Вверх Вниз
+22°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Dreaming of you


Dreaming of you

Сообщений 1 страница 14 из 14

1


00:43:01 Д:          мы долбанутые *-*
00:44:12 А:                 на всю голову
00:44:39 Д:  но я тебя так люблююю
00:45:47 А:              ур~ дорогая моя

[mymp3]http://content.screencast.com/users/sacramentomuzyka/folders/Default/media/0024c21a-4858-4a43-aadf-538a7af79a53/The%20Coral%20-%20Dreaming%20Of%20You%20(OST%20Scrubs).mp3|The Coral – Dreaming Of You[/mymp3]
Участники: Jemma Fisher, Alan Barnes.
Место: квартира Алана.
Время: год 2014, сразу после отъезда Патрика.
Время суток: вечер.
Погодные условия: снаружи сильный дождь, а на душе солнечно.
О флештайме: Приходит время начать все сначала. Так чтобы было, как должно было случиться сначала.
http://s017.radikal.ru/i410/1402/e5/70102c783047.jpg

+2

2

[одежда.]
          - Ну, в общем заходи если что; будем рады видеть, - говорю вслед Патрику, скрывающемуся за дверями лифта и возвращаюсь в квартиру.
          Впервые за долгое время она кажется мне такой огромной. Квадратные метры, которых на самом деле дефицит, прикидываются лишними. И это все от того, что в нашем импровизированном общежитие стало на одного обитателя меньше. Теперь в квартире остались только я и Джемма. Сама же девушка, тоже, на днях говорила со мной об том, что ей предложили очень хороший вариант квартиры для съема. Больше моей, ближе к клубу, даже цена удивительно низкая для нашего города. Кажется, скоро апартаменты для меня станут и вовсе огромными, а в довесок пустынными. Вернется и гробовая тишина, разбавляемая только музыкой. Может завести животное, которое создаст иллюзию компании? Вот, только нет таких питомцев, которые сами себе добывают еду, чтобы не сдохнуть от голода пока их хозяин где-то загоняет пигмент под кожу себе подобных, а потом с ними заливает здоровье крепким алкоголем. У меня даже кактус сдох, который я когда-то притащил в квартиру. Хотя пока о поисках сверх существа задумываться рановато, это стоит отложить на потом. Ещё соседка никуда не делась, а значит, будет продолжать радовать своим присутствием и округлыми линиями тела. Возможно, за это время случится ещё что-то из ряда вон для меня выходящее и по-настоящему живое.
          За те месяцы, которые мы провели с Джи под одной крышей, эта самая крыша пропахла чем-то далеким для меня, но таким магнетизирующим и уютным. Дом действительно преобразился. Нет, не интерьер. Ни один шкаф не был сдвинут с насиженного места, ни одна картина не повисла на стене, паркет тоже не поменял своего цвета. Разрушения, которые происходили тут благодаря нашему трио, тоже не оставили вечных отметен. Но, зато, солнечный свет стал не слепить через окна, а мягко освещать комнату, лампочки же и вовсе начали греть душу. Ох, уж эти ощущения. Все в лишний раз подтверждает слова многих поэтов. Например:

«Не каменный истукан, не игрушка, не безделушка,
Которую можно спрятать и достать, когда снова нужно.
Живое и в этом всё дело, пускай бессмысленно это,
Конкурирует смело с армией мёртвых предметов!

Как много нужно живым, их не выключишь кнопкой "Пуск",
Недостаточно перезагрузки, каждый хочет быть нужен, любим.»

          Действительно, опыт показал, что живое вовремя выключить не удается. Наш крайний (и пока единственный) скандал с девушкой тому яркий пример. Кажется именно тогда впервые до моей затерявшейся в облаках головы дошел тот факт, что Джемма стала для меня подобно своей тёске – ложке клубничного джема, - такой же сладкой дозой эмоций. И такой же жаркой причиной прийти домой, как серфинг для того чтобы вернуться в республику Доминикану. И, в общем-то, сложно отдавать такие вещи кому-то, сложно и таким людям прощать их непринадлежность никому. Пожалуй, проще всего было задушить девушку ещё в начале ссоры, но уголовный кодекс и моральные устои настояли на том, чтобы все было по их правилам,– чтобы с каждой минутой наши отношения осложнялись все сильнее и сильнее.
          Стоит подумать об происходящем и крышу сносит. А ведь это все из-за того, что:

«Живому нужно общаться, живому нужно ласкаться,
И если с живым не считаться, то может оно взбунтоваться.
Кошачье пушистое тело - не наказывать же за это,
Она конкурирует смело с армией мёртвых предметов!»

          И в конкуренции есть свой тонкий смысл, например, победить и заставить меня отвлечься от людей из прошлого.
         Джемма сделала это безупречно. Отымела Мишу, сровняла с грязью Саммер, нависла грозовым облаком над другими безымянными красотками и окончательно сбила меня с толку.
          Скажу честно, что после всего случившегося слова Патрика: « Ты подумай, может, тебе и вправду перебраться к ней в кровать - таких девчонок нечасто встретишь», - оказались не просто напутствующими, а вещими. Только теперь нужно было дождаться, пока сам Патрик окажется как можно дальше от наших страстей. Собственно, что и случилось. Нет и никогда не было желания светить реальными чувствами у кого-то перед глазами. Иногда бывал смысл убрать их долой и со своих глаз. Возможно, и сегодня стоило засунуть все светлые порывы куда-то поглубже в задницу, но она уже была и так дополна набиты кучей важных дел.
         Опять же истина в строках, которые крутятся в голове.

«Как много нужно живым, их не выключишь кнопкой "Пуск",
Недостаточно перезагрузки, каждый хочет быть нужен, любим.
Не вовремя и неуместно, живое просит живого,
Так много целых полжеста, так много целых полслова.»

          Неисчислимо много. Ровно столько же сколько усилий нужно приложить для того чтобы наступить самому себе на горло.
          Замыкаю входную дверь и усаживаюсь на край кровати. Молча рассматриваю её нынешнюю хозяйку. Джемма сидит на полу возле прозрачной балконной двери, домашняя и спокойная, что-то вертит в руках и рассматривает, запихнув светлые кудри за уши, чтобы не мешали. А мы с ней, как всегда на одной волне: почти одинаковые байки на парковке, сигареты одной фирмы в карманах, сегодня ещё и не сговариваясь, устроили Патрику флешмоб из клетчатых брюк.
          Женщина, кто тебя сделал такой? Ты же можешь манипулировать мной как марионеткой! Не проходят просто так такие совпадения в характере. Возможно, ты делаешь это ещё со школы. Нужно было прятаться лучше. Не впускать в квартиру ещё в день твоего приезда, а не надеется на татуировки, которые одновременно обезличивают и выделяют из толпы.
          Сейчас же остается одно. Понять следующее:

«У такой живой, неудобной, изменчивой и непослушной,
На страсть и ярость способной не выходит быть равнодушной.
И пусть ещё много пробелов, ошибок, сбоев, запретов,
Я конкурирую смело с армией мёртвых предметов!»

          Кажется, говорят, что риск оправдывается. Ещё говорят, что людям нужно верить.
          Значит, сегодня я проверю на прочность обе эти теории. Поверю и проверю.
          - Джемма, - мнусь, но всё же привлекаю внимание к себе,- Я вот подумал: ты давно была на свидании?
          На настоящем, киношном и классическом. С букетами и конфетами, а ещё долей непредсказуемости и, если повезет, ощущением влюбленности.
          Хотя последнее в слух говорить смысла нет. Кто-кто а она меня поймет без лишних пояснений.

Отредактировано Alan Barnes (2014-02-11 14:19:31)

0

3

потеряла я картинку, но ты и так все знаешь.
          Существует несколько систем сборок кубика-рубика. Они простые и гарантируют, что куб будет собран – каждая сторона будет состоять из маленьких квадратиков одинакового цвета.
          Кажется, пиздят они немножко.
          Потому что я не могу собрать этот чертов куб уже полчаса.
          Кручу его в руках, внимательно разглядываю разноцветные стороны и начинаю крутить. Нижний «блин» один раз против часовой стрелки, затем левый два раза вниз. Повернуть по часовой стрелки и повторить. Повторить раз, повторить два, а после повернуть на девяносто градусов и начать заново. Так пишут в интернете. Либо я что-то неправильно делаю и понимаю, либо в интернете сидят одни лохи, которые придумывают какие-то техники и хвастаются сбором кубика-рубика за пятнадцать секунд для того, чтобы какая-нибудь цыпочка завелась от этого и сняла свои влажные трусики перед ним. Что-то они действительно лохи – мало кого привлекают мальчики, которые умеют крутить основания кубика. А вот быстрые пальчики еще никому зла не сделали. Кубик-рубик – хорошая реклама. Мол, раздевайся, я собираю кубик-рубика за пол минуты, поэтому доведу тебя до оргазма. Или там, мол, я могу собрать тридцать кубиков-рубика подряд. Сексуальный подтекст. Использование игрушки для опошления. О, да.
          Что только не придет в голову, когда сидишь в одной позе и сосредоточенно крутишь основания. Нижнее, правое, правое, перевернуть. И, ведь никто не скажет, так ли я это делаю или нет. В голове живет легкое похмелье, а в квартире Алан, с теми же проблемами, да Патрик, которого одного эти проблемы не касались, да и тот только что уехал к себе, после этого адского времяпрепровождения, от которого у меня тряслись не то, чтобы кончики пальцев, а, даже, волосы на голове.
Мы разрушали собственный организм, клетки мозга и нам чертовски это нравилось. Йо-хо-хо и ящиков так дохера всего. На тридцати квадратных метрах можно было хорошенько отдохнуть так, что на следующее утро лежишь на полу в ванной и, приложив лоб к кафелю, мечтаешь о том, чтобы тебя никто никогда не трогал. Потом ты понимаешь, что попросту не можешь встать – настолько много в тебе спиртного. В твоей крови сплошной алкоголь. В твоих глазах безумные блеск. Лоб прирос к полу, ровно как и практически все тело. Но это ничего – главное, ведь, что все проблемы исчезли.
          А для меня это было самым лучшим поворотом, особенно после той истерики, что я закатила Барнзу, стоило ему только вернуться из своей поездки с непонятно кем. Я помню, как обзывала ее шлюхой. Помню, как меня чуть не выгнали за это, но я сама ушла. А так же помню, как Алан остался в одних трусах на лестничной клетке и сидел там до тех пор, пока не успокоился. Вернее до тех пор, пока у меня не разболелась голова и мне не понадобились таблетки.
          Он до сих пор сдержал свое обещание и не выгнал меня из квартиры, хотя я облила грязью всех, кто хоть как-то может быть ему дорог. Переспала со всеми бывшими и не бывшими подружками и так далее, тому подобное. Я довела его до крика, хотя это практически невозможно – не такой он человек. Я знаю его на протяжении многих лет и только тогда он сорвался. Мне пришлось приложить к этому срыву много усилий, а ему потом пришлось приложить усилия для того, чтобы успокоиться.
          Мы сидим в одной комнате. Он на диване, закинув ногу на ногу и погруженный в свой мир, а я на полу около приоткрытой двери балкона, пытаюсь собрать этот чертовый кубик-рубика. Мы молчим, как будто воды в рот набрали, но это не тот неловкий момент, а, скорее просто небольшой отдых. Мы так много сказали, так много сделали, что сейчас хочется взять небольшую передышку и просто улыбаться друг другу. А, может, начать все с самого начала. Переписать историю так, чтобы забыть все то дерьмо, что могло бы быть в прошлом.
          Перезагрузить систему.
          Почистить жесткий диск.
          Не трахать друг другу мозги, а, тогда уж, просто трахнуть друг друга, на это уйдет гораздо меньше нервов. Да и нам это не помешает, ни нашей дружбе, ни… а вообще, дружим ли мы? Чертов кубик-рубика, из-за него все мысли не в ту степь.
          Сидя в клетчатых брюках, практически такими же, как у Барнза, никак не ожидала, что он со мной заговорит и попытается привлечь к себе внимание. Отрываюсь от игрушки и поворачиваюсь к нему, поправляя пальцами выбившуюся из за ушей прядь белоснежных волос.
          - А?
          Откликаюсь, словно не понимаю происходящего, а я его действительно не понимаю. Что он от меня хочешь? Предложит пойти прогуляться или сходить в магазин для того, чтобы опохмелиться? А? А? Ооо…
          - На свидании?
          Самая соль в том, что я действительно пытаюсь вспомнить, когда была на свидании в последний раз. Задумчиво смотрю в потолок, о чем-то покачиваю головой, а потом словно просыпаюсь, откладываю кубик в сторону и поднимаюсь на ноги.
          - Ты меня хочешь на свидание пригласить?
          Никаких глупых улыбок или смущения, просто нахальный интерес.
          - Так приглашай.
          Говорю, не дожидаясь его ответа и пожимаю плечами. Единственное, что мне хочется, так это начать все сначала и забыть ту истерику. И если Алан действительно хочет позвать меня на свидание, то это нужно сделать правильно. Я сейчас заметила за собой холодное спокойствие. Как будто мне все равно позовет он меня куда или нет. Это не совсем так, но моя зацикленность и чувство вины давят на меня со всех сторон. Если и вспоминать что-то, то только хорошее. Либо же ничего вовсе.
          - У меня в голове появилась мысль недавно, когда я кубик собирала. Давай начнем все сначала? Ну… Чтобы убрать то, что не нужно, понимаешь? И чтобы взглянуть друг на друга, словно в первый раз. Чтобы решить точно что нужно, а что нет. Идет?
          Попутно с этими словами я подхожу к своему большому желтому чемодану и мыском захлопываю его и хороню то, что в нем находиться за молниями и застежками. Не знаю, кажется, Алан смотрит на меня с легким недоумением, но мне все равно на это.
          - Я сейчас выйду за дверь и через пару минут позвоню в дверной звонок. Открой мне и скажи то, что хочешь.
          Даже не слушаю то, что он мне отвечает. Беру со стола пачку сигарет и выхожу за дверь, закрыв ее за собой. Облокотившись о холодную поверхность стены, достаю сигарету и закуриваю, выпуская дым из легких, словно туман. Затяжка, вторая, третья. Я даже не знаю, чью пачку взяла – свою или Алана – сигареты мы курим одинаковые. Я спокойна, но потихоньку чувствую, как мое тело начинает колотить. Я все как то слишком быстро закрутила, как будто в нетерпении. Иногда даже мне не понятны мои действия. Бычок откидывается в сторону и уголек продолжает тлеет на дешевом кафеле. Я тянусь рукой к звонку, на секунду задерживаюсь, но после все же зажимаю кнопку.

+1

4

А у меня есть фото, как выглядит Джемма.
Облизываю сухие губы, они отдают горьковатым вкусом, потому что мы выпили с Патриком не за долго до его отъезда. Бесшумно приоткрываю рот, чтобы сказать то, что мне позволили, но все уже переигралось. Снова велено молчать.
Я не мог избавиться от Джеммы, когда хотел этого больше всего на свете. Предпринимал в тот день отчаянные попытки, а она все также сидит напротив меня, только уже спустя много дней. Сам чуть не лишился ночевки в своей постели, а результата ноль. Зато теперь, когда хочу совершенно обратного, девушка снова не слушает и идет своей дорогой, вон через дверь. Я бы простил, если она вышла через окно, возможно сиганул вслед, но дверь это чересчур. Она обещает вернуться, но где гарантии, что сделает это? Пусть оставит в залог паспорт с правами и тогда, я позволю ей отлучится не на долго. Не хочу даже думать о возможности её отпустить. Но не возражаю. Ещё раз облизываю губы, мычу что-то в ответ. Сам не слышу, что именно, да и девушка уже за дверью. Наверное говорю ей, чтоб осталась, может, что не имею права останавливать, а может, что после того как она вернется все станет гораздо лучше.
Джи уходит и все стихает, время идет медленно и мимо меня, я жду, сижу, продолжаю ждать, встаю, снова жду, меряю комнату шагами, но все равно жду. Именно так я должен был чувствовать себя перед первой встречей? Если бы знал, как все сложится, то точно так и делал.
Шаг, ожидание, шаг, замирание. Почему я раньше не замечал, что в квартире такая глухая тишина? Даже, когда, не приукрашал пребывание дома музыкой все равно ничего не давило на слух вот-так-вот. Что ли купить механические часы, чтобы тикали и забыть то, что звуки, издаваемые ими, жутко раздражают. Этот вакуум гораздо сложнее пережить. Ещё несколько шагов, бесполезных попыток разрушить тишину.
Похоже, Джемма все-таки решила сбежать. Сколько уже прошло времени? Достаю из кармана мобильный и выясняю, что чуть больше минуты. Ужас.
Сажусь на кухонный стул и откладываю телефон в сторону. Буду ждать так. Не глядя на время. Вот, кажется, прошла минута. Вон слева от меня, мышью пробежала по плите. А вон вторая вытянула из-под стола карандаш и грызет его. Стачивает мою вещь и мои нервы. Ещё одна минута сидит за спиной и сверлит голову взглядом, а четвертая проскочила под входной дверью. Чертовы минуты! Снова беру телефон, его экран зажигается и показывает, что на самом-то деле больше ещё одной единственной минуты не прошло. Издаю тихий рык и те минуты, которые сновали по комнате, перепугано выбегают в щель под входной дверью. В след за четвертой и за Джеммой, значит? Предатели!
Срываюсь с места и рывком двигаюсь к балкону. Даже мои сигареты исчезли, нет их на журнальном столе, нет вообще нигде. Прислоняюсь лбом к холодному стеклу, так слышны звуки с улицы: шум ветра и барабанная дробь дождя. Снова жду. Жду и не шевелюсь, слышу неровное дыхание, которое сам же издаю. А оно останавливается, как только раздается дверной звонок.
Вот оно! Начало конца и конец начала. Специально не слишком быстро подхожу к двери и зачем-то заглядываю в глазок. Фишер рассматривает что-то внизу и продолжает вдавливать кнопку звонка в стену. Белокурые кудри  спадают на лицо и не видно, куда именно направлен взгляд.
Кладу руку на ключи и поворачиваю их, чтобы открыть дверь, но никакого результата. Ключи не шевелятся, и меня кидает в холодный пот. Не может быть все именно так, дверь не должна заклинить именно сейчас. Паника охватывает волной, лижет затылок приливом и резко уходит в пол. Дверь не замкнута. Не надо терроризировать замок. Достаточно просто нажать на ручку… и…
И вот передо мной стоит школьная подруга, взрослая, совсем на себя не похожая. Я должен знать о ней только то, что рассказывал Гленн, но знаю слишком много и эти знания засели глубоко не только в мозг, но и сердце.
Взгляд направлен ей в глаза, рука медленно тянется к чемодану, отставляет, но тело не позволяет смотреть в другую сторону. Беззвучно шевелю снова засохшими губами, кажется, что они издают шуршание, как от наждачной бумаги, но на деле ни шороха. Кажется, что позвонки, хрустя, когда выравниваюсь, но снова полная тишина. Я не то, что не знаю, что сказать, даже не догадываюсь какой звук, вообще, будет правильным. Поэтому максимально бесшумно обнимаю девушку. Шуршание одежды радостно принимает мои действия, и я прижимаю Джи как можно крепче к себе. Тянусь рукой к её лицу и нежно провожу от подбородка ко лбу, гладя и убирая непослушные пряди с лица. Смотрю на нее и все ещё не могу отвести взгляд. Как же она прекрасна. Темные глаза, пухлые губы, округлый носик. Я готов целовать все это так будто там скрыты живительные источники, возможно, так и есть. Касаюсь губ уже не мысленно, а в реальности. И действительно все именно так. Поцелуй увлекает и уносит, глаза закрываются, хоть и боюсь, что она, одумавшись, оттолкнет. В темноте кажется, что грунт под ногами едет. Такое ощущение, что я - школьник, который целуется первый раз в жизни. Стоило ли так долго бояться поцеловать одноклассницу? Глупы, глупый мальчишка, сам же все усложнял. Классная руководительница бы не узнала, а одноклассники только позавидовали. Надо было вот так и с самого начала. Впрочем, это и есть начало.

Отредактировано Alan Barnes (2014-04-22 23:30:14)

+1

5

.
          Иногда кажется, будто время останавливается. На свете миллионы людей, но в один прекрасный момент ради тебя они все замирают. Останавливаются так же животные и насекомые, ветер перестает набирать свою силу и трепать листву деревьев. Все звуки пропадают на эти короткие моменты, когда время стирается и превращается в абсолютное ничто. Я не слышу, как бежит секундная стрелка на циферблате. Не чувствую, как тлеет уголь на холодном полу. Я оказалась в вакууме. Меня прикрыла полная иллюзия из ничего, как будто я нахожусь под куполом. Даже воздух вокруг перестал своей движение. Молекулы более не разгоняются. Я чувствую их кожей своего лица. Втягиваю воздух в легкие,  но он слишком тяжелый, становится больно. Сердце бешено стучит в груди, руки трясутся. Такое ощущение, будто я нахожусь на важном экзамене или собеседовании. Хотя нет, даже тогда я не волнуюсь. Это что-то другое, непонятное для меня. Я стою у двери Алана, держа руку на звонке и не знаю, сколько прошло времени.
          Мне страшно. Только сейчас я начала испытывать это чувство. Я очень сильно боюсь, что он откроет дверь, улыбнется и скажет простое «привет», покажет рукой внутрь квартиры и пригласит внутрь. Все будет точно так же, как и в прошлый раз. Вот чего я боюсь. Я не хочу, чтобы так было, но вместе с этим и не могу представить чего хочу на самом деле. Все тело ноет, внутри переворачивается. Мне бы еще одну сигарету, чтобы собраться с мыслями, а то они расползаются по обезумевшему сознанию, отталкиваемые ударами сердца. Тук-тук-тук.
          Только не говори «Привет», пожалуйста.
          Гораздо лучше будет, если ты меня просто прогонишь. Но не «Привет». Не та легкая улыбка, смешанная с дружелюбием. Я не хочу больше рассказывать тебе про свою школу, ты ведь и так все знаешь, мы учились вместе. Не хочу рассказывать про свое прошлое, татуировки на теле. Не хочу снова искать твое лицо за маской из узоров, которую ты одел на себя. Превратился в новую личность. А мы были так близки раньше, помнишь? Когда мы сидели за городом на капоте моей старой машины и смотрели на город. Уничтожали свои легкие, сжимали пальцами горлышко пивных полупустых бутылок, а я клала тебе голову на плечо, прикрывала глаза и слушала то, что ты говоришь или то, о чем ты молчишь. Я знала тогда, что наши пути разойдутся, но не могла представить, что мы снова пересечемся. И от этого все перевернулось, превратилось в настоящий бардак. Только сейчас я начинаю понимаю истинные мотивы того, что произошло на рождество. Месть не от того, что ты оставил меня не предупредив, а от того, что ты просто оставил меня, предпочтя другую. И, думая о том, что ты можешь сейчас спать с другими девушками, я постепенно начинаю сходить с ума. Не хочу, не хочу, не хочу.
          Как сильно может озарить, пока ты зажимаешь выпуклую кнопку дверного звонка.
          Ты ждешь меня? Ты откроешь мне?
          Только не говори «Привет».
          Происходит шевеление за дверью, а когда она открывается и я вижу лицо Алана, то мне кажется, будто мы не виделись с ним тысячу лет. Я смотрю на него, но не могу проронить ни слова, лишь сильнее сжимаю ручку своего чемодана. Он шевелит губами, но звука не слышно.
          Только не говори «Привет», хорошо?
          Я сама не могу ничего сказать, лишь смотрю на него раскрытыми глазами, задержав дыхание. Превратились, словно в статуи из мрамора. Неподвижные, останемся такими до конца истории. В ужасающей тишине я лишь слышу стук собственного сердца, который отдается в голове. Еще немного и я точно сойду с ума, рассыплюсь песком, перестану быть как головоломка. Стану ничем. Дышать не могу, сложно даже сделать вдох, не могу, не могу.
          Его руки тянуться ко мне и обнимают, ладони накрывают мое тело и я утыкаюсь лицом в его грудь, шумно вдыхаю и, наконец, в наш мир снова возвращаются звуки. Я слышу, как машины едут за полураскрытым окном старой многоэтажки, как ветер трогает листву деревьев. Я слышу, как у соседей разрывается телевизор и мужской голос громогласно говорит о победе какого-то Майка в викторине. Майк, они сейчас тебе позвонят. Ты будешь счастлив, если к тебе в карман прибавятся деньжата? А, если вдруг, тебе привезут машину? Майк, а меня обнимает Алан и мне не нужны деньги с налогов и такая же машина.
          Поднимаю взгляд на парня, все еще не совсем адекватно воспринимаю происходящее. В голове как-то гудит. Кажется, что все это сон. Пальцы, в которых чемодан, разжимаются и тот со стуком падает на пол и заваливается на бок. Немного дрожащими пальцами ползу по его спине, останавливаясь на лопатках.
          Я не могу отвести от тебя взгляда.
          Только не говори «Привет», кажется, мы молча все прекрасно понимаем.
          Чувствую его тепло через одежду и внутри все как-то переворачивается. Сердце работает словно заведенный мотор не только у меня, но и у него. Мартовские коты во дворе так на солнышке греются. Его пальцы словно обжигают мою кожу, а я лишь сильнее сжимаю ногтями его майку на спине. Фраза «Kiss me» на лицевой стороне пробивается в голову с навязчивостью голодного жирафа. Буквы пляшут перед глазами, а парень убирает пряди волос с глаз. Он меня медведем назвал. А я его совой. Ну, тогда, когда мы с ним увиделись впервые за много лет. Как будто нашли друг друга. А сейчас расстояние между нами стремительно сокращается. Слишком быстро, но я тянусь к нему на встречу, поднимаясь на мысочки. Его губы такие же горячие, как и его пальцы, как и он сам. Они в тонкую вертикальную полоску, я прижимаюсь к нему сильнее.
          Если долго не курить, а потом взять крепкую, то закружится голова. Почему то сейчас у меня так же кружится голова. От прикосновений к его губам я молниеносно пьянею. Руки сползают со спину, обходят тело и немного робко касаются его скул. Мы сейчас как маленькие дети стеснительные, как будто все в первый раз. Мы разглаживаем все углы, которые между нами были. Воздуха все так же не хватает. Оторвавшись от него, заглядываю в самую глубину глаз, пытаясь прочитать, но вижу лишь отражение самой себя.
          Вот черт.
          - Вот черт.
          Повторяю вслух свои мысли, чувствуя, как степень опьянения попросту зашкаливает. Опустив ладони к груди, отталкиваю его, но не от себя, а вглубь квартиры, делаю шаг за ним, забывая про чемодан и соседей. Еще мгновенье и я уже обвиваю его шею руками, проводя ладонью по затылку, а мои ступни замкнулись у него на талии сзади, что заставляет его отсупить еще на шаг внутрь. Где-то раздается далекий грохот – кажется, мы что-то уронили, но мне все равно, губами я впиваюсь к его губы.

Отредактировано Jemma Fisher (2014-04-23 18:29:45)

+1

6

У меня даже есть нижнее белье, которое ты тогда выбрала.
Это все добром не закончится. Никогда не заканчивалось. Никогда добро добром не заканчивается. Кинематография жизни требует хоть маленькой, но драмы. Ей не надо чтобы все было слишком уж эстетично, но чтобы кто-то сдох или на край наелся пыли просто необходимо. Но честное слово, я сделаю все возможное, чтобы это была не ты.
Я - ублюдок, правда. А это мой катарсис.
Я не чувствовал такого очень давно. Лучше даже не буду думать насколько. И лучше тебе не знать в каких ситуациях чувствовал что-то подобное.
Маленький человек внутри меня рыдает и хохочит, его разрывает на части, он уже не дышит, он не жив и не мертв. Он счастлив. Смотрю на тебя, и бросает в жар. Ты – превосходство. Надо мной и над всем миром. Говорят, что счастье в простых человеческих словах, но мне хватает одного твоего взгляда. Как хорошо, что ты хочешь смотреть мне в глаза, ведь это пробирает до кончиков сбритых волос. Я хочу тебя целовать. Я хочу тебя.
Все тело горит, сердце отдает грохотом в висках. Кузнечные меха раздувают жар, он наполняет грудь и голову. Пытается вырваться наружу и поглотить тебя. Но этого не нужно. Внутри тебя точно такой же древний механизм и он уже запущен в действие. Это волнует. Горит сердце, руки, становится жарко в области ширинки. Член твердеет и окончательно отключает здравый смысл. Черт! Женщина, как можно так возбуждать?! Я созерцаю тебя дома уже не первый месяц и насмотрелся на многое, даже, видел твою грудь, но все это никак не задевало мужское начало. Как тебе удалось так резко превратиться из бесполой соседки в самое женственное и желанное существо в мире? Я целую тебя все более страстно и жадно, наслаждаюсь каждым твоим прикосновением, да и сам только успеваю гладить твою спину, зад, ноги.
А потом поворотное событие. Ты делаешь, то чего я так боялся. Смотрю на тебя изумленно, но спустя мгновение уже расплываюсь в счастливой улыбке. Так вот зачем ты оттолкнула меня. Захлопни дверь и иди ко мне! Вот так, хорошая девочка.
Мякоть твоих губ скользит по моим, а потом по шее. Руки сжимаю попку, а ты обвиваешь меня руками и ногами. Мы – одно целое сейчас. И если время замирало, пока тянулось мучительное ожидание, то сейчас времени просто нет. Есть ты и я. Целую скулы, двигаюсь к мочкам. Ты – лучшее, что у меня есть сейчас. И нет намерения делится. Заберу себе, спрячу ото всех. Можно? Ну, можно же?
Одобрительно громыхает упавшее нечто. Пусть разобьется все, что встретится у нас на пути. Я хочу только тебя, но не какие радости из IKEA. Следом летит со стола какая-то посуда. Разлетается осколками под ногами, как во время ссоры в начале декабря, но на этот раз едкий звон радует уши. Усаживаю тебя на освободившееся, на столешнице место, рывком стягиваю твой свитер и принимаюсь целовать, параллельно расстёгивая лиф. Ты подымаешь мое лицо на уровень со своим, снова увлекаешь поцелуями, лифчик в этот момент растёгивается и бесформенной тряпочкой свисает на бретельках с плечь. Целую долго, играю раздвоенным языком с твоим. Мне кажется или ты удивлена, что я его модифицировал? Хотя какое удивление, когда твоя рука лежит на члене. Прижимаюсь ещё сильнее. Никогда больше не уходи, а если буду прогонять, то не слушай. Я хочу быть рядом с тобой. Я хочу тебя. В какое-то мгновение ты отстраняешься, пытаешься что-то сказать, но я затыкаю твой рот новым поцелуем. Властно прижимаю к себе, от напористости даже стол отдает скрипом. Теперь уже ты бесшумно шевелишь губами, а я широко улыбаюсь. Молчи же, не говори. Что может быть важнее того, что мы сейчас чувствуем? Может быть, падающий где-то самолет или пуля, вошедшая в чью-то голову или сгоревший дом? Так вот знай в этот момент я здесь и там. Ты мой неисправный двигатель, патрон и огонь одновременно. Пусть начнется конец света.

+2

7

.
          В один прекрасный момент ты превратился в огонь и полностью поглотил меня. С последними своими словами, с последней фразой, я поняла, что окончательно потеряла голову и нету сил для того,  чтобы остановиться. Педаль тормоза автоматически куда-то пропала. Сняли с предохранителя и выстрелили мною в тебя. Я прижимаюсь к тебе телом, сжимаю ногами сильнее, целую твои губы и веки. Мои ладони проходятся по твоей голове,  к лицу и шее и я чувствую, как все это обжигает и только сильнее воспламеняет. Как так получилось? Как все так изменилось, что в одно мгновенье  перевернулось с ног на голову?
          Кусаю твои губы, тяну на себя. Я ничего не воспринимаю кроме твоих прикосновений, ничего не понимаю.
          Ошибка, ошибка, ошибка. Данные утеряны. У вас есть резервные копии? Отмена, отмена, отмена, идите нахуй. Просто… Идите… На…
          Хлопок двери, что-то падает, что-то рассыпается. Такое ощущение, будто по комнате летит однокрылый голубь и смахивает все, что видит на пол. Где-то посуда, я слышу ее звон. Она разбилась на сотни осколков. Мы похороним ее когда-нибудь. Точно не сейчас. Я так не хочу отрываться от тебя, когда так горячо, так тепло, так невозможно рядом с тобой. И ни о чем больше не может быть и речи. Меня всю переполняет изнутри. Я хочу выплеснуться.
          Ох, я хочу тебя. Ты даже не представляешь насколько сильно. К черту всех девушек, к черту парней. Иди ко мне и будь только со мной. Мы забыли чемодан за дверью, к черту и его. Я оказываюсь на столешнице, прямо вместо посуды. Тут были тарелки, а теперь они крахом на полу. Тут были вилки и ложки, краем уха я слышала, как ступней ты откинул их подальше. Найдем ли мы их? Найдем или нет? Давай все разобьем. Давай все уничтожим тут? А потом, когда все закончится, мы сходим в магазин и купим все, что необходимо. Теперь я знаю, почему молодоженам дарят столько посуды. Разбивать ее – сплошное удовольствие. В уничтожении нет ничего плохого, ведь так? Потом, в любом случае, следует восстановление. Мы залижем раны квартиры, залижем свои собственные. Ты только будь поближе ко мне, только не отодвигайся. Я хочу чувствовать тебя всего. Каждый сантиметр.
          Я хочу раздеть тебя. Стягиваю футболку и мы прощаемся с моим свитером. Твои руки везде на моем теле, а мои на твоем. Я вожу по нему пальцами, вцепляюсь в кожу. В другие бы моменты я хотела бы досконально изучить твое тело, но сейчас мне не до этого. Я хочу слышать стук наших сердец и твое учащенное дыхание. Хочу чувствовать твои руки и не только.
          Ногти правой руки ползут от шеи к груди, потом ниже и ниже. Ты расстегиваешь застежку на моей спине с такой легкостью, будто это является твоей работой. Золотые руки, говоришь, да-а-а? Ни черта ты не говоришь, ну и правильно. Хочу заглянуть в твои глаза еще раз, поднимаю лицо к себе, притягиваю совсем близко, но не могу удержаться и опять впиваюсь в твои губы, встречаюсь с твоим сплитированным языком, описываю восьмерки, бесконечности. Играю, терзаю, кромсаю, а руки в то время спускаются все ниже и ниже. Вслепую расстегиваю твои клетчатые штаны, нетерпеливо спускаю их ниже, ползу дальше к самому теплу.
          Немного требовательно дотрагиваюсь пальцами до члена, провожу от самой головки до основания, назад, сжимаю, при этом продолжая целовать твои губы. От них оторвавшись, целую щеку, целую линию челюсти, добираюсь до шеи. Провожу по ней языком, облизываю и кусаю.
          Какие тормоза? Где тормоза? Что тормоза? Неуклюже взмахнув свободной рукой, сбрасываю еще что-то со столешницы. Посудина летит вниз, встречаясь с останками своих друзей. Злые убийцы. Уничтожители керамики.
          Снимай все, давай снимем все? Давай будем друг для друга Адамом и Евой? Давай будем первыми людьми. Мне все равно на рай, я не буду печалиться, если нас скинут на земле. Лишь бы не отрываться от тебя, лишь бы ты был рядом. Сейчас ты – мой центр вселенной, единственное, что мне нужно кроме воздуха.
          На левой ключице – гусеница, извивающаяся через суставы и мышцы. И облизываю ее так, как будто хочу съесть. Я сейчас всего тебя готова съесть, как какой-то каннибал. Но еще больше я хочу, чтобы почувствовать тебя внутри себя. Хочу, почувствовать тебя горячего. Хочу, чтобы ты двигался. Хочу, хочу, хочу. От представленного закусываю нижнюю губу, прикрывая глаза, словно ломаюсь, тянусь к твоей мочке, кусаю ее, рычу на ухо, о чем-то шевелю губами, но не могу издать ни звука. Мы столько времени жили вместе, а тут как будто излечились от импотенции. Два мудака, почему мы не думали сделать это раньше. Пальцами спускаю твои штаны и за ними трусы как можно ниже. Твои руки на моем теле, спускаются, расстегивают замки, двигают молнии. Обвиваю твою шею руками, приподнимаюсь на месте, чтобы ты помог мне избавиться от всего не нужного. Пальцы путаются, ноги, слова, ветер в голове.
          Давай все уничтожим? Давай принесем хаос и разрушения? Давай взорвем все к чертям.
          Где мы? Столешницы больше не чувствую под собой. Упираюсь спиной в стену, опять что-то роняю, кидаю в сторону, откидываю, избавляюсь, лишь прижимаясь сильнее к тебе. Кажется. в чем-то запутались и скоро упадем. Главное, что в себе разобрались.
          Сейчас я готова поклонятся тебе.
          Хочу тебя.

Отредактировано Jemma Fisher (2014-04-24 00:21:52)

+2

8

I lit a match in Vienna tonight,
It caused a fire in New York.
Where is my self-control?

You gotta learn to be thankful,
For the things that you have.
Now bathe my idle soul in

Desire, desire
Desire, desire
Taken by force,
Twisted fate,
Well, what weighs more,
Down on your plate.
A ton of love,
A ton of hate,
We're waiting for,
A chance of, a chance of, a chance of,
Desire, desire
Desire, desire

Все пылает, все в огне. Квартира подхватила жар наших тел и воспламенилась целиком. Мы надышались гари и совсем одурели. Голова кругом, легкие переполнены. Провожу языком от подбородка к твоей прекрасной груди, беру её руками и сжимаю. Массирую, сопровождая взглядом свои же движения, а потом возвращаюсь к поцелуям. Пальцы чувствуют жар, и кажется, тают. Скоро от меня не останется ничего, уже чувствую, как растворяюсь в воздухе. Легкость. Ты чуть ли не левитируешь, паришь над столом. Тоже испаряешься, и я понимаю, что ты хочешь избавиться от одежды. Мы хотим одного и того же. В предвкушении кончики нервов уже приготовились ощутить шелк твоей кожи. Кажется, что это случится именно сейчас. Беру твою руку, отстраняю от члена. Мне приятно, мне уже хорошо, но дай сделать то чего мы оба так хотим. Стягиваю твои легинсы, попутно целуя ноги, оставляя на них влажные дорожки слюны по которым только что проскользил язык. Я хочу тебя. Хочу раздеть. Делаю шаг назад, чтобы было удобно снять одежду, но путаюсь ногами в спущенных штанах. Вовремя, ловко восстанавливаю равновесие, смеюсь, изучая тебя счастливыми глазами. Скидываю ботинки, а следом и штаны с трусами. Смотри я уже голый, практически. Одежду пигмента уже не снять никогда, но для тебя согласен содрать даже собственную кожу. Смотри я снова походу к тебе как можно ближе, смотрю только на тебя не боясь наступить на битую керамику.
А теперь посмотри сюда. Вон валяются твои кеды, а вон легинсы. Но ты ещё не голая. Я с замиранием рассматриваю твои полупрозрачные трусики. Мне нравится видеть твое тело, вроде бы открытое полностью, но всё же прикрытое маленьким клаптиком ткани. А ещё нравится его запах. Такой живой, нежный, молочный. Вожу средним пальцем по нижней губе, она у тебя такая такая мягкая, впрочем как и верхняя. Делаю шажочки средним и указательными пальцами по ней, чувствую крохотные складочки кожной ткани. Времени нет, но есть старость. Мы вот так и состаримся. Я войду в тебя и вот нам уже сорок, я увижу как ты, томясь от удовольствия, хватаешь ртом воздух и нам уже шестьдесят, я замечу, как твое тело покроется мурашками перед волной оргазма и нам стукнет восемьдесят. А нашим оргазмом будет смерть. Хочу умереть с тобой в один день, один час, минуту, секунду, мгновение.
Разлетаются по сторонам случайные вещи, стол тоже уже перевернут. Вдавливаю тебя собой в стену. Исследую тело, знакомлю каждую твою татуировку со своими прикосновениями. Агр, как я хочу тебя! Нет сил больше тянуть. Рву остатки нижнего белья, отшвыриваю тряпку прочь. Я хочу, чтобы ты была моей и больше ни чьей. Ты слышала об перстневых татуировках? Да, тех, что делают на зоне. Так, вот, я хочу сделать тебе самое унизительное тату из всех возможных в этом направлении. Я хочу, чтобы ты была только моей, и больше никто, даже не смел, к тебе приблизится. Хочу быть сверху, хочу превосходить над тобой, доминировать. Хочу тебя превознести. Упасть на колени и молить о прощении всю оставшуюся жизни, за одних только такие мысли. Я нарисую с тебя икону, самую мрачную и кровоточащую, возведу храм и начну называть Матерью Хаоса. Не умею складывать стихов по этому  в твоем храме не будет никто молится. Все будут трахаться на алтаре. А мы будем громогласно хохотать, возвышаясь над ними, двое истинных божеств преданных друг другу.
Мы прекращаем беспокойную траекторию движения по квартире, ноги запутались в проводах, и требуют экстренную посадку на кровать. Посадка проходит довольно удачно и мягко. Ты лежишь спиной на постели, которая за все те ночи пропахла тобой насквозь, запах дурманит мое сознание ещё больше и ты. Раздвигаешь ноги. Тонкая линия половых губ прямо перед моим лицом. Едва шевеля пальцами раскрываю их, ласкаю пальцами клитор и нежную кожную ткань вокруг него, целуя внутреннею часть ног. Через время язык и пальцы меняются местами, а замечая, что ты стала невыносимо мокрой, останавливаюсь. Приподнимаюсь и смотрю на твое расслабленное лицо, хочу ещё тебя целовать в губы, хочу тебя. И ты меня хочешь, раздвигаешь ноги немного сильнее, позволяя наконец-то войти в тебя. Ты мокрая и горячая. Ты вообще вся восхитительная и идеальная.

Отредактировано Alan Barnes (2014-04-24 02:04:22)

+3

9

.
          Есть множество идей и предположений о том, как начнется конец света. Вирусы, природные катаклизмы, вторжение космических форм жизни, агрессия флоры и фауны. За сотни и тысячи лет люди придумали множество всего, в том числе и появление демонов преисподни на нашей планете чрез огромные порталы. Всадники апокалипсиса, слышали о таких? Но сейчас у нас свой конец света. Только один всадник стоит за нашими спинами и наблюдают за движениями, а мы его не замечаем. Собственно говоря, мы ничего не замечаем. И, даже если сейчас раздаться жуткий взрыв, грибом поднимется дым и грязь на горизонте, то мы не заметим даже и этого. Со здания слетает краска, а потом и панели. Но нам все так же все равно. Я прижимаю Алана к себе, не могу наглядеться на него, будто мы соскучившиеся любовники. Сейчас он кажется мне самым родным и близким существом на свете. Я могу быть для него кем угодно. Только сейчас и только для него.
          Хочешь, я буду покладистой девочкой, которая будет исполнять все твои желания, невинно хлопая ресницами? Хочешь, я буду твоей рабыней, чтобы ты унижал меня и причинял боль? Хочешь, я сама унижу тебя, а после заставлю лизать пальцы на своих ногах и говорить тебе, чтобы молил о прощении? Я могу быть твоим ручным зверьком, твоей музой и вдохновением, твоей грязной мерзкой шлюхой. Я соберу все личности в одном теле и буду играть с тобой, как с котенком. Вот ты будешь сверху контролировать все, а в следующий момент твои мечты разобьются и рухнут, оставляя место одному только удовольствию?
          Мы смеемся над нашей неуклюжестью, мы замираем, словно сильно устали. Я поднимаю на тебя свои глаза и в них светиться счастье. Знаешь, ради этого, наверное, стоило подождать. Но взамен этому я теперь ненасытна. Ты ненасытен. Хочу, чтобы день сменился ночью, а ночь утром и, чтобы все это время мы ни на секунду не отрывались друг от друга. Пройдут года и века, а мы, словно Боги Похоти и Разврата будем самыми лучшими любовниками на Земле и во всем Мире.
          Мы двигаемся по комнате словно в каком-то диком танце, я покрываю твое тело своими губами, зализываю свои же укусы, цепляюсь ногтями, будто в посыле к помощи, будто сейчас сорвусь с тебя и упаду, но ты крепко держишь меня своими руками, ладонями, пальцами. Ты держишь меня своим теплом, своим горячим дыханием. Я чувствую твой запах, легкий запах никотина и предстоящего секса. Твой член сводит меня с ума, он упирается в меня, пока ты держишь тело, уткнув спиной в стену. Я чувствую его огонь и силу. Немного ерзаю, мурлычу и тут же рычу. Он заслужит чуть позже особой любви, когда я проведу по нему языком, возьму его в рот и буду проглатывать раз за разом.
          Моя спина уже не упирается в стену. Она упирается в воздух, а позже я чувствую кожей немного помятые простынки. Смотришь на меня, а я на тебя и краем губ улыбаюсь, чуть раздвигая ноги, а ты уже там. Когда я успела оказаться абсолютно голой? Уже не помню, когда не это произошло, как и не помню то, с чего все начиналось. Ах да, чемодан за дверью. Там все равно почти ничего нет. Ничего из того мне нужно, мне нужен ты здесь и сейчас. Твои пальцы и твой раздвоенный язык заставляют все мое тело покрыться мурашками и вздрогнуть. Дыхание сбивается, дрожью отдается по всему телу. Закрываю глаза, чуть раскрываю губы, чтобы дышать через них. Так будет немного легче, наверное. Пальцами провожу по твоей лысой голове. Мальчишка, я помню тебя еще именно им, когда не было всех этих татуировок, как стремительно же все поменялось. Ты даришь мне безумство каждым своим прикосновением. Это все ты, ты, ты! Срываешь с небес, кидаешь на камни, ломая кости, а потом снова превозносишь. Как тебе это удается? Ясно одно – ты слишком идеальный. Должен быть моим. Трать мои нервы, обнимай своими руками, я готова на все. Все это время я спала на этой кровати одна. Не смей больше мне позволять этого, да и сам не будь дураком.
          Не хочу, чтобы ты когда-то останавливался. Твои пальцы и раздвоенный язык, как у змеи, творят чудеса. Нам не нужно было сдавать анатомию на пятерки для того, чтобы узнать как доставлять удовольствие. Ты поднимаешь взгляд, а я тяну тебя на себя, раздвигая ноги чуть шире. Давай же, войди в меня. Кажется, я ждала уже миллионы лет. И, как только ты делаешь это, у меня дыхание перехватывает. Я пытаюсь хватать ртом воздух, но словно разучилась это делать.
          Входи глубже, глубже, я хочу почувствовать тебя всего. Обхватываю ногами, прижимаюсь к тебе, замираю, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Оно бьется о стенки уже, а это же только начало. Что ты со мной натворил, глупый мальчишка, мой Бог и мой повелитель?
          С губ срывается стон. Кажется, сегодня соседи узнают о том, чем мы занимаемся.
          Ты двигаешься, а я, обхватив тебя, помогаю. Набирая скорость, останавливаясь, я кусаю твои губу и целую их без сил остановиться. Изо рта в рот путешествуют звуки. Когда ты успел сделать сплитирование? Ты добавляешь мне еще больше ощущений. Становиться жарко, мои щеки покрыты румянцем и сейчас я не жалею о том, что у меня нет такой маски, как у тебя. Хочу, чтобы ты это видел. С блеском в глазах, с улыбкой на губах, продолжаю дышать только ради того, чтобы прожить еще чуть-чуть с тобой. Помнишь то, что было в декабре? Прости меня. Хочешь, я искуплю свою вину сейчас?
          Приподнимаясь на локтях, толкаю тебя чуть вбок и мы отправляемся в короткий полет, в буквальном смысле – мы летим с кровати на пол и вот я уже наверху, зажимаю твои бедра, сижу на тебе, как наездница, а ногти изучают кожу с пигментом. Мне кажется, что мы ожили после долгой смерти. Я начинаю двигаться, клади твои руки на свою задницу. Шлепни меня раз, второй, третий. Я сжимаюсь внутри, обхватывая поплотнее твой член. Чувствую, как он трется о мои стенки и стоны, становятся единственными реальными звуками.
          Кажется, сегодня соседи узнают о том, чем мы занимаемся.

Отредактировано Jemma Fisher (2014-04-26 14:56:17)

+2

10

Руки скользят по коже покрытой мурашками, гладят, ласкают, утешают. А язык в это время все ещё играет с крохотной горошиной клитора. Две самостоятельные сплитированные части, то огибают его вокруг, то гладят по очереди, а то сжимаются в подобие одного целого, но все равно продолжают лизать, любить. Мм… я схожу с ума. Не чувствую ничего кроме жара и удовольствия. Меня восхищает то, что можно сейчас делать. Острая половинка языка скользит немного ниже второй и заползает внутрь влагалища. Щекочет и подтягивает вторую за собой. Теперь уже язык входит полностью, глубже, проворачивается несколько раз. Ты кисловатая, такая свежая и бодрящая. Я же завидую самому себе, оттягиваю момент ещё большего физиологического наслаждения. Сейчас мне кажется, что я хотел тебя с первой секунды знакомства. Да ещё со старшей школы. Иначе откуда столько возбуждения? Только возбуждение и жара, никаких мыслей. Как хорошо быть чокнутым. Сумасшествие накрывает с головой, я – самый счастливый шизофреник на земле и ни один нейролептик мне не поможет. Ты – смертельная, неизлечимая болезнь, похитившая здравый смысл и сожравшая его с костями. Он где-то в твоем животе, я дотронусь до него членом, проникая в тебя все глубже.
Ни одно движение не может приносить больше счастья и удовольствия; мой член двигается в тебе, входит, как можно глубже, и тогда ты стонешь от удовольствия и приятной боли, а потом скользит наружу, ты его не пускаешь, зажимаешь внутри себя сильнее и издаешь громкий выдох, требуешь вернуть. Дразнящее наслаждение. Прижимаю как можно ближе к себе, но ты снова отталкиваешь. Хотя я, то на этот раз знаю, что это предвещает только хорошее. Мы рухнули на пол, грохоту то, но совсем не больно; горячая спина особенно четко ощущает холод пола, это ещё больше добрит. Я смотрю, как ты садишься на член. Руки скользят по твоей груди. Восхитительный вид снизу, рассматриваю тебя, а ты берешь руки и укладываешь на свой зад. Да-да, детка, двигайся вот так, я помогу тебе. Какое расслабление!
На самом деле ты такая кроха. Маленькая, тоненькая и хрупкая девочка, сексуально извивающаяся и издающая божественные звуки. Стон лижет уши, он очень волнует. Кричи громче, я на взводе! Я хочу, чтобы ты сорвала голос! Наполни собой всю комнату. Напрягаю желвачки, щурюсь, расплываюсь в хищном оскале. Джема, твоя грудь очень возбуждающе прыгает, когда ты вот так вот скачешь на мне. Хлопок, ещё один и ещё. Руки уже не держат зад, они шлёпают его. Нет, так дело не пойдет. Ты заслужила настоящую порку! Сажусь, этим останавливаю тебя, снова целую, а следом резко подымаю нас двоих, пока ты не успела опомниться, наклоняю тебя вперед. Перед тобой кухонная тумбочка, ты можешь только опираться на него руками, я не даю сделать лишних движений, держу и луплю по заднице, слышу шипение в ответ. А вон и крик. Мм, да! Наклоняюсь и слегка кусаю за мочку, спускаюсь к шее, целую её, оставляю засос. Плотоядный и болючий. Я бы вообще все твое тело опятнал следами бурного секса. Руки с минуту гладившие раскрасневшиеся ягодицы теперь с силой сжимают их. Подымаюсь, возвышаясь над тоненькой женской фигуркой, лицом изумленно уставившимся на меня. Не смотри, кричи! Настойчивым движением бедер снова расширяю твою узкую вагину, она плотно обхватывает член. Сжимает меня всего. Начинаю двигать тазом. Сильнее, ещё сильнее. Плоть наших тел соприкасается в ударах и издает легкий звук-хлопок. Ты маленькая девчонка и ты все вздрагиваешь от моих движений, грудь снова прыгает, только теперь я задаю ей ритм, а ты подпеваешь новой волной стонов.
Интересно, что ты чувствуешь сейчас, думаешь ли о чем-то? Я слышал, что женщины часто думаю во время секса. Ну, уж точно ты не помнишь ни о ком кроме меня, вон я слышу свое имя и вижу как сжимается дрожащая рука на графине с водой. Посудина летит на пол ко всем тем поломанным вещам, которые нам уже повстречались. Осколки разлетаются в стороны, некоторые из них останавливаются, коснувшись стоп. Вода лижет пятки; двигаюсь ещё быстрее, делая вызов скользкой поверхности. Мы не поскользнёмся. Я и дальше буду трахать тебя и тяжело дышать. Воздух уже выходит с хрипотой, во рту становится сухо. Зря ты вот так вот взяла и пустила нашу воду под ноги, но в тоже время она забавно охлаждает хотя бы один маленький кусочек раскаленного тела. Пот выступает на лбу, стираю его тыльной стороной ладони. Мы немного взмокли, но особенно мокрая ты. Твоя смазка покрывает член, он легко делает с тобой все, что захочу. Проси чего хочешь ты, замедляюсь, давая нам отдохнуть. Ты выравниваешься, прижимаешься ко мне спиной, чувствую твой затылок где-то на уровне груди. Моя крошка. Глажу живот, подымаюсь к груди, шее, плотно держу тебя и целую плечи. Моя. Лишаешь кислорода, да и сама едва дышишь. Воздух в квартире уже стал тяжелым, напряженным, все пропахло сексом. Этот запах быстро выветрится, когда мы отроем дверь на балкон, но я хочу чтобы он возвращался к нам каждый день. Давай не пойдем завтра на работу, а проведём весь день и всю ночь, занимаясь сексом? Давай прикоснемся в порыве страсти к каждому предмету в доме. У меня ещё есть не сломанные столы, ковер, стулья, а сколько всего в ванной комнате. Соглашайся. И плевать, что я молчу, ведь, ты и так чувствуешь, чего я хочу, иначе бы наш секс не был таким.

+1

11

.
          Если прикрыть глаза, совсем чуть-чуть, самую капельку, то создается впечатление, будто я занимаюсь сексом с самой Смертью. Пигмент на лице и теле составляет завершенный образ скелета с прожилками мышц. Ты вроде жив, а при этом мертв. Вот твои линии, вот твой открытый мозг, с этого ракурса я вижу его самый край, а дальше жуки и черви, которые поселились в нем. Они то ли защищают, то ли разрушают собой. Твои руки сейчас такие же крепкие и цепкие, словно у скелета, только ты так можешь держать мои ягодицы, помогая мне двигаться. Я занимаюсь сексом со Смертью, сижу на нем, словно извращенная снежная королева. Мне нравится твой член, Смерть. Если я сейчас умру, то мне я не буду жалеть ни секунды. Забери меня в свое царство, я буду твоей помощницей, знатью или дрянью. Я сделаю для тебя все, что угодно, только не отпускай меня от себя и не гони, не откидывай от себя. Где твой черный балахон? Ты укутаешь меня в него потом? Я не хочу, чтобы ты одевался. Хочу видеть тебя всего.
          Будь моим Эн-уру-галом, мы уничтожим вместе солнце.
          Будь моим Аидом, покажи своих церберов, гадких псов, которые будут для меня прекраснее всего живого.
          Будь моим Миктлантекухтли, поглощая мою душу, я отдамся без остатка.
          Я не хочу быть скромной девочкой, смущенно опуская глаза. Я хочу, чтобы властвовала я, а потом властвовал ты. Потом попрошу у тебя прощения, потом помолю за жизнь. Кажется, я слишком долго ждала этого, даже не подозревая. Не с того момента, как приехала к тебе, а еще со школьных времен, когда обнимала тебя как друга, рассказывая о том, что Нэнси смотрит на тебя, словно удав на мышь. Или до этого, намного раньше, как только перешла в твою школу. Почему же мы не сделали этого раньше? Почему ждали около десяти лет?
          С губ срываются стоны и все становиться проще простого. Я не могу скрывать и утаивать что-то от тебя на данный момент, это совершенно бесполезно. Словно открытая книга, но не как обычно – на нужных страницах – а так, как ты захочешь. Ты тоже открыт предо мной, я читаю тебя и впитываю полученную информацию. Твоя кожа такая гладкая под пальцами и ногтями. Оставляю на тебе свои отметины, пускай не заживают. На черном очень красиво смотрится кровь, ты думал об этом? Она имеет свой особый оттенок. На твоей коже она имеет особый оттенок. Ты сам по себе, словно особый оттенок.
          Нам не нужна кровать, нам не нужны пол и стены. Если порассуждать, то нам ничего не нужно, но я не хочу ни о чем думать – мне слишком хорошо, чтобы это делать. Мой мозг отключен и если я делаю что-то, то делаю это на автомате и для того, чтобы было хорошо. Ему, мне, нам. Если бы у нас выросли крылья, то мы бы омрачили своей похотью небеса. Мы бы могли долететь до Олимпа и показать греческим Богам, что им давно пора умереть.
          Ты возьмешь в руку скипетр, во вторую державу, а посередине посадишь меня. К тебе будут приходить люди и рассказывать о проблемах, а я буду кричать тебе на ухо, двигаясь одновременно с голосами. О, мой царь! У них посевы не взошли. О да! Затопило поля, соседи обокрали. Давай же! Умер главный кормилец в семье. Да, да, да!
          Мы останавливаемся, но ненадолго – Ты поднимаешь меня на руки и относишь к кухонной тумбе. Выходишь из меня, а я, вздыхая, разворачиваюсь и чуть наклоняюсь вперед и чувствую  твои ладони раз за разом опускаются на задницу. Руками я сразу же пытаюсь впиться в бесчувственную поверхность. Поначалу я шиплю, вперемешку со стонами, больно, но черт, так возбуждает, еще сильнее и сильнее. Отшлепай меня. Давай же, сильнее. Совсем скоро я начну тебя просить не прекращать, блять, чтобы я потом сидеть не могла трое суток. Под конец я уже не выдерживаю и открыто кричу. Просто кричу, кричу, чтобы ты не останавливался, выкрикиваю твое имя, а ты входишь обратно, от чего я готова едва ли не спустить дух. Закрывая глаза от твоих губ на мочке уха и шее. Кричу еще громче, когда твои зубы впиваются в мою кожу. Руки дрожат, но я все же пытаюсь сжать поверхность, резко отвожу руку в сторону, ломая один или два ногтя, вцепляюсь в графин с водой, но в следующий момент он оказывается на полу, а звон будоражит меня еще сильнее. Мы вместе мокрые, я чувствую, как капли твоего пота падают на мою спину, а ты прижимаешь к себе и обнимаешь, проводя руками от животу к груди. Губы зализывают, крики стихают обратно на стоны. Я мурлычу тебе что-то сладкое, словно кошка и провожу кончиком языка по краю уха. Мы устали, но, постой, у нас впереди столько времени.
          Приподнимаясь на мысочки, чуть отодвигаюсь от тебя, убирая руки, ты уже не во мне, но я сразу же беру разгоряченный член в свою руку. Улыбаясь, кусаю твои ключицы и спускаюсь ниже, где капельки крови смешались с потом. Провожу по ним языком, словно целебным раствором, как будто под моими прикосновениями они затянуться. Не сгибая колени я спускаюсь все ниже и ниже, к твоему животу и дальше, пока не добираюсь до того органа, через который он получает удовольствие и которым доставляет его мне. Идеальный, с тонкими венами, создающие рельеф. Провожу кончиком языка от основания к головке и облизываю ее. А какая кожа на ощупь, ах! Без лишних промедлений обхватываю его губами и двигаюсь к основанию, а потом обратно. Пальцы руки сползают к гонадам, чуть сжимают их. Сам процесс доставляет мне безумное удовольствие, так же знаю, чувствую, что и ему это нравится.

+1

12

Девочка моя, давай никогда не остановимся! Давай состаримся и умрем от инфаркта во время одного сплошного и непрерывного акта любви. Давай станем одним целыми навсегда.
Глупцы чтят многоруких и многоголовых грозных, но благосклонных богов, а ведь мы можем стать для них всех точно такой же святыней. Пусть сходятся люди, кидают к нашим ногам вместо цветов битое стекло и смотрят на нас. Пусть они почувствуют святость в самом обычном и приятном, что у них есть.  Люди должны понять, что всё волшебство рядом с ними. Пусть бросают молиться, срывают одежду и начинают трахаться. Можно даже не вставать с колен, а хорошенько отжарить свою женщину раком. Пусть вместо молитв стонут и вздрагивают в предоргазмином состоянии. Я знаю, что увидь люди нас, они бы сразу обратились к нашей похотливой вере.
Мы с Джеммой обращаем мою квартиру в хаос во второй раз, это получается у нас отлично. Так разве нам не хватит сил разрушить мир? С каждым новым прикосновение девушки чувствую, что точно хватит. Расцарапанная кожа печет, но не вызывает во мине страданий, а будет мазохиста. Издаю тихий стон, когда девушка в очередной раз рассекает дэрму острыми коготками и одновременно с этим зажимает член внутри себя. Я закрываю глаза и чувствую себя наркоманом, который только что получил дозу. Наслаждение расходится буквально по веном и ощущается особенным. Возможно подобное могло бы происходить после долгой ломки, хотя её то я особо и не чувствовал, отвлекался на разных женщин и не волновался. Но оказалось, что все нужное мне было совсем не у них.
Пячусь назад, не глядя под ноги, по стеклу, пока Джи направляет меня к ближайшей точке опоры – двери в ванную комнату. Девушка с силой толкает меня на неё, начинает целовать тело все ниже и ниже. Чувствую, как неосознанно задерживаю дыхание в ожидании того, что будет дальше и делаю вдох только когда она умело, заглатывает член, а потом отпускает и играет язычком с головкой. Зарываю руку в её волосы и помогаю, слегка контролируя движения. Хотя скорее это привычка, нежели необходимость. Секс с малознакомыми партнёрами обязывает ненавязчиво подсказывать, что нравится именно тебе, но Джемма, кажется, чувствует это самостоятельно и ясно. Её пальчики очень кстати обхватывают машонку, доставляя дополнительное удовольствие. И она снова берется за член: лижет его, заглатывает, стимулирует свободной рукой, заставляет меня вздрагивать в те моменты, когда удовольствие кажется особенно сильным. Когда девушка замедляется и немного отдаляется, безучастно наблюдаю за тем, как она разрывает упаковку кондома. Я хочу увидеть, во всем ли она так ловка, жду жалкие секунды, чтоб она вернулась ко мне и убеждаюсь в том, что бывшая одноклассница действительно талантливая любовница. Срываюсь с места, как только колечко презерватива охватывает член у основания, и приподнимаю Джи. Блондинка мгновенно понимает, что нужно делать и обвивает мой таз ногами. Теперь уже мы с ней меняемся местами: она прислоняется спиной к двери, а я плавными движениями доставляю ей удовольствие. Татуированное тело танцовщицы плотно прижимается ко мне, чувствую каждый её сантиметр внутри и снаружи. Её сбитое дыхание волнует фантазию и пробуждает желание двигаться быстрее. Мы набираем темп, кажется чувствуем тоже самое, что и скоростной поезд, что вот-вот сойдет с рельс. Ещё немного, мы слетим с гранитной насыпи и рельс, покатимся кубарем со всеми своими пассажирами. Протопчем свою дорогу, а в конце взорвемся. Грохоту будет побольше чем успели издать, разбивая графины и ломая столы, узнают о нас все кому не лень. Пассажиры будут кричать также как Джи сейчас, когда я вошел в нее слишком резко и слишком глубоко. Они таким же сладострастным шепотом попросят быть осторожнее и одновременно прикусят нижнюю губу. Будем катиться кубарем, сносить все на пути и целоваться также страстно, как сейчас.
Как хорошо, что во время секса можно молчать, я бы не нашел слов, которые передали все мои чувства с ощущениями. Я счастлив, что удалось вообще избежать любого диалога, заменить его языком тела. Так мне бывает гораздо проще признаться в любви и объявить о привязанности. Разве может ещё что-то заставить чувствовать двоих настолько схожее удовольствие и эйфорию?

+1

13

.
          Некоторые женщины воспринимают минет, как  что-то постыдное и ужасное. По мне же нет ничего жуткого в том, чтобы сделать близкому человеку приятное. Не вижу ничего ужасного в том, чтобы обхватить его член губами, заглотить и двигаться, то ослабляя напряжение, то увеличивая его. Мне нравится его головка, мне нравится поверхность кожи. Это идеально так, словно является произведением искусства. Мне нравится слышать, как он тяжело дышит и как лежит его рука на моих волосах, чуть сжимая их. Ох, если бы ты мог меня сейчас отшлепать, то я была бы в экстазе.
Секс – игры взрослых, но даже большинству из них они не до конца понятны. Мы с тобой, Алан, знаем много. Я знаю, что тебе нравится то, что делаю я и знаю, что ты сведешь своим сплитированным языком меня с ума. Я знаю так же, что мы идеально друг другу подходим – жадные до удовольствия, готовые впитывать в себя и отдавать друг другу. Готовые начать войну со всем человечеством и заведомо одержавшие победу. Мы будем стоять на золотом пьедестале и смотреть на всех свысока. Будем отдавать приказы и казнить неверных. Устраивать оргии в крови. Показывать всем пример. Величественные. Сравнимые с Богами.
          И я готова была стоять согнувшись, лаская его член, раз за разом, чтобы он кончал семенем, а я с наслаждением его проглатывала, чтобы не останавливалась ни я, ни он, но у нас есть и более интересное занятие. Для этого у нас еще будет много времени. На краю стола лежат презервативы. Я не помню, откуда они там появились. То ли выпали из его карман и были подняты, а может лежали там давно, как будто заготовленные заранее. Но я уменьшаю свой темп и отхожу от Барнза. Разрываю упаковку, достаю тонкую резинку, игриво улыбаюсь, а потом натягиваю презерватив. И стоило колечку коснуться основания, как человек с татуировками по всему телу хватает меня на руки и прижимает к стене. Ноги охватывают его таз, а дышать вновь становиться тяжело. Плавные движения разогревают изнутри, заставляют кожу покрываться легкими каплями пота. Я обнимаю его за плечи и прижимаюсь всем телом. Двигаюсь навстречу ему и мы потихоньку начинаем набирать темп. Я сладко дышу ему в ухо, потом кусаю за шею и прикусываю мочку уха, еле сдерживаясь от криков. Мы сливаемся воедино и сильнее нас никого нет. Его руки сжимают мои ягодицы, а я впиваюсь сильнее ногтями в его плечи, начиная скользить.
          Мне хочется кричать о том, что лучше этого ничего еще не было. Мне хочется кричать так громко, чтобы меня все услышали. Чтобы соседи охуели и все вокруг завидовали тем чувствам, что испытываю я.
          Алан Барнз, ты – мой. Ты будешь моим до тех пор, пока мы не устанем друг от друга, но я не думаю, что этот момент настанет скоро. У нас должна быть книга камасутры. Мы опробуем все позы. А потом мы напишем к каждой свои комментарии. Когда книга закончится, мы начнем свою. Мы придумаем тысячу поз и тысячу возможностей заниматься сексом так, как никто не занимался. Мы будем зверьми, будем дикарями. Мы будем нежны, будем пытать друг друга до сладкой истомы с каплями боли.
          Целуя – задыхаюсь, но не останавливаюсь ни на мгновенье. Я умираю вновь и вновь, но, поверь мне, оно того стоит. Продали души друг другу и дьяволу. И мне безумно нравится, что из этого вышло. Я потеряла начало и конец этой истории, все начинает сливаться в единый момент.
          Ты горячишь еще больше, заставляя извиваться. Двигаешься во мне, а я сжимаю мышцы, продолжая стонать. Все переворачивается с ног на голову и я плохо понимаю, что происходит. Твои рисунки на коже превращаются в пятна. Я жмурюсь, утыкаясь носом в шею и пытаю собрать частички окружающего мира воедино. Не выходит. Ну и хрен с ним.
Тепло накапливается, а тонкой нитью от самого низа тонкой нитью нервов поступают сигналы в мозг. Ощущения, которые я испытываю – сложно описать. Они нарастают снежным комом, усиливаясь с каждым толчком и единственное, что я успеваю сделать, так это прошевелить губами, что я больше не могу сдерживаться. Не могу сдержаться от криков, разрушая идиллии соседей. Не могу сдержаться от кровавых объятий и невозможных волн удовольствий, что накрывают меня с головой, а, достигнув своего пика, едва ли не разрывают меня на части. Зажмуриваясь, замираю и выгибаюсь, облокачиваясь головой о стену. Ртом хватаю воздух, но не могу сделать того необходимого глотка. Я ничего не соображаю, ничего не понимаю. В голове звоном отдаются колокола параллельного мира, где все, кроме нас, совершенно не так.
          Ты до сих пор во мне, но я не хочу, чтобы ты выходит из меня. Ведь, что это будет? Конец? Или начало чего-то нового?

0

14

Тревога!
Сирены воют в голове, когда ты вдруг начинаешь кричать. Красные огни, предвещающие опасность, мельтешат перед глазами. Тревога! Нам бы стоило бояться, что с сегодняшнего дня все не будет прежним, но нам как-то совсем на это наплевать. Тревожный вой остается где-то в стороне, когда ты кричишь и изгибаешься, и я сам уже плохо чувствую реальность. Нет дела ни до чего кроме тебя. Я шумно глотаю ртом воздух и прижимаю тебя к себе ещё сильнее, двигаюсь в заданный такт ещё какое-то время, а потом сбиваюсь, чувствуя остро и коротко обострившееся ощущение удовольствия.
Тревога.
Предупреждающий вой должен касаться нас в первую очередь, но он стихает. Мне слишком хорошо с тобой, а это не предвещает ничего доброго. Все хорошее рядом со мной рано или поздно сгорает, но сейчас мы сами горим целиком и кажется, что по-другому быть просто не может. Это должно было случиться, мы должны были понять, что уже слишком давно перестали быть просто друзьями. И узнать друг друга как любовники тоже были обязаны перед самой судьбой.
Джемма Фишер, ты – моя. Я не позволю тебе оставить меня ни сейчас, никогда-то ещё. Я буду возвращать тебя до тех самых пор, пока мы не перестанем чувствовать хотя бы что-то. Буду тушить огонь бензином, чтобы из дня в день видеть тебя рядом со мной, чтобы снова и снова вдвоем с тобой мять простыни на тесной кровати и рушить относительный порядок в квартире.
Мы останавливаемся, перестаем быть единым целым физически, но кажется, что наши души так и не разъединяются. Целую тебя и как-то неожиданно обнаруживаю нас лежащими в постели. Ты лежишь у меня на груди и водишь тонкими пальцами по чернильным рисункам, а я в полной тишине слушаю твое дыхание. Сладкое безмолвное ощущение расходится по всему телу, оно не позволяет рушить тишину, оставляет право лишь наслаждаться моментом. Делаю это с удовольствием.
Чувствую, что печет стопу левой ноги, на простыне возле нее появилось несколько крестных пятен. Таких же красных, как огни тревожных сирен, но и на них плевать. Подумаешь, просто во всем этом безумном процессе умудрился наступить на осколок от разбитого графина, он заживет за пару дней. Даже наступать на порезанное место совсем скоро будет не больно. Да что там, я ведь, увлекшись тобой, даже не почувствовал, как стекло разрезало кожу. Ты тогда была куда важнее таких мелочей, да и сейчас остаешься настолько же важно.
Мне хорошо с тобой и кажется, что я никогда не насыщусь тобой. Сейчас я слышу, как сладко ты дышишь, вижу, как плавно двигается твоя грудь то вверх, то вниз, и понимаю, что тебя было слишком мало. Хочу почувствовать тебя снова и прямо сейчас. Не знаю сколько времени прошло с того момента, как мы остановились, счет времени вообще был потерян в тот момент, когда стихли слова и заговорили тела языком жестов и прикосновений. Но мне то совсем не нужны часы чтобы наслаждаться тобой.
Аккуратно приподнимаю твою голову, выбираюсь из-под тебя и снова приближаюсь. Только в этот раз я полулежа нависаю над тобой, смотрю глаза в глаза, улыбаюсь одними уголками губ и снова целую. Сначала – твои губа, а потом и шею, уши, виски. Снова губы, шею, грудь. Моя сладкая девочка, едва ли я смогу тобой насытиться. И если это случится, то точно нескоро.
Я хочу тебя сегодня, завтра, послезавтра и в другие дни. И это начало чего-то нового для нас двоих, того что должно было произойти, но почему-то не случалось слишком долго.
Раньше нас объединяли воспоминания о подростковой жизни и дружбе, а теперь к старым воспоминаниям прибавится совсем новая, по-другому важная память. Я уже принадлежу тебе, возьми меня и не отпускай.
Тревога гудит в параллельном мире и предупреждает, что этого делать не стоит, но, пожалуйста, не слушай её.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Dreaming of you