Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Nobody likes you, Everyone left you;


Nobody likes you, Everyone left you;

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Участники: Lucas Welwood, Keith Holland
Место: Сакраменто, Лондон
Время: апрель 2014
Время суток: день и вечер
Погодные условия: дождливо, влажно, сыро
О флештайме: Кит никогда не был святым. Но и просто так спустить Люку с рук то, что тот натворил, не сможет. Его не остановят ни концертный зал, ни толпа фанатов, ни оставшиеся полчаса до начала концерта. Ему будет плевать на имидж и фотографов с журналистами. Ему плевать даже на то, что Вэлвуд - друг и организатор. Потому что "справедливость должна восторжествовать", а Люк - огрести по заслугам. Гитарой. Или чем придется.

+1

2

Внешний вид

http://iv1.lisimg.com/image/876641/600full-billie-joe-armstrong.jpg

В тот день Кит пребывал в достаточно смешанных чувствах. Он смирился с тем, что Лукас решил организовать концерт и потащил его в Лондон. Он смирился с тем, что придётся снова общаться с фанатами — Вэлвуд поставил такое условие, мол чтобы ещё больше разжечь интерес к концерту. Ладно. Вот только одного музыкант не мог взять в толк: какого черта другу приспичило сбежать из Сакраменто, да ещё так оперативно. Ведь недавно — относительно — женился, вроде всё было хорошо. Потом он как-то внезапно исчез из поля зрения Холланда, который, честно говоря, немного оторвался от реальности, погрузившись в себя любимого.
Слухи ходили, будто Лукаса упрятали за решетку. Вроде как за драку в клубе. Но Кит в это категорически не верил. Во-первых: за потасовку, если, конечно, без мокрухи, никого не сажают в тюрьму. Не та страна. Во-вторых: не тот человек Люк, чтобы устраивать драку. Скорее всего попал под горячую руку. Можно подумать, Холланд сам в камере предварительного заключения не сидел, когда после концерта начинал драку. Было всё. Бывало многое. Сейчас-то легко и смешно вспоминать, а вот в то время серьёзно приходилось опасаться за свою шкуру. Молодой же был, не такой известный, как сейчас. Суть одна: не любил музыкант копов, как и они его. Кроме того, Люк всегда был адекватным телом, так что вряд ли его вина есть. Примерно с такими мыслями парень выходил из гримёрки, чтобы отправиться сначала на пресс-конференцию, а потом на встречу с фанатами. Вэлвуд был где-то рядом, хе-хе.

Щелчок. Ещё и ещё. Справиться с зажигалкой оказалось труднее, чем думал Кит. В сердцах метнув бесполезную засранку в стену, музыкант достал спички и только тогда смог насладиться вкусом любимых сигарет. Всю дорогу до зала его не оставляли невесёлые мысли. Мало того, что сам Холланд после аварии стал более мрачным и замкнутым, так теперь и Лукас превратился в нечто подобное. Ладно. Кит молчал. Молчал, когда друг пришёл к нему с предложением организовать концерт. Молчал, когда тот пил, чего за ним раньше не наблюдалось в таких масштабах. В общем всё сильнее и сильнее возникало желание припереть Луку к стеночке да и вытрясти из него всю дурь.
Когда видишь проблемы товарища, свои проблемы и загоны отходят на задний план. Ну так было у Кита, по крайней мере. Он далеко не святой, тут даже нет смысла спорить или как-то возмущаться, ибо бессмысленно. Однако, если есть возможность поступить правильно, ну хотябы раз в жизни, почему бы это не сделать?
Ведь если посмотреть на жизнь Холланда, можно констатировать факт: ему вечно было плевать на себя и свою жизнь. Пил. Курил. Вел странный, больной образ жизни. Тут уже поздно что-то менять. А вот наставить кого-то на путь истинный, как бы смешно это не звучало, почему бы нет?  Большая вероятность, что все изменения в Вэлвуде — плод воспалённого сознания Кита, который не совсем адекватный был и раньше, а сейчас вообще полный атас, но лучше перестраховаться, не находите? Вот и музыкант думал, что лучше перестраховаться, поэтому уже готовил в голове план, исполнение которого не должно было бы занять много времени. Но... видимо не судьба.

- Кит, пошли уже. - голос Тима, который как всегда выпивший, но адекватный перед ответственным мероприятием. - Товарищ цербер уже рвёт и мечет.

Музыкант посмотрел на часы. Мда, понятно, почему Лукас нервничает — опоздал на десять минут, и это минимум. Обычно такого за Холландом не водилось, однако времена меняются и всё такое. Тряхнув головой, парень зажал губами фильтр сигареты и направился в зал, где уже собрались журналисты, да самые преданные фанаты — непонятно как их отбирал Люк, ибо всё это было на нём — а так же участники группы и организаторы. Повод для концерта, на самом деле, друг выбрал правильный — выход нового альбома. Учитывая все прошлые события, достаточно неожиданное событие. Могло вообще ничего не быть. Об этом, правда, знали только участники «Нового Метода», да и пара близких людей. Но уже не суть.
Кит вышел из коридора и тут же оказался под прицелом нескольких фотокамер. Приветливо помахав рукой, старательно делая вид, что ему всё нравится, что всё идёт как надо, он занял место за столом. Слева сидел Люк, который бросил на парня достаточно злой взгляд. Ничего, валяй, злись, тебе не отвертеться от разговора по душам. В общем... всё как всегда. Разве надо отдать должное Вэлвуду — этот засранец умудрился собрать гораздо больше журналистов из музыкальных изданий, чем когда-либо видел Холланд. Вот что значит деловая хватка. Иногда можно только позавидовать, белой завистью, товарищу.

- Всем привет. - произнёс Кит, придвигая к себе микрофон. - Рад всех видеть. МЫ рады всех видеть. - дождался потверждения от товарищей по группе. - Ну и хотим сказать спасибо господину Лукасу Вэлвуду, который вызвался устроить эту конференцию и организовать концерт. Так что если будут какие-то вопросы не о музыке — пожалуйте к нему. Лука, ты же не против?

+1

3

внешний вид

http://s8.uploads.ru/OBXFk.jpg

- Мистер Вэлвуд, скажите, пожалуйста - почему Вы сейчас исполняете половину обязанностей менеджера группы? Вы решили сменить профессию, а место жительства с Сакраменто на Лондон?
- Люк, ответьте, пожалуйста - почему всего один концерт и почему в Лондоне?
- Как давно Вы знакомы с Китом Холландом? Мы слышали, у него были проблемы со здоровьем? Как мистер Холланд чувствует себя сейчас?
Поток вопросов. Вечно простуженный Лондон встречает нас дождем, как вечный больной с насморком. Я бывал здесь часто, и погода почти никогда не менялась, менялся только воздух. Почти всегда накрапывающий дождь не давал полюбить легендарный туманный Альбион, поэтому приезжать я сюда предпочитал только по работе. Хотя, мысль о том, чтобы посетить не безызвестную Бейкер-стрит и не менее знаменитый дом-музей Холмса вместе с Номи не раз меня посещала во время медового месяца.
Так, хватит. Куча журналистов, концерт через пару часов, а я до сих пор морально не готов к такой атаке жаждущих знать, что и почему. Зачем им знать истинную причину моего побега из Сакраменто?
- Так, давайте по очереди. Приглашаю Вас сесть, и мы вместе обсудим, что же все-таки привело мистера Холланда и его группу в Лондон, и почему именно так. Эмили по-прежнему осталась менеджером группы, так что ни о какой смене речи не идет, конечно же. И, да - Кит лежал в больнице, но сейчас уже хорошо, он прихо ... пришел в себя, так что, вскоре ожидайте либо нового альбома, либо мирового турне. Ну, по этим вопросам, непосредственно, к менеджеру, так что, давайте продолжим.
Где-то там, за кулисами, сейчас настраивают инструменты, идут последние приготовления. Впереди пресс-конференция после концерта, а я к ней абсолютно не готов. На самом деле, не думал, что моя "слава", моя "репутация" шагнет дальше Сакраменто, но, как выяснилось, концерты и вечеринки, проведенные некогда на Паттайе и в Куала-Лумпуре дали свои плоды. В виде некоторого ореола. Что ж, надеюсь, что здесь от меня не ждут пляжного варианта - разливы Лондона на это не вдохновляют. Благо хоть в помещении тепло, сухо и уютно.
- С мистером Холландом мы знакомы уже ... Ну, прилично. На самом деле, я Вам даже вряд ли смогу ответить, как давно мы общаемся - такое из моей памяти стирается, выветренное годами этого самого знакомства. Еще вопросы?
Эмили взглядом из-за кулис намекает мне на недостаток времени, поэтому приходится встать. В душе сетую, что нельзя так с журналистами, но все-таки прошу их подождать и ухожу в гримерку. Однако, Кита там нет. Твою мать, куда его унесло за полчаса до концерта?!
- ГДЕ ХОЛЛАНД?!
Тишина. Только чьи-то торопливые шаги за дверью. Вздохнув, выхожу из комнатки, направляясь в зал, где нас ждут журналисты и фотографы. С улыбкой сажусь, обозревая участников группы, команды визажистов и стилистов (интересно, что - Кит разучился сама себе глаза подводить? Надо было Эми Ли звонить, фурор был бы грандиозным). Наконец-то, его Величество соизволил явить свою задницу на суд людей! Прожигаю его взглядом, так же улыбаюсь и снова поворачиваюсь к камерам.
- Конечно же, я не против, о чем речь? Когда это Люк был против общения с фанатами группы и любезными журналистами?
Широкая рекламная улыбка использования зубной пасты или люминиров - разницы особой нет. Пишу на листке Киту, что он - задница, передаю листок ему и возвращаюсь к вопросам и ответам:
- Хочу Вам заметить, что время у нас немного ограничено, но будет еще после концерта, так что - пожалуйста, постарайтесь вопросы излагать кратко. Обещаю - ответы от этого менее короткими не будут. Ни от меня, ни от участников группы, ни от менеджера. Ну что - начали? Список вопросов, которые задавать не следует, я рассылал всем, если вдруг у кого-то нет, Вы можете сообщить и Вам предоставят экземпляр.
Вздыхаю. Началось.
Что ж, зато это хороший способ отвлечься от мыслей.

0

4

- Тебе напомнить когда? - ехидно поинтересовался музыкант, стряхивая пепел в заблаговременно подготовленную пепельницу — видимо здесь знали , какой славой пользовался Новый Метод. - Всё, молчу-молчу, товарищ цербер.

По залу пронёсся лёгкий смех. Кит не мог не поехидничать. Это, если хотите, уже часть него. Парень получил листок, ухмыльнулся и написал пару слов в ответ, передав обратно. По скрипу зубов Вэлвуда понял — попал в точку. На фразу, дескать ты, Холланд, задница, музыкнат написал: «Зато я не сижу на пацанских цитатниках». История старая как мир. Естественно, ни на каких цитатниках Лукас не сидел, не тот тип, если что. Просто во время первой совместной попойки, в окружении коллег Кита, когда Вэлвуд произносил тост, музыкант, заслушавшись высоким слогом, коим вещал незабвенный товарищ Люк, ляпнул: говоришь так — хоть на цитаты разбирай. И, как всегда верный своей традиции — язвить — закончил предложение: на пацанские. Бедный Вэлвуд чуть не придушил Холланда, а все вокруг попадали от хохота. Если говорить честно, то о Ките ходило куда больше слухов, да таких, что какие-то там цитатники вообще покажутся детским лепетом. Хотябы вечные споры, сам он пишет музыку и тексты, или на него горбатятся неизвестные молодые авторы? Или разговоры о том, будто в детстве Кит сжег свой дом, в огне погибла вся его семья, а он воспитывался в детдоме. Или, что самое веселое, как думалось Холланду, предположение, что музыкант тщательно скрывал свою семью, якобы из-за отношений с сестрой — или матерью, или внебрачной дочерью, в общем как вам больше нравится — явно не родственных. Тьфу да и только. Парень уже привык и не собирался с кем-то спорить — нахрен надо. Пока Люк скрипел зубами и продолжал свою тираду, продолжая коситься на музыканта злобным взглядом, Кит меланхолично смотрел в потолок, пытаясь собрать себя в кучу и не начать хамить всем подряд.

- Стоп. Какие это ещё вопросы, которые задавать нежелательно? - поинтересовался Холланд, посмотрев на Лукаса волком. Насколько он помнил, ни разу до этого такого списка не было. - Огласите весь список, пожалуйста, мне интересно.

Извини, Люк. Сегодня у музыканта было не то настроение, когда он спокойно не задавал вопросов и плыл по течению. Тут не в дурном характере дела. Кит целенаправленно выводил Вэлвуда из равновесия, попутно накручивая себя. В принципе идея проста: выйдет из себя Люк, поорёт, и в этот момент из него можно вытянуть информацию. Жестоко... но единственный способ. На трезвую — и пьяную — голову друг не хотел делиться проблемами. Ну и чёрт с тобой. Холланд согласен помочь, даже если ты об этом его не просишь. Ибо по-другому никак, хе-хе.
Журналисты начали задавать вопросы, а может и оглашали список вопросов, которые не стоит задавать. Бред, на самом деле. Но пусть Лукас развлекается, если им это по душе. Кит-то уже не в том состоянии, когда кидался на всех. Ему чуточку легче. И уже не важно, будут какие-то компрометирующие вопросы или нет. Стряхнув пепел с кончика сигареты, парень сложил руки на груди и устремил взгляд в зал. Пока общался в основном Вэлвуд — вопросы были скорее по организации концертов. Холланд вступит в дело лишь тогда, когда начнут спрашивать что-нибудь о творчестве. И то... до концерта никто ничего конкретного не узнает.
Быть может так и должно быть. Вот только музыканту было некомфортно. Видимо уже отвык от общения с чернильной братией. Увы. Вытащив новую сигарету и поймав недовольный взгляд Эмили из-за кулис, музыкант пожал плечами и вновь закурил. Потом посмотрел на время.

- Я дико извиняюсь, господа. - все взгляды устремились на Кита. - Но вынужден вас огорчить: время на вопросы закончилось. А нам надо ещё подготовиться к концерту. Всем удачного вечера, и приятного просмотра.

Помахав рукой, парень поднялся со стула и удалился в сторону гримёрки. За спиной раздались шаги. Ну да, Вэлвуд. Ругаться будет. Кит обречённо вздохнул, обернулся и прислонился к стене, ожидая когда друг подойдёт поближе. Сразу видно было, что Люк разозлился. Но... он сам захотел поработать, и удивительно, что он уже забыл, каким Холланд бывает раздолбаем. Конечно же, время на подготовку к концерту нужно, но не так много, как попросил музыкант. В общем сейчас предстоял серьёзный разговор, ради которого парень старался изо всех сил вывести друга из себя. Чёрт его знает, что в итоге выйдет, но попытаться стоит. Дым поднимался к потолку, но благо вытяжек было достаточно. Видимо специально для таких как Кит...

Ну и что? - он посмотрел на Вэлвуда. - Читать нотации будешь?

+1

5

"Ну, судя по текстам песен той же задницы, мои пацанские цитатники пора авторским правом защищать, что я еще сказать могу. Так что, ближайшему альбому не видать выхода, ибо цитатники я закрываю."
Вот так, и помним - никакой агрессии - бьем и улыбаемся, да. С широкой улыбкой передаю записку обратной стороной, чтобы Кит раньit времени ее содержимому не обрадовался, и обращаю взор на журналистов переднего ряда. Если верно помню ... Нет, не так - если они сели так, как мы с Эмили планировали, то сии журналюги с телевидения, дальше - радио, и в самом конце - журналы и газеты. А вот вопрос по поводу нежелательной утечки информации ... Интересно, как до этого проходили пресс-конференции, если Кит до сих пор о таком не в курсе?!
Бесит!
Закрываю глаза, прекрасно понимая, что на то, чтобы прийти в себя и успокоиться, у меня максимум секунд пять. Я выдерживал давление внешних раздражителей как людей, так и обстоятельств, так что справлюсь и с Китом. Это лучше, чем сидеть в номере гостиницы за городом, смотреть тупое американское нечто и думать, гадать - увижу ли снова Наоми или уже не судьба, или судьба была, но повернулась задними карманами, чтобы ей взятку положили туда?
- Итак, еще раз напоминаю - никаких вопросов о личной жизни мистера Холланда, включая пассий и состояние здоровья. Все данные Вы можете почерпнуть из официальных источников, если же нет - договариваемся с каждым индивидуально и далее уже либо я, либо Эмили будем назначать встречи или, уж извините, направлять Вас по известному маршруту.
Не знаю, почему, но сейчас меня Холланд жутко раздражает. Я не узнаю своего друга, не понимаю, что с ним случилось за это время. Ладно - больница, но в больнице мы его старались хотя бы изредка навещать. Итогом становилось то, что он день ото дня был все угрюмей и злее, раздраженней. Сейчас это все могло выплеснуться. Не знаю, опять-таки, почему и как, но я это чувствовал. Что сейчас его можно задеть и огрести за это.
Стоп. А если он добивается того же?! Этот же жук очень хитрожопый, и ему наверняка хочется узнать, почему я так спешно согласился на концерт, точнее, нашел место для организации, да еще и подальше от Сакраменто. Нет уж, Кит, не сегодня, не сейчас. Никогда, пожалуй. Доводить меня - это искусство. Я бы сказал наука. Пока что удалось только Номи.
Закрываю глаза, тру их пальцами, и снова возвращаюсь к журналистам. Слава богу - Кит наконец-то вспоминает о работе. Надо же, у него еще что-то осталось! С виноватой улыбкой перед журналистами, удаляюсь из помещения и, уже выйдя, пинаю стул, который отлетает к стене. Прислоняюсь к дверному косяку и дергаю к себе Холланда:
- Что это ты там вытворял, шут?! Ты понимаешь, что они, если отрицательные отзывы напишут, тебя критики на лоскуты порвут?! И тогда твоему альбому только в доме престарелых играть для рокеров старой закалки! Настолько старой, что они еще Сталина помнят!
Удивительно. Но выбесил меня действительно только рабочий момент.

+1

6

- Ты сколько меня знаешь, придурок? - поинтересовался музыкант у Люка, продолжая всё с тем же зверским спокойствием крутить в пальцах сигарету. - Какое мне, блять, дело до музыкальный критиков? Какое мне дело до стада этих тупых уродов, которые вы с Эмили — спасибо, добрые, пипец какие адекватные люди — позвали на конференцию? Лука, мать твою, ты меня знаешь больше года. Ты не забыл, что мне важны не критики, а те кто слушают?!

Кит выходил из себя. Целенаправленно накурчивал, чтобы выплеснуть все злость, раздражение и негативные эмоции. Он действительно не предавала значения никаким критикам и журналистам. Просто потому что они его не интересовали. Нет, затащить в постель какую-нибудь симпатичную журналистку — это святое дело — можно было, но не больше. Да и без многочисленных связей Холланд обходился уже несколько месяцев. Не было никакого интереса, никакого желания, которое нужно топить в море секса. Нет уж, спасибо. Музыкант куда-то скатывался, не замечая этого. Возможно замечали друзья, но никто не предлагал помочь, ибо знали — получат отказ. И не всегда в вежливой форме.
Парень сплюнул на пол и посмотрел на Лукаса. Хотелось от всей души впечатать кулак в его рожу. Не за что-то конкретно, а просто чтобы вывести себя из состояния апатии. Злость одно из лучших средств для этого. Но сейчас даже на злость не хватало сил. Музыкант обречённо вздохнул, расплющил окурок о подошву ботинка и метнул его в мусорницу. Вэлвуд продолжал сверлить его злым взглядом, чем ещё больше забавил Кита. Увы. Ехидность его нельзя было побороть ничем. Ни кулаками, ни словами. Какой уж уродился. Или каким стал. Разве важно это?

- Короче. - парень посмотрел в глаза другу. - Все претензии можешь засунуть себе в зад. А нотации иди кому другому читай. Не дорос ещё, чтобы мне что-то объяснять. До встречи на концерте, господин организатор. - последнюю фраза парень произнёс самым язвительным тоном. - Удачного вечера.

И повернувшись к Люку спиной, Кит удалился в сторону гримёрки. Хлопнул дверью и устало опустился в кресло. Вытянул из кармана брюк сигарету, прикурил от неизменной зажигалки и прикрыл лицо руками. Хотелось... многого. Или ничего. Пить, петь, спать, бодрствовать, просто послать всё к чертям собачьим. В бесконечном океане, который назывался тоской, лодка давно разбилась. Спасательный круг, которым была работа, уже практически не справлялся с волнами, которые всё сильнее и сильнее швыряли потерпевшего бедствие. И нет здесь необитаемого острова, на который можно было бы выбраться. Начать новую жизнь. Увы.
Стук в дверь. Музыкант отнял ладони от лица и крикнул чтобы все шли куда подальше. В ответ раздалось не менее язвительное пожелание утопиться в виски. Ну да, Эмили. Умница, мать её. Вместе с Лукой — отличная парочка получилась бы. Трахали бы мозг Холланду просто на ура. Мировой рекорд бы побили.
Парень выругался и кинул в дверь ботинком, заставив Эмили рассмеяться. Сигарета догорала. Кит стянул с себя футболку, провёл рукой по волосам и направился к раковине, открывая воду. Пусть все идут к чертям. Пусть все хоть слюной брызжут. Холланду хотелось оказаться в другом мире, в другом измерении. Просто спастись от людей. Не видеть лица, не слышать голоса. В такие моменты всегда хотелось просто взять и сбежать. Сбежать куда подальше, чтобы очутиться в сладком и приятном одиночестве. Музыкант посмотрел на своё отражение в зеркале и ополоснул лицо приятной прохладной водой.

Вуаля

http://iv1.lisimg.com/image/876644/600full-billie-joe-armstrong.jpg

Стук в дверь. Кит застегнул пиджак и вышел из гримёрки, миновав ошеломлённого Люка. Ну да. Тот-то не ожидал, что будет... эм... перекрашивание в другой цвет. Музыкант хмыкнул и показал другу кулак, мол только попробуй что-нибудь вякнуть. В зале набилась чёртова туча народа. Парень посмотрел из-за кулис на собравшихся, безнадёжно махнув рукой. Ничего не поделать. Нельзя уже всё отменять. Слишком уж это будет... по-звёздному.
Товарищи по группе уже готовились к выходу. Холланд хлопнул Тима по плечу, подмигнул и вышел на сцену, приведя в замешательство Эмили, которая хотела что-то высказать публике. Мягко отстранив от микрофона менеджера — а по-совместительству старую подругу — и улыбнулся зрителям. Проверил готовность микрофона и помахал всем рукой.

- Вы готовы?! - крикнул парень, нацепляя на лицо коронную безумную улыбку. - Я не слышу!

Ответом послужил дружный хор голосов. Кит облегчённо выдохнул и продолжил. Представил друзей, как будто они выступали впервые, поблагодарил Люка и Эмили, которые в это время ругали его на чём свет за кулисами. Потом нацепил гитару и подключил к усилителю. Наверное не всё так плохо в жизни? Может просто такое настроение было? Хотя... какая кому разница?
Медиатор прошёлся по струнам, извлекаю наружу чистый звук. Щелчок переключателя на педали и он искажается в лучших традициях старой доброй Nirvana. Поехали.

Бонус

0

7

Никогда не считал себя ангелом. Кит, по-видимому, решил это испытать на мне - свои способности выводить людей и доводить их до белого каления. Мне пора бы привыкнуть, что таким, как Холланд, срать на всех людей с высокой колокольни. Чувак, да тебе бы в Мулен Руж, во времена Богемной революции. Нес бы туда все свои четыре истины, если бы одна из них - любовь - тебе была ведома. Но ты же черствый, как сухарь, ты просто высохший кусок плоти, не более. Настолько высохший, что совесть там уже не умещается.
Я и хочу ему что-то сказать, и не могу. Для меня это разовая акция, а Эмили терпит. Хотя я не удивлен - она вытерпела и мои перепады настроения, пока мы вместе готовили концерт. Ладно, не мне Холланда судить.
Стою за кулисами, закрыв глаза. Кит один из тех людей, которых удавил бы, если б этот гад не обладал голосом, за который на Страшном суде простят да разрешат по телам грешников вернуться обратно на землю. Толпу уносит вместе с ним, они скандирую слова. Сейчас это послушное стадо фанатов, а Кит - умелый кукловод, у него есть опыт, как завести толпу, как заставить их стать покорными и лечь под себя. Именно за это я его и уважаю, именно поэтому могу назвать своим другом, несмотря  ни на что. Свой новый облик пусть сам объясняет, я скажу самую страшную фразу для журналистов - без комментариев. Пусть журналюги гадают, почему Холланд так резко решил сменить образ - то ли поседел с меня, то ли концерт ему уж так сильно аукнулся - пусть сами проверяют, где еще волосы цвет сменили.
- Держишься пока?
Рыжие волосы, голубые глаза, худющая фигура, железные нервы и стойкий характер - в этом вся Эмили. Симпатичное создание, с мужским характером. В чем-то она мне нравится, но только как человек. Не сказать же каждому, что я все еще где-то в глубине души надеюсь на примирение с женой когда-нибудь?!
- Да было с чем, на самом деле. Кит такой, какой он есть. Либо его сразу принимаешь, со всеми его тараканами, либо сразу отталкиваешь от себя. Знаешь, самый парадокс еще и в том, что я не помню, как мы с ним познакомились. Смешно. Смешно еще и то, что я считаю, что любимых людей, как и близких друзей, надо принимать в душу целиком и полностью, даже если нагадили. Киту больно и физически, и морально. Я его понимаю, как-то не легче.
- А тебе?
- Что мне?
Она садится рядом и протягивает мне чашку с кофе. Отпиваю напиток и смотрю на сцену. Это стихия, в которой Кит чувствует себя свободно. Это - подобие его избавления от мира людей, но с людьми же. Его жизнь - музыка, его слова - его песни, его творчество - его воздух. Нечеловечный человек, если можно было так выразиться. Я легко представлял его с девушками, но не видел абсолютно в женатом состоянии. Именно для него обручальное кольцо и галстук были бы удавкой, в этом я уверен. Но на своей свадьбе помнил его прекрасно. Мрачноватый, но шутящий - этакий дядя Фестор Аддамс - чудик с чувством юмора Ларча.
- У тебя ведь тоже не все так хорошо, как ты показываешь.
- Ты с Китом не в паре работаешь, нет? А то мне кажется, что этот засранец тоже пытается добиться от меня какой-то информации.
Эмили вздыхает, допивая свой кофе. Слышим, как стихает музыка и как бешено ревет толпа.
- Главное, что люди довольны. Этому стаду всегда надо малого, Кит дает больше, намного, и они захлебываются от счастья. Так им и надо. Тупые болваны, сующие нос не в свое дело.
Убираю пустую чашку на стол и беру в руки план мероприятия. Эмили рядом, но молчит. Не знаю, сама спросила, или Кит ее попросил помочь выведать. В любом случае, я пока не горел желанием раскрываться. Это мой плащ, моя жизнь, а все то, что под плащом обнажено - это мое дело, мои кровоточащие раны.
- У него сейчас должен быть перерыв. Как думаешь, в каком он настроении?
Девушка пожимает плечами и с чашками уходит куда-то в гримерку, по-видимому. Ладно, окей, на баррикады меня, хорошо.

+1

8

И листья носятся в танце,
Танцуют пьяные руки,
Тяжёлой, обкуренной улыбкой,
Меня встречает утро... в холодной кровати!

Раз за разом становится труднее выступать. Начинают приедаться лица фанатов. Кого-то ты помнишь, а кто-то новый. Кто-то надолго остаётся в памяти, а кто-то наоборот, ею отсеивается. Киту было нехорошо. Он отыграл половину концерта, а силы уже начали уходить. Оставалась невыносимая жалость к себе. Кто его понимает? Кто его знает? Да никто. Потому что музыкант старался скрывать своё истинное лицо. Ехидничал и подкалывал, когда самому хотелось напиться до усрачки и послать всё нахер. Улыбался, когда хотелось глотать слёзы и рвать на части плоть, чтобы вырвать сердце. И ни разу он не подал виду, перед толпой на концерте, что ему нужен отдых. Всегда спрашивал, не устали ли они. Всегда. Но сегодня был не тот день.
Холланд закончил петь, вытащил сигарету и произнёс в микрофон, что объявляется перерыв. Извинился. Тим заметил его состояние и кивнул головой, мол прикроем. Кивнул и тут же начал отстукивать ритм. Джей присоединился. И вот уже дуэт заводил толпу под Smells Like A Teen Spirit. Кит удалился за кулисы. С размаху швырнул гитару в стену и упал в кресло, стоявшее недалеко от выхода к сцене. Сигарета, полный стакан рома. Раз и нету. Зима выдалась слишком холодной, здесь, в Лондоне. И она никак не способствовала поднятию настроения. Стакан улетел в стену и разбился вдребезги. На стене появилось пятно. Капли рома слезами скатывались вниз, оставляя неприятные разводы на шершавой поверхности. Всё было не так, как должно было быть. Не помогали верные товарищи. Никакие.

- А ну его... - музыкант выругался и взял в руки бутылку. - К чёрту.

Солидный глоток рома не вызвал никакой реакции. Ему захотелось взвыть и послать всё куда подальше. Уйти, не доиграв концерта. Исчезнуть, чтобы не вспоминали про него, не досаждали звонками, сообщения и е-мэйлами. За спиной послышались шаги, но Холланд не спешил оборачиваться. Не хотелось ни с кем говорить. Сигарета тлела, зажатая между указательным и среднем пальцами. Что-то поменялось за один час, если не меньше. Или всё это случилось давно, когда Сакраменто остался где-то внизу, под облаками.
Скорее всего это был Люк. Музыкант слышал, как человек замер, видимо рассматривая пятно на стене, а потом медленно двинулся дальше. Ещё чуть-чуть, и он оказался перед Китом. Опустился в кресло напротив. Интересно, что ему нужно? Самое печальное во всей этой ситуации, так это то, что Холланду было абсолютно наплевать. На всё и на всех. Надоело жить в таких рамках, куда он сам себя загнал. Образ раздолбая приклеился к нему навечно, но в глубине своей пропитой и отравленной сигаретным дымом души ему хотелось только одного — покоя. Тихого, размеренного. Такого, который будет приятен, ласков и нежен, как любящая жена. Но разве это возможно сейчас? Нет конечно. Музыканту быстро наскучит покой. А сейчас... сейчас Кит, что называется, бесился с жиру. Возможно так и должно было быть. Возможно, но не точно.
Молчание. Минуту или две ни один из них не проронил ни слова. Только Холланд достал новую сигарету и пару раз прикладывался к бутылке, чтобы занять время. Вэлвуд сверлил его взглядом, но ничего не говорил, видимо дожидаясь, когда же Кит соизволит обратить на него внимание. Или просто задумался. Никто кроме Люка не знает, что творится в его голове. Парень отставил бутылку в сторону и подался вперёд, посмотрев наконец на товарища. Когда-то они могли смеяться, пить, обсуждать статьи, которые писали про «Новый Метод» возмущённые критики. Особенно после тура с предпоследним альбомом. О да. Тогда пропесочили основательно, особенно за высказывания против политики и насущных проблем. А парням было хоть бы что. А теперь... теперь кому-то из них явно тяготило общество другого. Или это воспалённый мозг Холланда бунтовал против своего хозяина, который погружался на самое дно апатии. Ладно. Хватит уже молчать.

- Ну и что ты хочешь? - поинтересовался музыкант, глядя на друга. - Нотации? Или что? Вэлвуд, я тебя всегда уважал, и уважаю, но сейчас... Скажи мне, чёрт возьми, какого хрена ты так рвался из Сакраменто?! Какого чёрта вообще случилось?! Ни разу ты не соглашался организовывать концерты, после первой нашей встречи! Ты помнишь как мы познакомились? Помнишь чертов бар в чёртовом Сакраменто, где мы напивались до чёртовой белочки? Помнишь? Мы тогда контракт заключили, брат, и наутро охреневали от того, что умудрились по пьяной лавочке устроить! И после концерта ты зарёкся больше дел со мной не иметь, когда речь заходила о работе... а сейчас?!

Лицо музыканта принимало всё более и более безумный вид. Руки мелко тряслись, окурок обжигал пальцы, но он, казалось бы, не замечал этого. На лбу прорезались складки, щёки впали, а глаза горели лихорадочным огнём. Сердце ускорило ритм, да настолько, что готово было вырваться из груди и ускакать в неизвестном направлении. Вряд ли стоило что-то сейчас говорить Холланду. Это... это неадекватное состояние. Это пик безумства, вызванного стрессом, болью, алкоголем и постоянным недосыпом. Казалось, что музыкант сошёл с ума, и его придётся увозить на скорой, да в смирительной рубашке. Он уже не слушал Вэлвуда.... не пытался услышать. Просто смотрел в одну точку, совершенно не замечая боли, которая уже начинала расходиться от ожогов на пальцах. Давай Вэлвуд, мать твою.

+1

9

Someday we gonna rise up on the wind you know
Someday we gonna dance with those lions
Someday we gonna break free from these chains and keep on flyin' ©

Я молчу, закрыв глаза. Перед ними темная пелена, а на общем фоне картина - я и Номи. Мы были счастливы, мы признавались друг другу в любви, и что потом из этого вышло. Она вряд ли захочет меня теперь видеть, что ж, я ее смогу ли простить - не знаю. Хотя, как бы ни думал, но все равно простил ее уже давным-давно, как и она меня, надеюсь. То, что узнал, не давало мне покоя, отнимало возможность спать по ночам. Я прекратился в свое собственное подобие, но это было не так важно, как то, что я бежал сам от себя - от своих страхов, от своих кошмаров, от своего поступка и от своего прошлого. Я бежал от своего счастья, как будто испугавшись, что не уберегу. Не уберег все равно, но так же все равно и сбежал.
Тишина нарушается Китом. Музыканту всегда было до всего дело, что творилось со мной. Наверное, именно поэтому он стал моим другом, наверное поэтому я так долго терпел и молчал. Только сейчас проблема еще и в том, что я не  хочу говорить об этом даже с лучшим другом. Тем не менее, он продолжать настойчиво на меня давить. Твою мать, Холланд, я не тюбик с зубной пастой, я не лопну, даже не надейся!
- Слушай, а тебя это так волнует? Так может просто секса давно не было, раз такой озабоченный? Или своих проблем мало?
Он меня не слушает, более того, по-моему, вообще даже не заметил, что я что-то говорю. Хотя, да - он на сцене привык работать в таком режиме - сам поет, никого не слушает, держит ритм, не более того. Впервые представляю, как ошибался в своем мнении, думая, что Киту еще может быть до кого-то дело. Потому что именно сейчас он проявляет себя законченным эгоистом, который хотел срать на всё и всех, только потому что хочет знать. Вот хочет, и все - хоть ты кол ему на голове теши!
Я устало тру переносицу, я не спал двое суток и мне ужасно хочется унять головную боль, которая бывает каждый раз, когда слишком много думаю о том, что же все-таки случилось. Это мой куб, мой кокон из воспоминаний, в который пускать не хочу никого. Лорен знает, но кроме нее, надеюсь, больше никто. Я не хочу, не хочу показывать эту сторону.
- Холланд, твою мать, закрой рот!
Встаю с кресла и взъерошиваю волосы, резко запуская в них пальцы и дергая пряди. Стараюсь себя успокоить, но меня так же, как и самого Кита, начинает колотить мелкая дрожь. Теми же ледяными пальцами я наливаю стакан воды и выпиваю залпом - не получается. на улице снова дождь, и это обстоятельство, что возвращаться с концерта мы будем по промозглой сырости, настроения не добавляет.
- Это не твое собачье дело, ты меня понял?! Тебя это волновать не должно!
Кидаю стакан под ноги и он разлетается по сторонам мелкими осколками. Я выдыхаю, но за раз не получается, приходится поэтапно, держа себя в руках. Меня колотит и очень сильно, но прийти в себя получается только раза с третьего. Я отворачиваюсь от Кита и закрываю дверь. Блин, все это время нас слышали и могли не только Эмили и Тим.
- Давай договоримся так - здесь я тебе не друг. Это работа, и ничего больше. Никакой личной жизни, представь, что я робот, проблемы которого тебе побоку, особенно если учитывать то, что денег я не требую, что я помогаю и организовываю. Да, я уехал из Сакраменто, но так было надо, к тому же, я все-таки обещал, что концерт организую, а тебе нужен новый альбом и нужны спонсоры. Так в чем проблема, Холланд?
К концу тирады я успокаиваюсь, более или менее, даже нахожу в себе силы улыбнуться, чтобы как-то все сгладить.

+1

10

- Робот? I'll be back, и всё такое? - на лице музыканта появилась кривая улыбка, отдающая ядом с оттенком презрения. - Хорошо. Это не моё собачье дело. Согласен. Но и ты далеко не робот, чувак. Прости. Ты не похож на него. И сейчас, когда тебе пытаются помочь, пытаются хоть как-то достучаться, ты включаешь тупое отнекивание, которое никому — никому, слышишь? — не поможет. Да, я не подарок. И не святой. И поверь мне, я хуже тебя. Но ты... ты, Вэлвуд, ведёшь себя как последнее вонючее дерьмо. Может ты прав, может у меня недотрах, но это уже как раз не твоё дело. Ты просто тупорылый баран, Лукас. Отворачиваешься от тех, кто желает тебе добра.

Кит поднялся из кресла, вытащил сигарету и закурил, подходя к выходу на сцену. Толпа уже требовала его. Но пока не возмущалась, лишь скандировала название группы. Парень потёр пальцами переносицу и повернулся к другу, который вроде как решил успокоиться. И выдал новую фразу. Холланд слушал её, что-то про себя решая. Взгляд вновь устремился куда-то через стены, вдаль. Казалось, что музыкант вновь залип. Секунда, Вэлвуд закончил говорить, и смотрел на Кита, который в свою очередь перевёл взгляд на друга.
На лице продолжала играть ядовита усмешка, которая так часто выводила людей из себя. Кулаки чесались до ужаса, однако отнюдь не от слов Люка. Парня вообще было сложно вывести из себя словами. Действиями — да. Но никак не голословной патетикой. Что вообще хотел донести до Кита Вэлвуд? Он настолько наивен, что думает будто можно заставить Холланда перестать совать нос в дела друзей? Ха-ха-ха. Бедный-бедный Люк, какое же разочарование его ожидает в ближайшее время. Музыкант взял со стояки гитару, перекинул ремень через шею и вновь обратился к товарищу.

- Знаешь, брат, мне похер. - голос стал ледяным. - Можешь хоть забрать весь сраный гонорар. Можешь хоть зачахнуть над ним, как кощей из той сказки. Можешь даже стрясти с инвесторов всё что хочешь. Мне плевать. Ты слишком заигрался, дружище. Строя из себя эдакого робин-гуда, который помогает бедному несчастному музыкантишке, которому ничего не светит, ты только вгоняешь себя в ещё большую жопу. Ты думаешь, что мне нужен весь этот грёбаный концерт? Тупое стадо баранов, которое визжит и ссыт кипятком, слушая музыку? Да дай удача, чтобы хотябы одна десятая часть понимала, что я хочу донести. Мне плевать, Вэлвуд. И на твои слова, и на твои действия. Просто в один момент ты останешься ни с чем. Один одинёшенек. И вот тогда ты сдохнешь. Физически. Морально ты начал умирать уже раньше. А теперь прости, мне надо идти скакать на потеху публике. С тобой договорим потом. И да... иди в жопу.

Толкнув дверь, музыкант вышел на сцену и подошёл к микрофону, подключая гитару. Вдохнул и выдохнул, пытаясь унять нервную дрожь в руках. Толпа взревела, Кит лишь улыбнулся и помахал им рукой, поприветствовав в микрофон. Кивнул Тиму и начала играть. Рёв смолк, оставляя место яростным атакам медиатора на струны. Музыка сочилась какой-то особенной, злой энергией, да и песни из альбома отдавали тупой, злой безысходностью, заставляя зрителей волей не волей становиться всё агрессивней.
Холланд пел. Голос начинал хрипнуть и это так же способствовало общей атмосфере, сгустившей над концертным залом. Раз! Первая струна оборвалась и ударила музыканта по руке, оставив на коже смачный красный след, на котором выступила кровь. Два! Вторая струна повторила судьбу первой. Три! Сразу две струны сорвались и исполосовали руку Кита в кровь. Он продолжал играть. В какой-то момент рванул с себя гитару, схватился руками за гриф и на припеве со всей силой ударил декой о пол. В разные стороны брызнули щепки и куски металла. Зал неистовствовал в своей тупой ярости, которая смешивалась с безумием. Холланд чувствовал себя другим человеком. Всё-таки не получалось пока оторваться от реальности и не улавливать перемену настроения, оставаясь спокойным. Увы. Пока это не получалось. Музыка кончилась и парень с наслаждением размял пальцы. Скинул с себя футболку и взял другую гитару. Старую добрую гитару, со своими инициалами, наклеянными на деку, вырезанными из журнала. С первого концерта и до сегодняшнего дня служила она верой и правдой своему хозяину. А тот хотел одного — сыграть последние три песни и уйти в гримёрку, чтобы напиться и всё-таки довести Вэлвуда до рукоприкладства.

- Знаете. Я сыграю две песни, которые ещё никто не слышал. Увы, они не входят на альбом, но это мой подарок вам, всем кто пришёл сюда сегодня. - произнёс музыкант в микрофон. - Will Of Steel и My friend – fucking dumb. Слушайте и наслаждайтесь. А если сможете — поймите ту мысль, которую я хотел до вас донести.

Тим и Джей знали эти песни. Но ни разу не репетировали, однако сразу же подстроились под товарища, взяв яростный ритм. Will of Steel была слишком жестокой, чтобы выпускать её на альбоме, но лучше уж сейчас, чем вообще никогда. Потом критики будут марать бумагу, катать гневные отзывы, мол Холланд-таки взял да и оскорбил их. Да пусть засунут свои статьи себе же в дупло. Музыканту было весело. До безумия весело. И плевать, что завтра он может пожалеть об этом. И плевать, что никто из собравшихся не поймёт этого. Вся жизнь стоит лишь пачки сигарету, так что нам ли о чём-то горевать?
Вторая песня, нудная, но едкая, ядовитая, она была посвящена одному человеку. Человеку из прошлого, который исчез. Зато сейчас, со спокойной совестью можно было направить её на Вэлвуда. Чтобы он хоть немного задумался. Знаешь, Люк, ты иногда бываешь идиотом. Ты один из немногих, кому Холланд хотел искренне помочь. Без каких-либо ответных услуг. Просто потому что ты практически не изменился... до недавнего времени. И, если будешь старательно отказываться от помощи, то в конце концов дойдёшь до планки. Планки, сбив которую, больше не вернёшься назад. Кит проверил на себе всё это. Так что лучше уж подумай... музыка кончилась, концерт завершается.

- И, напоследок, хотелось бы сказать... - музыкант выдержал паузу и громко крикнул в микрофон. - Все критики, собравшиеся здесь — дерьмо!

И, с гордым видом, удалился за сцену, где его ожидала Эмили. Девушка смотрела на Кита злыми глазами, однако тут же сменила гнев на милость, заметив что все руки музыканта были в крови. Тот отстранил её от себя, не дав вытереть кровь, и направился на поиски Вэлвуда, чтобы расставить все точки над i. Сегодня. Здесь и сейчас. Потому что потом уже не будет времени. Либо Кит кончится как человек, что не так уж и далеко, либо Люк окончательно потеряется в дебрях своих проблем. И, если с первым ещё можно смириться, второго допускать никак нельзя. Вэлвуд не тот тип, который заслуживает такого.
Музыкант увидел знакомую спину, рванул товарища за плечо к себе, и от души впечатал кулак ему в лицо. Эмоции нашли выход, заставив парня вложить в удар всё, что накопилось в душе. И боль после болезни, и все нервы после разлада в отношениях, и ощущение бессилия в данной ситуации. Он замахнулся для второго удара и повторил, с каким-то мрачным наслаждением ожидая ответного удара...

Отредактировано Keith Holland (2014-02-11 03:29:57)

+1

11

Я выслушиваю его молча. Мне действительно нечего сказать, особенно во время и после такой тирады. На самом деле, я, может быть, и мог бы открыть душу, но не сейчас, Кит, почему ты не можешь этого понять, что это просто сложно? Да, простые сложности, которые возникают порой у каждого человека, и я не стал исключением. Потому что … Просто потому.
Высказавшись, Кит идет на сцену. Чувствуя себя опустошенным, как будто меня морально поимели, я сажусь на стул и осматриваю комнату. Беспорядок, в котором наблюдается цикличность. Я как будто вижу линию и мотив поведения Холланда. Знаю, что если карандаш лежит на пуфике, значит там и должен лежать, значит там его певец найдет без труда и лишних психов. Если медиатор валяется на полу, то вот его надо поднять, потому что не дай бог сломать, можно остаться как без настроения, так и без целого носа.
- Он всегда такой?
Эмили подкрадывается неслышно. Очень тихий и спокойный человек, она пробивная и уверенная в себе. Конечно, я не знаю, как она ведет себя по жизни, но уже успел убедиться, что в работе она предпочитает обходиться без криков и скандалов. Таких людей уважаю, то есть, как менеджер она может стать попросту незаменимой, Киту надо за нее держаться.
- Скорее всего, я его вывел. Раньше не припомню, чтобы он был таким. Хотя, возможно еще и то, что сказывается длительное пребывание в одиночестве. Он ищет себя, но не находит. Ему как душно в толпе, но без нее он не может. Одинокий, грустный клоун … Только клоун для взрослых, и его это бесит. Творит для толпы и ее ненавидит. Это всегда тоскливо по жизни.
- Люк, он хочет тебе помочь.
- Я в этой помощи не нуждаюсь. По крайней мере, пока что.
- Попробуй открыться. Должно стать легче.
- Спасибо. Пока не хочу. Хотя … не могу. Просто не могу.
Ее серые глаза хотят залезть туда же, куда до этого пытался забраться Кит – в мою душу. А моя душа осталась там, вместе с Номи.

- Все критики, собравшиеся здесь — дерьмо!
Вот это поворот! Я нервно расхаживаю по фойе, посматривая на Эмили. Девушка отбивает какой-то только лишь ей понятный такт ногой, скрестив руки на груди. Видимо, Кита ждет выволочка, я в это вмешиваться не буду. Рев толпы стихает, но снова поднимается, как волнами. То ли мне кажется, то ли слышу позади себя шаги, но не успеваю повернуться сам – меня бесцеремонно разворачивают к себе, не менее бесцеремонно следом впечатывая кулак в нос. Острая боль и вкус крови. В глазах темнеет от резких движений, но уже получив второй удар, пытаюсь оттолкнуть Холланда от себя. Не знаю, чем он обосновывает такое поведение, но для меня оно неприемлемо. И ожидает ли он того, что я хочу сделать …
- Урод!
Удар в живот. И шаг назад. Сжимаю кулаки и смотрю на Кита слепым взглядом. Я вижу только силуэт, не вижу ничего более конкретного.
- Моя жизнь это моя жизнь, хочешь хоронить себя – делай это сам!
Вспышка. И еще одна. Твою мать! Фотограф!
Поворачиваюсь и успеваю заметить слишком поздно – парень уже убегает. Возвращаюсь к Киту и злобно шиплю, подойдя ближе:
- Ты доволен?! Ты доволен тем, что получил?!
Сплевываю кровь и отворачиваюсь, зажимая нос рукавом. Лед здесь вряд ли найдем, так что придется потерпеть.

+1

12

Отлично! Удар в живот пробился сквозь туман в голове, заставив музыкант посмотреть на вещи более трезво. Тем не менее Холланд с наслаждением ударил ещё раз, казалось, не замечая боли в животе. Вот то, чего он так хотел. То, чего ему не хватало. Как его Люк назвал? Уродом? Ну да, пусть так. Но это было давно известно. По крайней мере — самому Киту. Вспышка фотоаппарата застала врасплох. Велвуд вырвался из цепких рук музыканта и рванулся к фотографу, но того уже и след простыл. Холланд прислонился к стене, прикрыв глаза. Стало легче. Немного, но на самом деле легче. Спасибо другу, наконец-то перестал был каменной скалой, которую ничем не прошибешь.
В голове продолжала крутиться песня «99 революций» и никак не хотела оттуда уходить. Руки мелко подрагивали, а в крови бурлил адреналин. Киту нужно было продолжение банкета. Необходимо. Чтобы окончательно не рухнуть вниз, как это уже бывало. Вот только вряд ли в этот раз получилось бы выбраться. Ох вряд ли. Люк что-то прошипел, видимо переживая за эти фотографии. Какая разница? Скажите, какая разница? Всё это — дело привычное. Оно может поднять популярность в узких кругах, что гораздо дороже. Думающих людей слишком мало в наше время. Кит честно думал, что Велвуд — человек более или менее нормальный. Оказывается не всегда. Ладно, это не так уж и важно.

- А что я получил, Велвуд? - музыкант испугался своего безразличного голоса. - Что я получил? Очередную дурацкую статейку в желтую прессу? Так мне не привыкать. А вот ты... Раньше сам себя похоронишь, чем я. Всё.

С этими словами Кит отлип от стены, толкнул друга плечом и ушёл в гримерку. Лишь только закрылась дверь, щелкнул замок, музыкант опустился на колени, в бессильной злобе пытаясь вернуть эмоции. Хотя бы самые простые, такие как злость, боль. Но нет, ничего такого не было. В тот момент Холланду казалось, что он теряет связь с реальностью. Хотелось продолжить мордобой. Кровь так и текла из порезов на руках. Что ж, придётся приводить себя в порядок.
Процедура не такая уж и болезненная, но сопровождаемая очередной порцией алкоголя. Закончив бинтоваться, музыкант натянул футболку с длинным рукавом и опустился в кресло, зажав губами сигарету. Минуту он не решался поднести огонёк к её кончику, прогоняя в голове моменты жизни. Много. Много всего прошло. И много уже не вернёшься. У Кита было право молчать об этом. Такое же право было у Люка, молчать о своих проблемах... но разве можешь молчать, когда видишь что с другом что-то не то? Музыкант обречённо покачал головой, поджег сигарету и затянулся, закрыв глаза. В них предательски щипало, как будто насыпали песку. Бессилие, тоска, сигареты, вино — не хилый коктейль под названием декаданс.
Стук в дверь прервал размышления. Опять Эмили? Нет, вот её музыканту видеть не хотелось совсем. Кит просто не откликался. И, когда стук прекратился, стряхнул пепел с сигареты, рассчитывая минут через десять отправиться пропустить стаканчик в баре, который располагался совсем недалеко от зала, где группа выступала. Как-то всё стало слишком пресно. Коллеги разбрелись по гостиницам, где их ждали жены... ну кроме Джея, который куда-то провалился вообще. Надоело на самом деле. Надоело такое состояние. Когда не знаешь, что будет завтра. Но всё это больше похоже на нытье. Холланд накинул куртку, застегнул молнию до половины и, заснув руки в карманы, вышел из гримёрки, направившись прочь из здания.

Огнями реклам. Неоновых ламп. Бьёт город мне в спину. Торопит меня. А я не спешу. Я этим дышу. И темные улицы манят меня...

На улице было прохладно. Музыкант взъерошил волосы и завернул за угол, где как раз был бар, в котором, как показал первичный осмотр, народу было очень немного. Милое, тихое, уютное место. Туда Кит и пришёл. Полумрак действовал успокаивающе, поэтому музыкант опустился на стул перед барной стойкой без каких-либо плохих мыслей. Перед ним тут же появился стакан с виски. Барменша подмигнула ему, глазами указав на салфетку под стаканом. Холланд безнадежно вздохнул, уже заранее зная, что на этом клочке бумаги написано. Телефон и имя, скорее всего. А, да, как же можно было забыть... ещё и время, до скольки девушка работает. Отлично. Вот только вряд ли мужчине это было нужно. Ну не хотелось ему ничего. Вообще ничего.
Залпом опрокинув стакан, Кит тут же налил в него очередную порцию. Вспомнилось, как на мальчишнике у Люка, перед свадьбой, они упивались вместе с Карстеном. Такие воспоминания очень дороги. Кусочек времени, которое уже не вернёшь. Или вернёшь, но черт знает когда. Холланд помрачнел, сделал глоток, отставил стакан в сторону и вытащил из кармана ручку. Через пару секунд он уже ожесточённо писал на салфетке. Слова сплетались в строчки, а музыкант был в это настолько погружен, что не замечал абсолютно ничего. Даже движения у себя за спиной...

+1

13

Его жизнь - сплошной концерт. Он не живет, он существует, чем-то напоминая мне самого меня. Он - грустный клоун, улыбка на его лице - ненастоящая, она нарисованная. Сейчас, в ответ на удары, с одной стороны хочется сыпать теми же ударами, с другой стороны ... хочется пожалеть и прекратить этот бессмысленный и пустой разговор. Это не диалог, это монолог в одну сторону, игра в одни ворота. Это не фехтование, где на удар ответишь ударом, но это и не христианское всепрощение "ударили по щеке - подставь другую". Это нечто большее и нечто меньшее одновременно. Дружба? Навряд ли это называется дружбой. Хотя, после того, как мы дружно набили друг другу морды, может, дружба крепче и станет. Но сейчас больше всего хочется ...
- А не пошел бы ты, Холланд?
Я сажусь на стул и обессиленно прислоняюсь к стене, закрывая глаза. Самое странное или страшное, что мне сейчас хочется спать. Видимо, именно так мой организм пытается не сойти с ума, пытается сохранить мой разум в целости и сохранности. Но было бы там что сохранять, на самом деле. Мне либо жутко все равно, либо просто об этом не думаю, потому что боль стала привычной. Никогда не понимал героев книг, которые сразу же припадают к бутылке, делая спиртное своим избранником на протяжении долгих вечеров, ночей, а то и месяцев и лет, пока сам таким не стал. В сознании мелькают какие-то лица, когда я закрываю глаза, пытаясь хоть частично восстановиться ... Этьен с супругой - вполне благополучная на вид семья. Саммер. Джейд. Бен. Кто-то еще с ярко-рыжими и растрепанными волосами. Лорен. И Кит. Ведь именно последний мне помог вырваться из душного Сакраменто и сделать концерт в Лондоне для меня персональным адом. Ему в каком-то плане везет - он может выплеснуть все на сцене, я же ... Мне некуда и нечего выплескивать, потому что о боли можно проорать через песню, можно обосрать критиков, но это не уронит его в глазах фанатов.
У меня нет фанатов, у меня нет семьи. У меня нет ничего, к чему бы я был привязан. А Номи ... Она не вещь, но сама может выбирать, как ей жить, что делать, как себя вести и кому что рассказывать. На самом деле, этот штамп, который у нас стоял в паспортах, он ничего не давал. Клятвы? Это просто слова. Набор букв, озвученный вслух и ставший фразами - пустыми и бессмысленными. Улыбаться всегда можно половиной лица, плача или злясь другой. Мы все носим маски, но порой они так прирастают, что привыкаем и уже не знаем - какие мы настоящие, и кто настоящий - мы с приросшими масками или мы без них? Но как же мы без масок, если себя уже не мыслим иначе, не представляем?
От мыслей меня отвлекает ощущение резкого пронзительного холода на лице. Открываю глаза, дергаясь, и получаю в глаз. Случайно, скорее всего, потому что Эмили честно ойкает и просит прощения, держа у моего носа полотенце, в которое завернут лед (интересно, где она его нашла?).
- Я случайно, прости! Чего дергаешься, больно? А драться было не больно значит, да?
- Эмили, такое впечатление, что заготовленная фраза звучала как "ой, извини, я специально!"
Криво улыбаюсь, снова закрывая глаза, но мне не дают в очередной раз погрузиться в себя, чтобы начать раскопки (копаюсь в себе, лопатой не справляюсь, срочно пришлите экскаватор!). Эмили дергает меня за руку, стаскивая со стула, и ведет в гримерку. Мне уже все равно, что там о нас подумают - я просто иду следом, вспоминая серию знаменитых фотографий. У меня не сбиты костяшки, просто слегка покраснели и припухли, но нос противно саднит и на футболке пятна от крови.
- Знаешь, мне просто кажется, что вам обоим просто не хватает секса. У обоих проблемы в жизни, а выплеснуть некуда.
Не понимаю, куда она клонит, но стираю с губ уже начавшую подсыхать кровь, оставляя на полотенце красные разводы. Пожимаю плечами и говорю вообще не в тему:
- Ты в курсе, сколько тебе теперь разгребать? Я после этого концерта возвращаюсь в Сакраменто, а вот тебе с Китом дальше оставаться.
- Я - девочка большая. Разберусь. А ты ... не кисни давай!
Она забирает свою сумку и уходит, оставляя меня в одиночестве. Мне забирать нечего, все осталось в номере отеля, где остановились с группой. Поэтому так и покидаю место проведения - с зажатым у носа полотенцем.

- Пятьдесят бурбона. И лед. Побольше, пожалуйста.
Сажусь за столик и смотрю на официантку. Она вежливо улыбается, стараясь не рассматривать меня в ответ. Со вздохом снимаю куртку и вешаю ее на спинку стула. В баре малолюдно, да я особо и не присматриваюсь. Мне приносят заказанное. Но пить не хочу. Надо возвращаться в отель, собирать вещи, которых, слава богу, немного. Лететь в Сакраменто. Зачем? Там работа, но что кроме нее? Я не хочу узнавать, что Номи вернулась к кому-то, или же к кому-то ушла. Не хочу сталкиваться с ней, и в то же время безумно хочу ее увидеть. Не хочу ничего знать, но хочу услышать ее голос. С ней ведь все хорошо, наверняка на старой работе нашла себе либо мужчин, либо покровителя, не пропадет!
- Блядь. Нахуй! Все нахуй!
Неожиданная вспышка злости приводит к тому, что я резко смахиваю со стола стакан вместе с напитком, и он вдребезги разлетается по полу. Всепонимающие официанты быстро убирают и приносят новый заказ.
Так всегда бывает. Кто-то из двух в конечном итоге остается один.
Отпиваю бурбон и морщусь. Вот никогда же не понимал вкус алкоголя, поэтому сейчас он для меня то ли горький, то ли кисло-сладкий - хер пойми. Но пробирает до самой глубины души. Как гитарный перебор - пальцами за живое, так, что все трепещет, заставляя вздрагивать и оглядываться, словно этот неведомый гитарист смотрит мне в спину.
Кит.
Вот он - гитарист моей души, сидящий за спиной и в нее же смотрящий.
Я молча отодвигаю соседний стул. Сядет рядом, куда он денется. Жестом прошу официантку принести меню и второй стакан.
Впереди долгий разговор.

+1

14

Все врут. На самом деле. Все говорят, что всё будет хорошо, а когда песок полностью высыпается в нижнюю чашу весов неудач и проблем, сами переворачивают их, заставляя события повторяться. И кто бы там что ни говорил, что времена меняются, что всё проходит, превращается в пыль, тонет в реке времён, знайте: все — врут! Кит это уже понял давно, и смирился, продолжая играть свою роль, которая стала второй кожей музыканта. Грубые выходки на концертах, вечный негатив по отношению к молодому поколению, которым повезло родиться в семьях богатых родителей — это всё попытка скрыть себя. Холланд думал, что так будет лучше, нежели показывать своё презрение. Обижать людей — больно. В первую очередь, ему самому. Не стоит так поступать. Хотя, не исключено, что многое музыкант делал неосознанно. И тут уже не помогут отговорки, мол пьяница, нервный шизофреник. Нет. Всё проще — он так и не научился понимать людей, задумываться о словах. Любая безобидная на его взгляд фраза могла спровоцировать конфликт. Весело жить, когда не понимаешь таких вещей.
Парень стряхнул пепел с кончика сигареты, повернулся лицом в зал и заметил Велвуда, который сидит за столиком. Отлично, пришёл всё-таки. Красноречивым жестом тот отодвинул в сторону стул, предлагая занять место. А чёрт его знает, на до ли садиться или нет. Киту было всё равно. Видимо в этой тупой отрешённости они были похожи сейчас.

- Бутылку. - музыкант указал пальцем на стоящую напротив него пузатую бутылку Джека Дэниэлса. - И стаканы.

Получив желаемое, он слез со стула и направился к столику Люка, на ходу поправляя капюшон, который он так и не снял. Рядом со столиком лежали осколки стакана в луже алкоголя. Что же... видимо не очень удачный день. Хотя, это и так было понятно, ещё в самом начале пресс-конференции. Кит опустился на предложенный стул, звякнул по столу бутылкой, пепельницей, стаканами, и задумчиво посмотрел на Велвуда. Да, неплохо он поработал, кстати. Разбитые губы, лёгкие следы крови на лице. Но сам музыкант так же не выглядел полным мачо. Они друг друга явно стоили, два идиота, которым вроде как и пора уже остепениться, а они в драку лезут. Холланд скрыл под капюшоном усмешку, поднёс к губам стакана и опрокинул в себя его содержимое, совершенно не замечая вкуса. Молчание. Его прервал Люк, когда подошла официантка с меню. Музыкант же смотрел на эту картину с полным безразличием и равнодушием, поигрывая окурком в пепельнице.
Лукас был не прав, думая что Кит мог всё выплеснуть на сцене. На самом деле не прав. Если в начале творческой карьеры, Холланд ещё и мог что-нибудь да донести до слушателей, что-то из своих личных переживаний, то теперь — нет. Начало было прекрасным. Небольшие компании, все из одного поколения, недовольные тем, что происходит в их городе. Недовольные отношениями в семьях, недовольные школами и колледжами. Музыка была слишком актуальной, чтобы становиться коммерчески успешным продуктом. А потом всё изменилось в один день, заставив Кита начать презирать всех тех, кто его слушал, если это были не люди из того же поколения, что и он. Сложно объяснить, как это чувствовал сам парень, но определённые критерии людей он для себя создал. Чтобы можно было не путаться.
Ещё Кит очень сильно переживал за своего друга. Со стороны, особенно сейчас, нельзя было сказать, что этих двоих связывает такое чувство как дружба. Но на самом деле, Холланд считал Люка чуть ли не единственным своим близким человеком — не берём в расчёт Мур, ибо с ней и так всё понятно, было , черт знает, как сейчас — и больше-то никого. Друзья по группе отдалились сами того не желая, обзаведясь семьями и вообще превратившись в порядочных людей. Конечно, они были готовы работать, записывать, выступать, но всё остальное время проводили с семьями. А что Кит? А он ничего. Пьянствовал, писал, курил, ввязывался в любые драки и потасовки, пытался развеять ту беспробудную тоску, в которую его загнал возраст. И вот теперь отчаливал в неведомые дали депрессии Люк. Разве мог музыкант смотреть на это просто так? Опускать руки? Нет. Холланд был безжалостен к себе — идиот, что с него возьмёшь — но не мог оставаться равнодушным к проблемам и бедам друзей.

- Твоё здоровье. - второй стакан был опустошен. - Клево выглядишь.

Парень знал, что сейчас может наконец-то начаться нормальный разговор. Просто вот задницей чуял это. И надеялся, что сейчас будут расставлены все точки над пресловутой буквой i. А дальше уже как пойдёт. Официантка что-то спросила и у Кита, но тот лишь махнул рукой, мол иди, не до тебя сейчас. Огонек от зажигалки осветил лицо Холланда, скрытое капюшоном. Оно выглядело каким-то измождённым, смертельно усталым, в этом тускловатом свете язычка пламени. Парень выпустил дым  к потолку и перевёл взгляд на друга, который пока молчал. Ладно. Велвуд, ты первый начнешь говорить. Кит уже успел многое сказать, что теперь не давало ему покоя. Казалось, что всё это было зря, не правильно, несправедливо, по отношению к Люку. Хотя, на самом деле, музыканту хотелось верить, что теми словами и дракой, можно было хоть как-то расшевелить молчаливого товарища. Разве это не способ толкнуть его на откровенность. Конечно, парень пока не знал, что и как будет. Не знал он и что будет делать, когда узнает о проблемах друга. Если вообще узнает. Но надежда всегда умирала последней, именно поэтому Холланд сейчас сидел напротив Лукаса, вперив в того свой невидящий взгляд...

+1

15

http://cs617425.vk.me/v617425163/8a18/aSt7jlmUFI0.jpg

- Знаешь, я ни к кому не испытывал того, что испытываю к Номи. Да, я до сих пор к ней испытываю нечто большее, чем эта гребанная любовь. Я люблю ее и ненавижу. Ревную постоянно, ревновал до того, как мы поженились, ревновал и потом. Но если бы я только знал, что та девушка, которую я люблю, с которой живу, работала стриптизершей! Кто скажет, что это искусство, пусть воткнет мне вилку в глаз! Я занимаюсь бизнесом с подобными девочками, и знаю, как с ними ведут дела другие. Знаю, какого рода эти дела, вижу, как на них смотрят. И так смотрели на мою жену! Пусть только будущую, но жену! Даже когда мы начали встречаться, когда дело шло к свадьбе, я сделал ей предложение ... Она уже знала обо мне все, и даже больше.
Залпом выпиваю содержимое стопки и морщусь, выдыхая. На глаза наворачиваются слезы - я давно так не пил резко, а тут ... Что мы пьем вообще? А, не суть.
- Когда я читал, смотрел фотографии, видео - как она выглядела, как вела себя ... Я знал ее под именем Тайры Нейман. И предложение делал Тайре. И именно в тот вечер она сказала, что ее зовут не Тайра, чтобы я не звал ее больше Тори. С тех пор знаю свою супругу как Наоми. Не могу описать, как это было тогда, не могу сказать причин, потому что сам до сих пор не знаю всего! Но то, что моя добропорядочная жена когда-то была вульгарной танцовщицей ...
Сжимаю в кулаке стопку, перебарывая в себе желания кинуть ее в стену или в того же Кита. Как маленький ребенок, успокаиваемый матерью, успокаиваю сам себя. Так неприлично вести себя, некультурно, нельзя, неблагодарно. Саднит ампутированное некогда самолюбие и болит разбитый нос.
- Я не мог с ней общаться нормально. Уходил на работу, был готов остаться на этой работе жить. Что угодно делать, лишь бы не возвращаться домой. Она встречала меня, не зная ничего, а я напивался вдрызг. Не помню уже, что пил и как, но явно неправильно. Потому что по утрам было жуткое похмелье. Но на работу хотелось больше, чем оставаться дома. Я не мог видеть ее, не хотел разговаривать, потому что в голове постоянно были мысли о том, что случилось. О том, сколько она мне врала. Я бесился, рвал и метал, все силы уходили на работу. Вечером виски, по-моему, водка и пиво изредка. И таксисты, уже знающие мой номер наизусть. Моей самой верной женой стала работа. Но знаешь, что самое идиотское?!
Глоток. Еще один. И еще. В голове начинает шуметь, или же это на заднем фоне кто-то включил телевизор и волны звука разносятся по всему бару.
- Я до сих пор хочу с ней быть! Знаю, что я у нее не единственный мужчина, навсегда останется кто-то из прошлого! Но я хочу, чтобы все было хорошо, и этого нихера не будет! Вот вроде и не дурак, вроде опыт тоже был! Но почему мое прошлое в нашу жизни не лезет?! Почему все те, кто был со мной, знают, что в свое время Люк уже пропал?! ПОЧЕМУ?!
Стопка все-таки летит на пол и разбивается. Я провожу по лицу ладонями, словно стирая липкую и противную паутину воспоминаний последних событий. Перед закрытыми глазами темными кругами расходятся лица Номи и Кита. То ли пить больше не надо, то ли больше закусывать. Отнимая руки от лица, смотрю на друга. Он молчит, при этом слушая каждое слово. Я уверен - сколько бы мы не выпили, это все останется в памяти, это не то, что сотрется утром вместе с похмельем.
- Узнав правду, я разозлился. И незадолго до концерта, незадолго до отлета ... В общем, в тот вечер я не планировал ничего говорить, но Номи вывела меня из себя. Встретила так же дома, готовя ужин и ... И я окончательно сорвался. Я изнасиловал ее, Кит. Да, я это сделал. Я хотел, чтобы она почувствовала ту боль, которая словно ушат ледяной воды выплеснулась на меня. А в итоге, я себя ненавижу. Не знаю, как дальше действовать, что делать вообще, как ее вернуть и получится ли что-нибудь вообще. Я не могу быть с другими девушками даже рядом, я не хочу и не буду ей изменять. И прекрасно осознаю, что натворил. Но ...
Вздох. Мне тесно в этом теле, хочется наружу, хочется просто встать и орать от боли - своей и чужой. Даже та малая часть боли физической, что есть, не помогает. Хоть руки и ноги ломай, хоть ребра, только чтобы заглушить боль душевную.
- Не знаю, что делать дальше. Как с этим жить - с самим собой. Если бы ты знал, как я себя ненавижу. За то, что она посчитала меня недостойным правды. Или просто не доверяла. Мужу. Недоверие всегда больно. А я отомстил ей вот таким вот образом. С детства мечтал о счастливой семье. Но обман для меня ... Это больше, чем удар. Не по самолюбию, нет. Но по тому, что я чувствовал к ней. Чувствую.
Я говорю, а становится только хуже. Не легче вообще.
Это только боль. Которая рвет на части, когда осознаешь, что ничего уже не вернуть и не изменить.
Мы не имеем права давать обещаний, которые не в силах исполнить. Как я клялся ей в вечной любви? И как она отвечала? ... Есть ли люди, достойные такой самоотдачи?
- Если у нее есть другой мужчина, то в этом виноват я. Может, есть кто-то, кому она так же выговаривается, к кому она ушла после всего. Мужчина из ее прошлого, который знает ее и принимает, который ждет. И чего сейчас стоит мое ожидание в сравнении с ним? У Ванды я был. Ее там нет. Телефон не возьмет. Я сломал все то, что было. Была семья, был брак, была любовь. Напускная, правда. И была иллюзия счастья. Возвращаясь в прошлое, я бы пожил во лжи. Но что, если бы кто-то другой все это рассказал, а не я сам узнал? Было бы хуже. С другой стороны, она могла мне рассказать сама. Откуда я знаю количество клиентов?!
Снова закипаю. Злые слезы или алкоголь - не знаю уже, что это. Но меня явно несет.

+2

16

Кит смотрел на друга со всё более возрастающим беспокойством. Большую часть эмоций, ощущений, которые испытывал Люк, Холланд узнал на себе. Гаденькое подозрение, что их ситауции более чем схожи, уже закралось в сознание музыканта. Он молчал. По большей части он молчал, желая дать другу возможность высказаться. Выложить всё как есть. От этого точно станет легче, и в этом парень так же был уверен. Он-то хорошо знал, как больно всё держать в себе и не иметь возможности высказаться. Кстати да, Холланд мог себя поздравить — пусть и не сам, путь и не заставил, но... Люк наконец-то начал прояснять ситуацию. Теперь-то и стало понятно, зачем они так резко сорвались в тур. Здравствуй тоска, которую уже и алкоголем не вылечить.
Парень стряхнул пепел с сигареты, подпёр голову рукой и перевел взгляд на Вэлвуда, который продолжал говорить. В этот момент, музыкант решительно засунул подальше все свои мысли о своих проблемах. Они показались ему слишком уж неважными. Сейчас, по крайней мере. Кит слушал друга, со всё большим ужасом, потому что всё это напоминало какой-то дешёвый фильм. Драму второсортную. А она оказалась реальностью. Сложно такое спокойно воспринимать, учитывая, что такое может случиться и в твоей жизни. Холланд, в последнее время тихий и спокойный, сегодня возвращался в своё обыденное состояние. Ему очень сложно было сдерживаться себя, иначе бы бар был затоплен суровым потоком ругани. Да такой, что не всякий сапожник знает. И не только на английском, если что.

Музыкант видел, что друг начинает уже выходить из себя. Он слишком пристально посмотрел на него, сжимая в руке стопку. Значит хотел метнуть её. Либо в лицо, либо куда-нибудь в сторону. В другой раз началась бы потасовка, нехилая потасовка, если уж говорить честно, но сейчас Кит просто не был в состоянии что-нибудь такое учудить. Нельзя так. Холланду не было стыдно, что он сорвался после концерта. Но сейчас у него не хватило бы просто моральных сил, чтобы отвесить Люку ответного леща. Ну в случае чего. Нет.
Алкоголь стремительно убывал. Вэлвуд пил стопками, Кит предпочитал стаканы. Кто как привык, конечно же. Суть одна, говорить было легче. Как минимум Лукасу. А что музыкант? Он был рад поработать жилеткой. Может как-нибудь помочь другу, поддержать его. Сказать какие-нибудь ободряющие слова. Но возможности не было, пока. А друг продолжал изливать душу. Было видно, что Люку сложно говорить. Киту казалось, что Вэлвуд буквально выплёвывает всё это из себя. Как будто... как будто вас тошнит, но выходит только желчь. Простите уж за сравнение. Холланд затягивался. С каждой затяжкой всё сильнее ныло в животе, наверное от голода, но парень не позволил себе ни разу скривиться. Он просто молчал. Молчал и слушал. Кит хотел, чтобы Лукас увидел в нем именно слушателя, а не собеседника. Чтобы не было никаких недоразумений. Вот когда закончится поток слов, тогда можно будет и поговорить, а пока...

- Стоп.. ЧТО ты сделал?! - даже сдержанный Кит сейчас был в шоке, услышав слова друга. Кажется, ему стоило усилий, всё-таки не впечатать кулак в лицо Вэлвуда. Вот уж кого ушатом воды, так это музыканта, хе-хе. - Чёрт возьми... ладно, продолжай, слушаю.

Минут пять Кит сидел всё с тем же охреневшим выражением лица. В голове не укладывалось, что такое возможно. Теперь-то всё встало на свои места. Мозг — или что там в голове у него было — напряжённо работал, просчитывая варианты, которые могли бы спасти положение. Надо было возвращаться в Сакраменто, причём срочно. Пока всё не стало совсем хреново. Ведь был ещё шанс всё исправить! Потому что... ну потому что Кит до конца верил в любую надежду. Не хотел он видеть, как эта пара — а она была красивой, будем говорить честно — распалась. Пока нету развода, пока есть шанс... надо им воспользоваться. Проблемой были фотографии. Фотографии их драки, которую заснял какой-то шкет. Люк отсюда не уедет, пока эту проблему не решит.
Холланд покачал головой, вытащил очередную сигарету и прикурил от окурка, задумчиво поглядывая на друга. Тот продолжал рассказывать, но у него уже явно силы были на исходе. Парень посмотрел на пустой стакан, наполнил его очередной порцией и залпом осушил половину, с каким-то мрачным наслаждением ощущая, как желудок скручивает судорога. Мда. Видимо не только Люку нужно было крепко выпить, чтобы полегчало. Хотя, сомнительно что полегчает. Это не выветрится утром, как перегар, нет. Все эти слова и фразы засядут  в голове. И вместе с похмельем будут давить на них утром. Увы. Так бывает.

- Ты знаешь, брат... - Кит посмотрел в глаза Вэлвуду, стряхивая с кончика сигареты пепел. - Виноваты вы оба. Но... я думаю, тебе надо вернуться в Сакраменто. Как можно скорее. Подключить все связи и найти Номи. А вот как найдёшь — так и будешь уже думать, что делать. Я готов вернуться с тобой, если тебе нужна поддержка. В любом случае, Люк, я подставлю тебе плечо. Если ты всё ещё её любишь — надо лететь. У тебя ещё есть шанс всё исправить! Уверен! - парень говорил с таким убеждённым видом, что невольно можно было подумать — он знает всё наперёд. Посмотрим, что же. - Надо.

+1

17

В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Nobody likes you, Everyone left you;