Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Ray
[603-336-296]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Дурдом на въезде


Дурдом на въезде

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Участники: Amadei Leoni, Patrick O'Perry
Место: Мотель
Время: 3 января
Время суток: Ночь
Погодные условия: Буря в стакане
О флештайме: с улиц пришли

+1

2

- Могу и колонну повести, Лохматик. - Смотрю на него как на сумасшедшего и целую в край губ. Я веду за собой флагман огромной банковской флотилии. и он смеет утверждать, что  я не осилю повести байкерскую колонну?
Вся жизнь упирается в Цели - высшие или низшие - не суть важно, главное, что ты ставишь перед собой Цель и идешь  к ней с упорством молодого марала, или наоборот ложишься на диван, и не делаешь ничего, ожидая чуда, которое по твоему  желанию вот-вот произойдет с тобой. Неважно каким образом ты добиваешься своего - главное не сойти с пути. И девушка отражающаяся в зеркале заднего вида мотоцикла, очень хорошо понимает, чего хочет от этой жизни. Красивая и сильная - странное сочетание, не слишком удачное в нынешней ситуации. Рано или поздно  мне придется сделать выбор между двумя сторонами, и если я уже должна определится, еще под темными сводами древних сосен, то то пусть это будет не самый тяжелый выбор. И главное, что бы он был не из-за сиюминутного пламени любви.  Потому что любовь к кому-то, к конкретному человеку делает тебя уязвимым, а значит, слабым. Оглянешься на бегу, дрогнешь в миг выбора, поддашься жалости – и всё, проиграл. В сущности, жизнь состоит из череды побед и поражений. Маленьких, средних, больших. Бывают слабаки, которые никогда и ни в чем не побеждают. Но нет таких героев, кто вовсе не ведает проигрыша. Задача – концентрировать силы на главных целях, без сожаления жертвуя третьестепенными. Тот же закон, что на войне. Собрал войска в кулак, прорвал фронт или нанес мощный фланговый удар, а прочее мелочи. Победителей не судят.
Ухмыляюсь, жадно целуя сумасшедшего байкера в окровавленные губы и позволяю ему натянуть мои собственные трусики себе на голову - надо сказать ему идет эта сумасшедшая, окровавленная маска.  Как и скорость с которой мы покидаем гостеприимный переулок, оставив за собой пятна крови, смазки и битое стекло пустой бутылки, и эхо криков, постепенно затихающее вдали.
- Капитан Кунилингус спешит на помощь? - товарищ Патрика схватывает пендель за свой юмор, и приходится удерживать Патрика в положении стоя, потому что его и две ноги плохо держат, а одна уж совсем плохо.
- Ну уж нет, тебя мне точно на сегодня хватит. Так что забираю тебя с собой. - Беру его за край куртки, и перехватываю ключи из рук Марти. - Справишься? - Тащу его за собой, спокойно демонстрируя след от его окровавленной лапы на своем бедре, открывшемся в широком разрезе платья.

+1

3

Своей цели на сегодня Патрик уже достиг - он был пьян... в общем-то, всё. Первостепенная цель могла на этом считаться достигнутой. Пэт уже полгода не ставил себе высших целей, с тех пор, как достиг, пожалуй, самой величайшей цели в своей жизни, став основателем одного из чаптеров The Lost MC в Сент-Луисе, построив его, фактически, с нуля, на голой земле, не имея при себе ничего, кроме скудных самодельных чертежей, восполняемых разве что богатой фантазией, и энтузиазма - впрочем, нет, у него помимо этого было кое-что гораздо большее, в случае с Амадеей - сопоставимое с поддержкой её финансового состояния и банков: у него были цвета клуба, на благо которого он вкалывал двадцать лет, и без поддержки братьев, и стариков, которых он помнил с первого своего появления в клубном доме Джерси-сити, и молодых, получивших свои жилетки лишь недавно, у него не получилось бы совершенно ничего - он так и катался бы по Соединённым Штатам, бросая вызов каждому встречному одним своим внешним видом.
А не осел бы здесь, в двух тысячах с половиной километрах от Сент-Луиса, запершись в своём трейлере и спиваясь там... Достигнув величайшей цели в своей жизни, Пэт в итоге, неожиданно даже для самого себя, не понял, в чём именно заключалось это величие. По его мнению, внезапная популярность клуба после событий осени 2008 года, привела к обезличиванию его членов - и очередной чаптер лишь добавил клубу ещё немного могущества, ещё немного известности, и... обезличенности его членам. И власти ему лично - но разве её он хотел для себя?.. Реальную стоимость могущества Пропащих ему показало то, что произошло этим летом - когда несколько зарядов пластиковой взрывчатки попросту смели весь чаптер неподалёку от Лос-Анджелеса с лица земли. На поминках Терри, Джонни, Клэя и остальных тех, кто погиб в стычке с местными наркодилерами. Вместе с членами клуба, которые находились на этих поминках и как хозяева, и как гости, их подружками, и их байками. В ту ночь мало кто выжил. Могущество стоит мало - нет такой стены, которую не смог бы уничтожить, или хотя бы пробить, хороший заряд C4. Патрик снял с себя президентскую нашивку вскоре после этих событий, и вернулся в "номады" - он не хотел строить стены, более по душе ему была роль такого заряда...
Но из того, что происходит с ним теперь, видно, что и таковым он тоже не стал. В любом случае - высшие цели Патрик решил больше перед собой не ставить.
- Твой выбор... - виски в организме было ещё свежим, как и ощущение после поездки, была крыша над головой на сегодняшнюю ночь и женщина рядом - ну разве что-то ещё нужно для жизни?.. Патрик приобнял Амадею, следуя за остальной троицей Пропащих, разыскивающих на дверях цифры, которые были соответственны тем, что были промаркированы на их ключах, и тут уже было спорным вопросом, кто кого забрал с собой - вроде бы из клуба не Амадея их увела, а они её, но ходил Пэт сейчас откровенно так себе, и без её поддержки наверняка хватался бы за стену, чтобы не свалиться. Не из-за виски - из-за головы, гудевшей не то из-за пустоты, не то как раз из-за того, что там всё-таки ещё было, чему гудеть.
- До этого же справлялся?.. - слегка отведя руку, Патрик мягко хлопнул Амадею по пятой точке, нагло ухмыльнувшись. Насколько бы плохо ему не было, насколько бы плохо он не выглядел, он явно ещё не был мёртв и подыхать вроде бы тоже не собирался - всё остальное ещё терпимо... выспаться бы - и будет совсем даже здорово.
Завалившись в номер, Патрик наконец-то снял со своей головы бельё Амадеи и вытащил из носа измочаленную и окровавленную сигарету, о которой вообще забыл бы, наверное, если бы тонкое кружево не давило на неё, заставляя окровавленный фильтр практически врезаться в ноздрю. Остатки сигареты отправились прямо на пол, трусики Пэт решил вернуть Леони, пристроив их на голову уже ей, и прошёл затем вглубь комнаты, со всего размаху плюхнувшись на кровать окровавленной мордой вниз и прикрывая глаза. Через тонкие стены было слышно, как братья громко делят между собой оставшиеся две комнаты.
- Ты в душ? - Патрик перевернулся на кровати, глядя на Амадею мутным взглядом. Ему тоже не помешало бы помыться, но откровенно сказать, лень было даже раздеваться сейчас, и потому он подтянулся чуть дальше, прямо в сапогах, пристраивая подушку под кудрявую голову. Братья поделили, наконец, комнаты, и судя по единственному хлопку двери, ввалились все в одну - спать пока никто не собирался. Из-за стены вновь послышались голоса - приступили к обсуждению вопроса об ужине. - Намочи мне полотенце... - просьба наверняка могла бы быть расценена Амадеей, как уже натуральный бред, но Патрик просто хотел положить холодный компресс на разбитую голову - и в его роли даже её измочаленные за сегодня трусики сгодились бы, в принципе. Разговоры смолкли, через несколько секунд в распахнувшейся двери появился толстяк Паффи.
- Я пошёл в магазин - кому что купить?..
- Пива... Два. Светлого и похолоднее. А поесть - то же самое, что себе возьмёшь. Золушка, ты что-нибудь будешь?

+1

4

Доходим с ним до номера, хотя наверное дохожу я, и дотаскиваю Патрика, который внезапно перед самым номером прочухивается даже настолько, что бы оставить очередной след пятерни на моей ягодице. Забавно, но уже совсем не смешно. Ему нужно промыть рану и обработать, пока она не превратилась в отвратительную язву, да и поспать, наверное не мешало бы. Мысленно перебираю в памяти содержимое собственной сумочки - ничего экстраординарного там нет - во всяком случае из таблеток, только средство от головной боли, и то оно вряд ли Патрику поможет - для этого голову надо иметь, а не ослиную задницу. Слегка злюсь - все же в его возрасте можно было быть чуть серьезнее, и почти сразу прекращаю злиться -  а смысл тратить нервы понапрасну на это великовозрастное дитя, которое на моих глазах заваливается на кровать прямо в грязной одежде и окрашивает своей кровью подушку. Скидываю измочаленные и окровавленные трусики в угол комнаты, и присаживаюсь на стул - мне точно понадобиться пару минут, что бы прийти в себя.
- Да иду, и ты идешь со мной. Тебе надо промыть голову. - Решительно поднимаюсь, и направляюсь в ванную, включая воду, и возвращаюсь  обратно в комнату, вздыхая и понимая, что скорее всего придется тащить его на себе - то же мне героиня непонятного романа. Не знаю, нахрена я это все делаю, но просто все бросить, развернуться, и уехать на такси, забыв про байкера - я уже не могу, хоть и понимаю, что нафиг ему не нужна.
Распахивается дверь, и я молча смотрю несколько секунд на Паффи, соображая что мне нужно сейчас. Можно было бы конечно нагрузить его по полной программе требуемыми вещами, но это бесполезно. 
- Бутылку коньяка, пожрать, все равно что, бинты, и вот это... - Вырываю листок из лежащего на столе телефонного справочника и старательно вывожу название  самого свободного в доступе кровоостанавливающего средства, понимая, что без рецепта ничего серьезнее этому красавцу не продадут. - Не хочу что бы он кровью истек. - Почти сразу объясняю причину написания сложного фармакологического названия.
Дверь захлопывается, и я снова подхожу к Патрику - теперь начинается самое веселое - уговорить его не только снять с себя тряпье, но и дойти до ванной, где течет вода, что бы хотя бы слегка промыть его волосы, запекшиеся уже от крови, да и ополоснуться самой.
- Поднимайся, пошли в душ. Я тебе помогу раздеться, только цвета сними сам. - Устало склоняю голову к плечу, и обнимаю его за плечи, пытаясь поднять. Чувствую себя коровой на льду, потому что от веса, кажется разъезжаются каблуки туфель, которые я по глупости не сняла сразу. - Давай Патрик, удиви меня.

+1

5

Развалился, как падишах на троне, да и плевать хотел на то, что вся постель сейчас будет изгваздана его кровью, грязью с его подошв, и той грязью, которую он собрал на себя, дорожной пылью и копотью - вроде как тут должны менять постель, когда кто-то съезжает, да и вообще, убираться время от времени... Про уважение к чужому труду Патрик как будто и вообще не слышал, поскольку сам никогда не испытывал желания трудиться - только потребность - и такие вещи, как регулярная работа, вообще привык вертеть во всех позах, не желая подчиняться никаким социальным нормам. Да и в собственной коже, на довольно уютной, пусть и относительной мягкости, кровати, ему было весьма хорошо сейчас... После тяжёлого дня, вернее даже тяжёлых дней, ему ни вставать не хотелось, ни даже вообще двигаться - Пэт просто следил за перемещениями Амадеи по комнате и лениво отвечал на её реплики, явно не проявляя никакого ажиотажа её неожиданному решению покомандовать. Ему хотелось сейчас быть просто овощем. Лежать на своей грядке, греясь под солнышком без белья под платьем, и не делать ни хрена.
- Ничего мне не надо промывать... Дай мне мокрое полотенце и всё.
- вот только не хватало, чтобы она ему и мозги ещё промывать начала вместе с головой; он всего-то и просил, чтобы ему намочили тряпку, чтобы он мог её обмотать вокруг башки, как чалму, ну или просто положить на лоб в виде компресса, чтобы поменьше чувствовать боль в голове - уже наутро емуg будет гораздо легче... Да не в первый раз Пэт по голове и по морде получает, к чему вот такая забота?
- Целая бутылка коньяка? Собираешься меня перегнать, Золушка? - он-то крепкие напитки сегодня употреблять уже не собирался, догадываясь, что это чревато тем, что кровь из него пойдёт с новой силой. Вряд ли это будет причиной того, что он прям истечёт кровью насмерть, но то, что он этой кровью опять зальёт всё вокруг - вот это уже наверняка. Пэт заложил руку за голову, глядя поочерёдно на Амадею и Паффи, всем своим видом демонстрируя, насколько всё происходящее ему в кайф. Что было правдой, впрочем, ему даже нравилось это собственное слегка заторможенное и туманное состояние, пусть даже оно было несколько болезненным; слегка клонило в сон, и было даже как будто не совсем ясно - может, происходящее вообще ему просто снится? Впрочем, Патрик и в таком состоянии удерживал себя под контролем, не погружаясь в настоящий сон - просто наблюдая за тем, как реальность немного искажается и плавает. - Перебинтовывать-то ты что мне собралась? Или у нас будет типа ролевая игра, в больного и доктора? - Патрик не понимал, что она хочет ему бинтовать - морду умыть да, не помешало бы, да и всю голову помыть тоже будет не лишним, но стоит ли тратить бинт ради пары рассечений на голове? - У меня и кровь не идёт уже... вроде. - он уже, кажется, покрыт ей настолько, что тяжело разобрать, где кровь идёт, а где не идёт, да и Амадея, впрочем, выглядит из-за него ненамного лучше, хотя у неё открытых участков кровотечения уж точно нету. Так что всё относительно. Паффи недоуменно переводит взгляд с Патрика на Амадею, замерев с листочком в руке, до тех пор, пока Пэт не отправляет "зависшего" друга жестом руки - пусть берёт всё, что сказано, хуже не будет в любом случае. Дверь захлопывается, и начинается самая интересная часть вечера, когда Амадея вдруг решает проявить заботу о нём во всей красе... или со всей дури... В в какой-то такой степени, близкой к максимуму и крайности - другого объяснения тому, что ей вдруг приспичило попытаться поднять его девяносто с гаком килограммовую тушу, Пэт так и не смог придумать.
- Отпусти, не хочу я в душ... Ну что ты делаешь, глупая? Надорвёшься же...
- мягко касаясь её руки, пытаясь остановить этот совершенно дурной порыв, он даже не знает, смеяться ему в этой ситуации или попытаться уже проявить хоть какую-то серьёзность; Амадея, в лучшем случае, его просто с кровати сбросит - и головой приложит обязательно, судя по тому, что сила тяготения над головой сегодня имеет больше власти, чем над всем остальным телом, а вот этого уже не хотелось совершенно - и не из-за крови, а из-за того, что голова попросту болела из-за предыдущего приземления, и на каждое резкое движение реагировала раскатом боли. - Или ноги себе переломаешь... - добавил он, почувствовав, что от натуги блондинка уже и на своих каблуках с трудом удерживается. Одно неловкое движение, и будет два инвалида - вот ведь здорово, вот братва обрадуется! Патрик вдруг протянул руку, мягко ощупав ладонью под подолом Амадеи, словно поддержать её решил таким образом, пока она не села на шпагат окончательно. - Ну как, вот так достаточно удивил? Заканчивай, иди лучше сюда... - с довольно-таки похвальной силой для контуженного, он той же самой рукой схватил её за внутреннюю часть бедра и подтолкнул себе навстречу, заставляя упасть на своё тело, словно на матрац, и заключил в объятия, впившись в её губы своей наглой и хитрой улыбкой, не давая вырваться из плена своих рук и своих девяноста килограммов. И поцелуй, пусть даже он был горячим, оказывал лечебный эффект не хуже проверенного полотенца.

0

6

- Сумасшедший! - Смеюсь, падая на него и чувствуя как снова распаляется тело. О да, ему это удается как никому другому. Может все дело во вседозволенности и невозможности его контролировать - просто потому что он не хочет делать то, что  я ему навязываю? - А может  я тебя в ванной хочу? В воде. И ты откажешь мне в таком мелком удовольствии? - Не лаской, так хитростью, как говорила моя незабвенная мама, укладывая вдрызг пьяного отца спать.  Пьяный мерзавец отвратительно хорош в постели, и мне совершенно не хочется с ним спорить, особенно когда его рука начинает хозяйничать под подолом, но с другой стороны - его поцелуй все еще отдает кровью, что еще больше усиливает мое желание затащить его  в ванну, и помыться, а может  и потрахаться в сласть  в воде.
- Давай, покажи мне, что ты можешь, ихтиандр!   -Кусаю его за губу, пытаясь вытащить на середину комнаты, а оттуда и в заполняющуюся ванну. Это какое-то сумасшедшее, нереальное упорство. Как и то, что  я собираюсь выжрать  в одиночку бутылку коньяка. Не говорить же ему, что мне он до одного места - именно так.  Если бы речь шла о литре пива, тогда было бы точно безумием, крепкий же алкоголь меня лишь раззадоривает, не давая привычного эффекта. Особенность организма, неоднократно дававшая мне преимущество перед самоуверенными парнями.
Внезапно утыкаюсь в него, и выдаю то, чего от себя просто не ожидала - заливаюсь слезами.
- Дурак, я же за тебя беспокоюсь! - начиная молотить по его груди кулаками.

+1

7

Сумасшедший - для него это вообще комплимент; в свой адрес Патрик столько раз слышал и куда менее лестные слова, что, наверное, всех волос в его бороде не хватило бы пересчитать. Он ненормальный, и никогда не стеснялся этого, подчиняясь исключительно тем нормам, которые ему нравились, притом порой только в конкретный момент - а потому контролировать его было и впрямь тяжело, что трезвого, что пьяного. Сейчас для него было нормой лежать в кровати, в полной своей боевой экипировке, с кровью, размазанной по морде и немного одежде, посмеиваясь над Амадеей, отчего решившей устроить вокруг него суету. Но вот эта суета ему как раз не нравилась, потому что он, достигнув кровати - впервые, кстати, за двое или трое суток, - хотел просто покоя.
- Не откажу, но не прямо сейчас. Вот, запишу тебя в свой список дел... "Амадея - трахнуть в воде". - он приподнял голову, глядя через её плечо, делая ввид, что пишет что-то на её спине, обнимая её плотнее, и затем просто хлопнул в ладоши, закрывая импровизированный "ежедневник" и возвращаясь глазами к её лицу. Фактически - это означало обещание с его стороны, а за свои слова Пэт привык отвечать; практически - в данный момент головная боль вкупе с виски и небольшой кровопотерей расслабили его настолько, что он едва ли уже годен на что-то большее, кроме как лежать, чувствуя вес женщины поверх своей косухи, и целовать её разбитыми губами. Ну в крайнем случае - подарить ещё одну оральную ласку. 
- Ихти-кто? - Патрик морщится, когда она добавляет ему боли, коснувшись зубами трещинки на губе, но не споря, просто хватая спинку кровати рукой, препятствуя новой попытке женщины стащить его с постели. Тут и засыпать-то уже страшно становится, из боязни проснуться уже под водой - или голым посреди ванны, или даже на пути к этой ванне посреди ночи, что ещё хуже, хотя... возможно, это даже и интересно попробовать - просто чтобы понять, насколько хватит Амадеи и насколько хватит его сна. Да и просыпаться прямо посреди неординарной ситуации алкоголику-искателю приключений в любом случае не впервой. - А у тебя ванна не перельётся там? Или ты планируешь затопить мотель? - может, вот прямо сейчас и попробовать поставить эксперимент, отослав её в ванную - и посмотреть, хватит ли у него этого времени, чтобы просто уснуть. Раз уж не даёт она ему мокрого полотенца - не просить же у неё в третий раз, тоже, нашла попугая по нескольку раз всё повторять.
- То есть, всё-таки планируешь?.. - только и изрёк удивлённый Патрик, когда начавшая бить кулаками по его жилетке Амадея вдруг расплакалась ни с того ни с сего. - Ами, ну ты чего?.. - и тогда он впервые назвал её по имени, а не Золушкой, правда, имя всё равно решил сократить на свой манер, сделав его более приближенным к американскому. Совершенно непонятно, что именно её так внезапно расстроило - что у неё меньше сил, чем у Патрика, и его не удаётся дотащить до ванной, или она так сильно захотела трахнуться с ним в тесной ванне, полной воды, прямо сейчас; но вот ту причину, которую она назвала, Пэт почему-то совершенно не ожидал услышать.
- Да не надо обо мне беспокоиться. Тем более вот так... - он с трудом поймал её запястье, останавливая эту молотильную машину, и слегка встряхивая Амадею, чтобы она посмотрела в его глаза. Избив его ещё сильнее, она своё беспокойство точно не удовлетворит, да и ему, похоже, хватит уже на сегодня ударов. Беспокоиться она о нём беспокоится, но притом ведь совершенно не слушает, что он ей говорит, а он тоже ведь не в гроб ложиться собирается. - Подумаешь, получил по морде. Считаешь, у меня это в первый раз? - на его теле, можно сказать, написано, что он переживал аварии, что в него стреляли, его резали и били в разные моменты жизни - если присмотреться, то можно даже определить, чем - и всю эту летопись Амадея ещё у него в трейлере видела, так чем её пугает банальная драка четверо против шестерых, пусть даже и проигранная им? Приобняв Амадею, он коснулся её щеки ладонью глядя в её глаза с усталой и чуть-чуть насмешливой улыбкой. По его мнению - он сейчас был даже в лучшем состоянии, чем она в ту ночь, когда они познакомились - когда она промокла и настолько замёрзла, что чуть не растянулась, когда вошла в трейлер - Патрик же мог передвигаться, пусть и нетвёрдо, но достаточно уверенно, и тело своё чувствовал, хоть и с болью. Ну, кровил немного - но это ерунда ведь, всего лишь побои.
- Я всегда так лечу сотряс - холодным компрессом и светлым пивом... спроси у Марти, если не веришь. - он снова коснулся её губ своими, ощущая на этот раз вместе с кровью ещё и соль слёз, и наслаждаясь этим странным вкусом тихой женской истерики. Прозвучало так, словно он каждый месяц получал сотрясение мозга, но в общем, да, при его образе жизни - лёгкий сотряс был частым гостем. Возможно, мозги и потому были набекрень, что их очень часто вот так "встряхивало", и возможно, доктора сочли бы такой способ лечения идиотизмом, если не чему-нибудь похуже - но Пэту помогало. Впрочем, это было лекарством почти от всех болезней - пиво и покой. И результат, и удовольствие от лечения...

+1

8

- Легкий сотряс? - Забываю плакать удивленно уставившись на него и внезапно успокоившись в своем желании вытащить его  в ванну. Ничего страшного - отель не затопится от пущенной воды, ванны там нет, а закрывать сток душевой я бы и в сильном опьянении не стала, - Да у тебя уже каша в голове, Пэт... - Поддаюсь совершенно внезапному и совершенно женскому порыву, чувствуя все еще не высохшие слезы на своих щеках, и покрываю его лицо поцелуями, забираясь ладонями под жилетку, и внезапно затихая, остановив свои губы у его щеки, и просто прижимаясь к нему всем телом.
- Прости меня. Для меня это стресс. Вот и веду себя как истеричная дура. - Ухмыляюсь, чувствуя привкус его крови на своих губах и равномерное биение его сердца. Надо же, он меня по имени в первый раз назвал, по другому, не так как привычно  - понимаю, что это мало что значит, но все же, черт побери, приятно. Словно дикий волк внезапно взял с твоей ладони кусочек мяса и не откусил вместе с едой еще пол руки. Это еще не победа и совсем не приручение, но все же, что-то... такое.
- Сейчас подлечусь коньяком и снова стану Золушкой. - Ухмыляюсь и слегка щекочу его бок, заодно чуток ощупывая - интересно, поломали ему ребра или нет. Просто уже интересно. - Полотенце. - Вспоминаю внезапно, и выворачиваюсь  из его объятий испаряясь в ванну, что бы подправить макияж и хоть немного успокоиться. Патрику вовсе незачем знать о том, что он стал наверное одним из немногих кто видел мои искренние слезы. Это слишком большая редкость, когда я действительно позволяю себе быть слабой, и наверное и правда - причиной такого странного поведения стал стресс - слишком уж много времени прошло с наших с ним забав, и такая резкая смена декораций, на фоне всего происходящего просто стала катализатором искренних слез. Стираю макияж, размазанный кровью и слезами, долго умываюсь, и найдя в шкафу халат, стягиваю платье, позволяя себе с наслаждением принять душ. Платье максимально простирывается и бросается на полотенцесушитель - в конце-концов хуже ему не будет. Завязываю халат и беру полотенце, смоченное водой.
В номере тихо, как-то странно даже, кажется Патрик спит, а может и нет. Кладу полотенце на тумбочку с его стороны, и мягко устраиваюсь под его боком, просто прижимаясь, как бездомный котенок. Так легче. Тем более, что понимаю, что скоро эта идиллия закончится.

+1

9

В голове уже давно не каша, а натуральная помойка, но сотрясение это всего лишь один из её живописных уголков, и не самый примечательный из них даже. Основная причина тому, что его мозги начинают плавиться - это всё-таки алкоголизм, а не сотрясение; оно - лишь следствие этого, как и все кровоподтёки и ссадины на его лице, и тупая боль в некоторых других местах на теле, куда пришлись удары сотрудников охраны клуба, и сонливость тоже - она и есть первый симптом усталости изношенного двухнедельным безбашенным запоем организма, который, к тому же, был уже не так уж и молод. Но пока что ещё работал, и кости были достаточно прочны, и зубы - целы, да и голова варила, когда это было необходимо - больше и не надо ничего, разве что байк и возможность кататься, так ведь? Помойка ликвидируется сама собой. Не разойдётся по полочкам, так сгниёт...
- А ты эту кашу высосать, что ли, решила?..
- засмеялся вдруг Патрик, когда Амадея вдруг решила покрыть его лицо серией поцелуев, настолько резкой, что он даже не успевал ответить ей, банально не поспевая, и так и не сумев угнаться, чтобы поймать её губы своими, просто расслабился, ощущая, как её руки проникают под его кожаную жилетку, касаясь рукой поношенной футболки поверх его тела. Почувствовав, что она замерла в таком положении, Пэт вдруг перевернулся набок, открыто заключая её в странно мягкие и нежные объятия, словно ребёнок, обнимающий плюшевого мишку перед сном - было в этом что-то интимное, несомненно, но сексуального - почти совсем ничего. Большой такой, рыжий дебильный ребёнок...
- Стресс у тебя из-за меня, так что, наверное, это мне стоит просить прощения. Мы с братьями, вроде как, испортили тебе вечер?..
- Амадея его встретить в том клубе, во всяком случае, вряд ли планировала; всё как-то само собой получилось... она могла бы попросту не узнать пьяного дебошира, не обратив внимание даже на то, что он кричал ей и звал её по имени. Но она даже из клуба вышла, чтобы узнать о его дальнейшей судьбе, уехала с ним, наплевав на свои планы - это на самом деле стоило довольно много. Патрик мог бы предложить ей в благодарность что-то большее, чем оральную ласку, но у него сейчас, как ни банально это звучит, болела голова... - Ты беспокоилась за меня. Как я могу тебя не простить?.. - улыбнулся он в ответ, мягко коснувшись разбитыми губами её носика. - Хотя нет, ты не истеричная дура. Ты очень смелая. - добавил Патрик, устроившись на подушке вплотную к её лицу. Некоторые падают в обморок от одного только вида крови, других напугал бы уже подобный визит в этот клуб, котороый устроили они с Хэнком, Марти и Паффи, и уж точно большинство людей не согласилось бы уехать вместе с ними не пойми куда, скрываясь от полиции. И не все согласятся на подобную ласку прямо в жилом переулке, уж тем более сумеют получить удовольствие на глазах у его друзей. Так получить, что они, наверное, позавидовали даже. - И сильная... - ухмыляется, лениво прикрывая глаза. Она сумела допереть его до номера практически на себе, пока он едва переставлял ноги, волочь его в ванную, как контуженного солдата на войне, было уже лишним... И хотя кровать теперь немного в крови и грязи, ничто не мешает ему принять душ утром, а не сейчас. - Спать хочу. - тихо жалуется он ей, но всё ещё продолжает упорно бороться со сном - он устал, из-за головной боли, из-за того, что пожертвовал своей удовлетворённостью ради её удовольствия, да и просто из-за того, что уже несколько суток ночевал в седле - вернее, можно даже сказать, пережидал день, словно какой-то ночной зверёк, потому что большая часть самых интересных приключений происходила именно ночью - но упорно не хочет засыпать без пива, которое ему обещали, как младенец без своей бутылочки. К тому же и Амадея тоже хочет "подлечиться", хотя и более крепким напитком; а её движение помогает ему взбодриться немного - он вздрагивает, но только от щекотки, а не от боли: всё у него в порядке с рёбрами, били немилосердно, но в основном - по лицу, а черепушка у него крепкая...
- Да... принеси, пожалуйста.
- он нехотя выпускает её из своих объятий, и остаётся в том же самом положении, тяжело моргая и вслушиваясь в шум воды за дверью, понимая, что Амадея решила использовать время не только для того, чтобы дать ему долгожданное полотенце, но и вымыться целиком. За это время успел вернуться Паффи, и когда Амадея вернулась - Патрик снова лежал на спине, прикрыв глаза, и впрямь, казалось, уснув; если бы не початая бутылка пива в его руке и картонная коробочка с порцией картошки фри и соусом, которую он разместил прямо на своей грудной клетке, как на столе. Порция Амадеи и бутылка коньяка ждали её на тумбочке, рядом со второй бутылкой пива. Услышав, что она подошла с его стороны, Пэт открыл глаза, взяв полотенце, и добавил на него влаги, немного полив пивом, пристраивая затем на своей голове, приобнимая Амадею, и делая шумный глоток из бутылки, растянувшись в довольной ухмылке, давая себе возможность просто наслаждаться лёгким головокружением и тем, как тело постепенно покидают силы, погружая его в дрёму.
- За тебя... - он касается губами её лба и делает ещё один глоток из бутылки, приканчивая её и сбрасывая на пол.

+1

10

- Он был скучным без вас. Мне сейчас все скучно. - И это слишком правда. Хандра - страшная болезнь богатых и одиноких людей. Когда ты понимаешь, что все уже опробовано и ничего не вызывает острого счастья, простого и яркого, без особых заморочек, ты начинаешь искать какие-то развлечения, которые не всегда хороши для здоровья или даже относятся к уголовно-наказуемым деяниям, или вообще перестаешь интересоваться жизнью. В какой-то момент мне просто надоели бесконечные оргии и вечеринки, но заменить их стало нечем - даже человеческая жизнь и игра ею стала для меня неинтересной. Может мне просто не хватало ограничений? Но ограничивать меня уже было некому. И потому появления Патрика, который не смотря на такое же отсутствие ограничений, умудряется жить ярко и звонко, и стало для меня откровением, почти наркотиком? И два месяца без него я скучала, хоть и никогда ему об этом не скажу - не потому что мне тяжело такое говорить, а потому что ему - все равно. И так даже лучше.
- Нет, я не сильная, я ведь в ванну тебя затащить не сумела.
Тихо улыбаюсь. когда понимаю, что он не спит. Как меня вообще угораздило то? И почему дешевый коньяк, бутылку которого я ополовиниваю за пару глотков, кажется мне сейчас почти нектаром, амброзией, забавно. Наверное во мне что-то меняется. Что-то, что оставляет за собой странный след на моем сознании. Снова ложусь под бок к Патрику, просто устало прижимаясь. Вижу, что он засыпает, и сильно не прижимаюсь, обдумывая сложившееся положение, и тихо потягивая свой коньяк. Опьянения нет, и наверное уже не будет - слишком силен адреналиновый бум в крови, но будить из-за этого едва заснувшего Патрика я тоже не буду - в конце-концов вряд ли нам долго дадут поспать его братья, бушующие за стенкой. Да и сам Пэт - не тихоня, и вряд ли долго будет отлеживаться - единственное, что надо не забыть - дать ему кровевосстанавливающие таблетки.
Тихо встаю с постели и иду к окну, чтобы покурить - наверное мне не стоило пить - у меня сейчас такой заряд энергии, что хватило бы сил дойти пешком до Леони-плаза и переплыть озеро. Забавно.  Смотрю на спящего Патрика и умиляюсь - он кажется таким невинным во сне даже не смотря на полотенце на расквашенной голове и не до конца оттертую кровь.

+1

11

Скучно? Начни пить. Даже не так, начни бухать - методично напиваться и вылезать на поиски приключений; жизнь очень яркими красками едва ли окрасится (хотя, как вариант, можно попробовать ЛСД, а не алкоголь), но скучать уж точно будет некогда - половину своего бодрствования будешь создавать себе проблемы, вторую половину - решать их. Как, в основном, Патрик и поступал последние несколько месяцев, зная, что в итоге получит самую большую проблему - пропьёт все деньги, и не на что будет не только пить, но и питаться; или мотоцикл разобьёт в пьяном виде однажды, и придётся чиниться его и, возможно, самому чиниться... В общем - дело себе всегда можно найти, если захотеть. Особенно, если попросту забыть о том, что что-то может быть плохо для здоровья, неэтично или наказуемо законом...
- Как можно скучать, когда вокруг столько всего интересного? - удивлённо спросил Патрик, не понимая, с чего бы Амадее вообще скучать - в большом городе, вечером, при деньгах... в конце концов, разве мужика себе найти - такая уж большая проблема, или он чего-то не знает, и в ночные клубы теперь не ради этого ходят? В конце концов, у неё и работа есть, вроде как - банк, конечно, это не море радости, но и там наверняка можно чем-нибудь заняться хотя бы пару из восьми часов в день.
В жизни, пожалуй, важно найти какое-то течение - увлечение это совершенно не то слово, увлечение может занять год, может занять пару часов, но на всю жизнь его вполне может не хватить, именно течение, которое сможет нести до самой гробовой доски - Пэт вот никогда не чувствовал, что ему надоел мотоцикл; он порой чувствовал утомление от своей жизни, от рож вокруг, иногда даже начинал спорить с самим с собой по поводу тех или иных клубных норм, но байк ему никогда не надоедал. Трезвым, пьяным, в депрессии или в приподнятом настроении, кочевником или в прочной связке с одним из чаптеров, бобылем или прямо в самом центре отношений, и если даже клубную нашивку с него сорвут однажды и забьют татуировки - Патрик своей жизни не представлял без железного коня. Неважно, насколько ты сумасшедший, пока в твоей жизни есть хоть одна крепкая и твёрдая ценность...
- Зато до номера дотащила. - возражает Пэт, тихо усмехаясь; из-за слабости и пониженного градуса его слегка развезло с одной бутылки - позорно, но он всё равно собирался расслабиться, чтобы заснуть, дав отдых разбитой голове и утомлённому телу. Вторая же бутылка утром всё равно ему пригодится, да и Амадее явно тоже не помешает, учитывая, что у неё есть целая бутылка коньяка, предназначенная только для неё одной. И общение у них явно складывается сейчас очень даже неплохо. - И ещё бутылку тащишь... - бормочет он, уткнувшись носом в её плечо, уже начиная засыпать, разомлев от приятного холода на своей голове - постель теперь будет залита и водой с пивом напополам, но тому, кто, не задумываясь, может уснуть и в грязной луже, небольшая влажность уж точно побоку... тем более, когда и так весь в крови, как новорожденный. Патрик затих, уснув, так и не приняв никаких таблеток - кровь на коже уже давно запеклась, а если начать останавливать ту, что бежит под ней, то он, скорее всего, просто сдохнет. Тем более, что вся его жизнь основывается на зацикленном процессе и вращении...
Остальные Пропащие утихли через пару часов, по итогам спора отправился в отдельный номер Хэнк.

А утром разбитая голова Пэта болела уже куда меньше, правда, теперь в ней немного шумело из-за лёгкого похмельного синдрома, но этот шум устранить было довольно просто; поморщившись и поёрзав немного, Патрик безуспешно попытался открыть глаза, и в довесок обнаружил, что правой рукой он шевелить не может, когда попытался использовать её, чтобы ощупать своё лицо и понять причину такого странного поведения собственных век. Так что сняв сползшее и нагревшееся полотенце с лица левой рукой, Пэт только затем обнаружил Амадею, устроившуюся на его плече, почувствовав алкогольный запах, и потихоньку начал восстанавливать картину вчерашнего дня - хотя более-менее чётко помнил только то, что происходило в его заключении, только сейчас осознавая, насколько неожиданной и забавной была их встреча в этом клубе... как только там он назывался? Да какая разница, впрочем... Осторожно высвободившись, стараясь не разбудить девушку, он свесил ноги с кровати, поднялся... и чуть было не упал, запнувшись о пивную бутылку, которую сам же и поставил вчера на пол, заставив её с тихим звоном укатиться под кровать. Шагнув чуть дальше - запнулся снова, теперь уже о бутылку из-под коньяка, который вчера употребляла Золушка - и запасливая принцесса даже оставила себе на опохмел немного, так что этой бутылке Патрик не дал никуда укатиться, поставив её на подоконник, и последовав к ванной, отмечая свой путь туда собственной одеждой, снимая её с себя и разбрасывая по пути до дверей аккуратной дорожкой; цвета же аккуратно повисли на спинке кровати. Добравшись до душевой, Пэт коротко смерил мутным взглядом платье, развешенное на сушилке для полотенец, оценив идею, и зашёл в душевую кабинку, включив прохладную воду.

+1

12

Наверное это безумие - оставаться с ним на ночь, спать под его боком, и вообще словно бездомная кошка, ютиться у первого, кто готов приютить. Но ведь это так здорово - ощущать тепло спящего байкера, запитое дешевым коньяком, и выкуренными перед сном сигаретами - аж странно самой.
Сны мне не сняться практически никогда - они больше похожи на полустертую реальность, которая теряется в облаке дремоты. И превращается в искаженное восприятие ближе к утру, особенно, когда мозг отравлен алкоголем, и расслаблен после длинного и тяжелого дня, а теперь еще и слишком яркой ночи.  Такой, какой она не была достаточно давно.
Слышу сквозь полусон движения байкера, но вставать не тороплюсь - мне хочется еще немного поспать. Только отслеживаю из-под полуприкрытых век его движения, что бы если что постараться помочь. Но судя по тому, как ловко он поднимает бутылку, а затем принимается двигаться в сторону ванной, разбрасывая свою одежду, то видимо помощь ему не слишком нужна. С удовольствием, и легким томлением в районе низа живота наблюдаю за тем, как его обнаженная фигура исчезает в проеме душевой. Слышу как включается вода, и сворачиваюсь  совсем клубком на полностью освободившейся кровати. Это все напоминает какое-то странное сновидение. Едва слышные голоса за стеной, текущая вода, и полудрема на полусухой постели в тонком чужом халатике на голое тело. Это настолько непривычно и странно, что снова заснуть никак не удается, создается ощущение что голова заперта в какое-то странное сознание, совсем не похожее на то, которое есть на самом деле. Они разные - Амадея Леони - банкир со стальной хваткой, жестокая и безрассудная, идущая по головам конкурентов и не признающая ничьего мнения кроме своего - никогда не прикасающаяся ни к чему что стоит меньше штуки баксов. И Золушка, Ами, как назвал меня этой ночью Патрик - работница банка, чуть раскованная, страстная, совершенно спокойно переносящая и трейлеры, и дешевое виски, и вчерашнюю пиццу и жадные ласки рыжего байкера.
Подтягиваюсь ленивой кошкой, поднимаясь с постели, и сбрасывая на пол халат, двигаясь  в сторону ванной. Коньяк остается на подоконнике, не хочу его сейчас. Хочу другого.
- Ты надолго занял душ? - Ухмыляюсь, нагло появляясь в дверях душевой, и откровенно любуюсь вымытм телом любовника.

+1

13

Безумие или не безумие - ещё не так уж и давно он сам так жил: катался везде, куда мог доехать, спал там, где позволяли остаться, а если не позволяли нигде - ложился в спальный мешок прямо на землю или засыпал в седле своего мотоцикла, мылся в душевых, если встречал попутно доступную душевую, или прямо в реке или море, если не встречал, стирался в прачечной - либо же прямо в той же реке, вывешивая свои трусы сушиться на ветке под солнцем; и не нужным ему для этого были никакие банки, ни европейские, ни американские, ни стеклянные, даже деньги не являлись необходимостью, если при всём этом образе жизни он умудрялся найти кого-то, кто мог заменить ему их на пищу и бензин для мотоцикла за какую-либо услугу, ну, и кинуть на счёт телефона баксов пять-десять, хотя вполне можно было обойтись и без этого тоже - тратить деньги ему было особенно и не на что больше. Разве что на выпивку и на девочек, конечно; но это такой товар, на который всегда найдётся пара лишних монет, особенно в компании с братвой... Теперь же у него был дом, где он мог спать постоянно, подобие стойла для его железного коня, где тот протёр уже колею для себя своими колёсами, вокруг - галдящие соседи, и нужна в постоянном притоке денег, чтобы всю эту прелесть оплачивать - и пусть дом был на колёсах, которые, впрочем, тоже давно уже вросли в землю и заржавели, превратившись скорее в причудливые колонны, а он работал как угодно, но только не официально, так ли уж сильно его нынешний образ жизни отличался от того, как живут все остальные граждане страны? Будь они хоть банкиры, хоть сантехники, хоть продавцы мобильных телефонов или страховые агенты... Сплошной конформизм, аж тоску нагоняет. Хорошо, что у него хотя бы был небольшой запас денег с тех дел, что он проворачивал в Сент-Луисе этим... нет, уже прошлым летом, и имел возможность ещё какое-то время не отказывать себе в удовольствии запивать свои горести алкоголем и не отказывать себе ни в развлечениях, которые приходят в голову, ни в приключениях, подступающих к заднице; и хорошо, что братья его не забыли за то время, что он не проявлял себя, как хищник стайный, воя на луну в одиночестве, словно волк, ища себе волчиц в одиночестве. Хоть какое-то развлечение, и шанс окончательно не разучиться ездить строем...
И ещё хорошо, что с "волчицами" всё ещё нет никаких проблем, ни в плане количества, ни в плане качества, по большей части - собственного, и он ещё не настолько стар, чтобы ни его самого, ни другую рыжую часть его организма не перестали интересовать самки.
Услышав её голос из-за шума воды, вместо ответа, Патрик просто шагнул одной ногой из душа, взял Амадею за руку и завёл к себе в тесную душевую, заставив тёплую струю воды поливать уже их обоих и глядя девушке в глаза несколько секунд, молча, словно не уверенный в том, что его голос вообще работает с утра пораньше, просто продолжая держать её за руку, другую ладонь положив на её талию.
- Теперь уже не знаю. - наконец ухмыльнулся он, проведя этой самой ладонью по её телу вверх, остановившись только на скуле, и приблизил свою бороду к её лицу, вновь заставляя себя принюхаться ко вчерашнему запаху дешёвого коньяка, который она распила в одиночестве. Или всё-таки остальные ей помогли?.. Впрочем, вряд ли - в таком случае они наверняка прикончили бы всю бутылку, а не оставили бы сдачу на донышке. Но куда в неё всё влезло - вот это было довольно непростым вопросом.
- Похмелье не мучает? - и как у неё получается так чётко выговаривать слова после целой бутылки - Патрик тоже не понимал, но определённо ему такая "суперспособность" пришлась по душе. Хотя... она напрочь убивало единственное удовольствие похмелья - радоваться тому, как мучившемуся организму становится легче после принятия небольшой дозы алкоголя, а после - дозы большей, чтобы повторить процесс, пока не станет совсем хорошо. Впрочем, нет, идиотское какое-то свойство организма - зачем вообще нужно пить, если коньяк кажется водой? С тем же успехом можно воду и лакать, переводя её в унитаз. Интереса уже никакого; разве что спорить, кто первый лопнет...
- Ты, оказывается, похлеще меня алкашка... ну-ка давай делись.
- усмехнувшись, Патрик касается её губ своими, наплевав на то, что из них никто даже зубы не чистил - разве что он рот успел себе сполоснуть той же водой, что лилась на них сверху; но тем отчётливее ощущается аромат и запах её перегара, на вкус не особенно приятный, но очень острый, и его собственному похмельному духу приходящийся очень даже по вкусу. И запоздалой утренней эрекции, похоже, тоже... и он углубляет поцелуй, впиваясь в её губы так, словно каждый грамм её алкогольных паров хочет забрать себе; ничуть не скрывая, что зависим и от алкоголя, и от секса, и сейчас этот коктейль, который сам себе уже пообещал с самого утра, ему очень даже кстати... пусть даже и разбавлен огромным количеством воды, текущей на них сверху. Впрочем, они уже занимались сексом в душе, у него в трейлере, так что будет явно не так интересно; и отрываясь от её губ, он запоздало отвечает: - А как тебе надолго надо?..

0

14

- А кто знает? - Чуть насмешливо ухмыляюсь и следую за ним, на мгновение зажмуриваясь и ощущая как вода струиться по коже, смывая остатки сонливости, но не охлаждая тело настолько, чтобы отказать себе в очередном далеко не гурманском лакомстве - сексе с рыжим байкером.   Ласкаю его кожу, сжимая пальцы  и прижимаясь  всем ластящимся телом к нему. От него тянет перегаром, но от меня похоже, тянет не меньше, я ведь выпила почти бутылку коньяка - впрочем мне ее хватило лишь для легкого опьянения и спокойного сна, рядом с Патриком.  - А тебе завидно, что у меня нет похмелья? - Жадно прикусываю его губы, наслаждаясь поцелуем. Меня в жизни не мучило настоящее похмелье - только сушило периодически - остро и гадко, но совсем не так, как сейчас сушил меня Пэт своим поцелуем, словно забирая дыхание, и даря безумное тепло, которое расползается мягкой змеей по телу, оставляя сладкие, слишком яркие ощущения его жадных касаний.
- А как надолго ты сможешь? - Провокационный вопрос, провокационный ответ, который по сути и ответом то не является. Хотя какая разница, когда я с легкой ухмылкой ощущаю как его эрекция начинает ощутимо дразнить бедро своей твердостью, насколько бы там не отбили ему голову - с половой функцией у байкера все было отлично.  Провожу ладонью по его бедру, и обхватываю пальцами набирающий силу орган, не спешно проводя кольцом пальцев вверх и вниз, слегка сжимая, и лаская. - Насколько тебя хватит,  принц? - Прижимаюсь  к нему грудью и жадно ласкаю поцелуями его губы. Я слишком хорошо помню в каком диком возбуждении был байкер после того как вчера удовлетворил меня орально, и я вполне была готова отплатить ему за это наслаждение.

+1

15

Да никто не знает - тут уж как они сами разойдутся, в прошлый раз у них чуть всё утро не ушло на этот способ общения, и вся кухня, которую потом ему пришлось восстанавливать - в этом помещении, впрочем, вообще нету ничего, что принадлежало бы ему, так что и щадить номер особенно незачем. Правда, братья скоро проснутся и наверняка заглянут на огонёк, так что отчёт вполне можно вести и по ним; но было ли это хоть сколько-нибудь важно? То, что при них Патрик не стесняется - он уже Амадее вполне доказал. Чего они там вообще не видели друг у друга, во время своих массовых оргий в клабхаусах - что в Нью-Джерси, которого больше нет, что в Сент-Луисе, что в Сан-Франциско и других городах...
- А х*й знает. Но я на его языке не разговариваю...
- задорно отозвался Пэт, наблюдая за тем, как Амадея реагирует на воду, и наслаждаясь её мягкой ещё пока близостью, поддразнивая её тело лёгкими и влажными прикосновениями, ощущая контраст ещё тёплой со сна кожи. "Всезнайка" тут же чётко и послушно реагирует на действо - и действительно, к счастью, Патрика по голове били, а не по яйцам, а голова была менее важным органом, особенно вот по таким утрам, когда она гудит, а из самого большого расположенного на ней отверстия тянет гадостным перегаром - и хочется просто отделить её от тела, положить куда-нибудь и вернуть на место только тогда, когда она придёт обратно в первоначальное состояние; чтобы заняться сексом - голова атрибут необязательный. Правда, в этом случае он не сможет целовать Амадею - а вот это уже обиднее; тем более, что немного удовлетворить своё похмелье Пэт может и при помощи её перегара, вкушая пары вчерашнего алкоголя с её губ и разбавляя их текущей по ним водой...
- Очень. Похмели меня... - Пэт уже помнит только два состояния - опьянения и отходняка; за время приключений с братьями он каждую минуту был хоть немного подвержен хотя бы одному из этих состояний, и потому циркулирование алкоголя в крови было бесконечным - один процесс просто плавно перетекал во второй, и это было нормально, словно бы без этого вообще нельзя было существовать, как ехать без бензина... Ему больно от того, что она прикусывает его разбитые вчера губы, и где-то даже раскрылась трещина, и теперь помимо алкогольного вкуса он ощущает и привкус крови, но это даже приятно и остро, и кровь содержит в себе достаточно белков, чтобы даже считаться хорошей закуской...
Если отвечать на её вопрос серьёзно - вряд ли сейчас, когда вода на полу душа всё ещё немного мутновата от его собственной крови, а воздух в душевой кабинке душен и неприятен на запах из-за его перегара, Пэт способен на рекорды по продолжительности акта, но это вовсе не значит, что он не способен вообще ни на что; а как надолго выйдет занять друг друга в этом душе - будет видно, и зависит от неё в такой же степени, как от него. Довольно рыкнув, Патрик подаётся навстречу движению руки Амадеи, когда она касается пальцами его члена, начиная играть с ним, и ответ проводит руками по её подтянутым ягодицам, заставляя шагнуть ещё ближе к себе, дразня близостью собственного тела, но пока не торопясь превращать его во что-то большее, чем просто игра прикосновений, пусть даже и более, чем просто вольных.
- Ты это с ним разговариваешь, или со мной?.. - ухмыляется он, жадно впиваясь в её губы, одновременно опутывая её своими руками и властно обласкав ладонями грудь, чуть отстраняя от себя, но затем вновь соскользнув на поясницу, позволяя прижаться к нему и наслаждаясь тем, как её упругая грудь касается его груди. Другая рука, соскользнув ниже, проникает между их телами, касаясь внутренней стороны бедра, и затем - её лона, поддразнив Амадею так же, как она его только что, но не дав даже выдохнуть, не желая выпускать её губы из плена, лишь ловя кайф от этого вздоха, затерявшегося в её груди и просящегося наружу. - А насколько тебя хватит, принцесса? - подняв руку на уровень глаз, Патрик c демонстративным наслаждением не спеша облизал её, и затем вернул обратно на тело Амадеи, приложив по мокрой ягодице со звонким шлепком. - Кажется, ты вчера хотела секса в ванне? И даже в душ тащила силой... - силу на этот раз применил Пэт, резко подхватывая её под бедро и поддерживая за спину, рискуя выронить из сильных рук, ещё и придавив своим телом сверху, устраивая её на прохладный пол душа, словно какое-то блюдо на тарелку перекладывая; и затыкая водосток своей рукой, позволяя воде начать набираться потихоньку. - Здесь, конечно, не ванна, и даже утонуть вряд ли хватит, но попробовать мы можем... - склонившись к ней, Пэт коснулся языком её виска, и ведя ниже, подбородку, по шее, плечу, слизывая влагу - его самого немного сушило после вчерашнего, и вода казалась чем-то невероятно приятным; вкупе с сексом - просто двойной кайф... Дойдя до груди, он остановился - дальше просто не хватило бы руки, перекрывавший водосток, и заставляющей уровень воды подниматься - начав ласкать её губами, слегка прикусывая соски и несильно засасывая кожу, вдыхая её запах - запах чистоты; Амадея вчера ведь уже посещала душ...

+1

16

- С вами обоими. - Ухмыляюсь жадно лаская его тело и отвечая на его ласку, подавая в перед, ощущая как возбуждение начинает разливаться по всему телу огненной лавой и превращая легкие проблески желания, еще заставлявшие меня сомневаться, но сейчас я запрокидываю голову касаясь губами его подбородка, ровно до той секунды, когда Патрик перехватывает инициативу, заставляя меня постанывать и тяжело дышать и поддаваться на его прикосновения. И плевать было на перегар, и на кровь, которая еще стекала в сток по его телу, безумие, которое закипало в крови с каждым его прикосновением, с каждым движением моих пальцев по напряженному органу, становящемуся от прикосновение еще крепче, все сводило с ума и заставляло обо всем забыть, хотя бы на эти минуты интимной близости в узкой кабинке душа.
- А ты во мне сомневаешься, рыцарь? - Вскрикиваю, когда он хлопает по ягодице и достаточно сильно сжимаю его член в своих пальцах и почти сразу разжимаю их, оказываясь на его бедрах на долгие мгновения, и почти сразу - на холодном полу душевой, наполняющейся теплой водой. Вздрагиваю - он достаточно тяжел для меня, но все же это приятная тяжесть, тем более, что мне теперь удается притянуть его  с силой к себе ногами, жадно выгибаясь навстречу его обжигающим губам, которые неспешно слизывают воду с напряженной груди. Чувствую его эрекцию бедром, и тяжело вздыхаю, соблазнительно двигая бедрами, чтобы ускорить его действия.
- Может стоит повнимательнее поговорить с ним.... ? - Остро царапаю его бедро, не в силах пробраться рукой между нашими телами.

+1

17

Амадея держалась за его член, словно за ручку зажигания, и эффект её движений, пусть совсем других по характеру, давали почти тот же самый, заставляя его тело слегка вздрагивать, наполняясь жизненной энергией, нагреваясь, словно с места готовое сорваться, чуть только что не урча, как Харлей-Дэвидсон. И падающая сверху, вода словно уже начинала испаряться с их тел, перемешиваясь с парами вчерашнего алкоголя, и его запёкшейся крови, поднимая этот странный коктейль ввысь, куда-то к потолку над душевой кабинкой, исключая возможность вентиляции помещения, делая его ещё более душным, заставляя их дышать только друг другом и самими собой - только они двое, вода, уровень которой уже начинает слегка подниматься, и холодный кафель с водостоком, который слегка притянул его ладонь.
- Нисколько, Золушка... - почти стонет он, когда Амадея, подарив большой голове вспышку боли, когда её вскрик отразился от стен, с силой сжимает его орган - и затем чуть не повисает на нём, едва только успевая его выпустить. Патрик ухмыляется, когда она выгибается ему навстречу, подставляя свою грудь его губам, охотно продолжая ласку какое-то время, и затем - откидывая голову назад, позволяя потоку тёплой душевой воды коснуться её без своего посредничества на несколько секунд; и снова прижимается к ней, устраивая их обоих поудобнее, так, чтобы рука, заткнувшая водостоку ладонью, не затекала. Груди вместо губ на мгновения касается мокрая щетина бороды, пока Пэт смотрит ей в глаза, одновременно мягко играясь свободной рукой с её бедром, прижимающимся к его телу, дразнясь, но всё ещё не торопясь спровоцировать более серьёзное действие... по крайней мере, до тех пор, пока вода не заполнит душ настолько, что их соитие хоть как-то не будет напоминать секс в полной ванной... Всё, что он хочет дать ей до тех пор - лишь фальшивое движение вдоль кожи, в ответ на соблазнительное движение её бёдер и острое прикосновение ноготков; хотя самому уже не терпится вновь возобладать её шикарным телом, прямо как тогда в своём трейлере... Патрик резко встряхивает головой, подняв шквал брызг от влаги со своих кудряшек, но жмурится ненадолго, позабыв о том, что подобный жест всё ещё плохо сочетается с полученными вчера увечьями. И словно чтобы унять вспышку боли, тянется вперёд, ненадолго, но достаточно сильно, касаясь её шеи губами, и затем - резко выдыхает в воду, подняв пузыри рядом с её ухом, будто уровень воды смерил таким образом.
- Мне кажется, они сейчас и сами договорятся друг с другом... - ухмыльнулся Пэт, приспустившись чуть ниже, направив её бедро своей рукой, и наконец сделав движение ей навстречу, на этот раз уже не фальшивое, вглубь, в обоих смыслах слова - теперь, когда вода едва только через край не переливалась на пол ванной комнаты, всё происходило именно так, как она просила его этой ночью. Приподняв ладонь, позволяя воде с шумом уходить в сток, образуя воронку, Патрик прижал Амадею ближе к себе, подхватив под спину, впившись поцелуем в шею с другой стороны, уткнувшись носом в мокрые волосы, и повторил движение, всё так же властно манипулируя её длинным бедром внизу, заставляя девушку усилить собственные ощущения. - Ну что? Договорятся?.. - порой это самое важное - умение говорить на одном языке. Пэт слегка отстранился, выгнувшись, позволяя воде из душа поливать свою рыжую голову, зажмуришвись на мгновение - больной черепушке это было крайне приятно сейчас, хотя и всё действие, вкупе со вчерашними воспоминаниями и выпитым алкоголем напоминало какое-то безумие, наркотическую фантазию; но в этом случае тем более не было другого выхода, как наслаждаться ей сполна, пока вообще есть такая возможность, ощущая вкус Амадеи, утоляя вкус желания, приправляя это перегаром, растворявшимся в них двоих, убивая похмелье... Вновь опустив руку на водосток, Патрик вновь двигается навстречу, настолько сильно, что движение заставляет их обоих слегка сменить позицию, а на бедре Амадеи, похоже, теперь останется тёмный след - хотя и не настолько страшный, что он поставил вчера на внутренней его стороне, как клеймо; ладонь же следует вверх по телу, не останавливаясь, повторяя это движение, и вычертив странный узор на её правой груди, сжав её затем с силой... и отпустив, проследовав ещё выше, коснувшись щеки Амадеи, заставляя её выгнуться из вновь прибывающей воды навстречу его губам. Словно и вправду Пэт собирался утопить её в этом душе, то окуная в воду, то вновь поднимая из неё; впрочем, едва ли можно утопить что-то настолько горячее, что будет плавить воду вокруг себя до последнего - и кажется, скорее кафель треснет, или вода уйдёт из всех ржавых труб этого вшивого мотеля, повинуясь их дыханию... - А договоримся ли мы?.. - хрипит он, внезапно с силой сжимая её ягодицу, подхватывая её и заставляя подняться себе навстречу, принимая вертикальное положение, когда сам он становится на колени, одновременно со следующим движением - и пусть трюк стоит парочки открывшихся снова рассечений...

+1

18

Тяжелое дыхание разрывает грудь, заставляя стонать и вскрикивать, невнятно проговаривая его имя, и ощущая себя словно на раскаленной сковородке под крышкой - кажется сейчас пар вырвется вместе с моим телом и выбросит нас к чертовой матери на крышу мотеля или проломит стену, используя тела как таран и закинет  в постель к его братьям в соседнем номере. Хотя не думаю, что они бы разочаровались получив такой сюрприз, байкеры никогда не отличались излишним морализмом, и оргия вполне бы их устроила.
- Договорятся... куда они денутся? - Смеюсь напряженно, чувствуя как его губы и руки оставляют горящие пламенем следы на моем теле, выгибающемся и извивающимся, напряженно вплавляющимся в его тело и в ледяную плитку, залитую водой, которая кажется вот вот закипит от жадных прикосновений, которые давно уже перешли за грань дозволенного.
Вскрикиваю, чувствуя фальшивое движение его тела, и чувствую как яркая вспышка на мгновение затуманивает разум, заставляя по телу лавой растечься обжигающе горячему теплу, которое разгорается даже в воде, которая срочно наполняет поддон, превращаясь  мини-бассейн для двух тел, слишком горячих, что бы позволить воде все еще оставаться теплой.
- Пээт... - Жадно впиваюсь в его плечо губами, прижимаясь  к нему всем телом, чувствуя себя на седле мощного байка, который, несет меня в бездну наслаждения, которое словно вспышки фейерверков слепило глаза. - нам лучше... договорится. - Тело напрягается от резкого движения и в следующее мгновение я жадной кошкой впиваюсь  в его плечи пальцами, с силой подаваясь вперед и насаживаясь как безумная, чтобы ощутить всю его силу и мощь. - И как можно дольше... - С трудом сдерживаю хриплый вскрик, утыкаюсь  в его плечо лбом.  С силой двигаю бедрами, желая углубить и усилить ощущения, которые и без того напоминают безумную гонку, которая никогда не закончится, и даже следы на теле которые останутся после, меня мало волнуют. К черту все!
- Хочу... - Сжимаюсь всем телом, с силой прижимаясь  к нему, и позволяя ему сменить позу, не слишком удобную, но настолько усиливающую ощущения, что я не сдерживаю уже безумных стонов и вскриков, которые кажется слышны даже соседям.

+1

19

Патрик не был бы против оргии и сам, вместе с братьями, и Амадеей, и кем-нибудь даже ещё, может быть - даже в этом же самом душе; но не прямо сейчас - в данный момент было уже поздно ломать стены и прыгать к Пропащим в соседний номер, пусть даже эффект получился бы замечательный, прямо сейчас - Патрик хотел только Амадею, угостить её своей утренней эрекцией и угоститься самому её коньячным перегаром, в воде, которая снова начинала заполнять пол кабинки относительно ровным слоем, по которому шли волны, заставляя нагревающуюся воду выплёскиваться на пол ванной комнаты, но плевать на это хотелось, когда в воду словно бензин просачивается напополам с алкоголем, в составе их собственного пота; странно только, что вода и впрямь не горит, тут же вот-вот вспыхнет всё, из-за единственной искры, вышедшей из-под его или её руки, скользящей по коже, и они продолбят пол этого душа, а не стену - и затопят весь мотель к чёртвой матери... а потом сожгут. Просто затем, чтобы договориться друг с другом, и целиком, и по частям, каждой клеточкой своего тела и каждой каплей своей отравленной гадостью разной степени тяжести крови. Вкус которой, Патрик, кажется собирается почувствовать, ощущая под губами вибрацию её голосовых связок, когда она смеётся, и словно прокусить вознамерился её шею как раз примерно до них, как натуральный вампир, если, конечно, кто-нибудь когда-нибудь видел вампира с волосами рыжего цвета... Впрочем, сейчас по телевизору каких только вампиров не показывают - хорошо, что Патрик его внимательно давно уже не смотрит, иначе и сам бы перешёл с самих женщин - на их кровь... А хотя, он и так ведь их кровь пробовал, и в одном виде, и в другом тоже; но вряд ли выйдет что-то путное, если её консервировать - она должна кипеть... Иначе - это уже чистый яд, который нельзя употреблять ни в коем виде. И когда вода вокруг них тоже вскипятится, и поддон душа нагреется, перестав её остужать, коктейль придёт как раз в то состояние, которое должно быть. Он хочет попробовать её кровь, или хотя бы послушать её шум... и ладонь резко сжимает левую грудь, словно пытаясь вырвать сердце, что эту кровь разгоняет по организму со страшной силой.
- Договоримся... - его губы скользнули по её губам, не целуя, чтобы исключить возможность задохнуться, но давая возможность почувствовать свою близость; лишь зубы слегка прикусили её язычок, потянувшийся к ним навстречу, но не сильно и недолго, чтобы случайно не покалечить Амадею; пусть ему и хочется услышать, как она будет кричать - но не от боли, да и вообще, даже чтобы кричать - язык явно будет не лишним... языком вообще можно многое делать, это он вчера уже доказал. А травматизм - в сексе вообще не лучший помощник... разве что в совсем лёгкой степени... и сжимаясь, Пэт вцепляется губами в её грудь, резко присасываясь, словно рыжая пиявка, как будто вознамерился проникнуть под кожу, под рёбра и высосать таким образом всё сердце целиком, даже не дав ему перестать биться - на коже теперь определённо останется ещё одно клеймо, и останется только либо хвастаться им, либо наоборот, скрывать, нося закрытую одежду какое-то время. Патрик, впрочем, не против и похвастаться, и перед братвой, и перед всем персоналом и постояльцами мотеля - и не только визуально, этим утром их разбудит интересный вид будильника; крики Амадеи уже оглушают его в тесной кабинке душа, выгоняя остатки похмелья из головы через уши, но ему мало - он, похоже, не успокоится, пока барабанные перепонки попросту не вылетят из ушных раковин, размазавшись по стенкам, усиливая движение навстречу, подхватывая Амадею под плечо, вновь выпустив водосток... нет, не выпустив - а вырвав; его решётка теперь касается её плеча вместе с пальцами, оставляя на коже отпечаток, хотя Патрик с трудом это понимает, прижимая её к себе со всей силой, словно пытаясь попросту вплавить в собственное тело, навсегда остаться с ней единым целым, ощущая прикосновение дрожащих от напряжения ног к своему торсу, и двигаться вглубь, наполняя тесную кабинку тяжёлым и горячим дыханием, по мере того, как уровень воды вновь понижается... и отбрасывая его крышку в стену, с трудом выпутав её из пальцев, Пэт попросту перемещает Амадею в центр кабинки, так, чтобы злосчастную дырку она заткнула своей спиной, ухмыляясь - засосы можно оставить не только губами... к тому же, и обе руки теперь свободны. Одна из них, поймав ногу Амадеи, заставляет её разогнуться, по мере того, как Патрик отстраняется от её тела, и перемешает колено на его плечо, практически не замедляя темпа; затем другая ладонь повторяет этот трюк, и улыбнувшись, Пэт практически "обгладывает" напряжённые икры её ноги губами и зубами, звучно всхлипывая от удовольствия, хотя это едва ли слышно за криками, или он попросту оглох уже в этом душе - да ему и наплевать, на самом деле, он просто с каким-то каннибалистическим удовольствием "закусывает" её кожей, после того, как чувствовал вкус алкоголя с её губ и из её дыхания, в её крови и крови собственной... практически идеальный завтрак пьяницы - и выпивка, и закуска... и не сушит, потому что воды полно.

0

20

Игры нет, тема в архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Дурдом на въезде