Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Adrian
[лс]
иногда ты думаешь, как было бы чудесно, если бы ты проживала не свою жизнь, а чью-то другую...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Just stop and say "hello"


Just stop and say "hello"

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Justina Drahenblyu & Marcus Kirk совершенно случайно пересекаются в аэропорту Эйлата, чтобы вспомнить что было, подумать что есть, придумать что будет потом. А на дворе по Израильски теплая зима, и не важно, что на календаре февраль 2012 года.

0

2

«…Справа горящий дом, слева такой же полу обуглившийся торец дома. Бежать вперед, бежать и не останавливаться. Туда, где нет огня, туда, где ее никто не найдет. Обернуться, посмотреть, следует ли за ней кто-то. Никого. Впереди тоже пусто. Горящая балка падает прямо на нее. Нет сил сдвинуться с места. Балка падает прямо на нее. Удар о землю, попытка ползти, но что-то горячее и тяжелое не дает сдвинуться с места. Снова обернуться, снова посмотреть что там, позади. Ногу придавила упавшая доска. Попытаться руками отодвинуть ее. Жгучая боль пронзила ногу. Разорванные военные штаны, кровь, руки жжет от огня. Подняться и снова бежать. Выбраться отсюда любой ценой. Люди, впереди люди. Закричать, привлечь внимание. Крик. Снова удар о землю. Чуть приоткрытые веки и она видит лица пакистанцев и окончательно теряет сознание…»
Джастина вздрогнула и открыла глаза. Она уснула в такси из Иерусалима в Эйлат. Отвернувшись к окну, девушка смотрит на горы с одной стороны, повернув голову в другую сторону, она видит Мертвое море. Тяжело вздохнув, Джастина посмотрела на часы и убедилась, что она не опаздывает в аэропорт. С каждым днем засыпать и просыпаться становится все тяжелее. Груз ответственности, предательства и страха навалился на нее. С каждым днем она все больше и больше погружалась в отчаянье, которое преследовало ее. Смена военной формы на гражданскую заставляло Джастину вспоминать о прошлом с содроганием, нежели с гордостью.
Наконец, через добрые два часа такси притормозило около военного аэропорта Эйлата. Джастина заплатила за поездку, взяла обе сумки, которые у нее были. Одну с вещами, другую с документами и деньгами. Джастина оглянулась, проводила взглядом удаляющееся такси и снова тяжело вздохнула. С каждым шагом она была все ближе и ближе к новой жизни. Разжалование из лейтенантов в никого. Предательство такого рода никто не прощает. Особенно армия Израиля. Особенно «Бригада Гивати».
Быстро пройдя паспортный контроль, просто предъявив удостоверение военного. Странным оставалось то, что Джастину разжаловали, но удостоверение не отняли. Наверное, прекрасно понимая, что в Америке она с этим удостоверением никто. Просто лейтенант какой-то бригады, которая так далеко от их границ. Зато в аэропорту это сыграло ей на руку. На всю страну не афишируют разжалованных лейтенантов, никому до этого дела нет. Нет человека в армии – нет проблем, как говорится. Джастина прошла в зал ожидания и села на один из одинаковых неудобных железных стульев. Вокруг туда-сюда сновали люди, выискивая место или спеша в магазины беспошлинной торговли. Джастине все это было без надобности, поэтому, она просто ждала своего рейса, чтобы поскорее забыть свою родину, которой так сильно была верна и к которой настолько привязана. Из всей ее семьи за ее отъезд переживала только мать, к которой Джастина питала некоторую привязанность, но все равно относилась пренебрежительно. А отец и братья считали ее врагом народа за то, что она выжила.
От нечего делать, Джастина оглядывалась по сторонам и рассматривала туристов, израильтян и других посетителей аэропорта. Ее взгляд остановился на мужчине, который не привлекал к себе особого внимания. И не будь у Джастины ощущения, что она точно его знает, то ее внимания он бы не удостоился. Джастина поднялась с места и как бы прогуливаясь прошла мимо него, подошла к куллеру с водой, наполнила стаканчик и оглянулась. Мужчина сидел на своем месте. Джастина сделала глоток ледяной воды и тут ее осенило, кто он и где она могла его видеть. Чуть ли не пулей, Джас подошла к нему и, отдав честь, произнесла:
- Капитан Кирк, честь имею.
Джастина честно пыталась придать своему лицу самое, что ни наесть серьезное выражение, но у нее это никак не  получалось. Она улыбнулась и присела на освободившееся рядом место.
- Очень неожиданно увидеть вас снова здесь, в Израиле, - Джастина сцепила руки в замок и положила их на колено. Последний раз они виделись в Израиле, когда назревала революция. Благо, что тогда помощь доктора Кирка требовалась в экстренных случаях. Революцию удалось подавить в самом ее корне.

+1

3

Иногда я не понимаю всех приказов, которые получаю, а получаю я их достаточно редко, если не сказать иное. У медиков военной службы вообще свой устав и свои порядки работы. Нас гоняют по миру вместе с военными, чтобы мы им помогали, а мы спасает параллельно не одну сотню мирных граждан, мы выходим из лагеря и идет к людям, чтобы показать, мы с миром, мы можем и хотим им помочь, и порой натыкаемся на благодарность, иногда наоборот, попадаем в просак и даже в план тех, кто не понимает - медик это медик, ему нет дело до того, кто перед ним повстанец или мирный гражданин, военный или дезертир. И хочется таких идиотов как минимум убить, но не выходит, потому что убить значит отнять жизнь, а медики не боги, чтобы так поступать.
Перелет из Сирии в Израиль был таким же дежурным как и все остальные мои перелеты. Как я понял, тут нужно кому-то вправить мозг и эта  командировка будет короткой, всего пару недель от силы, а потом могу валить обратно к своим больным и раненным. Это и правда был приказ, хотя обычно Дуглас выдает лишь просьбы и спрашивает готов ли я и хочу ли я ехать. И каждый раз такой приказ-просьба встречает мое уверенное "да, хочу, поеду". Потому что я не создан для гражданки, от слова совсем.
Почему то они говорят, что нужно зависнуть в аэропорту, машина опаздывает, а я мог бы поехать даже на такси, мне не привыкать, говорят, не положено, сказали ждать. Вздохнув я присаживаюсь на свободный стул, скинув предварительно рюкзак и облокотив на ногу поднял очки на затылок, скользя ничем не выдающимся взглядом по людям. Тут есть на кого посмотреть, и даже на что. Военные, кое где затесались гражданские и обычные туристы. Скорее даже это война пытается вытеснить гражданских из здания, тут и там камуфляж мозолит глаза, впиваясь в яркие краски туристических одеяний. Наверное, люди достаточно рискованные, и любознательные. Я понимаю их желание посмотреть на Израиль, но не понимаю их стремление умереть за эту красоту.
- Капитан Кирк, честь имею.
Едва заметно вздрагиваю. Слишком официально, я даже отвык. На войне редко выпадает время обращаться полным именем и все такое, куда привычнее и проще по фамилии или имени. В операционных так вообще сплошное "скальпель", "бинт", "нитки", там никогда не хватает время на то, чтобы назвать хотя бы по имени ассистентку или стажера. Все на бегу, все слишком быстро.
Перевожу взгляд с семейной пары на девушку стоящую перед мной и чуть щурюсь. Знакомые черты лица, знакомый взгляд и выправка. Слишком мало таких идеальных солдат-Джейн попадалось мне, чтобы я ее не запомнил. Конечно же, имя всплывает в голове раньше чем фамилия, но это ведь не так важно, главное что вспомнил.
- Лейтенант Драхенблют, рад встречи, - это в первые три раза было сложно выговорить ее фамилию, на четвертый это вышло и забилось в корочку головного мозга, на всегда. Такие люди как она не стираются из памяти, потому что таких как она мало даже среди мужчин. Признаться, я был поражен увидя ее в действии.
- С моей стороны будет очень нагло попросить обращаться на "ты", и без званий? - улыбаюсь девушке почти дежурно но мягко. - Просто так будет легче, да и мы можем сделать вид, что не при исполнении, а два старых знакомых товарища друга, которые встретились неожиданно в необычном месте. Словом, как твои дела?

+1

4

Едва заметно вздрогнув от фразы «попросить обращаться на "ты", и без званий», Джастина попробовала улыбнуться и заставить себя посмотреть в глаза этому честному доктору, который, кстати, когда-то спас и ее жизнь. Ну, если не жизнь, то хотя бы сохранил ей плечо, в котором красовались две четкие дырочки от пулевых ранений. Два выстрела в левое плечо и обе пули застряли в кости. Такое бывает, когда ты на задании, и тебе совершенно наплевать на собственную безопасность и жизнь. Последний случай, когда Джастина боролась за свою жизнь, когда она была в Пакистане. Она никогда не боялась вставать на пути израильских террористов, обезвреживать бомбы голыми руками, но тот случай в Пакистане наложил на нее свой страшный отпечаток.
- Как не прискорбно мне было бы об этом говорить, но теперь я действительно, что говорится, «без званий», так что перед вами просто Джастина, которую отсылают с родной земли в далекую Америку, - Джастина усмехнулась и покачала головой. Ей ни один раз говорили, что с ее внешними данными ей нельзя быть солдатом. Но что поделать, когда сердце зовет? Когда долг выше всего? Когда хочется умереть за свою родную страну и при том не важно от чьей руки. Возможно, что сейчас у нее получится начать «правильную» жизнь. Стать той, кого ее мать хотела видеть. Актрисой, певицей или моделью. Девушка с красивой внешностью не должна всегда ходить в форме. Джастина это понимала, но не могла преодолеть себя. Америка открывала для нее новые горизонты и девушка надеялась, что сможет там себя реализовать в чем-то другом. Хотя и надеялась поступить там в армию или полицейскую академию. Работать, что говорится, по профессии, она предпочла оставить Маркусу Кирку. Если бы он только видел, как Джастина держит скальпель. Ужас.
- Знаете, Маркус, как мне не тяжело это признавать, мои дела не самые радужные, - Джастина снова посмотрела на мужчину и усмехнулась, - Если говорить коротко, больше я не лейтенант и больше не при исполнении. От моей военной карьеры остались лишь шрамы и военное удостоверение, - которое, к слову, Джастина с самого паспортного контроля вертела в руках. Она понимала, что теперь от него нет никакого толка. К тому же, предъяви она его в Америке на границе, ее моментально отправили бы обратно, по крайней мере, потому что она умеет обращаться с некоторым оружием лучше, чем некоторые из армии США. Джастина никак не решалась выкинуть это ненужное недействительное удостоверение. Но это все же память, которая будет напоминать девушке о ее боевом прошлом.
- Как Ваши дела, мистер Кирк? – спросила Джастина, оторвавшись от своего военного удостоверения, с которого на нее смотрело угрюмое собственное лицо в сиреневом берете, - Ох, простите, мне очень сложно обращаться к людям на «ты» после стольких лет в армии, - Джастина с некоторым раскаянием в глазах посмотрела на Маркуса.
- Какими судьбами в Израиле? У нас вроде нет никаких войн¸ стычки с Пакистаном прекращены, возведена стена в 12 метров, но Вы все же здесь, зачем? – спросила Джастина. Да, она действительно была удивлена, что Маркус Кирк, военный врач, здесь, в Израиле. Израиль, который славится своей армией и своей медициной, пару раз все же прибегал к помощи этого полевого хирурга. Джастиан сама видела его в работе. К тому же, со стороны своего хирургического образования, она могла смело сказать, что лучше врача она еще никогда не встречала. Он мог спаси конечность солдату даже в том случае, когда Джастина бы сказала «готовьте наркоз, будем ампутировать». Хорошо, что самой Джастине оружие было намного ближе, нежели скальпель, поэтому, добрая половина армии Израиля ходит с целыми руками и ногами.
- Я хочу сказать, что я очень рада видеть Вас здесь, с какой бы целью Вы не вернулись на нашу землю, точнее, на израильскую, ведь она теперь не моя, - Джастина улыбнулась. Почему-то у этого мужчины была такая энергетика, которая заставляла людей вокруг него забывать о своих проблемах, погружаться в разговор с ним и не думать ни о чем другом. Джастина первое время не замечала этого. Но когда увидела, как он заставляет истекающего кровью солдата говорить с ним, слушать его голос и не терять сознание, а солдат концентрируется на разговоре, то подумала, что он маг и волшебник. Ни или продал душу Дьяволу.

+1

5

Приподнимаю в удивлении бровь смотря на девушку и удостоверение в ее руках. Надо же. Разжаловали? И за что? За то, что девушка? Но не логично, Израиль славится своей женской армией на которую готовы ровняться все армии Европы и даже некоторые части Америки, это я уж как человек видящий ситуацию изнутри знаю и понимают. Даже когда-то культовый фильм Солдат Джейн не сделал того, что Израиль со своей жесткой политикой обязательной службы всех граждан своей страны. И я не говорю, что я поддерживаю все это, но это стоит уважения, особенно девушки вроде Джасти, которая добилась таких высот за то время что служит.
Невольно вспомнилось ее поведение во время операции. Наркоз как всегда практически отсутствовал, привычное дело для меня, абсурд почти для большинства нормальных людей. А мы с ней разговаривали, о погоде, о том, что интересного мире, о книгах и музыке. А я зашивал ее, отвлекая и лишь слышал шипение когда было слишком больно. Это меня тогда приятно удивило. И вот такой поворот событий.
- Ну я же просил на "ты", - мягко усмехнулся я и чуть развернулся к девушке, чтобы видеть ее лицо, а та имела свободу смотреть мне в глаза, а не буравить мой профиль. И только сейчас, как-то уж так вышло, я завис на ее внешности. На войне не успеваешь вглядываться в лица, потому что имеешь все шансы потеряться среди глаз и боли что видно в них. А вне ее стен, вне всего того ужаса, что происходит там, можно заметить что солдаты такие же ребята как и все люди, что девушки в форме снимая ее и переодеваясь в нечто гражданское имеют приятные формы тела, что волосы у них порой длинные, а улыбки искренние, что они умеют смеяться и заставляют дурачится вместе с ними, что все те, кто носит форму на войне, такие же живые люди, а не машины для убийства, и они стоят того, чтобы жить и иметь возможность быть собой.
- Сам не знаю, - пожимаю плечами, - начальство приказало быть тут. Говорят, кому-то нужна помощь. Кому? Не спрашивай, тоже не сказали. Надеюсь это не на долго, я же оставил пациентов и людей там, - неопределенно качаю головой в сторону взлетно-посадочной полосы, имея в виду то, что за ними, за этим небом и этой землей, то, откуда меня выдернули, то, куда вопреки здравому смыслу тянется сердце и рвется душа. Наверное, я один из тех ненормальных, кому дано любить то, что ненавистно другим, и кто без войны стухнет и зачахнет.
- Твоя. Это же твоя родина? Ну вот, значит и земля твоя, даже если тебя с нее отправляют за океан. Вон, я родился в Лос Анджелесе, но при этом родиной считаю Сакраменто, потому что там мои люди, там мой тихий уголок. Так и для тебя Израиль, Джастина, это твоя родина, и не мели чепухи. Нельзя отобрать у человека родину, а то, что тебя отправляют в Америку... Расценивай как прекрасную возможность начать жизнь с чистого листа, ну или не очень. Ты там будешь свободнее чем здесь, и вольна делать то, что хочется тебе. Странно звучит наверное, от человека, который большую часть времени проводит вне родины, но штаты страна больших возможностей, и тебе решать будешь ты ими пользоваться или сидеть сложа руки и жалеть себя за то, что случилось или что оставляешь здесь.
На самом деле я даже не знал что послужило тому, что ее разжаловали, да и не имею я таких прав, чтобы задавать вопросы. Пару чашек кофе да смешки про погоду не дают мне право лезь в личное человека. Так что я просто могу настроить ее на лучший лад, чтобы она не воспринимала штаты как тюрьму, а пусть едет туда за новой жизнью и новой собой.

+1

6

Краски прошлого начинали блекнуть от разговора с приятным собеседником. Джастина так давно не общалась ни с кем. Ее родственники предпочти отречься от нее, как от предателя. Мать и слова от горя вымолвить не могла, а друзья, та маленькая горстка, что у нее были, погибли на той роковой операции. Джастина винила себя в случившемся. Ведь она в первую очередь должна была думать о них, а не о себе. Девушка не искала себе оправдания, не искала сочувствия со стороны других. Она снова все воспринимала, как испытание. Снова барьеры, которые необходимо преодолевать. Джастина привыкла к этому и боролась. А Маркус, так неожиданно здесь оказавшийся, ей помогал, хоть и не догадывался об этом.
- Да, ты прав, возможно. Но кем я буду? Мое медицинское образование ничем мне не поможет, я ни дня не работала по специальности, а все, что я умею – защищать невинных и убивать виновных, - с улыбкой сказала Джастина. Она встала со своего места, - Давай выпьем кофе, пока у тебя еще есть время.
Джастина направилась к маленькому, скорее кукольному, кафетерию на территории аэропорта. Касса, кофейный аппарат и пара столов составляли все имущество этого кафетерия. Джастина подошла к кассе и заказала два черных кофе на иврите. Она любила свой родной язык, в нем не было ни одной гласной, а те слоги, которые были похожи на них, создавали согласные буквы.
- Хоть аэропорт и военный, здесь практически никто не говорит на английском, только на иврите или русском, - Джастина поставила на один из двух столиков кофе и села на неудобный железный стул. Как раз в военном стиле – все жесткое и неудобное, а спинки прямые, чтобы солдаты не расслаблялись.
Джастина сделала глоток израильского кофе и почесала нос. Она так давно его не видела. Маркус был единственным ее другом за пределами собственной страны. Она даже не представляла, что когда-нибудь снова увидит его. Во время той операции они смогли найти общий язык и в какой-то степени подружиться. Правда, как все женщины, Джастина несколько ночей мечтала о нем перед сном, но это быстро проходит. Ведь каждый человек представляет себе жизнь нового знакомого. Джасти не исключение. Но потом навалилось столько работы, что девушка, стыд и позор ей, позабыла о Маркусе. И вот они снова сидят друг на против друга, пьют кофе и общаются.
- Я бы не хотела начинать свою жизнь с нуля. Здесь я хоть что-то из себя представляла, мне отдавали честь, мне подчинялись, как и я подчинялась кому-то. Представь, что в мире больше нет войны и тебе некого больше латать на поле боя. Представь, что ты живешь в Сакраменто, в своем доме, с женой и детьми, но твое сердце все равно где-то в Афганистане или Ираке. Но этого больше ничего нет. Тебе больше никогда не выйти в поле с сумкой на перевес, не упасть на землю и не ползти к раненому, который умрет без твоей помощи, - возможно, Джастина говорила жестокие вещи, но слава богу, что все это только разыгравшееся воображение, а не жестокая реальность, - Вот и я не могу без армии, не могу без оружия, не могу без порохового дыма, не могу без террористов, мое место здесь, но не сейчас. А я всего на всего осталась жива, но ничего не поделаешь, здесь такие правила, - Джастина улыбнулась, сделала глоток кофе. После такой ее тирады, сердцы забилось чаще, нервы разыгрались. Ее бросало то в жар, то в холод только от мыслей, что больше ничего такого у нее нет. Это как у ребенка-сироты отнять последнюю игрушку, которая напоминает ему о матери. Джастина тяжело вздохнула, привела в нормальное функционирование свое дыхание и улыбнулась.
- А знаешь, я боюсь лететь в Америку. За все время, что я здесь живу, здесь ни разу не было снега. Хотя мама и рассказывала мне, что когда я была совсем маленькой, то однажды зимой снег лежал целых два дня. А там, в Штатах, в Сакраменто сколько дней лежит снег? – сейчас Джастина, тридцатилетняя женщина чувствовала себя совсем ребенком. Да, она была достаточно взрослой, но порой ее посещали совершенно детские мысли, такие глупые порой, что Джастина смущалась их. Отчасти ей было страшно лететь туда, где она ни разу не была. Да что там говорить, Джас ни разу не летала на самолете, она ездила по всему Израилю, но ни разу не была ни в Европе, ни в Америке, ни в России, ни дальше на Востоке. Ей было страшно от неизвестности. Она не представляла, как люди живут там, далеко от ее родной страны. Джастина ни раз видела небоскребы на картинках или в фильмах, но никак не могла представить их в своем воображении. Да, в Израиле тоже есть небоскребы, но они и в подметки не годятся американским.

+1

7

Кофе это вариант, потому что в отличие от гражданских авиалиний, военные напитки не предлагают, а если и предлагают, там никогда не бывает кофе, только разбавленный спирт, и не дай бог медицинский, за него я бы порвал любого. На поле всегда слишком всего мало - времени, припасов, медикаментов, возможностей, а пить спирт, который может спасти вообще кощунство. Так что кофе это выход загладить неровные края тишины, запить горькие слова или воспоминания, обидные вещи. Кофе это всегда выход.
Жесткость стула показалась почти привычной, а иврит уже не резал слух так, как раньше. не сказать, что я уж слишком в нем разбираюсь, так пару фраз, чтобы общаться, пару фраз, чтобы не казаться совсем уж чужаком в военной форме с американским флагом на плече и уверенностью в том, что все получится, что риск и жертвы не напрасны.
Я слушаю девушку крутя в пальцах стаканчик с горячим черным кофе и пытаюсь не подать вида, что ее некоторые слова жалят по хлеще свинца. Пусть лучше думает, что я вдруг замолк и уткнулся в чашку представив себе мир без войны, а не потому что я добровольно на нее ухожу чтобы не связываться с девушками, не давать им пустых обещаний любви и защиты, и потом слушать что я их обманул или предал, не рассказав все свои секреты и тайны. А как можно рассказать то, что не хочется даже знать, как рассказать то, что есть огромное желание стереть из памяти на всегда, не знать, и просто жить, возможно даже женится, купить домик с чертовым белым забором или квартиру под небом, чтобы выходя утром на балкон вкушать свежий кофе сваренный для меня и ее и наслаждаться видом на любимый город. Глубоко вздыхаю и почесав бровь смотрю на Джастину, такую сейчас правильную и понятную, говорящую о таких знакомых мне вещах. И тут меня как будто осенило, ведь все это она может свободно делать.
- Оставь медицину знающим людям. Медики это вечно учащиеся на своих и чужих ошибках, а ты столько этих "уроков" пропустила, что лучше не стоит начинать наверстывать, - тихо смеюсь отпивая глоток едва остывшего кофе и смакуя его вкус чуть дольше чем положено. Редкая возможность просто насладится вкусом и ароматом того, что очень любишь, но не всегда есть возможность попить.
- И что тебе мешает защищать невиновных и наказывать виноватых? Ну правда стрелять и расстреливать их вряд ли всегда удастся, но ты можешь быть почти такой же как и сейчас, носить форму, оружие, быть на страже спокойного сна людей. - я даже расправляю плечи от идеи, которая пришла мне в голову.
- Не знаю как в армию, но вот в полицейскую академию ты пойти можешь совершенно спокойно. Таких как ты там с руками оторвут. Тем более я лично знаком с несколькими шикарными девушками, даже уже женщинами, и матерями прекрасных подростков, кто успешно сочетает службу закону и жизнь в семье.
И если у Алекс было с личной жизнью еще не все так прекрасно и красочно, от у той же Шерон был целый гражданский муж, француз, и прекрасные детки в придачу. Так чем же мисс Реймонд не пример для подражания тем, кто считает, что все как минимум потерянно? И ведь Шерон не будет против того, что я ставлю ее в пример девушки из Израиля.
- Я тебе открою "великую" тайну, - прошептал я наклоняясь немного над столом и призывая тоже самое сделать свою собеседницу. - В Сакраменто снег лежит никогда. - выдал я ту самую "великую" тайну мира. Уж так вышло, что в этом штате снег настолько редкое явление, что в него просто на просто не верят.
- Сейчас там около двадцать градусов тепла, - добавил я вспоминая ласковое солнце любимого города.

+1

8

Джастина наклонилась к Маркусу, узнала «великую» тайну Сакраменто и вдруг неожиданно звонко рассмеялась. Отсмеявшись, Джастина сделала глоток кофе из пластикового стаканчика и сказала:
- Да, значит, для меня мало что изменится, придется ехать куда-нибудь, где холодно и лежит снег, - Джастина улыбнулась. Она не представляла себе Сакраменто. Даже на мгновение. Кроме солнца и сухого асфальта в голову ничего не приходило. Ну, ничего, через сутки или меньше она уже будет в США и сможет налюбоваться на новый город сполна.
- Посмотри на меня, - попросила Маркуса Джастина, - Разве я способна завести семью? Мне уже тридцать лет. Тридцать! А я до сих пор не могу себе представить, как должна выглядеть семья. Настоящая нормальная семья. С мужем и детьми, - Джастина улыбнулась, но как-то грустно. Хотя, если разбираться честно, то она и не хотела заводить семью. Ей нравилось жить своей одинокой жизнью. Ей нравилось ее дело, нравилось заниматься чем-то, что доставляло ей удовольствие. Нет, я, конечно, не хочу сказать, что Джастине нравится убивать людей, просто ей нравится эта армейская строгость, эти военные порядки.
- Ты прав, я попробую поступить в полицейскую академию. Пускай это и не армия, пускай это и не война. Хотя, нет. Это война, только не мирового масштаба, а война с хулиганами и мелкой мафией, - Джастина допила кофе и поставила пустой стаканчик на стол.
Джастина буквально на секунду прикрыла глаза. В ушах стоял голос Маркуса, но ее мысли были далеко. Снова горящие дома, взрыв где-то вдалеке. Крики мирных жителей. Джастина пробирается вперед сквозь их бегущую на встречу толпу. Она старается бежать быстрее, расталкивая людей, которые невольно сбивают ее с ног. Оказавшись на земле, Джастина ползет вперед, а вокруг лишь ноги и крики людей. Тяжело дышать и деваться некуда. Девушка пытается подняться, но ее снова сбивают с ног. Она отползает куда-то в сторону, пока не замечает, что толпа редеет и почти никого, кроме нее и солдат враждебного лагеря не остается. Джастина прижимается к стене, чтобы ее не заметили, но уже слишком поздно. Их пятеро, а ее бригада рассеялась по улицам узкого Тель-Авива. Девушка чертыхается и встает на ноги. Открывает огонь, попадает в кого-то, сама не замечает, как получает две пули в плечо. Она идет вперед, пока улица окончательно не опустела. Кроме нее и трупов пяти солдат никого нет.
Джас нервно вздрагивает, открывает глаза и с некоторым непониманием смотрит на Маркуса, который сидит перед ней. Ей потребовалась буквально секунда, чтобы прийти в себя, вспомнить, кто она и где находится. В последнее время Джастина стала очень напряженной из-за переживай по поводу ее разжалования. Перед глазами частенько вставали сцены из ее службы. Боевые действия или моменты из лагеря. Джастина с каждым днем все больше и больше закрывалась в себе. Хотя казалось бы, куда уж глубже.
- Прости, я задумалась, - извинилась Джастина, - Со мной в последнее время такое бывает.
«И с каких это пор я так откровенна с людьми?» - удивилась сама себе Джастина и попробовала улыбнуться. Она откинула назад прядь длинных белокурых волос и посмотрела на Маркуса. Он казался ей представителем ее прошлой жизни. Живым напоминанием того, что война существует. Практически все население земного шара, где не случается войны уверены, что ее и вовсе нет. Они думают, что это все неправда, что войну показывают только в кино. А в Сирии, Афганистане, Ираке или Иране все совсем по-другому. Но нет. Все как раз так, как показывают киноленты. Теперь Джастина тоже будет смотреть военные фильмы и думать, что это все неправда, что все понарошку и что войны нет. Потому что она будет далеко.
- Я не хочу в Америку. Я не смогу жить там, да и нигде в другом месте, - тихо сказала Джастина и опустила голову. Она и представить себе не могла, что скоро ей придется расстаться с родной зеленой формой, военными жетонами на шее и прочей военной атрибутикой. Что у нее больше никогда не будет пистолета. Нет, почему, будет, но, если она решится пойти в полицейскую академию.

0

9

Игра в Архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Just stop and say "hello"