Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Les fleurs des ténèbres


Les fleurs des ténèbres

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

- Marguerita di Verdi, Narcissus Noir
- начало января 2014 года
- дом четы Монтанелли
- любая информация стоит дорого. Но еще дороже та, что касается тебя лично.

Отредактировано Marguerita di Verdi (2014-02-04 02:22:12)

0

2

...Открывающийся за ветровым стеклом автомобиля пейзаж, первые пятнадцать минут пути так завораживающий Нарцисса своими великолепием и помпезностью загородных вилл, перестал отвлекать юношу от гнетущего, неотвязного ощущения опасности и, пожалуй,.. страха? Да, именно его – только он имеет такой неприятный, нечеловеческий, потусторонний холод, липко струящийся по позвоночнику, только он заставляет волосы подниматься дыбом, а ладони – покрываться потом... Назвать это чувство просто волнением значило бы отнять у него всю животную первобытность, всю осязаемость, заложенную в базовый инстинкт самосохранения и ставящую собственную безопасность на первое место в пирамиде ценностей Маслоу...
– ...восемь центов, – словно откуда-то издалека донёсся до молодого человека незнакомый голос.
Нуар, до этого неподвижно сидевший с одеревенелой спиной, упрямо и бесцельно уставившись в окно невидящим взглядом, не сразу понял, что обращаются именно к нему.
– Простите, – резко обернувшись к таксисту, вернулся в реальность он, – что Вы сказали?
– Мы на месте. С Вас одиннадцать долларов сорок восемь центов, – выказывая определённую долю недовольства и требовательности, повторил седеющий индус, сидящий за рулём. Как понял Нарцисс, он ушёл в свои мысли настолько глубоко, что пропустил несколько реплик водителя, пытавшегося вызвать его из оцепенения...
Вытащив из кармана смятые купюры, Нуар отсчитал одиннадцать долларов, затем высыпал в руку все имеющиеся у него монеты и протянул слегка влажную ладонь шофёру, вздрогнув и инстинктивно отдёрнув кисть, когда тот, собирая деньги, невольно коснулся её.
– Вас ждать? – с невероятным акцентом полуспросил-полупробормотал индус.
Сглотнув пересохшим от растущего напряжения горлом, Нарцисс помотал головой и неловко выбрался из салона. Чуть помедлив, он решительно – чтобы придать самому себе уверенности – захлопнул дверь (на ручке остались быстро тающие следы), крепче сжал свою папку и нарочито бодрым шагом направился к воротам загородной виллы семьи Монтанелли.
Пересекая кованые створки, Нуар заметил через открытые двери находящегося в глубине сада дома, что его уже ожидают. Часов у него не было, поэтому он не мог с уверенностью просчитать, как надолго опоздал – однако, по всем его предварительным расчётам, он должен был явиться если не заранее, то как раз ко времени.
Зябко кутаясь в тонкий шарф и маясь от неловкости, Нарцисс с давшейся ему почти нечеловеческим усилием воли бесстрастностью воззрился на незнакомого человека, облачённого в дорогой, отличного качества и явно сшитый на заказ чёрный костюм.
– Сеньор Монтанелли не может сейчас принять вас, – смерив взглядом юношу, ледяным голосом возвестил, по-видимому, управляющий. – Вас ожидает сеньора ди Верди. Я провожу.
Украдкой поглядывая в спину почти враждебно, как показалось Нуару, настроенного мужчины, он поднялся по казавшейся бесконечной лестнице на второй этаж и замер перед неплотно закрытой дверью кабинета неведомой женщины.
Коротко постучав, управляющий проинформировал сеньору о визите Нарцисса, справившись о том, может ли она сейчас его принять, и, получив утвердительный ответ, шире распахнул дверь, впуская юношу. Коротко кивнув ему, мужчина удалился – обернувшись, Нарцисс увидел, что, даже спускаясь по лестнице, тот неотрывно следил за гостем.
Преодолевая волнение, с бешено колотящимся где-то на уровне кадыка сердцем, Нуар сделал глубокий вдох и, сохраняя каменное выражение лица, вошёл в распахнутую дверь кабинета.
Его сердце, еще несколько мгновений назад готовое выпрыгнуть из груди, кажется, пропустило несколько ударов и остановилось.
В кожаном кресле за массивным столом красного дерева сидела та, кого он меньше всего ожидал увидеть; та, которой он был совсем не рад, которую ненавидел и воспоминания о которой старался похоронить на задворках собственной памяти. Маргарита, если он правильно помнил её имя...
На короткое мгновение лицо Нарцисса потеряло бесстрастное выражение, обнажив всю гамму чувств, которые молодой человек испытывал к этой женщине.
– Один, – стиснув зубы и не двигая ни единой мышцей лица, начал считать про себя Нуар, силясь привести мысли в порядок.
– Два... Нет! Это призрак, просто призрак...
– Три... – К горлу подступила тошнота, заполняя рот отвратительно-кислым привкусом желчи.
– Четыре... Беги! – Но ноги, казалось, намертво приросли к полу.
– Пять... Нет, не призрак...
– Шесть... Господи, она не призрак!
– Семь... Только бы унять сердцебиение...
– Восемь... – Распахнутым всё это время глазам стало больно, и Нарцисс быстро моргнул, втайне надеясь, что видение исчезнет.
– Девять... – Но оно не исчезло – как раз наоборот, стало ещё более ярким и отчётливым...
– Dix*, – выдохнул себе под нос парень. Оказывается, всё это время он стоял, затаив дыхание...
– Добрый день, сеньора ди Верди, – слегка надломленным, но всё же твёрдым и лишенным всяких эмоций голосом, за который он себя похвалил, поприветствовал женщину Нуар. – Вы хотели меня видеть?


*Десять – фр.

+2

3

Внешний вид
Задумчиво мешаю кофе в маленькой чашечке. Черт его знает, кто его варил - похоже у нас незаметно сменился повар, а может его и не было - вообще мало что замечаю в этот медовый месяц, хотя несовпадение темпераментов и желаний явно ощутимо.  Чуть морщусь - о чем тут говорить, если не удалось мужа хотя бы на одну ночь вытащить куда-нибудь за пределы страны для совместного празднования свадьбы, а первая брачная ночь, смешно сказать - была в доме, где проходила свадьба - как будто у белого трэша.  Вздрагиваю, отгоняя мысли и естественно опрокидываю кофе на стол.  Ругаюсь, и вскакиваю, что бы не залить платье кофем. И нервно отхожу к окну - утро начинается просто замечательно.  Гвидо уехал по делам, у меня же все дела здесь в компьютере, и после того как на столе снова появляется чашка кофе, снова возвращаюсь к работе. А еще сегодня у меня назначена встреча, нет, я не планировала эту встречу, ну раз уж так получилось.  Открываю папку с присланной информацией по человеку, который сегодня приедет, и расплываюсь  в странной, жестокой улыбке.
- Ну здравствуй, моя черный нарцисс. - Это лицо сложно забыть, как и тело, неоднократно удовлетворявшее мои самые интересные фантазии в небольшом борделе, где мне было удобно расслабляться после сложных дел. Я и приложила руку к тому, что бы он покинул это место, когда до того, как туда нагрянут полицейские. Только не ожидала, что он так быстро появиться здесь.  Задумчиво откидываясь в кресле, ничуть не пряча мечтательно-жестокую улыбку. Этот мальчик был слишком хорошо выдрессирован, что бы остаться в руках полиции и сломаться под ударами судьбы, слишком ловкий и умелый, опытный игрок, не имеющий возможности выйти на поле, и выведенный туда ударом судьбы совершенно внезапно, но очень ловко. Мой "крестник", если так можно было сказать. Гвидо наверное бы устроил дикий скандал, узнай он какое участие я принимала в Нарциссе, вне его ведома, и уж тем более узнав, что я бы не отказалась, что бы этот гибкий гутаперчивый мальчик занял при мне то место, которое при нем занимает Агата - у каждого свои игрушки.
- Здравствуй... - Поднимаю на него слегка насмешливый и жестокий взгляд. Интересно, что ему вспоминается, когда я просто на него смотрю. Почему он так сжался, и явно пытается успокоиться, и сосредоточится на деле, которое привело его в дом Дона, и с которым он пришел к консильери. - Хотела. Видеть. У тебя хорошие шансы помочь мне в щекотливом деле. Особенно если ты сейчас расслабишься, и сядешь на вот это кресло. - Указываю ему на кресло у стола.

+1

4

– ... У тебя хорошие шансы помочь мне в щекотливом деле.
Эффект, который эта фраза оказала на Нарцисса, почти невозможно описать словами: за несколько секунд по скованному и сосредоточенному лицу юноши пробежала тень лёгкого удивления, которое затем сменилось озадаченностью, а потом и вовсе трансформировалось в ещё большую настороженность – так быстро, что неподготовленному человеку сложно было бы разглядеть все метаморфозы, произошедшие с выражением лица парня.
– Что ей может быть от меня нужно? – Изнутри, словно молотом, колотился о черепную коробку Нарцисса один и тот же вопрос. – Только... – Он сделал несколько судорожных вздохов, словно на какое-то время невидимый железный обруч сдавил ему грудь, лишая последних остатков дыхания.
Коварная и безжалостная память тут же услужливо нарисовала в и без того измученном ночными кошмарами воображении юноши картины их постельных утех с той, которая сейчас, не теряя самообладания и не роняя достоинства, пристально и, наверное, с удовольствием изучала его реакцию, наблюдала за его внутренней борьбой с прошлым и наслаждалась тем зрелищем, которое в эту самую минуту представлял из себя Нарцисс.
Самому себе он казался жалким.
Таким же жалким, как и тогда, когда ему приходилось удовлетворять любые прихоти и потребности Маргариты...
Таким же жалким, как и тогда, когда лучшей наградой была снисходительная улыбка этой женщины...
Таким же жалким, как и тогда, когда любое неповиновение, любое проявление «свободомыслия» неизбежно сулило только одно – боль...
Боль была повсюду: снаружи и внутри. Внутри – гораздо чаще. Разная: физическая и фантомная, не имеющая ничего общего с телесной, а потому гораздо более опасная и мучительная. Многие называют её душевной – но это относится только к тем, у кого остался хотя бы маленький клочок души. У него же, Нарцисса, осталась только боль...
Со временем она немного утихала, но исчезнуть насовсем не могла, то пульсируя где-то глубоко внутри, то разливаясь по всему телу – словно что-то насильно удерживало её, не давая уйти... Ему казалось, что она никогда больше не вернётся, не повторится с той силой, как это было в недавнем, но уже – силами самовнушения и самоубеждения Нуара – таком далёком прошлом – и он ошибся!
Именно сейчас, когда иллюзия свободы стала такой реальной, призраки прошлого застигли его врасплох. Пока этот призрак был только один, но Нарцисс уже почти готов был поверить в то, что непременно найдутся и другие – появятся, словно черти из табакерки, и будут, как прежде, терзать его, пока не пресытятся его беспомощностью и унижением...
– ...только не это! Только не повторение! Не хочу этого опять... – он уже почти готов был разрыдаться, как маленький ребёнок, если бы был уверен, что это поможет. И если бы у него осталась хоть капля слёз...
Как странно: такое обилие мыслей, образов, разлетающихся в разные стороны и разбивающихся вдребезги чувств, а уместиться они смогли в сотую долю секунды – между двумя ударами сердца...
– Не думай об этом! Об этом нельзя думать, – как мантру, повторял про себя молодой человек. – Особенно сейчас...
На этот раз ему понадобилось на порядок больше времени, чтобы унять дрожь и «удержать лицо» – или хотя бы придать ему первоначальное выражение...
Не говоря ни единого слова и не сводя с лица своей собеседницы пристального, настороженного взгляда, Нуар осторожно, словно это могло причинить ему физическую боль, опустился в предложенное кресло – прямо напротив Маргариты. Принесённую с собой папку молодой человек положил на равноудалённом расстоянии между собой и сидящей напротив женщиной с хищным, как ему показалось, взглядом. Она смутно напоминала ему какое-то опасное животное, но, какое именно, он определить не мог – поэтому он мысленно прозвал Маргариту хищницей.
Лишившись последней психологической защиты, на которую можно было переключить внимание – как собственное, так и собеседника – Нарцисс натужно сглотнул и, борясь с острым желанием выплюнуть в лицо своей визави фразу «Я никогда не стану Вам помогать», холодным тоном заметил:
– Боюсь, что я не самый подходящий кандидат на роль Вашего помощника.
В сущности, эти две фразы были похожи – только эмоциональная окрашенность у них была разной...
Усиливая эффект своей дерзости, Нуар так плотно сжал зубы, что на щеках заходили желваки, а скулы, и без того ярко очерченные, ещё сильнее проступили на лишённом всяких эмоций, но, вне всякого сомнения, порочном лице юноши. Отнюдь не чувствуя себя хозяином положения и отдавая себе отчёт в том, что так просто эта хищница его сегодня не отпустит, парень твёрдо решил сразу расставить приоритеты, надеясь на то, что его пребывание в замкнутом пространстве с этой женщиной продлится как можно меньше.
– Досье на Джеффри Бутройда, – он едва заметно повёл лицом, подбородком указывая на лежащую на столе папку. – Информации немного, но это всё, что мне удалось узнать без личного контакта с ним и его окружением.
Преодолевая робость, страх, ненависть и Бог знает что ещё, Нарцисс бросил на Маргариту холодно-выжидающий взгляд, надеясь на то, что она прямо здесь и сейчас примется изучать содержимое папки – словно это и есть та помощь, которую Нуар мог ей оказать.
Он более чем небеспочвенно подозревал, что жестоко ошибается и за «многообещающей» (если можно так выразиться) фразой Маргариты кроется куда больше, чем ожидание скудной информации об эксперте-криминалисте – но так хотелось в этом ошибиться!..
– Пожалуйста, пусть это будет правдой...

Отредактировано Narcissus Noir (2014-03-04 02:17:16)

+1

5

- Это не тебе решать. - Коротко отрубаю я сразу же все его сомнения и попытки закрыться в собственном коконе. Этот хрупкий мальчик, когда-то честно отрабатывал заплаченные деньги на шелковых простынях одного из самых дорогих борделей, где так любила отдыхать и снимать напряжение Тень после трудных дел. Не всегда мне нужны были близкие любовники, да и редкий мужчина стал бы терпеть длительные командировки любовницы без объяснения целей и причин. Да и не всякий был готов играть  в постели пассивную роль, которой так просила душа после цепи смертей каждый раз.  Бедный мальчик - он наверное считал меня своим проклятием - я была слишком постоянна в своих предпочтениях, выбирая исключительно его и вынуждая делать то, что пожалуй, вполне успешно разрушало хрупкую психику. Впрочем, полосовать его ножом или кнутом я тоже не собиралась, избирая более мучительные моральные истязания, хотя порой, надо сказать, срывалась и на физическую расправу. Впрочем, винить мне себя совершенно не в чем, никто не заставлял его идти в бордель, а за заплаченные деньги он должен был отрабатывать сполна.
Она молчит, она не пьет,
Не теребит, не пристает.
Она послушна и умна,
Все умеет, что уметь должна,
Счет оплачен мной сполна.

Ухмыляюсь, глядя в его глаза - смятение нарцисса видно в его глазах и невооруженным взглядом. Он словно сам себя запер в рамки какого-то кошмара, и теперь старательно затачивает шипы, которые все сильнее вонзаются в его сердце, превращая далекие воспоминания в гниющие раны, не дающие ему не только покоя, но и возможности хотя бы ненадолго забыться. Он совсем помешался на своей памяьи, бедный мальчик, и я, конечно, не откажу себе в удовольствии поглумиться слегка над ним.
- Без личного контакта? - Чуть брезгливо беру из его рук папку и кладу ее на стол. Поднимаюсь из  кресла и подхожу к парню. Вот она я - его ночной кошмар и самое неприятное воспоминание, во плоти. Протягивает руку и касается его подбородка аккуратно наманикюренными пальчиками, чуть более холодными, чем должны были бы быть в такой температуре воздуха. - Нет, мой милый. Ты вступишь  в прямой контакт, и добудешь более важную информацию, чем тот мусор что мне принес, и если будет нужно, ляжешь под Бутройда, и всех его приспешников. - Ладонь скользит по его щеке, опускаясь по шее под одежду, оставляя едва ощутимые следы на ключице. Помниться язычок у мальчика был весьма ловок.

+1

6

– Это не тебе решать.
Вот это заключение было верным – даже при всей враждебной неприязни к Маргарите, грозящей затопить Нарцисса изнутри, он не мог этого не признать.
Она была права от первого до последнего слова: он действительно никогда и ничего не решал – всё решали за него и без него. От Нуара никогда и ничего не зависело – от него лишь требовалось неукоснительно следовать кем-то установленным и навязанным ему правилам.
С самого рождения его собственная жизнь ему не принадлежала – но уже давно смирившемуся с этой несправедливой неизбежностью Нарциссу с каждым днём было всё труднее принимать вызовы, брошенные ей – его своей-чужой жизнью...
Всё так же не разжимая плотно сжатых в молчаливом протесте губ, юноша едва заметно кивнул в знак согласия – или, лучше сказать, покорности? – и вздёрнул брови, усиливая общее впечатление неудовлетворённости сложившейся ситуацией.
Мало ли Маргарите ди Верди было того, что она уже с ним сделала? Мало ли ей было того купленного в роскошной спальне времени на дорогих шёлковых простынях, где она имела безграничную власть над Нарциссом?
– И вообще, что она здесь делает? – запоздало удивился Нуар. – И какое отношение ко всему этому имеет Лиам?
Поиск ответов на эти два вопроса, которыми он задался, был настолько интересным, что юноша временно упустил врага из виду, давая тому возможность приблизиться к себе. Это был тактический просчёт – и властвующая брюнетка с блеском обернула его в свою пользу.
Молодой человек успел ухватить только самый хвост её выпада – но и этого было вполне достаточно, чтобы понять: это и есть апофеоз, кульминация её монолога.
– ...если будет нужно, ляжешь под Бутройда, и всех его приспешников, – холодно-заискивающе, словно змея, готовящаяся к броску, прошипела Маргарита.
Она не повышала голоса, выдерживая ровный тон беседы человека, привыкшего, что ему беспрекословно подчиняются, – однако отчего же тогда ладони Нарцисса в мгновение ока покрылись липким потом?
Не оттого ли, что начальничья угрожающе-учтивая вежливость наводит на подчинённых ужас куда больший, чем самая грубая ругань? Не оттого ли, что участь, которую уготовила Нуару сеньора ди Верди, слишком похожа на ту, которая постигла его несколькими годами ранее? Не оттого ли, что её слова сопровождались более чем очевидными лёгкими прикосновениями ледяных пальцев, будоражившими не менее навязчивые воспоминания?
От этих прикосновений кожа Нарцисса мгновенно покрылась мурашками, а глаза, доселе полуприкрытые веками в выражении напускного холодного равнодушия, сами собой распахнулись, грозя от нахлынувшей на их обладателя паники вылезти из орбит.
– Руки! – против воли выходя из своего молчаливого оцепенения, прорычал Нуар, хватая итальянку за запястье и больно сдавливая его всё ещё влажной от предательского пота ладонью.
Никто и никогда больше не должен к нему прикасаться! Никому он больше не позволит пользоваться им, как живой секс-игрушкой!
– Если Вы хотите подложить кого-нибудь под Бутройда, – по-прежнему не выпуская из цепкой хватки руку женщины и не поворачивая в её сторону головы, с расстановкой отчеканил Нарцисс, – можете воспользоваться надувной резиновой куклой. Это проще, быстрее и дешевле.
На этом моменте, пожалуй, следовало остановиться, но произошло неизбежное: эмоции, так долго копившиеся в душе Нуара и слишком яростно даже для него самого клокотавшие под благодатным прицельным огнём находившейся с ним один на один madame*, прорвали с трудом возведённую им самим плотину в сознании юноши и вырвались наружу бурным горячим потоком.
– А если она Вам ничего не расскажет, – едва заметно трясясь от с трудом сдерживаемого гнева, молодой человек поднялся на ноги и, стоя лицом к лицу со своей визави, выплюнул ей в лицо: – то сами лягте под него!
– Ты хотела игры? – с ненавистью, но, к счастью, мысленно задал вопрос Нарцисс. – Получай!
Время пришло – и Маргарита, будучи отнюдь не самой жестокой и требовательной клиенткой Нарцисса, должна была заплатить по счетам всех своих предшественников и последователей...
Он слишком долго терпел методичные, повторявшиеся изо дня в день издевательства над собой.
Он слишком часто отгораживался от внешнего мира стеной – словно выкраивал в собственном сознании маленький уголок, куда, при случае, можно было бы забиться, где никому было его не найти – и откуда он мог не выходить до тех пор, пока ему самому того не захочется.
Он видел слишком многое из того, что других людей уже давно сломало бы, раздавило, уничтожило – мало того, всё это он прочувствовал, испытал на себе и был непосредственным участником подобных ломки и уничтожения.
Он слишком хорошо изучил подобных Маргарите людей – и слишком хорошо знал, как с ними следует себя вести...
Согласитесь, слишком много «слишком» для одного человека... Всего этого «слишком» было более чем достаточно, чтобы сойти с ума – однако именно благодаря этому Нарцисс, не имея никакого специального (да и вообще – никакого) образования, стал превосходным психологом.
Он понимал, что ди Верди – интриганка со стажем и опытом – стремится заполучить полный, тотальный контроль над ним – и не хотел сдаваться ей без боя. Сил в этом обесчещенном, забитом, сломленном, в сущности, маленьком мальчике было столько, сколько не было ни в одном его бывшем клиенте – и это давало ему хоть и небольшое, но преимущество, фору перед ними.
О том, что за проявление подобного дерзкого неуважения неизбежно последует жестокая расплата, Нарцисс старался не думать...
А подумать следовало бы...
– Нужно успокоиться... – не без усилия в который раз за сегодняшнюю встречу приказал себе Нуар. – Нельзя поддаваться на её провокацию – и держать разум холодным.
– Я выполнял указания Лиама Флэнагана, – отдышавшись и стараясь не обращать внимания на всё ещё пульсирующую в висках ярость, бесцветным голосом обронил юноша. – Подчиняюсь я непосредственно ему, – сделав ударение на последнем слове, Нарцисс подчёркнуто деловито предложил: – поэтому, если у Вас есть какие-либо претензии по тактике моей работы, Вы можете направить их ему.
С каждой секундой, с каждым сказанным словом, в Нуаре крепло доселе неизвестное чувство. Оно медленно овладевало его душой, разливалось по всему телу: бежало по нейронам, растекалось по венам, смыкалось вокруг кожи, создавая прочную защитную броню.
Это чувство было настолько полным, настолько чистым, ярким и неподдельным, что от его осознания у молодого человека едва ли не закружилась голова – как кружится у тех, кто после слишком долгого кислородного голодания вдруг глотнул свежего воздуха.
Это чувство дано не каждому, но все хотя бы раз в жизни имели счастье к нему прикоснуться – теперь пришёл и черёд Нарцисса.
Да, это именно она!
Уверенность в себе.
Осмелев настолько, что мог себе позволить лёгкие нотки сарказма в голосе, Нуар любезно поинтересовался:
– Что это у вас за организация такая, где правая рука ничего не знает о том, что делает левая?
Нельзя сказать, что в считанные секунды Нарцисс и Маргарита поменялись местами, но последняя, вне всякого сомнения, должна была оценить положение вещей и признать в парне если не равную, то хотя бы соизмеримую с собой силу.
– Что, – окончательно придя в себя и вновь обретая внешнюю холодную отстранённость, мысленно поинтересовался Нуар, – не ожидала?


*Женщина – фр.

+2

7

Он глуп, если считает, что сумеет справиться с Тенью. Там, в постели, годы назад он видел лишь Маргариту ди Верди - одинокую женщину, привыкшую убивать и снимать стресс постельными играми, где ей просто нужна была власть. В остальном, она казалось бы  была обычной бабой - с неудавшейся лично жизнью, маленьким сыном, и далеко от города где прожила много лет до изгнания, впрочем, таких подробностей Нарцисс не знал и не мог знать - я не имею привычки разглагольствовать в постели. Слишком многие на этом погорели, а потому - рот любовника предназначен для ласк совсем иного рода, а губы любовницы - чтобы исторгать удовлетворенные стоны. Даже если она платит ему за удовольствие.  Или просто использует его гибкое сладкое тело, что бы удовлетворить собственную физиологию, по ее мнению слишком темпераментную.
Тонкие влажные пальцы смыкаются на моем запястье, всеми силами пытаясь причинить боль. Напрягаю мышцу, что бы он не оставил мне следов на запястье - не хватало еще мужу объяснять, откуда у меня на руке браслет из мелких синяков - еще решит, что кто-то из спарринг-партнеров на тренировке был чересчур груб и будет мне весело. А кому еще может быть весело - Гвидо вряд ли пойдет выяснять отношения с кем-то, он выскажет все мне - при чем так, что  я сама буду чувствовать себя во всем виноватой.  Даю мальчику выговориться, слушая холодно  и крайне внимательно, с интересом наблюдая за тем, как меняется выражение его лица с каждой секундой его самоуверенности, крепнущей как член при минете.  И настолько же недолговременной, но готовой взорваться порцией горячей жижи, и кажется постараться превратить ее в лаву, что бы сжечь меня, как его раздражитель.
Моя душа, как храм -  разрушенный, обветшалый, но до сих пор хранящий дух места. По некогда разрисованным фресками стенам расползлись пятна - то ли плесени, то ли сажи. Колонны, подпирающие остатки почти полностью обвалившегося потолка, были покрыты сеточкой трещин. Даже расположенные за алтарем, с которого сползло полагающееся по обычаям покрывало, раздвижные створки, выточенные из дерева, лишь потемнели от времени,  стали сетью мелких морщинок, еще не появившихся на лице женщины, но уже покрывающих ее душу, как паутина ненависти.
Тонкие пальцы дрожат, передавая эмоциональное перевозбуждение парня. О да, он мне и нравился таким - нервичным, дерганным, покорным и гуттаперчевым в постели, как драгоценная игрушка, как фарфоровая кукла, но никак не резиновая дрянь, которую он так хотел предложить вместо себя в постели Бутройда. А после следующей фразы, я резко вырываю руку из его хватки и влепляю пощечину, в которую вкладываю все свои эмоции, кроме злости, которой просто нет. Так бывает, когда любимый кот убивает любимую канарейку, и вроде как злишься, но злости нет - просто потому что кот - хищник, а клетку забыл закрыть ты сам. Бью еще раз, наблюдая за тем как он покачивается от удара, и беру его за подбородок, не стесняясь вонзиться ногтями в его подбородок, и заставить посмотреть в ртутное зеркало глаз, которое давно уже заменило Тени нормальный взгляд. Он никогда не видел меня такой - я никогда не позволяла себе отпускать на свободу беспощадного убийцу в постели с пусть даже купленным любовником.
- Твой Лайам такая же пешка как и ты, только рангом чуть повыше, а ты просто не представляешь, во что попытался вмешаться. - Отталкиваю его и кидаю пачку салфеток со своего стола. - Утрись, и забудь замашки мальчика из борделя, если хочешь что бы к тебе относились по другому, nasals. - Кажется в голосе звучит легкая брезгливость, когда я опираюсь о стол, ожидая его действий.

+2

8

В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Les fleurs des ténèbres