В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » airborne. ‡в воздухе.


airborne. ‡в воздухе.

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

кто? амбрелла и веллер;
когда? 3 марта 2014;
где? в воздухе, рейс оклахома-сакраменто;
о чём? о том, что понедельник - день тяжёлый.

Отредактировано Hugh Weller (2014-02-03 22:54:42)

0

2

Подумать только. Не прошло ещё и двух суток с тех пор, как я был во Флориде, рядом с ней.
Увидеть её было пределом моих мечтаний долгие последние месяцы, и всем, чем я подпитывался и откуда брал всё это время силы держаться на плаву и двигаться дальше, являлась надежда, что совсем скоро мои мечты претворятся в жизнь. Я спешил вырваться из этой рутины и окунуться совершенно в другой мир, мир, в котором для меня не существовало больше никого, кроме одной неё. Мне кажется, я до мозолей стёр языком, рассказывая об этом всем и каждому, на работе и в баре среди друзей, чуть ли не каждому встречному прохожему. Билеты были куплены чуть больше недели назад, и чёртовы десять дней я был самым счастливым человеком во всей Вселенной. Чёртовы десять дней.
Вы можете себе представить, насколько это ничтожно мало, когда речь идёт о единственной и неповторимой дочери, стремительно растущей вдали от тебя?
Я был счастливейшим человеком на Земле ещё каких-то тридцать восемь часов назад. Но уже целых тридцать восемь часов я ненавижу самого себя троекратно от того, насколько был счастлив.

- Желаете что-нибудь выпить, сэр? - на самом деле, я не слышу, какой вопрос мне задает эта девушка в форме, а если уж быть совсем честным, то даже не знаю, задаёт ли она мне вопрос или же о чём-то докладывает. Я лишь только вижу, как шевелятся её малиновые пухлые губы, совершенно не попадая в такт моей музыке, и сам решаю, какие слова сейчас могли бы с них слетать. Ей без разницы, она всего лишь выполняет свои обязанности, которые по большей части заключены в глупых формальностях. Шепчу ей в ответ, так же одними губами и отвечая ей такой же кроткой улыбкой в завершении: - Ничего не нужно, спасибо. - Одёрнув тёмно-синюю юбчонку, стюардесса тут же направилась восвояси, а я вновь оказался в своём мире, который совершенно пренебрегает миром окружающим.

Меня вызывали по работе в Оклахому и я вынужден был сорваться. Иногда я проклинаю себя за то, что много лет назад выбрал себе именно эту профессию, ведь сейчас, когда я достиг определённых вершин, тех самых, с которых уже не имею никакого права скатиться, то именно она пожирает всё моё свободное время, пожирает меня самого, забирает всего меня изнутри. Из-за неё мой отпуск прервался намного раньше, чем должен был, а Джексонвилль и Эшли остались теперь далеко позади, и я даже не знаю, в скольких километрах от своего безграничного счастья я нахожусь сейчас и когда снова смогу её увидеть.
Я проклинаю свою профессию и свою работу, но осознание этого не помогает мне сейчас расслабиться, спокойно выдохнуть из лёгких воздух, спёртый в груди ещё с самого момента моего пребывания в злосчастной Оклахоме и вспомнить о том, что свой белый костюм Бэтмена я оставил в другом чемодане.
Но, к сожалению, у меня никогда не было привычки пренебрегать своими обязанностями и поэтому, возня и суматоха, которые витают в воздухе вокруг нас и ощущаются чуть ли не физически, зарождают в груди неприятные, беспокойные чувства. Говорю себе, что я не супермен, и что я не обязан каждый раз бросаться в полымя, но тем не менее сдёргиваю наушники и поворачиваю голову к своему соседу, на которого ещё ни разу не взглянул за всё время нашего полёта.
- Чем они так обеспокоены? - спрашиваю его в пол-голоса.
Он не удосуживается посмотреть на меня, его взгляд прикован к другому концу салона, откуда доносятся излишне громкие охи и ахи, причитания и изредка даже чуть театральные взвизги. Кажется, ещё немного, и шея Его Любопытного Высочества станет похожа на лебединую, но тем не менее, ответ следует почти незамедлительно: - Там девушке плохо. Очень плохо, бедная чуть не в истерике бьётся, а помочь некому.
На первый взгляд это "некому" кажется мне весьма сомнительным, потому что как возле той самой девушки кружится целый рой кудахчущих и сопереживающих женщин, приблизительно, зрелого возраста. Я говорю себе, что халат оставил в карманах других брюк и пытаюсь расслабиться, откинувшись на спинку сиденья, но сомнительное вдруг редко резко перестаёт быть таковым.
Что, если она действительно больна?
Немного неуклюже я поднялся с места - кости, похоже, занемели за время продолжительного сидения - и двинулся по узкому проходу в сторону хвоста самолёта. То и дело я натыкался то на чью-нибудь голову, то на чью-нибудь ногу, то на чей-то пакет с провизией, но в конце концов, очутился рядом с ней.
Молодая беременная девушка, на вид лет двадцати двух-двадцати четырёх.
Мечется из стороны в сторону, что-то стонет себе под нос, и не сразу замечает, что в её фан-клубе страждущих прибавилось на одного.
- Разойдитесь, пожалуйста, по своим местам. - В ответ мне тут же донеслись шушуканья, шипенья и даже слова об излишнем умничестве, но тем не менее, минуты через две три я остался с ней один на один. - Что у тебя случилось, где болит?

Отредактировано Hugh Weller (2014-02-03 23:20:53)

+2

3

Мне кажется, я знаю, что сделаю первым делом после того, как рожу. Я напьюсь. Насвинячусь так, как никогда не пила; попробую разного рода алкоголь, не думая о том, что здесь градус был выше, а здесь ниже на несколько десятков. Плевать! Я выхлебаю все напитки, которые мне только предложит бармен – а их будет много, уж поверьте мне, потому что я заранее скажу, чтобы наливал мне все, что его душе угодно. Ей богу, я напьюсь. Потому что больше терпеть это было невыносимо! Нет, не мое пузо, в котором то и дело пинался будущий ушастый ребенок (а я уверена, что он будет ушастый, ведь сей «нюанс» был заложен и во мне, и в папаше), а этот стресс, эти мысли, эту непрекращающуюся внутреннюю борьбу, с которой я ни с кем, черт возьми, не могла поделиться! Безусловно, о ней знала моя мать и… Аманда. Но все это не то! Я хотела поделиться этим с человеком, который смог бы мне помочь, а не просто выслушать. Мне нужна была помощь. Да, та самая, когда ты тонешь, уже захлебываешься, а тебе вдруг из ниоткуда бросают спасательный круг, затем приплывает симпатяга-паренек и сперва пару мгновений успокаивает, а потом обхватывает и помогает доплыть до шлюпки, что расположена совсем рядом. Вот такая помощь мне была нужна, а не комментарии и слова утешения. Да, я сама все это заварила. Всю эту кашу. Сама попалась в это вязкое болото. Однако это не причина оставлять меня один на один с этим, простите, дерьмом.
В общем, я снова сбежала. И на сей раз я не могу найти объяснения своему поступку, потому что… Потому что Кас этого не заслуживал. Я сейчас не думала о том, а заслуживал ли такое Эйвери просто потому, что думать еще и муже я не могла – мозг бы взорвался прямо здесь, в самолете. Посему приходилось как-то форматировать часть с думами, чтобы полностью не перегружаться.
Так вот, Кас этого не заслуживал. Но я все равно поступила с ним так, как… Как поступила. И в данный момент ничего не могла с этим поделать: время назад не отмотаешь, да и, отмотав, я бы все равно посадила свою задницу в салон самолета, а затем принялась бы убиваться и съедать себя своими же размышлениями.

- Что за…? – уже несколько часов рука, не переставая, зудела, а легкое покраснение вдруг преобразовалось в красные полосы, расчесанные до маленьких ничуть не менее красных точек.
В любой другой ситуации я бы взяла ноги в руки и что-нибудь предприняла: молча, не привлекая к себе внимания, стараясь самой разобраться; но не теперь, не здесь и даже не сейчас! Продолжая чесать руку, я заметила, что и на второй образуются такие же странные и весьма непривлекательные пятна. Какого, спрашивается, хрена?! Почему именно со мной?.. Продолжая лихорадочно чесаться - на миг мне показалось, что наблюдай я за собой со стороны, мне бы подумалось, что у меня блохи, на руках, да – я обратила на себя внимание рядом сидящих пассажиров, которые, нахмурившись, стали ворчать и чуть отодвигаться от меня, спрашивая, что происходит.
- Я… Я не знаю. Оно ужасно чешется, и… И… Бог ты мой, это невозможно! – о, а вот и бортпроводница пришла. – Этого не было, когда я села в самолет! – голова вдруг становится чугунная, но это не мешает мне напасть на бедную женщину в костюмчике. – Чем вы угощаете своих клиентов?! Это… Это… Да вы… Черт, – меня просят успокоиться, но, хохоу, нет, я даже не думаю этого делать. – Что это? Что это по-вашему? – я сую руки прямо под нос стюардессы, вокруг которой собралось еще несколько человек. – Зона турбулентности?! Отказ двигателя?! Крыло сломалось?! – кто-то рядом даже прыснул от смеха, однако мне было совсем не до веселья. – О боже, - я схватилась за живот, - если я не рожу прямо здесь – обещаю, назову ребенка вашим именем, даже если это будет мальчик!
Мне казалось, что еще немного и я отключусь. Никто, ни одна живая душа, ничего не делала. Все только стояли и пялились, строя догадки, причитая, оправдывая либо ворча на персонал самолета… И тут возник Он!
- Где болит? – я прищурилась и резко вытянула руки, показывая нечто незнакомому мужчине, который, кстати, был первым, кто задался вопросом о боли. – У меня не болит. У меня… У меня… Нет, я правда рожу сейчас! Либо умру. Да, точно. У меня с самой первый секунды было плохое предчувствие, - холодный ком подобрался к горлу, думая, когда лучше вырваться наружу. – Вы можете помочь мне написать завещание?.. Тут есть нотариус?! – обращаюсь я к пассажирам, которые еще недавно толпились рядышком, а теперь либо стоят чуть дальше, либо вовсе возвращаются на свои места, продолжая оглядываться и перешептываться.

+2

4

- Зачем же тогда вообще в самолёт полезли, раз плохое предчувствие? - я развёл руками в искреннем удивлении и на то у меня были свои причины.
К слову, девушка эта оказалась куда более беременной, чем я мог ожидать. Даже невооружённым глазом видно, что она находится уже где-то на последних месяцах беременности, а глаз намётанный же, практически без труда и весьма безапелляционно определит, что месяц, скорее всего, восьмой.
Не без ухмылки и иронии во внутреннем голосе я подумал, что она, должно быть, либо чересчур смелая (тот самый "чересчур", когда так называемая смелость слишком тесно граничит с человеческой глупостью), либо ненормальная и попутно взъерошил волосы на затылке, одновременно и довольный, и смущённый собственными наблюдениями. Определённо, либо глупая (в силу, разумеется, зелёной молодости), либо ненормальная, коли не побоялась и рискнула в таком серьёзном положении провести несколько часов в тысячах километрах над поверхностью земли. Знаете, даже я сомневался, когда отдавал предпочтение воздуху, а не наземному транспорту. Будучи совершенно здоровым и готовым хоть к запуску в космос, не всякий пойдёт на такое испытание в своей жизни, как перелёт. Всё потому, что предрассудков развелось слишком много, а страхов, порождающих целые панические атаки и фобии, остающиеся на всю жизнь, и того больше. Инстинкты самосохранения работают на ура пусть не у всех, но действительно у многих - в своей жизни я встретил уже как минимум десяток человек, которых даже под угрозой смертной казни не загнать на трап воздушного транспорта. Возможно, это и к лучшему. Нет, разумеется, беременность никто не собирался приписывать к болезням или патологиям, но тем не менее, лично я бы не назвал это состояние естественным.
- И как вас вообще пустили на борт авиалайнера!
Но на самом деле, я вовсе не собирался над ней смеяться или издеваться, или поучать. На вид она не казалась мне ни глупой, ни ненормальной, ни тем более смелой хоть на грамм, напротив, она казалась совершенно растерянной и даже напуганной. Тем, что с неё происходит что-то ей совершенно непонятное. Я уверен, что не казалась. Что ей на самом деле страшно, а рядом нет никого, кто смог бы подержать её за руку или положить её голову себе на плечо и сказать, что всё будет хорошо.
Почему рядом с ней никого нет? Нет, не то, чтобы я набивался в друзья всем и каждому и жаждал подставлять жилетку любому страждущему, и не то, чтобы меня особо волновали вопросы личного характера, вроде, как куда делся её персональный сопровождающий, который по совместительству и по логике вещей должен бы являться отцом её ребенка. Просто вдруг понял, что своей с ней диалог я начал ни с того, с чего стоило бы.
- Как тебя зовут? - я разговаривал с ней во вполне привычной для себя манера, размеренно и спокойно, разве что только чуть более напористей и звонче, чем при обычном повседневном разговоре. Я привык разговаривать так со всеми своими пациентами, не давить на них, но при этом давать понять, что в нашем разговоре я главнее, потому что больше владею ситуацией и имею на неё своё влияние.
Она ответила, что Амбрелла. Ответила даже на удивление спокойно, но мне показалось, что в ту секунду она была готова меня ударить за то, что я как будто бы пропустил мимо внимания её попытки достучаться хоть до кого-нибудь в этом самолёте и потому вновь заверещала о том, что вот-вот либо родит, либо умрёт, или скорее всего сначала второе, а потом первое. Именно в такой последовательности, потому что на обратный порядок у неё уже совершенно точно не хватит сил.
- Ну, ты сама на это подписалась. Почему ты думаешь, беременным не рекомендуется летать? Я даже удивлён, что у тебя до сих пор схватки не начались! Но ничего, я врач и я буду рядом, когда это случится.
На первый взгляд это выглядит так, будто я соврал, когда признался в том, что не собираюсь над ней издеваться. Но, поверьте мне, я действительно не собираюсь! Мне лишь нужно убедиться в том, что с ней действительно не происходит ничего более серьёзного, чем обыкновенная паническая атака. Как правило, от паникёра невозможно добиться правды и объективного мышления, поэтому, когда сталкиваешься с психологической проблемой, нужно быть хитрее и заходить со спины.

Отредактировано Hugh Weller (2014-02-04 22:40:57)

+1

5

Если честно я бы удивилась, если бы со мной ничего не случилось. Правда. Потому что… Потому что отчасти мне кажется, что я даже заслужила этот новый стресс, эту фиговину на руках, ведь иначе нельзя. И, вероятно, будь я в здравом уме, не будь я сейчас настолько взволнована всем происходящим, я бы сказала самой себе: «Руквуд, перестань. Так должно было случиться. Сама же знаешь, что за все поступки нужно платить. Любой хорошо начатый день обязательно кончится чем-то плохим: камнем на душе, неспокойствием или разочарованием. Ты же знаешь себя, свою Судьбу. Так чего же ты сейчас так удивляешься? Почему бы тебе не принять эту пощечину с гордо вскинутой головой? Опомнись. Это будет лучший выход!» Но, к моему большому сожалению, сейчас такие мысли не посещали мою голову, поэтому я вела себя так, как вы уже успели заметить: была встревожена, взвинчена и зла. А еще мне было хреново. Чисто физически.
- Что?! – да кто он вообще такой, чтобы разговаривать со мной в подобном тоне? С какой такой галактики прилетел, чтобы вести себя как пуп вселенной. Нет уж, простите, но я не позволю издеваться над собой СЕЙЧАС. Нет-нет-нет, только не он (незнакомый, чужой и такой… Такой… Самовлюбленный!), и только не в данный момент.
И, ей богу, я была уже готова накинуться на этого мужчину, атаковать ее своими фирменными высказываниями, поставить на место и отрезвить. Но он не позволил. Я даже рта раскрыть не успела, а он уже изменился в поведении и стал даже более чем милым и приветливым. Нет, я бы сказала, обычным.
- Амбрелла, - вопрос о моем имени малость успокоил меня, поэтому я ответила той же монетой – тем же тоном то есть, стараясь успокоить недавно появившихся внутри меня чертей. К слову, какой-то частью себя я понимала, что, возможно, вопрос был задан для того, чтобы я отвлеклась, но большая половина меня продолжала возмущаться, рвать и метать из стороны в сторону всю ситуацию и мой мозг в том числе. – Но… Вы же будете крестным моего ребенка? Вы позаботитесь о нем? – да здравствует лыко да мочало. – А вы роды принимать умеете? А если я не смогу? А вдруг самолет начнет трясти? У кого-нибудь есть обезболивающее? – вопрос за вопросом слетали с моих губ, я даже не успевала осознать, какую ересь несу. Точнее, мне-то казалось, что я говорю вполне здравые вещи, а вот пассажиры думали иначе. – Я сейчас рожу. Он толкается! Что нужно делать? Дышать? Черт, как же чешется! Ааа, - лихорадочно расчесывая то правую, то левую руку, я закрыла глаза – хотя это не помогало. – А если я умру? – я снова смотрю на незнакомца, который был ближе всего ко мне. – Нет, почему если? Я умру. Нужно с этим что-то делать. Так нельзя! Сперва, надо родить! Да и я… - но мне не дали закончить начатую мысль.
Следующие слова незнакомца заставили меня на минуту другую замолчать и задуматься ввиду того, что уж больно странной мне показалась его идея, его речь в целом. Начнем с того, что он опять скорчил из себя самого умного, но, кажется, не обратил на сей момент внимание, потому что далее была произнесена куда более интересная фраза.
- Врач? Вы… Врач? – удивление, смешанное с мнительностью, отразилось на моем лице недоверчивой гримасой. Но затем она сменилась чем-то, что я даже охарактеризовать пока не могу. – Так какого черта вы меня не лечите?! Я же умирать собралась! – схватившись за руку мужчины, выкрикнула я, а затем резко отпустила незнакомца и на выдохе добавила: - Вы не врач, да? Вы это говорите, чтобы я отвлеклась. Спасибо, - тон был на редкость мягким, но в то же время огорченным. – Но мне это мало поможет.

+1

6

Она озвучивала все свои мысли так стремительно, словно из пулемёта, и потому сложно было понять, успевают они спутаться ещё внутри её головы или делают это уже на выходе из голосового аппарата; примерно тоже самое происходило и с её настроением, и, знаете, это заметно мешало моему с ней общению, как общению врача и потенциального пациента. Она попросту подавляла как и меня, так и все мои попытки к конструктивному диалогу, который оказался бы весьма полезен, будь она чуть менее агрессивна. Агрессивна не в плане склонности кидаться на окружающей, а напротив, в плане безостановочных нападок на саму себя, которыми она занимается всё это время. Потому в следующие несколько мгновений, пусть это и не очень красиво с моей стороны и как просто человека, и уж тем более как врача, но я попросту пропустил половину звуков, слетавших с её губ, мимо ушей и внимания, лишь только делая вид, что всецело сосредоточен на ней одной. А дождавшись, пока в её чрезмерной активности настанет очередная недолгая пауза, наконец улучил момент, чтобы вставить свои весомые пять центов, убедительно и почти даже с вдохновением.
- Ну конечно же я врач! Просто мы ещё не поставили тебе диагноз!
На самом деле, в ту минуту у меня уже не осталось ни малейших сомнений в том, что беднягу настиг типичный приступ сильнейшей паники. У девушек такое весьма часто случается. У девушек в самолёте - ещё чаще, а аж у беременных девушек в самолёте - так и вообще на каждом шагу.
Она свирепо глянула на меня всеуничтожающим взглядом глубоких карих глаз  и, разумеется, спросила - не без тонкой издёвки в хрупком, чуть дрожащем голосе, - в чём же проблема, и почему я, мистер всезнайка, не удосужусь поставить ей этот чёртов диагноз. Потому что - пробубнил мой внутренний голос, в точности копируя её же интонацию, - что людям чаще всего не нравится, когда им говорят, что проблема скрыта у них в голове. Девушка же услышала лишь то, что именно этим я и занимаюсь в настоящий момент (озвучить свой внутренний голос было бы, как минимум, неэтично!)
Со стороны мне казалось, что в салоне нашего самолёта разворачивается уже настоящее реалити-шоу. В какой-то момент даже показалось, что вот-вот, ещё немного, и из-под какого-нибудь сиденья непременно выскочит оператор с камерой и кучей своих помощников. Слишком много к нам было приковано внимания и слишком уж поутихли все вокруг, в попытках не пропустить ни одного нашего слова. Знаете,это немного раздражает и мешает сосредоточиться, пока я пытаюсь найти верный путь и подход к так называемому лечению моей, так называемой, пациентки.
Пытаясь отвлечь её и попутно отвлечься самому, я задал ей целый ряд типичных вопросов, которые делали нашу беседу всё более походящей на приём у врача и, по-моему, Амбрелле это определённо понравилось. Она, наконец, упорядочила мне целый ряд симптомов, истинным из которых, на мой взгляд, являлся только один единственный. Он же - самый малозначимый и потому оставленный мною на десерт. В целом, исходя из собранного на основании её слов и ответов мною анамнеза, она действительно вот-вот должна была начать рожать.
- Всё, я всё понял. - Кивнул я и присел возле её сиденья на корточки, задёрнул рукав кофты, чтобы стало видно циферблат часов на право запястье. - Возьми мою руку и сжимай её всякий раз, когда что-то почувствуешь.
Её пальчики, влажные и ледяные, словно снега Антарктики, тут же уцепились за мою левую ладонь. В следующую минуту она сжала её несколько раз, совершенно беспорядочно и с разным интервалом по времени, периодически убеждая меня, что вот-вот сейчас и переспрашивая, схватки ли это. Она даже забавно зажмурилась и сморщила носик, пытаясь, видимо, сосредоточиться на самой себе и на своих собственных ощущениях, абстрагироваться от окружающего мира.
- Дыши ровно и глубоко. - И она послушалась, заменив жадные, короткие и поверхностные глотки воздуха, на глубокое, размеренное дыхание с вдохом через нос и выдохом через рот.
Прошло три минуты до того, как я сказал, что руку мою можно отпускать и попросил открыть глаза. - Амбрелла, послушай меня. - Руку мою из своей хватки она не выпустила, а я не стал противиться. - У тебя паническая атака. Ты знаешь, что это такое? - Она неуверенно кивнула в ответ. - Это сильнейшее состояние тревоги, а то, что ты чувствуешь - это не схватки и не предсмертные судороги. Твой малыш нервничает и пинается чаще и сильнее, чем обычно, потому что оказался в непонятных и новых для себя условиях - на высоте в несколько километров. Плюс к этому, он чувствует и твои нервы, переживает вместе с тобой и поэтому его двигательная активность продолжает увеличиваться, от чего ты нервничаешь ещё сильнее. Это как замкнутый круг, который нужно разорвать, понимаешь? Ничего более серьёзного и страшного с тобой не происходит, тебе нужно выпить горячего чая и успокоиться. Всё будет хорошо и вы оба успешно долетите до Сакраменто.
Её всё ещё била дрожь, а руки были холодными, но в глазах, кажется, появилось понимание ситуации. Теперь всё, что ей было нужно, это взять контроль над беспочвенным страхом и привести себя и свои мысли в порядок, но ещё один вопрос, ответ на который я как раз-таки и оставил напоследок, не давал ей покоя и она вновь его задала, протягивая мне ручки и показывая красные пятна на предплечьях.
- Если я расчешу, у меня будет так же. - Я улыбнулся и поднялся с места. - Это обычная аллергия, тебе не следовало есть тот десерт. Шоколад и фрукты весьма аллергены по отдельности, а уж вместе - тем более, а твой организм сейчас крайне восприимчив.
Ну всё, диагноз поставлен, лечение назначено. Я могу наконец скинуть с себя белый невидимый халат, перестать корчить из себя врача и вернуться на своё место.

Отредактировано Hugh Weller (2014-02-06 22:26:52)

+1

7

- Не уходи.
Этот мягкий на грани мольбы тон, что так не присущ мне, гордячке, самой себе на уме дамочке, вдруг взял надо мной контроль и вырвался в столь трогательных двух словечках. Вечная внутренняя борьба тьмы и света, казалось, закончилась выигрышем второй половины (на сей раз), либо просто первая сдалась, поднимая к небу белый флаг. Фуражки света летят ввысь под громкое «Ура! Ура! Ура!» - ну прямо документальный, исторический фильм какой-то. Звучит боевая музыка, некоторые напевают гимн. Такое вот счастье.
- Останьтесь.
Я все еще не выпускала его руки из своей. И знаете, страх, что он уйдет, был гораздо сильней той паники, что охватила меня, когда я увидела все эти пятна на руке, начала их расчесывать, затем накрутила саму себя тем, что рожу или умру. Боязнь остаться вновь одной так рьяно окутывала меня  с ног до головы с каждой ускользающей секундочкой, что мне реально стало весьма жутко, если можно так охарактеризовать свое настроение и ощущение в данную минуту. Да, с одной стороны, ко мне бы вновь вернулись мои прежние соседи, но видеть их изумленные лица, ощущать, как они ссыкуют (иначе и не скажешь, простите) сидеть рядом с той, у которой еще недавно была чесотка – выше моих сил. И плюс ко всему, этому мужчине, врачу, я доверяла. Хотя бы потому, что ему до меня было хоть какое-то дело. Врачебное или чисто человеческое – сейчас лень разбираться.
- Пожалуйста.
Уже по одному его лицу было понятно, что он не уйдет – мужчине и первых моих слов хватило, чтобы понять мою просьбу, и что я имею в виду (а, кстати, ничего дурного я в виду не имела, мне лишь необходимо было его присутствие рядом, именно его в данный момент времени, и никого кроме); но я продолжала что-то произносить, точнее, обрывками из себя выуживать. И, наконец, отпустив руку незнакомца, я отвернулась и посмотрела в окно иллюминатора: бескрайнее небо разных оттенков предстало моему взору. Я только сейчас заметила, насколько оно красиво, насколько прекрасно. Чуть позади виднелось крыло самолета. И если «прошагать» взглядом по нему, можно заметить красный огонек, который, видимо, принадлежал лампочке, что расположена где-то там на этом огромно «весле» большой машины.
- Я не должна тут быть, - тихо произношу я самой себе. – Зачем вы летите в Сакраменто? – вдруг оборачиваюсь и смотрю на своего нового соседа, чьего имени до сих пор не знаю, к которому обращаюсь все еще на «вы» (и опустим тот момент, что парой-тройкой минут назад я обратилась к нему все же на «ты», однако после исправилась), но просто не могу разговаривать с ним как с другом, приятелем или просто знакомым. Да и к тому же мне не было дозволено – о, Господи, я ли это: ждать разрешения, чтобы говорить с молодым человеком на «ты»? – Говорят, ночью там все еще прохладно, - я по-доброму усмехаюсь, - вероятно, это все капризы недавней зимы сказываются. А мне мечтается поскорее по вечерам выходить на улицу. Знаете, вечернее Сакраменто прекрасно. Вы бывали в William Land Park? Мне кажется, там должен побывать каждый. Это чудесное место.
И я замолкаю, глядя прямо в глаза соседа, которые обращены если и на меня, то, кажется, куда-то насквозь, через. Слишком туманен его взгляд, слишком не здесь. А, может, мне так только именно показалось и не более.
Однако, не смотря на все это, мне было гораздо спокойнее сейчас. Зуд ослаб настолько, что я уже не обращала на него свое внимание; малыш перестал пинаться, и я представила, как он продолжает аккуратно шевелиться в прежней ему манере внутри меня, почувствовав знакомую «атмосферу»; голова болеть тоже перестала, и я не чувствовала, что сейчас умру или взорвусь от перенапряжения – все встало на круги своя. Ну, почти все, ибо мои собственные думы и мысли не так уж и подвластны мне, моему великому и грозному: «Хватит!»
Я все еще думала о Кастиэле. Не в сию секунду, а вообще, в целом. Мои догадки на его счет метались от одного варианта к другому: заметил ли он мое отсутствие или еще не вернулся с дежурства и пытается дозвониться до меня, но слушая в телефонной трубке голос автоответчика, думает, что я просто сплю и не могу, стало быть, ответить. И если заметил, то что хочет предпринять? Поедет ли за мной? Напишет ли мне? Попробует ли связаться со Сьюзен (о, бедная моя маман, она скорей всего тоже переживает, ведь я ее первую поставила в известность о своем возвращении домой)? Мне были интересны его мысли, его чувства, но не из любопытства, а потому что Кас мне не чужой человек. И еще недавно видя его, слыша и кожей ощущая всю его любовь мне, я… Я не могла не знать.
Просто очень сложно поверить, что в один момент ты снова потеряла все дорогое и ценное, что у тебя было.

+1

8

В какую-то секунду, мне пришлось буквально замереть в пространстве. Иначе, я уверен, те мельчайшие разряды, что проходили через её ладошку в мою и наполняли сказанные ею слова осязанием, разлетелись бы по всему салону самолёта и привели бы ко взрывной катастрофе. Мельчайшие, но сильнейшие, они пронзали насквозь, пробирали до костей. Возможно, я склонен драматизировать и приукрашивать, но подобные ощущения ни за то не сравнятся с тем эмоциональным окрасом, которым был наделён её голос в этот момент. И пусть он стал для меня чем-то удивительным, этот её мягчайший, чуть не молящий тон, но то прикосновение её руки, не желающей выпускать из себя мою ладонь, превзошло всё.
Она застала меня врасплох, не скрою, и наверняка это отразилось на моём лице немым удивлением. На короткие мгновения меня перемкнуло, словно в системе произошёл сбой.
- Я... ну хорошо.
Но всё вернулось на круги своя так же стремительно, резко и неожиданно. Странные ощущения, граничащие даже с галлюцинациями, сперва чуть померкли, освобождая моё сознание от кратковременного оцепенения непонятной и неизведанной природы, а затем и вовсе исчезли.
Клянусь, я чувствовал себя крайне неловко в тот момент. Её голос звучал так хрупко, что казалось, вот-вот надломится и выпустит наружу скрытые слёзы, но ведь я не заслуживал такого. Она попросила меня остаться, а у меня внутри что-то кольнуло от чувства, которое я бы, наверное, назвал смущением.
Она. Попросила. Меня. Остаться. Не знаю даже, почему это так вышибло меня из колеи.
- Останусь. Почему бы и нет.
Впрочем, кажется, мне стало просто стыдно за то, что я сам намеревался оставить её одну. Только теперь, когда я грузно, и как-то неуклюже опустился на свободное рядом с ней место, то заметил, что люди больше не обращают на неё никакого внимания - внимания человеческого, с желанием помочь или хотя бы посочувствовать и поддержать, а её сосед, который прежде занимал это кресло, скрылся из виду и теперь можно было слышать только как он хохочет над чем-то в другом конце салона, громко переговариваясь с мужчиной, которого заделал своим приятелем. Наверняка, над ней. Теперь никто не упускал возможности косо посмотреть в нашу сторону и чуть ли не от каждого пассажира исходили холодные волны. Девочка оказалась здесь ещё более сильно одной, чем была изначально.
- Я не должна быть тут.
Она произнесла это, вероятно, самой себе. Тихо, едва ли слышно для окружающих, и я решил не вторгаться в её мысли, ничего не отвечать. Лишь только пользовался моментом и тщательно изучал её, разглядывал, пока сама она впивалась взглядом в маленькое круглое оконце.
Знаете, несмотря на всю свою взбалмошность и колючесть, на самом деле она выглядела очень хрупко и беззащитно. Словно одиноко заблудшая в чужой, жестокий мир. Это лишь подчёркивают её точённые, чёткие очертания с узкими плечами и вероятно, некогда тонкой, осиной талией.
– Зачем вы летите в Сакраменто? - Наши взгляды сталкиваются так внезапно, что мне в который раз становится немного не по себе. Нет, на этот раз не неловко и не стыдно.
Мне бы хотелось понять, о чём она думает и я пытался уловить паутинки её мыслей, вглядываясь в карие глаза с медовой радужкой. Но вместо них видел лишь вселенские печаль и тоску, словно бы отстранённость ото всего, что её окружает. И в какой-то момент мне стала совершенно понятно та паническая атака, которая настигла её недавно. Ей страшно. Но не конкретно сейчас, здесь, в этом самолёте. Мне подумалось, что ей страшно вообще, будто бы она сидит на дне огромного рва и не знает, как из него выползти. Впрочем, возможно, это слишком бурно разыгралась моя фантазия на фоне того, что я вдруг повстречал одинокую беременную женщину на борту самолёта, с которой даже поговорить некому, которой некому сказать, что они скоро прилетят в Сакраменто и с ней и её ребёночком всё будет хорошо.
Боже, как это печально. И я старался не думать о том, что, быть может, она увидела во мне тот спасательный круг, за который можно хвататься хотя бы сейчас, до момента приземления.
- Я возвращаюсь домой. - Отвечаю ей, когда она закончила свои размышления и замолчала, вглядываясь в моё лицо. На моё восприятие, фраза прозвучала слишком коряво и неловко. Или даже, скорее - неправильно. В голове загорелась красная лампочка, оповещая об некорректности информации - чёртово воображение! - и я поспешил исправиться. Конечно же, исправиться для самого себя, а для неё - лишь только уточнить. - Я переехал туда несколько лет назад, а теперь возвращаюсь из командировки. - Вот. Теперь гораздо лучше и буря негодования тут же оседает.
Улыбаюсь, в ответ на её слове о парке. Сам я давно растерял очарование ко многим вещам в этой жизни - или, скорее, они осели где-то на задворках моей сущности. Но зато моя маленькая дочка, Эшли, очень любит гулять в этом парке и мы гуляем в нём каждый раз, когда её мать позволяет мне ненадолго забирать её к себе. Наверное, только в ней и состоит для меня всё очарование этого места. Но с Амбреллой нельзя не согласиться, там действительно чудесно, если только ты способен это разглядеть.
- Да, бывал. - Киваю и отвожу от неё взгляд. - Мне там нравится, особенно ранним утром, когда ещё нет изобилия людей. На самом деле, я не очень люблю Сакраменто. Это слишком огромный и шумный город для меня, поэтому я предпочитаю гулять рано утром, знаешь, где-то часов в пять утра. Ты бывала в парках в пять утра? Они, в некотором плане, в этом время ещё прекраснее, чем вечером. Чисты и свежи, можно дышать полной грудью. Это редкая возможность в наше сумасшедшее время.
С губ едва не срываются слова о том, что сам я вырос в Дублине, и что Ирландия - идеальное место обитания для таких типов Хью, как я, но я проглатываю их на пол-пути. Отчего-то мне не хочется грузить её сейчас какое-либо информацией, пусть даже если она и пропустит её мимо ушей. Мне хочется скорее того, чтобы она говорила о себе, и при этом - миновать болезненные темы. Поэтому я не стал задавать вопроса, который мучал меня с самого начала, о том, почему она летит одна. Я не могу знать точно, но потенциально эта тема - одна из возможных болезненных.
- А ты, ты коренная жительница Сакраменто? Откуда летишь?

Отредактировано Hugh Weller (2014-02-11 00:39:01)

+1

9

Одноразовые люди. Кажется, однажды я уже задумывалась об этом - не помню правда, в какой именно ситуации, но точно знаю, что подобные мысли уже посещали мою голову.
Одноразовые. Люди.
Те, которые есть в твоей жизни сегодня. Те, которых ты встретил здесь и сейчас: в метро ли, в библиотеке, в самолете или в магазине. Ну, сложилось так! Те, с которыми, например, завязался разговор, но вы оба понимаете, что это случай. Всего лишь случай. Возможно, вы не задумываетесь об этом сразу, но опосля точно эта идея западет вам в головушку. И ведь на его месте мог быть кто угодно, подумаете вы, но выпал он. Такой вот random. Я знаю, что в программировании есть такая функция (?) - функция выпадения случайного числа из бесконечного потока цифр. От минус бесконечности до плюс бесконечности. Никогда не знаешь, что выдаст тебе на экран компьютер - эдакий сюрприз и тайна, покрытая мраком; ровно как не знаешь, что выдаст тебе жизнь. Судьба. Какого человека.
Но сегодня им стал ты. Нет. Им стали вы.
Заранее осознаю, что завтра вас не будет. Даже не так: вас не будет, как только мы покинем самолет. Сойдем с трапа. Как только мы пройдем под рамкой металлоискателя, предоставим свои паспорта на их изучение специальному человеку. Как только мы заберем вещи с движущейся черной дорожки. Вас просто больше не будет. Вы исчезнете. А для меня останетесь всего лишь воспоминанием. Приятным, теплым и, в какой-то степени, забавным. И знаете... Меня это не расстраивает. Но не потому, что мне на вас все равно - это не так. В данный момент времени. Иначе бы я не поддерживала беседу, задавая наводящие вопросы о вашей работе, любимых местах в Сакраменто и отвечая немного неодносложно на ваши questions, такие безобидные и обычные. А потому, что иначе быть не может.
Вы - случайность. Лучшая случайность сегодня.

*занавес*

Я была права.
Как только шасси "нежно" коснулось дороги, все закончилось. Тот мир, в котором еще недавно я чувствовала себя безопасно, свободно, уютно и легко, рухнул. И на мои плечи вдруг обрушилось разом все мое прошлое: Сакраменто.
А вас я потеряла, как только мы оказались на улице и двинулись в сторону входа в аэропорт. Вероятно, вы были унесены от меня другими пассажирами - мне бы хотелось, что бы причина была в этом, потому что другие звучали бы немного обиднее. Такие как: вы от меня устали, я вам надоела, вас ждали дела важнее ненормальной беременной женщины и тому подобные. В прочем, я и не планировала быть с вами, с человеком, который помог мне не просто словом, но и делом. И это весьма эгоистично, но на самом деле все иначе. Я просто... Ни на что не надеялась. Я знала, что чем ближе мы подлетаем к Сакраменто, тем дальше вы "уходите" от меня. И вот, наконец (но не в хорошем смысле этошо слова, конечно), мои догадки оправдались - я потеряла вас из виду на несколько минут, которые казались мне вечностью без недавней поддержки. А встретила только на выходе из огромного, просторного здания, в котором висело множество табличек с расписанием других рейсов.
- Я даже не знаю, как вас зовут, - произношу немного тише, чем хотела, дабы не напугать мужчину, подойдя к нему незаметно сзади. - Спасибо вам. Спасибо вам огромное, - добавляю снова так же мягко и несколько расстроенно. - Удачи вам во всем. И обязательно посетите тот самый колесный пароход, о котором я вам рассказывала. Обещайте мне! - я правда настаивала на этом. Даже чересчур искренне. - Он того стоит.
Замолкая, я поднимаю автоматическую ручку своего небольшого, но весьма тяжелого чемоданчика, опрокидываю его на колесики и в последний раз смотрю на своего спасителя-врача-соседа.
- Простите, что накричала на вас тогда и... Заистерила. И... Да. Спасибо еще раз.
Что же, теперь мне предстоят последние шаги навстречу дому: в автобус и до нужной мне остановки. Пару метров и - да здравствует родная кроватка.
Вперед. Только вперед.

Отредактировано Umbrella Rookwood (2014-02-15 18:12:27)

+1

10

Знаете, весь смысл в том, что меня всегда вдохновляют новые знакомства. Пусть даже мимолётные, заведомо лишённые какого-либо развития и общего будущего.
Оставаясь погружённым в свой мир, я питаюсь окружающими меня людьми. В противоположность энергетическим вампирам, которые высасывают из оппонента все силы, я черпаю из них различные эмоции и впитываю их в себя, тем самым, удваивая, возможно, эти ощущения в них самих, если они положительны, и забирая часть на свои плечи, если они отрицательны. Ну, знаете, как говорят, что если делишься своей радостью с кем-то, то её становится ещё больше, а если разделяешь с кем-то своё горе, то оно уже не так горько.
Моё существование без незамысловатого процесса общения и обмена эмоциями представляется совершенно невыносимым, и мне иногда кажется, что даже невозможным.
Будучи абсолютно открытым для всех тех новых людей, которые только захотят эту открытость принять и не попытаются использовать её в чёрных целях, я, тем не менее, не бываю до конца честен с ними. К сожалению ли, к счастью ли. Без ущерба для них самих я получаю от них всё то, что необходимо мне, как севший телефон от блока питания, но сам при этом отдаю обратно лишь ничтожно малую часть того, что мог бы отдать. И причины такого явления я достоверно не знаю. Возможно, потому, что я настолько эгоистичен, а возможно потому, что просто не люблю, когда меня становится слишком много.
Но в любом случаи, Амбрелла не стала исключением. Отвечая на её вопросы, которые и без того не несли в себе замысла залезть глубоко в душу, я отдавал лишь то, что может быть невооружённым глазом видно на поверхности; сам же, с неподдельным интересом, но в то же время без излишней навязчивости, старался узнать её. Не ради удовлетворения собственных потребностей, но совершенно искренне и безотчётно. Впрочем, эти качества обычно всегда сочетаются.
Так я узнал например, о том, что она ждёт девочку. Или о том, что она страшно запуталась и теперь пытается привести в порядок не только свою жизнь, но и собственное внутреннее состояние. О том, что она невероятно устала, но отдохнуть не получается, как бы ни старалась.
Последнее же двадцать минут перелёта, самые, по обыкновению, тяжёлые, она дремала, аккуратно положив голову мне на плечо. До посадки оставалось всего ничего.

А потом, потом толпа скрыла Амбреллу от моих глаз. Несколько раз обернувшись вокруг, в попытках увидеть среди прочих людей её силуэт, я окликнул её по имени, но никто не отозвался, лишь только задевали меня по плечу и ворчали, что я мешаю перемещению. Мои попытки обнаружить её возле себя оказались тщетными, а я ведь даже не успел попрощаться с человеком, которым сумел на время заслонить собой ту вселенскую тоску по дочери, оставшейся далеко во Флориде, которую я нестерпимо испытывал.
- Чёрт.
Но в этом соль всех новых знакомств, ты никогда не знаешь, чем они обернутся и какое у них будет окончание. Возможно, именно этим они и вдохновляют; в них можно окунуться с головой, поддаться течению и просто ждать, на какие берега тебя выплюнет в этот раз.
Наше с ней знакомство оборвалось слишком резко, но едва ли я испытывал по этому поводу какие-либо горькие гложущие чувства. Нет, я мог дышать полной грудью.
Тот обыденный мир, который бытовал в Сакраменто, разительно отличался от того, в который я погружался каждый раз, находясь рядом с дочкой. И мне не нетерпелось вернуться в его уклад, я не рвался к нему вернуться. И потому просто позволил толпе медленно вести меня к выходу из здания аэропорта, не пытался выбиться из общего потока, чтобы как можно скорее добраться до улицы.
Прошло каких-то минут пять-семь, прежде чем я оказался перед самооткрывающими раздвижными прозрачными дверьми. Замешкался, чуть отступил назад и в сторону, чтобы не преграждать путь остальным. Порывшись в карманах брюк, выудил оттуда пачку сигарет и зацепил одну из них зубами, намереваясь прикурить через несколько мгновений, выбравшись наружу.
К тому моменту, хоть и истекло ничтожно мало времени, я уже не надеялся и не ожидал, что снова встречу её. Впрочем, я и не встретил бы, если бы она сама не оказалась рядом.
Крутанувшись на месте, я оказался лицом к ней, удивительно обрадованный. - Амбрелла! - сигарета, прежде зажатая губами, оказалась в пальцах правой руки, а руку я машинально отвёл за спину. Нет, не прятал и не утаивал, просто привык убирать сигарету при общении с кем-либо. - Ты так быстро потерялась в толпе, что я... - Что я не успел попрощаться, хотел сказать я. Но она не слушала меня. Лепетала что-то тихим голосом, безостановочно сыпала благодарностями, ставя меня  неловкое положение, но мне не хватило наглости перебить её и без того слабый, чересчур меланхоличный тон.
- Обещаю. - Кивнув, я честно отложил в голове это незамысловатое обещание, дав самому себе твёрдое слово обязательно его исполнить. Не знаю даже, с чего вдруг это показалось таким важным и подлежащим к исполнению, но симпатия к Амбрелле, вероятно, не позволила бы поступить иначе. - Не стоит извиняться, и благодарностей тоже не стоит, перестань. Мне было приятно провести с тобой это время и я надеюсь, что у тебя всё будет хорошо.
Наверное, я слишком тормоз. Но не успев и рта раскрыть, чтобы выдать следующую фразу, как уже видел её затылок, медленно от меня отдаляющийся. Цепляясь за ручку чемодана тонкими пальцами, она уже преодолела стеклянные двери, а я замер на месте, совершенно сбитый с толку. Между прочим, второй раз за сегодня, и оба раза - из-за неё.
Благо что, как и в прошлый раз, короткое замыкание произошло совсем ненадолго. Стоило лишь дверям закрыться, разделяя нас с ней по разные стороны, как я рванул за ней следом. Хватило нескольких секунд, чтобы обогнать её и ещё несколько на то, чтобы она осознала что перед ней встала преграда в лице меня и подняла на меня глаза.
- Хьюго. - Запоздалый ответ на её вопрос. - Моё имя Хьюго.
Да, это моё полное имя, данное мне матерью при рождении. Но на самом деле, никто и никогда так меня не называл, слишком быстро сокращённое Хью прилепилось ко мне намертво; вскоре я и сам отвык от него и перестал так представляться. Но сейчас, сейчас вдруг поддался кратковременному импульсу, который настаивал на том, что хотя бы в чём-то с ней нужно стать честным до конца.
- Тебя никто не встречает. - Я неотрывно смотрел на неё, хоть солнце, бьющее мне прямо в глаза, заставляло щуриться. - Позволь мне тебя проводить? Скорее, иначе я ослепну от этого солнца!
И ещё один кратковременный импульс. Впрочем, я не настолько уж герой и в этом предложении присутствует своя доля безобидной меркантильности. Снова обретя её, заслоняющую собой мою тоску, которая имела свойство разрастаться с космической скоростью, мне не хотелось вдруг снова остаться одному так сразу, на самом только пороге злосчастного, удушающего Сакраменто.

Отредактировано Hugh Weller (2014-02-16 19:44:15)

+1

11

- Если вас бросили, и вы падаете, не надо цепляться за что попало.
- Вы не похожи на что попало.
- А на кого я похож?
- На человека.
/c/

Страх перед неизвестностью не является чем-то ужасным, таким, за что можно человека осуждать или ругать, но тем не менее чувствовала я сейчас себя не особо комфортно. Мне представлялось, что проходящие мимо люди смотрят на меня как-то недовольно, будто они мысленно ворчали на меня: "А зачем тогда возвращалась, ежели трусишь? Смысл вообще есть во всем этом? И зачем убегала тогда? Что ты этим хотела доказать?!" Ясное дело, что ответы на эти вопросы у меня были, но другое дело, что до них всем было ровным счетом все равно. И это меня огорчало. Так и хотелось протянуть руку в жесте "ну, подождите, не говорите так, стойте" и сказать: "Но я же. Мне же. Я ведь просто". И угрюмо опустить голову, оставшись всеми непонятой и непринятой.
Грустно.
А еще я в данную секунду понятия не имела, что собираюсь делать. Я покидала Оклахому в полной уверенности, что наконец-то во всем разобралась: в себе, в своих чувствах к Эйвери, к своему положению, к скорому рождению малышки; но теперь... Теперь я не была уверена ни в чем. Стоило только шасси опуститься, разом внутри меня стерлись какие-либо выводы, желания и цели. И такие ощущения до сих пор сидят во мне. Но, конечно, как знать: может, завтра я проснусь с мыслями о том, что пора бы осуществлять задуманное, пора бы уже поднимать тушку и идти к своей цели.
Я очень не постоянна в собственных суждениях и умозаключениях, и тут ничего не попишешь, как говорится. С этим нужно просто смириться.
А еще (простите за повторение) я тут вспомнила, что я внезапно совсем забыла о Кастиэле. Странное замечание, учитывая, что этот человек был ко мне так добр, так заботлив и внимателен почти два месяца. И... Вот конкретно сейчас я не думала о том, как там он. Вот, хоть убейте, но о нем я вообще напрочь забыла - и виновато ли в этом приземление, я не знаю. Эгоистично ли это с моей стороны? Может, да. Может, нет. Но, ей богу, я уже даже не жалела, что сбежала от него. Ни капли! А ведь еще позавчера я сидела напротив Каса на кухне и говорила ему, что люблю его и благодарна за все то, что он для меня сделал - и это было искренне! Однако, я совру, если не признаю факт того, что... Таким образом я с Кастиэлем тогда прощалась. И я совру дважды, если не добавлю ко всему прочему, что я не хотела покидать своего милого (язык не поворачивается назвать его "любовником") друга. Я думала об этом с самого начала своего пребывания в Оклахоме. И думала об этом ежедневно, но, всякий раз встречая Каса после работы или просто проводя с ним время, я об этом забывала. Вылетало из головы благодаря чувству тепла и уюта подле молодого человека. Мне было комфортно. Но... Сердцу все же не прикажешь, ибо по-настоящему я любила только одного человека. И это был не Кас.

Я уже и не слышала толком, что говорил мне мужчина. Я была в своих мыслях, в своем мире. Я мечтала поскорее приехать домой и уснуть. Поэтому как только короткое молчание повисло в воздухе, я, кивнув головой, покинула зал.
Сакраменто тут же "ударило" в лицо, посему глубоко вздохнув, я опустила обреченно голову. Но не успела сделать и двух шагов, как передо мной предстал герой-спаситель.
- Хьюго, - пробую на вкус его имя и, - оно вам подходит, - это, правда, не очень важное замечание, и я не знаю, зачем произношу его вслух, но все таки. - Никто? - действительно. Меня никто не встречает. А я не заметила. Честно. Да и, возможно, мне не хотелось, что бы меня кто-либо встречал. - Вы? - я приятно удивлена таким жестом, хотя и не совсем понимаю зачем Хьюго делает это. Но мне... Мне нравится его идея. Пожалуй, остаться сейчас одной я бы не хотела, но и быть с человеком, который знает меня от и до - тоже. А мой новый знакомый - лучший вариант. И, наверное, не хорошо, что я задумываюсь об этом: выглядит, будто я ищу какую-то выгоду. Но это не так. Я... Я не знаю. И пусть я терпеть не могу, когда меня жалеют (а предложение Хьюго выглядит с одной стороны как жалость), я не откажусь от его "услуг". - Спасибо, - я улыбаюсь лишь уголками гуд, хотя хотелось бы проявить куда более выразительные эмоции, но я устала. Я спёклась. - Может, тогда на такси?

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » airborne. ‡в воздухе.