vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Она проснулась посреди ночи от собственного сдавленного крика. Всё тело болело, ныла каждая косточка, а поясницу будто огнём жгло. Открыв глаза и сжав зубы... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » .судьбоносные встречи порождают не менее судьбоносные следствия


.судьбоносные встречи порождают не менее судьбоносные следствия

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s8.uploads.ru/AvsiI.png


Участники:
дочь и отец
Место:
один из клубов Сакраменто, но локации могут меняться
Погодные условия:
весьма тепло для этого времени года
О флештайме:
я так долго искал свою дочь, столько лет жил в ожидании, мучил себя вопросом: когда это закончится?
год за годом я превращался в призрака, который живет прошлым и пытается затеряться в толпе, но при этом, не теряя надежды, что среди сотен человек я смогу найти свою маленькую дочь. узнает ли она меня? смогу ли я понять, что это она?
все говорят мне, что мои мысли - полный бред,  но я все равно уверен, что рано или поздно я найду ее
найду свою

Отредактировано Desmond Anderson (2014-01-29 19:07:10)

+1

2

привокзальные души
уставшие адресаты
потерявшие память в попытках себя найти
мы любили друг друга в далеком глухом когда то
но забыли об этом
где то на полпути


  Мы все представляем свою жизнь по-своему, в своих красках, используя свои эпитеты, анализируя свои поступки. Если хотите знать, то я никогда никому не позволял что-то решать за меня. Я просто ставил перед собой цель и шел за ней, не обращая внимания на преграды и чужое мнение. Мне действительно плевать, кто и что обо мне думает, я давно не тот, кем все меня считали, я обыкновенный человек, который не умеет ничего, кроме того, как целыми днями пить и спускать все свои деньги в покер. Не так давно я остепенился и взялся за голову, когда решил восстанавливать свой бизнес, к слову, дела-то пошли в гору, как оказывается, предпринимательская жилка во мне еще не утонула в тоннах алкоголя. И все же, это не совсем то к чему я стремился и то, чего я хотел. Моя жизнь - это ничто без тех, кто мне дорог. Джоанны больше нет, хотя не проходит ни дня, чтобы я не вспомнил о женщине, которую люблю по сей день, нет и моей Изабеллы, моей дочери, без которой все мое существование и то, ради чего я появился на свет - вообще ничего не стоило.
   Я, наверное, так никогда и не повзрослею. С виду я уже старый мужик, заядлый игрок и любитель выпить, а внутри я все еще подросток, который хочет крушить все вокруг от своей злости, который хочет бить витрины, а затем убегать от полиции, черт, я ведь так ничему и не научился за всю жизнь! Когда рядом со мной была моя жена, она всегда делала меня другим человеком, при этом не меняя моей сущности, за это я ее и любил, а теперь у меня нет такого человека, который бы смог остановить меня одним словом. По той самой причине, что во мне еще живет бунтарь, несмотря на то, что совсем скоро мне стукнет полтинник, я веду весьма своеобразный образ жизни: я завсегдатай казино, при этом я не раз оставался без гроша, в будние дни я занимаюсь делами, связанными с моим бизнесом, а по выходным, чтобы опять не впасть в алкогольную кому, ведь есть те, кому я это обещал, я шатаюсь со своим другом Джонни по разным заведениям. Сегодня эта старая американская задница заставила меня притащиться в этот клуб на какой-то рок-концерт. Он прекрасно знает о моем увлечении этим направлением, плюс ко всему же я задолжал ему поход в баню, мне не нашлось ничего лучше, как заставить себя притащиться на выступление какой-то местной группы, названия которой я даже не удосужился спросить. Вывод: что, я, старый пень, делаю в молодежном заведении? Отдыхаю, черт возьми!
  - Эй, Джонни, твою мать, ты что решил сегодня поклеиться к малолеткам? - я издалека увидел своего приятеля на улице, который разговаривал с каким-то школьницами, но это не помешало мне закричать так, что обернулись сразу пару человек. Я развел руками, широко улыбаясь, и, когда он подошел ко мне, похлопал его по плечу: - Привет, старина. На будущее, брось ты это дело, лучше посмотри на себя в зеркало! - Я громко засмеялся, направившись вперед, к главному входу. Будь я лет на двадцать помоложе, я бы сто процентов торчал бы в подобных заведениях, не обращая внимания ни на чей лепет. Черт возьми, а тут здорово! По крайней мере, такого было мое первое впечатление. Мы с Джонни вошли как раз в тот момент, когда какая-то толпа около сцены кричала что-то в такт песни, я по-прежнему не обращал никакого внимания на сцену. Почему? Потому что самое время выпить! Проследовав между людей в длинном коридоре, я помахал отстающему Джонни и тут же направился в бар, где собирался заказать себе две или три стопки чего-нибудь покрепче. Нет, не надо сейчас утверждать, будто я пришел сюда напиться, хотя, спорить я тоже не стану, однако многие годы меня научили, когда стоит держать меру.
  - Давайте четыре водки по сто, а там посмотрим, ок?
  - Будь осторожнее, Дез, а то еще сердечко прихватит!
  - Да пошел ты! - Я незамедлительно выпил две стопки подряд, с грохотом поставив их обратно на барную стойку. Удобнее присев на этот железный стул - и как их делают вообще? - я щелкнул пальцами официанту в знак того, чтобы тот повторил мой заказ. Музыка отдавалась у меня в ушах, хотя, мне нравилось то, что я слышу. Небрежно сложив руки, я повернул голову в сторону Джонни. Я по-своему любил своего приятели, это хороший мужик, которому просто тоже не повезло в жизни, как и мне. Однажды, я сильно проигрался судьбе, за что она отобрала у меня все самое дорогое, оставив меня на обочине с кучей проблем. Я не знал, чтобы случилось со мной, если бы Маршалл. Будучи полной копией своей матери, она спасала меня, но, когда я смотрел на нее и видел в ее глазах Джоанну, я погибал. Я начал пить, чтобы не знать, где находится реальность, а где мои выдумки, которые сводили меня с ума. Кстати, о выпивке! Кажется, после собственных мыслей, мне хочется еще немного водки. Опрокинув залпом одну из стопок, я не собирался закусывать, а всего лишь преподнес свое правое предплечье к носу и вдохнул немного воздуха. Рев толпы вновь заставил меня вернуться в реальность и отпустить ненадолго собственные мысли и надежды о Белль. Да, так называл дочь только я, и я верил, что хоть где-то, моя маленькая копия живет.
  Песня закончилась и я решил помочь толпе, а соответственно и выступающей группе, своим свистом. Вставив два пальца в рот, я набрал в легкие столько воздуха, сколько смог, и выдул эти громкие звуки. Мне сразу вспомнилось собственная юность и я понял, что как бы не старался стать старше, я все тот же хулиган, который прямо здесь готов помешать молодежи слушать их песни. Зрение стало меня подводить, но я все же взглянул на сцену: небольшая группа ребят, которая решила своими силами добиться успеха. Что я могу сказать? Молодцы! Флаг им в руки, побольше упорства и репетиций, так я о них и из газет буду читать! Черт, кого я обманываю? Я же не читаю газеты, ну да ладно. Вновь зазвучала какая-то композиция и я внимательно посмотрел на исполнительницу: в руках у нее была гитара, но она еще и умудрялась петь! Да и, к слову, весьма и весьма неплохо! Стоп. Черт возьми, стоп, я сказал! Я резко встал со стула - никакое головокружение и галлюцинации за этим не последовали. Я четко знал, что вижу свою Изабеллу. Уж поверьте, и старые мужики умеют волноваться. Не обращая внимания на какие-то вопросы Джонни, я ведомый лишь собственными глазами шел вперед, не сводя своего взгляда с этой девчушки. Один лишь шаг - я вижу свои глаза, еще один шаг - я слышу голос Джоанны, еще один шаг - и я понимаю, что это моя Белль! МОЯ БЕЛЛЬ!
  - ИЗАБЕЛЛА! Изабелла Андерсон! БЕЛЛЬ! Господи, я вижу тебя, - я кричал так громко, что тем самым привлек к себе внимание всей окружающей толпы. Я грубо расталкивал всех руками, расчищая себе дорогу и смотрел только вперед - в глаза своей дочери, которая почему-то продолжала стоять на одном месте. - ты видишь меня? Я ТВОЙ ОТЕЦ, БЕЛЛА! - я орал, как потерпевший, двигаясь вперед с максимальной скоростью. Где-то слышались крики охраны, кто-то говорил, что я сумасшедший, а я не был сумасшедшим! Я ни с кем не перепутаю свою дочь, ни с кем, а это она! Она жива! Жива, черт возьми!

Отредактировано Desmond Anderson (2014-01-21 17:28:18)

+3

3

Ко мне не сразу пришло озарение, что всего за каких-то полгода я превратилась из активной и уличной девчонки в спокойную и домашнюю девушку, в хозяйку дома, в заботливую мать и любящую жену. Не могу сказать, что эти роли мне не по вкусу, я чувствовала себя более, чем уверенно, отдавая часть своего чрезмерно-шумного и непокорного сердца своим любимым людям. С некоторых пор их стало на одного человека больше.
Джоан, моя маленькая девочка, мой светлый лучик солнца, я любила ее даже с соплями на губах и какульками в подгузниках. Ни разу не воротила нос от ее ароматных запашков и громких требовательных всхлипов, я отчаянно рвалась в бой за ее благополучие и бесконечной комфорт. Я не буду хвастаться и говорить о том, что роль молодой мамы получается у меня идеально. Нет, у нас есть проблемы, чаще всего связанные с моей невнимательностью и не умением контролировать сразу несколько дел одновременно. Первые пару месяцев такой жизни я ходила злая и уставшая, не позволяя Рену вызывать на помощь бабушек/дедушек/нянь только по тому, что моя гордость не позволяла мне признать поражение. Я не справляюсь, я не успеваю следить за Джоан, следить за домом, готовить еду и другие многочисленные обязанности, которые обычно сваливаются на хрупкие женские плечи. А я максималистка, я хотела делать все и сразу. Но в начале марта я все же сдалась.
Так в нашей скромной квартире появился свой уголок для молодой нянечки Джоан. По пятницам к нам приходит немолодая женщина и приводит жилье в порядок. Все чаще мы стали обедать вне дома, и мое прежнее спокойное и жизнерадостное состояние снова вернулось ко мне. А за ним последовало и другое желание.
- Ром, я хочу вернуться на сцену. – Этот разговор был серьезным, и я была благодарна своему мужчине за понимание и поддержку. Он никогда не ждал от меня идеального ведения хозяйства, того, что в один миг я превращусь в идеальную женщину. И Рендал прекрасно осознавал, что превратить меня в отчаянную домохозяйку не удастся даже ему. Я отчаянно рвалась в бой, вернуться в мир, жить, выступать, попадать в глупые ситуации, выпутываться из них, и снова утопать в проблемах. Я созвонилась с Лео, вырывая з его лап прежнее местечко в мафии, договорилась с Тайлером, и мы снова возобновили наши репетиции, занимая гараж Реника. Жизнь набирала обороты, я становилась прежней – легкой, бестолковой и веселой Брушей. Вот только ответственности теперь во мне на порядок больше.

Мы топтались за кулисами, Тай жевал какие-то орешки, лениво осматривая наши инструменты, Рендал вел переговоры с администратором клуба, я же неустанно волновалась. Это было наше первое выступление после долгого перерыва, и не смотря на нескончаемые репетиции, чувствовала я себя не очень уверенно.  Гадкое чувство царапало легкие изнутри, и топчась на одном месте, время от времени выглядывая в зал, я мечтала о сигарете. Пару раз позвонила домой, убедилась, что у Этьена и Джоан все в порядке, что мы можем не торопиться и заниматься своими делами. Странно, но слова отчима не особо вселили в меня уверенность.
А затем, затем нас вызывают, Мерфи пихает меня в бок, отправляя поскорее занять свое место у микрофона, Рен мягко обнимает и целует в висок, убеждая, что я со всем справлюсь. Это же не тяжелее, чем рожать, верно?
Медиатором по упругим струнам, вырывая из недр усилителей чистый звук. И как только мои уста открылись, как только зал наполнился моим голосом, когда песня отражалась от каждой поверхности возвращаюсь вновь ко мне на сцену – только тогда неведомая дрожь отпустила меня и позволила плыть по течению нашего музыкального драйва.
Одна песня, другая, третья. Мы не могли остановиться, полные азарта и радости от того, что некоторые посетители узнали нас. Какая-то девушка без остановки выкрикивала имя моего Тайлера, я еле сдерживала смех от того, как мой друг неустанно краснеет от такого обилия знаков внимания. Все хорошо, у нас получается, мы не потеряли ни грамма своего очарования.
- А сейчас мы исполним нашу новую песню. За слова поблагодарим Тайлера, за прекрасное исполнение и все остальное – меня любимую. – Смеюсь в микрофон, подмигивая нашему барабанщику. Он уже начинает отчеканивать ритм, как на весь зал разрушился тяжелый мужской голос.
  - ИЗАБЕЛЛА! Изабелла Андерсон! БЕЛЛЬ! Господи, я вижу тебя.
Честно? Я не сразу обратила внимания на этого мужчину. В барах постоянно творится какая-нибудь невероятная хуйня – люди теряют друг друга, затем находят, после таскают за волосы по грязному и залитому пивом полу, и только потом переходят к этапу перемирия, наполненному поцелуями и объятиями. Вот я и решила, что это очередной подвыпивший посетитель, что узнал в одной из девушек какую-то Беллу. Я даже не смотрела в его сторону, пока парень не стал распихивать всех на своем пути, отчаянно пробираясь к сцене.
Тай пихает меня в плечо, указывая на источник шума, я неохотно поворачиваю голову – не хочу быть в центре выяснения чужих отношений в свой первый концерт, я совсем забыла о том, как с легкостью выпутываться из таких ситуаций. Может позвать охрану?
Но взгляд мужчины буквально приковал меня к месту, лишая возможности пошевелить хотя бы одним мускулом своего организма. Его взгляд, пронзительный, дикий, отчаянный – он словно смотрел на меня из прошлого, ударяя током с каждым очередным произнесенным словом.
- Что происходит? – Я испуганно делаю шаг назад, когда мужчина оказывается вплотную к сцене. Он все так же кричит, его голос совершенно неразборчив в барной суете. На нас смотрят практически все посетители бара, кто-то со смехом, кто-то пытается остановить «ненормального» и вывести вон.
Я боюсь, и боюсь еще больше в тот момент, когда он произносит те страшные слова – я твой отец.
- Мой отец? – с уст слетает нервный и напуганный смешок, вся эта ситуация слишком напоминает мне сюжет мною так любимых фильмов. Моих самых заветных мечт. Но я знала, прекрасно знала, что никто из моих родственников не выжил, иначе мне просто не пришлось жить так долго в детском доме, заново строить свою жизнь, собирать по осколкам смутные воспоминания, чтобы в очередной раз убедиться в том, что прошлого не вернуть. Я не помню ничего, ни своего имени, ни адреса, ни даже лица своих родных. Только одно, женское, мне снится почти каждую ночь. Рыжие волосы, солнечные веснушки, мягкий родной голос. Она что-то говорит, что-то теплое и родное, от чего каждый раз во сне я улыбаюсь.
- БЕЛЛЬ!
И снова словно камнем по голове. Вот он хватает меня за руку, стягивая со сцены, а я покорно перебираю ногами, словно другого выхода у меня нет. Мной командует любопытство и страх. Я совсем маленькая, на фоне этого незнакомца. Упираюсь ладонями ему в грудь, словно пытаясь отстраниться, закрываю глаза, чтобы не сталкиваться больше с его пугающим взглядом.
- Вы меня с кем-то путаете, мое имя Бруклин. – Вырываюсь, отцепляя мужские грубые пальцы от своих запястий. – Я вас не знаю, я вижу вас первый раз в жизни. Простите меня, но я не Белль.
Почему мне было стыдно? Сейчас, я ощутила такой резкий укол совести за то, что не являюсь искомым им человеком. В его голосе звучало отчаяние, отчаяние и вера. Каждое его слово было произнесено с особой надеждой. Словно он искал эту Изабеллу очень давно.
Не отпускает, пытается убедить меня в своей правоте, а я лишь ощущаю еще большую панику и страх.
- Да отпустите вы меня, не надо! – Брыкаюсь изо всех сил, случайно ударяя мужчину локтем в глаз. Он хмурится, хватаясь за лицо, а я лишь ошарашенно хлопаю ресницами. Секунда, другая. Мой мозг медленно соображал и отдавал команды, и я не успела сообразить, что делаю, как мои ноги несли меня закулисья.
- Рен! Рендал! – Он поможет, он разберется, он защитит меня и все разъяснит. Хотя сейчас я гналась к нему не за этим. Я гналась за успокоением.

+1

4

Будни правильных родителей очень быстро наскучили такой творческой и активной паре, как мы с Рей. Конечно, мы очень любили Джоанну и старались проводить с ней каждую минуту драгоценного времени, но даже нам иногда требовался перерыв, отдых и вылазки в те места, которые мы раньше любили.
Одно из таких мест – музыкальные клубы. Не смотря на то, что со своей карьерой в этой стезе я уже завязал, Бруклин не должна последовать моему примеру. Она должна, хочет, и главное может вернуться на сцену, к тому же ее коллеги дано просят об этом. Для них сцена – если не работа, то страстно и горячо любимый способ проведения досуга.
- Тайлер прав, вы должны вернуться, - твердил я каждый раз, когда заходила речь о «Vertigo». Они бы отрепетировали новые песни, и после годовалого отпуска вновь прогремели на сценах Сакраменто. В итоге наше с Мерфи нытье помогло, Бруклин подумала и решила, что не все потеряно, что у них еще есть что сказать людям, еще есть способы заявить о себе. К тому же, она, как истинный музыкант, ловила кайф от того, что делает, и не важно, знает ли кто-то ее имя, берут ли автографы и сколько людей в партерной зоне.
И вот, наступает долгожданное первое выступление в этом году, все ребята волнуются, некоторые тоже не держали в руках инструменты столько же, сколько Рей утопала в семейных делах, некоторые успели поиграть на стороне и стать участниками других групп. Но за пару месяцев все собрались, все поддержали нас, отрепетировали новые песни.
Я в свободное время тоже заходил к ним на репетиционную базу, мог помочь с настройкой освещения, аппаратуры, был придирчивым слушателем. Место на площадке находилось каждому.
Особенно радостно мне стало с тех пор, как я вымел их шайку из своего гаража и стал снимать специальный зал.

За несколько часов до выступления мы приехали в клуб, чтобы устроить саунд-чек, разогреться, привыкнуть к публике и атмосфере. Жизнь в нашем закулисье кипела, я бегал от одного администратора к другому, пытаясь найти проходные билеты для группы безденежных студентов, что стояли у входа, затем узнавал, куда делся усилитель, затем разбирался с мигающим прожектором в правом углу над сценой, затем нас накололи с возможностью пустить дым во время первой песни. В общем, в Сакраменто все по старому, с переменным успехом и надеяться можно только на повезет-не повезет.
Когда прожектор был починен, девочки у входа получили билеты, а с дымкой нам показали увесистую фигу, можно было начинать выступление.
- Я буду фотографировать, видишь там штатив? – Указываю пальцем на место около сцены, там установлено оборудование для фотосъемки, - если твои фанаты меня не снесут, конечно. Удачи! – Целую Брук в висок, хлопаю Мерфи по плечу и отправляю на к микрофону. Все пройдет гладко, я уверен.

Ребята поднимаются на сцену, в зале собралось очень много людей, которые тут же засвистели и закричали. Я занял свое место ооло штатива и сделал первый кадр – Бруклин подмигивает музыканту. Давно хотел заняться оформлением сайта «Vertigo», да все руки не доходили. Будем считать это фото отправной точкой будущего сайта.
Вдруг раздается крик, мужчина зовет какую-то Изабеллу, я вздыхаю и пользуюсь паузой для того, чтобы настроить оптический прицел.
Вечно так, пускают пьяных в зал, а они кидают банки от пива на сцену, орут и расталкивают нормальных людей. Показываю Джордан знак «все отлично», отставляя большой палец вверх, какие-то непонятные крики в зале не должны ей помешать и сбить с нужной волны.
И все бы ничего, если бы незнакомец, игнорируя толпу, не начал пролезать к самой сцене. Господи, почему у нас вечно все через задницу? Отхожу от штатива и собираюсь пойти закулисы и позвать охрану. – Ребята, где у нас охрана? – Пара репортеров рассеянно переглядывается, затем перестает обащать на меня внимания. Думаю. Их беседы куда интереснее ля них, чем мой вопрос и то, что творится в зале.Музыка прерывается, я чувствую, что там что-то происходит, но никакой охраны на горизонте нет. Ладно, разберемся сами.
Когда я возвращаюсь туда, где шушукается толпа, то Брклин уже нет на сцене. Зато там теперь есть я. Наклоняюсь к Тайлеру и что-то шепчу ему на ухо, он указывает пальцем в низ, туда, где маячит каштановая лохматая макушка нашей солистки.
- Бруклин, что ты там делаешь? – Спрыгиваю со сцены к людям, пока эти двое что-то выясняют, фанатье уже собирается порвать Брушу на сувениры, и какая то наглая девица отрезает маникюрными ножницами кусочек от ее футболки.
- Я здесь, - оказываюсь в центре клубка событий – кто-то кому-то дал в глаз, кто-то режет чью то одежду.
Хватаю Брук за плечи, оттаскивая от мужчины.
– Слушайте, что вам от нас надо? Дайте людям выступить нормально, потом она и распишется, и интервью даст, и все, что вы хотите. – Подозрительно смотрю на Десмонда. Он не похож на пьянцугу или на безмозглого фаната. Вполне такой нормальный взрослый мужчина с отчаявшимся взглядом.
- У вас что-то случилось? Давайте поговорим вот там? – Уведу его пока отсюда, а Рей вернется на сцену. Ее уже изрядно искромсали, потрепали и разозлили, самое время начинать. – Иди на сцену, ждут же, - поворачиваюсь и обращаюсь уже к ней, одновременно хватая мужчину за предплечье и выводя из толпы. Может псих, может шизофреник? Кто их знает, но концерт должен пройти.
- Что вам сделала эта девушка, почему вы не даете ей выступить? – Впрочем, будь я на месте Джорди, я бы игнорировал выпады из зала. А я был на ее месте, и я действительно не обращал внимание ни на что, что происходит вне моих пяти квадратных метров у микрофона.

+2

5

  Порой судьба подкидывает слишком серьезные происшествия на своем пути - и с того момента можно начинать думать, как выпутаться из всего этого. Я никогда не думал, что смогу увидеть, в каком-то до ужаса задрипанном клубе (ну да, сейчас это кажется для них очень модным) свою дочь - даже нет, танцующую Изабеллу очень было бы легко представить, не без моего желания отстреливать каждого, кто к ней приблизится, но вот с гитарой, на сцене - нет. Но я в тот момент уже не слышал никого, не слышал себя, вся музыка, которая до этого играла, превратилась в неровный гул в тот момент, когда я бросился за Изабеллой за кулисы. Она убегала, крича чье-то имя, однако быстро остановилась, когда подошел молодой человек и что-то у нее спросил. Не отставая ни на шаг, с ошарашенным лицом, я продолжал следовать за девушкой, как неприкаянный, переживая. У меня не было сомнений - это была именно моя дочь, моя Белль, которую я так долго искал, в смерть которой так яро не желал верить, и сейчас, она передо мной. Я могу коснуться ее и я только что сорвал ей концерт.
  Честно говоря, детали меня мало волновали. В тот момент, когда находишь человека, который бесконечно дорог, узнаешь в лице родные черты, забываешь обо всем - я и забыл. Перестал видеть все вокруг, кроме лица дочери. А она косилась на меня с испугом, но все же - не с усмешкой, она скорее была растеряна, и это придавало мне чего-то: уверенности? надежды? Скорее, и того и другого, в один момент все стало настолько реальным, что я решил, что готов поставить на кон все - я расскажу ей обо всем, что произошло, она должна помнить, она должна понять.
  - Белль, это же я, твой отец, Дезмонд! - я в тщетной попытке провожу руками по карманам брюк, силясь найти себе хоть какие-то доказательства, пока у меня есть время. Меня резко прерывают, слышится какой-то шум, а публика наверняка недовольна моим резким вмешательством в это выступление. Но мне плевать. Я не вижу абсолютно ничего, кроме ее лица и пытаюсь прорваться к дочери. Нет, я точно уверен, что это она. Мое отцовское сердце вряд ли ошибится в этом. Выдохнув, я повернул голову к молодому человеку, который только что меня остановил. Он пытался что-то мне сказать, но я не стал его слушать.
  - Что? Да мне плевать, я не собираюсь с тобой разговаривать, - я отодвигаю его, продолжая идти в сторону дочери и, когда тот вновь повторяет свой вопрос, я поворачиваюсь к нему и грозно рычу, убирая его ладонь резко с моего плеча, - руки убери, и вали туда, откуда пришел, мне нужно поговорить с Изабеллой! Я сказал, отвали, парень, или ты по-хорошему вообще не понимаешь?
  Резко отталкиваю его и поворачиваюсь к дочери. Она больше не убегает. Смотрит на меня удивленными глазами и я, скользя взглядом по ее лицу, узнаю выросшую Изабеллу, которая стала практически копией Джоанны. Копией того, что я безвозвратно потерял, а сейчас нашел сразу двоих - в одном-единственном, но родном человеке. У меня не было никаких сомнений, что это она. Моя дочь. Потерянная когда-то, но я до последнего старался верить, и, оказывается, не напрасно. Все это сейчас во мне выдавало невероятное буйство эмоций и я надеялся, что парень, которого я только что отпугнул, смотался отсюда куда подальше, потому что у меня не было времени на разборки. Я хотел поговорить с дочерью, мне ведь столько всего нужно было ей рассказать.
  - Изабелла, девочка моя, я всегда знал, что ты жива. Я точно знал это, еще с того самого момента! - поднимаю руки в воздух, а в глазах - действительно искренняя радость, от которой буквально хочется вопить: теперь, благодаря этому концерту, я понял, что все мои мысли были когда-то неслучайными. Однако я до сих пор не могу взять в толк, почему она до сих пор так испуганно на меня смотрит. В горле пересыхает, а я протягиваю к ней обе руки и, приближаясь, смотрю прямо в глаза девушке, чувствуя, как мое сердце, внезапно обретающее смысл к стуку, бешено колотится в грудной клетке. Никогда еще я не был так взволнован за последние несколько лет. - Дочка, неужели ты меня не узнаешь? Это ведь я, твой папа!
  Смотрю на нее в бесконечной попытке передать все свои воспоминания, воскрешаю у себя в памяти маленькую девочку и поражаюсь, насколько время меняет нас - я превратился в последнего алкоголика, однако моя дочь выросла невероятно красивой. Не удивлюсь, что каждый из тех людей, что в публике голосит о том, чтобы Изабелла вернулась на сцену - и я точно знаю, что каждый из них любит ее за ее голос. Но могли они представить волнение старого отца, который впервые за огромное время видит свою дочь? Нет. не могут, а поэтому подождут. Подождут все, кто сейчас скандирует в толпе, подождет этот парень, которого пять секунд назад я отталкивал от себя, подождет все. Я должен разобраться, почему Белль меня не узнала. Я ведь сразу понял, что это она! За несколько лет она изменилась сильнее, чем я, но я не мог не узнать ее - копия моей жены, копия погибшей Джоанны, она была для меня буквально новым спасением. Тем, которого я так долго искал и которое, в конце-концов, сумел найти.

+2

6

Рен быстро оказался рядом со мной, и я схватилась за него, как хватаются за круг утопающие. Сейчас я действительно тонула, тонула в собственных сомнениях и страхах. Этот человек, он не был похож на сумасшедшего, в его взгляде было искренне отчаяние, и самое страшное – узнавание. Он знает меня, он видел меня раньше, и он был твердо уверен. Что я его дочь. Но что я могла сказать ему, что ответить, когда в голове каждый раз возникает гулкий шум в тот момент, когда я пытаюсь хоть что-то вспомнить.
Мои руки трясутся, я пытаюсь унять их дрожь, но вместо этого случайно отрываю пуговицу с рубашки Ромы.
- Ой, прости. – Виновато протягиваю пластик на раскрытой ладошке. – Он говорит, что я  его дочь. Называет меня Беллой. Ром, я боюсь.
И мне было действительно страшно, страшно возвращаться на сцену, вообще отходить от него хоть на один маленький шаг. Пожалуйста, не прогоняй меня туда, я не смогу выступить, не смогу забыться, все мое сознание сейчас было сфокусировано на том, чтобы хоть что-нибудь вспомнить, чтобы понять, и быть может поверить.
Верить, мне хотелось верить этому человеку. Я так отчаянно пыталась найти своих родных и близких, я помню это сумасшедшее и отчужденное детство, когда я не хотела ни с кем идти на контакт. Я чувствовала себя брошенным и потерянным человеком. Без имени, без места жительства. Моя личность была стерта вместе с памятью. Как каждый день я с надеждой смотрела на открытые двери, ждала, что в любой момент может зайти тот, кто был частью моей семьи. Но время не всегда лечит, гораздо чаще он просто убивает надежду, заставляя ее покоиться в самых глубоких недрах твоей души. Так и я оставила все мысли и мечты о том, что когда то стану для кого то семьей, что найду своих близких, что наконец узнаю, кто я такая. И каким человеком я была рождена.
Этот мужчина снова пробирался к нам сквозь ошалелую толпу. Со сцены уже доносилась ритмичная музыка, спасибо Тайлеру за то, что он не растерялся и решил отлечь публику своим сольным выступлением. У него хороший голос, и он справится с ролью временного вокалиста нашей группы, я же сейчас не способна ни на что.
Встречаясь с настойчивым серым взглядом незнакомых глаз я лишь сильнее вцепилась в руку Рендала, но он все равно оставил меня, встречаясь в мужчиной в паре метров от меня. Их спор, я слышала отголоски их грубости, как рослый мужчина пихает моего Рена в грудки, отталкивая далеко в бушующую толпу. И вот мы снова один на один.
Он подходит ко мне, снова в его взгляде это пугающее узнавание, я оцепенела от ужаса, упираясь спиной в двери наших гримерных. Из-за суеты в зале, из-за начавшегося снова концерта на нас практически не обращали внимания, я была одновременно благодарна этому и одновременно боялась еще больше. Любопытство брало вверх над ужасом, но через мгновение снова пропадало, позволяя взять здравому смыслу надо мной главенство.
- Простите… простите, но мое имя Бруклин. – Я что-то мямлила, вытягивая вперед ладони, словно не желая подпускать к себе этого человека еще ближе. Я не готова была сейчас столкнуться с такой проблемой, с такой озадаченностью. Раньше я так часто представляла и прокручивала в голове события своей встречи с потерянными родственниками, но по факту все получилось гораздо сложнее. Я ничего не помнила, лишь зеленый цвет листвы над крышей дома, рыжеволосую женщину и ее ласковый голос. Зовущий, манящий, произносящий мое настоящее имя.
- Изабелла, девочка моя…
Изабелла? Пытаюсь перенести это имя на ее уста, чтобы понять, чтобы вспомнить и вообразить целостную картинку, но… Бель?
- Я ничего не помню, простите меня. – В отчаянии прячу лицо за ладонями, съезжая по стене вниз, сжимаясь в маленький ущемленный и напуганный комок разочарования. Я помню так много ненужных и бесполезных вещей, помню дату рождения Курта Кобейна, помню, в какой цвет лака красила ногти Гевара, когда собиралась на первое свидание со своим французом, но совершенно не помню лица своего отца.
А Дезмонд тем временем наседал на меня еще больше, обрушая свою правду на мои плечи. Ни капли сомнения в его голосе, он не допускал ошибки, он был уверен в своей правоте. Может, сейчас я должна была довериться ему и пойти навстречу? Но вместо этого мне хотелось забиться в угол, спрятаться и расставить судорожные мысли на свои места.
- Я ничего не помню, я не узнаю ваше лицо, ваше имя мне незнакомо. Как я могу поверить вам так быстро? А если все это очередная шутка, что если вы обманываете меня? Я так давно хотела найти хоть кого-то, кто расскажет мне о том, кем я была до этой аварии, я не смогу оправиться от того, если ваши слова ошибка.
Где Рома? Мне нужен Рома, он умный, он спокойный, он сможет адекватно рассудить ситуацию и расставить все точки над и. И эта мысль заставила меня резко подняться, оглядываясь по сторонам и за спину Дезмонда.
- Мне нужен Рендал, вы не должны были его прогонять. – я ощутила злость и обиду за него, даже если этот мужчина правда приходится мне отцом, он не имел никакого права так обращаться с ним. – Он не чужой мне человек, он мой – кто? Муж? Молодой человек? Любовник? – Я люблю его, у нас дочь, мы живем вместе, а вы обращаетесь с ним так, словно он никто. РЕН!
Чуть отталкиваю от себя Андерсона, и не успев отойти и на пару шагов, сталкиваюсь нос к носу с выпрыгнувшему из толпы Эндрюсом. Хватаю его за руки, жмусь к нему, в очередной попытке унять дрожь по своему телу. Мне страшно, незнакомо и боязно, но я полна решимости все же разобраться во всей этой ситуации.
- Мы должны поговорить с ним, пожалуйста, будь рядом. – Шепчу ему в самые уста, утягивая за собой обратно. Вталкиваю его и Дезмонда в гримерную, закрывая за собой двери и подпирая стулом. Не хочу, чтобы кто то помешал этому разговору. Он важный, он способен решить мою судьбу. Возможно сейчас я узнаю хоть что то о своем прошлом.
- Кто вы такой? Как вы нашли меня? Почему вы так отчаянно убеждаете меня в том, что я ваша дочь? Почему я, а не кто-то другой? – Мои слова звучали немного грубо, но это все следствие дикого ужаса, что охватывал мое тело. Я нервничала, не могла стоять на месте, отчаянно скручивая в комок какую-то бумажку, что случайно обнаружила в своем кармане.

+3

7

Все попытки повлиять на этого мужчину и достучаться до его разума были тщетными. Вот так всегда: чем лучше ты относишься к людям, чем разумнее пытаешься себя вести, чем ты толерантнее – тем больше говна получишь в ответ. Я сжал кулаки, когда он меня отпихнул, словно какого-то постороннего мальчишку. И я бы позвал охрану, а перед этим сам съездил ему по лицу, если бы не знал – его слова произвели на Брук впечатление и выйти на сцену она не сможет и не захочет. Но если она этого не сделает, нам придется платить такую неустойку, что моя фирма еще месяц может работать сама на себя бесплатно, окупая эту выплату. Надо носить с собой электрошокер, чтобы избавляться во время от неприятностей в виде пьяных и настырных посетителей.
Больше всего я сейчас беспокоился о том, что этот мужик расскажет Бруклин небылицы, навешает лапши на уши, а потом испарится, словно его и не было, а она будет страдать и больше не поверит людям. На ее отца он не походил, где рыжая ирландская борода? Где добрая улыбка? Настоящие родители Рей, я уверен, были (и дай Бог есть) очень безмятежные, открытее, честные и добродушные люди. Таким совсем не место на подростковых концертах, где половина молодежи слушает музыку и отрывается, а вторая закидывается колесами.
- Отвалю – не унесешь, - огрызаюсь на прощание, когда его ладонь резко отрывает мою руку от плеча. Одно я знал точно – охрана уже смотрит в оба глаза, и если с моей девушки упадет хотя бы волос, то этот безумный вылетит из клуба пинком под зад, как дворняга из супермаркета, куда ее никто не звал.  Он зажимает ее где-то там, в коридоре. Я вижу макушку Джордан и то, что руками он ее пока не трогает. Очень неудобно сейчас иметь всего одно астральное тело. Хотел бы я уметь себя клонировать или перемещаться со скоростью света, подобно одному из персонажей нашумевшего фантастического фильма «Люди X». Но я всего один, у меня одна голова, одна пара глаз и стандартный набор конечностей. Всем этим природным добром мне сейчас надо распорядиться как можно мудрее – а именно спасти концерт. Потому что на сцене ждут «Vertigo» и никто другой беснующей толпе не нужен. Замечаю оторванную пуговицу на рубашке и вспоминаю ее последние слова, адресованные мне «я боюсь». Сейчас я должен быть рядом с ней, но кто тогда займется спасением «утопающего»? Это я о нашем выступлении. Вряд ли у Тайлера хватит ума сделать что-то еще помимо своего бесконечного соло, которое очень скоро публике надоест. Нет, наш Тай шутник, актер, любимец, но не лидер, не тот, кто будет думать о ситуации и ее последствиях.
Я поднимаюсь на сцену, подхожу к микрофону, привлекая внимания толпы. – Кажется, все неполадки устранены. Но перед тем, как сюда поднимется Бруклин Джордан, я бы хотел представить вам группу, которая выступит на разогреве, - разогрев у нас идет от получаса до часа, если за это время мы не спасем концерт, я убью того мужика, кем бы он не был. – И ее фронтмент – талантливый, очаровательный, харизматичный парень тайлер Мерфи! Да-да, он отправляется в сольное плавание и теперь не только на бэк-вокале, теперь у него своя группа под названием… эээ…
- РЕН! – Отчетливо слышу голос Бруши, хотя она и далеко от меня. Поэтому быстро толкаю Тая к микрофону со словами «пой все что знаешь» и спрыгиваю со сцены прямо в толпу, пробираясь через плотное кольцо из людей. Охрана за ними, за Брук и мужчиной, следила, с ней все должно быть в порядке.
- Брук! – Кричу я через весь зал. – Брук, ты где? – И выныриваю в тот коридор, в котором оставил этого непонятного типа пудрить мозги моей любимой. Очень-очень зря, сдается я еще пожалею о том, что занимался не ее спасением, а спасением концерта.
Бруклин прижимается ко мне, и я глажу ее по волосам, с недоверием глядя на Дезмонда. Почему он просто не пойдет допивать свой виски домой? Что за цирк? Взрослые же люди.
- Все хорошо, я здесь и все уладил, - успокаиваю шатенку, переводя суровый взгляд шоколадных глаз на Андерсона:
- У вас есть полчаса чтобы внятно и четко сказать все, что вы хотите, затем охрана, - я киваю на четверых широкоплечих парней в пиджаках, - вас отсюда выведет, вы пойдете домой, а мы на сцену. – Надеюсь, я все сказал ясно, и повторять этому типу не придется.
Мы вваливаемся в гримерку, дверь котрой Брук припечатывает стулом. Я молча убираю стул и закрываю гримерную на щеколду. Если кто-то и захочет войти, стул не шкаф, помехи от него не будет.
Сажусь на кресло, стоящее около окна, и слушаю вопросы Джордан в адрес мужчины. Вопросов у нее много, а это значит, что он все таки успел присесть ей на уши и посеять зерно сомнения на счет того, что ее семья жива.
Если смотреть на ситуацию глазами парня своей девушки, то я был бы рад, если бы ее родители были живы, просто самолет потерпел крушение, она потеряла память и шансы найти ее близких ровнялись нулю, а надежда скатывалась в утопию. Сакраменто не очень большой город, и если было известно, где упал самолет, а они каким-то чудом выжили, то искали бы ее. Да и внешность у Бруши яркая и запоминающаяся, не Фокс какая-нибудь, нашли бы ее быстро. Как вы поняли, пока я был настроен скептически и даже не заинтригован. Вот ни капли.
Джордан размышляла трезво, и мне нравился ход ее мыслей, поэтому я молчал и не вмешивался. Пусть незнакомец выскажется, может быть, это умерит его пыл, ведь прогнать мы всегда успеем, верно?

+2

8

  Это просто невозможно. Нет, судьба не бывает настолько щедра на подарки, особенно ко мне - поначалу познав доброту фортуны, я никак не мог вписаться в число везунчиков, которыми окрестили выживших после аварии - вместе с этой авиакатастрофой я потерял абсолютно все, и это не давало мне покою. Ни в одной жизни, ни в одну минуту, даже тогда, когда я спасался от воспоминаний алкоголем.
  - Белль, неужели ты меня не узнаешь? Это же я! - это была моя последняя попытка призвать к дочери после того, как меня оттеснили в сторону и где-то вдалеке зазвучал громкий голос, разносящийся по всему залу с помощью усилителя звука. Объявлено было выступление какой-то новой группы, но я даже не вслушивался в слова, которые произносил мужчина на сцене. Я неотрывно смотрел на дочь, и все это бессилие от того, что она не помнит меня, не узнает, пугало меня, а наравне с этим - злило, не давало продохнуть. Первоначальная радость от того, что я встретил Изабеллу, совершенно не проходила, да, я вел себя как сумасшедший, но я не хотел, чтобы хоть кто-то мешал моему разговору. И этот разговор был невозможен из-за постоянного присутствия мужчины, к которому тянулась моя дочь. Но это было для меня фоновым шумом. Самым главным для меня сейчас было обретение ребенка, которого я искал всю свою новую жизнь.
  Черт возьми, как же порой просто бывает и легко, когда случай сводит тех людей, которые, казалось бы, уже и не встретятся: еще несколько дней назад я был полностью уверен, что больше никогда не смогу вновь обрести свою семью. Эта семья - это все, что у меня было, именно на этих взаимоотношениях и держался бизнес, и держались дети, и, держался я сам. А теперь от нее не осталось ничего - лишь только жалкие новостные заголовки да воспоминания, от которых уже никуда не денешься.
  Однако сейчас у меня появился буквально второй шанс - увидев Изабеллу, я чуть с ума не сошел. Да, годы сыграли свою роль, но на нее они подействовали самым лучшим образом - она выросла, превратившись в прекрасную молодую девушку, но я бы сейчас не назывался ее отцом, если бы не был точно уверен, что это Белль. Моя дочь, полная копия моей покойной жены - на один миг я даже поверил в то, что все живы и мы никуда не улетали, однако суровая реальность резко вернула меня обратно сразу же, как только я вступил в тесное помещение гримерки, в которую втиснулся еще и этот тип, которому до этого я хотел врезать. Придется придержать кулаки при себе, кажется, моя дочь ищет в нем защиту от меня, и именно эта мысль заставляла меня остановиться в своем беспределе.
  - Помолчи, а? Сколько нужно, столько и буду объяснять, и охрана мне не помеха, - я бросил взгляд на парня, выдворить которого из гримерной было невозможно, однако поставить на место я всегда бы его успел. Затем, повернувшись к Изабелле, я сменил свой тон - просто не имея возможности и желания разговаривать с дочерью в таком тоне, я был действительно поражен тому, что она меня не узнает. Но, не теряя надежды, я как упертый баран, шел к своей цели, и не мог отступиться - если бы потребовалось, я бы объяснил ей абсолютно все, что она захочет - пусть даже рассказал бы все вплоть до ее рождения - ведь я внезапно вспомнил абсолютно каждую подробность своей прошлой жизни и вот, это был буквально мысленный толчок к тому, чтобы внезапно переставать барахтаться на дне, а выплыть на сушу, глотнув воздуха, и Изабелла была тем самым воздухом, - ты серьезно меня не узнаешь? Ты помнишь маму? А сестру? Мы попали в авиакатастрофу, и тебя объявили безвести пропавшей, но я точно верил, что ты жива! Где ты была все это время, Изабелла? Почему я не смог тебя найти?
  А я ведь действительно искал. Я перерывал морги, больницы, обзванивал полицейские участки и в результате остался - ни с чем, и никем - именно после того, как меня лишний раз ткнули носом, что вся моя семья погибла - именно после этого я опустил руки - не сам. Это не было принятое решение, просто в один момент я понял, что плыть по течению гораздо легче, чтобы сопротивляться тому, в чем уже успел разувериться. Физически я кивал, отвечая на сухие "мне очень жаль" и так далее, однако внутренне я ни за что не верил в то, что моей дочери больше нет. А когда к моей жизни подключался алкоголь, эти новости казались для меня такими далекими, насколько могли быть.
  - Ты очень похожа на твою маму. На Джоанну, ты ведь помнишь ее? Ты не можешь этого не помнить, ведь с мамой ты проводила столько времени! - я не понимал, как такое могло произойти. Я даже не сразу среагировал на сообщение Изабеллы о том, что у нее есть любимый мужчина, самое главное сейчас - это позволить девушке вспомнить. Я не мог ошибиться! Я просто не мог не узнать черты своей любимой жены в этой девушке! Наверное, никто так сильно мне ее не напоминал - даже в жестах, которые Белль едва могла уловить, я видел Джоанну. И сейчас я верну дочь любыми путями, даже если придется поколотить тут что-нибудь или молиться на то, чтобы вернуть ей память.

+2

9

Сейчас мы только втроем, и оградив наше общество, и свое собственное сознание от через чур любопытной публики снаружи, я почувствовала себе несколько увереннее. Стараясь унять дрожь в руках, я сложила их на груди в замок, методично раскачиваясь на пятках взад-вперед, стараясь не глазеть на нового знакомого слишком навязчиво. Честно? Мне очень хотелось верить его словам, они произносились с таким надрывом и болью, и я чувствовала себя самым гадким и последним человеком на земле от того, что не позволяю мужчину сразу пробраться в свое сердце и голову. Не хотелось тешить пустыми надеждами ни себя, ни его. Мы оба потерянные люди, всю свою жизнь я металась и пыталась сбежать от тяжелого и мрачного одиночества, от мысли и осознания того, что я потерянный и ничейный человек, без имени и фамилии, без дома, без прошлого, без всего. Я не знала, как меня зовут, чем я занималась по утрам, что наполняло мой каждый день. Какие люди окружали меня, что именно привело меня в Сакраменто? Я не знала, и гнала прочь от себя все многочисленные вопросы, ответы на которые, казалось, я не смогу получить никогда.
Я волновалась, волновалась настолько, что это состояние тут же выдавало меня с потрохами в глупых поступках и нервных метаниях по комнате. Рендал отодвинул стул от двери, запирая ее на щеколду, я стыдливо опустила взор, ругая себя за бестолковость и растерянность. Дезмонд же не обратил на это никакого внимания, снова делая в мою сторону шаги, снова наступая и наседая на меня своей уверенностью, своим вкрадчивым голосом. Казалось, когда-то я уже слышала его. В самом моем сердце, на каждую его фразу находились отклики, пробуждаясь в учащенном пульсе. От перенапряжения я неслышно икнула, поднимая взгляд на мужчину, снова хмурясь от его грубости в сторону Эндрюса. Но...
Столкнувшись с ним взглядом снова, я словно завороженная больше не смогла отвести в сторону глаза. Его грубое лицо, что я не смогла рассмотреть в концертной темноте зала, сейчас казалось мне таким знакомым. Грубоватая щетина на упрямом и тяжелом подбородке — провожу кончиками пальцев по своему, натыкаясь на ту же гордую линию челюсти — в точности повторяющую его. Глубокий серый цвет глаз, как дым исходящий от табачной фабрики, как графитовый стержень простого карандаша, которым я так любила рисовать образ приходящего ко мне во сне родного дома. И с каждым шагом в мою сторону. Меня сильнее обдавал аромат крепкого алкоголя и сигарет — сейчас он не отвращал меня, наоборот манил пойти навстречу, коснуться его ладони, словно прикосновение поможет чему-то сокровенному в моей памяти выбраться наружу.
Но Бруклин никогда не была бы Бруклин, если бы не ее хваленая трусость и упрямая гордость. Я взбрыкнула, буквально вытряхивая из головы дурные и навязчивые идеи, отвечая на прямой взгляд еще более дерзким и колючим.
- Не знаю, наверное... - Чувствую, что если скажу нет, то совру. Всегда сторонилась лжи, пыталась обходить ее всеми возможными путями, но его вопросы были чересчур прямыми и строгими, словно не позволяющими мне проигнорировать их и спустить ситуацию на тормозах. - Сестру? - У меня есть сестра? Неужели моя семья насчитывала так много людей, и мы были когда-то счастливы? Я была счастлива, я была нужна, а не металась по миру со званием унылой сиротки на груди. Я ходила в школу, слушала сказки перед сном, шкодничала и пыталась не получить наказания от любимых родителей. Все это казалось мне лишь безумной фантазией — словно моя жизнь никогда не была нормальной, и все это лишь плод моей расстроенной фантазии. - Я помню только про катастрофу, как очнулась в больнице, и вокруг не было совсем никого, кроме немногочисленного медицинского персонала. Я не знала своего имени, и при мне не было никаких документов или важных вещей, только драная одежда и бейсболка, которая чудом уцелела. - Не знаю, от куда во мне взялись силы и смелость говорить вслух, говорить много. Я никогда не любила обсуждать тему о своей памяти, о своей прошлой жизни, стараясь максимально обходить ее стороной. Даже при знакомстве с родителями Рена, я всегда лишь сухо напоминала о том, что я сирота, когда сталкивалась с вопросами о своем детстве. Сейчас, сейчас день моего возвращения в эту жизнь стоял перед глазами так ясно, и я резко ощутила на себе все те эмоции, что тогда разрывали детское сердце.
- Доктор Синглс дал мне имя и фамилию. Бруклин — в честь района, где он встретил свою первую любовь, и Джордан — в честь любимого игрока в баскетбол. Он пытался помочь мне вернуть память, но ничего не получалось, вместо былых воспоминания в голове лишь шум и туман, понимаете? - Словно я должна сама заполнять появившиеся в голове пробелы. Может судьба мне дает второй шанс? Может, наконец, она считает, что я заслужила право быть таким же нужным и семейным человеком? Право почувствовать себя любимой дочерью? Право этому человеку — вспомнить, что такое быть любимым отцом.
На мгновение я перевела взгляд на Рому, словно пытаясь угадать его реакцию и мысли на счет всего происходящего. Почему-то сейчас мне было стыдно перед ним за то, что я так мало делилась с ним своими переживаниями по поводу семьи, не рассказывала о происхождении своего имени, и о том, что мне, мне действительно было важно однажды избавиться от статуса сироты. Слово семья всегда несло за собой какую-то едва ощутимую магию, волшебство, что сейчас пыталось прокрасться мне в сердце, но я отчаянно боролась с ним, не желая пускать его. Почему? Я не знала сама.
- Мама? - Сейчас с этим сокровенным словом ассоциируется лишь одна женщина, женщина из моего настоящего. Шерон, человек, который помог мне измениться, который стал для меня чем-то важным, кем-то, гораздо значительнее обычного друга. Но за ее спиной появлялся еще один образ, той знакомой и постоянной женщины, что посещает мои сновидения и целует перед сном. Ее рыжие локоны, что буквально горят на солнце, ее мягкий голос и ласковая улыбка. Мама. Только так я могла бы назвать ее, это «имя» подходило ей больше всего. - Я не знаю, я... Мне иногда снится одна женщина... - Снова укол совести перед Ромой, и снова мне неудобно за откровения перед незнакомым мужчиной. Но... Дезмонд уже успел зародить в моем сердце сомнения, посеять семя надежды на счастливое будущее и на то, что он действительно тот, за кого себя выдает.
- Быть может... Может у вас есть фотографии? Моей мамы, сестры? Или того времени, до авиакатастрофы? Не уверена, но вдруг это поможет мне вспомнить?
Мне хотелось вспомнить, это было адским и навязчивым желанием, сумасшествием, что не выходило из моей головы. Я давным давно похоронила идею найти своих родных, но сейчас эта возможность казалась такой реальной и легко осуществимой, что мне не хотелось упускать ее. Я дам шанс Дезмонду, дам шанс себе, дам шанс Рендалу узнать меня не только как Бруклин Джордан, но и как человека, которым я когда-то была. Изабелла Джоанна Андерсон — не верится, что меня звали так бесконечно глупо.

+2

10

Очень наивно на месте нашего незваного гостя было бы полагать,что охрана не совладает с его уже не юным телом и не выкинет за дверь не только гримерной комнаты, но и концертного зала вообще. Я бы мог еще долго пререкаться с мужчиной и объяснять ему, словно младенцу, что он не прав, что так дела не делаются, вот только зерно моего характера в том – что я мудрее и не принадлежу к числу тех упрямцев, которые оставляют последнее слово за собой. Мое многозначительное молчание в ответ на раздраженный выпад показывало всю серьезность намерений. Полчаса и все. Потом пусть хоть костями тут ляжет, но никто из персонала не допустит срыва концерта.
К всему прочему, моя миссия заключалась лишь в том, чтобы смотреть, как бы мужчина не причинил вреда Бруклин, а то его порывы радости больше походили на бред безумного Шляпника.
Я скрестил руки на груди и встал около двери, опираясь о стену. Если не буду вклиниваться в разговор, он выплеснет свою бурю эмоций как можно скорее, и мы все займемся своими делами. А что, если он и на самом деле отец Рей? Вздор, и все же? Такое возможно? Я склонил голову, рассматривая мужчину. Особого внешнего сходства между ними не было, кроме, разве что, овала лица. Но и у меня по такому критерию может найтись уйма «родственников».
Слишком много разномастных «но» я видел в этой запутанной истории. Самолет упал, некоторые пассажиры выжили, а некоторые нет. Самолет упал недалеко от Сакраменто. Если бы ее искали – то обаятельно проверили бы детские дома, больницы и даже морги. Видимо, не искали.
Бруклин сжималась в маленький беззащитный комок под его настойчивым взглядом, под натиском слов о семье, которые сладкой рекой лились из уст мистера Андерсона. Мы с Брук очень мало говорили о  ее семье, я знал, что в двенадцать лет она с родителями летела на авиалайнере, но откуда и куда – неизвестно. Знал, что она говорит на ирландском, тогда, в замке сказала пару слов на знакомом и мне языке, при том чисто, без акцента. Это позволяло нам думать, что ее корни уходят далеко-далеко в страну пышных зеленых лугов. И что ей сниться женщина, скорее всего, мать. Мы не предпринимали попыток искать ее родных, потому что мне казалось, что нас наша жизнь устраивала. Моя семья разбросана по миру – родители на другом материке и даже позвонить им в праздник – удовольствие очень дорогое, Кристиан и Теодор пропали в неизвестном направлении, а Эмили и Чарли теперь живут на небесах, укрываясь мягкими облаками. Еще Бруклин говорила, что ее названный брат был очень похож на меня, что наводило меня на мысль о родстве с неизвестным светловолосым парнем. Я как ребенок в цыганском таборе имел кучу родственников, но уже давно жил своей жизнью. Так и Рей, одинокая одиночка повстречала второго такого же одиночку. Мы стали семьей друг для друга, и я не уверен, что нам нужен кто-то еще. Есть Шерон,  пусть она не особо мне нравится, но эта женщина не вмешивается в нашу личную жизнь, бывает милой и приветливой, а так же охотно нянчится с Джоан. Этьен, француз-архитектор, которого Бруклин привыкла считать отчимом, а я свекром. И все. Они были и будут нашей семьей. А этот мужчина ворвался словно торнадо, намереваясь разрушить наш привычный уклад. Если он и правда отец Рей – наше все может рухнуть как карточный домик, над которым насмехается теплый ветер. Мы не перестанем любить друг друга, но если есть отец, есть и другие. И кем тогда станут Этьен и Шерон?

Я словно отхожу ото сна, когда она начинает отвечать на вопросы Дезмонда. В ее глазах танцует огонек истинного любопытства, Дезмонду удалось пробудить интерес. Еще бы перестал запугивать – я бы почти поверил в то, что этот отважный пьянчуга не под опиумом и может быть нашим кровным.
Единственное, что мне было неприятным – так узнавать факты о Джордан в такой форме, из ее слов, адресованных далеко не мне. Будто бы она мне не доверяла или считала, что я не заинтересован. В какой-то момент я даже почувствовал себя третьим лишним, но желания покинуть гримерку не возникло. Я здесь для того, чтобы быть рядом с Бруклин, пока она этого хочет, а со всем остальным у нас еще будет время разобраться.
Время от времени поглядывал на наручные часы, решая, хватит ли отмеренных минут на разговор. Все таки полчаса – это очень много. Там, за стенами тесной комнаты гудела  взрывалась шумными криками толпа, Тайлер не растерялся и уже вовсю развлекал публику. Зуб даю. он не против превратить концерт в свой сольник и молится о том, чтобы мы не вернулись, павшие под натиском безумного ирландца.

+2

11

  Когда судьба сталкивает двоих человек, в какой-то момент она оставляет их самих разбираться в своих жизнях - и именно это мне сейчас напоминал мой разговор с Изабеллой. Почему я был так уверен что это моя дочь? Мое сердце, ранее спокойное и едва реагирующее хотя бы даже на алкоголь, сейчас было готово выпрыгнуть из груди, попутно заставляя внутренний голос кричать чуть ли не благим матом. Нет, я бы не был так уверен, если бы не общие черты моей дочери и Джоанны - мне казалось, что она вновь помогла мне, помогла найти Белль, и сейчас я не был готов просто так упускать эту возможность. Отчаянно жестикулирую, я настолько желаю быть тем, кого она узнает, что не замечаю, и сношу какую-то вазочку или статуэтку со стола, придвинувшись в ту сторону, чтобы лучше видеть Изабеллу. Мне мало тех полчаса, которые нам выделил этот тип, сейчас стоящий баррикады около входной двери в гримерку, мне мало этого полутемного помещения, чтобы смотреть на свою взрослую дочь, мне мало тех растерянных речей, которые мы ведем, когда я пытаюсь убедить ее в том, что ее прошлое мне известно абсолютно досконально.
  - Я знал! Я знал, что ты помнишь! - надежда вновь вселяется в меня, на последнем выдохе уже забыв о том, что я здесь делаю и, требуя новых доказательств, позволяет мне вновь окунуться в воспоминания. - Какой к черту баскетболист?! Какой к черту район? Ты - Изабелла Джоанна Андерсон, и я сам лично давал тебе имя!
  Задумываюсь над словами дочери и меня буквально осенило. Действительно, вся память - это материальна: на фотографиях, печатных изданиях, и, поскольку никаких газетных вырезок об аварии, которая стала крахом для моей семейной жизни, у меня не сохранилось, я с горечью вспоминаю обо всех альбомах с фотографиями, которые так и остались на месте крушения самолета - я не стал забирать даже уцелевшие вещи, решив, что эта жизнь будет продолжаться без них. Точнее, как продолжаться? Жить дальше после смерти всех моих близких - это самое меньшее, что я желал после аварии, именно поэтому я прекратил абсолютно любые свои поползновения в сторону восстановления бизнеса, забыл про всех, кто раньше в этой жизни что-то для меня и значит, и оставил все, как есть, попутно приправив это убойной дозой алкоголя. Не скажу, что мне нравилось подобное существование, но одно его слово могло искупить все то, что я испытывал за это время.
  - Все фотоальбомы остались в самолете, я даже не стал забирать, - кто же знал, что в моем голове когда-нибудь из-за этого поступка прозвучит горечь! Я так старался избавиться от воспоминаний, что даже не нашел в себе силы, чтобы забрать хоть что-то из того заветного склада вещей, которые затем были названы утерянными. Попав в больницу, я очень долгое время искал и жену, и дочерей, однако ни после реабилитации, ни спустя несколько лет я так и не смог восстановить хоть какие-то сведения о том, что случилось с самой Изабеллой. Официально ее признали погибшей, но я, как тот, кто никогда не опускает руки, до последнего верил в свою дочь, ведь должна же у меня оставаться в жизни хоть какая-то вера, - погоди! Есть, конечно же, есть!
  Перебираю пальцами в карманах, ища заветное портмоне - ему тысяча лет, оно старше Изабеллы - его мне подарила еще моя жена, и это единственная вещь, от которой я так и не смог избавиться. Будучи человеком, который старается отрубить все, что мешает жить, у меня не поднялась рука выбросить портмоне, хотя денег там уже практически не бывает. Я не заглядываю туда не потому, что в моих карманах и так полно всякой мелочи, которой едва хватает, чтобы расплатиться в баре, а потому, что там находятся старые фотографии всей моей семьи - моих дочерей вместе с мамой. Доставая из кармана портмоне, я замечаю, что ладони трясутся, и это - первый признак того, что я волнуюсь. Мне необходимо выпить, прямо сейчас.
  - У вас есть что-нибудь выпить? Принеси мне, и, желательно, покрепче. Есть коньяк? - киваю парню, который пытается изображать телохранителя, замыкая дверь на выход из гримерки и вечно косится на часы. Мне плевать, что у них концерт. Да, сейчас я должен полностью завладеть вниманием дочери. Протягиваю ей портмоне, кивая и разворачивая его на ладони. Пальцы в последний раз пробегают по жесткой кожаной поверхности и отдаю его Изабелле, позволяя девушке самой рассмотреть фотографию, - здесь ты, твоя мама и твоя сестра. Эта фотография - самая последняя, которую я нашел в архивах - буквально за пару месяцев до катастрофы, мы решили сфотографироваться около старого дома. Ты его не помнишь?
  Мой голос неожиданно заражается хрипом и я говорю более грубо. Фотография вся уже выцвела, и на ней вряд ли можно распознать хоть какие-то отпечатки дома, однако лица вполне узнаваемы. Мне нет нужды смотреть вместе с Изабеллой на фото - я могу представить его в трехмерном пространстве, а сзади - вообразить тот самый дом, который у нас был в те времена, когда все было в порядке. Нет, мне определенно нужно выпить. Я надеюсь, что я не ошибся, да и какая может быть ошибка, если сейчас, в повзрослевшей девушке, я вижу полностью свою жену? Только лишь с несколькими моими чертами, и, даже мимикой - интерес в глазах Белль загорается точно также, как и у Джоанны, которая никогда не упускала возможности узнать что-то новое.

+2

12

i want to start over
i want to be winning

Бруклин, дурочка, что же ты делаешь? Почему ты так отчаянно хочешь верить этому странному человеку, верить его словам о том, что именно он является твоим отцом, что он искал тебя, искал тебя всю свою жизнь, совершенно не находя себе покоя на шумных улицах Сакраменто, метаясь из стороны в сторону, отчаянно желая отыскать свою дочь. Примерно так же ты чувствовала себя десять лет назад — сбивая простыни по ночам, врываясь в чужие палаты, надеясь хотя бы в одной из них найти свою семью. Ты рисовала и рисовала, пытаясь наиболее четко передать образ женщины, что не покидает твои сны, тот дом и зеленую листву плакучей ивы, сквозь которую проникали золотистые лучи теплого солнца. Кто я такая? От куда я родом?
Эти постоянные вопросы точно заставили бы меня сойти с ума, замкнуться и стать отчужденной от общества. Я долго молчала, долго и отчаянно протестовала, не желая общаться хоть с кем-то, пока не найду своих близких. Но жизнь не всегда складывается так, как тебе хочется. И я смирилась с этим, смирилась со своим новым именем, со своей жизнью, со своей судьбой. Я не боялась больше произносить это страшное слово «сирота», представляться незнакомым именем, быть тем, кем я возможно не являлась. Я научилась любить себя такой, грубой оборванкой из детского дома.
А сейчас, он зовет меня этим странным и незнакомым именем — Изабелла — и я непроизвольно морщу носик, ловя в своей душе нотки узнавания. Иззи, мне гораздо больше нравится, когда меня зовут Иззи.
Смотрю на Рому, пытаясь угадать его мысли, понять, что он думает об этом, и верит ли этому мужчине так же, как верю ему я.. Но Эндрюс сейчас предпочитает оставаться в стороне, уступая мне право сделать верное или неверное решение. И я пытаюсь мыслить как он, ищу логику в словах Дезмонда, прошу показать хоть какие-то доказательство. Я действительно хочу увидеть фотографии, старые документы, хоть что-то, что заставит меня еще больше поверить его словам.
Но мужчина отрицательно мотает головой, хлопая себя по пустым карманам куртки. Ничего, он не сохранил ничего. Признаюсь, это заставило меня расстроиться еще больше — не понимаю, как можно оставить памятные вещи, если была возможность их забрать? Он хотел забыть нас, хотел вычеркнуть свою семью из своей жизни? Тогда зачем он так отчаянно хватает меня за руки и заглядывает в глаза, буквально силой заставляя верить в его версию.
- Есть? - буквально так же вскрикиваю я, подпрыгивая на месте и подходя ближе к мистеру Андерсону. Мне не терпится посмотреть, не терпится увидеть, и я пропускаю мимо ушей немного хамоватую реплику, брошенную им в сторону моего мужчины. Мои руки трясутся, узнаю эту же дрожь в крупных, морщинистых ладонях «отца» - и это сходство не остается для меня незамеченным.
Наконец, желанная фотография в моих руках, и я осторожно, самыми кончиками пальцев беру ее и притягиваю ближе к себе, делая глубокий и медленный вдох перед тем, как взглянуть на изображение.
И первое, что бросается мне в глаза — лицо этой женщины — упругие рыжие кудри, карие крупные глаза и открытая, совершенно искренняя улыбка пухлых алых уст. Она была совсем не похожа на меня, слишком красивая, слишком женственная, слишком идеальная для того, чтобы быть моей матерью. Ее фигура стройна, аккуратные плечи расслабленны, лишь грубая ткань платья цепляет мой взгляд, заставляя задержаться на ее текстуре. Мягкие женские руки обнимали двух девочек, одна была постарше, ее темные волосы завязаны в тугой пучок, на губах лишь намек на счастливую улыбку. Такая сдержанная, такая красивая, словно высеченная из камня девочка, в каждой черте которой читалась опрятность и чистоплотность. И слева — другая, совсем маленькая, но кардинально отличающаяся от своей сестры. С такой же широкой улыбкой на лице, как у Джоанны, с теми же яркими веснушками и рыжими волосами, что крупными непослушными кудрями торчали во все стороны. Ссадина на коленке, лукавый сероглазый взгляд — этой девочкой, этим ребенком была я, и от осознания этого факта я чуть не выронила карточку на пол.
- Не может быть. - Пячусь назад, испуганно глядя на Дезмонда, а затем на Рена. Резко меняю направление движения, упираясь лбом в грудь Эндрюса и вкладывая ему в ладонь фотографию. - Посмотри, посмотри на это. Пожалуйста, взгляни. - Вдруг, это всего лишь игра моего больного воображения? Может быть я сама заставляю себя узнать в этом ребенке свое лицо? Мне страшно, сейчас я была настолько потерянна и возбуждена, что мне было сложно собрать свои мысли в кучу и мыслить разумно.
- Ты узнаешь ее? Мы похожи? - Впитываясь в его лицо внимательным взглядом я ловила каждый его вздох, каждую задумчивую морщинку на лбу, что могла хоть как-то рассказать мне о его мыслях. - Я... Я принесу нам выпить, щас, минуту, мне нужно... Я сейчас.
И вырываюсь из рук шатена прочь, кидая в сторону Андерсона кроткий взгляд, пытаясь запомнить его облик, или же наоборот, найти его в переулках своей памяти.
Хотелось курить, жадно, ненасытно, но если мужчина, что находился сейчас в гримерной — был моим отцом, то наверное не стоит заниматься этим у него на глазах. Пробираюсь к барной стойке, обращая внимание на то, что Тайлер принялся петь песни моего исполнения, а Анна взяла на себя роль бэк-вокала. Я обязательно поблагодарю их потом, за понимание, за то, что не плюнули на концерт и тянут нашу группу изо всех сил. Впрочем, весьма удачно.
Заказываю бутылку виски и три бокала, закуриваю. Никогда не пробовала этот напиток, и знаю о нем лишь то, что он на порядок крепче привычного для меня пива. Ну и к черту, может в нетрезвом состоянии я смогу распутать клубок скомканных мыслей?
Когда от сигареты остается лишь жалкий бычок, возвращаюсь в гримерную, выставляя холодную емкость на журнальный столик и наполняя бокалы спиртным.
Молчу, честно сказать не знаю, с чего стоит начать, что я должна сказать в такой ситуации. Вновь смотрю на Рена, затем подхожу к нему ближе, забираясь под руку — его близость делает меня гораздо увереннее. Обнимаю его за талию и смотрю на мистера Андерсона.
- Я не понимаю, почему на поиски ушло так много времени? Почему вы не нашли меня сразу?

- конец -

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » .судьбоносные встречи порождают не менее судьбоносные следствия