена, что есть. Решиться на такой шаг было непросто. Дезмонд был для женщины человеком непонятным, со своими мыслями в голове, упрямый, не выражавший особой симпатии к подруге своей жены. И все же что-то потянуло актрису к этому человеку, жалость и сожаление, скорее всего.
-Эй, Дезмонд! Можешь не доставать пистолет из своего белья, это Донна. Донна Костнер, - крикнула женщина, поднявшись на несколько ступенек вверх, ведущих на второй этаж. Тишина. Донна подождала несколько минут внизу и снова решить попытаться достучаться до мужчины.
-От того, что ты там прячешься от внешнего мира ничего не измениться. Выходи, будь мужиком, в конце концов. Не одному тебе сейчас тяжело, - говорил женщина. – Да спустись же ты, черт тебя дери!
Донна поднялась на второй этаж и шла по коридору, пытаясь уловить хоть один единый шорох.

+1

3

внешний вид

  Мы не умеем жить, так как нам хочется. Мы окружаем себя замками, в которых прячем все свое богатство, возводим огромные заборы, чтобы никто не смог до нас добраться, едим и пьем то, что принято в обществе. Мы не умеем жить так, чтобы рядом с нами оставались самые близкие и любимые. Все очень просто. Нас никогда не учили, как правильно построить свою жизнь, не ударившись о пару злосчастных пней. Зато с самого детства нам внушали, что мы можем контролировать жизнь: думать на несколько шагов вперед, дабы не осечься, следить за своими действиями и всегда быть предельно осторожными. Чушь собачья, ясно? Все это полный бред, который рассказывают детям на ночь, считая, что могут их чему-то научить! До поры до времени и я придерживался этой теории, нет, я не слушал своих родителей, я прислушивался к Джоанне, которая делала все, чтобы ее непутевый муж не попал в щекотливую ситуацию из-за своего характера. Я делал все, как мне велела жизнь, я работал и кормил свою семью, а когда у нас не хватало денег на первых парах, когда я только открыл свой бизнес, я работал по ночам, пока мои маленькие девочки спали дома, я ни разу не жаловался на судьба, до тех пор, пока она прошлась острым лезвием по моей груди, забрав у меня самое ценное, что может быть - мою семью. Моих родных девочек.
  Теперь я предпочитаю одиночество и алкоголь - два моих лучших друга, в компании которых мне никогда не бывает скучно. Это незабываемое и непередаваемое словами чувство, когда я напиваюсь настолько сильно, что не помню своего имени - вот тогда я счастлив. Память подводит меня, и хотя бы на пару мгновений я забываю о том, что вокруг меня есть этот мир, в котором на каждом углу меня ждет только агония. Знаете, что я отвечаю, когда ко мне обращаются и просят завязывать пить? Я посылаю их к черту. Маршалл давно выросла, я был спокоен за свою дочь, поэтому мог позволить себе не жить - топить свое никчемное существование в бутылки очередного дешевого виски, на которое у меня могло хватить денег. Не надо только мне сочувствовать. Вот этого я не терплю больше всего. Я взрослый мужик и сам со всем справлюсь, а если вы считаете, что нет, то я только что и могу, так это посочувствовать именно вам.
  Я не помню, что происходило до того момента, как я услышал чей-то женский голос. Меня словно вывели из небытия, просто так взяв и прервав мой сон! Когда я открыл глаза, я понял, что спал я, сидя на стуле, параллельно развалившись руками и головой на столе, на котором стояла пустая бутылка из под виски. В моем собственном кабинете, где я и предпочитал проводить все свое время. Кажется, я все выпил. Чувствуя сухость в горле и жуткую головную боль, я откинулся на спинку стула, пытаясь сообразить: что это сейчас было? Может мне вообще показалось, что меня кто-то звал? Не, ну такое часто случается со мной, особенно в последние годы, когда я практически не выхожу из моих запоев, но я предпочитаю говорить моих праздноствований. Почувствовав першение в горле, я громко и сипло откашлялся, прежде чем предпринял попытку подняться со своего места. Кстати, попытка оказалась неудачной, так что я тотчас с грохотом упал на собственный стул. Я даже не успел опомниться, как в дверь вошла Донна, кажется, я не ошибся, алкоголь не выветрил еще мозги. Не удосужившись встать, я протер правый глаз и прищурился, пытаясь рассмотреть эту женщину:
  - Какого черта, Донна? Что ты тут забыла? Ну раз пришла, то хоть не с пустыми руками? - я попытался засмеяться, но вместо этого вновь откашлялся. Совсем скоро и Донна почувствует запах перегара, которым сейчас от меня несет. Да и плевать. Я никому и ничего не должен. А что я должен? Правильно, выпить! Оперевшись правой рукой о стул, я встал со своего места и осмотрелся: мне нужно было хоть немного чего-то покрепче, чтобы снять это ужасное похмелье. Но меня окружали лишь пустые бутылки. Взяв со стола одну из них, я перевернул ее вверх дном прямо над столом и слегка потряс: - Мда, и тут пусто. - с горечью досады саркастично произнес я. Раньше я всегда любил играть на публику, а теперь я даже не знаю, как со своими закидонами не попал в лечебницу. Хотя оно и ясно, кто подойдет ко мне? Я вдруг рассмеялся, представив, что было бы, если в мой дом ворвались санитары и устроили мне тут разборку. Я бы поглумился над ними и вновь потянулся к бутылке. А у ее у меня не было. Зато у меня были мои любимые сигары, в конце концов, у меня раньше был свой бизнес по производству табака, так что как любой уважающий себя человек, я припас парочку коробок для себя, когда мой бизнес рухнул. Отодвинув ящик стола, я вытащил небольшую коробочку и, открыв ее, изъял одну из сигар. Я демонстративно провел ею возле своего носа, вдыхая запах. Никто не стал бы спорить со мной - они были бесподобны, этим я всегда и славился - качеством. - Хочешь? А хотя, сначала может скажешь, зачем ты сюда пришла и что тебе от меня надо Донна? Учти, любая информация будет иметь свою определенную плату. Для начала даже бутылка пива сойдет.

Отредактировано Desmond Anderson (2014-01-23 19:38:30)

+1

4

И тут Донна увидела Дезмонда, каким его она никогда не видела. Она не знала, какой он, не видела его настоящим, не знала, как он себя ведет, когда в доме нет посторонних, а женщина всегда была для него посторонней.
Комната пропахла перегаром, духотой, и даже маленький солнечный лучик, видимо, не проникал в это помещение уже давно. Возле мужчины были пустые бутылки алкоголя, в основном, виски, он неуклюже развалился на стуле и теперь сонными глазами смотрел на незваную гостью.
Дезмонд точно не был рад Донне, даже в обычные дни, когда она появлялась на пороге дома, он смотрел на нее с пренебрежением, нескрываемой нелюбовью к ее персоне. Они никогда не говорили наедине, их всегда пыталась столкнуть Джоанна, чтобы они хотя бы сказали друг другу пару слов.
Костнер увидела в дальнем углу второй стул и пошла за ним, перешагивая через бутылки и стараясь не задеть всякий шлам, разбросанный по всей комнате. Взяв стул за спинку, она притащила его и поставила рядом с мужчиной, а затем плюхнулась на него и деловито закинула ногу на ногу.
Она не собиралась устраивать допрос или читать нотации, как ни странно, актриса могла понять состояние человека, который в один миг потерял почти всю свою семью. Донна уже теряла самых близких людей, оплакивала их, заливая свое горе алкоголем, как и Дезмонд. Только что-то все-таки помогало ей выйти из запоя и темной комнаты, забыть про горе и выйти на улицу, вдохнуть свежий воздух и расправить крылья. Может, это было ее самолюбие, не будет ведь такая женщина, как она, губить себя только потому, что кто-то умер? Или это было желание показать свою силу и стойкость, показать, что она умеет выдержать все, что готовит для нее эта жестокая жизнь. Когда умер ее второй муж, многие говорили о нем, но больше всего говорили о Донне Костнер.
«Бедная женщина, как она это переживает?» или «Наконец, она тоже поняла, что такое горе и боль. Стерва» и даже «Когда же мадам Костнер выйдет в свет? Наденет ли она черное или появиться в огненно-красном?»
На первый ее выход в свет после траура актриса надела ярко-красное облегающее платье в пол и явилась в театр под руку с молодым человеком в смокинге.
«Донна Костнер показала себя. Настоящая роковая женщина, вторая Скарлетт О’Хара!»
А ей было все равно. Этот парень просто был актером из ее труппы, малоизвестный в светском обществе, неиспорченный сплетнями и деньгами. Тогда он был идеальным собеседником. И хорошим мальчиком на одну ночь…
Тут Донна приподнялась со стула и пихнула Дезмонда в плечо, пытаясь пробудить его.
-Пришла то не с пустыми руками, но не думала, что тут все так запущено и что тебе это не понадобиться, - актриса достала из сумки маленькую бутылку с коньяком, и покрутив ею возле носа мужчина, положила выпивку себе на колени.
-Не откажусь, - Костнер взяла из рук Дезмонда сигару, но не стала ее поджигать, продолжая сверлить взглядом вдовца. – Я пришла не на допрос, Андерсон. Если хочешь, я тебе хоть несколько ящиков на дом привезу, если это заставит тебя выйти отсюда на белый свет, - наклонившись вперед, проговорила Донна. И тут она решила копнуть глубже.
-Я понимаю тебя. Я…я тоже теряла близких людей, и Джоанна для меня была близким человеком. Только вот я не гублю свою жизнь виски, как ты.
И женщина снова толкнула мужчину в плечо, как будто это могло помочь.

0

5

  Ничто в этом мире не достается просто так. И добро, и зло также - однако спустя столько лет, когда становится уже плевать на собственную жизнь и стоит открыть глаза, как внезапно появляются перед ними столько проблем, что лучше повременить с пробуждением до полудня. Моей жизни тоже была цена, однако сейчас, взглянув на "товар", никто не даст за это отвратительное существование больше пяти центов. Да и звона тех бы мне не удалось услыхать, потому что я обязательно в первый же день их потратил. Не обязательно на выпивку - но, скажу вам, ничего хорошего бы из моей покупки точно не вышло.
  Наблюдая старую знакомую в своем скромном и точно не уютном жилище, я с вызовом смотрел на нее, ожидая критики. Я не собирался с ней откровенничать и действительно надеялся, что Донна пришла по делу - да, на правах хорошей подруги у нее была возможность в пух и прах раскритиковать мое существование, однако я до безумия был благодарен бы ей, если бы она этого не делала. К тому же, зная меня, кажется, она припасла с собою что-то довольно интересное, от чего бы я точно не отказался.
  - О, отлично! - потирая руки, с демонстративным интересом я протянул ладонь к небольшой бутылке с коньяком и уже через две секунды она была открыта, а пробку я одним точным броском отправил в мусорное ведро. - смотри, трехочковый! - усмехнувшись, с досадой прокомментировал я - общество женщины не было мне в напряг, однако каждый знает, что алкоголь под пристальным сочувствующим взглядом идет только насильно. Вздохнув, я приподнялся - все же пришлось вставать и шагнул к небольшому шкафчику, где еще оставались все мои пожитки, - пойду достану пару бокалов. Будешь со мной, хотя бы пару капель?
  Невесело усмехнувшись, я достал посуду из шкафчика, дверь которого жалобно скрипнула. Приходится действительно удивляться тому, как в такой трущобе и при подобном образе жизни мне удалось сохранить хоть какие-то остатки подобных бокалов, однако все же, что бы ни случилось, я знал себе цену. Хороший бизнесмен, пусть хоть и бывший, с прогорелым счетом в банке и отвратительным прошлым не будет пить из каких-нибудь замаранных пластиковых стаканов, я же не пьяница какой-то последний.
  Пропустив мимо ушей все нравоучения Донны, я продолжал сохранять спокойный и даже задиристый вид, пока она не упомянула о моей погибшей жене. После этого наливать захотелось с утроенной силой, а желания продолжать этот разговор мне вообще в принципе расхотелось.
  - Донна, давай не будем, а? Ты пришла за этим? - на правах моей подруги она имела право так со мной разговаривать, однако даже сейчас мне вообще не хотелось поднимать эту тему и вообще отвечать хоть на один вопрос. Отмалчиваясь, у меня был хоть какой-то повод заглушить собственное беспокойство, и, забывшись, уже можно было не возвращаться к прошлому образу жизни. И меня это вполне устраивало. - Зачем ты затеваешь этот разговор, хотя прекрасно знаешь, что я его терпеть не могу? Джоанну не вернуть, тогда зачем ты мне это все говоришь?
  Я повысил голос, так как серьезно не хотел, чтобы тот дрогнул. Все-таки потерять моральный облик в глазах друзей было еще полбеды, а оставаться перед собой последним придурком мне не хотелось - поэтому сейчас мне гораздо легче было бы нагрубить женщине, чем сейчас рассказывать ей всю подноготную собственных мыслей. Я хотел закрыться от всего, поэтому, опрокинув бокал, я почувствовал, как алкоголь начал путешествие по моему организму, уже не обжигая горло - теперь мне стал привычен этот жест и я больше никогда не почувствую того, с чего начинал. Ровно как и с моей прошлой жизнью, вряд ли мне удастся снова ощутить все те эмоции, которыми я был переполнен, когда мы летели в самолете.. А, вот это уже совсем другая история.

+1

6

Донна раздраженно закатила глаза от выходок и слов Дезмонда, ей было его жаль, все-таки потеряла любимой жены может сильно повредить моральную устойчивость, но и в то же время она злилась на его слабости и самобичевания.
Какого черта ты не встанешь с этого гребаного стула и не пойдешь приводить в порядок свою жизнь? Какого хрена ты заливаешь горе алкоголем, думаешь, тебе это поможет забыть Джоанну? Идиот.
Когда Андерсон предложил женщине ее же коньяк, она сначала пропустила это мимо ушей, действительно пропустила. Она настолько погрузилась в свои мысли, что на несколько мгновений даже перестала слышать голос мужчины. Это небольшая странность актрисы, которая иногда ставит ее в неловкое положение перед другими людьми. Донна может внезапно застыть, делать вид, что слушает и вникает в слова собеседника, а на самом деле не слышит из звука его голоса. Иногда женщину одолевают так ненавистные ей воспоминания, иногда это размышления или рассуждения в своем сознании, так тщательно скрытом от постороннего любопытства, и сейчас это были воспоминания, вызванные запахом дорогого алкоголя, который был в руках Дезмонда.
Любимый коньяк не только самой Донны, но и ее второго мужа, Нолана, который сам недавно покинул ее и оставил одну, как это сделала Джоанна с Андерсоном.
Перед глазами актрисы стояло лицо мужчины, спокойное, расслабленное, какое оно всегда было после двух-трех стаканов излюбленного спиртного, его взгляд следил за женой, сидящей, напротив, с кипой бумаг в руках, которые, судя по всему, были сценарием. Нолан внимательно смотрел на Донну, наблюдал за каждым ее движением руки, за правой ногой, которой она, при привычке, любила качать туда-сюда, слушал ее раздраженные вздохи и тихие комментарии по поводу своего чтива. В комнате стоял запах виски, откупоренного совсем недавно, но уже выпитого больше, чем наполовину. Потом мужчина вырвал у Костнер бумаги и кинул их на журнальный столик, протянул ее стакан с огненным спиртным и жадно поцеловал в губы, как будто желал этого очень долго, но что-то мешало ему так поступить. Нолан был пьян, расслаблен, горяч, а главное – жив.
Теперь он просто тень воспоминаний, которая застелила сознание Донны, и которая не дает ей прийти в себя. Думаете, Костнер было легко тогда, два года назад?
Отнюдь нет. Она потеряла человека, который делал ее счастливой без розовых соплей и жарких проявлений любви. Мужчина, ради которого актриса готова была измениться, стать немного лучше, ушел, а вместе с ним ушла та Донна, которую он создал, и осталась та Донна, которая была всегда…
Дезмонд что-то продолжал говорить, и женщина, наконец, посмотрела на него сознательным взглядом, в котором стало еще больше раздражения и злости.
-Вот именно, ее не вернуть! – Костнер выхватила из рук мужчина стакан с коньяком и осушила его в один присест. Горячая жидкость обожгла ей горло, но не заставила поморщиться. Привычное ощущение жжения, как и для Андерсона. – Ее не вернуть, а ты просиживаешь здесь свою задницу и заливаешься спиртом от своего горя. Хватит распускать нюни, ты должен встать на ноги, мужик ты или нет?
Безумно хотелось надраться, но именно от пьянства тогда актриса пыталась спасти мужчину. Пить или не пить…
Донна протянула свой стакан обратно Дезмонду.
Тут женщина приподнялась и дала звонкую пощечину Андресону, отчего он посмотрел на нее, как на умалишенную.
-Послушай, мы не знаем друг друга, и я бы вообще никогда не стала с тобой откровенничать, но давай начистоту. Я потеряла мужа, ты – жену. Они бы не хотели видеть нас спившимися, унылыми, несчастными страдальцами, они хотят видеть в нас силу и уверенность в будущем. Я теряла людей, когда умирает близкий человек, лучше выключать все эмоции, или хотя бы закапывать их так далеко, что никакая скотина их не вытащит наружу. – Костнер приблизилась лицом к мужчине. – Не ломай себя, Дезмонд.

+1

7

  Сложно себе представить, что испытывают люди, когда их сближают общие проблемы - нет, это не единение, но в один момент становится чуть легче, и этот небольшой камень, отданный кому-то другому, внезапно дает глоток воздуха. Самый настоящий воздух, который так требуется человеку.
  Но я сейчас совершенно не собирался его вдыхать. Кто сказал, что утопающий нуждается в спасении? Мне бы сейчас подошли законы той страны, в которой в чужую жизнь лезть запрещено - не потому что я был полнейшим козлом и сволочью, а потому, что мне не хотелось еще и Донну втягивать во все, что случилось за последние годы. Она была мне дорога, и позволить ей также опуститься на самый низ или потащить за собой я позволить себе не мог. Поэтому мне было необходимо, чтобы она сама не захотела этого делать. Я готов был сопротивляться до последнего. Быть глухим к чужим мольбам - неблагодарное дело, однако она не знала, что этим я спаса нас обоих - меня вряд ли можно было бы переубедить, однако вот отбить у Донны желание навсегда пытаться мне втемяшить что-то в голову - это у меня по идее, получалось неплохо.
  - Что ты сейчас вообще мне говоришь?! Если ты собираешься нести чепуху о том, что нужно жить хорошо, потому что она наблюдает за мной с небес, то уволь - я не собираюсь этого слушать, понимаешь? - я перевел взгляд на женщину, не отводя от нее глаз. Мне действительно не хотелось сейчас слушать каких-либо нотаций или убеждений в том, что все хорошо. Все не было хорошо. Именно поэтому я находился тут, а не где-то со своей семьей. Именно поэтому у меня сейчас в руке была бутылка, а не ладонь моей трагически погибшей жены.
  Нет, я вовсе не собирался сейчас разглагольствовать на тему того, что я должен сделать - я ничего уже давным-давно никому не должен. Это грело меня, и все эти расходы, все деньги, которыми я располагал когда-то - вот они действительно накладывали груз и бремя ответственности, однако сейчас, освободившись о этого всего, я понял, что не смог бы продолжать собственное дело. Я попросту не хотел начинать все заново, когда в первом варианте моего становления все было настолько спокойно и размеренно, что повторить того головокружительного подъема я бы никогда не решился. А вот опуститься на самый низ - это было раз плюнуть.
  Кажется, Донна прекрасно подозревала о моем настрое, поэтому через буквально секунду мою щеку обожгла пощечина, которую женщина отвесила мне с перекошенным от гнева лицом. Что ж, именно этого я от нее ожидал, однако не подумал, что это действительно сможет слегка меня отрезвить. Взглянув на Донну, я поднял руки, обхватывая пальцами ее запястья, чтобы она не подумала сделать это снова. У меня не было желания сейчас приходить в себя, но и вернуть на землю я ее был обязан.
  - Слушай, ты же прекрасно знаешь, что у тебя есть, зачем бороться и зачем жить дальше, - выдохнув, я нахмурил лоб, думая, что у меня в принципе мог бы появиться какой-то стимул, но этого было бы недостаточно для того, чтобы изгнать алкоголь из моей жизни - слишком много успокоительных моментов он подарил мне за все это время, - а мне, по сути, уже незачем пытаться восстановить свою жизнь.
  Надеюсь, то ее успокоит и она оставит меня в покое. Я хотел, чтобы она жила дальше и занималась своей жизнью, потому что впереди у Донны были те горизонты, коих не было у меня.

0

8

Игры нет, тема в архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » я не могу тебе помочь, если ты не желаешь бороться за себя